# Золотые миражи

Александр Михайловский, Александр Харников

Изобретатели машины времени из России XXI века открыли нашим современникам дорогу в XIX век, когда во главе Российской империи стоял император Николай I. Но секрет машины времени недолго оставался достоянием кучки энтузиастов. Вскоре он стал известен правительству Российской Федерации. И две России – прошлого и будущего, начали действовать сообща. Император Николай I решил не продавать русские владения в Калифорнии, а, наоборот, расширить территории, контролируемые Россией, чтобы создать на Североамериканском континенте Русскую Америку.
Но такое решение императора Николая не понравилось недругам России, и они начали активно противодействовать русской экспансии. Ко всему прочему в Калифорнии нашли золото. Из-за него вот-вот начнется жестокая схватка, в которой Россия обязана победить.

Серия «Военная фантастика»

Выпуск 190

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Александр Михайловский, 2021

© Александр Харников, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

> Авторы благодарят за помощь и поддержкуМакса Д (он же Road Warrior) и Ильина Олега Васильевича


## Пролог

Возвращение сеньора Диаса на его ранчо в Калифорнии стало настоящей сенсацией. Очевидцы и участники сражения под стенами ранчо рассказывали, что дон Франсиско был смертельно ранен бандитской пулей в грудь. Пришедшие ему на помощь русские из крепости Росс увезли раненого с собой на удивительной машине, которая двигалась без помощи лошадей, которую не брали пули. С доном Франсиско уехала и его прелестная дочь, сеньорита Кончита. С тех пор их никто больше не видел.

Правда, главный русский из крепости Росс, сеньор Виктор, сообщил донье Исабель, родственнице сеньора Диаса, что раненого и его дочь отправили куда-то далеко в Россию. Конечно, все это весьма странно, так как от Калифорнии до России очень далеко. Но те, кто успел познакомиться с удивительными русскими, уже ничему не удивлялись. И они очень обрадовались, получив известие о том, что дон Франсиско жив и идет на поправку.

Донья Исабель стала домоправительницей у главы колонии Росс. Злые языки поговаривали, что она не только следила за чистотой сорочек дона Виктора и занималась приготовлением ему обедов и завтраков. Донья Исабель сменила свой черный вдовий наряд на нарядное платье, стала чаще улыбаться и даже смеяться. Она помолодела, и на нее с интересом начали поглядывать мужчины, живущие в крепости Росс. Но только поглядывать. Было известно, что дон Виктор, он же Виктор Иванович Сергеев, благосклонен к донне Исабель. Резко помолодевшая вдовушка не ограничивалась лишь ведением домашнего хозяйства, а вечерами засиживалась в доме Сергеева и порой оставалась там на ночь. Люди понимающе переглядывались, и никто не осуждал главу русских владений в Калифорнии. В конце концов, он тоже был вдовцом, и если два одиноких человека нашли друг друга, то, что называется, совет им да любовь…

От донны Исабель и стало известно, что со дня на день следует ждать возвращения домой выздоровевшего дона Франсиско.

– Да, он действительно поправился и выглядит очень хорошо, – рассказывала она. – Он побывал в самом Санкт-Петербурге, где его принял российский император Николай. И еще, – тут донья Исабель хитро улыбнулась и добавила: – Кончита вышла там замуж. Ее мужем стал сеньор Роман Мальцев. Правда, теперь он уже не капитан, а майор. На свадьбе Кончиты присутствовал сам император, который преподнес ей дорогой свадебный подарок – алмазную брошь.

Слушавшие рассказ донны Исабель ахнули от удивления. Какая все же счастливица эта Кончита. Нашла такого замечательного мужа – красавца и храбреца. А свадьба, на которой присутствовал русский император! Об этом никакая, даже самая богатая и знатная сеньорита в Калифорнии не могла и мечтать…

Мужчины, выслушав рассказ донны Исабель, чесали затылки и многозначительно переглядывались. Они поняли, что теперь сеньор Диас находится под надежной защитой. Вряд ли даже самый отчаянный бандит в Калифорнии рискнет напасть на его ранчо. А если учесть, что дон Франсиско лично встречался и разговаривал с русским императором…

Сеньор Диас и до того считался одним из самых богатых и влиятельных ранчеро в Верхней Калифорнии. Но после того, как он породнился с русскими и был принят императором Николаем, авторитет дона Франсиско подскочил на невиданную высоту. Даже губернатор обеих Калифорний сеньор Хуан Баутиста Альварадо, которому доложили о рассказе донны Исабель, прикинул про себя, что было бы неплохо навестить дона Франсиско сразу же после его возвращения домой.

И вот сеньор Диас, его дочь и зять стоят во дворе крепости Росс в окружении друзей, родственников и просто любопытных. Шум, смех, приветственные крики… Дон Франсиско выглядел так, словно и не его совсем недавно увозили в далекую Россию едва живого, бледного, как полотно. Правда, внимательный глаз мог заметить, что на лице дона Франсиско появились новые морщинки, а в волосах прибавилось седины. Да и движется он осторожно, стараясь не делать резких движений.

А Кончита стала настоящей красавицей. И не только из-за того, что была одета в нарядное платье, а в ушах ее сверкали удивительные по красоте и изяществу серьги с изумрудами. Она сияла красотой женщины, которая полюбила и почувствовала, что и она тоже любима. Майор Мальцев, который осторожно держал под локоток молодую жену, был одет в парадный мундир с боевыми наградами на груди. Многие сеньориты тяжело вздохнули, увидев, что такой блестящий кабальеро достался Кончите. Но им оставалось лишь завидовать его супруге.

– С возвращением, дон Франсиско, – приветствовал сеньора Диаса Виктор Сергеев. – Я очень рад, что вы поправились и вернулись в родные края. К сожалению, за время вашего отсутствия накопилось немало важных дел, которыми необходимо срочно заняться. Я хочу попросить вас после того, как вы немного отдохнете на своем ранчо, подъехать ко мне в крепость. Мне необходим ваш совет.

– А вы, молодожены, – Сергеев повернулся к Роману и Кончите, – считайте, что у вас все еще продолжается медовый месяц. Только ты, Роман, будешь нужен мне послезавтра. Скоро грядут серьезные события, и без твоих бойцов нам не обойтись…

## Счастливое Рождество

Что такое одиночество, когда дел невпроворот и работать приходится с раннего утра до глубокой ночи? В такой парадоксальной ситуации оказался Александр Павлович Шумилин, оставшийся один в Санкт-Петербурге XIX века. Точнее, проживал он сейчас не в стольном Петровом граде, а в Гатчине, где молодожены Сергеевы отвели ему несколько комнат.

Друзья же его разбрелись по разным городам и эпохам. Кто-то, как Виктор Иванович Сергеев, наводил порядок в далекой Калифорнии и активно боролся с американцами, которые решили отжать у Мексики эти богатые места. Алексей Кузнецов отправился в XXI век, чтобы получить заказанное им медицинское оборудование для своей клиники. Ольга Румянцева уехала с Карлом Брюлловым «на этюды». А проще говоря, она отправилась со своим любимым в одну небольшую деревеньку на Валдае, чтобы тот мог ближе познакомиться с русскими зимними пейзажами. Избушки, засыпанные снегом, лошадки, тянущие крестьянские сани, румяные лица мальчишек, катающихся с ледяных горок. Все это великий художник должен увидеть и перенести на холст.

Антон Воронин, немного отдохнув в прошлом, снова отправился в настоящее, где продолжил работу над совершенствованием машины времени. Его голова была полна новыми идеями, которые позволили бы перемещать через портал из настоящего в прошлое габаритные предметы, например, такие, как океанские лайнеры.

Сергеев-младший и Адини отправились в Петербург XXI века вместе с ним – они решили «догулять» свой так неожиданно прерванный медовый месяц, посетить Москву, встретиться там с некоторыми высокопоставленными особами, которые изъявили желание поближе познакомиться с дочерью императора Николая Павловича и с ее мужем.

Сын Александра Павловича, Вадим Шумилин, в настоящий момент находился в Калифорнии, где помогал Виктору Сергееву укреплять обороноспособность русских территорий и организовывать кордонную службу, дабы решительно пресекать все попытки «диких» золотоискателей и прочих нежелательных личностей проникать на земли, принадлежащие Российско-Американской компании. В своих кратких сообщениях из крепости Росс Вадим информировал отца обо всем, что произошло на подведомственной ему территории, и о своих успехах в организации агентурной сети среди жителей прилегающих к крепости населенных пунктов и индейцев кашайя.

В конце своего послания он обязательно передавал привет и наилучшие пожелания великой княжне Ольге Николаевне. Кроме приветов, Вадим пересылал через отца любимой цветные фотографии с видами крепости Росс, селений индейцев помо и живописных пейзажей Калифорнии. С оказией Александр Павлович отправлял Вадиму ответы от Ольги в надушенных конвертиках с вензелем великой княжны. Он догадывался, что в них она рассказывала сыну о своих чувствах и уверяла Вадима в том, что с нетерпением ждет той минуты, когда они снова увидят друг друга. Шумилин, таким образом, служил своего рода почтальоном, связывавшим два любящих сердца. Он тяжело вздыхал, читая письма сына, но ничем помочь ему не мог.

Не мог Александр увидеться и с Олегом Щукиным. Тот, получив на днях звание полковника, срочно отправился в Москву XXI века. Он лишь успел шепнуть Шумилину, что его вызывает «сам», у которого есть какие-то очень важные предложения по поводу дальнейшей деятельности отдела «Х».

– Не боись, Шурик, – сказал ему на прощание новоиспеченный полковник, – вот увидишь, все будет хорошо. Печенкой чую, что нам должны что-то подкинуть. Нет, не то, о чем ты подумал, а нечто козырное. В общем, вернусь – расскажу. Как только – так сразу…

Но Олег застрял в будущем, и Александр Павлович весь исстрадался от любопытства. Интересно, что там такое надумали в Москве? Что им может предложить «сам»? Неужели он решил отправиться в прошлое и встретиться с императором? Зная неугомонный характер ВВП, и такой вариант был вполне вероятен.

У Шумилина оставались друзья из XIX века. Это, прежде всего, Николай Павлович, самодержец и император, и граф Бенкендорф. Они всегда были рады его видеть, но стоит ли отрывать занятых людей от важных государственных дел? Впрочем, и у самого Александра Павловича тоже хватало работы. Так что даже дружеская встреча с царем и главой III отделения в конечном итоге превращалась в деловую беседу. Вот и сейчас у Шумилина имелось несколько вопросов, которые мог бы решить только сам император.

Александр взял со стола радиостанцию и нажал кнопку вызова. У царя на столе раздался сигнал, говоривший о том, что кто-то желает с ним переговорить. Николай со вздохом оторвался от лежавших перед ним бумаг и приложил к уху рацию.

– День добрый, государь, – раздался хорошо знакомый Николаю голос. – Я желал бы встретиться с вами по одному очень важному вопросу. Вы не могли бы принять меня?

– Добрый день, Александр Павлович. Я готов принять вас. Приезжайте в Зимний ближе к вечеру. Мы обсудим ваши вопросы, а потом вы отужинаете вместе со мной и моей семьей… Я пришлю за вами карету.

– Хорошо, государь. До вечера.

Шумилин положил на стол рацию и задумался. До вечера оставалось еще немало времени. Есть возможность не спеша обдумать свой доклад и подобрать к нему все необходимые документы. Александр открыл ящик стола, достал красную – «рабочую» – папку и включил ноутбук…

* * *

Нельзя сказать, что император сильно встревожился, когда его «тайный советник» и друг Шумилин попросил у него аудиенцию. Если бы произошло нечто неприятное, то Александр Павлович наверняка бы прямо сказал ему об этом. Ну, не принято у людей из будущего, как они любят выражаться, «заметать мусор под ковер». В этом отношении они были не похожи на сановников из XIX века. В то же время Шумилин не стал бы беспокоить императора по пустякам. Вопросы, которые можно решить без помощи самодержца, он и его друзья обычно решали сами.

До вечера у императора еще было время, и потому он занялся текущими делами, коих было немало. Как ни старался Николай разгрести эти авгиевы конюшни, ему так и не удавалось это сделать. Может, здесь была и его вина – ведь император сам взял на себя контроль над многими вещами, с которыми вполне успешно справлялись его министры и руководители департаментов.

А вопрос, который Шумилин желал обсудить с Николаем, заключался в следующем. В Калифорнии, где под руководством Виктора Сергеева дела шли все лучше и лучше, подъесаул Никифор Волков – этот чин ему был присвоен вскоре после разгрома экспедиции полковника Джонсона – довольно успешно начал формировать новое казачье войско.

Но для наказного атамана[1] подъесаул – чин незначительный. В России XIX века, где взаимоотношения среди чиновников строго регламентировались Табелью о рангах, Никифор Волков, при всех его заслугах, вряд ли мог вызвать уважение у различных столоначальников и старших офицеров. К тому же Волков был молод и не обладал тем, что принято называть харизмой. Нужен был другой человек – и чином повыше, и обладающий этой самой харизмой.

Яков Петрович Бакланов – вот человек, который сможет создать новое боеспособное казачье войско в Русской Америке. Правда, в чинах он ненамного выше Никифора Волкова – есаул, но Шумилин решил, что сумеет уговорить Николая присвоить ему первый штаб-офицерский чин войскового старшины, что равно чину майора в армии и капитан-лейтенанта на флоте. Ведь в нашей истории Яков Петрович дослужился до генерал-поручика. Лучшего наказного атамана Славянского казачьего войска, пожалуй, трудно будет найти…

Николай дружески приветствовал Шумилина и пригласил присесть его к письменному столу.

– Я вижу, Александр Павлович, что вы пришли ко мне не с пустыми руками, – император кивнул на папку с документами, которую положил на стол его гость. – Как жаль, что вы очень редко приходите ко мне просто так, как мой друг, с которым можно просто посидеть, поговорить, как это у вас – «за жизнь», – и на время забыть о делах, которые, если сказать по чести, уже изрядно мне надоели.

– Эх, государь, – усмехнулся Шумилин, – я и сам мечтаю немного отдохнуть от всех забот. Только как-то это у меня не получается… Так что давайте решим вопрос, с которым я пришел к вам, и тем сэкономим время для обычного общения.

– Хорошо, Александр Павлович, – произнес Николай, – я вас внимательно слушаю.

– Государь, я хочу предложить вам кандидатуру наказного атамана Славянского казачьего войска. Наши дела в Калифорнии идут хорошо, и многие местные жители готовы вступить в это войско. Вот только командира подходящего нет…

– А что, подъесаул Волков для этого не подходит? – встревоженно сказал император. – Я помню, что вы, Александр Павлович, лично рекомендовали мне и хвалили этого достойного молодого человека.

– Что вы, государь, о том, чтобы не доверять Никифору Волкову, и речи не может быть. Просто он еще слишком молод и неопытен для того, чтобы командовать войском, которое создается, что называется, с нуля и в чужой стране. Тут нужен человек особый, такой, за которым его подчиненные пошли бы и в огонь, и в воду. К тому же он должен разбираться не только в военных, но и в политических вопросах.

– И вы нашли такого человека? – с любопытством спросил Николай. – Он не из ваших ли современников?

– Нет, государь, он ваш подданный. И вы, как мне кажется, уже слышали о нем. Это есаул Яков Бакланов. Он отличился во время войны с турками в 1829 году. За отличие при Кулевчи его наградили орденом Святой Анны четверой степени. В том же году при Месемврии он заслужил орден Святой Анны третьей степени. Потом Бакланов воевал с немирными горцами на Кавказе, где показал себя только с лучшей стороны. В 1837 году за дело при станице Воскресенской, когда он со своими казачками ударил в пики, опрокинул неприятеля и преследовал более пятнадцать верст, истребив его почти полностью, Бакланов был награжден орденом Святого Владимира четвертой степени с бантом. Сейчас же он служит в Донском учебном полку.

– Да, достойный офицер, – кивнул Николай, – думаю, что он вполне справится со своей должностью в Калифорнии. А все же, почему вы выбрали именно его? Ведь в казачьих войсках Российской империи есть немало и других, не менее храбрых и умных командиров?

– Государь, в Русской Америке нужен будет атаман, который всем своим видом и поведением производил бы неизгладимое впечатление на неприятеля. Вот – взгляните на портрет Якова Петровича Бакланова.

Шумилин открыл папку и протянул императору гравюру с изображением легендарного казака, правда, в генеральском мундире.

– Вы не находите, Александр Павлович, что у этого храбреца и, я в этом не сомневаюсь, отличного воина рожа отъявленного висельника? – с улыбкой спросил Николай. – Я понимаю, что человек не волен выбирать себе физиономию, но тут… – Император лишь развел руками.

– Да бог с ней, с рожей, – ухмыльнулся Шумилин. – Может, и это будет на пользу. Пусть враги боятся его. А друзья сразу поймут, что имеют дело с замечательным человеком, добрым и сердечным. К тому же рубака Яков Петрович отменный. На Дону и на Кубани до сих пор вспоминают знаменитый «баклановский удар», когда неприятеля разрубали шашкой от плеча до бедра. А ум и хитрость этого командира вызывали просто животный ужас у его врагов. Именно потому-то я и прошу направить Бакланова в Калифорнию. Пусть, услышав его имя, янки пугаются до сырости в штанах…

Николай рассмеялся. Он еще раз внимательно изучил гравюру с портретом Бакланова и, видимо приняв решение, сделал шариковой ручкой запись в своем рабочем блокноте.

– Хорошо, Александр Павлович, вы убедили меня. Быть посему. Я прикажу направить есаула Бакланова в Калифорнию. А там ему вручат мой указ о назначении его наказным атаманом Славянского казачьего войска. Никифор Волков же пусть станет его помощником. Заодно я повышу их в звании. Так оно будет лучше.

– А теперь, когда дело, с которым вы пришли ко мне, решено, я прошу вас пройти в покои императрицы, где мы вместе с вами поужинаем и посидим, поговорим просто, как два старых друга.

– Кстати, – тут Николай с улыбкой посмотрел на Шумилина, – Александра Федоровна хотела бы познакомиться с вами поближе. И моя дочь Ольга весьма интересуется тем, как обстоят наши дела в Русской Америке. Ах, уж эти женщины, всем они интересуются, везде суют свой нос…

– Не забывайте, государь, – Шумилин, с ходу поняв намеки императора, попытался перевести все в шутку, – что все несчастья на земле начались из-за чрезмерного любопытства некой особы по имени Пандора. Если бы ей не захотелось посмотреть, что лежит в сундуке у мужа, то мы так бы и жили, не зная ни горя, ни бед…

Николай рассмеялся и встал со стула, сделав приглашающий жест своему гостю. Он был рад, что дела закончились и теперь можно будет просто пообщаться с другом…

* * *

Капитан 1-го ранга и главный правитель Российско-Американской компании Адольф Карлович Этолин все последнее время находился в состоянии перманентного изумления. С появлением в Русской Америке надворного советника Сергеева жизнь на территории, подведомственной ему, честному служаке и рачительному хозяину, резко изменилась.

Нет, Адольф Карлович не мог сказать, что она изменилась к худшему. Скорее, наоборот. Внимание со стороны Петербурга, которым далекая окраина Российской империи всегда была обделена, возросло, о чем свидетельствовало неожиданное появление нового начальства. А самое главное, что теперь Этолин не чувствовал себя отрезанным от России. Как рассказал ему господин Сергеев, признавшийся, что он прибыл в этот мир из будущего, теперь у тех, кто живет в Русской Америке, будет постоянная связь с Петербургом и возможность в кратчайшие сроки доставлять из коренной России людей и грузы.

Конечно, трезвому и рациональному уму изрядно обрусевшего шведа, коим, собственно, и был Адольф Карлович, трудно было поверить в то, что рассказал ему господин надворный советник. Однако факты, а главное – чудесные механизмы и удивительное оружие, которое продемонстрировали люди, сопровождавшие Сергеева, послужили доказательством слов надворного советника. И теперь Этолин ежедневно с помощью устройства, именуемого «радиостанцией», связывался не только с крепостью Росс в Калифорнии, но и с Петербургом. Несколько раз он разговаривал с самим государем, который в беседе выразил ему свое благоволение за рачительное и умелое управление Российско-Американской компанией. При этом государь велел ему внимательно прислушиваться к отеческим советам надворного советника Сергеева и следовать его рекомендациям.

Похоже, что в Петербурге наконец поняли всю важность обладания Русской Америкой и теперь, с помощью людей из будущего, пытаются усилить позиции России на Тихом океане. Это радовало Адольфа Карловича, но в то же время вызывало тревогу. Он опасался, что новые люди, прибывшие из Петербурга, оттеснят его от управления Российско-Американской компанией. Нет, в данном случае тревожило Этолина не ущемленное честолюбие, а опасения, что все его труды по развитию и укреплению Русской Америки могут пойти прахом.

Хотя, если сказать честно, и сам господин Сергеев, и прочие вновь прибывшие люди из столицы пока не покушались на прерогативы правителя Российско-Американской компании. Скорее наоборот – они всячески поддерживали все его начинания и давали деловые советы, которыми Этолин не раз воспользовался. К тому же господин Сергеев намекнул Адольфу Карловичу, что государь ценит своего верного слугу.

Похоже, господин надворный советник был неплохо осведомлен о том, что происходит в Петербурге. Государь при последней беседе с Адольфом Карловичем намекнул ему, что тот изрядно засиделся в чине капитана 1-го ранга, и что к Рождеству его ждет подарок. Неужели государь поздравит его адмиральским чином?! Как и все военные люди, Этолин был честолюбив и порой завидовал своим однокашникам по Морскому корпусу, уже получившим погоны с черными орлами.

Взять того же контр-адмирала Павла Нахимова. Вроде бы каких-то шестнадцать лет назад он был мичманом и вместе с Адольфом Карловичем на фрегате «Крейсер» посетил американские владения России. А сейчас он уже контр-адмирал, и с отрядом кораблей следует из Кронштадта к берегам Аляски. Как сказал господин Сергеев, этот отряд должен стать основой нового русского флота – Тихоокеанского. Правда, Адольф Карлович высказал опасение в отношении того, что отряд контр-адмирала Нахимова в его долгом пути могут ожидать провокации, а то и открыто враждебные действия со стороны британского флота. Но Сергеев рассмеялся и сказал, что это маловероятно.

– Адольф Карлович, не так давно британцы получили хорошую взбучку у берегов Норвегии. И теперь они опасаются связываться с нашими кораблями. К тому же весной британская королева Виктория намерена посетить Петербург. Подумайте сами – есть ли для них смысл портить отношения с Россией накануне этого визита?

Этолин был вынужден согласиться, что, действительно, в подобной ситуации британцы вряд ли будут пытаться напасть на отряд контр-адмирала Нахимова. Скорее, наоборот, они проявят показное радушие и гостеприимство, чтобы показать себя с лучшей стороны во время встречи королевы с императором Николаем Павловичем.

А пока, с помощью людей из будущего, в Ново-Архангельск из Петербурга прибыли очередные посланцы. Это были боевые офицеры, не так давно сражавшиеся на Кавказе в боях против воинственных горцев. Одним из них был штабс-капитан Лермонтов, прославившийся не только своими скандальными стихами, но и умелыми партизанскими действиями против мятежных черкесов. Второй же был птицей более высокого полета.

Флигель-адъютант императора подполковник граф Константин Константинович Бенкендорф приходился племянником всесильному графу Александру Христофоровичу Бенкендорфу, главе III отделения Собственной ЕИВ канцелярии и личному другу царя. Константин Бенкендорф со временем должен стать главным воинским начальником в Русской Америке. А штабс-капитан Лермонтов возглавит летучие отряды, которые будут вести борьбу с вооруженными шайками индейцев-колошей, которые в последнее время стали тревожить поселения Российско-Американской компании.

Взаимоотношения русских и колошей во все времена трудно было назвать мирными. Стычки, а то и открытые боевые действия между ними случались с удивительным постоянством. Индейцы нападали на фактории компании, на промысловиков, добывавших шкурки пушных зверей в лесах Аляски. В последнее время это стало происходить все чаще, что не могло не тревожить Этолина. И потому он обратился в Петербург с просьбой прислать хорошо вооруженные и обученные части, способные обуздать колошей.

В послании, которое Константин Бенкендорф вручил правителю Российско-Американской компании, сообщалось, что прибывшие господа офицеры – это представители будущих вооруженных сил Русской Америки, которые теперь будут постоянно находиться на Аляске. А крепость Росс и прилегающие к ней территории охранять будет вновь создаваемое казачье войско. На Аляске же, помимо отражения нападений воинственных колошей, военные будут продвигаться вглубь континента, разведывая новые территории, и приводить к присяге русскому императору живущие на них племена.

Конечно, всему этому будут противиться британцы, считающие, что большая часть северо-западной части американского континента контролируется ими через Компанию Гудзонова залива. Но, как было указано в переданном Этолину послании, все дипломатические казусы он может не брать в расчет. Учитывая то, что послание сие подписал его императорское величество император Николай I, все, что в нем было написано, Адольф Карлович мог считать приказом, который следовало выполнять.

– Скажите, граф, – обратился он к Бенкендорфу, – а как скоро в наши края прибудет ваша команда? Сколько в ней будет человек, и где их лучше будет разместить?

– Уважаемый Адольф Карлович, – главный воинский начальник Русской Америки был молод, но, судя по наградам, он уже успел повоевать, – все вопросы, которые вы изволили мне задать, и те, которые у вас могут возникнуть, мы обсудим на совещании в крепости Росс. Там сейчас находится майор Мальцев, доверенное лицо господина Сергеева, который уполномочен решать все, что происходит в русских владениях на Тихом океане. Насколько мне известно, вы уже имели честь познакомиться с ним.

Этолин кивнул и с любопытством посмотрел на Константина Бенкендорфа.

– Скажите, граф, а вы не могли бы рассказать о людях, которые пришли в наш мир из будущего? И как выглядит это будущее?

– Я не был в том мире, – улыбнулся Бенкендорф, – и знаю о нем лишь по рассказам дяди. А вот Михаилу Юрьевичу посчастливилось там побывать.

– Господин штабс-капитан, – воскликнул Этолин, – вы и в самом деле видели мир наших потомков?! Ради бога, расскажите мне о нем!

* * *

Генерал-майора Корпуса жандармов Леонтия Дубельта второй день подряд одолевали мрачные мысли. Они появились у него после получения из Петербурга с оказией послания от одной высокопоставленной особы, находящейся в родстве с бывшим главой российской дипломатии графом Нессельроде. В этом послании сообщалось, что государь недоволен им, верным слугой престола, и в самое ближайшее время его отзовут из Оренбурга в столицу. О том, что его ждет там, Дубельт мог лишь догадываться. В лучшем случае государь отправит его в отставку, в худшем же… Об этом Леонтию Васильевичу не хотелось даже думать.

«Интересно, удалось ли новым фаворитам царя (а в том, что без их происков тут не обошлось, он даже не сомневался) узнать что-либо о моих тайных делах? – размышлял Дубельт. – Ведь прошло уже столько времени, да и тем людям, которым было известно о них, лучше бы держать язык за зубами. Ведь если я пойду ко дну, то вместе со мной туда же отправятся и они».

Дубельт был достаточно циничен и считал, что в России только полный дурак и неисправимый идеалист – что, по мнению Леонтия Васильевича, одно и то же – не имеет со своей должности «безгрешных доходов». То есть он не запускает лапу в казну и не крадет в открытую, а просто использует свое служебное положение так, что благодарные ему люди сами преподносят «подарки» за скорое и «правильное» решение по их делам. Сие, с точки зрения Дубельта, не является смертным грехом, хотя чем меньше людей знает об этих «подарках», тем лучше.

Генерал-майор не был глупым человеком. Он прекрасно понимал, что помощь (небескорыстная!) некоторым уважаемым людям может нанести определенный ущерб государству. Но он считал, что потенциальный ущерб в данном случае не столь уж велик, а расположение и благодарность людей, просьбы которых он исполнял, весомее. Тем более что результат не обязательно мог расцениваться как ущерб.

Скажем, не смог Леонтий Васильевич предотвратить дуэль камер-юнкера Пушкина с кавалергардом Дантесом. Ну, убили этого писаку, чьи стихи наводнили страну и вызвали смущение умов – так мало ли в России писак? Ведь и Пушкин мог преспокойно застрелить Дантеса, и что тогда? Был бы международный скандал, так как сей кавалергард считался приемным сыном голландского посланника… А ведь Пушкин нарушил слово, данное им государю. Он обещал не стреляться с Дантесом и не сдержал обещание.

А что Дубельт время от времени оказывал небольшие услуги подданным британской короны… Так и в этом нет ничего плохого. В конце концов, Леонтий Васильевич не выдавал государственные секреты. Ведь чего только не услышишь в великосветских салонах… Неужели за каждую сплетню следует сажать уважаемого человека в Петропавловскую крепость? Ну, собрались по старой памяти «братья» из запрещенных императором масонских лож, поговорили о своих делах, поругали правительство – так кто на Руси не ругает его? И что в этом плохого-то? К тому же супруга генерала, Анна Николаевна, была племянницей адмирала Мордвинова, ярого англомана и либерала. Даже свою жену адмирал вывез из Британии – Генриетта Коблей была дочерью британского консула в Ливорно. Мордвинов не раз ходатайствовал перед Леонтием Васильевичем за соотечественников супруги. И генерал, многим обязанный своему родственнику, не мог ему отказать.

И вот в благодарность за годы честной и безупречной службы отечеству и престолу Леонтия Васильевича неожиданно отстраняют от должности и отправляют фактически в ссылку – в Оренбург, где Европой и не пахнет – сплошь Азия – халаты дикарей, верблюды, купцы в восточных одеяниях. А людей, с которыми можно пообщаться и найти общий язык, здесь не найдешь днем с огнем. Даже не с кем в картишки переброситься – а Леонтий Васильевич был грешен, любил поиграть в вист или фараон.

Задание, которое дал Дубельту государь, было непростым. Ему следовало здесь, в Оренбурге, создать что-то вроде местного III отделения СЕИВ канцелярии. Необходимо было выявить лиц, которые поддерживают связь с британскими подданными, а также с прочими иностранцами, и сообщают им сведения, которые могут нанести ущерб интересам Российской империи. Только как это сделать?

В Петербурге в распоряжении Дубельта были агенты, которые с радостью доносили на своих знакомых и друзей, получая за это заслуженное вознаграждение. А здесь? Что могли сообщить здешние обыватели? О знатной попойке господ офицеров в местном кабаке? Или о тайной любовной связи городского почтмейстера с супругой попечителя богоугодных заведений?

К тому же чем-то схожим с тем, что должен был делать Леонтий Васильевич, в Оренбурге занимался чиновник по особым поручениям при военном губернаторе Оренбурга господин Даль. Только об этом было мало кому известно. Действительно, кто бы мог подумать, что бывший мичман Черноморского флота, уволенный со службы за гнусные стишки, в которых он высмеивал супругу почтенного адмирала Грейга, и который поменял офицерский мундир на заляпанный кровью докторский халат, окажется умным и проницательным руководителем тайной службы?

Агенты Даля, верного клеврета генерал-губернатора Перовского, старательно добывали секретную информацию о положении дел в азиатских государствах, чьи территории граничили с Российской империей. Он сумел найти общий язык с вождями многих здешних диких племен, сообщавших Далю очень важные сведения, которыми тот категорически отказывался делиться с Леонтием Васильевичем.

Сам же граф Перовский, начальник господина Даля, откровенно не любил подданных королевы Виктории. Он считал, что британские эмиссары возмущают кочевников против России, подстрекают эмира Бухары и хана Хивы к вражде со своим могучим северным соседом.

Дубельту все это было хорошо известно, но он не разделял антипатии графа к англичанам. В конце концов, России нечего делать в Азии. России самой природой следует быть в числе первых скрипок в европейском оркестре. А необозримые азиатские просторы, и уж тем более территории в далекой Америке, империи ни к чему. Вон, Сибирь уже столько веков пытаются освоить, и все никак это не получается. Живут там одни каторжники и дикари, питающиеся олениной и сырой рыбой. Говорят, что в глухой сибирской тайге можно встретить даже мамонта и людей, не знающих огня и живущих в пещерах. А тут еще и Азия зачем-то понадобилась!

В Оренбурге с Дубельтом приватно встречались британцы, путешествующие по землям, прилегающим к Индии – самой богатой колонии Англии. Джентльмены изучали природу и животный мир ранее неизвестных европейцам земель. Леонтий Васильевич знал, что этих путешественников интересовали не только и не столько география и животный мир Азии. Но он делал вид, что совершенно не догадывается об истинной цели британских «географов» и «натуралистов», и на заданные ему вопросы давал им исчерпывающие ответы.

Как оказалось, любознательных британцев интересовало и то, что происходило сейчас в Петербурге. И прежде всего – любая информация о новых фаворитах царя, появившихся ниоткуда и ставших лучшими друзьями императора Николая.

Честно говоря, эти странные люди были неприятны и самому Дубельту. А поэтому он рассказал любознательным британцам все, что ему было известно. Особенно встревожили англичан сведения о том, что находящийся в данный момент в Петербурге граф Перовский готовится к новому походу на Хиву. Помогают же ему организовать этот поход новые фавориты императора. Англичане прикинули, что будет, если, покорив Хиву, русские двинутся прямым ходом в сторону Индии. Могло случиться ужасное!

Та горстка британских солдат, которая поддерживала мир и порядок в индийских колониях Соединенного королевства, не выдержала бы открытого столкновения с полками императора Николая, вторгнувшимися в Индию. К тому же русских поддержали бы индийцы, которые люто ненавидели своих поработителей. И владычеству англичан в Индии пришел бы конец.

Британские «путешественники» попросили Дубельта информировать Лондон о планах Перовского относительно подготавливаемого похода. Сообщать о том, что станет известно Леонтию Васильевичу, следовало в Петербург, посланиями на адрес высокопоставленных российских чиновников, известных англофилов. Что Дубельт и стал делать. И вот теперь один из его корреспондентов прислал письмо, которое нельзя было назвать иначе, как сигналом об опасности…

## «Доброй охоты всем нам…»

Сторожевой корабль «Беркут» готовился к отправке в очередной поход в прошлое. Для его экипажа подобные выходы стали уже привычными и не вызывали прежнего удивления и ажиотажа. Обычная служба, как и у всех пограничников. Только патрулировал «Беркут» не территориальные воды Российской Федерации, а рубежи Российской империи.

Капитан 3-го ранга Варламов – он досрочно получил это звание «за образцовое выполнение служебного долга» – привел корабль к месту открытия портала. Далее все было как обычно – изумрудная точка, вспыхнувшая над волнами, превратилась в сияющий обруч, который стал быстро расти. Прямо по курсу «Беркута» возникла арка межвременного портала. Урча дизелями, корабль вошел в эту арку и оказался в прошлом. Затем портал свернулся, и ничто уже не напоминало о том, что всего пару минут назад здесь произошло рукотворное чудо – патрульный корабль из XXI века переместился в XIX век.

Задача, поставленная перед экипажем «Беркута», была привычной и рутинной – выдвинуться к побережью Аляски и перехватывать иностранные торговые суда, везущие индейцам-тлинкитам запрещенные товары – спиртное, оружие и боеприпасы. Кому-то было очень нужно, чтобы тлинкиты, или, как их называли живущие на Аляске русские, колоши, получали новейшие ружья и пистолеты. Стоили они недешево, но желание раздобыть такое оружие заставляло индейцев более активно нападать на фактории Российско-Американской компании и забирать с ее складов уже заготовленную для продажи пушнину. Колоши грабили и группы промысловиков, отбирая у них добытые шкурки. Те, естественно, не желали расставаться со своим имуществом и пытались отогнать грабителей. Лилась кровь, жертвы, и немалые, были и с той, и с другой стороны.

«Беркут» уже не раз перехватывал быстроходные парусники контрабандистов. На первых порах те пытались оказать сопротивление, но пограничники были настроены решительно и без долгих разговоров топили корабли нарушителей. Доставалось от «Беркута» и браконьерам, которые безжалостно истребляли каланов в российских территориальных водах. Словом, количество нехороших людей у берегов Русской Америки значительно уменьшилось, но они не оставляли попыток, пользуясь частыми в этих местах туманами, прорваться в укромные бухты на Аляске и продать с нетерпением ожидавшим их колошам очередную партию оружия и боеприпасов.

Чаще всего подобной противозаконной деятельностью занимались американцы. Но немало было и британцев, которые почему-то считали себя хозяевами Тихого океана, а потому вели себя дерзко и нагло. К тому же у англичан были крупные корабли, которые имели многочисленные экипажи и пушки. Так что порой «Беркуту» приходилось вступать с британскими кораблями в настоящие сражения. Правда, гладкоствольные пушки, стреляющие чугунными ядрами, были плохими соперницами скорострельным нарезным орудиям кораблей XXI века. И потому сражения заканчивались, как говорят в таких случаях спортивные комментаторы, «полной победой за явным преимуществом».

Экипаж «Беркута» уже привык ко всем этим «пострелушкам», хотя ядра, выпущенные из пушек контрабандистов и браконьеров, порой плюхались в воду у самого борта сторожевика. А артиллеристы «Беркута», получив хорошую практику, ухитрялись отправлять на дно корабли противника всего несколькими залпами из своих шестиствольных 30-миллиметровок. Достаточно было пройтись очередью осколочно-фугасных зажигательных снарядов из корабельной артиллерийской установки АК-630 по палубе корабля-нарушителя, как на нем вспыхивал пожар, и его команда, точнее, те, кому повезло уцелеть, начинали прыгать за борт. Спасательные шлюпки при этом превращались в дуршлаг, а шансов вплавь добраться до берега у контрабандистов практически не оставалось.

Обеспокоенные растущими потерями, британцы и янки стали отправляться на свой разбойничий промысел парами. Иногда к берегам Русской Америки устремлялись целые флотилии контрабандистов. Но результат встречи американских и британских кораблей с «Беркутом» был один и тот же – бриги и шхуны тех, кто вторгся в воды, принадлежащие Российско-Американской компании, получали свою порцию снарядов, после чего их команды молили Бога, чтобы тот смилостивился над ними и дал им легкую смерть. В холодных водах, прилегающих к берегам Аляски, люди, оказавшиеся за бортом, быстро превращались в окоченевшие трупы.

«Беркут» же продолжал наводить страх на контрабандистов и браконьеров. Они уже успели окрестить его «Вестником смерти» и рассказывали о нем самые невероятные истории. Якобы корабль этот построен в самом пекле по проекту инженера, продавшего душу дьяволу. Адский корабль, двигавшийся с огромной скоростью без парусов и гребных колес, заколдован, и ни ядра, ни бомбы не брали его. Экипаж же этого нового «Летучего голландца» состоял сплошь из пиратов-висельников, вздернутых на рею за их преступления. Попав в преисподнюю, душегубы по призыву Сатаны соглашались и после смерти продолжить заниматься привычным для них делом – топить корабли и губить души добрых христиан. В общем, по их рассказам можно при желании написать шикарный ужастик, который в XXI веке имел бы шанс стать настоящим бестселлером…

Капитан 3-го ранга Варламов стоял на открытом правом крыле ходового мостика, внимательно осматривая поверхность моря в бинокль. Над водой стелился слоистый туман. Волнения практически не было, и «Беркут», слегка покачиваясь, шел экономичным ходом, рассекая форштевнем волны.

«Самое подходящее время для контрабандистов, – подумал он. – Надо бы сказать локаторщикам – пусть усилят наблюдение».

Словно уловив его мысли, командир БЧ управления и связи сообщил, что обнаружены две цели, движущиеся курсом, ведущим к одной из укромных бухточек неподалеку от Якутата. По донесениям сухопутных коллег Варламов знал, что в эту бухточку часто заходили корабли контрабандистов и разгружали там запрещенные товары: виски, порох и ружья.

Приказав объявить боевую тревогу, командир «Беркута» поспешил на командный пост, где велел дать полный ход и идти на перехват кораблей-нарушителей. А в том, что это были именно они, он не сомневался. Обычные торговые суда, попав в такой туман, как правило, или встают на якорь, или ложатся в дрейф, опасаясь приближаться к берегу.

Когда до целей оставалось не больше мили, туман немного рассеялся, и Варламов увидел две средних размеров шхуны. Они медленно шли в сторону побережья. Большая часть их экипажей столпилась на баке, стараясь разглядеть в тумане буруны прямо по курсу. Потому-то они не сразу заметили неожиданно вынырнувший из тумана «Вестник смерти».

Приказав взять на прицел ближайший к «Беркуту» корабль, Варламов через ГУ сообщил нарушителям морских границ Российской империи, что они должны немедленно лечь в дрейф, а капитаны шхун с судовыми документами незамедлительно прибыть на борт «Беркута». Для того, чтобы контрабандисты побыстрее шевелились, Варламов дал команду пулеметчику сделать несколько предупредительных выстрелов трассирующими пулями из тумбовой установки крупнокалиберного пулемета. Впрочем, этого можно было и не делать…

На застигнутых врасплох шхунах началась паника. Никто из их экипажей и не собирался оказывать сопротивление. На парусниках срочно начали спускать баркасы, в которые с палубы, как горох, посыпались насмерть перепуганные моряки. Через полчаса на кораблях-нарушителях не осталось ни одной живой души, а несколько шлюпок, битком набитых матросами, рванули в сторону берега.

– Ну что, Глеб Павлович, – спросил у Варламова его старший помощник, – приступим к экзекуции?

– Подожди чуть-чуть, – улыбнулся командир «Беркута». – Утопить их мы всегда успеем. Эх, жаль, что у нас нет призовой команды. Можно было бы тогда отправить наши трофеи в Ново-Архангельск и порадовать Адольфа Карловича Этолина.

– А что, если утопить одну шхуну, а другую взять на буксир и отвести ее в Ново-Архангельск? – предложил старпом. – Нам все равно надо будет туда зайти. Помнишь десяток ящиков, которые нам всучили перед выходом? Хошь не хошь, а доставить их по назначению придется.

– Хорошо, – махнул рукой Варламов, – готовь досмотровую группу. Надо будет проинструктировать наших головорезов, чтобы они смотрели в оба и не теряли бдительности. Пусть будут готовы ко всяким неожиданностям. Хрен его знает, может, на шхунах засело несколько отморозков, которые просто мечтают ухлопать парочку «висельников» из экипажа «Вестника смерти».

– Да нет, не должно никого остаться, – уверенно произнес старпом. – Я тут почитал в справке, которую подготовили для нас особисты. Мне потом самому стало страшно в зеркало смотреться – такие страсти-мордасти про нас понапридумывали.

– Ну ладно, даст бог, все будет нормально. Кстати, не забывай, что если все пройдет как надо, то нам выплатят за шхуну и за ее груз немалые призовые деньги. Только где мы их потратим?

– Были бы гроши, а куда их девать – найдем, – рассмеялся старпом. – Ну что, Глеб Павлович, пойдем, проинструктируем наших абордажников?

* * *

Вадим Шумилин уже привык к новым для него обязанностям и чувствовал себя в Калифорнии вполне уверенно. Конечно, человеку из будущего непривычно было наблюдать за повседневным бытом обитателей крепости Росс. Вадим словно оказался в группе реконструкторов, которые старательно разыгрывали сцены из жизни индейцев и ковбоев. Только индейцы здесь были самые натуральные, да и вакерос, гарцующие на горячих мустангах, мало чем отличались от реальных ковбоев Дикого Запада.

Вадиму приходилось каждый день общаться с теми, кто занимался в русской колонии охраной ее рубежей. Банды «нехороших людей», разбитые «мышками» капитана (пардон, уже майора) Мальцева, теперь старательно обходили стороной владения Русско-Американской компании. Местное же начальство в Монтерее старательно демонстрировало дружелюбие и уважение к русским, которые, как выяснилось, не боялись никого и готовы были перебить хоть тысячу вооруженных до зубов янки. Сеньор Гонсалес зачастил в крепость Росс, рассыпаясь в любезностях перед Виктором Сергеевым, часто приватно с ним о чем-то толковал и, отправляясь назад в Монтерей, довольно потирал руки.

Виктор Иванович по секрету рассказал Вадиму, что речь у него с этим пройдохой шла о покупке и взятии в долгосрочную аренду значительных территорий Верхней Калифорнии.

– Понимаешь, Вадик, – объяснял Шумилину-младшему Сергеев, – я хочу заранее скупить или арендовать те места, где в нашей истории во время «Золотой лихорадки» были найдены самые богатые месторождения золота. Надо сразу брать быка за рога и срочно начинать промышленную добычу драгметалла. Нам абсолютно не нужно нашествие импортных старателей, которые явочным порядком займут наши земли и будут внаглую мыть наше золото. Чтобы этого не произошло, ты, вместе с казачками и кордонной службой, сформированной из местных жителей – тех, кому можно доверять на все сто, – к началу добычи золота должен укрепить наши границы, да так, чтобы через них не могли проскочить даже мелкие группы золотоискателей. Понимаю, Вадим, что задачу я тебе ставлю трудную, но если нам не удастся сдержать многотысячный поток людей, одержимых «золотой лихорадкой», то придется эвакуировать крепость Росс. Или запросить из будущего самое современное вооружение и устроить в этих диких краях такую бойню, что Чингисхан и Тимур на том свете перевернутся в гробу от зависти. Только слава этих «Потрясателей Вселенной» нам совершенно ни к чему.

– Я понимаю, Виктор Иванович, – ответил Вадим, потирая лоб, – и думаю, что нужно найти такой вариант, который был бы надежным с точки зрения безопасности, но в то же время не столь кровопролитным.

– Мысль интересная, – Сергеев, похоже, тоже уже подумывал о чем-то подобном. – Я уже запросил наших аналитиков из отдела «Х», и они обещали в самое ближайшее время прислать свои соображения на этот счет. Ну а пока ты, Вадик, давай, крутись, работай. Я тебе помогу, да и Рома Мальцев тоже поможет. Хоть он со своей молодой женой и проводит медовый месяц, но для помощи тебе время найдет. Мужик он головастый, может, тоже что-нибудь толковое подскажет.

– Кстати, – тут Виктор Иванович хитро улыбнулся, – ты переговори с Ромой и его Кончитой. Вдруг они и тебе найдут какую-нибудь черноокую сеньориту с хорошим приданым. Или, хочешь, я могу донну Исабель об этом поспрашивать?

Тут Сергеев, поняв, что сболтнул лишнее, слегка покраснел и снова начал обсуждать служебные дела…

А Вадима слова старого друга отца немного расстроили. По службе ему пришлось немало поездить по ранчо местных богатых ранчеро и перезнакомиться с их дочерями, многие из которых выглядели даже весьма симпатично. Знойные сеньориты кокетливо поглядывали на красивого и стройного помощника главы русских владений в Калифорнии. Но Вадим не мог забыть великую княжну Ольгу Николаевну. Похоже, что и она его не смогла выкинуть из своей прелестной головки. Почти в каждое послание от отца была вложена и небольшая записочка от Ольги, в которой она передавала Вадиму сердечный привет и рассказывала о разных забавных случаях, произошедших в Зимнем дворце или в Гатчине, куда она регулярно ездила, чтобы пообщаться с младшей сестрой.

Вадим тоже писал ей небольшие послания, в которых делился впечатлениями о здешних нравах и сообщал Ольге о том, что очень скучает о тех, кто остался в Петербурге. Словом, это были обычные письма влюбленных.

Дела же в русской колонии шли своим чередом. Креол Степан и его дед, старый индеец Коготь Орла, познакомили Вадима с вождями помо. Те уже изъявили свое согласие перейти под руку Великого Белого Отца, живущего далеко-далеко на Закате за Большой Соленой Водой, и теперь желали окончательно разобраться, что русские хотели от помо, и что сами они, в свою очередь, могли бы получить от русских. Сергеев сказал им, что Вадим – сын главного советника Великого Белого Отца и храбрый воин. Вожди помо, несмотря на молодость Вадима, после этого с уважением встречали его и внимательно слушали слова «великого воина», родственника столь уважаемого человека.

Сергеев объяснил индейцам, что может произойти, если толпы золотоискателей хлынут на их земли. Вожди, хорошо зная алчную натуру бледнолицых, решили, что только с помощью русских они могут уцелеть и остаться жить на своей земле. И потому они сразу же согласились с предложением Вадима организовать патрулирование границ территорий племен и русской колонии, чтобы вовремя отследить появление тех, кто желает быстро разбогатеть, найдя золотую жилу на чужой земле.

Индейцы, обнаружив незваных гостей, должны были сразу же сообщать о них на ближайшую казачью заставу, где имелась УКВ-радиостанция. Обученные ведению радиосвязи казаки, в свою очередь, передадут информацию в крепость Росс. А там уже Виктор Иванович Сергеев должен принять окончательное решение, в зависимости от количества пришельцев и их поведения.

Вариантов было несколько. Первый, мирный, – это если казаки и индейцы смогут сами управиться с золотоискателями и выставить их вон за пределы запретных для них земель. Второй, немирный, – если казакам будет оказано серьезное вооруженное сопротивление, или, если их количество окажется чересчур большим. Тогда в поддержку пограничников выдвинется подкрепление. Группу «вежливых людей» к району боестолкновения перебросит вертолет. Один Ми-8Т постоянно дежурил на импровизированном аэродроме рядом с крепостью, а второй обещали прислать в самое ближайшее время.

Виктор Иванович подумывал о том, чтобы соорудить качественную грунтовую взлетно-посадочную полосу и получить в свое распоряжение небольшой военно-транспортный самолет. Для начала вполне будет достаточно Ан-2 – машины надежной и простой в управлении и эксплуатации. Единственно, чего боялся Сергеев, это если, узнав о появлении в Русской Америке авиации, сюда рванется Надежда Щукина, девица отчаянная и своенравная.

Вадим же предложил Сергееву использовать в большем количестве беспилотники и коптеры. Они были не столь громоздкими, как вертолеты и самолеты, и давали неплохой обзор наземной обстановки. В самой же крепости строилась вышка, на которой должен был разместиться радиолокатор с круговым обзором. Виктор Иванович хотел, чтобы с его помощью можно было вести наблюдение за морем, и ни один чужой корабль не мог незамеченным подойти к крепости. На ней же Сергеев предполагал установить мощные оптические приборы для обзора местности, прилегающей к русскому форпосту в Калифорнии.

Словом, разных умных идей хватало, вот только людей, которые могли бы претворить их в жизнь, явно было маловато. Вадим не раз вспоминал любимое выражение Сталина: «Кадры решают всё». Все-таки умным человеком был «лучший друг физкультурников».

* * *

Неожиданно к Шумилину заглянул его старый знакомый, бывший слуга отравленной британцами графини Ливен. Мистер Джейкоб Уайт, он же Джакопо Бьянко, уже успел оказать русским спецслужбам немало важных услуг в ходе проведения ряда деликатных операций за рубежом. Корсиканец продолжал активно сотрудничать с ведомством Александра Христофоровича Бенкендорфа. Точнее, он имел дело не с самим графом, а с его заместителем, майором Соколовым. Старый вояка, несмотря на долгую службу в III отделении, так и не смог до конца привыкнуть к методам, которыми порой пользовались пришельцы из будущего, хотя умом понимал, что тайные спецоперации иной раз выходят за рамки общепринятых моральных норм. И потому граф принял соломоново решение – попросил майора Соколова не рассказывать ему о подробностях некоторых наиболее «острых» акций, проводимых Джакопо и его приятелями.

Шумилину нравился корсиканец. Он был ловок, находчив, а главное – предан стране, которая стала ему новой Родиной, и которой до последнего вздоха служила его покойная благодетельница графиня Ливен. Джакопо по старинному корсиканскому обычаю объявил вендетту тем, кто подло отравил графиню. И список виновных в ее гибели неуклонно сокращался.

Но к Шумилину сеньор Бьянко пришел не затем, чтобы получить очередное задание. Ведь «гэбэшными» делами, как называл Александр секретные операции, проводимые Олегом Щукиным и его будущим зятем, он не занимался. Видимо, визит Джакопо был сугубо личным. Корсиканец ценил ум и опыт Александра Павловича и не стеснялся советоваться с ним. Так оно и оказалось на этот раз.

Поздоровавшись, Джакопо не стал ходить вокруг да около, а с ходу изложил суть дела. Заключалось же оно в следующем. От своих людей в Британии корсиканец узнал, что британский истеблишмент пришел к выводу, что не стоит пока задирать таинственных и могучих «атлантов», а также союзных им русских. К тому же Британия оказалась втянута в две войны в Азии – в Афганистане и в Китае. И в этих войнах до полной победы было еще далеко.

Да, британцы одержали несколько побед, но в том же Афганистане они потерпели и несколько поражений. Да и с империей Цин не все еще было ясно. Китайский император и его губернатор на юге страны Цишань на начавшихся было переговорах согласились с требованиями британцев. Но император в последний момент неожиданно отказался от своих обещаний и не захотел платить английским купцам за уничтоженный опиум и возмещать Лондону военные издержки, равно как и отдавать остров Сянган[2].

Если не удается победить с помощью грубой силы, британцы ищут возможность добиться поставленной цели с помощью коварства, хитрости и подкупа. Британская верхушка решила установить контакт с теми из пришельцев, кто обосновался в Новом Свете, а именно с Виктором Сергеевым. Хитрые инглизы были готовы уступить ему и «атлантам», живущим на Аляске и в Калифорнии, часть подвластных Британии территорий, находившихся под контролем Компании Гудзонова залива. Ну и, если дружеские связи будут установлены, предложить Сергееву совместными усилиями отвоевать у мексиканцев обе Калифорнии – и Верхнюю, и Нижнюю. Таким способом британцы рассчитывали завоевать доверие «атлантов» и посеять семена раздора между ними и императором Николаем.

– Это они умеют делать, – сардонически улыбнувшись, произнес Джакопо. – Перессорить между собой всех, чтобы потенциальные противники британцев в жестокой схватке истощили друг друга. А потом легко справиться с ними.

– Потому-то Британия и набрала такую силу, – кивнул Шумилин. – Из всех европейских распрей она выходит победительницей. Только в данном случае британцы сильно ошибаются. Они рассчитывают нас переиграть? А что, может быть, стоит начать с ними игру. На английскую хитрость мы ответим византийским коварством! Ведь недаром нас называют в Европе византийцами.

– Сеньор Шумилин, – с любопытством спросил Джакопо, – а как вы собираетесь все это проделать?

– Нет-нет, – он замахал руками, заметив подозрительный взгляд Александра Павловича, – я спросил вас об этом потому, что если вам понадобится моя помощь, то я готов оказать ее в любой нужный для вас момент. Джакопо Бьянко помнит и добро, и зло. И для своих друзей он готов на всё. А вас, сеньор Шумилин, я считаю своим другом.

– Скажи, Джакопо, – Александр задумчиво повертел в руках шариковую ручку, а потом снова положил ее на стол, – у тебя есть знакомые в Североамериканских Соединенных Штатах?

– Конечно, есть. Мы, корсиканцы, народ бедный. И хотя мы очень любим свой остров, но он немного тесноват для нас. Потому некоторые из моих соотечественников вынуждены были уехать в поисках лучшей доли в Америку. Среди них оказался и кое-кто из моих родственников.

– Джакопо, не мог бы ты отправиться в Новый Свет и там выполнить несколько наших поручений? Нет, на этот раз никого не требуется отправлять к праотцам… Пока не требуется. Нужно будет создать агентурную сеть, которая имела бы выход на тех, кто правит САСШ.

– Я понял вас, сеньор Шумилин! – воскликнул корсиканец. – Вы хотите сделать так, чтобы британцы сцепились с американцами. А вы окажетесь в выигрыше. Я слышал, что вас называют «хитроумным Одиссеем». Вы и в самом деле похожи на этого героя Гомера…

– Так ты, Джакопо, готов отправиться через Атлантику? И ты не боишься, что тебя узнают британские агенты? По нашим данным, они охотятся за тобой по всему миру. За твою голову обещана немалая награда. Я боюсь, что кое-кто из твоих земляков может не удержаться от соблазна и продаст тебя, как Иуда Искариот продал Спасителя…

– Сеньор Шумилин, – Джакопо даже немного обиделся, услышав слова о том, что он чего-то боится, – конечно, жизнь среди потомков каторжников повлияла не в лучшую сторону на нравы моих соотечественников. И потому я буду иметь дело лишь с теми, кому могу полностью доверять. А что касается британских агентов…

Тут Джакопо взмахнул рукой, и в его ладони, словно по волшебству, появился острый стилет, который через секунду снова нырнул в рукав сюртука корсиканца.

– Хорошо, Джакопо, – кивнул Шумилин. – Ты пока никому не говори о нашем с тобой разговоре. Я же дождусь полковника Щукина, и вместе с ним мы решим, как нам добиться задуманного. А ты пока посиди и подумай, кто еще из твоих доверенных лиц мог бы нам помочь в Новом Свете.

Простившись с Джакопо, Шумилин уселся за стол в своем кабинете и стал задумчиво смотреть в окно, выходящее в Гатчинский парк…

* * *

Игорь Пирогов стоял на палубе 56-пушечного фрегата «Аврора» и с удовольствием ловил лицом порывы соленого морского ветра. Сбылась наконец его мечта – пройти под парусами вокруг земного шара. Точнее, почти всего земного шара. Отряд русских кораблей под командованием контр-адмирала Нахимова, вышедший осенью из Либавы, сейчас пересекал Атлантический океан, направляясь к Рио-де-Жанейро. Взяв там пресную воду и провизию, отряд двинется к Магелланову проливу. Обогнув Южную Америку и выйдя в Тихий океан, русские корабли собирались нанести несколько визитов вежливости в порты стран, называемых в наше время латиноамериканскими, после чего посетить Гавайские острова и затем уже взять курс на Калифорнию.

Из крепости Росс часть русских кораблей направится в опорные точки России на Тихом океане – Петропавловск и Ново-Архангельск. Несколько кораблей будут находиться в крепости Росс. К сожалению, на Тихом океане у России не было достаточно хорошо оборудованной базы, в которой мог на постоянной основе расположиться даже небольшой отряд кораблей. Базу предстоит еще оборудовать. И лучше всего не одну. Например, арендовать гавани в заливе Сан-Франциско.

Но, конечно, не все сразу – Россия не располагала пока достаточным количеством средств, а главное – не хватало людей, которые могли бы заселить необъятные просторы Дальнего Востока и Русской Америки.

– О чем задумались, Игорь Сергеевич? – спросил у Пирогова лейтенант Краббе, незаметно подошедший к задумавшемуся человеку из будущего.

– Николя, – с досадой произнес Пирогов, – ведь мы договорились с тобой быть на «ты». И выпито на сей счет тоже немало. Так что давай без церемоний…

Краббе развел руками, дескать, извини, дружище, – запамятовал.

– Что же касается ответа на твой вопрос, Николя, то думаю я сейчас о том, что болваны те, кто считает русских сухопутной нацией. Если бы не политические кунштюки таких неприятных особ, как господин Нессельроде, то Россия давно бы освоила территории, к которым вышли наши предки еще два века назад.

– Я читал об этом, – задумчиво произнес Краббе. – Просто уму непостижимо – как горстка казаков, не имея не только карт, но даже представления о том, что находится впереди, упрямо двигались «навстречь солнцу», побеждая дикие племена, строя остроги, и, не имея никакого образования, от руки рисовали карты, писали свои «скаски», рассказывая об открытых ими землях.

– Именно так, Николя. А сейчас мы делаем то, что должны были давно уже сделать. Только у нас, в отличие от них, есть точные лоции, приборы и радиосвязь с Петербургом. Ну, а если станет совсем невмоготу, то по нашей просьбе откроется портал в будущее, и оттуда появится чудо-корабль, который поможет и спасет.

– Это, Игорь, если ты успеешь передать по вашей радиостанции просьбу о помощи. А если нет?

– А если нет, Николя, то мы поступим так, как должны поступать русские моряки – не сдаваться и держаться до последнего…

– Это ты о том, что на нас по дороге могут напасть британцы? – осторожно спросил Краббе.

– Думаю, что ничего подобного не должно произойти, – улыбнулся Пирогов. – Хотя чем черт не шутит, пока Бог спит… Кстати, Николя, что там говорит по этому поводу Самуил Иванович? Я знаю, что в нашей истории капитан-лейтенант Моффет станет адмиралом и будет командовать Гвардейским экипажем.

– Самуил Иванович пока доволен плаваньем, экипажем и погодой. Он опытный моряк, совершивший на шлюпе «Моллер» кругосветное путешествие.

– Мы учли это, когда с контр-адмиралом Нахимовым обсуждали кандидатуры командиров кораблей, которые должны были составить основу нового Тихоокеанского флота. К тому же капитан-лейтенант во время своего путешествия (правда, тогда он был всего лишь мичманом) посетил владения Российско-Американской компании.

– А что ты скажешь по поводу фрегата, на котором мы сейчас находимся? – поинтересовался Краббе. – Мне кажется, что он тебе знаком, хотя, как я понимаю, в вашей истории от него давно уже ничего не осталось.

– От него осталась память, Николя. Помнишь, я как-то раз рассказывал тебе о войне, которую в 1853–1856 годах вела Россия против коалиции европейских государств? Тогда англичане и французы осадили Севастополь, и русское командование было вынуждено затопить корабли Черноморского флота и отправить моряков и их орудия на сухопутный фронт.

– Да, помню. На бастионах Севастополя полегло множество русских солдат и матросов. Да и контр-адмирал Нахимов погиб в бою, получив смертельное ранение в голову.

– Так вот, Николя, боевые действия велись не только на Черном море. С британцами и французами сражались и на Русском Севере, и на Тихом океане. И во время обороны Петропавловска-на-Камчатке отличились фрегат «Аврора» и его экипаж. Правда, командовал тогда им капитан-лейтенант Иван Изыльметьев. Сейчас он лейтенант и служит на Балтике.

– Вот, значит, как, – Краббе покачал головой и бережно погладил мачту фрегата. – Оказывается, Игорь, мы с тобой идем в дальний поход на героическом корабле.

– Флагманский корабль отряда, фрегат «Паллада», тоже хорошо известен в нашем времени. Я потом расскажу его историю. Очень познавательную, между прочим. А то, что на нем держит флаг Павел Степанович, тебе должно быть понятно…

– Еще бы, – улыбнулся Краббе, – на «Палладе» многие еще не успели забыть своего прежнего командира. Господин контр-адмирал восемь лет назад принял командование над этим фрегатом. Он сделал многое для того, чтобы корабль стал лучше приспособленным для дальних путешествий. К примеру, вместо деревянных бочек для хранения питьевой воды он потребовал установить квадратные цистерны из хорошо луженного железа. А вокруг нактоузов компасов железные гвозди палубного настила в радиусе восьми футов заменить медными. А ведь тогда Павлу Степановичу было всего тридцать лет, да и чин у него был невысокий – всего лишь капитан-лейтенант.

# Примечания

1

Наказной атаман – должность (чин, звание) в казачьих войсках; предводитель казаков. Наказной атаман мог быть хуторским, станичным, куренным, кошевым, походным, войсковым.

2

Так Гонконг называется на пекинском диалекте.