Ксения Пашкова
Лунара

© Ксения Пашкова, 2023

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2023

Глава 1

Мама рассказывала, что в ясную зимнюю ночь моего рождения светила полная луна молочно-белого цвета. Все присутствующие решили, что именно она, такая величественная и волшебная, помогла мне появиться на свет. Родители, поверив в небесный знак, назвали ребенка Лунарой…

– Лу, ты спишь? – кричит мама из коридора, собираясь на работу.

– После такого крика никто в доме теперь не спит, мам.

– Тогда пусть платят мне за работу будильником.

Она заходит ко мне в комнату при параде: строгий брючный костюм телесного цвета, собранные в высокий хвост темные волосы и идеальный нюдовый макияж, подчеркивающий ее гладкую кожу.

– Вставай, отец подвезет тебя. Ему по пути.

Сонно потянувшись, я сползаю с кровати и первым делом подхожу к горшку с папоротником. Родители не смогли противиться моему природному дару убеждения и согласились каждые полгода покупать мне новое растение, несмотря на страх, что через пару лет наша квартира превратится в домашнюю оранжерею.

Этого зеленого красавца мне подарили в конце первого курса. Я сразу же назвала его Карсоном в честь великой Рейчел Карсон – женщины-биолога, чьи труды в области защиты окружающей среды вдохновили меня на выбор профессии.

Проверив верхнюю часть грунта и убедившись, что на листьях папоротника нет желтых и коричневых пятен, решаю сегодня обойтись без полива. Меня тревожит, что почва недостаточно подсохла, хотя прошло уже несколько дней с последнего увлажнения.

– Лу! – раздается зычный голос отца. – Ты где там застряла?

– Уже бегу! – отзываюсь я и, задумчиво цокнув языком, быстро направляюсь в ванную.

Раньше мы с родителями никогда не завтракали, но, начитавшись статей о важности утреннего приема пищи, я убедила их и себя перекусывать не только чашкой кофе. Забежав на кухню, встречаюсь взглядом с папой, доедающим приготовленные мамой тосты с яйцом и сыром. Желток капает на рукав его джинсового пиджака, и он, неловко улыбнувшись, просит меня передать ему салфетку.

– Хорошо, что Лина этого не видит, – заговорщически ухмыляется папа, взглянув на след от яичницы и крошки под столом.

Мама ненавидит беспорядок и всегда искренне удивляется папиному таланту устроить его за считаные минуты. Меня чистюлей не назовешь, но до навыков отца мне еще очень и очень далеко.

– Сегодня результаты? – спрашивает он, имея в виду конкурс экологических проектов.

– Да. В течение дня должны появиться. А еще организаторы обещали дать обратную связь каждому участнику, – отвечаю я с плохо скрываемым волнением в голосе.

Еще год назад мне и в голову не могло прийти, как много для меня будет значить исход подобного конкурса. Но в свой проект «Помоги себе, планете и бездомным животным» я вложила не только силы и время, но и частичку души.

– Ты обязательно победишь, – заверяет меня папа.

Я не раз говорила, что не расстроюсь из-за проигрыша. Куда важнее получить письмо от членов жюри, которые уже долгие годы стоят на страже экологии нашей страны. Но вера родителей в успех проекта подогревает мою собственную надежду.

Собрав темные волосы в высокий пучок со свободными передними прядями и надев клетчатую черно-белую юбку с сиреневой блузкой, я подхожу к зеркалу, чтобы нанести на скулы персиковые румяна и нарисовать коричневой подводкой более-менее ровные стрелки.

– Долго еще? – Папа стоит у входной двери и крутит в руке ключи от машины – нашего старенького «форда».

– Готово! – Схватив с тумбы рюкзак, я на лету запрыгиваю в балетки. – Идем.

Если мы никуда не спешим, то спускаемся с шестого этажа по лестнице – с нашим лифтом лучше не встречаться. Но сегодня как раз тот день, когда мы даем ему еще один шанс нас прикончить. Перед приземлением кабинку трясет; отец в этот момент сосредоточенно смотрит в одну точку, а я задерживаю дыхание.

– Начинаю думать, что иногда лучше опоздать, чем прокатиться на нем еще раз, – говорит папа уже в машине.

Пристегнув ремень безопасности, я включаю радио и тут же начинаю отстукивать ногой ритм песни в жанре кантри-рока. Прошло всего две недели с начала второго курса, но я уже с головой погрузилась в новые дисциплины. По дороге в институт у меня перед глазами мелькают страницы, исписанные конспектами лекций по ботанике, зоологии и цитологии. Привычка выделять важные термины ярко-желтым маркером помогает мне не пропустить их.

Ждущая меня у входа в институт Ясмина не разделяет моего восторга по поводу учебы, потому что с четырнадцати лет мечтает стать визажистом, но никак не биологом.

– До вечера! – бросаю я папе – он спешит на работу в кафе, которым владеет наша семья.

Все лето из-за нехватки персонала я подрабатывала в нем официанткой. Но каким бы интересным опытом это ни оказалось, сейчас мне хочется поскорее о нем забыть, целиком погрузившись в учебу.

От природы светлые волосы Ясмины заплетены в два небрежных колоска. Сегодня на ней очередной комбинезон. На этот раз – джинсовый на широких бретелях. А под ним виднеется черная футболка с фотокопией незнакомой мне картины.

– Прости, что опоздала, – говорю я.

Обнявшись, мы заходим внутрь.

– До начала еще две минуты.

Яс всегда остается невозмутимой. Даже когда все выходит из-под контроля, она сохраняет спокойствие. Прошлая жизнь подруги явно прошла в теле удава.

– И все же нам лучше поторопиться, – говорю я и устремляюсь к лестнице: первое занятие на втором этаже.

Спустя десять минут мы как самые прилежные студенты сидим в аудитории и конспектируем лекцию по ботанике о строении и функциях растительной клетки.

– Хочу потренироваться делать смоки-айс. Поедешь после пар ко мне? – шепотом интересуется Ясмина.

– Сегодня среда, – напоминаю я ей, – мне нужно на роллердром.

– Ой, точно. Тогда завтра?

– Да, завтра мои глаза в твоем распоряжении.

– Мне нужны лишь твои веки. – Подруга берет прядь моих волос и прикладывает их к верхней губе, изображая усы.

Мы тихонько смеемся и ловим осуждающий взгляд преподавателя.

Основная область нашей будущей профессиональной деятельности – исследование живой природы и ее закономерностей, использование биологических систем в хозяйственных целях.

После выпуска мы сможем заниматься восстановлением биоресурсов и охраной природы. Но я то и дело слышу от однокурсников, что в жизни они планируют заниматься совсем иным. Хоть меня и окружают студенты-биологи, но при тесном знакомстве выясняется, что они увлечены чем-то еще: записью каверов на известные музыкальные хиты, съемкой видео для YouTube-канала, ведением бизнеса или организацией деловых встреч.

Я уважаю чужие мечты, но каждый раз, услышав об их планах на жизнь, теряю дар речи, ведь мое сердце окончательно и бесповоротно принадлежит будущей профессии. Иногда мне даже хочется перемотать время, чтобы оказаться на последнем курсе и приблизиться к моменту, когда я смогу заняться чем-то по-настоящему важным.

Глава 2

В детстве я целых шесть лет занималась фигурным катанием и успела разучить немало элементов, включая прыжки. Даже спустя годы у меня сохранилось чувство полета надо льдом, равно как и страх возможного падения. Моя недолгая спортивная карьера закончилась, когда мне исполнилось десять: мама, насмотревшись на травмы других детей, решила, что этот спорт слишком опасен. Я не сильно расстроилась, когда мы перестали ездить на ледовую арену, потому что у меня появилось больше свободного времени. Но как только три года назад в нашем городе открылся роллердром, я решила тряхнуть стариной и попробовать себя в катании на роликах.

Выходило весьма недурно. Видимо, сказалось фигурнокатательное прошлое, ведь, по словам мамы, я подавала большие надежды и даже могла стать чемпионкой страны среди юниоров, если бы не закончила так рано.

Обычная езда по кругу быстро надоела, и я начала разучивать разнообразные трюки, пытаясь попасть в такт льющейся из динамиков музыке. Уже на второй год еженедельных занятий каждый мой выход на площадку превращался в полноценное выступление, движения рук и ног стали отточенными.

В прошлом году ко мне подошел мужчина и пригласил в школу парного катания на роликах. Мне нравилось придумывать самой себе номера, поэтому я, не задумываясь, согласилась прийти на пробное занятие, несмотря на высокую загруженность в институте.

Тренер сразу предложил встать в пару с Родионом, который удивительным образом внешне походил на меня саму: такой же смуглый, кареглазый и темноволосый. Мы не сильно сблизились за эти двенадцать месяцев, потому что слишком по-разному относились к занятиям: я воспринимала катание на роликах как хобби и способ отвлечься от учебы, Родион же обожал соревнования и хотел стать чемпионом.

Мы успели побывать на нескольких турнирах и занять призовые места. В нашем арсенале один кубок, две золотые и одна серебряная медали. И, как говорит тренер, это далеко не предел.

– Почему ты не читаешь мои сообщения? – даже не поздоровавшись, начинает допрос Родя, как только я выхожу из раздевалки.

– И тебе привет. Некогда было.

– Ну ты даешь! У меня грандиозные новости.

– Рассказывай, – киваю я.

– Через три месяца в столице будут соревнования. Если мы попадем в пятерку призеров, то в следующем году сможем поехать на международный турнир! – Его прямо-таки переполняют эмоции: он машет руками и выглядит воодушевленным.

– Понятно. – Непроизвольно тяжело вздохнув, я выхожу на площадку, где уже тренируются другие пары.

– И это все? Больше ничего не скажешь?

Родя удивлен моим равнодушием, но мне все еще не хватает смелости признаться, как сильно я устала от постоянной борьбы за призовые места. Знаю, что ему крайне важно продолжать соревноваться, но никак не могу себя заставить испытывать то же самое.

– Скажу, что нам следует больше тренироваться, если мы хотим выиграть.

– Вот это Лу, которую я знаю! Обожаю твой боевой настрой.

– А как иначе? – Криво улыбнувшись, беру Родю за руку и предлагаю немного размяться перед отработкой нашей программы.

После недолгой раскатки мы занимаем позиции в противоположных углах площадки и смотрим друг на друга. Тренер включает музыку Dido «Hurricanes». Набрав скорость, мы с Родей подъезжаем к центру и синхронно выполняем «циркуль»: правая нога выставлена вперед, а левая рисует круг. Взявшись за руки, разгоняемся и несемся вдоль бортика. В нужный момент Родя разворачивает меня к себе спиной, а затем поднимает и ловко сажает на свое плечо. Во время этой опасной поддержки у меня всегда перехватывает дыхание, а сердце бьется так громко, что стучит в ушах. Следующим элементом идут параллельные вращения, во время которых важно сохранить равновесие и не запнуться. Сразу после этого мы снова разъезжаемся по разные стороны катка, выполняя хореографическую дорожку шагов. Последними в связке идут «фонарики». В тот момент, когда ноги Родиона разъезжаются на максимальное расстояние, я разгоняюсь и, присев на корточки, проезжаю в образовавшуюся арку.

– Не забывай вскидывать руки! – кричит тренер после моего выезда.

Это программа о любви, схожей с неистовым ураганом. Но лично мне она напоминает борьбу с собой, подобную той, что идет сейчас внутри меня. Катание на роликах долгое время спасало меня от ежедневной рутины, дарило чувство свободы и возможность забыть обо всем на свете. Жалею, что нельзя отмотать время и оставить походы на роллердром просто хобби. Однако нежелание продолжать соревноваться не сравнится со страхом подвести Родиона и тренера, которые так на меня надеются. И именно поэтому мы продолжаем тренироваться до тех пор, пока не заканчивается выделенное для нашей группы время.

До дома я добираюсь на автобусе, который едет самым длинным маршрутом из всех возможных. Мало кто понимает прелесть долгих поездок, но лично мне они доставляют ни с чем не сравнимое удовольствие. Люблю проезжать по центральным улицам города, разглядывая фасады разноцветных зданий и силясь угадать, что находится за каждым из них. Компанию мне всегда составляет любимая музыка в бессменных проводных наушниках. Но сегодня, устроившись на сиденье у окна, первым делом я проверяю электронную почту.

Увидев заветное письмо, замираю, не решаясь открыть его сразу. Как жаль, что Сава, мой парень, не сидит сейчас рядом и не держит меня за руку. Он бы точно сумел унять пронзившую мое тело нервную дрожь. Заблокировав экран телефона, кладу его назад в рюкзак. А затем, мысленно досчитав до ста, достаю вновь. На этот раз, чтобы не мучить себя понапрасну, я решаю действовать максимально быстро: открываю браузер, кликаю на значок почты, а затем на нужное письмо.

Вместо ожидаемых нескольких вежливых строк и благодарности за участие я получаю подробный разбор моего экологического проекта. А точнее – обоснование того, почему он не только не выиграл, но и не является состоятельным.

Дочитав и поспешно сморгнув слезы, я пересылаю письмо Саве с пометкой: «Я проиграла». Ответ приходит почти сразу: «Я же тебе говорил».

Глава 3

Лунара, мы внимательно ознакомились с Вашим проектом «Помоги себе, планете и бездомным животным» и вынуждены отметить несостоятельность данной идеи по ряду причин.

Первые строчки долгожданного письма становятся настоящим проклятием. Я перечитала их столько раз, что помню наизусть каждое слово.

– Напомни, о чем твой проект, – просит Ясмина.

Пока подруга, вцепившись обеими руками в руль, сосредоточенно ведет свой новенький «матиз», я равнодушно листаю музыкальный плейлист в магнитоле. Несмотря на мое подавленное состояние, мы, как и договаривались, едем к ней домой, чтобы она потренировалась делать мейк-ап.

– Об установке специальных автоматов для сбора пластиковых бутылок[1], – повторяю я то, что говорила ей уже неоднократно. – Когда прохожий опускает в приемник бутылку, дозатор отмеряет порцию корма и высыпает его в установленную внизу миску для бездомных животных.

– Звучит неплохо. – Она смахивает со лба проступившие капли пота. За рулем Ясмина всего два месяца, поэтому каждая поездка превращается в дикий стресс. – Странно, что им не понравилось.

– Не странно. Они правы.

Наш конкурс направлен на поиск новых и нестандартных решений глобальных задач, стоящих перед человечеством. Ваш проект лишь совмещает в себе помощь бездомным животным и сбор пластика, но при этом имеет значительное количество минусов и недоработок.

Производство автоматов, их доставка на места, регулярное обслуживание и ремонт, вывоз вторсырья, закупка корма – все это требует больших финансовых затрат, которые при отсутствии значительных результатов не кажутся нам целесообразными.

Чем чаще я проговариваю про себя текст письма, тем больше понимаю, насколько бессмыслен мой проект по сравнению с остальными.

– А кто победил? – мимолетом интересуется подруга. Не уверена, что ей вообще есть до этого дело.

– На первом месте проект о масштабном экологическом просвещении.

Честно говоря, меня впечатлила эта работа. Я прочла лишь опубликованные на сайте конкурса отрывки, но и их хватило, чтобы еще сильнее разочароваться в собственных идеях.

– Прости, Лу, я ничего в этом не понимаю, – извиняется Ясми.

– Не бери в голову. Как-нибудь переживу.

Аккуратно припарковавшись у дома, подруга громко выдыхает.

– Ура, мы остались в живых! – ликует она.

– Уверена, что сможешь такими трясущимися руками делать макияж?

Яс уверенно кивает и, громко хлопнув в ладони, выходит из автомобиля.

В доме, как и всегда, стоит звенящая тишина. И дело не только в огромной площади дома. Живущая здесь семья не любит шум. Я не появлялась здесь несколько недель и не приходила бы и дальше, но помощь подруге гораздо важнее моего комфорта.

– Жаль, Сава еще не вернулся с работы. – Я бросаю тоскливый взгляд на дверь его комнаты.

– Скоро придет.

Впервые в этом доме я оказалась в октябре прошлого года.

В тот день у меня сломалась молния на сапоге, а на улице шел проливной дождь. Совершенно отчаявшись, я стояла у окна и смотрела на утопающий в лужах асфальт. Ясмина, с которой мы учились в одной группе, но практически никак не взаимодействовали, коснулась моего плеча, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Занятия уже закончились. Почему не идешь домой? – спросила она.

Я приподняла ногу, демонстрируя проблему.

– Милые единорожки, – прокомментировала она мои носки. – За мной сейчас приедет отец. Ты где живешь?

Услышав адрес, Ясми заметно сникла. Видимо, ее первоначальный план провалился.

– Слушай, мы не сможем тебя подвезти. У отца не так много времени…

– Вы и не обязаны. Увидимся завтра, – я прервала ее, совершенно не понимая, почему она оправдывается, мы ведь не были подругами.

Но она продолжала стоять и что-то обдумывать. Ее явно не оставила равнодушной ситуация, в которой я оказалась.

– Может, поедем ко мне и я одолжу тебе сапоги? – выпалила она идею, которая нам обеим показалась чертовски гениальной.

Только оказавшись перед шкафом с обувью в их большом загородном доме, мы поняли, что у нас разные размеры. Ясмина раскраснелась и начала извиняться. Мы обе сглупили, но это была одна из лучших нелепых ситуаций, в которых мне только доводилось бывать.

На наш неловкий, но громкий смех из своей комнаты вышел брат Ясмины. С интересом осмотрев нас, он ухмыльнулся и только после этого заговорил. Я обратила внимание на его ярко-синие, почти ультрамариновые глаза. А его тихий безмятежный голос вселял спокойствие, рядом с ним хотелось расслабиться и обо всем забыть. Узнав о нашей проблеме, он подошел ко мне и протянул руку:

– Сава. – Его рукопожатие оказалось воздушным и крепким одновременно.

– Лунара. – Представившись, я ожидала увидеть на его лице удивление, но он ничего не сказал. Только кивнул и до невозможности дружелюбно улыбнулся.

– У меня тридцать девятый размер. Могу одолжить тебе кроссы, – предложил мой новый знакомый.

Так и началась наша история – с дурацкой сломанной молнии на сапоге.

В комнате Ясмины царит идеальный порядок, а вся косметика хранится в одном большом органайзере золотистого цвета. Пока она роется в нем в поисках подходящих кисточек, я лежу на ее широкой двуспальной кровати, заправленной мягким пледом.

– Сходи в ванную за мицеллярной водой и ватными дисками, – командует подруга, – нужно смыть твои стрелки.

– Ладно. – Подчинившись, я заставляю себя подняться с удобной постели.

По пути решаю заглянуть к Саве. Мы не так много времени провели здесь, но я помню каждый сантиметр этих стен. Такие же синие, как его глаза, обои. Грамоты, дипломы и благодарственные письма в деревянных рамках расставлены на столе. По словам матери, он с самого детства отличался от сверстников своей непреодолимой тягой к знаниям. Стремление достичь поставленной цели – это то, чему я учусь у Савы каждый день.

Полгода назад ему выпал счастливый билет: его приняли на стажировку в лабораторию, занимающуюся разработкой лекарственных препаратов для лечения тяжелых аутоиммунных заболеваний. И теперь я все чаще замечаю, как меняется Сава, находясь под крылом гениального наставника. Обрастая недостающими знаниями, он превращается в настоящего ученого, способного изменить мир.

На его кровати я нахожу несколько учебников по фармацевтической химии и иммунологии. Открыв один из них и увидев незнакомые формулы, испытываю горькую досаду и обиду на саму себя. Сава неоднократно критиковал мой конкурсный проект, но я не отступилась от своей идеи. И вот что из этого вышло.

Аккуратно смыв нанесенный утром макияж, возвращаюсь назад в спальню подруги.

– Наконец-то! – восклицает вооружившаяся палеткой и кисточками Ясмина.

Спустя час, когда подруга уже наносит светлые тени на внутренние уголки моих глаз, дверь в комнату распахивается, и на пороге возникает Сава. По нему и не скажешь, что он только что вернулся с работы: искрящиеся глаза, аккуратно причесанные волосы овсяного цвета, лучезарная улыбка. Свеж и бодр, как и всегда.

– Не ожидал, что ты здесь, – говорит он мне, радостно вскинув брови. – Яс, как долго ты собираешься ее мучить?

– Мне осталось сделать растушевку и подкрасить тушью ресницы, – отвечает подруга, что в переводе означает: «Без моего разрешения она отсюда точно не выйдет».

– Держись, Лу, – смеется Сава, – а потом приходи ко мне.

– Хорошо, – обещаю я, пораженная тем, как безэмоционально и глухо звучит мой обычно звонкий голос.

Похоже, проигрыш в конкурсе расстроил меня сильнее, чем я ожидала. Перед мысленным взором вновь всплывают последние строки письма, и мне хочется плакать.

Рекомендуем Вам ознакомиться с проектами, попавшими в первую пятерку. В них затрагиваются такие важные темы, как защита особо охраняемых природных территорий, инновационный подход к переработке отходов, борьба с глобальным потеплением, очистка морей и океанов, повсеместное экологическое просвещение населения.

Мы уверены, что Вы почерпнете максимум из этих работ и в следующем году представите на наш суд более достойную и жизнеспособную идею.

Глава 4

– Может, останешься у меня? – предлагает Сава.

После того как Ясмина освободила меня от работы подопытным кроликом, мы с Савой решили ненадолго прилечь в его спальне. Свернувшись калачиком у него под боком, я уже целый час жалуюсь на собственную глупость, пока он успокаивающе гладит меня по голове.

– Лучше поеду домой. Не хочу и дальше портить тебе настроение.

– Давай съездим в парк, развеешься. – Наклонившись, он оставляет на моей щеке легкий поцелуй.

– Хочу лежать и не двигаться, – жалобно протягиваю я.

– И все из-за какого-то конкурса?

– Это не «какой-то конкурс», – спорю я, – сам знаешь, какие открываются возможности, если сумеешь себя зарекомендовать.

– Они же сами написали, что можно будет попробовать еще раз в следующем году, – говорит он. – К тому моменту у тебя появятся новые идеи. Или я подскажу тебе.

– Мне не нужны чужие проекты.

– Конечно, но, прислушайся ты ко мне сразу, сейчас все могло быть иначе, – мягко, но настойчиво напоминает Сава.

– И как ты себе это представляешь? – Освободившись из кокона его рук, я пересаживаюсь на противоположный край постели. – Какой смысл участвовать в конкурсе с твоими идеями?

– Ну, для тебя же важно победить. Я бы мог с этим помочь.

– По-твоему, меня интересовала только победа? – удивляюсь я, вспоминая, как много раз объясняла ему, почему решила участвовать в этом конкурсе.

– Лу, – приблизившись, он проводит ладонью по моему колену, – давай не будем ссориться. Жаль, что ты проиграла, но это не конец света. Давай прогуляемся? Тебе станет лучше, обещаю.

– Ладно, – соглашаюсь я, надеясь, что это и впрямь поможет мне отвлечься.

По дороге в парк мы храним молчание. Устроившись на переднем сиденье и опустив стекло, я сосредотачиваюсь на уличном шуме. Только так получается не думать о нашей перепалке.

Когда Сава включает «Knocking On Heaven’s Door» в исполнении Bob Dylan, я почти улыбаюсь.

– Помнишь ее? – спрашивает он.

– Разве можно забыть тот танец? – отзываюсь я, взглянув на его довольное лицо.

Это случилось прошлой осенью. Подружившись с Ясминой, я стала частым гостем в их доме и довольно быстро привыкла к неизбежным встречам с Савой. Долгое время мы ограничивались приветливыми улыбками и короткими разговорами о повседневной ерунде, пока однажды не остались наедине.

– Грустишь? – поинтересовался Сава, войдя в гостиную.

– Ясмина скоро вернется, – ответила я сдержанно.

– Знаю, мама попросила ее съездить в магазин. – Он стоял неподвижно, но его присутствие в комнате ощущалось сильнее с каждой секундой. – Я собирался посмотреть фильм, не хочешь присоединиться?

– Спасибо, но я лучше тут посижу. – Для пущей убедительности я откинулась на спинку мягкого кожаного дивана и вежливо улыбнулась.

– Или можем потанцевать.

Встретившись с моим вопросительным взглядом, он достал телефон и, включив музыку, положил его на круглый журнальный столик прямо передо мной.

– Что скажешь?

– Как-то не хочется, – неуверенно пробормотала я.

– Значит, отвергаешь мое предложение? Ладно, тогда я буду танцевать один.

И тогда я услышала эту песню, словно созданную для Савы: для его плавных, неспешных движений и для его воздушных, но сильных рук. Ноги явно не хотели его слушаться, но он все равно старался притоптывать в такт мелодии.

Набравшись смелости, я медленно поднялась с места и подошла к нему. Продолжая двигаться, он посмотрел на меня с вызовом:

– Думаешь, сможешь меня перетанцевать?

– Это будет не так уж и сложно, – не подумав, выпалила я.

– Не знал, что ты такая жестокая. – Судя по озорному блеску в ярко-синих глазах, мои слова его ничуть не задели.

– Извини. У тебя отлично получается. Продолжай в том же духе.

– Это парный танец, его нельзя танцевать в одиночку. – Он сделал шаг навстречу и уверенно обвил руками мою талию. – Не против?

– Можем попробовать, – согласилась я.

От волнения у меня сильно вспотели руки, и я была уверена, что он почувствует это даже сквозь плотную ткань рубашки. Но на протяжении всего танца Сава оставался спокойным и казался сосредоточенным на мне и наших медленных покачиваниях.

– Спасибо, что помогаешь Ясмине, – неожиданно сказал он, когда мы закончили танцевать, но продолжали стоять посреди гостиной друг напротив друга.

– Ты про макияж? – Дождавшись его кивка, я решила пояснить: – Мне не трудно. Это ведь ее мечта – стать визажистом.

– Сестре очень повезло. – Склонив голову набок, он взглянул на меня с неприкрытым восхищением. – Я всегда надеялся встретить человека, который будет так безоговорочно поддерживать меня во всех начинаниях.

– Понимаю. – Почувствовав смущение, я опустила взгляд.

– А может, эта встреча уже состоялась.

Стало ясно, что он говорит обо мне, но в тот день я еще не была готова ответить ему взаимностью. Однако наши отношения завязались именно после этого неуклюжего танца.

Это воспоминание всегда поднимало мне настроение, и Сава об этом прекрасно знал. Он не в первый раз прибегал к этой уловке, чтобы заставить меня улыбаться и подпевать. Но сегодня не срабатывает даже этот, казалось бы, беспроигрышный вариант.

Добравшись до парка, мы молча выходим из машины и идем в сторону искусственного пруда.-

– Давай тут посидим, – предлагает Сава, остановившись у деревянной скамьи.

– Хорошо.

Я наблюдаю за прогуливающимися по дорожкам пожилыми парами и за нежащимися в траве влюбленными. Неподалеку кричат дети, играющие в твистер, но мое внимание привлекает громкий спор небольшой компании, собравшейся под тенью плакучей ивы. Присмотревшись, я замечаю у них в руках книги.

– Кстати, я до сих пор ее не прочла, – признаюсь я Саве.

– Что? – не понимает он.

– Книгу, которую ты мне подарил.

– Ничего страшного. – Беззаботно улыбнувшись, он берет меня за руку. – Почему ты об этом заговорила?

Я киваю в сторону ребят с книгами.

– Кажется, они вот-вот подерутся, – смеется Сава.

Меня завораживают их бурные обсуждения, хотя до нас доносятся лишь обрывки фраз.

– Как думаешь, о чем они говорят? – спрашиваю я.

– Понятия не имею.

– Похоже, о чем-то интересном, – рассуждаю я вслух.

– Жарковато. Может, съедим по мороженому?

Проследив за взглядом Савы, замечаю яркую тележку мороженщика.

– Я схожу. Тебе как обычно, ванильный рожок?

– Конечно, ты же меня знаешь.

Стоя в очереди, я так сосредоточена на выборе, что не сразу замечаю, как рядом появляется девушка с ярко-сливовыми волосами. Та самая, что еще несколько минут назад сидела с друзьями под ивой.

– Не могли бы вы подвинуться? – просит она меня.

– Да, конечно. – Отойдя в сторону, чтобы не загораживать ей обзор, я невольно засматриваюсь на книгу, торчащую из ее сумки.

– Можете присоединиться, если читали ее, – неожиданно говорит девушка, видимо заметив мой пристальный взгляд.

– Присоединиться к чему?

– К нашему книжному клубу, – поясняет она. – Обычно мы собираемся в библиотеке, но иногда выбираемся на свежий воздух.

– Занимательно, – тактично комментирую я, потому что очень далека от подобных вещей. – Но я не знаю эту книгу, извините. Просто стало любопытно.

– Я Натали, – представляется незнакомка и тут же достает из сумки черно-белую листовку. – Возьмите, тут есть адрес.

– Адрес библиотеки? – переспрашиваю я, забрав флаер. – Я Лунара.

– Красивое имя! Да, встречи проходят каждый четверг.

– Спасибо, – улыбаюсь я неожиданному комплименту. – И что вы там делаете? Обсуждаете прочитанные книги?

– Не только, иногда мы просто общаемся. Но большую часть времени делимся мнениями о прочитанной книге.

– И все читают одну и ту же книгу?

– Да, у нас есть список произведений, которые мы должны прочесть в течение года, – обыденно рассказывает она. – Можно на «ты»?

– Конечно.

– Если есть желание – обязательно приходи.

У Натали большие, слегка кукольные, кофейного цвета глаза, напоминающие два ярко мерцающих фейерверка.

– Я как-то не уверена.

Учитывая, как мало у меня свободного времени, не стоит подписываться еще и на это.

На нашем первом свидании Сава подарил мне свою любимую книгу с личными заметками. Он закрасил желтым маркером понравившиеся отрывки почти в каждой главе.

– Мне кажется, ты поймешь, что я за человек, если прочтешь ее, – сказал он в тот день.

Но я все время откладывала чтение на потом.

– Если приду, смогу выбрать следующий роман для чтения? Не из списка, – уточняю я у Натали.

– Вряд ли, но ты можешь прийти и попробовать.

– Я подумаю, – обещаю я, удивившись тому, как сильно меня взбодрил этот разговор.

Вернувшись к Саве с одним ванильным рожком, я сразу же отвечаю на немой вопрос в его глазах.

– Перехотелось.

– Странно. – Пожав плечами, он бросает взгляд на все еще стоящую у тележки мороженщика Натали. – О чем вы говорили?

– У них тут встреча книжного клуба.

– Под деревом? – усмехается он.

– Да, под деревом, а что не так? – вступаюсь я.

– Какое-то ребячество. Им что, нечем заняться?

– Ну да, раз они читают не только научную литературу, то точно ничем больше не занимаются.

– Лу, не заводись, – настойчиво просит он. – Что вообще на тебя нашло? Это все из-за конкурса?

– А разве мы сейчас говорили о конкурсе? – недоумеваю я.

– Ты набросилась на меня из-за какой-то ерунды.

– Если для тебя принижение чужих интересов – это ерунда, то я лучше промолчу.

– С каких пор тебя волнуют интересы незнакомых людей? Тебе своих, что ли, мало?

– С меня хватит.

Встав со скамьи, я быстрым шагом иду к автобусной остановке.

– Куда ты? Машина в другой стороне! – кричит он мне вслед, но я и не думаю останавливаться, потому что устала от его надменного тона.

В последнее время рядом с ним я чувствую себя лишенной чего-то важного. Это похоже на маленький и едва заметный скол, какой часто бывает на посуде. И все бы ничего, не будь он таким острым.

Порой, глядя на Саву, я понимаю, сколь наивно и глупо полагать, что знаешь другого человека. Те легкость и воздушность, с которыми он говорит и двигается, оказываются лишь напылением, верхним слоем личности, скрытой внутри.

Глава 5

Следующим утром я с трудом заставляю себя подняться с кровати. Похоже, вчерашний отказ от ужина не пошел мне на пользу. Родители не стали мучить расспросами, когда узнали о моем проигрыше, но их тревожные взгляды были красноречивы.

Мама уже много лет преподает уголовное право в местном институте, а папа на протяжении всей жизни пытается стать успешным бизнесменом. Им всегда было невдомек, чем меня так привлекла будущая специальность. И теперь, когда я облажалась, их хрупкая вера в мое светлое будущее явно дала трещину.

Несмотря на тщательную и длительную подготовку к выпускным экзаменам, я получила не самые высокие баллы и в итоге не смогла поступить на бюджет. Родители не пытались отговорить меня от профессии биолога, но предлагали рассмотреть и другие варианты – более практичные и менее туманные. С тех пор прошло чуть больше года, но этот разговор до сих пор не выходит у меня из головы.

Взяв с кухни специально подготовленную для полива папоротника отстоявшуюся воду, я подхожу к Карсону и едва не роняю кувшин на пол, заметив несколько засохших листочков.

– Нет… – шепчу я, коснувшись растения.

Грунт не пересушен, температура и влажность в порядке, он стоит в самом подходящем месте с падающим на него рассеянным светом, а этим летом я подкармливала его специальным органическим удобрением. Не понимаю, что могло пойти не так.

– Лу, ты чего не идешь завтракать? – интересуется вошедшая в комнату мама.

– Что-то не так с Карсоном, – объясняю я и жестом подзываю ее к себе.

– Может, обойдется? – Она с сомнением осматривает пожелтевшие листья и тут же предлагает решение: – Давай уберем их? Вместо них же должны появиться новые?

– Не знаю, что делать, – растерянно признаюсь я, глядя на кувшин с водой.

– Но ты же знаешь, в чем может быть причина?

– Чрезмерный полив, сухой воздух, – перечисляю я, – а еще различные вредители.

Внутри нарастает паника: чувствую себя хирургом, который вот-вот потеряет пациента прямо на операционном столе.

– Предлагаю отложить спасение Карсона на вечер, – говорит мама, указывая на настенные часы. – Тебе скоро выходить.

– А если…

– Ничего с ним не случится за несколько часов, – перебивает она меня. – Собирайся, Лу.

– Ладно, – сдаюсь я и, еще раз обернувшись на папоротник, выхожу из комнаты.

Завтракая омлетом с авокадо, я осознаю, что впервые не тороплюсь в институт и совсем не слежу за временем. Меня не страшат ни возможное опоздание, ни разговор с Савой, который пообещал заехать за мной после занятий. Все, о чем я сейчас беспокоюсь, – это состояние Карсона.

Сегодня вместо Ясмины у входа в институт меня ждет Ник, с которым мы дружим еще с начальной школы. Тихо подкравшись к нему со спины, я взъерошиваю его выкрашенную в пепельный цвет гриву. Он сильно изменился, но пушистые волосы всегда остаются напоминанием о том мальчишке, которым он когда-то был.

– Напугала! – возмущается он, обернувшись.

– Спасибо, что подождал меня.

По усталости в его серых глазах я догадываюсь, что накануне он снова допоздна снимал новое видео для своего YouTube-канала.

– А что случилось с твоей лучшей подругой? – последние слова он произносит, изображая пальцами кавычки.

– Утром написала, что не придет. – Пожав плечами, я задумываюсь о том, связано ли это со мной и Савой. Когда у нас случаются споры, Ясмина всегда встает на сторону брата, и вчерашняя ссора точно не станет исключением.

– Какая жалость. – Саркастически усмехнувшись, Ник открывает дверь. – Идем?

Замешкавшись, я все же захожу внутрь и тут же ловлю на себе любопытный взгляд друга.

– Это что-то новенькое, – комментирует он мое поведение.

– Ты о чем? – спрашиваю я, уверенно направляясь к нужной нам аудитории.

– Мне на секунду показалось, что тебе не хочется идти на занятия.

– Сядешь со мной?

– Шутишь, что ли? – смеется Ник, пока мы, держась за руки, пробираемся сквозь толпу однокурсников.

– А что?

– Ты же всегда сидишь на первых рядах.

– А-а, – понимающе протягиваю я, – можем сесть подальше.

– Уверена?

– Конечно.

Заняв место за предпоследней партой, я достаю тетрадь по цитологии и стараюсь не обращать внимания на изучающего меня друга.

– Расслабься, Лу, – советует Ник.

– Что?

– Эти гады еще пожалеют, что не отдали тебе победу.

– Все нормально, это просто конкурс, – отмахиваюсь я, хотя до сих пор не могу прийти в себя.

– Как знаешь. – Он устраивается поудобнее, чтобы подремать во время лекции. – Но, чтоб ты знала, я и мои подписчики уже оставили негативные отзывы о конкурсе во всех социальных сетях. И, предвидя твой следующий вопрос, удалять мы их не будем, можешь даже не просить.

– Надеюсь, в них не фигурирует мое имя? – уточняю я, едва сдерживая улыбку.

– Я что, похож на дурака? – Состроив оскорбленное выражение лица, он хватается за сердце.

– Спасибо, Ник.

Мы дружим так долго благодаря его умению находить ко мне подход. Он знает, в какой момент я нуждаюсь в шутке, а в какой – в увесистом и смачном пинке. Ник обладает удивительным талантом – видеть других людей так, как не могут все остальные.

Когда пару лет назад у него появилась идея снимать видео прохождения игр, на которых он постоянно зависал с друзьями по компьютерному клубу, я и подумать не могла, что мой друг обретет популярность.

Как только количество подписчиков его канала превысило сто тысяч, он стал реже выбираться из дома, снимая все больше. Видя, как друг отслеживает число просмотров и лайков, я всегда чувствую мучительную тревогу – возможно, из-за гонки, которую он ведет с самим собой. Неужели каждый раз, когда новое видео не получает должного внимания, он расстраивается так же сильно, как я из-за проигрыша в конкурсе?

Во время перерыва мы идем в столовую, где я в очередной раз отчитываю Ника за то, что он не пользуется подаренной мною многоразовой бутылкой с логотипом его YouTube-канала.

– Ну не бурчи, Лу. – Невинно улыбнувшись, он пьет апельсиновый сок из пластикового стаканчика. – Я помню все твои лекции про пластик, честное слово.

– Дело не в этом. – Поджав губы в притворной обиде, я тыкаю в него указательным пальцем. – Больше не жди от меня подарков.

– Я исправлюсь.

– Уж постарайся.

Доев овощной салат, я проверяю телефон и, заметив сообщение от Савы, непроизвольно вздыхаю, что не ускользает от внимания Ника.

– Только не говори, что они прислали еще одно мерзкое письмо.

– Нет, это от Савы.

– Что ему надо? – Он даже не пытается скрыть свою неприязнь.

– Заедет за мной после учебы.

– Ну конечно.

– Мы вчера немного поссорились, – признаюсь я, хотя еще утром собиралась забыть об этом и никогда больше не вспоминать.

– С чего вдруг? Вы же такая хорошая пара.

– Ник… – Едва не испепелив его взглядом, я все же пересказываю наш вчерашний разговор.

– Какой отстой, – комментирует услышанное друг. – Он даже сюда умудрился приплести свое раздутое эго.

– Но он прав: его идеи гораздо лучше моих.

– И что, ему обязательно об этом напоминать?

– Ты необъективен, – напоминаю я, имея в виду их открытую вражду.

– Пусть так, но он все равно козел.

– Зря я тебе рассказала, – сокрушаюсь я, чувствуя себя паршиво из-за всей этой ситуации.

Больше всего на свете мне сейчас хочется отпустить обиды, забыть о конкурсе и отбросить все сомнения на пути к долгожданной мечте. Но я убеждена, что каждый человек – это отдельная, не похожая на остальные планета, а моя собственная – сейчас на грани чудовищной катастрофы.

Выйдя после учебы из института и заметив припаркованный неподалеку серый автомобиль Савы, я чувствую, как ноги наливаются непомерной тяжестью. Ненавижу ссориться, но по-другому в последнее время не получается.

Быстро коснувшись его запястья, я подхожу к пассажирской двери.

– Привет. Спасибо, что заехал.

– Мне нужно переживать о том, что ты теперь не целуешь меня при встрече? – требовательно спрашивает Сава, не двигаясь с места.

Покачав головой, я опускаю взгляд.

– Ладно, садись, – сдается он. – Поговорим в машине.

Глава 6

Проехав несколько километров, Сава останавливает автомобиль и паркуется у торгового центра. В салоне пахнет его цитрусовым шампунем и лекарствами – побочный эффект работы в лаборатории. Взяв меня за руку, он наклоняется, чтобы закрепить наше молчаливое примирение поцелуем, но в самый последний момент я отворачиваюсь. Разочарованно вздохнув, Сава отстраняется и выжидающе хлопает по рулю.

– Тебе пора привыкнуть, – тихо говорит он.

– К чему? – удивляюсь я.

– К тому, что ты не всегда будешь получать желаемое.

– Что это значит?

Глядя на его подсвеченный закатным солнцем профиль, я испытываю необъяснимую тоску. Пока он молча обдумывает, что ответить, у меня в голове одно за другим проносятся воспоминания о наших свиданиях в машине. В них нет печали и гнетущего напряжения, один лишь смех и запах вкусной еды, которую мы часто брали навынос. На заднем сиденье виднеется след от пролитого соевого соуса, а в бардачке до сих пор хранятся запасные палочки для китайской лапши. Кажется таким неправильным ругаться именно здесь, где мы провели так много счастливых часов.

– Лу, – наконец начинает Сава, – ты же знаешь, чем мы занимаемся в лаборатории?

– Конечно знаю.

– Я постоянно думаю о людях, которым мы сможем помочь, если разработаем препараты от неизлечимых болезней. Но каждый раз, когда клинические испытания не дают желаемого результата, мы с коллегами чувствуем себя так, будто проиграли главное сражение в жизни.

– Твои главные сражения еще впереди, и ты обязательно одержишь в них победу. – У меня нет ни малейших сомнений, что Сава добьется всех поставленных целей.

– Это длительный процесс. Вполне возможно, что я лишь внесу небольшую лепту в разработку лекарства, которое в будущем спасет миллионы жизней.

– В любом случае твой вклад поможет развитию медицины, – заключаю я. – Но к чему этот разговор?

– Я рассказал это, чтобы ты поняла, как глупо переживать из-за дурацкого конкурса.

– Но для меня это важно, – спокойно повторяю я. – Чтобы после выпуска поступить в Шэньчжэнь[2], нужно успешно пройти собеседование, они всегда обращают внимание на портфолио. Я не могу полагаться на одни только оценки, ты же знаешь, как тяжело мне даются письменные работы.

– Я просто пытаюсь сказать, что не вижу тебя в роли ученого. Вот и все.

– Не понимаю, – бормочу я, с трудом выйдя из ступора. – А в роли кого ты меня видишь?

– Моей жены. – Снова потянувшись к моей руке, он вкрадчиво заглядывает мне в глаза. – Ты нужна мне, Лу. Если бы не твоя поддержка, я бы так и не решился пойти на стажировку в лабораторию.

– Но…

– Твое место – рядом со мной, – перебивает он меня. – А остальное не имеет значения.

Растерявшись, я позволяю ему поцеловать себя в лоб. Прикосновения его губ сейчас припечатывают меня, словно лишая возможности говорить.

– Отвезу тебя домой. – Улыбнувшись, он заводит автомобиль и выезжает с парковки.

* * *

Я возвращаюсь домой с ощущением неимоверной усталости и сразу же направляюсь к Карсону. Может, мне кажется, но засохших листьев стало больше.

– Я немного полила его, – говорит мама, застывшая на пороге моей комнаты.

На ней ярко-зеленый фартук с дольками арбуза, а волосы по-прежнему собраны в аккуратный пучок.

– Спасибо, – благодарю я ее, прекрасно помня, как она отказывалась ухаживать за папоротником. – Сейчас переоденусь и попробую убрать засохшие части.

– Сначала ужин, – командует мама. – Ждем тебя.

Тщательно помыв руки и надев домашний костюм – футболку и шорты, я присоединяюсь к родителям, уже сидящим за столом.

– Фетучини с грибами, – торжественно объявляет папа, подмигнув мне, – твоя любимая паста.

– Или уже нет? – с сомнением в голосе уточняет мама.

– Все правильно, – подтверждаю я, глядя в тарелку, – спасибо.

Пожелав друг другу приятного аппетита, мы начинаем ужинать.

Родители, как обычно, рассказывают о работе. Мама жалуется на неуважительное поведение некоторых студентов, а папа делится переживаниями из-за плохой выручки в кафе.

– Если до конца месяца ситуация не изменится, – говорит он, – придется сократить кого-то из персонала.

– Так нельзя, – отвечает ему мама, – ты обязан заранее предупредить о сокращении. И не забывай о выплатах.

– Конечно, я помню.

– Надо подумать, как выйти из этого трудного положения.

– Все так плохо? – вклиниваюсь я в их разговор.

– Прости, Лу, – извиняется папа, – не стоило мне говорить об этом за столом. Не беспокойся об этом. Мы все решим.

– Если что, я могу заменить кого-то из официантов, – предлагаю я, вспомнив, как им пригодилась моя помощь этим летом.

– А как же учеба? – изумляется мама.

– Скажите честно, – прошу я их, – вы видите меня ученым-биологом?

Переглянувшись, сидящие по разные стороны стола родители синхронно берут меня за руки.

– Мы не сомневаемся в тебе, но на одних амбициях карьеру не построишь. Предстоит очень много работы, – говорит папа и возвращается к еде.

– В любом случае, милая, у тебя будет достойное образование, чему мы очень рады, – добавляет мама.

– Да, наверное. – Я чувствую, как меня покидают остатки веры в себя.

Несмотря на отсутствие аппетита, я доедаю весь ужин и, поблагодарив родителей, ухожу к себе в комнату. Вооружившись садовым секатором, решаю заняться папоротником, потому что ни на что другое у меня просто не остается сил. Срезав увядшие листья, я тщательно опрыскиваю растение водой, надеясь, что с ним все будет в порядке.

– Тебе это нужно? – Обернувшись, я замечаю маму, держащую в руках листовку. – Нашла в коридоре.

– Это… – Подойдя ближе, я убеждаюсь, что это тот самый флаер, который вручила мне Натали. – Не уверена.

– «Еженедельная встреча книжного клуба в городской библиотеке», – читает она вслух. – У тебя новое хобби?

– Меня пригласили, но я еще не решила, пойду ли.

– Помню, как приходилось заставлять тебя читать школьные произведения.

– Лучше не вспоминай, – почти умоляю я ее, потому что мне тогда пришлось несладко.

– Меня даже вызывал учитель по литературе, – продолжает мама. – Как же его звали? Михаил, Алексей или…

– Мам, – останавливаю я ее, прежде чем она перечислит все существующие в мире мужские имена.

– Знаешь, думаю, тебе стоит сходить.

– Да?

– Я много читала, когда училась в институте.

– Правда? – удивляюсь я, потому что редко вижу ее с книгой в руках.

– Угадай мой любимый жанр.

– Ну, учитывая, что ты преподаешь уголовное право, это могли быть детективы.

– А вот и нет! – Довольно улыбнувшись, она возвращает мне листовку. – Я обожала любовные романы.

– Шутишь?

– Клянусь!

– Но почему любовные романы?

– Они помогали мне отвлечься. – Поцеловав меня в макушку, она разворачивается, чтобы уйти. – Подумай над тем, чтобы сходить и развеяться.

– Схожу, – говорю я ей вслед. – Обязательно схожу.

Как только за мамой закрывается дверь, я беру телефон и набираю сообщение Саве.

Лунара: Мы можем какое-то время не видеться и не общаться? Мне нужно обдумать то, что ты сказал в машине. Не обижайся.

Глава 7

Все выходные я провожу в постели в обнимку с ноутбуком, периодически поднимаясь, чтобы проверить Карсона. К вечеру воскресенья одна из его нижних ветвей покрывается ржавыми пятнами. Не раздумывая, я удаляю ее секатором, а потом целый час безуспешно ищу в интернете, какие вредители вызывают похожие повреждения. Вконец отчаявшись, решаю сходить за новым горшком и грунтом.

Едва успеваю выйти из дома, как раздается телефонный звонок от Ясмины. Мы не общались несколько дней, за которые я пришла к выводу, что разногласия с Савой не должны влиять на нашу дружбу.

– Алло, – отвечаю я.

– Привет! Занята?

– Иду в магазин.

– Я тут недалеко. Давай подвезу тебя? Подожди меня у подъезда.

– Да не надо. Тут же близко.

– Лу, просто стой, где стоишь. Я уже еду!

Поняв, что ее невозможно переспорить, я сдаюсь и сбрасываю вызов. Через десять минут ко мне подъезжает знакомая красная машина.

– Запрыгивай! – кричит подруга через опущенное стекло.

– Не обязательно было приезжать, – говорю я, безуспешно пытаясь закрепить ремень безопасности.

– Ты не отвечала на сообщения. – В ее голосе звучит упрек. – Чем занималась?

– Ничем особенным, просто отдыхала.

– Дай угадаю: зубрила конспекты?

– Ага, – вру я, потому что не хочу пересказывать ей сюжет четырех аниме, которые успела посмотреть за эти два дня.

– Сава не смог до тебя дозвониться. Ты же не специально его игнорируешь?

– Ты поэтому приехала? – Отвернувшись к окну, я уже поскорее хочу выйти из машины.

– Мы беспокоились, – объясняет она, но ее улыбка кажется мне наигранной. – Сава сказал, ты до сих пор расстроена из-за конкурса. И вы даже поссорились из-за этого.

– Не знала, что вы обсуждаете наши с ним отношения.

– Не обсуждаем! – спешит оправдаться Яс. – Мы переживаем за тебя и хотим помочь.

– Со мной все хорошо. Нет повода для беспокойства.

– Тогда что с тобой происходит? – Она паркует машину у магазина для садоводов, но не спешит выходить. – Лу, которую я знаю, не стала бы портить отношения с любимым человеком из-за такой мелочи.

– Мое будущее – это не мелочь. – Меня переполняет раздражение, но я держусь, чтобы не повысить на нее голос.

Мне не требуются особенные слова, потому что особенными их делают люди, которым я небезразлична. Но Ясмина ничего не говорит, а в ее светло-голубых глазах отражаются непонимание и осуждение.

– Если тебя, как и Саву, напрягают мои душевные переживания, то я лучше пойду. – Открыв дверь, я выхожу на улицу.

Она заводит машину и уезжает.

Взглянув на себя в отражении витрины, усмехаюсь тому, как быстро превратилась в домовенка с растрепанными волосами. В растянутых спортивных штанах и уютном, но старом свитере я похожа на неудачницу, которую ничего, кроме череды разочарований, в жизни не ждет.

Взяв специальный грунт для папоротника, комплексное удобрение и новый горшок с поддоном, я направляюсь на свободную кассу, про себя радуясь, что не придется стоять в длинной очереди. Оплатив покупки, достаю из кармана большую холщовую сумку.

– Чек печатать? – интересуется продавец.

– Здравствуйте! Нет-нет, – замешкавшись, отвечаю я.

– Уже напечатался.

– А можно как-то подключить отправку электронных чеков на почту?

– Такой функции у нас нет.

– Жаль, – расстраиваюсь я, – бумажные практически нигде не принимают на переработку.

– Это же просто бумага, – пожимает он плечами.

– Не совсем.

– Как это?

– Чек – это термобумага, которая покрыта токсичным веществом.

– Серьезно? – искренне удивляется продавец. – Насколько токсичным? Я же за день столько чеков в руках держу!

– Трудно сказать. – Сложив часть покупок в шопер, а другую оставив в руках, я направляюсь к выходу. – До свидания!

Парень, стоящий за мной, складывает на ленту выбранные товары, а затем, заметив мой беспомощный взгляд, подбегает, чтобы открыть для меня дверь.

– Большое спасибо, – благодарю я его, с трудом держа равновесие.

– Только не упади, – говорит он, а через минуту я уже оказываюсь на улице.

Меня не покидает ощущение, что за мной наблюдают. Возможно, мой добрый самаритянин хочет убедиться, что меня не придавит мешком грунта и пакетом удобрений прямо на пешеходном переходе.

Кое-как доковыляв до дома, я приступаю к операции по спасению Карсона. Спустя полтора часа, ушедших на пересадку папоротника, мне хочется вознаградить себя чем-то сладким. Достав блендер, я смешиваю банан, молоко и ванильное мороженое. Обычно мы разливаем получившиеся напитки по специальным коктейльным кружкам с трубочками, но сегодня я выпиваю все залпом прямо из большого стакана. Оглядев перепачканную грунтом одежду и забрызганный молоком стол, я чувствую неожиданное облегчение. Возможно, потому что, когда я в одиночестве, пропадает потребность соответствовать чужим ожиданиям.

Когда родители поздно ночью возвращаются из кафе, где все выходные проходила инвентаризация, я слышу их неразборчивые перешептывания за дверью моей комнаты.

– Что случилось? – не выдержав, громко спрашиваю я.

– Прости, что разбудили, – тихо говорит папа, приоткрыв дверь. – Слушай, Лу, не могла бы ты завтра после учебы приехать в кафе и помочь мне с кое-какой работой?

– Ладно.

– Спасибо, дочка. Спокойной ночи!

– Спокойной.

Уже представляю, какой бардак творится у папы в кабинете. Летом мне часто приходилось помогать ему с поиском нужных документов для поставщиков продуктов. Он отличный управленец и ладит с персоналом, но бумажная волокита явно не его конек.

Надо признать, что в одном отец, безусловно, прав: на одних амбициях карьеру не построить. И он точно знает, о чем говорит.

Глава 8

Взгляд Ясмины, демонстративно отсевшей на другой конец аудитории, заставляет почувствовать себя хуже некуда.

Ник садится рядом со мной за несколько минут до начала лекции по зоологии. Он и сам, похоже, чем-то подавлен: красные, словно заплаканные, глаза, уставший вид и взъерошенные волосы.

– У тебя все хорошо? – спрашиваю я, боясь к нему прикоснуться. Несмотря на отрешенность во взгляде, он выглядит раскаленным и наэлектризованным одновременно.

– Это не от меня отсела лучшая подруга. – Он говорит таким тихим голосом, что мне приходится прислушиваться, чтобы разобрать слова. – Кстати, что за детский сад она устроила?

– Ник, нам не обязательно говорить обо мне. Я же вижу, что тебе…

– Я в порядке. – Он довольно небрежно обрывает меня на полуслове. Неужели не доверяет?

Сердце в груди сжимается в болезненный комок. И все из-за невозможности помочь тому, кто даже в худшие дни неизменно помнит обо мне.

– Она обижена из-за того, что я не отвечаю Саве. – На этот раз я решаю уступить ему и оставить допросы на потом.

– На твоем месте я бы устроил ей разнос. Это так тупо.

– Провоцируешь меня?

– Эта семейка мне никогда не нравилась, но ты поступай как знаешь. – Он пожимает плечами и достает вибрирующий телефон. – Извини, мне нужно ответить на несколько сообщений.

Ник сразу не поладил с Савой и Ясминой. Конечно, мои близкие люди не обязаны быть друзьями, но мне нравилось воображать, что настанет день, когда они найдут точки соприкосновения и мы сможем проводить время все вместе. По натуре я тот еще мечтатель, желающий купаться во взаимных любви и уважении. Но между ними все пошло наперекосяк еще в день знакомства.

– Значит, у тебя канал на YouTube, где ты проходишь игры? И это смотрят реальные люди? – поинтересовался тогда Сава, и его высокомерный тон сразу же вызвал во мне волну праведного гнева.

– Ага. А ты, значит, работаешь химиком? И вы разрабатываете лекарства для реальных людей? – парировал ему Ник.

– Ну, не всем же быть занятыми на важной работе. Кому-то и в игры играть надо, – встряла в их разговор Ясмина, стараясь осадить Ника и защитить брата.

Я молча наблюдала за их словесной перепалкой, но сердце так и рвалось в бой. Хотелось заставить их замолчать и напомнить, что им вовсе не обязательно соревноваться в том, чей вид деятельности круче. Но я ничего не сказала, решив, что будет правильнее не вмешиваться.

Видя, как Ясмина старательно избегает моего взгляда, осознаю, что не смогу промолчать. В считаные секунды я оказываюсь рядом с ней.

– Яс, мы можем поговорить?

Она смотрит на меня исподлобья колючим и напряженным взглядом.

– О чем? – Искренне хочется верить, что она специально изображает неприкрытое раздражение.

– О том, что ты сидишь здесь, хотя твое место – рядом со мной.

– У меня нет настроения, чтобы сидеть и разговаривать с тобой. – Она задумывается, словно перекатывает на языке очередные обидные слова. – Можешь вернуться к своему безмозглому другу-ютуберу.

– Да что я такого сделала? – Я до последнего стараюсь сохранить самообладание, надеясь достучаться до нее.

– Ну, ты же сама любишь так делать. Должна понимать.

– Делать как?

– Без объяснений прекращать общение с человеком.

– Это касается только меня и Савы. Я бы очень хотела поговорить с тобой, но только если ты готова меня выслушать. – Как жалко это, должно быть, выглядит! Со стороны слышатся смешки однокурсников. – Мы же взрослые люди, Яс.

– Вот и научись вести себя по-взрослому.

Я только сейчас замечаю, что Ник подошел и положил руку мне на плечо.

– Оставь ее, – равнодушно произносит он, – это тяжелый случай.

– Уходи, Лу. – В голосе Ясмины звенит жгучая злость, но холодной обиды там гораздо больше.

После ее слов мне хочется расплакаться, но не при всех. Я возвращаюсь на место, собираю вещи и быстро покидаю аудиторию, а минутой позже и сам институт.

Ник догоняет меня уже на улице.

– Лу! – Когда он хватает меня за руку и притягивает к себе, я уже не сдерживаюсь, давая волю подавленным эмоциям. – Никогда не видел, чтобы ты плакала. – Его голос не просто тихий: с ним что-то не так.

– Почему у тебя охрип голос? – спрашиваю я сквозь слезы.

– Слишком активно вел стрим.

– Правда?

– А ты как думаешь?

– Думаю, ты врешь.

– Да брось. Я всегда честен с тобой.

– Издеваешься?

– Ни в коем случае.

У нас небольшая разница в росте, но я все равно умудряюсь зарыться в его шею, чтобы он смог успокаивающе гладить меня по голове. В его руках я испытываю умиротворение.

– Парк аттракционов еще работает? – неожиданно интересуется Ник.

– Наверное, а что?

– Идем, нам обоим нужно подышать.

В школьные годы, когда кому-то из нас становилось грустно, мы шли на остановку и прыгали в первый попавшийся автобус. Чаще всего он отвозил нас в новый незнакомый район, и мы боялись выйти наружу. Но однажды нам повезло. Небольшой ярко-желтый автобус привез нас в парк аттракционов, где мы бывали только с родителями. Два смелых двенадцатилетних исследователя набрались храбрости ступить на неизведанную землю. Так это стало нашей традицией. Мы обсуждали несправедливо поставленные оценки и приставучих одноклассников, общение с которыми нас никогда не привлекало. Годы шли, темы менялись, а вместе с ними и наше окружение. У меня появились Сава и Ясмина, а у Ника – друзья в компьютерном игровом клубе и сотни тысяч подписчиков на YouTube-канале. После окончания школы мы перестали сюда приходить, но наша белоснежная скамья под кленом все еще на прежнем месте.

– Детство-детство, ты куда бежишь? – Голос Ника наполнен искренним сожалением по времени, которое уже не вернуть.

– По крайней мере, оно у нас было. И кстати, довольно счастливое, – напоминаю я ему.

– Ага. Просто грустно, что все закончилось. – Он пристально разглядывает компанию подростков, сидящих на нашей скамье.

– Эй, – я указываю в сторону колеса обозрения, – давай прокатимся?

Спустя пару минут молчания он смотрит на меня и отвечает:

– Почему бы и нет.

Ник оплачивает два круга и приглашает меня занять место в кабине.

– Я в состоянии сама оплатить проезд, – возмущаюсь я.

– Угомонись. Это тебе за те полтора года, что я пропадал в ютубе и никуда тебя не приглашал.

– Но ведь я тоже тебя никуда не звала.

– Лу, просто полезай в эту чертову кабину.

– Не упоминай черта, когда мы отправляемся на такую высоту.

– Ой, к кому-то вернулось чувство юмора? Я-то думал, мы сюда плакать пришли, – говорит он с усмешкой, когда кабина приходит в движение.

Я показываю ему язык и отворачиваюсь, чтобы насладиться открывающимся видом на город. Отсюда не видны дом и школа, институт и папино кафе, но ведь все это где-то там, и от этого знания на душе становится теплее.

– А ты помнишь, когда загорелась желанием стать биологом? – тихо уточняет Ник.

– Вроде в девятом классе, а что?

Он будто и не замечает моих слов: смотрит куда-то вдаль, унесенный воспоминаниями.

– Ты тогда светила ярче солнца.

Меня такое сравнение не столько удивляет, сколько пугает. Последние пару лет Ник настолько увлечен играми, компьютерами и социальными сетями, что в некотором роде стал совершенно недосягаем. Поговорить с ним, чтобы он не отвлекался на мысли о новых видео и бесконечных стримах, стало практически невозможно. В разговорах нам все чаще и чаще мешает стена, сотканная из компьютерных технологий и незнакомых мне терминов.

Сейчас же он сидит передо мной, напрочь избавившись от этого защитного слоя. Без него Ник выглядит опустевшим, подобно дереву, лишенному пышной листвы.

– Я тебе завидовал, – признается он.

– Мне? – удивляюсь я. – Почему?

– Ты уверенно шла к своей мечте, а я понятия не имел, кем хочу стать. Поэтому и последовал за тобой в этот институт.

– Но ведь у тебя есть YouTube-канал, – напоминаю я ему. – Твои успехи гораздо круче моих.

– Ага, – кивает он, выглядя при этом так, будто его обрекли на вечные муки.

– Ник, ты ничего не хочешь мне рассказать? – Я в очередной раз тянусь к его руке, чтобы расположить к разговору, но он гордо вскидывает голову и делает вид, что ничего странного с ним не происходит.

– А ты? – переводит он тему. – Что у тебя на уме?

– Пока не знаю, – честно отвечаю я. – Думаю, мне просто нужно отвлечься.

– Согласен. Ты слишком напряжена.

– А ведь мы прогуляли занятия. – Мне становится не по себе от воспоминания о нашем побеге.

– Ты это переживешь. – Уголки его губ медленно, но верно ползут вверх.

– Спасибо, что привез меня сюда.

Подмигнув, Ник берет меня за руку:

– Пора выходить.

Спустившись с колеса обозрения, я проверяю телефон и вижу сообщение от папы, в котором он еще раз просит меня приехать. Что ж, надеюсь, мой ранний приезд в кафе не вызовет подозрений и он не завалит меня вопросами.

Глава 9

Как и ожидалось, папа просит меня рассортировать документы по папкам. В красную – приходные накладные, в синюю – договоры с поставщиками, в зеленую – сертификаты качества на продукты питания, в желтую – платежные ведомости для выдачи заработной платы. Закопавшись в бумагах, я отвлекаюсь от ссоры с Ясминой и даже ненадолго забываю о пропущенных звонках от Савы.

– Ты меня просто спасла, – говорит папа, когда я демонстрирую ему выполненную работу. – Тут всегда беспорядок, а после инвентаризации вообще черт ногу сломит.

– Может, мне почаще приходить и помогать тебе?

– Кстати, об этом. – Он проводит ладонью по вспотевшим темно-русым волосам. – Я поговорил с официантами: некоторые из них согласны перейти на неполную ставку. Пока трудно сказать, но, возможно, мне снова понадобится твоя помощь.

– После учебы? – Меня совсем не удивляют его слова; я знала, что рано или поздно мы вернемся к этому разговору.

– Как вариант, – кивает папа, но по его лицу заметно, что он что-то недоговаривает.

– А другой вариант? – допытываюсь я.

– Мы с мамой подумали, что ты могла бы перевестись на заочное отделение и работать здесь постоянно. – Он сразу поднимает руку, не дав мне его перебить. – Это только предложение, мы ни к чему не принуждаем.

– Но тогда я не усвою материал так, как должна, если хочу в будущем работать по специальности. Не говоря уже про поступление в Шэньчжэнь.

– Выбор за тобой. Если ты не захочешь, мы найдем какое-то другое решение.

– Какое другое? – вопрошаю я. – Мне известно, что кафе едва держится на плаву. Если вы уверены, что это поможет…

– Лу, я не хочу на тебя давить. – Взяв меня за руку, папа садится на соседний стул. – Просто в последние дни ты сама не своя. Мы с мамой искренне верили в твою победу, но вдруг это знак?

– Знак?

– Тебе всего двадцать, – рассуждает он, – ты только ищешь себя и свой путь.

– Думаешь, я ошиблась с выбором профессии?

– Может быть. – Пожав плечами, папа возвращается к столу, заваленному папками.

– А мама? Она согласна с тобой?

– Лучше поговори с ней сама.

– Ладно.

Растерянная и сбитая с толку, я смотрю на плакат с перечнем экопривычек, который сама же распечатала и повесила на стене кабинета. А затем мой взгляд падает на мусорное ведро, под завязку набитое всем подряд: бумагой, пластиковыми бутылками, банановой кожурой и неработающими батарейками. Неподалеку валяется контейнер для раздельного сбора отходов, который я соорудила специально для папы. Не потому, что пыталась навязать ему свои взгляды, а потому, что он всегда с энтузиазмом воспринимал мои рассказы про экологию и, как мне казалось, искренне хотел приобщиться к этому процессу.

– Поеду домой.

– Может, подождешь? У меня скоро перерыв, отвезу тебя.

– Не надо. Я лучше на автобусе. – Быстро обняв отца на прощание, я выхожу из кабинета.

Немного придя в себя, решаю открыть сайт института и поискать информацию о правилах перевода с очного отделения на заочное. Нужно написать заявление с указанием причины перевода.

– Причина, – шепчу я себе под нос и провожу пальцем по запотевшему от начавшегося дождя окну автобуса.

На телефон приходит очередное сообщение от Савы. Наверное, зря я так, он же ничего не сделал, но внутреннее чутье подсказывает, что еще не пришло время возобновлять общение.

На днях в YouTube мне попалось видео, где разведенные люди рассказывают о том, как познакомились и почему расстались. Одна история запомнилась мне особенно хорошо. Случайно встретившись на остановке, они шли рука об руку целых десять лет. Неразлучные и до беспамятства влюбленные, не замечающие ничего и никого вокруг, они мечтали, чтобы их любовь длилась вечно. И так странно, что люди, не желающие расставаться даже на один день, вдруг взяли и расстались навсегда.

«Я просто взял кусочек яичницы и вдруг понял, как сильно ненавижу вкус приготовленной моей женой еды. Внутри все словно опустело. Исчезли чувства. Воспоминания перестали иметь значение. Я доел все до последней крошки, а затем встал, собрал вещи, ушел и больше никогда не возвращался» – так описал их расставание мужчина.

Я никак не могла понять: как можно в один день взять и разорвать многолетнюю связь, да еще и без веской причины. По всем законам человеческих отношений, должны быть предпосылки – мигающие красные лампочки, предупреждающие, что нужно быть осторожными, а не то вас разметает по разным концам света.

А вдруг мы с Савой не заметили предупреждающих огоньков и сейчас оказались в точке, которая может стать невозвратной?

Я решаю ответить хотя бы на один звонок, чтобы все прояснить.

– Алло.

– Ну наконец-то! Я уж думал, ты никогда не ответишь, – почти кричит Сава. – Одумалась?

– Не кричи, пожалуйста.

– Да ладно, Лу. Я же знаю, что это лишь предлог. – В его голосе слышится самодовольная улыбка.

– Ты о чем?

– Я теперь больше работаю, и тебе не хватает внимания.

– С чего ты взял? – недоумеваю я.

– Все нормально, Лу. Я не злюсь. Только больше так не делай. Давай заеду за тобой?

У действительно обидных и неприятных слов есть уникальная способность проникать вглубь сознания и сердца, оставляя рваные раны. И я понятия не имею, как вытравить это гадкое ощущение, крепко засевшее в каждой клетке моего тела.

– Перестань мне звонить, – решительно прошу его я. – Напишу, когда буду готова встретиться.

Не дав ему договорить, сбрасываю звонок, думая, что пора перестать слушать все, что он говорит. Мнение Савы довольно быстро стало для меня едва ли не самым важным. Все дело в том, как он умеет общаться, одним лишь голосом показывая собственную значимость. Когда человек ведет себя так, будто его мнение – единственно верное, всем вокруг ничего не остается, кроме как это признать.

Очароваться человеком несложно, в какой-то степени даже приятно. Но когда доходит дело до разочарования, оно оказывается слишком болезненным.

Глава 10

Встречи книголюбов проходят в небольшой библиотеке, в которой мне бывать еще не доводилось. Серое и ничем не примечательное снаружи здание встречает меня ярким желтым светом и атмосферой домашнего уюта. Сделав глубокий вдох, я наслаждаюсь запахом книг и дерева.

Пожилая женщина-библиотекарь встречает меня у порога и приглашает к стойке регистрации. Она же рассказывает мне о библиотеке. Основное помещение – самое просторное, с десятками книжных стеллажей и несколькими креслами, расставленными вдоль стены. Остальные комнаты предназначены для компаний или занятий за столом.

– Как раз вчера приходили студенты с ноутбуками, – вспоминает она, записывая мои данные в карточку посетителя, – делали важный проект. Сейчас вы, молодежь, выглядите такими загруженными. Такие юные, а уже уставшие.

– Да уж. – Я улыбаюсь, хотя жутко нервничаю из-за предстоящей встречи. – И давно здесь проходят собрания книжного клуба?

– Два года. Я так рада, что любовь к книгам продолжает жить. Уверена, ребята обрадуются вам.

– Очень на это надеюсь.

– Удачи. – Она торжественно вручает мне карточку и любезно улыбается, как если бы я у нее что-то купила. – Вторая дверь по коридору, все уже там, только вас и ждут.

Последние пара дней прошли в непривычном для меня режиме. Совмещение учебы с работой – не самая лучшая идея для такого перфекциониста, как я. Желание везде выкладываться по максимуму привело к срыву вчерашней тренировки на роллердроме. Меня хватило ровно на двадцать минут, после чего я начала спотыкаться на ровном месте. Одно из падений вышло настолько болезненным, что Роде пришлось срочно везти меня домой. Думала, что из-за ушиба не получится добраться до библиотеки, но за ночь мне стало гораздо лучше. И вот я здесь.

От заветной двери, где проходит встреча книжного клуба, меня отделяют несколько шагов, но длятся они, как и полагается, целую вечность. Хотя если все книголюбы такие же добродушные, как женщина-библиотекарь, то бояться мне совершенно нечего.

У двери комнаты меня терзают сомнения, точно ли стоит заходить. Сделав глубокий вдох, я негромко стучу и осторожно заглядываю внутрь. Что ж, по крайней мере, все собравшиеся здесь – люди. А это уже хорошее начало.

Их шестеро: три девушки и три парня примерно одного возраста. Они сидят за круглым столом: одни держат в руках книги, а другие делают записи в блокноте. Парень, сидящий как раз напротив входа, громко стучит по клавишам ноутбука, крышка которого обклеена стикерами с аниме-персонажами. Я успеваю рассмотреть только Наруто и Лайта из «Тетради смерти», когда Натали поднимается и вскидывает руку, чтобы привлечь всеобщее внимание.

– Ребята, это Лунара, – неуверенно представляет она меня, словно сомневается, что правильно произнесла имя. – Я вам рассказывала о ней.

– Так это она? Та странная девица из парка? – уточняет худощавый рыжеволосый парень, сидящий рядом с Натали. Она толкает его локтем в бок и продолжает:

– У нее есть книга, которую она бы хотела обсудить вместе с нами.

Заметив их выжидательные взгляды, я осознаю, что мне здесь не место. Сейчас начнутся вопросы из серии: сколько за год книг ты прочла, кто твой любимый автор, а какое произведение изменило твою жизнь? Кошмар. Урок литературы, только в тысячу раз хуже.

– Это книга Даниэлы Стил у тебя в руках? – интересуется парень с ноутбуком и копной кудрявых темно-каштановых волос. Очень похоже, что он здесь главный. По крайней мере, вид у него руководящий. Об этом говорят его поза, взгляд и то, как на него смотрят все остальные.

– Ну, так здесь написано. – Я киваю и смотрю на книгу, подаренную Савой.

Мне пришлось взять ее с собой, чтобы иметь хоть какой-то предлог для прихода сюда.

– Мы не обсуждаем любовные романы, – он говорит тихим, но властным голосом. – Можешь читать их дома в обнимку с банкой мороженого, но не здесь. Еще вопросы?

Я растерянно моргаю, не понимая, что́ он хочет услышать.

– И что, никаких шансов, что мы ее почитаем и обсудим? – Я понятия не имею, откуда во мне столько смелости, но не уходить же мне вот так с позором. Да и чего мне бояться? Яма, в которую придется падать, уже достаточно глубока, чтобы перестать беспокоиться по пустякам.

– Никаких, – уверенно отвечает кудрявый, а Ната, поймав мой взгляд, быстро кивает, подтверждая его слова. Одними губами она беззвучно произносит «прости».

– Я не знала. – В моем голосе звучит смущение, потому что нет ничего хуже подобных неловких ситуаций. – Извините, что побеспокоила.

– Лунара! – окликает меня Натали, когда я уже открываю дверь, чтобы уйти. – Может, подождешь меня?

Не знаю, сделала она это из жалости или чувства вины, но мне до этого нет никакого дела.

– С удовольствием. – Выдохнув, я приземляюсь на свободное место за столом. – Никто же не возражает?

Парень с ноутбуком бросает быстрый взгляд на Нату, но та в ответ лишь нервно улыбается и пожимает плечами. Сразу после этого его взгляд возвращается ко мне.

– Только сиди тихо, – цедит он, всматриваясь в мое лицо.

Его голос кажется знакомым, но я никак не могу вспомнить, где могла слышать этот бархатный тембр.

– Хорошо, – обещаю я и, сложив руки, как прилежная ученица, жду, когда начнется обсуждение лежащей на столе книги Сесилии Ахерн «Клеймо».

Мне все же удается выцепить суть. Это антиутопия. Действие разворачивается в предполагаемом будущем, где всем заправляет некий Трибунал, во главе которого стоит нехороший человек. За уголовные преступления наказания остаются прежними, но появляется новая система, контролирующая нравственную составляющую жизни горожан. За каждый серьезный проступок ставят клеймо на разных участках тела: язык, ладонь, висок и грудь. Такие люди становятся изгоями, с ними даже запрещено здороваться. Однажды оказав помощь заклейменному старику, главная героиня Селестина попадает под суд. За такой, казалось бы, благородный поступок ее ждут тюрьма или клеймо. Но она готова рискнуть всем, что у нее есть, включая незапятнанную репутацию, чтобы добиться справедливого отношения к людям.

Между ребятами разворачиваются настоящие дебаты. Они рассуждают о том, смогли бы поступить подобным образом или страх оказался бы сильнее чести.

– Я бы точно не смог поставить себя выше других, – говорит рыжеволосый парень.

– По тебе не скажешь, – подкалывает его сидящая рядом со мной светловолосая девушка, от которой приятно пахнет выпечкой.

– Не у каждого хватит смелости на поступок, способный изменить мир, – добавляет Натали. – Для этого нужны острый ум и доброе сердце.

– Меня бы точно клеймили во все части тела, – смеется кто-то сбоку.

В обсуждении, помимо меня, не участвует еще один человек. Сидящий за ноутбуком парень лишь иногда поднимает взгляд от экрана и, посмотрев в чью-то сторону, одобрительно кивает или осуждающе качает головой.

Уже сейчас становится очевидно, что книжный клуб – это целый мир, который невозможно постичь за одну, даже самую насыщенную встречу.

Когда все начинают расходиться, Натали просит меня подождать ее здесь, пока она сходит за книгой для учебы. Оставшись, я разглядываю сосредоточенного парня. Иногда он отвлекается от ноутбука на лежащие рядом бумаги: делает в них пометки и что-то вычеркивает. Секунды мучительно долго складываются в минуты, и я решаюсь нарушить тишину:

– А почему ты не участвовал в обсуждении?

Как только он награждает меня недовольным взглядом, приходится пожалеть о принятом секундой ранее решении.

– Я занят.

Не осмелившись продолжить, решаю отсидеться молча, но тут снова раздается его смутно знакомый голос:

– Понравилась встреча?

– Можно и так сказать.

– Как это понимать?

– Не думала, что это так интересно, – откровенно отвечаю я.

– Значит, ты считала, что с читающими людьми скучно? – На его бледном лице нет ни намека на улыбку; такое хладнокровие пугает и завораживает одновременно.

– Ничего я не считала. Просто думала, что это не для меня.

– Что не для тебя? Чтение книг?

Я пытаюсь разглядеть в его глазах подвох или издевку, но замечаю только их цвет – светло-зеленый.

– Да, именно так.

Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.

– Так что, ты к нам присоединишься или нет? – спрашивает он совершенно безучастным голосом, как бы демонстрируя, что его мало волнует, какой за этим последует ответ.

– Еще не решила. А почему вы не обсуждаете любовные романы?

Мне и впрямь любопытно. Что за дискриминация в мире литературы?

– Потому что нечего там обсуждать, – безапелляционно заявляет он.

– Странно. Книгу, которую я принесла, мне подарил один парень, пообещавший, что, прочтя ее, я смогу понять, какой он человек.

– Чушь какая, – фыркает он, хлопнув крышкой ноутбука. – Произведение может сказать что-то только о своем создателе. Автор всегда оставляет в истории частичку себя. Но, если читателю понравилась книга о серийных убийцах, это вовсе не значит, что ему по душе жестокость и насилие. Равно как и не значит, что человек, читающий любовные романы, умеет любить.

Ненадолго я теряю способность говорить. Видимо, решив воспользоваться моей растерянностью, он продолжает свой монолог:

– Мы стараемся обсуждать разные книги, но их все связывает наличие захватывающего сюжета. Сомневаюсь, что в книге, которую ты держишь, есть что-то подобное.

– Но ты же ее не читал, – вступаюсь я, придя в себя.

– Я читал достаточно сентиментальной прозы, чтобы сделать соответствующие выводы. Но, если тебе хочется, ты все равно можешь присоединиться к нам. Мы всегда рады новым лицам.

Не очень-то его интонация похожа на радостную.

– Вы все читаете только бумажные книги? – уточняю я.

– Да, а что? – Он явно сбит с толку неожиданной сменой темы.

– Просто удивлена, что никто не пользуется электронными версиями.

– Хочешь об этом поговорить?

– Поговорить о ежегодном уничтожении бумажной промышленностью более ста миллионов гектаров леса? – переспрашиваю я. – Думаю, не стоит.

– Вот оно что. – Он энергично кивает, и несколько кудрявых прядей падают ему на лицо.

– Что?

– Ты – та самая ненавистница бумажных чеков из магазина для садоводов. Я не был уверен, но теперь вспомнил.

– А ты – тот парень, что открыл для меня дверь, – догадываюсь я.

– Рад встрече. – Он протягивает мне руку, но тут же отдергивает. – Или ты не знакомишься с теми, кто читает бумажные книги и не отказывается от печати чеков?

Изумленно моргнув, я качаю головой.

– Я Лунара, – протягиваю ему ладонь.

– Да, я слышал. – Кивнув, он отвечает на мое рукопожатие. – Можешь называть меня Флорианом.

– Приятно познакомиться.

– Взаимно. – Его губы растягиваются в легкой улыбке. – Я бы с радостью обсудил с тобой бумажную индустрию, но уже в другой раз.

– Это вовсе не обязательно.

– Почему же? Будет интересно.

Я не успеваю ответить, потому что возвращается Натали.

– Еле нашла то, что нужно. Идем? – Она касается моего плеча.

– Да, пойдем.

– До следующего четверга, – прощается Ната с Флорианом.

– Ты придешь? – Этот вопрос он адресует мне.

Я пожимаю плечами и как можно скорее выхожу из комнаты, чувствуя, как за мной тянется шлейф недосказанности.

Глава 11

Мы с Натали решаем сходить в ближайшую пиццерию. Очень хочется заесть случившееся огромным куском теста, щедро смазанным смесью майонеза, сметаны и кетчупа. Бывают моменты, когда меня могут спасти лишь моцарелла и пеперони. Они, как Чип с Дейлом, всегда спешат мне на помощь после тяжелого дня.

– Прости, что так вышло с книгой, которую ты принесла. Нужно было сразу тебя предупредить, – раздается извиняющийся голос Натали.

– Ерунда, – отмахиваюсь я, – мне даже понравилось.

– Чтобы ты знала, я не согласна с этим правилом. Мне нравятся многие любовные романы.

– Если честно, то я просто хотела отвлечься, – признаюсь я.

– И ты не расстроена из-за того, что сказал Флориан?

– Не-а. Конечно, было бы здорово прочесть и обсудить эту книгу вместе с вами, но это не так уж и важно.

– Она что-то для тебя значит?

– Книга? Мой парень подарил ее мне на нашем первом свидании.

Это воспоминание было ярким, как разгорающееся пламя, но сейчас – тусклое, с каждым днем все более эфемерное. Эти моменты все еще дороги моему сердцу, но ощущение такое, будто мне хочется их поскорее отпустить и перестать оглядываться назад.

От мучительных раздумий меня спасает Натали. Я чуть не прошла мимо пиццерии, и она придерживает меня за локоть:

– Мы пришли.

Ветер растрепал ее и без того небрежный длинный хвост, и теперь несколько выбившихся ярко-фиолетовых прядей назойливо лезут ей в глаза. Беломраморная идеальная кожа Натали, хоть и порождает комплексы, напоминает о снежной зиме, которую я так сильно жду. Мне так нравится ее мешковатая толстовка пудрового цвета, доходящая до самых колен, что я готова прямо сейчас купить такую же.

– Мне, пожалуйста, два куска пеперони, большую картошку фри, сырный соус, – перечисляю я, – апельсиновый сок и черный кофе.

– Не хотите попробовать наши десерты? – предлагает кассир, собирая заказ.

Обернувшись на сидящую за столиком Натали, я думаю, как было бы здорово отблагодарить ее за доброту. Взглянув на экран, где перечислены все десерты, решаю выбрать тот, что напоминает мою новую знакомую.

– Давайте венские вафли с малиновым суфле.

Выложив всю еду с подноса на стол, я замечаю растерянный взгляд Натали.

– Ты не ешь мясо? Или сладкое? – Мне становится не по себе, что я могла так глупо оплошать, хотя она сама попросила только кофе и что-то на мой вкус.

– Расслабься, – успокаивает она меня, – я всеядна.

– Какое счастье, – улыбаюсь я, пододвигая к ней тарелку с десертом. – Взяла для тебя в знак благодарности.

– Не стоило, но спасибо! Это вафли?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Речь идет о реально существующих уличных автоматах турецкой компании Pugedon на улицах Бурсы и Стамбула.

Вернуться

2

Речь идет о магистерской программе «Экология глобальных изменений и антропогенно трансформированные экосистемы» в Университете МГУ-ППИ в Шэньчжэне (КНР).

Вернуться