Евгения Кочетова
Меримусса – любовь повелителя, или Путь в новый мир

Часть 1

1

Просторный двухэтажный дом семьи Уоллес располагался в одном из престижных районов города и был окружен такими же красивыми и богатыми особняками. Винсент, глава семейства, сначала был мореплавателем, а впоследствии стал писателем, чьи книги о путешествиях расходились на ура. Он всей душой любил морское дело, поэтому сильно жалел, что пришлось оставить его из-за ранения ноги.

Справив тридцатилетие, Винсент вернулся домой и встретил красавицу Арлин – свою будущую жену. Они вырастили двух очаровательных детишек: старшего Джима и младшую Лионеллу, которую отец ласково называл Лиони. Супруга поначалу была против такого имени и считала его иноземным. А еще оно напоминало ей слово из лексикона дикарей из книги мужа о путешествии на Восток. Однако Винсент настоял на своем, тогда он еще был полностью погружен в морские воспоминания. К тому же характер дочки сполна отражал значение имени: она с детства вела себя как упрямый, неукротимый львёнок.

Будучи уже в преклонном возрасте, мистер Уоллес отрастил седую недлинную бороду, короткие волосы укладывал на одну сторону для приличного вида. Внешность его по-прежнему была весьма приятная: высокий рост, голубые глаза… Только морщины с годами окутали лицо и приспустили веки. Однако это совершенно не смущало окружающих людей, особенно дам. Винсент всегда был объектом женского внимания, даже несмотря на возраст. Миссис Уоллес, конечно, все замечала, ее это немало тревожило. Но сцены ревности не устраивала, держала переживания в себе.

Когда Арлин скончалась от тяжелой болезни, Винсент горевал, хотел забыться, восполнить потерю, лишь бы скорее перешагнуть этот тяжелый период. Тут-то и появилась услужливая вдова миссис Эмерсон лет тридцати семи, с белокурыми локонами и карими глазами, без отпечатков на лице каких-либо жизненных невзгод. Внешний вид ее был и впрямь привлекательный.

Дама быстро завоевала доверие вдовца, стала ему сначала близким другом, а немного погодя – и новой женой. Тогда Лиони была еще подростком и никак не могла поверить, что любящий отец попался на удочку ушлой женщины, которая к тому времени схоронила двух мужей и не имела детей, что выглядело крайне странно. Но при этом она имела важные связи среди банкиров и государственных служащих высших чинов. Наивный Винсент проникся горем дамы, потерявшей второго супруга после его тяжелой болезни, она столь сильно и искренне печалилась.

С приходом Грейс Эмерсон в дом жизнь детей кардинально изменилась… Для начала женщина уволила неугодных ей слуг, в том числе пожилую Дороти, которая работала в семье с самого начала. На ее глазах происходили все важные события в жизни Уоллесов: свадьба Арлин и Винсента, рождение их долгожданного первенца Джима, появление на свет ее любимицы Лионеллы. Дороти, можно сказать, вырастила и выучила этих детей, подарила им всю любовь, жившую в её большом сердце. Нянчилась сутками напролет, и даже когда Джим вырос и поступил в университет, она всё равно каждое утро клала ему в сумку кусочек пирога или иную сладость в рисунчатой коробочке.

Потеря еще одного близкого человека сильно сказалась на детях, особенно на Лиони, никто больше не смог заменить ей добрую Дороти. Долгое время она не принимала новую няньку, которую привела Грейс, и противилась. У девочки часто возникали конфликты и с мачехой, которая в основном вела себя хладнокровно, лишь барским тоном выгоняла из зала или столовой, когда было что-то не по нраву. Но если с дамой девочка могла воевать, то как ослушаешься собственного отца, живя в его доме, являясь еще ребенком и не зная жизни? Внутри Лиони все кипело, она даже решила сбежать. И непременно осуществила бы задуманное, если бы однажды не захворал и сам отец.

В последние годы Винсент стал частенько употреблять крепкие напитки. Грейс, уже по-хозяйски управлявшая всеми делами семьи Уоллес, ему в этом потворствовала. Единственное, что ей так и не удалось, это заслужить любовь и уважение детей. Правда, Джим спокойнее относился к ситуации, так как редко появлялся дома, постигая науку. Чуть позже он и сам женился на девушке из приличной семьи, которая училась в том же заведении, но на старшем курсе.

Умный и талантливый паренек в круглых очках сразу привлек внимание Изабель. У Джима был высокий рост, ладная фигура и короткие русые волосы с небольшой чёлочкой, которая порой забавно топорщилась, будто полевица на ветерке. Выразительные глаза с ресницами, словно у красивой куклы, и брови ровной дугой говорили о его открытости и бескорыстной душе с неконфликтным характером, а аккуратный нос и узорные губы придавали очарования. Забавные, слегка оттопыренные маленькие уши смотрелись умилительно и только подтверждали миловидность юноши. Быть может, в силу своего светлого восприятия мира Джим не хотел верить в корысть и иные тёмные помыслы миссис Эмерсон. Он надеялся, что дама, наоборот, вытащит отца из траура и вернет к жизни, особенно к писательству, которое мистер Уоллес давно бросил. Прошлые его книги к сему моменту уже потеряли былую славу, их перестали издавать, соответственно, прекратился и доход.

Супруга Джима обладала не сказать, что красивыми для женщины чертами лица, а возможно, и вовсе непривлекательными. Светлый, напоминающий выцветший пшеничный оттенок слегка вьющихся, благодаря бигудям, негустых локонов; серые большие глаза, но с непримечательными узкими бровями; на дневном свету цвет ее очей напоминал разведенную в воде известь; на длинном остром носу красовались веснушки, словно зерна гречихи, а когда бледнолицая Изабель проявляла негодующие эмоции, как часто бывало, или выпивала бокальчик красного, они расползались по всему трапециевидному лицу и превращались в зерна граната яркого окраса. Уголки тонких губ опускались и тянули за собой резкий подбородок с ямочкой, напоминающей по форме ее же округлый пупок. Фигурой она обладала худощавой, лишенной заманчивых округлостей. Грейс сама одобрила союз пасынка с Изабель и теперь усердно подыскивала жениха для оставшейся в доме Лиони. Однако, в отличие от брата, девушка имела более волевой характер и никак не хотела поддаваться мачехе.

2

Однажды, невзирая на нездоровое состояние мистера Уоллеса и его частый кашель в мятый платок, Грейс повела супруга в особняк друзей. В гостях он познакомился с приятным молодым человеком. Эдвард так же, как и Винсент когда-то, был мореплавателем, а точнее, на флот его недавно пристроила родная тётка. Юноша приглянулся Уоллесу, и он надумал познакомить его с дочерью. Конечно же, Грейс была против, ведь кандидат небогат, ничем не примечателен в высшем обществе, вдобавок ходили слухи о скверном характере его тётушки, которая ни с кем из приличных горожан не находила общего языка. К тому же выбор миссис Уоллес давно пал на богатого банкира, происходящего из знатного рода. И всё бы ничего, вот только было ему уже далеко за сорок, да так далеко, что не угнаться… Старик есть старик, особенно для юной леди.

Грейс пока не стала убеждать Винсента в выбранной ею кандидатуре и какое-то время просто выжидала. За это время она успела обсудить свой план с банкиром и даже получить его согласие: банкир был совсем не против взять в жены юную Лиони, несмотря на недавний развод с супругой-ровесницей. Видимо, зрелая женщина перестала его устраивать или попросту наскучила.

Понимая своё нездоровое состояние, отец в скором времени пригласил к себе в дом Эдварда, чтобы представить дочери. Черные широко открытые глаза юноши постоянно бегали из стороны в сторону, видимо, от волнения. Взмокшие у лба волосы прилизаны набок, одет прилично, но пиджак испачкан в еде, что, безусловно, сразу заметила недовольная Грейс, а позже и Лиони. Супругу возмутила самовольность Винсента и его непослушание.

Лиони в день приема гостя надела скромное темно-зеленое платье с высокой горловиной, длинным рукавом с небольшим буфом у плеч, корсетом, подчеркивающим тонкую талию, и широкой юбкой. Как только девушка вошла в гостиную, где присутствующие пили чай, Эдвард сразу проникся симпатией. Иначе и быть не могло, ведь дочь хозяина дома была миловидной, даже красавицей, стоило ей только распахнуть выразительные голубые глазищи, обрамленные длинными пушистыми черными ресницами. Спинка ее аккуратного носа с легким намеком на приятную курносость была плавно вогнута, словно месяц в небе; узорные пухленькие губы, точно лепестки благоухающего пиона, и, конечно же, открытая, искренняя широкая улыбка во все ровные зубы, будто кусочки рафинада. Одна лишь она уже могла завладеть всем вниманием и обескуражить. Широкие брови были настолько подвижные и так ярко передавали каждую эмоцию, что порой казалось, они жили своей жизнью, извивались разом или по отдельности во все возможные стороны. И это также придавало юной особе неповторимый шарм. Телосложение ее было стройное, довольно хрупкое, рост средний, что идеально для женщины. Тёмно-русые длинные волосы, имеющие от природы легкую волнистость, Лиони частично заколола и украсила гребнем, остальные пряди красиво ниспадали по её спине и плечикам. Из окон в гостиную проникали солнечные лучи, которые, падая на локоны девушки, словно осветляли их оттенок и придавали чарующий блеск.

Эдвард показался Лиони скромным, приятным молодым человеком. Однако некоторые моменты все же смутили девушку. Она вообще была придирчива к мужскому полу и избирательна в своих симпатиях, во многом в силу присущей её юному возрасту мечтательности и интереса к книгам о большой и светлой любви, где конец всегда счастливый. Лиони считала, что в отношениях обязательно должны быть чувства, ведь без них брак обречён на распад, пусть и не официальный, но духовный точно. Она часто вспоминала маму и то, насколько та была влюблена в отца, порхала будто птичка. Сейчас девушка видела перед собой чужую, холодную женщину, легко занявшую место Арлин не только в доме, но и в сердце отца. Лиони охватывала печаль, мечты рушились как карточный домик.

Грейс делала вид, что ей интересно общаться с Эдвардом, слушать его невнятные то ли из-за волнения, то ли в силу характера речи о приличной, однако небогатой семье молодого человека, которая едва потянула его образование. Впрочем, то же было и у Лиони: последние годы отец с трудом оплачивал её обучение, поэтому с подачи Грейс девушку перевели на домашние уроки музыки.

Когда гость покинул дом, миссис Уоллес молча встала с надменным выражением лица, взяла супруга под руку и повела якобы подышать воздухом в сад. На самом деле она желала высказать недовольство и снова попробовать убедить Винсента обратить внимание на кандидатуру банкира. Дама уверяла его в том, что человек такого статуса и положения сумеет позаботиться о будущем девушки.

Лиони чувствовала себя очень одиноко в большом пустом доме, отец мало с ней общался, брат вовсе теперь жил в особняке, подаренном родителями его жены. Богатая семья знала о финансовых трудностях семьи Уоллес, однако они любили дочь и знали ее желание выйти замуж именно за Джима, да и в самом парне им виделся явный потенциал. Пусть и не без их помощи, молодого человека ждало хорошее будущее доктора и, возможно, даже профессора. Микстуры, которые изготавливал Джим, хоть как-то помогали Винсенту держаться, в отличие от других лекарств.

3

Однажды Лиони прогуливалась возле прилавков городского рынка и случайно наткнулась на Эдварда. Он выскочил из-за угла так быстро и внезапно, что чуть не сбил ее с ног. Молодой человек, как и в день их знакомства, суетился, глаза его бегали от волнения, речь запиналась. Девушка улыбнулась, будучи рада встретить нового знакомого.

– О… п-п-простите, я такой неловкий… – вымолвил с частым дыханием Эдвард, дерганым движением руки укладывая чёлочку набок.

Лиони вновь широко улыбнулась и даже слегка похихикала. Они обмолвились парой фраз и договорились о встрече через пару дней, чтобы прогуляться.

Вернувшись домой, девушка обнаружила в столовой нежданного гостя, приглашенного Грейс. Супруга дома не было, и она сама принимала мужчину, угощая кулинарными изысками. Мачеха представила гостя как Рэндала Далтона, того самого банкира и уважаемого в городе человека, и с натянутой любезностью позвала падчерицу присоединиться к трапезе. У Лиони не было на то желания, но ради приличия она вошла в столовую поприветствовать гостя.

Сластолюбивый взор банкира, оглядывающий её с ног до головы, не укрылся от девушки. Стало противно. Внешность мистера Далтона также вызывала у неё неприязнь. Банкир имел крупное телосложение и выпуклый живот, любил вкусно и много поесть и наверняка выпить вина или рома. А когда мужчина разомкнул испачканные в жирной курице губы, обнажив зубы с застрявшими в них частицами мяса, предложил Лиони присесть на стул рядом и поведать что-нибудь занимательное, например, чем она занимается вечерами, девушка не выдержала. Сначала она недоуменно подняла одну бровь, показывая явное недовольство, а вторую, наоборот, опустила, а потом обе умело скривила. Затем быстро извинилась и ринулась прочь из гостиной. Грейс сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, это помогало ей держать себя в руках в ответ на подобные выходки падчерицы. Мистер Далтон округлил глаза, даже его морщины на мгновение расправились. Дама извинилась несколько раз и пообещала, что скоро девица усмирит свой пыл, ибо ей придется. Гостя неожиданно охватило странное чувство то ли азарта, то ли возбуждения. Банкир о чем-то задумался, отчего его лицо озарила загадочная ухмылка. А в конце обеда он сообщил, что не отказывается от предложения миссис Уоллес и готов подождать обещанное.

4

Лиони провела полдня на прогулке с Эдвардом. Он пытался шутить, бегал вокруг деревьев словно ребёнок, резвился и падал на траву. Задорной Лиони тоже порой не хватало подобного ребячества, вновь вспомнилось беззаботное детство и игры с братом в догонялки. Она росла веселой, озорной, предприимчивой и авантюрной девочкой. Они даже ради шутки с Джимом лазали в чужой сад собирать яблоки.

В общем, своим поведением Эдвард вызвал у девушки симпатию, первую в жизни по отношению к представителю мужского пола. Правда, пока это чувство таилось внутри: эмоции будто боялись показаться наружу, ведь молодая леди была скромна, если не сказать робка. Несмотря на внешнюю смелость, Лиони была смущена: и присутствием столь рядом молодого человека, и незнакомым доселе желанием быть рядом с ним чаще и ближе.

Суетливость, сальная чёлка, прилипшая ко лбу, неопрятная одежда в пятнах, порой нелепые фразы и несуразные шутки, резкий ступор, когда нужно бы, наоборот, сказать решительное мужское слово, – невзирая на все недостатки Эдварда, Лиони показалось, что она увидела в нем доброту и искренность, а самое главное, серьезные намерения и чувства.

В скором времени молодой человек сообщил, что вынужден ненадолго отправиться на учения на флоте, но будет обязательно писать письма дорогой Лиони и с нетерпением ждать возвращения для предложения руки и сердца. В первом письме Эдвард написал, что уже скучает. Текст был с ошибками, даже её имя он указал с ошибкой – Леони. Это совсем не смутило девушку, наоборот, такие сущие мелочи даже умилили. Лиони тут же написала ответ и попросила старшего слугу отправить письмо в ближайшее время. Он кивнул, принял конверт и направился к служебной лестнице. Но тут на его пути из-за угла возникла миссис Эмерсон, скрестив руки на груди и глядя исподлобья. Как только слуга приблизился к хозяйке, дама протянула ладонь. Он положил на неё конверт.

– Молодец, – произнесла она без улыбки. – Этот лишний львёнок не испортит мои планы, – добавила с искаженным от недовольства лицом и направилась дальше.

Не получив в скором времени ни одной весточки от Эдварда, Лиони запереживала. На её вопросы слуга уверял, что никаких конвертов для мисс не приносили. Девушка написала и передала ещё несколько писем, но ответа по-прежнему не дождалась.

Однажды Лиони вошла в спальню к отцу. Сегодня ему снова нездоровилось, и он не вставал с кровати. У Винсента уже сильно упало зрение, даже очки плохо помогали. На тумбе рядом стояла чашка выпитого чая, что приносила любящая супруга, а она сама сидела рядом и забирала из слабых рук супруга какие-то бумаги. Быстро сложив листы, дама спрятала среди листов ручку и спешно покинула комнату. Лиони заподозрила неладное, но сначала присела и обняла отца.

– Дочка, я хочу, чтобы ты была счастлива, так что даю согласие на твою свадьбу с Эдвардом. Грейс примет твой выбор, только дай ей время… – вымолвил он негромко, поглаживая ладонь дочери.

– Думаю, у Грейс давно свои планы, и время ей играет только во вред, – удрученно ответила Лиони, уже потерявшая надежду.

– Не говори так, она старается для вас. Посмотри, как счастлив твой брат с Изабель, это ведь она посодействовала знакомству. Я знаю, вам пришлось нелегко, как и мне, но время доказало верность Грейс нашей семье, она с нами вот уже семь лет, – мягко убеждал Винсент.

Девушка не понимала: неужели отец на самом деле совершенно ничего не осознает? Разве семь лет – это так уж много в сравнении с целой жизнью? Нередко люди проживали вместе двадцать, а то и тридцать лет, а потом всё вдруг резко менялось, и уже некогда любящие супруги становились злейшими врагами. Но говорить всё это вслух Лиони не стала – не хотела огорчать отца своими словами, тем более сейчас, когда тот стар и болен. Поддерживая спокойную атмосферу, возможно, удастся продлить ему жизнь. Но некто, наоборот, ее целенаправленно укорачивал. Девушка почему-то была в этом уверена. Тут же взгляд её упал на пустую чашку на тумбе, в голове мелькнула мысль: что же там было налито?

Перед уходом Лиони всё же решила спросить о тех бумагах в руках Грейс. Отец ответил, что это всего лишь мелкая формальность по поводу дома, дабы в будущем семья его не потеряла, останься они одни. Сердце девушки сильнее забилось в груди, охватила тревога. Спокойным тоном мистер Уоллес добавил:

– Я подписал. Так посоветовал мистер Далтон.

Уста девушки разомкнулись, и без того большие глаза округлились, переполненные страхом. Она вышла за дверь, оперлась спиной о косяк и, тяжело дыша, пыталась собрать мысли. Лиони ранило и волновало больше всего то, что она не имела влияния на собственного отца, он не слушал и не слышал дочь, полностью утопая в сетях Грейс и ее якобы друзей. Винсент безоговорочно доверился опытному банкиру Далтону, который, по его мнению, знал все детали подобных дел и помогал решать сложные вопросы с имуществом и финансами.

В надежде на поддержку Лиони решила обратиться к брату. Она приехала в их с женой особняк, чтобы поделиться своими догадками о том, что отца хотят обмануть. Джима дома не было, и девушка рассказала о подозрениях его супруге.

Поначалу Изабель встретила сестру мужа радушно, но, услышав нелицеприятные слова в адрес мистера Далтона, безусловно, не поверила. Во-первых, у банкира была репутация крайне порядочного человека, а гостья высказывалась против него, не имея никаких конкретных фактов или доказательств, что очень походило на клевету. Во-вторых, если подобное вышло бы за стены дома, то могло поставить под удар Джима, карьера которого только начала идти в гору. Тот сейчас заканчивал учебу и попутно работал у профессора, изучая ботанику и другие сферы биологии.

Изабель, допив за время беседы уже третий бокал вина, выразила негодование в адрес Лиони и попросила ту покинуть их дом, пока не разразился скандал.

5

До Лиони дошла весть, что в порт прибыли корабли с учения. Она с нетерпением ожидала увидеть Эдварда, от которого так и не получала писем. Но прошла неделя, а о молодом человеке ничего не было слышно. Знакомая девушки обмолвилась, что недавно видела его, тот вёл под руку немолодую даму, которая прихрамывала. Возможно, он ухаживал за приболевшей матушкой и пока был занят. Во всяком случае, Лиони хотелось в это верить.

В конце концов, девушка решилась сама навестить дом жениха. Надев светлую шляпку с цветами на полях и изысканное платье, украшенное мелкими бусинами, она указала кучеру нужный адрес. Дом родителей Эдварда находился почти в самом конце улицы. Перед забором располагалась небольшая ухоженная лужайка с деревцами. Ворота были открыты. По просьбе Лиони кучер высадил её чуть дальше ‒ она хотела сама дойти до входа и сделать сюрприз молодому человеку. По пути ей встретилась пожилая женщина, хозяйка соседнего с Эдвардом дома.

Взволнованная от предвкушения долгожданной встречи, Лиони приблизилась к воротам и повернула от них направо. Чуть дальше на лужайке она увидела жениха и его матушку. С ними находились ещё две дамы: одна ‒ зрелая, красиво одетая и вся в драгоценностях, другая ‒ молодая темноволосая особа, она держала Эдварда под руку и с улыбкой о чем-то ему рассказывала. На вид девушка была совершенно непримечательная, с крючковатым носом и сгорбленная. По внешнему сходству можно было догадаться, что дама постарше – мать девушки. Присутствующие на лужайке беседовали о внезапной встрече молодых людей за границей, где Эдвард проходил учения, а Эмили отдыхала. Они сразу же влюбились друг в друга и, не теряя времени, поженились.

Лиони была поражена услышанным, она не могла поверить, ведь такого просто не могло быть! Девушка резко остановилась и сделала несколько шагов назад. Однако в этот самый момент Эдвард случайно повернул голову в её сторону, глаза его забегали. Он нервно затеребил неизменную засаленную чёлку, неловко стараясь пригладить. Лиони продолжала отступать, как вдруг неудачно наступила каблуком на подол своего платья, повернулась вперёд и, запутавшись в юбках, упала на землю. Испачкавшись в грязи и порвав красивый наряд, с которого посыпались бусинки, девушка поспешно встала и, не обращая внимания даже на поцарапанные до крови ладони, быстро побежала к карете.

Дамы, отдыхавшие на лужайке, уловили чей-то мелькнувший силуэт и некий шум за каменной оградой. Заметила всю ситуацию и та самая соседка, а также несколько случайных прохожих. Кто-то принялся сразу осуждать, называя поведение девицы невоспитанным и вульгарным, ибо она заявилась к дому женатого человека, разодетая как кукла. Зато падение Лиони вызвало смех, мол, и поделом.

Молва быстро разнесла по округе весть о произошедшем у дома Эдварда, слухи дошли и до Грейс, отчего женщина неимоверно злилась на своенравную падчерицу, которую и так называла за глаза «лишний, ненужный львёнок» из-за характера и сравнения с тем, как в животном мире таких загрызал новый главенствующий лев, под которым мачеха подразумевала, конечно, себя.

Лиони сильно переживала, что потеряла Эдварда, точнее, в её голове не укладывался его некрасивый поступок. Объяснения этому наивная девушка найти так и не смогла. Надежда угасла, окутало разочарование и равнодушие к дальнейшей жизни.

Но еще больший удар принесла вскоре смерть отца. Он скончался в своей постели, так и не оправившись от продолжительной хвори, медленно съевшей его тело.

Лиони была сломлена и убита горем и остро чувствовала одиночество, даже невзирая на визиты брата. Джим пытался её поддержать, поил успокаивающими настойками и придумывал пусть и скучные, но темы для бесед, в основном рассказывая о своей работе и учебе. Однако приезжать часто молодой человек не мог: времени не было, да и супруга настоятельно советовала не пропускать занятия с самым солидным в городе профессором, дабы не давать повода для досужих разговоров в обществе. От горя Лиони слегла и почти не выходила на улицу.

6

Не прошло и месяца после похорон, как в спальню заплаканной девушки без стука вошла Грейс.

– Вставай, у тебя много дел! – барственно заявила она нарочито громко, отчего Лиони тут же проснулась.

Девушка подняла голову и присела на кровати, ожидая дальнейших неприятных речей.

– Мистер Далтон ожидает встречи с тобой уже долгое время. Думаю, стоит почтить его своим ненаглядным присутствием, – добавила с колкостью дама.

Лиони вскипела, подскочила с постели и решительным тоном, указывая пальцем на мачеху, воскликнула:

– Мне всё равно, что вы думаете! Я всё знаю о ваших тёмных делишках против моего отца и нас!

Грейс лишь медленно моргнула и лукаво ухмыльнулась, чем, безусловно, ошеломила девушку. На даме было чёрное траурное платье, которое мачеха демонстративно надевала на людях, чтобы подчеркнуть горе от невосполнимой утраты любимого мужа.

– Ты даже не представляешь, насколько сильно ты мне надоела. Твой братец оказался куда умнее и сговорчивее, но ты… это нечто! Я еще не встречала такого характера у девиц, наверное, это у тебя от матери, ведь папаша был весьма покладистый, даже лучше, чем мой второй… – нарочито спокойно и хладнокровно дополнила она.

И без того ослабленная Лиони пошатнулась на месте. Она не могла позволить упоминать своих родителей в подобном мерзком ключе! Превозмогая боль, девушка обошла кровать, подошла к Грейс и, глядя прямо в бесстыжие глаза мачехи, храбро ответила:

– Не смейте трогать честное имя моих прекрасных родителей, вы их мизинца не стоите! И вообще, ни гроша не стоите!

Дама вновь улыбнулась и выдала:

– Зато все гроши сейчас мои, в том числе этот дом. Ты здесь теперь никто, так что приведи себя в порядок и не вынуждай меня выгонять тебя прямо на улицу. Мистер Далтон скоро прибудет, – подняла высокомерно голову и вышла за дверь.

К вечеру на пороге дома Уоллесов появился банкир: одет в светлый костюм с иголочки; в кармане пиджака виднелись золотые часы на цепочке; туфли начищены до блеска. Вокруг гостя витал запах явно дорогого парфюма.

Лиони выглянула с лестницы вниз: в гостиной мистер Далтон бодро рассказывал Грейс о своих делах и нерадивых посетителях банка. Желания спускаться совершенно не было, она намеревалась вернуться в свою комнату. Но тут же девушка попалась на глаза служанки, которая несла собеседникам поднос с новой порцией вина. Та, увидев притаившуюся на лестнице Лиони, громко возвестила:

– Мисс Уоллес, что же вы прячетесь, проходите в зал, вас ожидает гость.

Скорее всего, служанка сделала это нарочно, чтобы привлечь внимание вдовы и банкира. Мистер Далтон подскочил с софы так, что выплеснул из бокала красное вино себе пиджак. Торопливо выйдя в холл, Рэндал застал на лестнице девушку и, расплываясь в улыбке, оживленно обратился:

– Мисс! Я так рад нашей долгожданной встрече! Умоляю, не уходите, дайте мне шанс, я постараюсь завоевать ваше доверие.

Доверия не было, но и не оно одно главное в такой ситуации. Лиони удрученно посмотрела на совершенно непривлекательного для нее мужчину и начала медленно отворачиваться. Грейс, наблюдавшая это из-за дверного косяка, пришла в очередной раз в ярость из-за несносного и упертого характера падчерицы. Она решила, что завтра же выгони девушку вон, тем более никаких препятствий для этого не было: вдова уже получила все необходимые документы на право собственности дома и распоряжения счетом в банке.

Вдруг мистер Далтон произнес:

– Я нашёл Дороти.

Лиони остановилась и, округлив глаза, затем повернулась. Заметив произведенный эффект, банкир продолжил:

– И я могу вернуть её, она будет работать у меня в доме, и вы снова можете быть вместе. Сколько хотите и когда хотите… Как в старые добрые времена.

Услышав о любимой нянечке, Лиони не выдержала, слёзы покатились из глаз. Так остро девушке захотелось увидеть и обнять родную душу. Она спустилась вниз и подошла к гостю. Мистер Далтон достал из кармана пиджака бархатную бордовую коробочку и, открыв, подал ей. Внутри было кольцо с крупным бриллиантом. Лиони приняла подарок, хоть и не надела украшение.

Хитрому банкиру удалось получить согласие девушки на брак, подкупив её не драгоценностями и статусом, а надеждой. Дороти находилась в другом городе, и мистер Далтон обещал в ближайшее время организовать приезд нянечки в свой дом.

7

Заключать брак в церкви Лиони отказалась, и по просьбе Рэндала священник сам пришёл в дом банкира в качестве исключения и за хорошую оплату. Потом уже прихожане узнали о таком, по их мнению, неуважительном поступке по отношению к вере и осудили богохульную девицу. На улице при виде её прохожие косились и перешёптывались.

На свадьбу Лиони надела платье, которое выбрал сам жених. Ей было всё равно, в чём вступать в нежеланный, ненавистный брак. Длинная фата полностью закрывала лицо девушки, скрывая глаза, из которых то и дело норовили пробиться слёзы.

По окончании обряда священник уехал. В дом были приглашены гости, ибо такое мероприятие без свидетелей выглядело бы странно и невежливо. К тому же немолодому новоиспечённому мужу очень хотелось продемонстрировать красивую юную «статуэтку», украшающую теперь его дом.

Приехал Джим с Изабель. В числе гостей была и соседка Эдварда, а вот Грейс, сославшись на внезапную хворь, не явилась. Собрались коллеги и друзья Рэндала – такие же самодовольные богачи. У одного из них тоже была совсем молодая супруга и маленький сынишка лет шести. Белокурая дама тихо подбодрила унылую невесту и сказала, что со временем она привыкнет, особенно сблизит с мужем рождение ребёнка. От слов женщины Лиони, наоборот, стало ещё тошнотворнее. Брат также заметил грусть на лице сестры, но с ним рядом постоянно была супруга, отлучаясь лишь за очередным бокалом вина. Вскоре Изабель так набралась, что с трудом могла передвигаться, и Джиму пришлось уехать с ней домой.

Наконец этот долгий и утомительный день фальшивой свадьбы закончился. Парад лицемерия, лжи и криводушия утих. Лиони села на край кровати в комнате, которую ей любезно выделил Рэндал. Сон долго не шёл. Она размышляла о том, куда повернулась её никчемная жизнь и что будет дальше. Раньше девушка даже представить не могла, что её супружество начнётся вот так и с таким человеком. Лишь мысли о дорогой Дороти придавали сил. Сегодня благо обошлось без брачной ночи, престарелый супруг сам устал и, выпив крепкого рома, уснул в другой комнате.

На следующий день Лиони поинтересовалась у главного слуги, не приехала ли новая служанка, на что тот ответил отрицательно. Мистер Далтон уверил, что посланный им человек уже в пути, и пригласил супругу присоединиться к ужину, а после посетил спальню жены. Рэндал принёс с собой рюмки с ромом и предложил ей одну. Девушка встревожилась и напомнила мужчине, что до свадьбы он обещал дать ей время и не давить. Но теперь, будучи законным супругом, Рэндал не понимал, к чему эти все глупости, ведь они уже женаты. После усердного отрицания Лиони он стал раздражаться. Нависнув грузным телом над хрупкой девушкой, он стал угрожать, что сейчас позовет кучера и велит её держать. В панике Лиони подскочила с места, но не успела убежать, мужчина схватил её за руку и шлёпнул ладонью по щеке, дабы успокоить. В запале Далтон разбил рюмки, бросив на пол, и направился к выходу. В коридоре он едва не наткнулся на служанку, явившуюся на крики. Хозяин велел дать метлу и тряпку его жене, чтобы та сама прибрала в комнате, коли не способна исполнять супружеский долг.

Когда через несколько дней к дому Далтона подъехала крытая карета, которую Рэндал отправлял за няней, Лиони с нетерпением и суетой понеслась её встречать. Дверь экипажа отворилась, оттуда появилась белая морщинистая рука, следом вышла сама пассажирка. Лиони громко ахнула, пошатнувшись на месте, и так и продолжила взирать на прибывшую с открытым ртом. Перед девушкой стояла абсолютно незнакомая женщина зрелого возраста.

– Кто это? Что это всё значит? – ошеломлённо спросила девушка слугу.

– Это Дороти, мэм, – ответил спокойно тот. – Мы привезли её.

Лиони посмотрела на незнакомку и медленно, с растерянностью покачала головой.

– Это ведь не она, вы привезли другого человека… – повторила, уже едва не плача.

– О, миссис Далтон, ошибки быть не может, мы следовали чётким инструкциям мистера Далтона.

– Я не миссис Далтон, а это не моя Дороти, – негромко промолвила Лиони и следом уже воскликнула: – Я не хочу вас видеть, убирайтесь прочь!

Девушка повернулась и хотела убежать, однако позади оказался Рэндал, который стал её успокаивать.

– Ты специально это сделал, ты обманул меня! – сквозь слёзы кричала Лиони.

Далтон уверял, что это какая-то ошибка, он, наоборот, старался сделать как лучше. Возможно, просто той Дороти уже вовсе нет в живых, а эта будет отличной служанкой и помощницей, хоть и зовут её на самом деле по-другому.

В тот день у Лиони случилась настоящая истерика: мерзкий и низкий поступок ударил и без того в разбитое, истосковавшееся сердце. Позже приехал брат, дал успокаивающую настойку, и девушка наконец уснула. Джим сильно переживал за сестру и её состояние. Постоянно думал, как он может ей ещё помочь.

После ужина Рэндал поведал, что пригласил в гости своего друга. На это Лиони бросила что-то, на его взгляд, неуважительное, дальше слово за слово – и банкир вновь ударил жену по лицу, отчего она едва удержалась на ногах, чтобы не упасть. Ахнув от боли и охватившего страха, девушка убежала к себе и заперлась.

На следующий день Лиони ненароком услышала беседу Далтона с тем самым гостем. Рэндал обещал помочь мужчине с вопросом дележки наследства и за вознаграждение сделать всё возможное, чтобы дело разрешилось наилучшим образом.

Дождавшись момента, когда мужа не будет дома, девушка украдкой зашла в его рабочий кабинет. На столе лежали разные документы, в выдвижном ящике тоже наверняка были бумаги, но он был закрыт на ключ, которого находился неизвестно где. Вероятно, банкир носил его с собой, а внутри лежало нечто очень важное. Лиони загорелась об этом узнать.

Ночью того же дня Далтон вернулся поздно, изрядно выпивший. От супруга разило дешёвыми женскими духами, видимо, он проводил время с куртизанкой. Когда мужчина уснул прямо в одежде на софе в гостиной, Лиони тихо подошла и пошарила руками по карманам. Там она нашла небольшую связку ключей, среди которых выделялся миниатюрный ключик. И он подошёл! Открыв ящик стола, девушка обнаружила внутри папки с документами. В одной из них был договор о получении части денег от проданного дома и земли Уоллесов с печатью и подписью Грейс, а также самого Рэндала. Лиони хоть и была готова к чему-то подобному, но всё же сильно поразилась, что даже не удержалась на корточках и шлёпнулась на пол. Выходит, Грейс уже успела кому-то выгодно продать жилище с помощью Далтона и, вероятно, покинула дом, а то и вовсе уехала из города. Банкир же ей посодействовал и с переоформлением так, чтобы дети не могли ни на что претендовать. В свою очередь, мачеха пообещала взамен не только деньги, но и Лиони, на которую Рэндал положил глаз.

В ящике лежали и другие документы аналогичного содержания. Эмоции разом накрыли девушку: сколько грязных сделок провернул человек, с которым она живёт под одной крышей! И как теперь быть, зная такое? Лиони аккуратно сложила все бумаги обратно и вернула ключи на место, в карман мужа. Тот по-прежнему возлежал на софе, раскидав руки и ноги и выпустив из-под рубашки брюхо. Он громко и безмятежно храпел, казалось, совесть совершенно не нарушала его сон.

8

В один из пасмурных дней Лиони шла по улице, как вдруг рядом с ней, замедлив ход, проехала карета. Оттуда выглянул Эдвард и велел кучеру остановить. Молодой человек догнал девушку и принялся сбивчиво объясняться. Она оттолкнула бывшего жениха и быстрым шагом направилась дальше за угол дома. Однако настойчивый Эдвард вновь настиг Лиони и стал умолять дать ему хотя бы минуту.

– Мне жаль, я был так расстроен, я писал, писал тебе письма, но ты не отвечала. А потом мне сказали, что ты выбрала в мужья другого… – тараторил взъерошенный парень.

Лиони остановилась и прищурилась.

– Я очень ждал от тебя весточку, был сильно подавлен. Так получилось, что в это самое время мне встретилась Эмили, совершенно случайно. Но чувства у меня только к тебе!

Эти слова невольно засели в сердце Лиони. Наконец она получила ответы на вопросы, которые так долго её мучали. Получается, их счастье разбили злые языки и плохие люди.

Эдвард робко спросил:

– Можно я напишу тебе письмо? Оно будет лежать через день на почте в ящике хранения номер пять. Вот ключ.

Лиони, не успев обдумать решение, приняла протянутый ключ. На этом они разошлись каждый в свою сторону. Потом девушка ещё долго сомневалась, идти за письмом или нет. Но врожденный авантюризм вкупе с желанием испытать некое призрачное счастье перевесили доводы здравого разума.

Утром, пока Рэндала не было, она сходила на почту, благо та была неподалеку. Помещение с ящиками для хранения корреспонденции, было отдельным, так что возможные посетители не должны были её увидеть. Внутри ящика под номером пять лежало обещанное письмо от Эдварда. Молодой человек снова писал о своих чувствах, признавался, что не любит жену, их отношения разладились, и они даже живут порознь.

Позже Лиони написала ответ, но смогла отнести письмо только через несколько дней, опасаясь, что её частые визиты на почту покажутся кому-то подозрительными. Так началась переписка между парой.

А вскоре их общение должно было перейти на новую ступень. Эдвард назначил встречу Лиони в заброшенном домике, спрятанном среди деревьев. Оставалось придумать, как незаметно покинуть дом, причем весьма на долгое время. Благо её супруг часто отсутствовал: то встречался с очередными клиентами и проворачивал нечестные сделки, то выпивал с друзьями и расслаблялся с куртизанками. Да и когда был дома, Рэндал демонстративно игнорировал супругу, делая вид, будто она пустое место, тем самым наказывая за непокорное поведение. Скупой по жизни, он не купил новой жене ни одного наряда или украшения, кроме того кольца и свадебного наряда, а со временем он и вовсе велел прислуге не приглашать Лиони за стол, не подавать ей изыски кухни, мол, обойдётся и куском хлеба с бульоном. А однажды Далтон даже привел в дом женщину из публичного дома, Лиони слышала, как парочка развлекаясь за стеной. Но девушке было всё равно: любви к мужу не было, а значит, и ревности взяться неоткуда. Рэндал, как и его поступки, вызывали у неё только отвращение.

Ранним утром, пока дом спал, Лиони отправилась пешком на встречу. По пути в условленном месте её подсадил в свою карету Эдвард. Пара обнялась и впервые поцеловалась. Девушку охватили смешанные чувства: не таким себе она представляла поцелуй влюбленных мужчины и женщины, будто чего-то не хватило… Молодой человек, подобно домашнему питомцу, лишь потыкался носом, вытянул губы и кончик языка. Но о своих сомнениях Лиони быстро позабыла, в конце концов, сравнивать ей было всё равно не с кем.

Когда карета подъехала к домику, Эдвард велел своему кучеру отъехать чуть подальше и ждать там, следить за округой.

– Ты уверен, что он никому не расскажет? – запереживала Лиони, стоя возле старой двери с большими щелями между прогнивших досок.

– Уверен. Он работает на меня, – ответил Эдвард и пригласил внутрь.

В домике было пусто, всюду валялись ветки и листья. В маленькое запыленное окошко попадало немного дневного света, пол местами жалобно скрипел. Молодой человек собрал в кучу листья, снял свою длинную накидку и постелил на них. Предложил девушке присесть.

– Откуда ты знаешь об этом домике? – поинтересовалась Лиони.

– Кучер рассказал, – ответил Эдвард и поспешил перевести разговор в другое русло.

Молодой человек вновь признался, что всё время думает о Лиони и очень жалеет, что так вышло. Слушать одну и ту же историю было бессмысленно, поэтому девушка потянулась и прильнула к его губам своими. Эдвард совершенно не противился, только часто задышал от охватившего волнения, речь стала ещё более невнятная. Девушка даже не заметила, как оказалась лежащей на спине. Эдвард был сверху. Дрожащими руками Лиони помогла ему приподнять юбки её платья, пока он своими плохо слушающимися пальцами расстегивал пуговицы на брюках. Вдруг она ощутила резкую, жгучую боль где-то внизу. Процесс близости, как и поцелуй, также представлялся невинной девушке иным: более мягким, нежным, в конце концов, более умелым, ведь молодой человек всё-таки женат и должен был иметь определённый опыт. Но то ли от волнения, то ли в силу неких физиологических особенностей Эдвард, наоборот, только сильнее занервничал и старался словно вытянуть свое достоинство, заставить его делать нужное. Однако это никак не получалось…

Лоб его покрылся потом, Лиони была также взволнована, однако собралась и попыталась успокоить партнёра, уверяя, что ничего страшного не произошло и она совершенно не подумала плохого. Эдвард раздул ноздри от частого дыхания, но теперь уже не от возбуждения, а от неловкости. Он отполз от девушки и нервно застёгивал брюки, явно переживая за столь желанный, но несостоявшийся процесс. Лиони поправила платье, приблизилась к нему со спины и положила руку на мужское плечо.

– Это всё это ужасное место… – вдруг произнёс с ноткой недовольства Эдвард. – Мы не должны тут быть. Давай начнем полноценную жизнь? Просто убежим и всё! – неожиданно выдал он, повернувшись к Лиони лицом и глядя в глаза. – Да! Давай убежим! Прямо на днях! – продолжил храбриться он.

Девушка была шокирована его предложением. Она не понимала, что же подтолкнуло Эдварда к столь кардинальному и смелому решению. Но ещё Лиони осознала, что и у неё есть похожее желание, главное, вырваться из ненавистного дома Далтона. И она согласилась.

Вскоре пара покинула домик и села в карету. По дороге Эдвард поделился с девушкой своим планом, придуманным на ходу. Он предложил добраться до ближайшего порта, что в соседнем городе, и уплыть за границу. И сделать это они должны в ближайшее воскресенье – как раз его жены не должно быть дома, а с супругом Лиони надеялась как-либо разобраться…

9

Брат Лиони получил неожиданное приглашение на работу в совершенно неизвестное и далекое место. Туда, где осваивались неизведанные территории, можно сказать, открывали новый свет. Один состоятельный человек, знакомый отца Изабель, предложил Джиму договор и очень хорошие деньги за участие. Поначалу молодой человек опешил и не знал, как реагировать на предложение. Зачем ему вообще ехать так далеко? Что там делать? Но профессор одобрил поездку и уверил Джима, что это шанс получить огромный опыт, повидать мир и открыть много неизведанного.

Джим вспомнил отца и его страсть к путешествиям – быть может, он тоже когда-нибудь станет писать книги. Он решил посовещаться с Изабель, но ей было не особенно важно, какое решение примет супруг. Так, юноша всё-таки отправил положительный ответ, отметив, что готов отправиться с супругой и хотел бы взять ассистента, если такое возможно.

На неделе Джим решил посетить дом Далтона под предлогом проведать захворавшую сестру – Рэндал был не рад частым, по его мнению, приездам родственника. Банкиру доставляло удовольствие делать всё против девушки, в том числе отдалить её от единственного близкого человека. Таким образом, по мнению Далтона, она должна была в конце концов сломаться, сдаться и повиноваться воле и желаниям супруга.

Главный слуга уважительно поприветствовал Джима и проводил до спальни Лиони, по пути поведав о внезапной хвори и якобы высокой температуре.

– О, значит, я как нельзя кстати, – с улыбкой пошутил молодой человек, деловито поправляя очки.

Слуга откланялся, а Джим вошёл в комнату. Лиони сразу соскочила с кровати и крепко обняла брата. На ней, несмотря на разгар дня, была длинная ночная сорочка с рюшами, волосы не прибраны, будто только после сна. Молодой человек предложил присесть на мягкие стулья возле зажженного камина, но девушка отказалась и отвела его в угол спальни, подальше от входных дверей. Джим приподнял брови, слегка улыбнулся и удивлённо округлил глаза. «Мне нужно тебе сказать», – произнесли они едва ли не в голос. Лиони дала брату первое слово.

– Сестрёнка, меня пригласили на работу в очень далекое место и позволили взять с собой ещё человека помимо жены… Я хочу забрать тебя, у меня уже даже есть билет, – заявил молодой человек, глаза его сияли от предвкушения важного и увлекательного путешествия.

Лиони крайне удивилась предложению, а вот отъезду брата неизвестно куда – расстроилась.

– Я вижу, как тебе здесь тяжело и невыносимо, этот мистер Далтон плохой человек, я сильно переживаю за тебя, сестрёнка, и хочу помочь, – продолжил Джим.

Лиони чуть улыбнулась и призналась:

– Не переживай, скоро я буду счастлива, я и так отсюда убегу буквально на днях! – вещала она эмоциональным шёпотом.

Молодой человек опешил, поправил очки и переспросил, чтобы убедиться, что не ослышался. Сестра поведала ему об их с Эдвардом отношениях и плане побега.

– А откуда у этого Эдварда вдруг взялась решительность? – тут же недоуменно спросил брат, зная всю историю его с Лиони отношений и считая того слабохарактерным субъектом.

– Ну… он любит меня и понял, что совершил ошибку, – убеждала его девушка.

Вот только Джим, побольше знавший жизнь, не верил, ведь если человек изначально так поступил и даже не попытался объясниться, бросил девушку молча и подло, то и дальше вряд ли что-то изменится. На то людям и даны язык и разум, чтобы общаться и думать, прежде чем творить дела…

– Сестрёнка, я не знаю, что им двигало тогда и почему он посмел тебя снова взбаламутить, влез в твою жизнь после того, как поступил с тобой так… Но я считаю, что ваша затея крайне опасная.

– Не опаснее, чем предлагаешь мне ты, – упиралась Лиони, ведь она уже настроилась и всё решила.

Отчасти Джим был согласен с её словами: он и сам не до конца понимал, насколько его предложение отправиться в поездку окажется удачным для Лиони, да и для него самого. Но отчаянное желание спасти сестрёнку было сильнее страха перед неизвестным.

– Ну, хорошо, мы уезжаем в воскресенье вечером, а рано утром отправляется корабль. Я тебе сейчас напишу адрес, куда ты можешь писать мне письма. Это ближайший населенный пункт от того места, куда еду я. Да, это на другом конце света, в полной глуши. Так что, думаю, с почтой там дела не очень.

Джим отдал сестре листок, крепко обнял и вскоре покинул дом, чтобы уйти до того, как вернётся Рэндал. Лиони горько плакала, было неимоверно тяжело осознавать, что она не увидит брата неизвестно сколько, а возможно, и вовсе никогда.

Чтобы хоть как-то себя обезопасить, девушка решила кое-что сотворить. Для того ей нужно было вновь проникнуть в рабочий кабинет супруга. Там у него хранились пустые бланки для любых официальных документов. На листах сверху были пропечатаны особые узорные линии с короной посередине и иными рисунками, делающими обычную бумагу важной и подлинной. Такие образцы выдавались строго уполномоченным лицам, занимающим какие-либо высшие чины и должности. К этому для полной достоверности добавлялась печать. Сей предмет также был в распоряжении Рэндала, вот только хранился в банке. Благо Далтон был предусмотрителен и, дабы проворачивать свои тёмные делишки, прикрываясь печатью короны, заранее проштамповал пока ещё чистые листы.

Лиони направилась на второй этаж и некстати наткнулась на служанку, выходившую из кабинета хозяина после проведённой уборки. Девушка не растерялась и с улыбкой прошла дальше, будто прогуливается по дому. А вскоре вернулась и прошла в кабинет. Бланки лежали в нижнем ящике, который не запирался на ключ. Видимо, банкир не считал их чем-то тайным и уж точно не думал, что кто-то покусится на его бумаги. Лиони внимательно изучила подпись Рэндала, она была непростая, витиеватая, что выдавало замашки личности высокого статуса. Девушка попробовала повторить закорючки на огрызке бумаги. Получилось вполне похоже, но, безусловно, не идентично. Время поджимало, в любой момент мог кто-то войти. Лиони нарисовала подпись на бланке и, положив лист в конверт, поспешила выйти из кабинета.

10

Наступило воскресенье. В последний вечер Лиони надела красивое вишневое платье, хоть и не особо любила красные цвета, собрала волосы и первой спустилась на ужин с мужем. Стол уже был накрыт, слуги доносили приборы, одна из них поставила возле места хозяина бокал для рома.

Девушка пыталась скрыть поднимающееся внутри волнение, ведь ей нужно было выполнить план, пока не спустился Далтон, а прислуга никак не уходила. Сообразив, Лиони попросила принести чай.

– Простите, миссис Далтон, но чай у нас обычно подают позже, к десерту, – уведомила служанка.

Лиони собралась силами, нарочно сделала недовольный вид и, изогнув бровь, заявила:

– Я здесь хозяйка! Ты что, не слышала, что я велела? Или мне нужно повторять?

Та покорно кивнула и удалилась на кухню. Пока в столовой было пусто, Лиони достала из декольте пузырёк, что дал брат, и вылила его содержимое в бокал Рэндала. Затем добавила немного рома из бутылки и заняла свое место. Она успела очень вовремя – как раз послышался голос мужа. Далтон весьма удивился нарядному виду Лиони, но порадовался, в душе торжествуя, что его методы перевоспитания непокорной жены наконец сработали.

– Прекрасно выглядишь! Полагаю, лёд тронулся? – сделал комплимент с намёком Рэндал.

Лиони вынужденно улыбнулась.

– Я всё ещё немного хвораю, надеюсь, завтра буду полностью здорова, – произнесла девушка с нарочной ноткой игривости, словно намекая на возможные отношения.

Мистер Далтон уловил настрой и довольно ухмыльнулся. Лиони показала служанке налить ей тоже рома, и это снова приятно поразило супруга. Она подняла свой бокал и подтолкнула Рэндала выпить. Мужчину не пришлось долго уговаривать, они звонко соприкоснулись бокалами, и он сделал хороший глоток рома.

– М-м, сегодня у напитка какой-то необычный вкус… – задумчиво произнёс хозяин дома после хорошего глотка и стал всматриваться в свой бокал. Сердце Лиони стучало от волнения. Понюхав напиток, Рэндал пожал плечами и допил остатки.

Девушка подлила ему успокоительное, которым её лечил брат. В маленьких дозах средство работало как положено, а если переборщить, то человек должен очень крепко и надолго заснуть. На то и был её расчёт. К десерту мужчина начал усиленно зевать и тереть глаза, которые так и норовили закрыться. Далтон выпил ещё бокал рома, а потом отправился в свою комнату, где упал и уснул в одежде прямо на заправленной постели.

Девушка взяла с собой лишь небольшую дорожную сумку с вещами и вторую – ручной дамский саквояж. В чёрном закрытом платье с длинным рукавом, накидке и чёрной шляпке она осторожно вышла в коридор, спустилась по лестнице, что вела из холла прямо в библиотеку. Оттуда проследовала в гостиную и через стеклянные двери вышла на улицу с торца дома.

Удачно добравшись до дороги, Лиони села в уже ожидавший её экипаж, обещанный Эдвардом. Встречал девушку тот самый кучер, который возил их к заброшенному домику. Туда же он и должен был отвезли её сейчас. В пути Лиони сильно тревожилась, в голове крутились разные мысли…

Когда они прибыли к условленному месту, Эдварда ещё не было. Лиони поблагодарила кучера, вышла из кареты и осталась ждать. Изо рта шёл лёгкий пар – на улице стояла прохладная погода, дул порывистый ветер, обжигая нежные щёчки.

Вскоре донёсся шум копыт и колёс, и Лиони увидела подъезжающую карету. Девушка узнала экипаж Эдварда и с волнительной улыбкой сделала шаги навстречу. Когда карета остановилась, кучер слез и направился открыть дверь, держа в руках зажжённую лампу. Та осветила лицо выходящего пассажира и… Лиони поняла, что перед ней отнюдь не тот, кого она так ждала. Перед девушкой появилась Эмили – жена Эдварда. В руке она держала письмо, которое Лиони писала возлюбленному. Девушка ахнула и на какое-то время впала в ступор.

– Он никуда не едет с тобой. Эдвард выбрал меня, – отчеканила молодая женщина.

На лице Эмили при этом не отразилось ни ухмылки, ни грусти, ни злости – ничего. Тон был ровный, сдержанный. Дама продолжила:

– А вот тебе советую исчезнуть, ибо округа скоро узнает, кто ты такая… Письмо об этом уже отправлено твоему мужу.

Эмили повернулась к карете, кучер помог ей сесть, и экипаж тронулся.

На самом деле Эдвард никого не выбирал, да он и не смог бы это сделать, будучи мямлей и трусом. Молодой человек всегда следовал туда, куда потянет его течение жизни или более сильный, влиятельный человек. Семья Эмили была обеспечена и обещала молодому человеку хорошее будущее на флоте, если тот будет прилежным мужем их дочери и послушным зятем. Жена, заподозрив неладное, вместе со своей матерью прижали Эдварда буквально к стенке, и тот во всём признался. Его, конечно же, никуда не отпустили, зато выведали место и время встречи с любовницей.

Оставшись одна в полной темноте, Лиони немного постояла, не представляя, что делать дальше. Ни мыслей, ни сил не было. Она оставила сумки и прошла дальше к лесу. Тот выглядел мрачным, холодным, чем пугал и в то же время будто зазывал убежать глубже в чащу и потеряться. Девушка села под дерево на холодную землю, слёз в её глазах уже не было, лишь ощущение гнетущего разочарования, подавленности. Вновь подул порывистый ветер, уронив её шляпу, подняв и закружив опавшую листву вокруг Лиони. Она закрылась руками и вдруг почувствовала злость. Широкие брови опустились, дыхание участилось, она услышала свой собственный негодующий крик. В следующий момент Лиони охапками хватала руками упавшие листья вместе с кусками земли и кидала, потом тут же пинала.

Вдруг вдалеке раздалось ржание лошади. Девушка на мгновение застыла, а потом схватила сумки и устремилась к дороге. К удивлению, примерно в метрах сорока стояла карета, что привезла её сюда, а кучер возился возле лошадей. Девушка спешно подбежала к нему и попросила довезти её.

А в этот самый момент в дом мистера Далтона доставили письмо от Эмили. Служанка приняла конверт и постучалась в комнату хозяина. Ответа не последовало. Женщина встревожилась, но потом, приложив ухо к двери, успокоилась: из спальни доносился храп, значит, всё в порядке.

11

Карета мчалась на полной скорости, как просила пассажирка кучера, и вскоре оказалась у дома Джима. Лиони сильно переживала, что упустила свой последний шанс и брат уже уехал. Она выскочила наружу и огляделась. Экипаж Джима всё ещё стоял у парадных дверей.

Лиони вошла в дом и буквально столкнулась с братом, за которым шла его супруга и служанка. Всё уже было готово к поездке, чемоданы лежали в карете. Джим опешил, увидев сестру, да ещё в столь взбудораженном виде.

– У тебя всё ещё есть билет для меня? – тихо спросила Лиони, с трудом переводя дыхание.

Конечно, она ожидала отрицательного ответа и осознавала всю утопичность идеи, более того, девушка даже не понимала, в какой момент она приняла внезапное решение ехать к брату. Но внутри всё равно теплилась надежда: а вдруг? Голубые глаза Джима округлились, но он быстро догадался, что по каким-то причинам побег сестры и Эдварда не состоялся. А вот Изабель, не знавшая таких деталей, действительно была крайне удивлена:

– Лионелла? Какой сюрприз! Но что ты тут делаешь?

Девушка разомкнула уста, но замешкалась с ответом, не зная, что сказать. Благо в беседу вступил Джим, нарочито бодро и естественно он пояснил жене:

– Ну почему же сюрприз? Дорогая, ты же помнишь, я говорил, что те люди любезно разрешили взять мне с собой ещё человека, да хоть двух… – с улыбкой сказал он.

Изабель не совсем поняла, к чему супруг ведёт, и с серьёзным лицом ожидала продолжения речи.

– Вот я и подумал, почему бы мне не взять сестру. Уверен, наш отец бы этого хотел, он был путешественником и всегда мечтал взять нас с собой, показать мир… – импровизировал на ходу Джим, глядя на жену.

Изабель по-прежнему недоумённо переводила взгляд с мужа на его сестру и обратно.

– Лиони просто не была уверена, что хочет отправиться в эту поездку, долго думала, да к тому же была не здорова, ты же знаешь…

– А сейчас под самый конец вдруг приняла решение? – задала вопрос Изабель с нотками недоверия.

– Ну да, еще один билет всё равно уже куплен, – натянул улыбку Джим.

– И что же повлияло на её решение? – продолжила дама.

Лиони уже успела взять себя в руки и продолжила за брата уверенным тоном:

– Отъезд супруга, – на этих словах глаз Джима задёргался, а сестра пояснила: – Он стал очень занятым человеком, часто уезжает по делам и поэтому милостиво позволил и мне.

Джим приложил ладонь к глазу, дабы успокоить нервный тик, молодой человек крайне не любил лгать, тем более близким.

– Тогда, полагаю, он и проводить прибыл? – хмыкнула Изабель.

– О, к сожалению, он не смог в связи с отъездом, – сказала Лиони и тут же добавила: – Но у меня есть письменное разрешение в качестве доказательства на всякий случай.

Джима вовсе бросило в жар, мысль о том, что супруга обязательно попросит показать документ, вонзилась в его голову и не на шутку напугала. Изабель изрекла:

– Могу я взглянуть? Ты ведь понимаешь, наше путешествие очень дальнее, далеко не каждый супруг на такое согласится…

– Рэндал великодушный человек, – ответила Лиони, достала из ручной сумки конверт и передала женщине. Джим испуганно наблюдал эту картину. Вытаскивая лист, Изабель не упустила момента съязвить, намекнув на корысть:

– Безусловно. Ведь именно из-за его великодушия ты и вышла замуж…

Девушка проглотила колкость и промолчала. Дама увидела документ, подписи и даже печать. Брови её поднялись, опущенные уголки рта тоже. На листе Лиони сама написала текст, в котором сообщила об отъезде с сегодняшнего дня и до полугода, затем написала о согласии супруга, он же якобы заверил подписью.

С крыльца раздался голос слуги, сообщивший, что карета подана. Джим нарочно поторопил жену, так как время не ждёт, а ехать не близко. Изабель ничего более не стала спрашивать и послушала мужа. Лиони с облегчённо выдохнула и проследовала за ними в карету.

Всё случившееся казалось девушке странным, многому не было никакого логического объяснения. Например, то, что настоящий ассистент Джима отказался от поездки в самый последний момент, а если бы не он, место Лиони сейчас было бы занято. Мысли и страхи, что всё сорвётся, преследовали Лиони до тех пор, пока их корабль не отошёл в море.

Теперь её ожидало нечто совершенно новое, незнакомое, она даже представить себе не могла, какой будет её жизнь. Однако сердцем Лиони была решительно настроена встретить свою судьбу.

Часть 2

1

Спустя время, показавшееся вечностью, преодолев изнурительный путь, четвёрка, среди которой также была Эмма – личная служанка Изабель, прибыла к деревянному маленькому пирсу у берега реки.

Место оказалось невероятно красочным, кристально чистая вода отражала вечнозеленые цветущие деревья самых диковинных видов. Местность утопала в ярких красках, вдали виднелись высокие холмы, густо покрытые пышной растительностью, а в вышине – только круглое солнце на чистом голубом небе. Такого неописуемо красивого неба Лиони никогда ещё не видела. Она подняла голову и, любуясь, поняла, что этот завораживающий новый мир ей уже по нраву. Погода стояла тёплая, даже жаркая. Женщины были одеты в светлые лёгкие платья, Джим закатал рукава рубахи и расстегнул пару верхних пуговиц. Привезший их сюда экипаж уехал, оставив путешественников ожидать под простым деревянным навесом. Изабель настолько устала, что готова была сесть прямо на землю, так как лавок тут никаких не было.

Любознательный Джим отошёл к деревьям, чтобы поближе рассмотреть невиданную природу. К нему подошла сестра, не менее впечатлённая увиденным, и спросила, указав вправо:

– Ты знаешь это дерево?

Юноша повернулся, протер пальцами очки, отчего испачкал их ещё больше, и после небольшой паузы ответил:

– Хм, похоже на пальму, что описывал отец, только на этой я не вижу кокосов, лишь некие зелёные плоды… А вот там дальше очень похоже на хлебное дерево, вероятно, его некая разновидность. Просто потрясающе, столько всего удивительного! – поражался он, бродя вокруг.

Джим заметил второй вид пальмовых с необычной верхушкой, откуда торчали несвойственные ветки с более мелкими резными листьями. В лесу росли деревья со всевозможными формами кроны: куполообразные, зонтиковидные, ярусные, плоские. Даже было гигантское дерево, похожее на баобаб с листьями на самом верху, однако баобаб растет не в саванне, значит, все-таки нечто иное…

Создавалось ощущение, что в одном этом месте собралась вся флора, со всех континентов. Лиони сразила красота цветов, она сорвала один из них, с ярко-голубым бутоном, и вставила в волосы. Цветок выглядел очень необычно и изящно: шесть плотных лепестков, сужающихся к островатому кончику, сами края слегка волнистые, но только у концов покрыты блестящей и переливающейся на солнце пыльцой, похожей на блеск драгоценного камня; белая пушистая серединка, как пучок воздушной кисточки художника, нежно колыхалась от ветерка.

– Здесь же просто кладезь витаминов и лекарств! – на эмоциях воскликнул Джим, когда присел на корточки.

Он обнаружил знакомые травы, некоторые были завезены в его края, а другие росли там издавна. Изабель же мало волновала растительность, долгое ожидание нервировало, даже подумалось: а вдруг за ними вовсе никто не придет? Она достала из дорожной сумки бутылочку целебной настойки и почти всю выпила. Джим уже успел нарвать целый букет всевозможной зелени и сложить в сумку. Подбежав к остальным, чтобы рассказать о ценных находках, он заметил, как Изабель спешно убирала бутылочку в сумку.

– Голова разболелась? – забеспокоился он.

Та кивнула.

– Жаль, что я не могу заварить тебе трав, что насобирал, они бы помогли. Когда приедем, то обязательно сделаю средство.

– У меня ощущение, что о нас забыли… – тревожилась дама.

Вдруг в поле зрения попала приближающаяся лодка. Небольшая, но вполне вместительная, вытянутой формы, с тряпичным навесом от солнца и лавочками-сиденьями, на которых лежали подушки. Увидев такое судно, Изабель пришла в шок. Ей, богатой, образованной даме, не пристало кататься на таких экипажах. Женщина тут же возмутилась:

– Что это за плот? А где надлежащая лодка?

Лиони, наоборот, не ожидала столь комфортного транспорта, она иронично взглянула на избалованную богачку. Видимо, выпитая в изрядном количестве настойка, подействовала наоборот: Изабель разошлась не на шутку, не желала успокаиваться и даже заявила об отъезде домой.

Внутри лодки были два гребца, судя по внешности, местные жители. Как и всё вокруг, они тоже казались Лиони удивительными. Никогда ещё она не видела отличных от неё людей. У обоих была очень смуглая, почти шоколадного цвета кожа, выглядели они вполне молодо, но возраст определить было трудно. Лица их были гладкими, за исключением морщинок вокруг глаз, вероятно, приходилось постоянно щуриться на яркое солнце. Одеты гребцы тоже были необычно. У обоих был голый торс, что, безусловно, смутило женщин. Телосложение худощавое, жилистое, на поясе у каждого было замотано полотно или вовсе какая-то тряпка. Материал проходил между ног, оборачивался вокруг торса и был перекинут через плечо. Обувь… её и вовсе не было. Местные мужчины были босые. На головах – тоже замысловатым образом завязанные тряпки. У первого были чёрные длинные волосы, закрученные в низкий неаккуратный пучок, у второго волосы были полностью спрятаны под «косынку».

А ещё на мужчинах Лиони разглядела диковинные украшения: на шее одного подобие бус в виде нанизанных на нити светлых камушков. На руке второго мужчины был плетеный браслет, возможно, из веревочек или похожего материала. В ушах гребцов ничего не было, однако имелись проколы. Глаза у обоих были карие, почти чёрные, брови тоже. У одного нос короткий и широковатый с большими ноздрями, губы вполне обычные, а у другого гребца, наоборот, нос длинный, но узкий, словно нависающий. В целом внешность незнакомцев была изрядно необычной, но не выглядела пугающей. Однако выводы было делать рано. Изабель же начало едва ли не трясти при виде дикарей, как она сразу их назвала.

– Где хоть кто-то из нормальных людей? Где встречающий?! – возглашала она, размахивая руками. – Как мы должны с ними общаться и о чем вообще с такими говорить?

Перенервничав, дама присела и вновь полезла за бутылочкой. Лодка причалила. Парень в бусах прицепил судно верёвочной петлёй к столбику на импровизированном пирсе. Его напарник опустил весло и, подойдя к краю, на ломаном языке прибывших изрек:

– Приветствовать, я звать Том, я отвезти вас дом.

На лице его отразилась дружелюбная улыбка. Лиони ахнула и невольно широко улыбнулась в ответ, бровки её взлетели от изумления. Изабель, которая в этот момент пила настойку, поперхнулась, капли жидкости потекли по подбородку.

– У них что, такие же имена? – недоумевала она, спешно закрывая сосуд. – Какой-то вздор…

Лиони не нравилось поведение женщины. Все устали в дороге и хотели отдохнуть, но непозволительно вести себя так грубо и невежественно, при этом называя себя воспитанной. Так размышляла девушка, но вслух ничего не сказала, пока лишь вскинув в недовольстве бровь. Молодая служанка Изабель вовсе еле держалась на ногах. Оно и понятно: избалованной хозяйке то и дело принеси то, подай это… Джим, как обычно, был настроен позитивно, он интересом рассматривал местных, но старался не выглядеть навязчивым. Поприветствовав гребцов в ответ, юноша спросил:

– Том, а как далеко дом?

Тот махнул рукой, давая понять, что недалеко, затем жестом пригласил занять места в лодке. Второй подал ладонь для помощи. Джим передал все сумки, первым спустился и повернулся к супруге. Изабель встала на мосток и чуть пошатнулась. Взявшись за мужа, она попыталась оторвать ногу от пирса, но никак не могла осмелиться либо вообще не понимала, что от неё требуется.

– Не бойся, я тебя держу, ступай сюда, опускайся, – поддерживал супруг.

Туземец решил помочь и потянулся к Изабель, отчего она вскрикнула и потребовала не трогать её грязными руками.

– Это уже переходит всякие границы, – негромко возмутилась Лиони, стоявшая позади.

– Тебя вообще не спрашивали! – рявкнула Изабель, скорчив лицо, но не повернувшись к девушке из-за опасения упасть.

Местный лишь пожал плечами и отошел дальше, второму же показалась ситуация забавной, и он поджал губы, чтобы сдержать улыбку. Джим вновь просил жену довериться и наконец спуститься без лишних слов, однако та была недовольна и к тому же агрессивна после настойки с алкоголем. У неё хоть и получилось криво спрыгнуть, но возмущаться она не прекратила. Остальные уселись куда удачней и быстрее, и лодка наконец отчалила.

2

По пути Лиони изумлялась красотой природы. Реку окружали холмистые склоны, множество растений, некоторые ветви деревьев опускались почти в воду, можно было даже дотянуться рукой. Когда отплыли подальше, где русло расширилось, любознательная девушка перегнулась через бортик лодки и стала наблюдать за своим отражением в зеленоватой воде. Увидев, как она намеревается опустить ладонь, гребец вдруг выкрикнул:

– Нельзя!

От неожиданности ахнула не только Лиони, но и остальные.

– Видимо, в воде кто-то обитает или ещё по каким-либо соображениям, – объяснил брат и сам посмотрел вниз.

Лиони послушалась и, поблагодарив с улыбкой за предупреждение, села смирно. Второй гребец в бусах сделал умиленный вид, кажется, прибывшая чужеземка приглянулась ему. Немудрено, ведь таких красавиц ещё поискать!

Девушка сидела на лавочке лицом к местным, рядом была служанка, а Изабель и Джим – напротив них. Супруга молодого человека продолжала бояться и крепко держала его за руку: лодка то и дело шаталась, казалось, вот-вот перевернется от любого движения.

Чуть позже русло опять сузилось, ветви деревьев вновь опускались в воду. Солнце на какое-то время загородили возвышенности. В тени можно было более подробно разглядеть округу. Джим постоянно изучал растительность, делая карандашом записи в тетради, которую заранее достал из сумки и положил на колени. Свою подушку супруг любезно отдал жене.

Оглядываясь, Лиони вдруг заметила шевеление больших листьев и, возможно, человеческий силуэт, быстро скрывшийся в кустах. Охватило волнение, девушка ахнула, отвлекая от записи брата. Спокойный Джим поднял голову со сползшими на кончик носа очками и постарался успокоить сестру. Быть может, это кто-то из соплеменников, местное животное или вовсе ей от усталости привиделось. Однако вскоре Лиони опять заметила похожее и теперь была почти уверена, что за ними кто-то следил.

Возвышенности сменяли друг друга, каждая обладала своей особенностью изгибов и, конечно, высотой. Были и совсем небольшие, из-за которых выглядывало солнышко, словно следовало за чужеземцами и робко наблюдало, направляя порой лучики, падающие сквозь небольшую прореху на навесе.

Наконец показался берег. Вскоре лодка подплыла к совсем маленькому пирсу: таким же простым деревянным мостками без навеса. Там стоял мужчина из своих, как сказала бы Изабель. На нем была серая, видимо, от стирки рубаха, непринужденно расстёгнутая сверху и толком не заправленная; рукава закатаны ниже локтя; коричневые штаны и сапоги примерно по колено. На талии был надет пояс с боевыми припасами, ножом в чехле и висевшей флягой, в руке – револьвер. Выражение лица встречающего было уверенное, настрой будто взбудораженный, лишь неровные кустистые брови придавали ему не то злобу, не то отчаяние. Короткая тёмная бородка с лёгкой проседью, а точнее, просто заросшее длиной щетиной лицо, выглядела весьма небрежно. Тонкие губы слегка поджаты то ли в улыбке, то ли ухмылке.

Когда прибывшие начали вставать со своих мест, мужчина подошёл ближе и, не убирая оружия из правой руки, протянул свободную для помощи. Джим поднял слегка взволнованные глаза, с улыбкой подавая первую сумку. Изабель с радостью приняла сильную руку помощника и довольно быстро поднялась на мостки. Когда все вышли из лодки, местные отвязали веревку и намеревались отплыть. Тот, что в бусах, вновь взглянул на Лиони и что-то произнёс на незнакомом языке, однако добрая открытая улыбка подсказала девушке, что это было дружеское прощание или комплимент.

Белый мужчина усмехнулся, затем представился как Алекс Фаррел. Он поведал, что прибыл встретить их и отвезти в дом мистера Гамильтона, того, от кого Джим получил приглашение сюда. Подъехал крытый экипаж с кучером, слуга принялся расставлять сумки, Изабель находилась рядом, контролируя процесс, дабы тот не позволил себе ничего лишнего, например, не прихватил чужого или не уронил багаж. Алекс пожал руку Джиму и шутливо изрёк:

– Наверняка вот эта твоя ассистентка… – показывая взмахом головы на Лиони позади.

Юноша немного смутился, но подтвердил, а следом решил поинтересоваться:

– А как вы догадались?

Алекс вновь усмехнулся и неоднозначно добавил:

– Знаю толк в хороших женщинах.

– Простите, что вы имеете в виду? – уточнил недоумевающий Джим, поправив очки.

– Хм… один только взгляд на белую, как снег, кожу о многом говорит…

Эти слова тоже мало что прояснили. Потому Джиму мужчина показался странным и даже слегка чудаковатым. Внезапно раздался испуганный возглас Изабель. Неподалеку из-за деревьев выскочила пара местных, совершенно без одежды, лишь с тканевыми поясами, на которых крепились железные острия. Между ног, соответственно, болталось мужское достоинство, в руках были некие погремушки, издающие звон и одновременно шуршание. Тела покрыты узорами и рисунками, а также обсыпаны каким-то белым порошком. Аборигены на бегу выкрикивали неизвестные слова и размахивали руками. По правую сторону от Лиони возник ещё один местный: нагой, худощавый и вроде бы пожилой, с морщинистой грудью. Девушка громко ахнула и сразу же отвернулась, закрыв лицо руками. Двое, что привезли путешественников сюда, чуть затормозили и начали что-то кричать с лодки своим собратьям. Но тут Алекс внезапно выстрелил вверх, затем прямо под ноги бегущим местным, заставив их резко остановиться.

– Что вы делаете?! – воскликнула Лиони, выпучив глаза.

Алекс выглядел спокойным, словно его поступок в порядке вещей. Опустив руку с оружием, мужчина ухмыльнулся, глядя на присмиревших аборигенов, следом повернулся к девушке со словами:

– Выстрелы пугают дикарей, и они тут же убегают. Самый простой способ приструнить тупиц…

Местные впрямь замешкались и стали поворачивать назад, повторяя какие-то слова, будто заклинания. Алекс пояснил:

– Не бойтесь, они только орут либо трясут своими причиндалами, а больше ничего! – и рассеялся, изобразив движение бёдрами.

Лиони бесшумно ахнула. Изабель отпустила руку Джима и чуть выдохнула. Супруг же спросил:

– А что, собственно, они хотели? Что это было?

Алекс неопределённо повёл бровями, задумался и после недолгой паузы ответил:

– Ну… это вроде выказывания протеста или намерения вытурить нас отсюда.

– О! – удивился Джим. – Значит, они против нашего приезда?

Мужчина махнул рукой, мол, не стоит беспокоиться.

– Они тупые дикари, что с них взять. Эти, что вас привезли, и те, что тут скакали, это разные племена, причем как по развитию, так и восприятию. Те, что голые, совсем дремучие, можно сказать, пещерные. Лодочники – из тех, что поумнее, сразу поняли, что с нами лучше дружить! – и хищно улыбнулся.

3

Наконец все сели в экипаж с мягкими сидениями, Алекс уступил место служанке Изабель, а сам хотел сесть рядом с кучером. Но женщина уверила, что так делать негоже и Эмма должна иметь место по своему статусу обслуги. Поэтому Алекс поехал со всеми внутри. По пути супруга Джима завела беседу с новым знакомым.

– Ваше полное имя Александр или?.. – спросила дама с лёгкой улыбкой, держа мужа под руку.

Мужчина поднял указательный палец вверх и подтвердил:

– Вы верно догадались, мэм, я Александр, – улыбнулся он в ответ.

Лиони сидела напротив него и ненароком обратила внимание на грязноватые удлинённые волосы мужчины, напоминавшие Эдварда. К тому же запахло перегаром, видимо, мужчина вчера здорово напился. Эта догадка подтвердилась, когда Алекс снял с пояса флягу и открыл крышку. Пахнуло алкоголем. Изабель вздохнула, проводив глазами ёмкость, и мечтательно вспомнила о бутылочке настойки, лежащей сейчас в сумке за пределами кареты.

Кареглазый Алекс был приличного роста, с крепкой фигурой, из-под расстёгнутой на груди рубахи торчали хаотично разбросанные чёрные волоски, будто разлетевшийся на ветру одуванчик. На вид ему было не больше тридцати пяти, однако выглядел мужчина весьма потрёпанным, возможно, из-за крепких напитков либо тяжелой жизни.

– Позвольте поинтересоваться, – обратился к нему Джим. – Как же так получилось, что вы решили сюда приехать и развивать местность?

Алекс закрыл крышку фляги и после тихой отрыжки поведал:

– Ну… мои дорогие друзья посчитали, что здесь хорошее место, климат, почва и много чего ещё, что может нам понадобиться, например, залежи драгоценного металла.

Джим изумленно охнул. Мужчина оживлённо добавил:

– Один из наших наткнулся на некую пещеру, где было полно самородков прямо в скале. Они висели, будто камни, разных форм и размеров! – показал рукой и округлил на мгновение глаза.

– А-а, – протяжно произнесла Лиони, покачивая головой. – Так это всё из-за золота… – негромко убедилась сама с собой.

Алекс, безусловно, услышал и отшутился:

– Ну, на то мы и люди, чтобы постоянно что-то узнавать, исследовать и куда-то лезть…

Девушка не смолчала, ответив с ноткой упрёка:

– Не в своё дело…

Изабель недовольно вздохнула, уставилась на сестру мужа и ехидно добавила:

– Прямо как ты сейчас.

Джим поправил очки, оглядел собеседников, но пока не стал вмешиваться. Лиони тоже не стала продолжать, оставшись при своём мнении.

– Как я и сказал, здесь полно преимуществ, в том числе для медицины, – дополнил Алекс без недовольства, однако отметил для себя дерзкий характер ассистентки.

– О! Это верно! – воодушевленно поддержал Джим. – Я в восторге от здешней флоры!

– Ещё в больший восторг повергнет вас проживание здесь… – намекнул мужчина.

На плохой дороге, которую вообще с трудом можно было назвать дорогой, карету то и дело трясло и шатало. За окном лесная местность сменялась редколесьем или вовсе поляной, потом вновь появлялись густые деревья то среди равнин, то на холмистостях. Изумительный мир открывался глазам Лиони через бордовую шторку окна кареты.

Изабель сильно переживала, что безумные дикари снова могут вернуться или напасть на них, но Алекс уверил, что аборигены боятся не меньше, особенно вооруженных людей, поэтому Джиму тоже стоит научиться стрелять. Юношу такие слова весьма шокировали, ведь он доктор и научный сотрудник, но никак не стрелок или военный.

Начало смеркаться, на редколесье показался красочный завораживающий закат, какого Лиони никогда не видела прежде. Красное солнце уходило за величественные холмы, отбрасывая разноцветные яркие краски на небе. Подул свежий ветерок. Экипаж выехал из лесочка на поляну с редкими деревцами вокруг. В окружении зелени виднелся светлый дом в два этажа с темными ставнями и крышей. Строение было небольшим, оно и понятно, ведь край совершенно новый и далёкий для того, чтобы разводить глобальную стройку. Однако всё равно было видно, что семья Гамильтон не скупилась на деньги. На первом этаже виднелась просторная открытая веранда с навесом и поддерживающими столбиками, проходящая от одного угла дома до другого с фронтальной стороны. В центре ‒ лестница с перилами, ведущая к парадному входу – глухим двойным дверям из дерева, видимо, для большей безопасности.

На веранде стоял столик со стульями и мягкое кресло. За кустами позади дома было видно пристройку, на противоположной стороне – стойла для лошадей под навесом вместо надлежащей крытой конюшни, далее была снова пристройка вроде амбара. По правую сторону от жилища среди деревьев сооружен колодец. Перед крыльцом находились люди – судя по внешнему виду, те же дружелюбные местные. Они были одеты не в повязки, а обычные, правда, очень грязные штаны, и укладывали куски камней, оборудуя дорожку к дому. Торс был также нагой, ступни босые, а на голове «косынки». В открытое окно на втором этаже над парадным входом курил светловолосый мужчина средних лет. Увидев экипаж, он обернулся назад и что-то сказал приказным тоном.

Вскоре из дверей выбежала девушка низенького роста и хрупкого телосложения. Она поспешила навстречу гостям и робко, словно натянуто улыбнулась, встав на месте и сложив руки внизу живота. На ней было совсем простое платьице в мелкий цветочек с длинным рукавом, поверх надета грубо связанная жилетка. Тёмные, жиденькие волосы были разделены на ровный пробор и зачёсаны в низкий хвостик, прикрывающий уши без украшений. Ее квадратное лицо выглядело осунувшимся; широкие у переносицы и суженные к вискам бровки добавляли невзрачным карим, слегка раскосым глазам хоть какой-то выразительности. Нос, напоминающий по форме праздничный колпак, плавно расширялся и выглядел от этого неаккуратным, особенно на фоне отсутствия щёчек.

Выйдя из кареты, Изабель взглянула на девушку, из-за ее несуразной внешности, словно природа обделила и недоработала лицо, она сразу показала встречающей взять её сумку и помочь Эмме, посчитав сию особу служанкой. Та лишь кротко кивнула и принялась выполнять поручение. Лиони озвучила девушке такую же просьбу, сочтя, что так положено. Алекс допил флягу и, выйдя из экипажа, закурил самокрутку.

– Джуди, а где лакей? – обратился он к встречающей.

Девушка уже взяла две весьма тяжёлые сумки Изабель. Негромким голоском с некой робостью или покорностью она ответила:

– Мистер Хопкинс занимается оплатой работникам.

– Ну какой он тебе мистер, – поправил мужчина. – Такое ощущение, что это ты его слуга, – и повернувшись к гостям, он показал на девушку: – Джуди – супруга Бенджамина, Бена, познакомьтесь.

Лиони удивленно ахнула и тут же извинилась за сумку. Изабель же не сразу поняла, в чем тогда дело, почему девушка так себя вела и вообще столь странно выглядела, начиная от одежды и заканчивая даже прической. Даму крайне удивила нелепая жилетка, дешевое платье и собравшиеся неаккуратной гармошкой гольфы, выглядывавшие из чёрных туфелек.

– О, как мило, рада знакомству, – притворно ответила она, натянув улыбку.

А вот улыбка Джуди была хоть и скромной, но искренней и радушной. Девушка приглянулась Лиони, та подошла ближе для знакомства.

– Как вы добрались? Наверняка поездка была очень долгая и тяжёлая, – спросила миссис Гамильтон.

– Да, вы правы, было трудно, – сказала Лиони, широко улыбаясь в ответ.

– О, прошу, обращайтесь ко мне на «ты», – сразу поправила хозяйка.

Брат с сестрой вновь улыбнулись. Приближался лакей и по совместительству старший слуга. Он был в возрасте, с седоватыми зачесанными назад волосами. На мужчине был надет опрятный чёрный пиджак и такого же строгого цвета брюки и туфли. Совершив лёгкий поклон в знак приветствия, лакей поспешил помочь Эмме. Гости направились к дому, Лиони постоянно вертела головой, любуясь прекрасным местом. Почти стемнело, на веранде с обеих сторон от дверей висели лампы, которые вышла зажечь молодая служанка в белом чепце и фартуке поверх темного платья.

Рабочие отвлеклись от дел, взяли ведра и направились за дом, лакей произнёс что-то, видимо, на их языке, на что те покивали. На крыльце появился хозяин. Это был тот самый мужчина, который курил в окне. Бенджамин был среднего возраста и роста, не мускулистой фигуры. Соломенного оттенка волосы, влажные от жаркой погоды были уложены на правую сторону. Глаза его мелкие, ясного голубого цвета, с длинными золотистыми ресницами, которые добавляли шарма и привлекательности, хотя взор был с лукавым прищуром; высокий лоб – хоть наперебой с быком орехи бей; крупный неровный нос с широкими ноздрями напоминал узловатый стручок с бобами; тонкие губы зажимали сигарету, на массивном подбородке от эмоций качалась ямочка; вытянутые уши с большой мочкой порозовели, видимо, из-за погоды, а крупная шея обратилась в крапинку. Уже издалека стали заметны господские замашки мистера Гамильтона: по-хозяйски он вытянул руку с сигаретой в сторону туземцев и пренебрежительным жестом повелел им отправляться прочь. Прибывшим же, наоборот, улыбнулся и поприветствовал, приглашая в свой «маленький» дом.

– Иди скажи, чтобы подготовили ужин гостям, – обратился без имени к жене.

Джуди поспешила в дом, придерживая подол платья.

– У вас работают местные жители? – поинтересовался впечатлённый Джим.

– Ещё как, – подтвердил хозяин с довольной улыбкой. – Вы видели пока лишь двоих.

– Позвольте, а чем вы им платите?

Бен обменялся с Алексом, который массировал свою шею, взглядами и улыбками, и ответил:

– Ну как сказать… Наши бумажки им не нужны, скорее наши блага вроде одежды, ткани, даже украшений.

– О-о-о, – поразился Джим. – Это похоже на взаимный обмен, только с их стороны не товарами, – рассудил он.

– И товарами тоже, например, лекарствами, древесиной и так далее.

Юноша был сражен, ему не терпелось узнать обо всем больше. Хозяин завел гостей в дом и сообщил, что служанка покажет им спальни, а через полтора часа лично для них будет организован ужин, так как жильцы уже закончили недавно трапезу.

Лиони оказалась в просторном холле, впереди по левую руку находились открытые двойные двери в гостиную, по правую – вход в столовую без дверей. Чуть дальше к левой стене примыкала одинарная лестница с деревянными перилами наверх, где виднелась часть коридора с балкончиком вокруг и несколькими дверями, видимо, в спальни. Дальше за лестницей внизу располагалось еще одно помещение – музыкальный зал или комната отдыха; на противоположной стене – дверь, ведущая на кухню. В конце холла был второй выход на улицу с глухими деревянными дверями. На стенах висели бра с зажженными свечами, неярко освещая помещение; стены светлые, как и потолок, а пол выложен из коричневых досок, которые местами скрипели. Перед столовой у стены справа стоял прямоугольный столик из темного дерева, на нем – часы и подсвечник, в остальном холл был пуст.

Подошла молодая светленькая служанка и, представившись Анной, пригласила гостей наверх. На втором этаже располагались исключительно жилые спальни; от лестницы налево и направо вели перила вокруг всего коридора, откуда было видно часть холла. По левую сторону от ограждения располагались три двери, на противоположной части – также три. Прямо от подъема вдоль стены были еще две комнаты, а напротив, в далеком конце помещения, – одна с двойными дверями. Эти спальни были больше, нежели те, что по три. Одну из них, самую просторную, занимал хозяин с женой. На стенах возле каждой двери висели бра, однако коридор все равно был темноват из-за отсутствия окон – дневной свет попадал, лишь когда открыты какие-нибудь двери, и немного снизу из холла.

Джима с супругой поселили в комнате возле матери Бенджамина, которая, оказывается, тоже не так давно приехала. Естественно, миссис Гамильтон заняла большую опочивальню близ лестницы, Джим ‒ правее по той же стене. Лиони же показали на дверь в самом конце, далеко от брата, третью спальню слева, можно сказать, соседствующую с просторной хозяйской комнатой.

Девушка вошла, увидела свои сумки, осмотрелась и вдруг загрустила. Она присела на край небольшой постели, охваченная мыслями о прошлом и будущем. Теперь она вновь в совершенно чужом доме у посторонних людей. На противоположной от двери стене были два окна со шторками, слева – кровать, рядом – круглый маленький столик с подсвечником и жесткий стульчик. На противоположной стороне ближе к окну располагался шкаф, сразу после входа справа – дверь в ванную комнату. Кое-где на стенах также висели зажжённые бра. В ванной находился туалетный столик с кувшином и чашей для умывания; пуф и зеркало; на полу стояла деревянная емкость вроде бочки с налитой водой. Расположенная по центру небольшая ванна в виде сиденья со спинкой тоже была наполнена. От воды исходил пар, на краю положено полотенце. У стены чуть дальше был своеобразный туалет в виде деревянного стула с ночной вазой внутри. Лиони с интересом рассмотрела обстановку и принялась раздеваться для мытья, но в спальню вдруг постучали.

За дверью стояла Анна. Служанка предложила помощь, однако девушка любезно отказалась, сказав, что уж помыться она может сама. Вода в ванне оказалась слишком горячей, пришлось подождать, дабы не тратить запасы из бочки. По итогу Лиони задержалась к ужину.

Изабель же в то время как вошла в свою комнату, сразу начала возмущаться из-за маленькой кровати, хоть сама спальня вполне большая. Дама привыкла к комфорту и к своему сну относилась крайне трепетно. К тому же возмутила сидячая ванна и в целом неудобная уборная. Эмма пришла помочь своей хозяйке.

4

За столом собрались не все проживающие в доме – только Алекс и Джуди по велению мужа. Подали горячее – жареное мясо и местное подобие картофеля, который показали дикари. Мясо напоминало говядину, в округе обитали похожие на лань звери, их отлавливали для приезжих господ всё те же местные. Сама семья Гамильтон разводила в амбаре за домом курообразных птиц, за которыми следила работающая в доме дикарка. Оказывается, чужеземцы вовсю использовали здешних в качестве рабочей силы. Сидящих за столом также обслуживала пара местных женщин. На них была своего рода униформа – темное платье с фартуком; черные волосы собраны в низкий пучок. У одной служанки локоны были кудрявые, у второй – прямые. На внешность обе довольно приятные, аккуратные черты лица и смуглая кожа. Изабель же смотрела на чужих, будто на привидения, ей бросались в глаза большие, по ее мнению, недочеты в выполнении ими обязанностей, в том числе в знании этикета.

Пухлая белокожая служанка зрелого возраста по имени Долорес крутилась рядом и постоянно давала наставления, иной раз шепотом ругая. А когда Алекс схватил одну молодую кудрявую смуглянку за талию и принялся тискать при всех, Изабель вовсе выпучила глаза и в ошеломлении разинула рот. Туземка убирала его руки и ненавязчиво вырывалась.

‒ Иди-ка наполни мне флягу сама знаешь чем, – пошучивал мужчина, подавая емкость.

Изабель бросило в жар, пришлось обмахиваться салфеткой. Она повернулась к Долорес и попросила налить ей вина, на что служанка извинилась и сообщила об отсутствии сегодня на ужин сего напитка. Вмешалась скромная Джуди.

– О, простите, мы не подумали о вине. Я сейчас скажу, чтобы открыли тару.

– Не нужно, спасибо. Если что, то завтра уже, – опередил супругу Джим, не очень довольный ее просьбой. Изабель промолчала, лишь недовольно опустила уголки рта.

Манеры Алекса оставляли желать лучшего, он вальяжно сидел и ел, не обращая внимания на свое хлюпанье или чавканье, порой громко беседуя либо смеясь.

– Дорогуша, плесни-ка мне еще бульона! – возгласил бодро мужчина, игриво подмигивая кудрявой девушке.

Служанки вели себя тихо и слушали старшую Долорес или лакея.

– Они уже знают наш язык? – поинтересовался удивлённый Джим.

– Вполне. Особенно те, что прилагают усилия для обучения.

– О, как интересно. Наверно, учатся на кухне у слуг.

– Ага, и в спальне, – неожиданно выдал Алекс, чем ввел в краску Джима и особенно Изабель.

Из своей комнаты вышла Лиони, ухватив краем глаза мужчину, вошедшего в среднюю спальню напротив. Девушка поспешила вниз, понимая, что опаздывает. К ужину она надела простое светлое платье с коротким рукавом, весьма мятое после чемодана. Волосы собрала наверх, приколов гребень. После извинений Лиони пришлось присесть рядом с Алексом, почти напротив брата. Ее тарелка уже была наполнена едой, рядом – блюдце с выпечкой на десерт, в стаканах были налиты вода и морс из местных ягод.

– Приятный запах, – изрек Алекс, взглянув на соседку по стулу.

Лиони сначала не поняла, но позже сообразила, что речь шла не о еде, а о ее парфюме. Девушку охватило смущение. Сам же мужчина еще явно не принимал ванну, находясь во влажной рубахе. Местная смуглянка принесла ему флягу, и Алекс предложил Изабель угоститься виски.

– У вас там что, не вода? – спросил впечатленный Джим.

– Когда у меня во фляге была вода? – рассмеялся Алекс. – Без воды прожить можно, а вот без анестезии – нет.

Под многозначительным взглядом мужа Изабель пришлось отказаться от виски. Джуди сидела тихо, словно она мышка, а не хозяйка в доме. На ее лице не было улыбки от словечек Алекса, но и осуждения тоже, даже недовольного взгляда. Видимо, перечить другу мужа было непринято.

Появился старший слуга мистер Хопкинс и поинтересовался, всё ли хорошо у гостей. Лиони улыбнулась, Джим поблагодарил, лишь Изабель ощущала себя некомфортно, сделав недовольный вид. Её некогда белые щеки и шея пошли красными пятнами. Лакей сообщил, что завтрак в восемь утра, но если у гостей будет необходимость, его могут подать отдельно.

После ужина Лиони быстро уснула, а в комнату Джима постучали. Пока Изабель была в ванной, он открыл и, округлив глаза, обнаружил местную девушку, что прислуживала в столовой. Длинные черные прямые волосы были распущены, на ней был надет светлый балахон с рукавами и нешироким вырезом вроде ночной сорочки. Носик – короткий и широковатый, круглое личико с мелкими глазками, бровки тоненькие. В целом выражение лица было какое-то неоднозначное, из разряда сама себе на уме. Девушка непринужденно улыбнулась и сказала:

– Я прийти помощь и всё другое…

Джим вовсе растерялся, едва не уронив с носа очки, нервно теребя рукой.

– Простите, но я вас не понимаю, – вымолвил он в ответ. – Нам на сегодня уже ничего не нужно, спасибо. Вы можете идти отдыхать.

Объяснив, юноша натянуто улыбнулся и принялся закрывать дверь. Часто и взволнованно дыша, он оперся спиной, слыша выход супруги из ванной комнаты.

Лиони проснулась посреди ночи от странного звука, будто где-то за стеной постукивает кровать или что-то подобное. Когда наступило ясное утро, солнечные лучи проникли сквозь шторы в спальню. Девушка привела себя в порядок и спустилась на завтрак ровно к восьми. Ещё в холле до неё донёсся возмущенный женский голос из столовой. Спиной к Лиони почти во главе стола сидела дама в возрасте, напротив нее ‒ поникшая Джуди с опущенной головой, рядом кружилась местная кудрявая служанка. Обе получали порицания и нравоучения от дамы. Лиони обошла стол и присела возле молодой хозяйки, поприветствовав всех. Зрелая дама тут же замолчала и уставилась на девушку своими и без того большими, словно навыкате, светлыми глазами. Брови тонкими прутиками поднялись в некоем удивлении. Нос у женщины был вздернутый, словно сам по себе сразу намекал на высокий статус своей хозяйки и ее нрав; форменные, собранные гузкой губы попытались натянуть улыбку для приличия, но никак не получалось. На голове у неё были вьющиеся ярко-рыжие волосы, собранные в пышную прическу, что невольно напоминало развороченное гнездо или вовсе муравейник; в ушах сверкали серьги-висюльки с жемчугом и драгоценными камнями, на открытой, выглядевшей вполне подтянуто шее блестело ожерелье в таком же стиле. Да и в целом лицо дамы не имело особых морщин, лишь немного под глазами и складки у рта от ее же собственных эмоций. И без того стройная фигура, одетая в вишнёвое платье, была утянута корсетом, как подобает городской леди. Голова дамы приподнята, демонстрируя важность её персоны с легким намёком на надменность. Последняя не преминула раскрыться, когда женщина обратилась чванливым голосом к сидящей Лиони:

– Надеюсь, вы не против, если я поинтересуюсь о вас.

Лиони поначалу улыбалась, однако теперь её живинка исчезла.

– Конечно, мэм, – ответила приветливо она. – Меня зовут Лионелла, я приехала вместе с Джимом Уоллесом, его пригласили сюда по работе.

Дама вновь подняла брови и, разомкнув накрашенные красным уста, покивала, добавив:

– А я Френсис Гамильтон.

Вошел Бенджамин, приблизился со спины к женщине и, приобняв, поцеловал в щеку.

– Доброе утро, сынок, – ответила мать, впервые искренне улыбаясь.

Следом появились Джим и Изабель. Супруга сегодня была не в духе, плохо спала из-за маленькой кровати. Долорес показала присесть юноше через стул от миссис Гамильтон, а даме – напротив, рядом с Лиони. Одно место пока оставалось свободно. Хозяин же сидел во главе стола.

Служанки подали кашу и выпечку. Бенджамин задел рукой сидящую слева жену, молча показывая ей на гостей, и Джуди стала представлять присутствующих друг другу. Когда она назвала Лиони ассистенткой Джима, Изабель в недоумении уставилась на мужа, а тот, пытаясь скрыть волнение, сделал непринуждённый вид и слегка улыбнулся, будто внимательно слушает хозяйку дома.

– Чудно, – произнесла миссис Френсис Гамильтон. – Мне как раз нужен врачебный совет по поводу здоровья.

Джим услужливо кивнул. Дама аккуратно зачерпнула серебряной ложкой кашу, продолжая общаться с гостем.

– А что вы скажете о местном климате?

– О! Климат просто потрясающий. Здесь днем солнечно и жарко, но утром и вечером свежо. Думаю, это явно не тропики, хотя некоторые растения и напоминают тропические.

Миссис Гамильтон согласилась.

– А тот недотёпа утверждал иное, – недовольно произнесла, взглянув на сына.

– Поэтому я его и отправил домой, в снег… охладиться, – сразу ответил Бенджамин довольно резко, имея в виду предыдущего доктора.

Дама внимательно следила за местной обслугой и вдруг возникла:

– Ну вот опять! Сколько раз говорить ‒ не трогать приборы за края, а вилки и ложки – за верхнюю часть! ‒ от возмущения у неё даже раздулись ноздри на, казалось бы, маленьком носу.

«До чего напыщенная и противная!» – подумала Лиони.

Увидев черноволосую девушку, которая приходила вечером в их спальню, Джим невольно покраснел, рука так и теребила очки. К тому же показалось, что служанка будто улыбалась ему и часто бросала взгляды в его сторону. Тут за пределами столовой послышался громкий зёв, следом в проёме появился молодой человек. Это был Ангус – младший сын миссис Гамильтон и брат Бенджамина. Отодвинув со скрежетом свободный стул возле матери, мужчина плюхнулся на свое место. Телосложение его было упитанное при высоком росте, виден выпирающий живот от сытой жизни; массивный лоб мог составить конкуренцию даже брату, а кудрявые короткие волосы ржаво-рыжего оттенка пушились, видимо, из-за местного климата и напоминали пряжу из шерсти возрастного яка. Уши его были красные от солнца, с мясистой мочкой, как у Бена, в одном он поковырялся мизинцем прямо за столом, а затем понюхал палец своим выгнутом острым носом, будто коготь медведя. Зато одет молодой человек был дорого, правда, помято. На бежевой жилетке красовались жирные пятна, а воротник белой рубахи обрамлен черной полоской от грузной шеи Ангуса. Не сказать, что мужчина был привлекательный, скорее наоборот. Вдобавок, судя по всему, не особо воспитанный и избалованный любящей маменькой. В улыбке щеки его еще больше округлялись, заслоняя глаза простоквашного цвета с нависающими веками, а родительница ласково похлопывала его по щеке, будто ребёнка, что больше напоминало взбивание теста.

– Сынок, ты снова проспал завтрак, – сказала миссис Гамильтон.

– Ну прям. Я же уже тут, – ответил сынок и принялся жадно поедать кашу, разбрызгивая ее по тарелке и даже по столу.

Дама улыбнулась, следом сделала серьезный вид и велела Долорес принести еще одну салфетку для Ангуса.

– Сколько раз повторять, что на столе должно быть достаточно салфеток, а не одна! – негодовала она.

Изабель неожиданно поддержала, и у пары завязалась приятная беседа о неумелой и плохой обслуге.

– Я вас так понимаю! Наверное, тяжело найти общий язык с дикарями, – рассуждала гостья.

Миссис Гамильтон сразу же согласилась, затем рассказала, что несказанно рада, что привезла сюда свою служанку и даже поселила её в комнате для господ – первая дверь слева от лестницы. Изабель поразилась такой поблажке для прислуги и сделала комплимент добросердечной хозяйке. Она бы и сама не отказалась от такого расклада, ведь её Эмму разместили среди остальных слуг – внизу за кухней. Также Френсис обмолвилась о хороших соседях, не считая некой скверной и невоспитанной мадам, внезапно заявившейся в эти края в дом покойного мужа после его недавней кончины. Она осудила подобное ужасное поведение и неуважение к памяти ушедшего приличного мистера.

Лиони ужасно утомил завтрак и подобная компания с барскими разговорами. На неё вдруг обратил внимание сидящий напротив Ангус. Вытирая рот салфеткой, он произнёс:

– Надеюсь, наши дикари вас не сильно напугали?

Девушка не сразу догадалась, что вопрос адресован ей, а когда подняла голову, то с улыбкой ответила:

– Спасибо, ваши – не сильно.

– О! Только те нагие странные мужчины у реки, – дополнил Джим.

Бен рассмеялся и с ухмылкой осведомил:

– Те недоноски не так опасны, в отличие от других. Не бойтесь их.

– Каких других, позвольте осведомиться? – удивился и несколько встревожился Джим.

– Здесь в округе несколько племен, – поделился хозяин с серьезным видом. – Одни – те, что с нами дружат, иные – те, что голые бегают и тщетно пытаются нас отсюда отправить. И есть ещё одни – закрытые, не идут на контакт, к себе не подпускают. Живут далековато, сюда не ездят, ну и мы к ним пока не лезем. Пусть поживут в своё удовольствие какое-то время…

Речь насторожила Лиони. А Джим уточнил:

– Наверное, они тоже дикие, как и те нагие?

– Отнюдь, – опроверг Бен, покачивая указательным пальцем. – Весьма умны и развиты, даже могут говорить на нашем языке, однако считают эти земли своими и не хотят делиться, ‒ с недовольством прищурился.

Теперь Лиони всё стало ясно. Те местные, наоборот, умные и думающие, оттого и держатся подальше от приехавших завоевателей и охотников за чужим добром. Она даже ненароком похвалила поведение племени. А вот брату были не очень понятны причины раздора.

– А вы пытались наладить отношения? – спросил юноша.

– Знакомые пытались раньше, но получили острия и стрелы.

Джим ахнул. Такие люди действительно пугали больше, чем просто нагие.

– Главное, с ними не пересекаться, но дальше своего водопада у реки на востоке они не заходят. Отличительная черта этих дикарей – маски на лице. Видимо, таким образом прячут себя или есть иные причины, черт их знает, – пояснил Бен.

5

После завтрака хозяин пригласил Джима прогуляться, Изабель ещё не успела выйти на улицу, но уже устала от жары и не пошла, а вот Лиони с удовольствием присоединилась. На заднем дворе располагались клумбы с цветами; ими любила заниматься Джуди, копаясь руками в земле, что было странно для дамы из высшего общества и вообще-то неприемлемо, как считала миссис Гамильтон. Но в работе с землей девушка находила единственное успокоение. Дальше было видно открытую конюшню, там крутились два кучера, подносили борзым ведра с водой.

Внезапно из открытого амбара раздались женские крики, внутри происходила ссора между кудрявой и второй служанкой. Та, что с прямыми волосами, хватала первую и трепала, затем обе появились на улице. Бенджамин направился к ним. Удивленные брат и сестра стояли с открытыми ртами. Хозяин разнял «бойцов» и выяснил причину, а после вдруг громко захохотал, затем подозвал Джима и рассказал, что девушки, оказывается, дрались из-за него, а точнее, за него, кто будет прислуживать голубоглазому чужеземцу. Низкий пучок прямых локонов растрепался после потасовки, девушка широко заулыбалась юноше, чем вовсе сразила и даже напугала.

– Простите, я не совсем понимаю… – растерянно вымолвил Джим.

Бен с задором пояснил:

– Всё просто. Дикарки хотят тебя.

Юноша вконец опешил, даже пошатнулся на месте. Подошла Лиони и тоже крайне удивилась.

– Но… но я ведь женат, – сглотнув слюну, напомнил Джим, невольно отодвигаясь от смуглянки, сделавшей шаг в его сторону.

– Ну да, только их это не волнует, у них нормально, когда мужчину окружают несколько женщин, по крайне мере для ухода. Смотри-ка, ты вызвал бурю эмоций, ведь с Алексом или моим братом они не хотели и отнекивались.

Напуганного Джима слова смутили ещё больше. Хозяин поделился:

– Здешние дают своих женщин за плату. Вот этих вождь отправил к нам за сигары и спички.

Лиони в ужасе ахнула. Получается, тот вождь вовсе неумный и, скорее всего, жестокий человек, коли поступал столь нещадно.

– Это еще что! Вот моему другу достались не только дикари в дом, но и пока небольшая территория для управления. Вождь щедро позволил ему помогать.

«Хорошо устроились», – подумала недовольная Лиони. Джим поинтересовался, за какую же плату правитель выделил землю.

– За огнестрельное оружие и защиту против того агрессивного закрытого племени в масках.

– Значит, они воюют между собой?

– Пока не сказать, что прям воюют, но могут.

Следом хозяин велел обеим смуглянкам приняться за работу и перестать надоедать гостю. А ему на ухо прошептал:

– Но если что, дай знать.

Джим растерянно улыбнулся. Неподалеку, у пристройки по левую сторону дома находился Алекс с ружьем в руке, рядом – ещё три мужчины, на вид простые вояки. Бенджамин пояснил, что они здесь для охраны, а Алекс их начальник.

– Поохотимся? – обратился тот к хозяину.

– Сегодня без меня, – ответил мужчина и осведомил Джима: – Нужно, кстати, завтра навестить того друга ‒ управленца, у него захворала жена и по совместительству моя дальняя родственница Ребекка.

Юноша сразу согласился и попутно напомнил об имеющемся в доме микроскопе и иных вещах, которые оставил предыдущий доктор, а также комнату для работы. Бен намеревался выполнить просьбу. Лиони повернулась вправо и заметила вышедшею из задних дверей Джуди с тазиком, в котором были земля и цветы. Девушка присела у клумбы и стала выкапывать совочком ямку для посадки. Гостья подошла ближе и, опустившись на коленки, поинтересовалась:

– Занимаешься выращиванием?

Джуди была всегда мила и робко кивнула.

– В здешних краях мало чем можно заниматься женщине, поэтому выбор пал на цветы. Хотя мой супруг, как и его матушка, не очень довольны моим занятием, – вдруг откровенно поделилась она.

Лиони удивилась, уточнив, почему же родные против, хотя скверный характер миссис Гамильтон она уже поняла.

– Потому что даме из высшего общества негоже марать руки. Раньше я еще занималась шитьем и пряжей. Но супруг был тоже против и запретил, ведь даже не всем служанкам велено это делать, что уж говорить о членах семьи, – продолжала негромко рассказывать Джуди, время от времени печально опуская голову.

Показалось, она не очень-то счастлива быть членом данной семьи, но словно не имела другого выхода и была вынуждена терпеть. А может, испытывала чувства к Бену, во всем потакая. Лиони искренне сопереживала и решила поддержать девушку:

– А вот я ничего не умею, к сожалению. И теперь я вижу перед собой талантливую мастерицу, испытывая неловкость от своей бездарной личности, – широко улыбнулась она и в умилении свела бровки.

Джуди подняла голову, на её глазах, которые были едва ли не в слезах, появилось подобие радости.

– Если хочешь, я могу показать, как сажают цветы, – вдруг предложила хозяйка.

Лиони с удовольствием согласилась и стала внимательно следить.

– Нужно аккуратно брать цветок вместе с землёй и корнями, дабы их не повредить и не отломить, иначе он зачахнет и может погибнуть. Цветы, как и люди, живые и нуждаются в уходе.

Девушка достала из тазика первое растение и очень осторожно поставила в выкопанную ямку, добавляя землю вокруг.

– Семена и черенки этих я привезла с собой, но тогда даже не подозревала, что в здешних краях столько всего своего и диковинного, – наконец-то оживленным голосом поделилась Джуди. – Я видела прекрасные орхидеи, расстилающиеся вдоль всей местности неподалеку от водопада в сторону запада. Также были и иные виды цветов на редколесье, но это был лишь мимолетный взгляд, больше мне не удалось туда попасть.

Лиони и сама заинтересовалась, посмотрела на некоторые растущие в саду цветы, и мельком подумала о том месте из рассказа девушки. А еще ей очень захотелось увидеть широкую улыбку на лице милой подружки. За сегодня они познакомились поближе и вполне подружились. Как оказалось, Джуди разносторонний и интересный собеседник, к тому же выглядела добрым и искренним человеком. Непритязательная Лиони сама вызвалась сходить с кувшином за водой на кухню, чтобы полить свежепосаженные цветочки. Внутри крутилась та местная девушка, что боролась за Джима, она и наполнила емкость. Подавая в руки гостьи, служанка вдруг представилась как Нюм. Лиони улыбнулась и назвала своё имя, на что та неожиданно похихикала. Судя по всему, на её родном языке оно было на что-то похоже.

К вечеру стало свежее, жёлтое солнышко уходило за горизонт, вскоре начало смеркаться. До слуха Лиони в открытое окно донеслись возгласы, но она не могла видеть происходящего у фронтальной стороны ‒ её комната была с торца дома. Взволнованная девушка вышла на веранду, в глаза сразу же бросился почти нагой мужчина, один из тех диких. Руки его были связаны на запястьях веревкой, которая тянулась до лошади Алекса и там же была прикреплена. Местного тащили против силы, тот пытался упираться и негодующе бранился на своём языке. Из одежды на нем была только повязка, обмотанная вокруг талии и между ног и прикрывавшая стыд. Чёрные волосы закручены в низкий разлохмаченный пучок, бородатое лицо чем-то обсыпано, на теле – рисунки. Возраст определить трудно, быть может, около сорока или меньше, кожа весьма тёмная. Увидев такую картину, Лиони пораженно ахнула и даже намеревалась спуститься ближе, но позади появился Ангус с сигарой в руке и спокойно произнёс:

– Не нужно. Не подходите, а то ещё вшей нацепляете.

Она обернулась на мужчину и посмотрела округленными глазами.

– Но его ведь мучают, причём тут вши! – ответила с тревогой и недоумением девушка.

Ангус ухмыльнулся и повторил о невмешательстве в мужские дела. Из-за угла дома вышел Бенджамин с прутом в руке, лицо его было гневное, ноздри раздулись, увеличивая и без того знатный нос. Алекс показал на свою грудь, где на рубахе была видна кровь, и громко поделился:

– Этот сукин сын ранил меня, когда я пытался стащить его на землю! Сидел на дереве и наблюдал за вашим домом, поразвесил там каких-то своих чертовских штук типа колдовских амулетов, птичьих перьев, лап и даже когтей зверя. Снова за своё, в общем. Однако сей горожанин весьма агрессивный и спесивый, пришлось его тебе показать, – добавил начальник охраны с сарказмом.

Недовольный хозяин одобрительно кивнул, подошёл довольно близко к дикарю и что-то сказал, скорее всего, угрожал. Но мужчина не испугался и плюнул в недруга. Это действие крайне разозлило и так вспыльчивого Бена, он резко замахнулся и щёлкнул прутом, попав пленнику по шее и груди. Лиони громко ахнула, Ангус приложил ладонь к её плечу и предложил зайти в дом. Повернувшись к парадным дверям, девушка заметила робко выглядывающую Джуди и взволнованно обратилась:

– Ты видишь?

Однако та ничего не ответила, и как только поняла, что замечена братом мужа, то сразу скрылась внутри.

– Мисс Лионелла, прошу, пройдемте к ужину, уже всё подано. Пусть каждый занимается своим делом, – вновь обратился Ангус, уже более настойчивым тоном.

– Своим делом – это битьём? – не уступала гостья, прищурившись.

Молодому человеку стала не по нраву дерзость ассистентки, но пока он старался не показывать виду и добавил:

– Это охраной нас и нашего дома от сумасшедших и агрессивных.

Алекс, троица друзей и остальные скрылись за угол, и Лиони тоже ушла. Во время ужина место хозяина было пустым, Алекс и Джим присоединились позже – после того как доктор обработал мужчине небольшой порез, нанесённый дикарём. Миссис Гамильтон охала и ахала от ужаса, поражаясь наглости местных варваров. Она сделала выговор Алексу за то, что притащил его к их дому, а ведь мог бы просто разобраться где-нибудь подальше. На такие слова Лиони уже потеряла надежду на благоразумие зрелой дамы, до этого полагая, что она, наоборот, осудит столь жестокое поведение и хоть как-то повлияет. Однако для Френсис было важным лишь благополучие сыновей и её самой, а всех остальных – хоть убейте.

Отсутствие Бенджамина тревожило задумчивую Лиони. «Где он может до сих пор быть?» – думала она про себя. Джуди сидела, как всегда, тихо и не поднимая головы, словно о чём-то знала или подозревала, лицо её порой выдавало страх, но, возможно, не из-за дикаря, а по иному поводу. Пока миссис Гамильтон в очередной раз завела разговор с Изабель о той же некой ненавистной приехавшей мадам, которая жила на деньги покойного мужа, загнав его в гроб, Лиони спросила Алекса:

– Куда вы отвели местного мужчину?

На неё сразу поднял глаза сидящий напротив Ангус, Джим также отвлекся от трапезы. Брат вообще практически не владел информацией о случившемся, за исключением быстрого рассказа начальника охраны. Алекс пребывал в спокойствии, будто ничего не происходило и всё так, как должно быть. Прожёвывая не спеша мясо, он коротко и бодро ответил:

– Никуда.

Слово показалось Лиони издёвкой или явным уходом от ответа. Но, обладая напористым характером, она снова задала вопрос:

– Что с ним будет?

Алекс сначала будто игнорировал, продолжая есть, затем, не глядя в глаза дотошной собеседницы, снова коротко произнёс:

– Ничего.

Миссис Гамильтон демонстративно вздохнула, ведь ей пришлось отвлечься от важной беседы и тоже обратить внимание. Дама манерно подняла бокал с вином, аккуратно двумя пальцами придерживая и расставив веером остальные, и направила многозначительный взгляд на Лиони. Взор её приобрел свойственную надменность, губы вновь свернулись. Изабель также взяла бокал и быстро допила, а мужу с намеком произнесла: «Кхм». Только Джим не знал, что он должен был сейчас сделать, и лишь несмело смотрел на супругу, хлопая ресницами.

– О, сегодня чудная погода, – вымолвил вдруг юноша, сам того не ожидая.

Миссис Гамильтон недоуменно глянула на него из-за сына, Изабель же охватило смущение за нелепость мужа. Супруга тихо вздохнула и показала Долорес наполнить ей бокал.

Очередной долгий ужин наконец закончился, и Лиони смогла уединиться в своей комнате. Позже до её слуха донеслись шаги из коридора. Девушка тихо подошла к своей двери и слегка приоткрыла. Через щёлку она заметила вошедшего к себе Бенджамина. Получается, хозяин только что откуда-то вернулся…

6

Утром Джим собирал рабочую сумку для поездки к хворающей родственнице хозяина. В спальне на кровати отдыхала Изабель. Приподняв голову с подушки, она с колкостью спросила:

– Твоя ассистентка тоже едет?

Джим крутился у шкафа, доставая нужные вещи.

– О да, – ответил он как можно спокойнее.

– Что это значит? – уже более недовольно добавила жена.

– Э-э, да ничего, просто в письме я обмолвился сначала об ассистенте, а он отказался, ты же знаешь. Вот тут и подумали на сестру, так как новое известие я послать не успел, слишком далеко и долго, – объяснялся Джим слегка взволнованно и невнятно. – Между прочим, ты тоже можешь присоединиться к поездке, – предложил он, уходя от темы.

– В другой раз, сегодня меня любезно пригласила прогуляться миссис Гамильтон.

Изабель была несказанно счастлива, что встретила приличную даму и нашла общий язык с ней, в отличие от остальных, чуждых ей обитателей этого дома.

Бенджамин отправился вместе с Джимом и Лиони. Карета была крытая, вооружённый кучер занимал своё место. У хозяина также находился револьвер на всякий случай, однако он был самоуверен и не боялся. Девушка украдкой смотрела на мужчину, пытаясь понять, что могло вчера произойти с тем местным человеком. Бен выглядел обычно, вроде бы ничего странного. По просьбе брата, которому нажаловалась недовольная Изабель, девушка не стала лезть с расспросами.

Пункт назначения находился близ водоёма. В отличие от семьи Гамильтон, семья Клиффорд проживала в доме, построенном несколько раньше, поэтому строение отличалось. На территории располагались три одноэтажных деревянных домика на невысоких сваях – тот, что в центре, являлся хозяйским, остальные были либо гостевые, либо иного назначения, но все оборудованы и жилые. На крыльцо и веранду вела лестница, висели соломенные жалюзи от солнца, которые можно было опустить при необходимости. Внутри располагалось несколько комнат, включая гостиную, спальню хозяев, кухню и столовую. Слуги же проживали ещё в одном построенном жилище, спрятанном дальше в деревьях. Только личной помощнице хозяйки было выделено место прямо на веранде в задней части дома, дабы быть близко на любой случай. Непритязательная местная женщина лет сорока пяти согласилась спать на подстилке на свежем воздухе, ведь ей не привыкать.

У въезда на территорию Лиони заметила здешних четверых жилистых мужчин в тех же обвязанных шароварах и с нагим торсом. Они спокойно стояли возле некоего сиденья под тряпичным навесом на столбиках, внизу виднелись вытянутые палки, за которые берутся. Ложе было похоже на паланкин для важной личности.

– О! – воскликнул восторженный Джим. – О подобных ручных перевозках на Востоке рассказывал отец! ‒ поведал он, ерзая на месте.

Кучер открыл дверь кареты и помог всем выйти. Лиони не менее изумлённо, чем брат, рассматривала округу. Двери хозяйского дома были открыты, оттуда появились двое мужчин. Один мистер Клиффорд – друг Бена, второй же – приехавший местный. Он был низкого роста, очень упитанный – мясистые щёки, даже ладони и те толстые; редкие чёрные волосы были подстрижены чуть выше плеч, а начинались едва ли не на макушке, ещё сильнее выделяя шаровидное лицо с заплывшими от сытости маленьким глазками; в ушах сверкали золотые серьги вроде колец с узорами внутри, больше напоминающие женские. На мужчине красовалась узорная длинная туника с рукавами поверх широких штанов из лёгкого светлого материала, похожего на лен.

Громко топая босыми ступнями по веранде, туземец низко опустил голову в знак прощания и направился к перевозке. Мистер Клиффорд ответил взаимным поклоном. Когда толстяк полез на своё место, Лиони искренне посочувствовала слугам, таскающим на себе такую ношу. Хозяин же домов, а теперь и кое-какой территории, выглядел, напротив, худощаво, точнее, его узкое лицо выказывало выраженные скулы, словно торчали кости. У него были впалые маленькие глаза почти без ресниц; длинный, словно тоже костлявый нос, а рост высокий. Его вид был каким-то нездоровым, даже несмотря на загорелый цвет лица; по возрасту ему, наверное, лет сорок или чуть больше. Лиони даже невольно сравнила его с мумией, чей рисунок однажды увидела в книге.

– Какой сюрприз, мой друг! – радостно воскликнул долговязый мужчина, увидев прибывших. – Проходите!

Гости поднялись по лестнице на веранду, там стоял стол и четыре стула с мягкими подушками на сиденьях. Вблизи Лиони заметила, что у хозяина дома красные глаза, словно уставшие или раздраженные.

– Мария! – крикнул мистер Клиффорд.

Появилась смуглая местная служанка – та, что спала на свежем воздухе.

– Дали ей обычное имя, пусть привыкает, – осведомил хозяин с усмешкой. – Супруге уже лучше, видимо, что-то не то съела, она скоро выйдет, недавно проснулась.

Джим, как доктор, сразу спросил, что именно дама ела и какие симптомы.

– Кажется, выпечку, свело живот.

Юноша понятливо кивнул. Мария расставляла кружки для чая и вазочку с домашним печеньем. На ней была надета одежда местного пошива: удлинённый льняной топ без рукавов, полностью обнажающий плечи и руки, лишь подвязанный за шею; узкая юбка с запахом ниже колен, слегка выцветшая. Ступни – босые маленькие с широко расставленными пальцами. Чёрные прямые локоны с несколькими седыми волосками были собраны в низкий пучок.

– Она у нас умелица в приготовлении еды, кто бы мог подумать, – поделился хозяин.

Зрелая, круглолицая женщина с широким, словно у обезьянки, носом улыбнулась гостям и принялась наливать чай. Почему-то посмотрев на Лиони, она вдруг потеряла внимательность и перелила через край кружки Джима. От испуга Мария немного запаниковала и, сняв с плеча полотенце, попыталась вытереть стол, а потом пиджак гостя, куда попали капли. Юноше стало неудобно, он уверял, что всё хорошо.

– Ну вот! Перехвалил! – недовольно возгласил хозяин. – Что ты трёшь мокрой тряпкой! Иди принеси новое полотенце! – велел он, сердито махнув рукой.

Лиони заметила, что служанка её так пристально рассматривала, но не придала значения. Вновь выйдя на веранду с опущенной головой, туземка осведомила на ломанном языке, что хозяйка готова принять доктора у себя в опочивальне. Мистер Клиффорд и Бен как раз в эту минуту обсуждали приезжавшего толстяка, причём хозяин его так и называл за глаза. Оказывается, это был преемник нынешнего вождя племени. Последний уже стар и не покидает свою обитель, вот-вот должен скончаться и передать управление первому. Будущий же вождь обещал быть очень сговорчивым, идти на уступки чужеземцам и также плотно дружить, а точнее, пресмыкаться. До мистера Клиффорда доходил слух, что правящий старик вроде как не был на всё согласен, особенно на передачу части земли во власть, однако толстяк каким-то образом его уговорил.

Джим направился в дом, хозяин пригласил остальных, однако Лиони предпочла остаться на свежем воздухе. Девушка повернула стул лицом к перилам и стала осматривать округу. Неподалеку на солнце блестела водичка, слева и справа, среди растительности, располагались такие же жилища. Неподалёку от правого дома девушка заметила сооружение вроде погреба с деревянной крышкой и замком с цепью. Всё бы ничего, но дверца словно шевелилась. Прищурившись, она попыталась разглядеть лучше, однако расстояние не позволяло. Окутавший интерес подтолкнул подойти ближе. Убедившись в отсутствии вокруг людей, гостья встала и направилась туда.

Лиони стояла перед погребом и наблюдала. Спустя мгновение дверца вновь пошевелилась, тогда девушка присела, пытаясь понять, что бы это могло значить. Изнутри, через маленькую щель вдруг высунулись подушечки мелких пальцев. От испуга Лиони, округлив глаза, упала на ягодицы. Следом внутри погреба раздался приглушенный юный голосок, но расслышать слова не удавалось, видимо, помещение глубокое и сидящая в нём не доставала до верха, кроме как едва-едва рукой. Шокированная девушка наклонилась ближе, в спешке раздумывая, что делать. Ведь наверняка без ведома хозяина здесь ничего не происходило, однако её терзали сомнения, и Лиони было подорвалась с намерением обратиться к мистеру Клиффорду. Но как только встала, то лицом к лицу столкнулась с подошедшей служанкой Марией. Выражение лица той показывало то ли несогласие, то ли волнение. Последовало осторожное прикосновение к руке и тихие слова:

– Не сейчас… Сейчас молчать и идти веранда, пока никто не видеть.

Лиони была ошеломлена и растерянно смотрела. Неподалеку раздался шум, Мария поспешила к дому, и девушка, ничего не придумав, скорее пошагала обратно. Уже на лестнице она подняла голову и внезапно увидела стоящую у перил даму. Она глядела свысока, с подозрением и даже неким презрением. Во взгляде её сразу ощущалась холодность, хоть и на вид женщина была вполне приятная. Её темные волосы разделены на ряд и убраны назад, закрывая уши с серьгами; губы с намёком на пухлость ‒ надуты, словно «расквашены», равно как и кислое выражение лица; на вытянутом подбородке от негативных эмоций подергивалась ямочка. По возрасту даме было лет тридцать пять или около того. На ней было привлекательное светлое платье со спущенными плечами, обнажающее длинную красивую шею и показывающее стройный стан. Встретив в такой позе гостью, дама дождалась, пока та поднимется выше. И только когда Лиони находилась едва ли не на последней верхней ступени, дама немного отошла, будто ненавязчиво показав своё не совсем приветливое отношение. Однако всё же поздоровалась, представилась Ребеккой, то есть это была та самая хворавшая родственница Бена и жена хозяина дома. Женщина вроде как с улыбкой показала девушке присесть на стул. Сердце Лиони громко стучало, дыхание было трудно успокоить.

Тут появилась Мария и, взглянув тревожным взором на гостью, наклонилась к хозяйке, которая велела принести по стакану морса. Даже, казалось бы, обычная просьба исходила из уст дамы крайне сухо, с хладнокровной ноткой и безразличием. Таким же неприятным взором она посмотрела на Лиони, а потом задала вопрос, будто исключительно ради приличия:

– Как вам в здешних краях?

Девушка только разомкнула уста для ответа, как вдруг раздался дикий мужской крик из соседнего дома. В отличие от взбудораженной гостьи, Ребекка была спокойна и пояснила:

– Это безумный отец Рональда, совсем плохой стал.

В то время как Лиони исследовала загадочный погреб, Джим вошёл в спальню хозяйки и отметил, что вид у той вполне здоровый, состояние в норме, жаловалась только на тяжесть между рёбер. На это врач поведал о возможном воспалении поджелудочной из-за пищи и рекомендовал прекратить пока употребление печёного и жареного. В этот момент появился мистер Клиффорд и поведал, что доктора пригласили не только для супруги – во втором доме по левую сторону находился ещё один человек или, точнее, пациент, на которого надо бы взглянуть. Джим, безусловно, согласился. Хозяин осведомил, что речь идёт о его престарелом отце, который внезапно захворал и стал вести себя крайне странно. Мистер Клиффорд, Бенджамин и Джим вышли через задние двери гостиной и направились к тыльной стороне другого жилища.

Войдя в одну из комнат дома, Джим увидел пожилого человека с мешками под глазами, привязанного к перекладине кровати, но имеющего возможность вставать и даже ходить по спальне. Если не брать в расчёт нынешнее состояние, то вид отца всегда был злой, с нависающими торчащими бровями, а теперь добавилось ещё и помешательство. По рассказу сына, он был совершенно нормальным, когда приехал сюда, но потом вдруг стал меняться. Сначала пропал сон, позже появилась нервозность, непонятные буйные поступки вроде поломки предметов и внезапных криков. В итоге началась горячка, в которой он болтал невесть что о демонах, чёрных тенях, обвивающих всё его тело и даже залезающих через рот внутрь. Рональд спросил мнение Джима, хоть тот и не психиатр, однако мог знать больше, чем они, затем попросил сильные успокоительные и снотворное. Юноша, право, опешил от такой картины: сморщенный, высыхающий старик высокого роста напугал неопытного в подобных делах врача. Собравшись с силами, Джим передал имеющиеся с собой лекарства, сказав, что снотворное осталось в другой сумке дома. Он предположил, что это сумасшествие, усиленное старческим маразмом, возможно, подкрепленное стрессом или ещё чем – диагноз просто так не поставишь, нужны тщательные исследования, поэтому лучше отправить отца домой в город.

После увиденного лоб Джима покрылся потом от волнения, взмокла рубашка под пиджаком. Стараясь держать себя в руках, юноша вышел на улицу, но ноги всё равно немного тряслись. Приобретение нового опыта, как сказал профессор, началось. На веранде сидела не менее оторопевшая сестра, время от времени косясь в сторону погреба.

Мистер Клиффорд вывел Джима через парадную дверь, попросил привезти снотворное и вновь осмотреть отца на всякий случай, чего юноше совсем не хотелось, но пришлось согласиться. Вместе с Беном они направились к экипажу, стоящему за деревьями в тени. По пути присоединилась Лиони, которая спешно попрощалась с Ребеккой и встала так резко, что едва не упал стул. Дама вновь свысока с веранды посмотрела, сдержанно попрощавшись и даже пригласив на ужин как-нибудь.

По дороге домой Бенджамин говорил об отце Рональда и, помимо всего того, что уже узнал Джим, обмолвился о пристрастии пожилого мужчины к местному напитку из неких трав и корневищ. Его готовила Мария – с ней у старика была интрижка ещё до болезни. Лиони сначала хотела поинтересоваться у Бена о погребе, но потом передумала, потому как не особо доверяла ему и не была уверена, к каким последствиям могут привести её расспросы. А вот Джиму девушка намеревалась всё рассказать. Но видимо, придётся это сделать позже – по приезду их сразу встретили гуляющие под зонтиками Изабель и миссис Гамильтон, и первая сразу потащила мужа наверх.

Пока девушка топталась у кареты, Бен вдруг поинтересовался о её родственных связях с доктором. Лиони, немного волнуясь, ответила правду, на что хозяин отреагировал нормально. А вот его мать, ухватившая краем уха нить беседы, неоднозначно посмотрела.

Ночью Лиони вновь разбудил некий стук, будто двигали мебель, вдобавок донёсся не то смех, не то вовсе стон. Она приложила ухо к стене возле кровати, что разделяла спальни, где жил, как оказалось, Алекс. Стало понятно, что мужчина весело проводит время с алкоголем и девушкой, видимо, одной из местных служанок. Развлечение продолжалось довольно долго, Алекс явно никого не стеснялся, да вряд ли вообще был способен на такое чувство.

7

Утром Лиони надела светлое платье и шляпку на ленточках, затем спустилась на прогулку, пока на улице свежо. Быстро пройдя мимо приоткрытых дверей гостиной, откуда слышались голоса, девушка вернулась. Убедившись, что вокруг вроде бы никого нет, она решила подслушать разговор, ведь слухом уловила имя Ребекки. Внутри сидели на софах и беседовали Бенджамин и некий зрелый мужчина. Он вещал о юной дикарке, работающей в доме Клиффордов, якобы у той девицы очень упрямый и вольный характер, её не устраивала жизнь в доме чужеземцев, и она хотела вернуться в своё племя. А недавно и вовсе сбежала, но её свои не приняли, ибо взамен преемник вождя уже получил вознаграждение и нарушать уговор с новыми соседями не хотел. Смуглянку насильно вернули в дом господ. Лиони тихо ахнула, подозревая, что речь идёт о той пленнице в погребе. Гость отметил:

– Если честно, то я не понимаю, зачем держать девушку против её воли. Ведь у племени полно других женщин, согласных на нас работать. А эта ещё совсем ребёнок, не больше тринадцати лет… Думаю, Рональд поступает не совсем корректно.

В голосе зрелого мужчины слышались нотки досады и даже заступничества. Он вообще показался на вид достаточно простым, его серо-голубые глаза поблескивали на свету, будто лучики в темном тоннеле среди других неоднозначных обывателей; седоватые пышные брови делали взгляд искренним, без надменности или гневности, а недлинная бородка с проседью ‒ по-отцовски намекала на милосердие. Показалось бесхитростное выражение лица особенно, когда рассказывал о девочке.

Ему ответил спокойный Бен, очевидно не испытывающий подобной доброты к дикарке:

– Не волнуйся, с ней занимается Ребекка, учит манерам и поведению. Уверен, скоро всё наладится.

Помня холодный тон и немилый вид той дамы, Лиони очень сомневалась в методах обучения и тревожилась за бедняжку, которую просто-напросто закрыли под землёй. Мельком возникла мысль как-нибудь познакомиться с этим гостем и поведать правду – он пока единственный, кто хоть немного отличался от остальных. Во всяком случае, девушке так показалось.

Вдруг сверху донёсся, как всегда, громкий, неприличный зёв Ангуса, и Лиони скорее вышла на улицу. Неподалёку среди деревьев крутился Джим с карандашом в руке, рядом на траве лежала тетрадь. Юноша задумчиво потирал подбородок и поправлял очки, осматриваясь вокруг. Сзади к нему подошёл Алекс.

– О чём думаешь, доктор? – громко и бодро поинтересовался он.

Джим невольно испугался и резко повернул голову.

– Да вот, очень странно… – начал делиться он. – Здесь растут совершенно разные виды цветов, трав, кустарников и деревьев, которые относятся к разным ареалам и широтам, однако я вижу их вместе. Прямо-таки чудеса!

Алекс мало разбирался во флоре, поэтому ему было неудивительно или даже всё равно, а вот по поводу некоторой живности охранник уже был в курсе благодаря местным. Увидев нечто на спине Джима, он резко достал с пояса острый нож и подвёл ближе, чем не на шутку встревожил доктора. Алекс ткнул концом лезвия в пиджак, а потом показал острие, на которое был насажен паук и быстро дёргал пушистыми лапками. Он был тёмного окраса с красными и оранжевыми узорами.

– О боже! – эмоционально возгласил Джим и выпучил глаза.

– Не знаю, как насчёт деревьев, а такого красивого паука я не видал в наших краях, – с шутливым выражением лица выдал Алекс и рассмеялся. Следом он поднёс нож и начал тщательно рассматривать то дуя, то вовсе высовывая язык в сторону членистоногого.

– Напоминает тарантула, только цвет яркий, как у вида чёрных вдов, ‒ успокоившись, поведал Джим. – Но я бы не советовал его лизать.

Алекс снова засмеялся.

– Чёрная вдова? Это точно! Некоторые женщины как паучихи, – с нотками иронии сказал он. – Дикарка сказала мне, что эти гады ядовиты, но не смертельны, а от укуса помогает сок зелёных кислых плодов, растущих на одной из здешних пальм.

– О! Как интересно! Нужно обязательно сорвать и изучить! – впечатлился Джим.

Вот только как залезть на высокую пальму? Видимо, вновь не обойтись без помощи местных.

Лиони вошла в дом и встретила на лестнице спешащую с улыбкой на лице Джуди. Очень заинтриговало, что могло взбодрить обычно грустную хозяйку. Девушка поспешила следом, и та радостно поделилась:

– Мистер Куинн передал письмо от супруги, где она написала о наконец-то распустившемся цветке, который я ей давала!

Глаза Джуди сверкали, охватил небывалый энтузиазм.

– Она пишет о ярко-розовых махровых! Не может быть! Я так долго ждала, но у меня они никак не хотели цвести! – продолжала она, едва успевая вдыхать воздух.

Лиони подхватила заразительное вдохновение и с широкой улыбкой следовала наверх. Перед уходом к себе Джуди предложила ей присоединиться к поездке, ведь девушке не терпелось увидеть красоту. Тот гость в гостиной, судя по всему, и был мистер Куинн.

После ужина Лиони попросила брата зайти к ней. Изабель услышала слова, её задело шушуканье родственничков и существование у них каких-то своих секретов. Когда Джим пришёл, сестра рассказала о пленнице в подвале. На вопрос брата, уверена ли она, девушка несколько раз подтвердила, затем поинтересовалась, когда он собирается вновь посетить дом Клиффордов. Джим сам точно не знал: возможно, в ближайшее время или когда состоится ужин для гостей, о чём поведала в присланном сегодня письме Ребекка. Лиони тоже решила поехать, однако Джим поправил, что в приглашении речь шла только о нём с Изабель и Бене с женой, в общем, ждали лишь пары. В очередной раз вспомнив выражение лица дамы, девушка сразу подумала, что Ребекка нарочно так сделала, может быть, всё-таки о чём-то догадалась или Лиони ей просто не приглянулась.

8

Новым днем, когда девушка собиралась в гости к миссис Куинн с Джуди, к ней неожиданно постучали. За порогом стоял веселый Ангус, который внезапно пригласил на прогулку. Лиони немного растерялась поначалу, но всё же извинилась и отказалась, сказав, что у неё уже запланированы другие дела. Лицо мужчины тут же исказилось, ноздри раздулись, совсем как у его брата. Набалованный и любимый сынок маменьки, естественно, обиделся, задели его самолюбие, ведь до этого никто из приличных дам не вел себя так с ним. Лиони натянула улыбку и начала закрывать дверь, и вдруг услышала колкие слова:

– Наверняка это ассистирование ботанику…

Намёк был неоднозначный, но в целом понятный. Девушка смело ответила:

– Цветоводу!

Ангус разинул рот на дерзость и резко развернулся. От порывистого вдоха он случайно издал звук, напоминающий хрюканье.

Наконец Лиони и Джуди сели в карету. Обитель семьи Куинн находилась недалеко, однако нужно было ехать сквозь редкий лесок. Хозяин даже нанимал людей, в том числе местных, чтобы вырубили некоторые деревья и освободили больше пространства для экипажей, ибо он беспокоился о безопасности, в частности любимой жены. Лиони вновь любовалась в окно красотой природы; доносился приятный аромат цветов и пение птичек, каких она ещё никогда не встречала. Дом также стоял среди растительности, выглядел по-своему необычно, напоминая испанский либо португальский стиль. Один этаж, овальный парадный вход с деревянной дверью, над ним навес со столбиками; окна тоже овалом, слева у угла было самое большое, видимо, в гостиной; стены были белые, крыша тёмная, рядом стояла ещё одна похожая пристройка поменьше. Где-то позади были амбар и конюшня.

Встретила и проводила внутрь девушек белокожая служанка зрелого возраста по имени Анита. При входе Лиони увидела просторный коридор, ведущий к дверям, чуть дальше от парадного входа – двери направо, а ближе ‒ налево, действительно в гостиную. Там стояла молодая женщина, точно мраморная статуя искусного скульптора, и с лёгкой улыбкой ожидала гостей. У нее был высокий рост, статная фигура с длинной лебединой шеей; сразу после стана завлекал её взгляд: небольшие карие глаза с интересным разрезом, словно вытянутые к концу характерной «стрелочкой», с загибающимися ресничками и тёмными бровками домиком. На фоне резковатой трапециевидной формы лица нос смотрелся маленьким и коротковатым, будто косточка сливы, а аккуратные крылья напоминали две горошинки; губки её узорные, над верхней справа красовалась родинка. Высокий, но красивый гладкий лоб, весьма густые вьющиеся волосы каштанового оттенка были частично заколоты, остальные пряди спадали на спину. В вытянутых вверх ушах, которые ненароком напоминали ушки мышки, были висячие серьги в сдержанном стиле. Взгляд был интригующий или, лучше сказать, завлекающий, с ноткой плутовской шаловливости. В женщине определённо присутствовала своя изюминка и свои тайны. На ней красовалось белое платье с прямым вырезом горловины в ажурном синем обрамлении, рукав до локтя, тоже окаймлен. Голова была слегка поднята будто в демонстрации лёгкой гордости, но не высокомерия. Скорее, привычная манера, намекающая, что дама происходит из знатного рода.

Хозяйка поприветствовала гостей и мягким движением руки показала присесть на софы у столика. В конце зала располагалась широкая овальная арка, ведущая на улицу во внутренний загороженный двор.

– Вижу, у тебя появилась ещё одна подруга, – на позитивной загадочной нотке произнесла не менее загадочная хозяйка.

Джуди с улыбкой кивнула и представила Лиони.

– Очень приятно, у тебя прекрасное имя. А меня зовут Катарина, – произнесла дама.

Лиони доброжелательно поблагодарила, назвав женщину миссис Куинн, на что та сразу спокойным тоном возразила:

– О нет, это не моя фамилия, слишком неинтересная, – отшутилась она, плавно покачав головой.

Катарина вообще каждое движение совершала мягко и женственно, на что обратила внимание Лиони. Она полностью назвала себя как Катарина Мария Анна Фернанда Джанфранческо Ласерда. Обе гостьи удивились, простая Джуди вовсе раскрыла уста. Даже имя подтверждало замысловатость личности.

– Может, чаю или кофе? – предложила хозяйка и с улыбкой покосилась на Джуди, добавив: – Или порто…

Та похихикала, смущённо прикрыв ладонью уста.

– А что делает супруг? – поинтересовалась Джуди едва ли не шёпотом.

Катарина наклонилась ближе и с ноткой иронии сказала:

– Как обычно, болеет.

Лиони не поняла и уточнила, получив новую порцию иронии или даже пренебрежительности.

– Такой возраст – то суставы ломит, то спина болит.

Тут-то гостья догадалась, что молодая жена пожилого мужчины, судя по всему, не очень довольна совместной жизнью. Невольно вспомнился мистер Далтон, только сравнить эту пару со своей ситуацией Лиони никак не могла. Здесь было иное. Мистер Куинн очевидно души не чаял в молодой и красивой Катарине, делал для неё всё, что возможно, любой каприз или прихоть, даже дом в желанном ею стиле был оформлен. С потолка спускалась чёрная многоярусная люстра со свечами, другие подсвечники также были выполнены в характерном средиземноморском виде. Повсюду росла зелень и цветы в горшках – комнатные растения стояли прямо на полу или висели на стенах, создавая ощущение пребывания в настоящей оранжерее. Именно на этой почве Джуди, можно сказать, сдружилась с Катариной, хоть та и не была истинным цветоводом – просто любила зелень вокруг, а за всем этим хозяйством ухаживал садовник.

Хозяйка сделала манерный взмах рукой, подбивая Джуди согласиться на некий напиток, и несколько раз хлопнула в ладоши. Тут же появился щупленький паренёк низкого роста.

– Чем могу помочь, сеньора?

Внешний вид слуги также напоминал испанский либо португальский: кожа слегка смуглая, волосы темные, можно даже спутать с местными, однако он был полностью одет, только на ногах вместо туфель – невысокие кожаные сапожки. Верх же представлял собой рубашку и распахнутую жилетку.

– Тьяго, портвейн и три бокала, – обратившись по имени, попросила хозяйка нормальным тоном без барской надменности.

Паренёк кивнул и поспешил выполнить. Катарина поделилась с присутствующими:

– Наш национальный алкогольный напиток, привезла сюда несколько тар.

Лиони изумлялась и одновременно волновалась, бросила на Джуди вопросительный взгляд. Подружка пожала плечами и, поджав губки, сделала вид, будто тут ни при чем.

– Немного, – успокоила Катарина о количестве вина.

После бокальчика женщина пригласила девушек во внутренний двор, где росли остальные цветы, в том числе розовый махровый олеандр. Джуди случайно запнулась о порог и захихикала. Громко ахнув от увиденной красоты, она присела и стала тщательно рассматривать растение, осторожно трогая пальцами.

– Расскажи секрет, как это у тебя получается и почему у меня хуже? – удивлялась Джуди цветениям всех растений у Катарины. – Чем их обрабатывает твой садовник?

Дама вдруг загадочно улыбнулась и, присев возле подружек, тихо поделилась:

– А здесь дело не в обработке…

Не успела она закончить, как её прервала нетерпеливая Джуди:

– А в чём же?

– В состоянии души, которое влияет на атмосферу вокруг. Кому, как не тебе, знать, насколько сильно настроение человека влияет на цветы?

Джуди пораженно ахнула.

– Вот ты счастлива? – спросила Катарина. – Какую энергию излучаешь ты и какова твоя аура?

Подруга вовсе растерялась и не знала, что отвечать; ей было не очень ясно, о чём речь.

– Я… я вполне… – замешкалась она.

– Твоё состояние души влияет на всё окружение, особенно на живое.

Лиони прищурилась и в целом догадалась о смысле сказанного, однако удивилась, откуда это всё взяла Катарина. Вряд ли ее супруг о таком осведомлен. Городские жители из другого мира подобным не интересовались, считая вздором. Похожее писал отец Лиони в своих книгах после путешествий на Восток, после чего получил от многих господ осуждение и критику. Немного подумав, Джуди произнесла:

– Когда я с цветами, то счастлива, они делают меня такой…

Катарина кивнула, но напутственно добавила:

– Ты тоже должна отдавать им своё счастье, а не только получать от них.

Джуди вдруг опустила голову и загрустила, поглаживая средним пальцем лепесток. Ей было нечего сказать о своём счастье.

– Кто рассказал тебе такое? – не выдержав, прямо спросила Лиони.

Катарина навела на неё слегка исподлобья взор, и интригующе ответила:

– Один человек… Идём, – и позвала в дом.

В дальнем углу гостиной, в одном из больших горшков с пышным растением женщина достала некий блестящий предмет и, прикрывая рукой, понесла к присевшим на софы подругам. Пока слегка расстроенная Джуди делала глотки портвейна из своего бокала, Катарина раскрыла ладони и показала небольшую статуэтку. Увидев её, девушка поперхнулась, закашлявшись от волнения. Округлившая глаза Лиони невольно протянула руку и взяла рассмотреть вещицу. Это были две золотые фигурки, слитые вместе, а точнее, сидящий на подогнутых под себя ногах мужчина с собранными в низкий хвост волосами, на нем сверху находилась женщина, локоны её были длинные, распущенные; оба нагие, было видно женскую грудь, ноги её расставлены и обхватывали партнёра за талию, руки лежали на шее; его же ладони обнимали девушку за спину; очи обоюдно закрыты; иных интимных подробностей не выделено, но смысл и так был чётко ясен. При этом волосы фигурок закрашены чёрным цветом, на глазах обоих – тёмная краска, словно подводка. Покрутив статуэтку в руке, Лиони была поражена и подняла взор на улыбающуюся Катарину. Не дожидаясь вопросов от онемевшей Джуди, дама пояснила:

– Эта статуэтка изображает позу занятия любовью, мне её дал тот, кто много чего рассказал и показал… – незаконченное предложение завершил многозначительный, томный, с ноткой приятных воспоминаний взгляд в никуда.

Спустя мгновение Катарина пришла в себя и изрекла:

– Поэтому у меня все бутоны распускаются.

Лиони и сама растаяла, вновь наблюдая необычайную и будоражащую сознание статуэтку. Вдруг охватило сильное желание любви и страсти, которого девушка никогда не испытывала по-настоящему и взаимно, за исключением лишь жалкого подобия и заблуждения. А вот Джуди больше перепугалась, словно интимная тема была для неё тяжелой или запретной. Её зажатость сразу ощущалась, она даже осушила на этой почве весь бокал вина. Витающие в зале смущение и мечтательность прервал вошедший Тьяго.

– Сеньора, ваш муж вот-вот выйдет из спальни, – предупредил юноша.

Катарина благодарственно кивнула и, взяв статуэтку, быстро спрятала обратно. Гостьи встали, намереваясь отправиться домой. Мистер Куинн был доброжелателен и приглашал девушек приезжать в любое время к его скучающей жене, которая частенько гуляет в одиночестве.

Катарина вышла проводить их до экипажа, а сама бросила взор украдкой в сторону лесочка. Взволнованную Джуди по пути начала мучить икота, девушка сильно переживала, что супруг может почуять запах алкоголя, так как не разрешал ей выпивать без его ведома и присутствия. Лиони дала совет по прибытии сразу выпить стакан воды с задержанным дыханием, а для устранения запаха добавить побольше листьев мяты, что недавно насобирал Джим.

Сегодня к ужину Джуди и её супруг не спустились, также опоздала и миссис Гамильтон. Позже Лиони хотела выйти на веранду и подышать свежим воздухом перед сном, однако, не успев открыть дверь, услышала там голос Бенджамина, отчитывающего старшего слугу за то, что тот не передал, как положено, письмо жены сначала ему, а уже после ей. Мистер Хопкинс же оправдывался передачей письма самим гостем, то бишь мистером Куинном лично в руки Джуди без его ведома, поэтому слуга был абсолютно не в курсе и ему очень жаль за упущение. Послушав, Лиони в очередной раз удивилась. Подобное отношение к Джуди выглядело полным неуважением, будто она пустое место. Позади из столовой бесшумно появилась Нюм и застала девушку за подслушиванием беседы хозяина.

Сегодня смуглянка вновь поднялась в комнату Джима и передала чистые полотенца, замысловато улыбаясь, чем вогнала юношу в краску. Изабель не слышала её прихода, так как быстро уснула, выпив за ужином несколько бокалов вина.

– Жена спать, жена не узнать, – вдруг вымолвила служанка прежде, чем Джим начал закрывать дверь.

Он тихо ахнул и снова попытался объяснить, что не стоит ничего делать и предпринимать, затем спешно заперся.

Глубокой ночью внезапно раздались шум и ржание лошадей. Возник какой-то переполох, первым выскочил Алекс с револьвером, еле успевая натягивать по пути штаны. Мимо комнаты Лиони пробежал Бенджамин, она выглянула в коридор, куда также вышел сонный Джим, щурясь без очков. Оказалось, на территорию проникли хищники, какой-то местный подвид псовых, и пытались напасть на лошадей, одну покалечили. Алекс принялся безудержно стрелять, отпугивая зверей, чем переполошил всех ещё больше. Ему не удалось ни разу попасть, хищники уже скрылись в лесу. Хозяин же разгневался на охранников, ночующих в пристройке неподалёку, за их плохую работу, ведь вся троица уснула. Главный слуга постучал к Джиму с просьбой осмотреть раненую лошадь. Хоть тот и не ветеринар, но всё же смог оказать первую помощь. Взвинченный, с растрёпанными волосами Бенджамин вскоре вернулся к себе в комнату, откуда донеслись отголоски неких стуков. Ночка выдалась весьма долгая почти для всех, за исключением крепко спящей Изабель.

9

Новым днём Лиони вышла в сад, заметив, что несколько недавно посаженных цветов Джуди начали чахнуть. Саму девушку она ещё сегодня не встречала, поэтому решила взять воды, полить и по возможности подсыпать побольше земли. Возможно, это немного поможет. Джим и остальные мужчины крутились возле конюшни. Выйдя обратно с кувшином, Лиони принялась осторожно поливать. К ней со спины неожиданно подошла Нюм, присела чуть позади и вдруг вымолвила:

– Твой небо глаз похож на брат небо глаз.

Девушка поначалу ахнула от внезапности и непонимания, однако быстро сообразила о сравнении очей её и Джима с голубым небом. Нюм добавила:

– Брат слушать сестра, сестра сказать брат смотреть на Нюм.

Тут-то до Лиони дошло, чего хотела местная особа.

– А-а, – ответно изрекла она и невольно усмехнулась, но по-доброму. – Прости, но у нас не принято смотреть на других женщин женатым мужчинам. Это плохо и такого не бывает, – попыталась объяснить, как могла, на бодрой нотке.

Но Нюм неожиданно поменялась в лице и резко убрала былую миловидность.

– Хм… бывает и часто! – заявила негромко, но чётко она, затем встала и с видимым недовольством пошла в дом.

Лиони и впрямь растерялась, она никак не ожидала такой странной и даже дерзкой реакции. По окончании поливки девушка направилась к себе вымыть руки и в холле застала Джуди – та шла в столовую и лишь украдкой взглянула. Лиони сообщила, что полила цветы. Когда жена хозяина подняла взор, она ухватила на её щеке небольшой след вроде синяка. Встревоженная девушка сразу поинтересовалась, что случилось. На это Джуди ответила, что случайно ударилась об угол стола в спальне, мол, неловкая вчера была после бокальчика вина. Отшутившись таким образом, Джуди ушла.

Сегодня Джим решительно настроился достать те зелёные плоды с пальмы, ведь сей фрукт очень эффективный от любых укусов, раздражений и прочих проблем с кожей. Для этого он вооружился верёвкой и, вспоминая рассказы отца, намеревался подвязывать её вокруг дерева и таким образом потихоньку лезть, меняя петли и поднимаясь постепенно выше. Подобная затея изумила даже бывалого Алекса, он ещё ни разу не смог залезть на такое узкое дерево без веток.

– Я вот думаю… а если ты упадёшь, то кто тебя будет лечить, ты один у нас тут врач, – пошучивал мужчина в свойственной ему манере.

Но Джим не хотел бросать идею и начал делать первую петлю.

– Тут нужны очень крепкие руки. Ты хоть раз в жизни отжимался, доктор? – вновь с иронией дополнил Алекс.

– Право, нет, но в книге отца выглядело довольно просто, – ответил юноша, приподняв голову из-за слезших на нос очков.

Когда Джим сделал первую петлю и, натягивая веревку, попытался поставить ногу, Алекс усмехнулся:

– А ты забавный. Давно меня так никто не веселил.

Естественно, у доктора не получалось, ноги в туфлях не могли даже толком держаться. Занятие рассмешило начальника охраны, особенно когда Джим свалился на землю. Просмеявшись, Алекс воскликнул:

– Тут и метра нет высоты, а ты уже рухнул как мешок с картошкой!

Вытирая глаза от веселых слёз, он дополнил:

– Может, всё-таки позовем дикаря?

В итоге пришёл местный мужчина, молодой и жилистый. Во-первых, он показал на обувь, которой не должно быть, иначе нечем цепляться. Во-вторых, ему и верёвка не была нужна. Он просто-напросто прыгнул на ствол, уцепился, словно обезьяна, и с лёгкостью полез за плодами. Изумлённый Джим тотчас попросил научить его и показать, как правильно ставить ступни и класть руки. Местный сказал, что можно ставить прямо и упираться пальцами ног либо боком и половиной ступни.

В общем, процесс занял едва ли не целый день, потом уже присоединился Алекс, пытаясь тоже научиться, коли на то пошло. Негоже если слабенький доктор будет уметь, а бойкий сильный военный нет. Вышел хозяин и после недолгого наблюдения сообщил, что врач им сейчас нужнее, нежели ботаник, на что Джим объяснил, что ему необходимо изучить местную флору, так как здесь кладезь лекарств и одно связано с другим. Например, на лице Бена были видны красные точки от укусов мошки, а данный плод снимал зуд и нейтрализовал яд, способствуя быстрому заживлению. Также, если мазать соком лицо и тело, то насекомые вовсе не укусят. «А от синяков помогает?» – вдруг спросил хозяин. Местный ответил отрицательно.

Вечером в спальне Джим взахлёб рассказывал Изабель о попытке залезть на пальму, что ему почти удалось, нужно только не бояться высоты и крепко держаться. Показал ей плоды и поведал о них. Но супруга не разделила счастье мужа, выглядело так, будто ей скучно слушать всю эту ерунду и совсем чуждо, ибо она далека от врачевания. Изабель вновь выпила вина за ужином и скорее легла, чтобы первой уснуть на тесной кровати, хотя Джим и так пытался всячески сжаться и лечь у самого края боком.

Через несколько дней должен был состояться ужин в доме Клиффордов, куда Лиони было очень нужно попасть. Поэтому, дабы быть с кем-то в паре на вечер, она решила ненавязчиво подбить Ангуса. Встретив его на втором этаже у лестницы, хитренькая девушка улыбнулась:

– Слышала, вы с братом едете в гости к мистеру Клиффорду скоро.

Ангус удивился и спустя мгновение смутного размышления ответил:

– Никак нет. Туда едут пары в ином составе.

Лиони сделала печальное лицо и вздохнула.

– Ах, очень жаль, что в ином, значит я так же, как и вы, не смогу насладиться кругом приятного общения, – намекала она на отсутствие кавалера у себя и дамы у него.

Пока Ангус обдумывал услышанное, девушка начала очень медленно якобы уходить. Вслед раздалось его предложение:

– Полагаю, у нас тоже есть возможность. Поедемте вместе?

– Но, к сожалению, нас не пригласили, – повернулась и напомнила она, глядя миловидным взором олененка.

Тут уже мужчине явно нужно было что-то придумать, и, бегая глазами, он спешно уверил:

– Ничего страшного. Я завтра скажу слуге отправить письмо Рональду и уведомить о нашем присоединении к ужину.

Лиони угостила его широкой завлекающей улыбкой, совершив лёгкий присед для показа благодарности, и пошла дальше. Навстречу поднялась вездесущая Нюм и, пройдя наверх, навела взор на вошедшую к себе Лиони, словно о чём-то подумала или догадалась.

Ангус подумал о начинающейся симпатии или даже страсти. Похоже, гостья заскучала и передумала на его счёт. «И вправду, я хорош, умён и красив», – мысленно хвалил себя он, пытаясь на мгновение втянуть выпирающий живот. Но потом понял, что фигура – не основное, и так никто не откажет, ведь он богат.

Рональд, конечно же, ответил радостным согласием на присоединение ещё одной пары, в отличие от Ребекки. В назначенный день два экипажа повезли гостей. В первом сидели Джим с Изабель и Бен с Джуди, а в отдельном, поменьше, пришлось разместиться Лиони с Ангусом. Мужчина поинтересовался, что подтолкнуло особу поехать вместе с доктором столь далеко, на что девушка взволновалась, нахлынули плохие воспоминания, пришлось быстро что-то сочинить вроде любопытства и желания путешествовать, перенятое от интересных рассказов отца.

Прибыли засветло, солнышко только-только собиралось на закат. Войдя в дом, гости сразу попали в небольшую гостиную, далее из неё вел проём в столовую, а через коридорчик были две спальни, одна из которых хозяйская. Что интересно, в доме окна имели деревянные ставни и соломенные жалюзи, а вот стёкол не было, что объяснялось ранней постройкой жилища, ещё до приезда чужеземцев. Лиони это удивило, как так богатая городская дама согласилась на подобное проживание, хотя по кислому виду Ребекку вообще мало что волновало.

От потолка на верёвке по всему залу спускались три неких устройства для вентиляции, о чём подсказали местные жители. Это своего рода ротор с закреплёнными на нём вытянутыми в стороны четырьмя лёгкими «лопатками», которые от ветерка крутились и, соответственно, гоняли воздух. А благодаря щелям в окнах даже при закрытых ставнях сквозняк всё равно проникал и крутил прибор.

В столовой уже был накрыт стол на восемь персон, а больше десяти и не посадишь – тесно. Несмотря на небольшое разнообразие блюд, приборы были поданы дорогие, из золота, на что обратил внимание Джим. А Бенджамин спросил насчёт работы по добыче сего металла.

– Да, работа кипит, вот только не всё так просто, – рассказывал мистер Клиффорд, присев напротив друга. – Самородки крайне крепко сидят, не помогают никакие молотки и кирки.

– Хм… в таком случае придётся делать взрывы, – рассуждал друг.

– Было дело, но плохо закончилось. Завалило пещеру к чертям собачьим, а вместе с ней и всех работников. Притом там были и наши, городские. Дикари принялись болтать о воздаянии, о каком-то колдовстве и гневающихся духах, короче говоря, невесть что. Однако мои люди не на шутку испугались и многие просто уехали, поверив, что те места якобы прокляты или заколдованы. Не знаю даже… – продолжал рассказ Рональд.

Лиони сидела рядом с братом на противоположной стороне от хозяев. Слушая разговор, она задумчиво прищурилась.

– Брехня полная! – уверенно добавил Ангус. – Все они, эти дикари, верят в каких-то существ или типа того! Им же не знаком цивилизованный мир и настоящий бог, в кого положено всем верить!

Девушка недоумевающе подняла бровь, очень сомневаясь в религиозности Ангуса. Джуди сидела достаточно далеко, но в гостиной Лиони успела заметить слой пудры на её лице, видимо, для маскировки синяка. Возможно, не обладая чувством вкуса либо же просто не зацикливаясь на нарядах, та в основном надевала простые, блёклые платья с длинным рукавом и закрытой горловиной до шеи, как например, сегодня. Волосы подружка собрала внизу в небольшой пучочек без украшений, закрыв уши. А вот Ребекка накрасила губы красной краской, надев похожего цвета пышное платье с кружевами, колье и серьги с камнями. Дама порой наводила неоднозначный, безулыбчивый взор на Лиони и, наверное, думала что-то неприятное, однако на лице не отражалось однозначных эмоций.

В процессе ужина Джим обратил внимание на то, что супруга пьёт уже третий бокал вина, и решил тихо сделать замечание, а точнее, попросить не налегать на спиртное слишком часто и много. Изабель, естественно, разозлилась на подобное, тем более он тыкал её носом при всех, позоря. Дама высказала тихое несогласие, завёлся лёгкий спор шёпотом. Ребекка смекнула и вдруг, будто нарочно предложила вина, глядя как на Изабель, так и других.

– Мария, наполни бокалы, – велела хозяйка.

Туземка кивнула и пошла на кухню за новым графином. Дверь туда была по левую руку от места Лиони. Поэтому когда она открылась, то девушка, повернув голову, уловила находящуюся внутри, помимо иных, юную худую смуглянку в обвязанном вокруг груди удлинённом грязном топе и похожей юбке. Она стояла за столом, и разглядеть все детали Лиони не удалось. А вот печальное, понурое выражение лица, немного разлохмаченные волосы, тёмные круги под глазами и полосы на руках, похожие на ссадины, бросились во внимание. Гостья невольно разомкнула от волнения уста и тихо ахнула.

Сидящий напротив Ангус жадно поедал мясо, роняя куски вокруг тарелки. Вряд ли он заметил взволнованное состояние своей сегодняшней дамы. Благо и Ребекка вроде бы смотрела в другую сторону, слушая беседу мужа с другом. Рональд продолжал делиться историями о самородках, уже вытащенных из скалы. Преемник вождя дружелюбного племени тоже любил побаловать себя золотом, обвешивая своё мясистое тело. Плавление и изготовление украшений и других изделий им уже давно знакомо: оказывается, вождь соседней общины, по рассказам местных, находился у власти долгое время и пытался подчинить себе соседей, дабы не разделять территорию и захватить все месторождения.

– Да уж, с теми «масками» приходится гораздо сложнее. Откуда только у этих дикарей столько спеси? Посбивать бы её скорее! – возмущённо, с бравадой говорил Бен.

– Война пока не нужна, скоро мы поработим всех этих, и тогда до тех дело дойдёт, а оставшись единственными, кто тут против, они уже никуда не денутся, – отвечал Рональд, уверенно накалывая на вилку бобы местного происхождения. – Пока главное, чтобы никто, кроме нужных нам людей, не распознал об имеющемся здесь золоте, иначе полезут сюда как тараканы!

Друг поддержал. Мария разливала вино и вроде не слушала беседу господ, однако на самом деле поглядывала, в том числе на Лиони – девушка поймала её взгляд и какое-то время не отводила свой, словно намекая и даже пытаясь показывать на дверь кухни. В один такой момент Мария вдруг явно моргнула и пошла обратно. При открывании двери Лиони уже не увидела той смуглянки, были лишь иные белокожие слуги. Раздался внезапный голос Ребекки:

– Мисс Лионеллу заинтересовала наша кухня. Или кто-то в ней…

Девушка тут же повернулась к хозяйке и какое-то мгновение молча смотрела, не находя ответа. На лице Ребекки появилась ухмылка, кажется, она обо всём догадалась. Отвлеклись и остальные. Неловкий момент внезапно прервал грохот в гостиной, следом в столовую ворвался сумасшедший отец Рональда с куском верёвки на щиколотке. Во рту его была кровь и куски этой самой завязки, которые он выплёвывал по пути; глаза ошалелые и выпученные, с треснувшими внутри сосудиками; лицо покрыто потом, рубаха и широкие штаны изорваны и испачканы в земле, видимо, после падения. Ладони и ступни тоже были грязные, с неподстриженными ногтями.

Зрелище оказалось не для слабонервных и сильно перепугало присутствующих, особенно Изабель и, как ни странно, Ангуса – тот громко взвизгнул и, пытаясь первым отскочить подальше, рухнул на пол, а вот стул остался стоять. Влетевший пожилой громко, но хрипло выкрикивал какие-то неизвестные слова вроде «гаорана-дэлага» или «каорана-тэлака», разобрать было трудно. В дверях появилась Мария, мужчина повернулся к ней и протянул руки с расставленными скрюченными пальцами, следом слышимо, но тяжело вдохнул воздуха и замертво упал.

Будучи близко с местом происшествия, Лиони случайно заметила лежащую рядом с телом некую странную вещь в виде маленького, предположительно, плетёного тёмного круга с рисунком внутри. Подоспевшая Мария присела и первым делом быстро спрятала предмет, делая вид, что помогает. Рональд пытался привести отца в чувства, рьяно хлопал по щекам и тряс. Но Бенджамин и другие уверили в смерти. Ребекка тяжело задышала, однако осталась в стороне и не подошла.

На помощь и крики прибежали два белокожих охранника и вся прислуга из кухни, за исключением той девушки. Мёртвого старика подняли и вынесли из столовой. Рональд негодовал, почему никто не проследил и как он мог оторвать или вовсе отгрызть толстую верёвку. В переполохе Лиони вновь заметила за открытыми дверями смуглянку, невольно сделав шаги ближе и на что-то случайно наступив. Мимо проходившая Ребекка с крайне недовольным лицом резко махнула рукой местной девушке, молча повелев ей уйти с глаз. Та скрылась внутри. Взволнованная Лиони опустила взор на пол и поняла, что наступила на человеческий зуб, возможно, умершего, однако чистый, без крови и будто был специально выдернутый, а не выпавший только что. Вблизи снова внезапно оказалась Мария и, глядя на гостью, аккуратно отодвинула предмет ногой под стол. От всего происходящего девушка сильно встревожилась, но ничего не сказала и последовала за всеми в гостиную.

После осмотра тела Джимом все гости собрались уезжать. Ужин, конечно, прервался, Рональд не мог поверить в потерю отца, расстроился и вообще не понимал, что же с ним случилось. Мария, стоявшая неподалёку с опущенной головой и скорбным видом, пошла провожать гостей. Уже около веранды, когда выходила Лиони, местная вдруг быстро протянула к ней руку и что-то сунула, буквально мимолётно шепнув: «Показать, кому доверять». Девушка хоть и пребывала в недоумении, но всё же сообразила, зажала листок в ладони, а после спрятала в декольте. Ангус торопился скорее уехать из сумасшедшего дома, как он назвал обитель своих же друзей, не дай бог ещё чего случится и без того, что крайне напугало, к тому же падение вызвало ушиб ягодицы.

Увидев слегка прихрамывающего сыночка, миссис Гамильтон запричитала, забегала возле едва ли не раненого чада, велела слугам помочь ему подняться, а Джиму – осмотреть. Ангус же ухватил странное, отвлечённое состояние Лиони, её безразличие весьма задело.

Будучи у себя, Лиони достала переданный Марией свёрнутый обрывок листочка, где было что-то мелко написано, однако текст совершенно незнакомый, видимо, на местном языке, с необычными узорными буквами. Разобрать пока было невозможно. Сейчас девушку осенили до этого непонятные слова служанки о тексте, который нужно показать кому-то из доверенных местных для перевода. Судя по всему, Мария не умела писать и читать на языке чужеземцев – только говорить, запоминая слова на слух. Возник вопрос, кого выбрать и кто не выдаст, ведь работающие у Бена наверняка побоятся. Позже её посетила внезапная идея…

Вскоре состоялись похороны отца Рональда. Сын велел слугам выкопать могилу и сделать гроб, а также крест, то бишь по своим традициям вместо дикого сжигания, как делали здешние. Проводить в последний путь собрались некоторые знакомые. Помимо семейств Гамильтон и Куинн, прибыла ненавистная для Френсис некая мадам и заслуженный в своём городе учитель, проживающий неподалёку и занимавшийся обучением местных детей. Каково же было удивление Лиони, когда она увидела этого педагога в окружении смуглянок возле себя. Со своей зрелой супругой он развёлся и якобы женился на молодой здешней с ребёнком, девочкой лет восьми-девяти. В доброте души и чистых помыслах учителя осчастливить дикарочек, давая им лучшую жизнь, никто не сомневался, ну или делал вид. Рональд пожал руку пожилому другу своего отца и печально поделился историей. Сей джентльмен вёл себя довольно жеманно, при взгляде или беседе с супругой и падчерицей на лице его мелькала озабоченная улыбочка, некий энтузиазм, зрительно увеличивающий и без того похожий на картошку нос. Его кривые брови с намеком на форму домика бодро вскидывались и озорно шевелились, удлинённые седоватые, выцветшие волосы с залысиной небрежно валялись на яйцевидной голове. Карие маленькие и скользкие глазки прятались за очками. Да и в целом взор отдавал то ли бесстыдством, то ли вовсе сластолюбием, однако прикрывалось это особенностью профессии, которая должна была нести в себе много любви и нежности, ведь это мир детишек.

В небольшом, но уютном доме учителя, носившего имя Густав Бременгем, была устроена целая школа: ребятишки до четырнадцати лет приходили на занятия в зал, где были доска, мел, тетради, карандаши и даже ручки. Сидели детки на полу на подушках, привыкшие к отсутствию столов и стульев. Пока педагог, оживленно и при этом манерно жестикулируя кистями рук, рассказывал мистеру Куинну о своих методах обучения, где использовалось очень много практики и примеров из жизни вместо скучной теории, возле появилась миссис Браун – та самая ненавистная многим мадам. Показав сомневающийся вид, она громко спросила:

– А почему до стольки?

Мистер Бременгем сначала не спеша, вынужденно отвлекся на внезапное, бестактное вмешательство в диалог, следом улыбочка сползла с его лица. Он повернул голову к даме и, приподняв брови в показной милости, сдержанно переспросил. Непосредственная и даже слегка грубоватая женщина не изменила своей напористости в получении ответа и вновь повторила, только ещё громче, чем обратила на себя внимание других присутствующих.

– Я говорю, почему дети только до четырнадцати лет? Потом они уже что, не нуждаются в знаниях или перестают быть детьми?

Мистер Бременгем опешил, он также был наслышан о сей неотесанной, по словам уважаемых господ, мадам и ее неподобающем поведении. Поэтому не сразу сообразил, а возможно, просто не знал, как лучше ответить, дабы выглядело добродетельно.

– Потом они, миссис Браун, становятся взрослыми и у них начинается другая жизнь, вы правы. Дети очень быстро развиваются, – насколько можно сдержанно изрек Густав, слегка потрясывая головой в лёгком негодовании.

– Ну конечно! Они же учатся у тебя… – смело и неоднозначно заявила дама во всеуслышание, следом издала звук усмешки и прошла дальше с выражением пренебрежительности на лице.

Тактичный мистер Куинн не занимал чью-либо сторону, не вступая в быстро законченную беседу. А вот учитель дергано поправлял очки и про себя крайне негодовал. Увидев приближение мадам Браун, миссис Гамильтон сразу взяла под руку Изабель и, нашептывая ей нелестные вещи о сей женщине, увела дальше. А вот Лиони не спешила идти на поводу у неприятной ей Френсис и стояла на месте, встречая идущую. Та, заметив новое лицо, остановилась и завела разговор.

– Появление ещё одной молодой красавицы… Это точно во всем виноваты изумительные закаты и местная романтическая природа, – вымолвила на шутливой нотке миссис Браун, многозначительно закатив глаза.

Упитанная дама была невысокого роста, с бодрым, здоровым цветом гладкого лица, розовыми пухлыми щеками и накрашенными бордовой краской губами; кажущиеся узковатыми светлые глаза ещё больше уменьшались в разрезе, когда их хозяйка широко улыбалась, будь то искренне или иронично; верхние веки немного нависали, выказывая зрелый возраст; брови были тёмные и сами по себе невыразительные, но свойственное вскидывание одной или искривление обеих уже заставляло обратить внимание. Вообще, можно было подумать, что в молодости дама была красивой девушкой, сейчас же она определенно обладала пусть не изящностью или миловидностью, однако точно выразительной, обращающей на себя внимание яркой харизмой. Твердость и вольность характера также были видны с первой минуты, притом с отсутствием высокомерия, что сразу подметила Лиони. На миссис Браун была большая чёрная шляпа с пушистыми перьями и красной розой, непышное, также чёрное блестящее за счёт прикрепленных бусинок платье и шёлковая узорная мантилья, которую, оказывается, ей подарила Катарина, на которой сегодня была похожая. Обе дамы вполне нашли общий язык и завели дружеские отношения.

– О да, вы совершенно правы, – улыбнувшись в ответ, сказала Лиони.

Та тоже не без радости на лице посмотрела и приветливо представилась как миссис Кэтлин Герберт-Браун, но тут же поправила, что вообще-то она просто Кэти и называть её лучше так. В свою очередь девушка сообщила свое полное имя и сокращенный его вариант, который она предпочитает. Кэти похвалила выбор отца Лиони в пользу столь красивого имени.

– Не удержусь, дабы не разузнать в силу своего любопытного и надоедливого характера, что же всё-таки привело вас в далекие края, помимо, конечно, чудного климата? – поинтересовалась дама.

Лиони улыбнулась, но от не самых приятных воспоминаний замешкалась с ответом, что уловила проницательная Кэти, прищурившись на мгновение. Девушка поделилась короткой историей о том, как брата пригласили сюда на работу. Дама кивнула головой на Джима, стоявшего неподалеку, и уточнила:

– Это вон тот голубоглазый красавец?

Лиони подтвердила. Кэти посмеялась, как свойственно ей, без стеснения, и добавила:

– Поняла. Наверняка у него отбоя нет от местных смуглянок, они-то все черноглазые.

Громкая речь миссис Браун дошла до слуха Изабель, отчего та тихо вознегодовала. Супругу Джима сию секунду поспешила поддержать миссис Гамильтон.

– Какое бесстыдство! Мало того, пришла во вздорном наряде с этой нелепой шляпой, так ещё и разносит невесть что, притом со смехом! Посмотри, какие наела щёки на деньги покойного мужа, даже второй подбородок повис, – с крайне презрительным лицом и надменным взглядом произнесла Френсис.

Вдобавок дама рассказала об обедневшей семье Кэти, что ей невероятно повезло с богатым мистером Брауном, который был намного старше. Своих детей у пары не было, якобы она не хотела, и понятно почему. Ведь любви с её стороны точно быть не могло, по мнению окружения. Поэтому когда он умер, то всё наследство, безусловно, перешло жене, а эта самая жена, недолго горюя, завела себе молодого любовника. Поговаривали, даже привезла его сюда, благо притащить на похороны не посмела.

Весьма приятно поговорив с Кэти, Лиони получила от неё приглашение в свой дом. Также приглашены были Катарина с Джуди, если второй, конечно, позволит суровый жгучий супруг, как выразилась откровенная дама, чем повергла девушку в задумчивость. Она вновь взглянула на печальную, будто опустошённую Джуди в чёрном скромном платьице. А вот когда поделилась с братом беседой, тот уже был науськан Изабель, которая советовала избегать бесцеремонную и вызывающую мадам, он посоветовал того же и сестре, правда, спокойным тоном и с добрым настроем. Лиони же тотчас опровергла наговоры и защитила Кэти, в которой увидела много хорошего: и юмор, и простоту, и вовсе не бесцеремонность, а лишь прямолинейность без притворства, что как раз не свойственно большинству окружающих. Скорее тот же скользкий, как слизняк, учитель, непонятно каким образом ставший заслуженным, вызывал гораздо больше негатива. Лиони вдруг заметила, как при разговоре с падчерицей в светлом милом платьице на высокой талии он ненавязчиво прикоснулся к её спине ладонью, а следом провёл рукой до ягодиц и похлопал. Девушка даже сморщила лицо, уж так неприятно это выглядело, совсем не по-отечески.

По окончании похорон близкие мистера Клиффорда были приглашены в дом на обед, но так как на всех за столом мест не хватало, то Бен разрешил жене и Лиони отправиться домой, а точнее, остановиться на время у Катарины, чьё жилище было ближе к семье Клиффорд, дабы не гонять туда-сюда кучера. На самом деле на это повлиял мистер Куинн после просьбы любимой супруги, сославшейся на нехорошее самочувствие от сего мрачного мероприятия. В итоге три девушки уехали; Кэти также последовала их примеру и покинула общество.

10

В гостиной дома Куиннов или, лучше сказать, сеньоры Ласерды, гостьи наконец расслабились, Лиони даже выпила портвейна, от которого Джуди сегодня отказалась. Вспоминая синяк подруги, девушка решила ещё раз спросить о причинах его появления. Джуди заметно встревожилась, тема была очевидно неприятная, и обсуждать она то ли боялась, то ли стеснялась. Значит, догадки Лиони могли быть верны, возможно, пара повздорила, и Бен случайно задел.

– Ну уж нет! – чётко вмешалась Катарина, сняв с чёрного платья лёгкую мантилью. – Чтобы Генри посмел меня хоть пальцем тронуть… Никогда! Иначе он знает, что будет…

Джуди вдруг приподняла взор и осторожно задала вопрос:

– А что будет?

У Катарины сегодня локоны были собраны в низкую причёску и украшены золотой приколкой с цветами. Поправив деловито волосы, она уверенно, с гордо поднятой, в отличие от подруги, головой ответила:

– То, чего он боится больше всего… что я уйду от него.

Джуди покивала, однако соотнести это со своим положением явно не могла. Если Бенджамин захочет или передумает, то сам с лёгкостью отправит девушку подальше, при этом без гроша в кармане, ведь у неё ничего не было до брака. Катарина неожиданно поделилась своей историей:

– Мы случайно встретились на одном мероприятии, я не обратила на него никакого внимания, а он же напротив… Узнал обо мне, откуда я, где живу, затем принялся задаривать подарками, ухаживать, водить в театры… Было дело даже ночевал в экипаже возле моего дома, ждал, пока я выйду, признался уже в сотый раз в любви и умолял на коленях выйти за него. Сразу переписал на меня свой особняк в подтверждение серьёзных намерений. Я долго отказывалась, но в итоге я замужем, – закончила она и улыбнулась.

Несмотря на поставленную, выдержанную речь приятным и слегка манерным голосом, в словах дамы были слышны нотки уничижительности. И Лиони решила уточнить:

– Почему же ты его не полюбила, если он достойный, хороший человек?

Катарина вновь навела свой замысловатый взор исподлобья и с мягкой улыбкой на устах с уверенностью ответила:

– Я и не полюблю никогда. Мы ведь все понимаем, что в его возрасте иметь молодую жену – значит, платить за неё. Он, как и другие зрелые джентльмены, выбирающие себе не тихую спокойную старость вместе с одногодкой, а красивое свежее тело, совершает ошибку, идя на поводу не у разума, а у чувств или, вернее сказать, похоти. Да, они такие и мой муж тоже, взыграло вожделение наряду с развратом, – повествовала сеньора, порой меняя настрой на осуждающий и презренный, но, как всегда, держа себя в руках.

Лиони в удивлении разомкнута уста, равно как и Джуди, но в целом смысл слов был ясен, даже в чём-то девушки могли согласиться. Мистер Куинн, безусловно, не просто пошёл на поводу у низменных чувств, он действительно влюбился и пусть даже потерял голову. Но этой истории именно в данном случае больше подходило слово любовь, нежели разврат. Лиони в очередной раз вспомнила мистера Далтона – вот там-то точно лишь низость, к тому же Генри помладше, да и выглядел приятнее. Однако каждому своё… Катарина дополнила:

– Мой муж хороший человек, но лично для меня этого мало. Женщины, особенно в молодом возрасте, мечтают не только о добром мужчине, но и также молодом, полном сил… – намекая, загадочно прищурилась в ухмылке она.

Нечаянно вспомнив, Лиони вдруг таинственно произнесла:

– Словно то изображение на статуэтке…

Катарина взглянула и шире, с учащенным дыханием улыбнулась. Её миловидная улыбка вместе с загадочным выражением лица впрямь могла очаровать любого мужчину, особенно если это было ей нужно.

– Верно, – изрекла вслед она и захлопала в ладоши.

Пришёл Тьяго. Хозяйка попросила его сыграть, паренёк быстро принёс гитару и завёл ритмичную, красивую музыку. Сеньора вышла на свободное место неподалеку от большого окна и, зазывая подруг, начала танцевать. Руки поднялись к виску, ладони захлопали в такт, двигалось тело, особенно плечи. Затем Катарина поставила руки на пояс, придерживая часть платья, и стала неспешно вращаться вокруг себя, при этом постукивая каблучками о пол. Лиони не умела так танцевать, а Джуди тем более, она встала рядом и смущенно наблюдала. Катарина внезапно сказала:

– Он показал мне несколько движений из их танцев.

Следом сеньора расставила утонченные пальцы веером и стала уводить летящие руки то вверх, то в стороны, то за спину. Вместо плеч соблазнительно качались бедра, Лиони сразилась, никогда ничего подобного она не видела прежде. В её обществе подобное обозвали бы стыдом. Но, право, выглядело очень увлекательно, тянуло попробовать, и девушка поддалась порыву и попыталась покрутить бедрами. А Джуди с лёгкой улыбкой поставила красиво коротенькие пальцы, что далось тоже не так просто для абсолютного новичка. В итоге началось веселое кружение и хлопки ладонями, у Лиони стало получаться изящно извивать телом.

Внезапно танец прервал стук в стекло. Тьяго перестал играть и показал на окно. Туда снова попало нечто маленькое. Катарина явно забеспокоилась, рассматривая улицу.

– Что это? Это дикари?! – тревожно воскликнула сразу испугавшаяся Джуди.

Однако Катарина показала ладонью успокоиться. Неподалёку среди пышных деревьев Лиони обнаружила человека ‒ молодого местного мужчину в шароварах и с нагой грудью; он находился на толстой ветке и таким образом привлекал внимание хозяйки дома, стреляя из рогатки. Катарина подошла близко к окну, на лице появилась увлечённая улыбка, какой никогда не бывало с мужем. Огорошенная Джуди, сама того не понимая, вдруг спросила:

– А где вы с ним встречаетесь?

Для неё это было настолько дико, что даже одна только мысль смертельно пугала. Лиони навела взгляд на Тьяго, но Катарина его не стеснялась, юноша служил только ей и был предан, зная почти всё.

– В лесу, – негромко вымолвила она, следом откровенно выдала: – И даже в постели, он приходил ночью через открытое окно.

Судя по всему, супруг отсутствовал, пока жена предавалась любви с другим, как она говорила, молодым и сильным мужчиной в семейном ложе. Или, быть может, не любви вовсе, а похоти и распутству. Рискованная Катарина произвела сильное впечатление на робкую Джуди. Лиони тоже многому поразилась, уже в который раз невольно вспоминая своё прошлое. Но до сих пор была не уверена, можно ли сравнивать… Зато её вдруг посетила иная мысль по поводу Марии, и девушка, достав из декольте всё тот же огрызок, обратилась к подруге:

– Если ты доверяешь тому молодому человеку, возможно, он бы мог помочь перевести вот этот текст.

Катарина посмотрела на листок и, кивая, взяла.

– Конечно. Я попрошу.

– Только, пожалуйста, никому ни слова, в том числе и от него, – попросила Лиони.

Экипаж Бенджамина вскоре забрал девушек. По пути до дома он спросил, как прошел день, на что Джуди опасливо обмолвилась о чаепитии и любовании цветами. Затем мужчина вдруг обратился к Лиони и ненавязчиво дал совет поинтересоваться здоровьем у его брата, пострадавшего недавно. Ей пришлось согласиться.

Вечером после ужина, куда Ангус не спускался, а получил еду в спальню, девушка решила навестить его ради приличия. К тому же за столом миссис Гамильтон жаловалась на жёсткие стулья, на которых сыночку неудобно сидеть, у него разболелась даже спина, бедняжка так страдал…

Подойдя к двери, Лиони поднесла руку, чтобы постучать, но вдруг изнутри донеслись странные звуки. Мужчина, судя по всему, лежал на кровати, а рядом находилась местная девушка и растирала его тело. Следом послышался стон, причем мужской, в процессе он хвалил умелую девушку с её золотыми ручками и просил ещё помять ягодицы. По словам было похоже на некую пришедшую «массажистку», окромя уже работающих в доме. «Тебе нужно навещать меня чаще, мне не хватает такой мастерицы. Вокруг только дерзкие львицы», – жаловался сквозь удовольствие он. Лиони бесшумно ахнула и поспешила отойти, однако дверь своей комнаты открыла Изабель и заметила происходящее. Позже она осуждающе рассказала Джиму о поведении его сестры. Сидя за туалетным столиком, супруга смотрелась в зеркало и вещала:

– Похоже, Лионелла подзабыла, что является замужней женщиной, и, несмотря на доброту мистера Далтона, не стоит перегибать палку!

– Изабель, Лиони просто общается с окружением, куда входит и Ангус, и любой иной человек здесь, – оправдывал её юноша.

На самом деле его окутывала тревога, он-то знал правду всей этой истории с приездом сюда, порой голову посещали воспоминания об их с сестрой нехорошей проделке. Хотя с другой стороны, это вовсе не проделка, а просто-напросто спасение из лап негодяя. Джиму всё больше становилось жаль, что у него с женой отсутствует взаимопонимание, он даже не мог поделиться с ней какими-то своими радостями, не говоря уже о горестях или секретах.

– Хм, прийти и стучать поздним вечером в комнату мужчины замужней женщине – это просто дружеское общение? – опустив свойственно себе уголки рта, упорствовала недовольная Изабель.

Джим не знал, что ответить, и очень не хотел заводить на ночь глядя спор, поэтому предупредил, что отойдет в выделенный ему кабинет для кое-какой работы, а супруга может лечь и нормально уснуть, не стесняя себя на кровати.

За завтраком Джим обратился к Бену с просьбой брать иногда лошадь для разных поездок, на что тот согласился. Позже в комнату собранного к поездке Джима пришла Нюм. Ссылаясь на веление хозяина, смуглянка позвала его в конюшню. Изабель молча проводила их взглядом без каких-либо эмоций. Доктора хоть и смущала Нюм, особенно своей улыбочкой, а теперь ещё и непонятным взглядом слегка исподлобья, но он не придал значения и спокойно пошёл за ней. На месте девушка медленно переступала вдоль денников и вдруг, повернувшись, произнесла:

– Лекарь ещё не думать о Нюм?

Джим тяжело вздохнул, до последнего он надеялся, что та уже перестала к нему привязываться.

– Мисс, лекарь только делать своё дело – лечить, а не думать о Нюм, – четко ответил юноша сдержанным, но дружелюбным тоном.

Девушка вновь покосилась, следом вытянула руку в сторону тёмно-коричневого коня и быстро пошла на выход. Джиму стало немного неудобно, возможно, он слишком резко выразился, и теперь пожалел, что не выбрал более мягкие слова.

– С-с-спасибо, – робко вымолвил ей вслед он, подойдя к лошади. При поглаживании конь пофыркал и помотал головой, быть может, застоялся в стойле и хотел пробежаться.

Лиони услышала об отъезде Джима и захотела присоединиться, пригласив и поникшую Джуди, ковыряющуюся в саду. Некоторые цветы действительно зачахли и погибли, девушка сидела едва не плача, на ней не было лица. Единственная отдушина и та исчезала. Лиони стало очень жаль подружку, притом та отказалась от прогулки, сказав об отсутствии настроения кататься на лошадях, ведь они тоже чувствуют состояние человека. Тогда девушка спросила, может ли взять её гнедого, если он будет не против и спокойный. Джуди дружелюбно позволила, уверив в доброте своей лошади по кличке Закат. Коня было легко узнать по характерному тёмному окрасу, отдающему красноватым оттенком, с блеском, словно небо на закате, при этом на лбу было белое пятнышко. Действительно, лошадь была очень красивая и смиренная, послушно вышла из конюшни и позволила новой наезднице залезть верхом. А вот та, что досталась Джиму, время от времени не слушалась – то не хотела идти, то, наоборот, неслась.

– Осторожно! – предостерегала по пути Лиони, пытаясь догнать или порой сама ожидая брата.

Пара поскакала прямо от дома сквозь негустой лесок. Доктор планировал выехать к водоёму неподалеку и насобирать некоторых известных растений, в том числе мяту.

– Я видел ромашки, уверен, это они, нужно обязательно найти! – громко делился он, дёргая поводья. – Ну, ну… тише, тише, спокойно, – разговаривал с лошадью.

Сестра поинтересовалась именем животного, кличка того оказалась Рассвет. Забавное совпадение вызвало улыбку у обоих наездников. Вот только гнедой почему-то не особо реагировал на своё имя, видимо, в силу незнакомого ему наездника.

Часть 3

1

Добравшись по компасу и ориентиру к водоёму, Джим привязал друга и направился к воде, а Лиони не спешила, воодушевлённо рассматривая округу. Природа была прекрасная, приятно шумела листва на свежем, но уже тёплом ветерке, колыхавшем её светлую шляпку и платье. Проснулись птички, они щебетали и порхали в пропитанном умиротворённой и живой энергией воздухе. Необычайная, непонятным образом завораживающая атмосфера витала в этом особенном мире; царила долгожданная безмятежность, навевая на романтические мысли. Трудно было описать ощущения, окутавшие сейчас Лиони, скорее всего, нежность или даже чувственность.

Замечтавшись, девушка открыла глаза и вспомнила о милой Джуди. Когда брат закончил собирать растительность, она предложила найти некий водопад, где росли диковинные цветы, о которых рассказывала подружка. Джим повесил на коня свой наполненный мешок и, поправив очки, уточнил о том, где это место. Сестра полагала, это на запад от дома Гамильтон, то есть левее от их нынешней стоянки.

– Хм… – почёсывая голову, произнёс юноша, глядя на компас в другой руке. – Значит, туда, – показал от себя вперёд. – Однако мы не знаем точно, путь может быть совсем неблизкий, есть возможность заблудиться, – предостерег он.

В задумчивости Лиони сделала глубокий вдох, она так желала порадовать грустную Джуди. Девушка предложила попробовать проехать и, если не получится, вернуться обратно. Джим согласился, ему и самому было интересно исследовать больше территории.

Время от времени поглядывая то на компас, то в бинокль, вскоре юноша слегка заволновался, ведь впереди начинался тёмный и густой лес, который отличался небывалым разнообразием флоры. Одни деревья имели длинные листья, другие – короткие множественные, разрезанные или цельные, с резцами либо без. Кроны в основном пышные, большие, но виднелись и скудные разных форм. Только и успевай вертеть головой, рассматривая!

– Сестрица, может, не поедем в лес? – сомневался Джим, подняв брови и поджав умиленно губы. – К тому же там могут быть змеи.

– Впереди до леса ещё есть путь, дойдём до конца, – предложила уже не так уверенно девушка и поехала первой.

Поднявшись на небольшой бугор, внизу совсем рядом они увидели чащу, уводящую как на возвышенности, так и к низменностям. Пока брат болтал о ромашках и найденных пряностях, Лиони вдруг резко попросила перестать и прислушалась.

– Слышишь? – задала вопрос, подняв вверх указательный палец.

Подул ветерок. Джим закрыл рот и в тишине смог уловить отголоски шума воды.

– Это доносится водопад! – воскликнула девушка.

Она широко заулыбалась и с чувством авантюризма поехала дальше. Судя по компасу и слуху, теперь им нужно свернуть левее, нежели напрямую в лес.

– Сестрица, но шум может расходиться эхом на дальние расстояния и повсюду, – переживал брат.

Проехав ещё сквозь деревья, пара почти обогнула возвышенность и выехала из-за неё, попав в чудесное место… Это была река, а дальше – высокий изумительный водопад, падающий тремя струями, порой вовсе будто соединяясь в одну и пересекаясь. Падал он в окружении зелени, скалистостей почти не было видно издалека. Огромное место было словно загорожено холмами, за исключением стороны, куда текла река, справа от путешественников, левее же была возможность подобраться ближе к водопаду. Что интересно, перед водопадом располагался длинный кусочек суши, по которому можно было перейти на другую часть берега.

Добравшись до воды, пара оставила лошадей дальше в деревьях, Джим начал исследовать растительность, а обескураженная Лиони подняла голову. Вокруг расстилалось невероятное разнообразие ароматных цветов всяких видов. Рисковая девушка решила осторожно перебраться по бережку вдоль водопада и, оставив туфли и шляпку на траве, вступила босой ногой; вода в реке была настолько чистая, что отчетливо виднелось дно и даже плавающие мелкие красочные рыбки, освещенные солнечными лучиками.

– Сестрёнка, осторожнее! – крикнул брат, а затем тоже осмелился зайти в воду.

Широкая одухотворённая улыбка не сходила с лица Лиони. Никогда прежде она не видела таких прикрас, а сейчас вновь ощущала ту будоражащую дрожь. На этой стороне неподалеку девушка увидела похожие на орхидеи цветы, растущие от земли ввысь, будто по деревьям. Изобилие окрасов бутонов бросалось в глаза: белых, фиолетовых, розовых, желтых, голубых, красных, сочетающих сразу несколько и даже в виде узоров… Тут же росли и иные зонтиковидные мелкие красочные соцветия, также похожие на те, что в рассказах Джуди. Лиони навострилась сорвать, унести, сколько получится, и попросила брата помочь, дабы сделать аккуратно и не повредить растения. Джим хоть и не цветовод, но сумел достать из земли самые яркие и интересные сорта, к тому же корни орхидей вполне поверхностные, некоторые другие пришлось подкапывать ножичком.

Сложив всё в рубаху, брат не спеша пошёл обратно к лошади. Сестре хотелось взять ещё несколько, поэтому девушка приподняла юбку платья, чтобы сложить туда растения. Имея под платьем панталоны, она надеялась на отсутствие посторонних людей.

Девушка потихоньку вышла из-за деревьев к воде, но совершенно неожиданно донесся чей-то громкий голос, раздавшийся эхом повсюду. Лиони испуганно ахнула и, повернув голову вправо к водопаду, на самой его вершине увидела человека. Там стоял нагой мужчина из местных, на нём не было даже белья, то самое место прикрывалось лишь благодаря позе и заслонялось бедром; тёмные длинные волосы колыхались за спиной, издалека он выглядел молодым и крепким, высокого роста. После неизвестного Лиони выкрика он поднял вверх руки и вдруг смело и отчаянно прыгнул, а точнее, нырнул вниз головой с такой небывалой высоты, при этом искусно летя, словно птица, и мягко входя в воду. От невероятного зрелища уста девушки широко разомкнулись, а глаза полезли на лоб. Она встала на месте как вкопанная, завороженно наблюдая.

Нырнув, мужчина исчез из виду, показалось, он вовсе не выплыл. Девушка даже встревожилась, ведь высота не шуточная, дело было крайне рискованное. Немного постояв под сильнейшим впечатлением, Лиони пришла в себя и взволнованно быстрым шагом направилась по бережку обратно. Девушка уже почти перешла, но вдруг до слуха донесся некий шум где-то позади, босая ступня случайно поскользнулась, и она вынужденно сошла в воду, дабы не упасть на твёрдую поверхность; руки с платьем и цветами пришлось поднять повыше, глубина уже была небольшая, примерно по пояс, вполне близко суша. Будучи спиной к происходящему, Лиони не выдержала, интрига вместе со страхом взяли верх и заставили повернуться. И тут неподалеку она заметила движение – под водой что-то или кто-то плыл, быстро приближаясь. Ахнув, Лиони стала суетливо переступать по дну назад, однако ей это давалось трудно и замедленно, поэтому некто легко нагнал и, не давая возможности убежать, вынырнул…

Из воды прямо перед ней плавно и не спеша поднялся тот мужчина. Кажется, словно не он вышел, а вода сама выпустила его, отступая, как отлив, назад. Его пронзительный, даже прожигающий взгляд устремился в округлённые голубые глазищи ошарашенной чужеземки. На солнечных лучах цвет его величавых очей отдавал насыщенным карим оттенком со смешением серого тона, словно бросили льдинку в чай или капнули молока в горячий шоколад. Яркости взору придавали пышные брови чёткой дугой и чёрные влажные ресницы; у него был прямой нос на овальном смуглом лице и среднего размера узорные, разжатые в частом дыхании губы; чёрные мокрые волосы плотно прилегали к спине, в ушах продеты круговидные серьги. По нагой подтянутой груди стекали капли и устремлялись ниже пояса, будоражащая сознание нижняя часть тела находилась в воде; на мускулистой правой руке выше локтя нанесен тёмный рисунок. Ситуация, а то и целое явление ввели Лиони в полный ступор и оцепенение. Вновь издав «ах», только сейчас протяжный, будто с придыханием, девушка выронила из рук все цветы, которые тут же расплылись в разные стороны, и попятилась назад. На дне находились разные, в том числе скользкие камушки, из-за которых она невольно теряла равновесие. Невозмутимый же мужчина смотрел без улыбки, но и не нахмуренный, без какого-либо недовольства, скорее на его лице промелькнула даже нотка забавы, а быть может, игривой ухмылки. Лиони было трудно понять, она была сильно напугана и обескуражена, не зная, чего ожидать.

Раздался голос Джима, девушка отвернулась и впопыхах вылезла из воды. Из-за деревьев вышел брат. Лиони сразу показала рукой назад, но, обернувшись и оглядевшись, уже не увидела человека. Стало похоже, что он вновь куда-то исчез.

– Ты видел? Ты видел вон там человек, а потом он прыгнул, а потом выплыл! – захлебываясь от эмоций, частила сестра.

Джим попытался её успокоить, уверял, что здесь никого нет, а даже если был, то наверняка ушел. Он тоже слышал голос, но не понял, откуда тот исходил.

– Говорю же, оттуда сверху! – в новом порыве эмоций высказала Лиони, указывая на водопад.

– Видимо, местные. Давай возвращаться, скоро вечер, а путь неблизкий, мы уехали далеко. Теперь главное, не сбиться, – более собранно рассудил брат и направился к лошади.

Вода в реке была очень приятная и прохладная, платье быстро высохло на теплом солнышке. Весь обратный путь мысли Лиони не покидала увиденная картина, причём даже не чудного места, а необыкновенного нагого мужчины. Сердце невольно окутывали странные, диковинные чувства, а по телу бегали мурашки. Перед глазами так и мелькали те моменты, когда он нырнул и вдруг оказался перед ней, не сморгнув созерцая незнакомку. К тому же она уже знала, что был он полностью без одежды.

Джим выложил привезенные цветы в саду, его в прошлом белая рубаха испачкалась в земле. Лиони первым делом побежала в комнату Джуди сообщить радостную новость, однако дверь открыл Бенджамин с недовольным лицом. Он сказал, что сейчас супруга занята более важными делами, нежели марание рук в земле, и выйдет позже. Сразу после этого дверь закрылась, хозяин не дал шанса ничего ответить. Это поразило девушку, догадки о плохом обращении с Джуди набирали обороты.

Дабы цветы не зачахли, Лиони пришлось самой посадить их. Её увидели гуляющие под зонтиками миссис Гамильтон и Изабель. Обе взглянули друг на друга и осуждающе зашептались. По пути в новый дом Джим попросил жену не рассказывать малознакомым людям о личной жизни как их, так и его сестры, ибо сама Изабель не особо помнила далёких друзей отца, они изредка встречались когда-то давно, затем поменяли место жительства. До отца дамы совершенно случайно дошла новость о поисках семьей Гамильтон нового доктора, который бы согласился променять город на проживание в лесу. Однако в нынешнем разговоре Изабель заикнулась о замужней Лиони, на что миссис Гамильтон отреагировала, конечно же, плохо, ведь знала о совместном времяпровождении её сына с данной, оказывается, несвободной особой. Дабы не выглядеть самой не в лучшем свете, Изабель уверила о письменном разрешении супруга девушки на дальнюю поездку. Френсис хоть и промолчала, но собственное мнение насчёт Лиони сложила вполне определённое.

2

Одним утром слуга из дома Куинн привёз письмо от Катарины для Джуди и Лиони. Сеньора приглашала их в гости к миссис Браун, а заодно посмотреть прекрасный сад.

Мистер Хопкинс, как старший слуга, сам получал конверты и разносил. И по велению хозяина понёс сначала эту корреспонденцию именно ему, негромко три раза стукнув в двери комнаты. Уже бодрствуя и думая о Джуди, Лиони, конечно же, приоткрыла щелку и, насколько возможно, выглянула. Слуга передал письмо и сообщил детали, хозяин разрешил войти. Вскоре мистер Хопкинс вышел, направляясь по коридору в сторону спальни гостьи. Лиони быстро прикрыла дверь. Проходя мимо, слуга постучал к ней. Держа себя в руках и не подавая вида, девушка открыла и получила в руки всё тот же конверт.

– Это пришло для вас, мисс Уоллес, – сдержанно, но вполне приветливо изрёк мистер Хопкинс.

Как только он собрался уйти, Лиони, убедившись, что двери Бенджамина закрыты, решила спросить:

– Извините, но здесь помечен и получатель в лице миссис Джуди. Она уже прочитала?

Слуга вдруг немного растерялся и замешкался, вслед неуверенным голосом произнес:

– Э-э… полагаю, да, мисс Уоллес.

Однако настойчивая Лиони не отступила и снова задала вопросы:

– Почему полагаете? Вы же уже заходили в её комнату и должны были передать, ведь так?

Мистер Хопкинс не знал, что ответить, его глаза опустились, и спустя несколько секунд последовала фраза, после которой он тут же поторопился уйти:

– Я всё сделал, как требуется.

Присев на край кровати, Лиони прочитала весточку и стала размышлять, стоит ли в очередной раз попробовать постучать в спальню Джуди, сделать непонимающий вид и позвать в поездку. В итоге она пока не решилась, предполагая, что там всё ещё Бен и это может ухудшить ситуацию.

Один из белокожих охранников довёз девушку до дома Катарины, где они с дамой намеревались пересесть в её четырёхместное ландо. Однако, узнав, что Лиони прибыла одна, хозяйка передумала в пользу маленького двухместного варианта. Сеньора Ласерда огорчилась отсутствием Джуди, она не понимала, как подружка могла терпеть подобное к себе неуважительное отношение от мужа и его семьи. У парадного выхода появилась служанка Анита, которая встречала Лиони в первый приезд, и обратилась к хозяйке с вопросом о времени её возвращения для подачи ужина.

– Я не знаю, Анита, – ответила сеньора, как всегда, сдержанно, но с небольшой ноткой недовольства.

Пока сеньора грациозной походкой шла к ландо и с помощью кучера садилась в него, служанка всё ещё стояла и даже сделала несколько шагов ближе.

– Простите, миссис Куинн, но это важно, так как вас будет дожидаться мистер Куинн. Он не сядет за стол, покуда вы не вернётесь. Таким образом, еда может остыть.

Хозяйка, глядя в никуда какое-то мгновение, тихо выдохнула и с новой порцией терпеливости ещё раз повторила Аните, что не знает точно. Когда карета отъехала от дома, Катарина опустила до этого гордо поднятую голову и, направив приветливый взор на Лиони, поделилась:

– Прислуга нарочно называет меня миссис Куинн, делая вид, будто нечаянно или так и надо, а мою просьбу об обращении пропускает.

– Но почему? – уточнила слегка удивлённая Лиони.

Катарина ухмыльнулась, наблюдая лес, затем вновь повернулась и пояснила:

– Потому что служит моему мужу и считает меня не достойной его.

Лиони поразилась ещё больше.

– То есть Анита настроена на тебя не очень положительно… – рассуждала она.

Подруга навела на Лиони ироничный взор, видя непонимание глупышки, и объяснила:

– Я бы сказала: безумно отрицательно. Старуха рвала и метала, когда я появилась в жизни Генри, ведь после смерти первой жены она надеялась, что утешит его, обовьёт заботой и лаской и наконец займёт место бывшей.

Лиони ахнула, вскинув волнообразно извившиеся брови и расширив глаза, что выражало много эмоций.

– Но ведь она должна была понимать, что господа из высших кругов не женятся на прислугах, – изрекла чуть поникшая девушка. – И твоё появление ни при чем.

Катарина вновь повернулась к подруге и, посмеиваясь, дружески погладила её по руке.

– Факт полного отсутствия у неё шанса на замужество беспокоил гораздо меньше, нежели постоянное нахождение в доме и постели кумира молодой красивой женщины. Ревность, дорогая, это жгучая ревность, порождающая ненависть, – истолковала сеньора яснее.

– То есть ты всё знаешь, но ничего не предпринимаешь?

В силу своего неустрашимого и уверенного характера для Катарины было бы чуждо вести интриги против служанки и выживать её на улицу, тем более она служила мистеру Куинну очень давно и вызвала у него уважение. Для занятия подобным делом нужно было обладать сильным желанием и рвением, а откуда этому взяться, если к мужу чувств нет и потерять его Катарина не особо боялась. Сеньора скорее будет просто игнорировать Аниту, чем уподобляться, показывая таким образом свой страх и озабоченность перед какой-то служанкой.

– Не мой уровень, – отметила она.

После недолгого молчания Лиони подумала и решила задать ещё один волнующий вопрос:

– А если она узнает, что у тебя есть другой мужчина?

Катарина подвинулась ближе к подруге и с улыбкой прошептала:

– Если узнает, то ей не будет это на руку.

Следом она поделилась, что давала перевести любовнику тот текст и карандашом сделала запись, дабы не забыть. На её платье с внутренней стороны был потайной карман, откуда дама достала листок, пока не видел кучер. Лиони краем глаза увидела на Катарине панталоны и ненароком вспомнила тот момент на водопаде и того необычайного человека.

В переводе говорилось: «Дэла̀ка не умрет, пока гаора̀на рядом и дает ей под землю еду, кислолицая, как зеленый о̀нбу, госпожа будет уничтожать её долго, пока не придёт разрушительная сила».

Прочитав, первое, девушка громко ахнула, после ещё раз непонимающе пробежалась по тексту. На вопросы о странных, незнакомых словах Катарина сказала:

– Дэлака у них называют девочек, это значит «птенец», а просто отдельная частица «дэ» означает «ты» или «вы». «Гаорана», по смутному объяснению моего друга, это нечто вроде колдуна или шамана, «онбу» – их кислый плод с пальмового дерева, который используют против укусов насекомых и добавляют в травяные настойки.

Лиони поразилась, а спустя несколько минут её вдруг осенило, что похожее кричал обезумевший отец Рональда перед смертью. Получается, это было обращение, судя по всему, к той самой смуглянке, которую он обозначил как шаманку или колдунью. Вспоминая увиденный странный плетеный круг и зуб, Лиони пришла к выводу, что гаораной могла быть Мария. В довершение этого друг Катарины, оказывается, и сам был не рад такому исходу событий по отношению к своим соплеменникам, когда их отдавали в рабство и приходилось пресмыкаться перед чужеземцами. Однако он безволен против решений вождя, а точнее, преемника, кто вещал от имени повелителя. Именно таким образом Катарина встретила местного во время его работы на мистера Куинна по строительству дома. Выйдя за угол, она заметила одного из парней с нагой грудью, по телу которого тёк пот, длинные волосы были собраны в низкий разлохмаченный пучок, он пилил доски и, повернувшись, поймал её плутовские глаза, выказывающие неукротимую жажду… Сей молодой человек не поладил с мистером Куинном и вскоре бросил инструмент, демонстративно уйдя в лес. Катарина задумчиво провожала его взглядом с поволокой через большое окно гостиной, а Тьяго к тому моменту уже передал мужчине слова сеньоры. С тех пор начались их отношения.

– Тьяго сказал прийти ему вечером, когда моего мужа не будет дома, если же он отвечает мне взаимностью, – откровенно поделилась Катарина, едва сдерживая возбужденную улыбку. – Слуга встретил его в назначенное время и проводил к месту, где я якобы прогуливалась перед сном.

Во время речи сеньоры Лиони никак не могла сомкнуть уста, завороженно и разом в ошеломлении слушая рассказ крайне рисковой и азартной женщины, которая совсем не знала того мужчину, к тому же чужака, и вот так просто завела с ним близкие отношения.

Вскоре карета подъехала к нужному месту. Миссис Браун проживала в одноэтажном небольшом домике из дерева в окружении зелени, рядом стоял домик для гостей, дальше – пристройка для слуг, маленькая конюшня и амбар. Всё это было построено за счёт её покойного супруга, который мечтал поселиться в тихом месте, далёком от суеты и города с их надоедливыми горожанами. Но, к сожалению, он так и не успел насладиться мечтой, скоропостижно скончавшись. Теперь осуществить его последнюю просьбу сюда приехала Кэти на какое-то время или, быть может, навсегда, кто знает.

Жилые постройки так же, как у семьи Клиффорд, стояли на сваях, но достаточно высоких, где внизу много свободного места, на просторное крыльцо вела лестница. Окна были без стекол – лишь ставни с крючком для закрывания, но висели красивые шторы и даже тюли. У дома стояла беседка с соломенной крышей и лавочками внутри, рядом, видимо, вынесенный на улицу, прямоугольный стол с едой. На нём располагались три кастрюли, круглые блюда, нечто вроде казана и столовые приборы с посудой. Рядом хлопотали белокожий повар и служанка Кэти, сама хозяйка сидела в беседке, обмахиваясь веером и покуривая сигарету.

Погода стояла жаркая и ясная, солнечные лучи проникали сквозь окружающие ветви деревьев, отбрасывая на землю узорные тени. Увидев происходящее, Лиони очень удивилась. Гостьи вышли из ландо и направились в сторону хозяйки. Дама сразу улыбнулась и, встав с места, поприветствовала, затем с шутливым настроем добавила:

– Прошу простить, что никто не встретил, мы немного заняты, – показывала вперёд.

Из леса выходили дети, по очереди подходили к столу, получали прибор и тарелку, куда повар и служанка накладывали еду. Оказывается, миссис Браун организовала у себя возле дома благотворительное дело для местных детишек любых племён, принадлежность не была важна. Любой голодный мог прийти и получить пищу, не возбранялись и приходы взрослых, например, женщин или стариков. Катарина присела в беседку к хозяйке, а вот изумлённая Лиони подошла ближе к столу. Собралась весьма немалая очередь, в основном маленькие дети в обносках ‒ обычных балахонах либо подвязках. Показалось, приходили и дети тех диких местных, что мазали лицо и кричали, дабы выгнать чужеземцев.

На плоских больших блюдах находилась свежая сладкая выпечка, от запаха которой у голодных текли слюнки. Мелкая хрупкая девочка лет шести, первая стоявшая у стола, смотрела на еду особенно пристальным взором с ноткой страха, будто боялась, что ей мог не достаться пирог. Её задевали дети рядом, и, обладая худым телосложением с низеньким ростиком, девочка невольно отстранялась, теряясь в толпе. Растроганная Лиони решила помочь: взяла тарелку, положила туда уже заранее отрезанный кусочек пирога и, подойдя ближе к ребёнку, подала. Девочка подняла головку с лохматыми распущенными волосами и испачканным личиком, робко посмотрела на новую чужеземку, затем протянула ручки и взяла. Лиони умиленно улыбнулась, продолжив при надобности помогать. Подошла Кэти, давая наставления слугам.

– Глэдис, сходи в подсобку, принеси те доставленные недавно ткани, – велела хозяйка спокойным тоном.

– Помимо еды, вы даёте им вещи? – поинтересовалась гостья.

– Ага. А куда ещё мне девать неисчисляемое количество добра, оставшееся после смерти мужа? Многое было роздано нуждающимся в нашем городе, вот только нынче приюты не очень-то жалуют вещи, им деньги и чеки подавай. А ещё говорят, что думают исключительно о детях. Куда уж там! – рассуждала прямолинейная миссис Браун, время от времени вздёргивая бровью в лёгком недовольстве.

Гостья согласно кивнула.

– Уж с чем, а с текстилем здесь у местных тяжеловато, всё-таки не город, а лес, – добавила Кэти.

– Да, я заметила. Многие и вовсе нагие.

Позади приблизилась Катарина и иронично вмешалась:

– Ну, не все они ходят нагие из-за отсутствия ткани.

В словах был подтекст о любовнике, в свою очередь Лиони вновь вспомнила того обескуражившего её нагого мужчину. Кэти характерно себе открыто и без стеснения засмеялась.

– Это точно! Почему бы не показать, если есть что! – сквозь веселье изрекла дама.

Щёчки Лиони загорелись от смущения, а по телу снова пробежала диковинная дрожь. Катарина показывала радость более сдержанно и в основном просто улыбалась, имея при себе тайные мысли. Глэдис принесла завернутые куски цветных шёлковых и бархатных тканей, а также кружева. Гостьи поразились, особенно Лиони, ведь это всё стоило огромных денег. Ненароком вспомнились слова Бенджамина, как они берут в рабство местных, расплачиваясь с теми спичками.

Сегодня как никогда возникла суета из-за сладкого пирога, рослый мальчик пытался забрать последний кусок у более мелкого. Повару пришлось вмешаться и вернуть тарелку малышу. Кэти посмеялась, сказав, чтобы завтра он испёк больше сладостей. Дети даже особо не ели суп или кашу, а сразу к выпечке.

– У них в племени такого не готовят, ребята никогда не видели пирогов или тортов, – поведала хозяйка.

Лиони искренне расстроилась, посмотрев на быстро поедающих и облизывающих свои тарелки детей.

Дамы собрались в дом. Там, ритмично обмахиваясь веером и вытирая платочком красное лицо, Кэти попросила белокожую служанку открыть все ставни на окнах и раздвинуть шторы.

– Уф, сегодня жарко! Слава богу, хотя бы вечерами и утрами свежо, иначе я бы не выдержала.

Лиони вдруг вспомнила потолочные вентиляторы в доме Клиффордов и, посмотрев наверх, рассказала.

– Хм, интересная идея, – подтвердила Кэти. – Однако у меня на данный момент не работают местные, а свои слуги даже с трудом могут гвозди вбивать, поэтому попросить некого.

– Зато в доме Ребекки местные работают или, вернее, мучаются… – заикнулась гостья, но пока не продолжила, ожидая реакции дамы, вдруг та расположена к семье Клиффорд. На удивление, Кэти вздохнула и неожиданно согласилась, присев на софу.

Войдя в дом, они сразу оказались в гостиной с мягкой мебелью, она же столовая, в конце зала располагался обеденный стол со стульями, дальше слева – коридорчик до отдельной спальни. Кухня вовсе находилась в жилище для слуг рядышком. Мистер Браун хоть и был богат, однако к деньгам и роскоши относился спокойно и строить хоромы в глуши не видел смысла. Кэти также ничего не смущало, кроме жары. Она поделилась мнением о семье Клиффорд:

– Ребекка отличается бесчувственностью, я это сразу заметила, ещё когда встречала её в городе. Поговаривают, Рональд гулял от неё, переспал едва ли не со всеми молодыми служанками, которые впоследствии куда-то исчезли. Конечно, говорят, они были уволены и просто уехали…

Тут Лиони напряглась, а дама продолжала:

– Однако ходили слухи о найденных в их подвале человеческих костях…

Девушка слышимо ахнула, округлив глаза. Голову посетили мысли об отношении к несчастной смуглянке, и тогда она решила рассказать о погребе. Катарина недоумённо опустила брови, слегка сморщив лоб. Сердце Кэти дрогнуло.

– Ты уверена? – уточнила дама.

Лиони твердо кивнула.

– Божечки, я и подумать не могла такое при посещении их нынешней обители! Видела только некую Марию, вполне упитанную и точно не избитую, – удивленно, с волнением говорила хозяйка.

Лиони вдруг осенило.

– Значит, Мария не имела отношений с мужем Ребекки, я слышала, с ней вёл интрижку отец мистера Клиффорда. А вот с той смуглянкой, скорее всего, по-другому, она очень молодая, даже юная и вполне привлекательная, не считая худобы.

– Чёрт знает что! – возмутилась Кэти. – К сожалению, я не друг их семьи и в гостях не бываю, очень жаль, что не могу тут помочь.

К концу речи дама чуть поникла, расстроившись рассказом гостьи. Катарина в основном молчала при диалоге, лишь выражение лица показывало некие эмоции вроде удивления. Вошла Глэдис и спросила о предпочтениях присутствующих; Лиони сказала лишь о стакане воды, Катарина не прочь выпить бокал вина, как и сама хозяйка, а также дама велела найти ее сигареты.

– О, миссис Браун, простите, но ту новую пачку взял мистер Аарон с собой, – ответила служанка. – Принести ещё одну?

Кэти вздохнула с ноткой недовольства и кивнула. Лиони одолел интерес, кто такой Аарон, но спрашивать напрямую она постеснялась. Впрочем, вскоре мужчина сам вернулся, а точнее, юноша. Его русая кудрявая шевелюра подпрыгивала на бодром ходу, а голубые большие глаза с опущенными кончиками, словно повернутая боком капля, горели от веселого настроения. Пушистые, больше подходящие барышне ресницы и широкие лохматенькие брови ходили ходуном. А короткая, так сказать, молодёжная бородка придавала легкой брутальности. На вид, быть может, постарше Джима или ровесник. Оказался видный, фигуристый юноша с уклоном на слащавость. Живенько заскочив в дом, Аарон подбежал к Кэти и чмокнул в щёку, а увидев гостей, произнес:

– Здрасьте.

Следом он совершил нечто вроде поклона джентльмена в довольно-таки юморной форме и побежал в сторону коридора до спальни.

– Опять куришь… запах чую, – сказала хозяйка, но уже спокойным, почти с нежностью голосом.

Лиони немного опешила или, признаться себе, много… Слыша болтовню миссис Гамильтон, девушка всё равно не верила в существование такого молодого любовника, однако не ей судить и о внутреннем мире Кэти было ничего неизвестно, за исключением добрых поступков по отношению к местным, что намного перевешивало сей момент из личной жизни.

– Поймали чего? – поинтересовалась дама у вошедшего на порог кучера, который ездил с Аароном на охоту.

– Да, мэм, вот птицы, – показал он мешок. – Позвольте передать пиджак мистера Аарона, он позабыл его на лошади, – осведомил слуга и положил вещь на стул у дверей.

– Такой рассеянный, – в умилении вымолвила Кэти и растянула на всё розовое лицо широкую улыбку, заслоняя щеками глаза.

Из спальни раздались звуки то ли разбившегося стекла, то ли фарфора, видимо, юноша что-то уронил, на что Кэти округлила глаза и только – судя по всему, дама была влюблена в кудряшку.

– Думала, Аарону здесь будет, чем заняться, например, изучать природу, он ведь пытался поступить в университет на врача, это была мечта его детства. Однако финансы родителей не позволили, не вышло, – вдруг поведала сочувствующая Кэти.

Лиони только-только подумала о своем брате, как внезапно хозяйка спросила о нем и ненавязчиво пригласила, так сказать, на подработку к ней, а вернее, к Аарону – поучить, показать… Однако гостья была не уверена и не могла дать сейчас ответ, но пообещала обязательно передать Джиму. За окном послышался лай, в дом вбежала любимая собака Кэти по кличке Амур. Питомец сразу же прыгнул на софу, куда ему можно было залазить, и принялся ластиться, махая хвостиком. Хозяйка и вовсе разнежилась, принялась гладить и сюсюкаться, словно с ребёнком. Лиони очень любила собак и тоже захотела с позволения Кэти потрогать; она подошла ближе и, присев на корточки, протянула руки. Пёсик переключил внимание на нового человека и весьма дружелюбно позволил себя гладить.

– Хм, надо же… Обычно он не очень-то идёт на контакт с незнакомыми, – произнесла дама в задумчивости.

Вероятно, Лиони ей приглянулась и даже чем-то напомнила себя в молодости. Катарина же не стала прикасаться к собаке и реагировала безразлично, животные её не интересовали. Из коридора раздался набор музыкальных неумелых звуков; появился бодрый Аарон с игривой улыбкой и гармонью в руках. Пританцовывая, будто заводная кукла, по пути, он присел рядом с Кэти и подал инструмент со словами:

– Ну-ка, порази и развесели гостей!

Поначалу она отнекивалась, но юноша сделал такое миловидное личико и губки бантиком, что отказать ему было никак нельзя. К тому же Лиони никогда не слышала музыку на подобном, непопулярном в Англии инструменте, и тоже попросила сыграть хотя бы что-то короткое. Кэти согласилась, прежде прикурила сигарету и, оставив во рту, принялась играть. Лиони не знала этой музыки и звуков до сегодняшнего дня, они открылись ей именно сейчас, в далеком и совершенно чужом, неизведанном мире… Возникло странное желание открыть для себя ещё что-нибудь новое и диковинное, о чём и подумать никогда не могла… Гармонь звучала интересно, со своей особенностью и красотой, тем более в умелых руках. Лиони искренне улыбалась, показалось, инструмент очень подходил именно Кэти: такой же жизнерадостный, громкий и разносторонний. Поскольку рот дамы был занят сигаретой, подпевал Аарон, правда, не менее смешно, чем играл; скорее он восклицал и подвывал, обращая на себя внимание недоумевающего пса. Юноша рассмешил гостей и саму хозяйку, едва не выронившую сигарету.

Время быстро прошло, настала пора возвращаться. Кэти и Аарон проводили гостей до крыльца. Молодой человек живо махал правой рукой, обнимая левой любимую за широкую талию.

«Странный юноша», – думала про себя Лиони по пути и вдруг услышала вопрос Катарины:

– Как ты думаешь, он бы мог полюбить её? – на лице сеньоры присутствовала нотка иронии, а в голосе слышался сарказм.

– Я не знаю, – честно вымолвила Лиони.

Катарина ухмыльнулась и уверенно известила:

– А я скажу, что никогда! Даже если не брать в расчет её весьма несовершенные внешние данные, то разные статус и уровень всё равно не позволят. Такого просто не бывает, это резонанс.

Лиони не одобрила подобное весьма грубое высказывание в сторону своей же подруги и, сама того не ожидая, выдала:

– Значит, то же самое и у тебя с местным мужчиной.

Это явно задело Катарину, женщина хоть и достаточно легко относилась к своему увлечению, однако у неё присутствовали симпатия и притяжение. В душе она надеялась на взаимность чувств, даже несмотря на разный статус, уровень и всё остальное. Поэтому услышанное принесло огорчение, она гордо вскинула голову и холодно посмотрела на собеседницу.

Лиони сочла сказанные слова лишними, она вовсе не хотела обижать подругу, стало крайне неловко. Решив извиниться, девушка открыла рот, но её перебил раздавшийся свист. Близился вечер, подул свежий ветерок. За деревьями показался тот самый любовник, лёгок как на помине. На дорогу вышел ещё один местный с более тёмной кожей, видимо, его друг, и встал на пути кареты, показывая притормозить. Кучер пока не стал доставать с пояса револьвер, лишь слегка потянул поводья. Любовник смело подошёл к Катарине и стал что-то говорить. «Дэ тапэ̀у ма», – вымолвил с недовольным лицом. Второй же отвлекал на себя кучера, пытаясь спросить на ломаном языке, не нужны ли его господину работники. Сеньора немного заволновалась, украдкой поглядывая на отвлечённого слугу. Последовал тихий, но эмоциональный и быстрый ответ:

– Па̀тчи! Па̀тчи! Уходи, поговорим потом! – показывала она глазами в сторону свидетеля.

Лиони и вовсе напугалась, неоднозначный вид и настрой туземца напрягали. Кучер пожал плечами по поводу сего вопроса и, пока тот мужчина направился мимо, он обернулся к хозяйке проверить, всё ли нормально. Её любовник отступил, хоть и не получил то, что хотел, и лицо не поменялось. Слева же к Лиони приблизился второй, на вид постарше друга, и внимательно осмотрел, заострив чёрный, как у ворона, взор на её округленных глазах. Следом он облизнул тёмные с трещинками губы и отошёл.

Когда кучер тронулся, любовник показал жестом, что следит за Катариной, поднес сначала пальцы к своим очам, а затем показал на неё. Она держалась смело и сдержанно, без страха, возможно, потому что близко знала, а вот Лиони крайне смутила ситуация, в особенности жест с языком. Возлюбленный Катарины, судя по поведению, был непрост и обладал характером; даже неяркие черты лица выдавали чёткие эмоции, в частности недовольство.

– Что они хотели? – не выдержав, спросила Лиони, когда восстановила дыхание.

– Он сказал, ты не пришла, я ответила – уходи, остальные слова ты знаешь, – довольно сухо или, быть может, спокойно пояснила Катарина.

– Но я думала, вы виделись недавно, раз он перевёл письмо, – вымолвила растерянная девушка.

– Так и есть. Он просто стал слишком многого хотеть.

3

Утром Бенджамин, Алекс и один белокожий охранник собирались на охоту с ночёвкой, вооружившись ружьями и ножами, и седлали своих лошадей. Разговор случайно зашёл о Лиони, и Бен якобы ради интереса спросил мнение друга о весьма необычной, скрытной особе. Алекс был уверен, что она точно не замужем и не была, судя по некоторым особенностям характера и поведению. Она ему симпатична, но он сразу понял, что между ними быть ничего не может, не подошли бы друг другу, даже не было смысла пробовать. А вот на реакцию улыбающегося Бена принялся пошучивать, мол, хозяин-то и сам, видать, не прочь интрижки… «Оставлю её для братца», – ответил тот. Алекс сейчас промолчал, имея при себе большие сомнения насчёт отношений с Ангусом.

Лиони пришла в музыкальную комнату к играющей на пианино Джуди, причём очень хорошо и профессионально. Будучи сама музыкантом, девушка сразу узнала произведение Бетховена. Столь одухотворенное и счастливое лицо подружки могло быть только при любимом занятии, не считая цветов. В перерыве зашёл разговор как раз о привезённых орхидеях, и Джуди, сильно впечатленная другими сортами, которые Лиони не смогла привезти, когда выронила в воду, спросила:

– Ты видела даже красные?

Та кивнула, на лице же подружки мелькало беспокойство, будто подталкивающее желание. Видя это, Лиони уточнила:

– Бенджамин сегодня не вернётся?

Джуди подтвердила, а её лицо озарила ещё большая улыбка.

– Тогда поедем погуляем, – ненавязчиво вымолвила Лиони.

Подружка тяжело вздохнула, немного опустила голову и добавила:

– Я бы очень хотела, но когда нет супруга, то в доме за главную миссис Гамильтон. А ты уже поняла, какая она…

После недолгого раздумья в голову предприимчивой Лиони пришла идея. В итоге Джуди согласилась, рвение вырваться из дома в чудесный мир за окном превосходило страхи. По договорённости, Лиони вскоре пошла на обед и там якобы случайно обмолвилась о головной боли Джуди, что та крепко уснула и даже вряд ли спустится на ужин. Миссис Гамильтон вроде бы ничего не заподозрила пока, но попросила Джима дать указания служанке заварить травы от мигрени. Юноша хорошо знал свою авантюрную сестрёнку и поэтому догадался о чём-то намечающемся, естественно, согласившись проследить и по возможности помочь.

После обеда он направился к двум охранникам, которые находились в пристройке неподалёку от дома, и завёл беседу, отвлекая их. Притом в свободное время с ними сидели и кучера. Зашедшая речь о местных смуглянках очень заинтересовала четвёрку, они живо обсуждали и не смотрели в окна жилища. Когда миссис Гамильтон с Изабель разошлись по комнатам для отдыха, Лиони тихо постучала к Джуди и в приоткрытую щелку сообщила: «Муравей в муравейнике». Затем пошла первая вниз. Проходя мимо спальни Ангуса, оттуда она услышала громкий храп, ленивый лежебока всегда спал в обеденное время. Девушка спокойно вошла в конюшню и сначала вывела коня подружки за деревья, следом выбрала себе наугад коричневую лошадь из среднего денника, чтобы было не так заметно сходу отсутствие животного. Но тут из дома вышла вездесущая Нюм и вдруг направилась в сторону конюшни. Увидев смуглянку в окно, Джим тайно занервничал и, сославшись на дела, быстро вышел из пристройки. Он поспешил большими шагами навстречу девушке.

– Э-э… Нюм, а ты куда? А не могла бы ты мне помочь? – сочинил он на ходу.

Девушка сразу остановилась, приятно удивившись. Джим попросил объяснить ему о кое-каком растении, которое заметил у торца дома, подальше отсюда. Таким образом, молодой человек увёл её, вынужденно общаясь некоторое время, а вот Нюм подумала совсем о другом…

Джуди очень тихо, почти на цыпочках спустилась и, выйдя в задние двери, сразу пошла мимо сада за деревья, где ждала Лиони. Джуди поприветствовала Заката, извиняясь за долгое отсутствие, затем села верхом. Выехав на полянку, некогда понурая и грустная девушка наконец вдохнула полной грудью. Окутала приятная безмятежность в окружении прекрасной природы: голубого неба, ласкового солнца, вечнозеленых деревьев и красочных цветов.

– Вон, виднеется водоём, а к водопаду – сюда, – известила Лиони, показывая рукой влево.

– Ты молодец, ориентируешься, а я вот даже не знаю, как смотреть на компас, – по-доброму пошутила подружка.

Вскоре, проехав достаточно долгое время по редкому лесочку, Лиони начала сомневаться в своих навыках ориентирования. По идее, они должны были уже выехать к месту, однако просторы не заканчивались, лишь вновь и вновь уводя дальше.

– Ли, это точно не тот водопад, о котором я говорила, тот был гораздо ближе, – забеспокоилась Джуди. – И вообще, по-моему, в другой стороне.

Но Лиони не хотела сдаваться и была уверена, что очень скоро они должны найти то место с чудесными цветами.

– Значит, мы, наоборот, проехали, давай вернёмся чуть левее, – предложила девушка, глядя на компас.

Но и потом лес только сгущался, видимо, они попали в тот, что обошли стороной в прошлый раз с Джимом. Пытаясь прислушаться к шуму воды, Лиони вдруг уловила совсем иное… Какие-то звуки и, похоже, музыки, нечто напоминающее ударный инструмент с добавлением духового, а также лёгкий гул с необъяснимой тональностью. С каждым шагом лошади громкость увеличивалась. Показалось, впереди просвет и выход.

Крайне заинтригованная Лиони с частым сердцебиением оставила коня и прошла дальше, несмотря на уговоры отстающей робкой Джуди. Перед ней открылось нечто совершенно удивительное… В левой стороне прямо между деревьев было, видимо, специально освобожденное от растительности место – часть скалы с небольшим углублением, в котором высечено человеческое овальное лицо или, точнее, голова с лицом. На каменном изображении были открытые глаза с круглым зрачком, обычные дуговые брови, длинный ровный нос и средние узорные губы. Лицо было весьма большое, шло от верха вниз почти до земли, оставляя примерно метр-полтора. Перед ним – сооружённый либо природный округлый маленький водоем, обнесённый камнями. Внутри плавали красочные цветы и отдельные лепестки. Таким образом, девушка находилась на уровне творения, а дальше по лесу шёл спуск с возвышенности на редколесье и полянку. Напротив изображения возле воды сидели трое местных мужчин: один играл на длинном музыкальном инструменте, напоминающим флейту, только более громоздкую и вытянутую, отчего тон был ниже. Второй держал деревянный щипковый вроде гитары, однако своеобразной – с круглой декой и весьма длинным грифом со струнами, а также прикреплёнными к ним язычками. Третий мужчина, сидящий посередине, держал на ногах некий металлический ударный инструмент в виде двух соединенных полусфер, по периметру были выемки и высечения, а сам покрыт узорами и отдавал многими непонятными издалека оттенками красок.

Такую изумительную музыку Лиони никогда не слышала раньше, небыстрая, довольно спокойная, но и негрустная. Особенно завлёк ударный инструмент, от него исходили неописуемые, будоражащие, сливающиеся вместе, казалось бы, совершенно разные звуки – от коротких постукивающих, словно объёмное эхо, до мягких, удлинённых, будто плывущие волны.

Все трое сидели в характерной для местных позе: скрещенные ноги ступнями уходили под бедра, спина прямая, глаза были прикрыты, голова немного опущена. У всех весьма длинные тёмные волосы, телосложение крепкое, на вид достаточно молодые, грудь нагая, ступни босые, на ногах – большой кусок ткани, на руках – плетеные и серебряные украшения. Лиони изумлённо наблюдала за диковинной картиной, невозможно было оторваться от невольно охватившего наслаждения музыкой, манило вообще всё происходящее, не поддаваясь объяснению. А когда мужчина с ударным инструментом вдруг приподнял голову и открыл глаза, глядя на высеченное изображение лица, то девушка вовсе ахнула и округлила свои… Она узнала именно того, кого встретила на водопаде, кто столь красиво и смело нырнул в воду! Тело тут же пробила дрожь, охватывали необъяснимые, но крайне будоражащие чувства, сердце выскакивало наружу. Подобное Лиони испытывала однозначно впервые, и это пугало.

Мужчина умело играл, его кисти порой мягко постукивали по корпусу, а иногда кончик среднего пальца плавно скользил, словно поглаживал; присоединялись и большие, размеренно двигаясь по гладкой поверхности подобно услаждению своего инструмента, отдающего взамен обласканные сладкие звуки. Руки его выглядели чистыми, с аккуратными ногтями. Лиони настолько засмотрелась, что, невольно сделав шаги ближе, наступила на камушки, издавшие шум и покатившиеся вниз. Один из мужчин отвлекся и поднял голову. Девушка сразу же отвернулась и побежала прочь, зазывая по ходу Джуди. Они добрались до лошадей, спеша уехать, но вдруг конь Лиони притормозил, зафыркал, задышал и, пошатываясь, начал оседать на землю. Ошеломлённая наездница быстро соскочила, не понимая, что происходит. Джуди же догадалась, присела возле и рассмотрела заднюю ногу.

– Это та лошадь, покусанная ночью хищниками, на внутренней стороне бедра у неё рана, видимо, нога заболела или вовсе пошло заражение, ‒ поведала она.

– О нет… Но Джим ведь оказывал ей помощь, – рассуждала потерянная Лиони, поглаживая уставшее животное.

– Вероятно, случилось нечто ещё…

– Что же теперь делать?

Джуди и сама была напугана, тем более близился вечер.

– Если она не поднимется, придётся оставить. Вернёмся, я скажу Джиму и тогда приедем сюда обратно, – пыталась соображать Лиони.

Но подружка отрицательно закрутила головой.

– Мы не успеем вернуться сюда дотемна, только завтра, а завтра утром приедет Бен, и если узнает о таком, то придёт в ярость, – глаза Джуди наполнились ужасом, невольно расширяясь от собственных слов и мыслей.

– Попробуем тогда растолкать её! – заявила Лиони и начала пихать руками.

Она встала, пытаясь тянуть за поводья и даже приказывая, однако лошадь не выполняла требуемого и оставалась лежать.

– Ну давай, красавец, давай, вставай, – приговаривала Лиони, уже теряя надежду.

Пока девушка отвлекалась, раздался громкий испуганный выкрик Джуди, отчего она даже упала на ягодицы. Лиони резко подняла глаза и увидела стоящего прямо перед ними того необыкновенного мужчину. Его выразительный взгляд был опущен и пристально наблюдал, состояние спокойное, даже будто невозмутимое, в ладони был некий предмет. Вновь лицезря какое-то мгновение округленные очи Лиони, он вдруг совершил твёрдые шаги и присел возле лошади напротив девушек. Обе были взволнованы и молча следили за движениями незнакомца, а Джуди вовсе отползла подальше и спряталась за подружку.

Мужчина со слегка серьёзным или, лучше сказать, деловитым выражением лица поднёс какой-то сосудик и, придерживая морду лошади, уверенно залил ей в рот, затем переместился к ноге и вылил остальное на раны, аккуратно размазывая ладонью подобно игре на своём инструменте. Жидкость была прозрачная, напоминающая воду. На запястье его Лиони заметила плетёный браслет со смешением разных цветов и прикрепленных камушков, серединка, видимо, серебряная круглая, с изображением лица в окружении узоров, в ушах – кольцевидные полые, скорее всего, также серебряные серьги, как в прошлый раз, а на шее – некая подвеска на черной нити, где две лежащие крест-накрест друг на друге ладони с соединёнными пальцами, к ним вверху примыкал вытянутый в стороны ромбик с вертикальной узкой линией внутри. Внизу на местном были тёмные шаровары выше щиколоток, продетые частью между ног и подвязанные на поясе той же тканью.

Совершив действия, незнакомец встал и молча ушёл, быстро растворившись в зелени. Лиони буквально на мгновение отвлеклась на ногу лошади, а когда вновь устремила взор, то ничего не увидела, мужчина исчез, как и в первую их встречу.

– Что это было? – оробело вымолвила Джуди.

Но Лиони сама не понимала. Пока они приходили в себя, конь вдруг замотал головой, снова зафыркал и принялся вставать… Девушки едва ли не в голос изумленно ахнули.

– Думаю, это точно один из тех дружелюбных местных, коли помог нам, – предположила Джуди. – Скорее, нужно возвращаться!

Наездница оседлала лошадь. Опираясь на компас и чутьё, они благополучно добрались. По плану, первой должна была идти Лиони, затем сама же завести гнедого подружки. Глядя в бинокль, она заметила смотрящего в тот же предмет брата на дереве возле дома. Он показал большим пальцем вверх, мол, всё в порядке, езжайте. Джуди осторожно прошла мимо сада, якобы тут и была, и в дверях столкнулась с Изабель. Та натянуто улыбнулась и пошагала дальше в поисках супруга, а увидев его слезающим с дерева, сложила руки крест-накрест на груди и сразу принялась возникать:

– Что ты там делаешь? Не думаю, что тебя пригласила сюда для лазания по деревьям…

Джим слегка растерянно поправлял очки и первые секунды обдумывал.

– Э-э, я просто изучаю как растительность, так и местность, здесь всё взаимосвязано, – пробормотал в ответ.

Изабель всё равно была недовольна, опустив уголки рта, перекосившие ее лицо и собравшие вокруг губ складки.

– Неужто. Сидеть на дереве и смотреть куда-то в бинокль? Это вряд ли принесёт пользу! – раздраженно заявила она, следом ушла, а в спальне достала бутылочку настойки и отпила.

Лиони сняла сумку с лошади и направилась к себе. На втором этаже ей встретился опухший после долгого сна Ангус, он предложил прогуляться, на что девушка притворилась уставшей от жары и, держась рукой у виска, вежливо поведала о головокружении.

– О! Сегодня и вправду очень жарко, – на радость, поддержал мужчина. – Тогда, быть может, присоединитесь к игре?

Она немного удивилась, следом Ангус пояснил:

– Маменька будет играть для нас на скрипке.

– О, конечно, скоро спущусь, – вынужденно согласилась Лиони.

У себя девушка сняла туфли, бросила сумку на постель и хотела пойти к шкафу, но внимание нечаянно привлекло нечто выпавшее на пол. Подойдя, она обнаружила лежащий тот диковинный голубой цветок с белой серединкой, который запомнился в первый день прибытия в это чудесное место и был вставлен в причёску. Лиони слышимо ахнула и в полном сражении присела возле, взяв в руки и задумчиво рассматривая. «Откуда ты взялся…» – тихо рассуждала, покручивая его пальцами.

Пока переодевалась и приводила себя в порядок, девушка опоздала на мероприятие в музыкальной. Придя последней, она невольно привлекла внимание недовольной Изабель, а также самого главного музыканта. Право, играла миссис Гамильтон на скрипке подобно своему характеру: со скрежетом, резковато, пискляво, будто пытая несчастный инструмент, от струн которого, казалось, вот-вот пойдет дым. Дама дёргалась, нервозно трепала головой, тряся большой причёской. Наблюдая, Лиони отвлеклась, погрузившись в воспоминания сегодняшнего дня. Перед ней сильные руки того мужчины, но мягко двигающиеся туда-сюда по корпусу, лаская любимый инструмент. Его очи закрыты, тело спокойно, словно в получении большого наслаждения. Тот момент, когда напряжение и резкие движения абсолютно не нужны – лишь благодатный настрой и блаженство. Джуди отсутствовала, видимо, ей никто не передал о мероприятии. В конце Ангус подскочил со стула, громко и бурно аплодируя изумительному таланту маменьки.

4

На следующий день охотники вернулись только около полудня. Лиони сидела на веранде и обратила внимание на странное состояние мужчин, особенно Алекса. Троица была навеселе, а начальник охраны вообще выпивший либо с похмелья и недавно снова употребивший. Это в принципе не удивило, если бы и Бенджамин не пошатывался, глаза его блестели и покраснели. Одежда, естественно, мятая и грязная.

С другой стороны дома вышла встречать улыбающаяся Джуди и с искренним переживанием стала спрашивать, почему супруг задержался, она ожидала его утром. На это в ответ она получила грубость, Бен напомнил, кто здесь хозяин и что не обязан отчитываться, тем более они ездили по делу, а не прохлаждаться в отличие от некоторых, намекая на бездельницу жену. Джуди почувствовала запах перегара, но ничего более не смогла сказать, лишь молча сделав шаги в сторону.

Из конюшни выскочил Джим и суетливо сообщил о прекрасном состоянии некогда хворающей покусанной лошади; сегодня она выглядела абсолютно здоровой, раны почти затянулись, их едва можно было разглядеть. Подобное его поразило, а вот Бен похвалил, полагая, что это умелая работа врача.

После отдыха хозяин позвал юношу отправиться недалеко от дома, где они с Алексом устроили стрельбище и хотели научить доктора пользоваться оружием. Джиму хоть и было такое не по нраву, но пришлось согласиться, тем более Бенджамин настаивал, притом попивая виски прямо из горла бутылки. Робкому юноше всучили револьвер, Алекс показал, как его использовать, и велел прицелиться в яблоко на колышке. Конечно, Джим промахнулся, не попал ещё много раз, единожды вовсе выронил оружие, вызвав громкий смех умельцев.

– Тебе нужно уметь не только лечить, трогая за все места, но ещё и защищаться! – вещал Бен, поправляя назад взмокшие волосы.

Алекс засмеялся и пошло намекнул:

– Трогать не только хворающих самочек!

Лиони в принципе была бы не против учения брата, как пользоваться оружием, ибо в здешних местах могло пригодиться, однако подход и поведение пьющих виски весельчаков крайне смущало. Один раз Бенджамин выстрелил, едва не попав в местного работника, который размещал на кольях плоды; тот испуганно вздрогнул и поспешил уйти, но агрессивный хозяин велел не бояться и закончить дело, иначе ему действительно не поздоровится, только пока не пулей, а кнутом или прутом.

Вскоре Джиму наконец-то было позволено закончить на сегодня урок и пойти ублажать жену – именно так и выразился Бен, а Алекс шутливо дополнил о какой-нибудь вдобавок дикарке, притом можно прямо втроём.

На ужин повар приготовил привезенную единственную большую лань, хотя охотники охотились больше суток. К трапезе хозяин не спустился, видимо, уснув. А вот ближе к ночи до слуха Лиони донеслись некие шумы, предположительно, из комнаты Джуди. Девушка вошла в ванную, за стеной которой обитель хозяев, и, прислушавшись, уловила голоса, а точнее, негодующий и злой возглас Бена. Следом новый громкий стук, вероятно, мебели о пол, отчего девушка даже вздрогнула.

– Ты мне надоела! – воскликнул мужчина. – Какого чёрта ты меня разбудила!

Лиони не на шутку затревожилась. Разгневанный Бен кидал стулья, затем принялся рукоприкладствовать, донёсся тихий писк невинной Джуди. Тогда Лиони вышла из спальни и несколько минут стояла в коридоре, обдумывая. В комнате Алекса послышался разговор, и девушка, ничего пока более не придумав, решила постучать к нему. Мужчина отворил в подштанниках и расстёгнутой рубахе и сразу принялся иронизировать:

– О, какой сюрприз! Вам не спится? Скучно и одиноко?

Судя по всему, прийти к Алексу было явной ошибкой. Лиони отвела взгляд от полуголого тела и недовольно ответила:

– Ни то, ни другое, мистер Фаррел.

Он перебил, шутливо добавив:

– Тогда до вас, небось, донеслись звуки нашего времяпровождения… Право, мне неудобно, что побеспокоил, к сожалению, именно ваша спальня находится возле моей.

Девушка ответила:

– Ваши звуки несутся по всему коридору, тут и жить рядом не надо. Но я пришла по делу… В комнате мистера Гамильтона что-то происходит, я слышу ссору и даже потасовку с бедной Джуди, я прошу вас, сходите туда и проверьте, вы ведь друг хозяина.

Позади Алекса появилась кудрявая смуглянка, с кем тот водил шашни, и игриво обхватила его за талию, выглядывая на пришедшую.

– Мисс Уоллес, я занимаюсь здесь своим делом, за которое мне платят, всё остальное меня не касается, тем более личная жизнь хозяина. Я не привык влезать в чужие отношения, чего и вам советую, иначе можно сделать только хуже и нарваться на неприятности, – серьезно и вразумительно сообщил мужчина.

Лиони не отступала:

– Но ваш хозяин, возможно, бьёт женщину, и пусть она жена ему, однако это не значит, что такое допустимо и все должны молчать. Или вы такой же? – недоверчиво прищурилась.

Вид Алекса уже стал не веселый, а задумчивый, последовал ответ:

– Не такой же, не бью женщин, но помочь вам здесь ничем не могу. Извините, – и закрыл дверь.

Раздосадованная и потерянная девушка отошла к своей спальне и посмотрела в сторону той комнаты. Показалось, звуки утихли, быть может, Бенджамин успокоился и лёг спать. Она вошла к себе и постаралась уснуть, однако ночью снова началось подобное – грохот мебели и мужские выкрики. «Сколько можно, что там происходит!» – высказала себе тревожная Лиони, подскочив с постели. Сердце её сжалось, когда донеслись слова «никчёмная дура», вслед раздался скрип и топот, вышел взвинченный Бен и спешно пошёл вниз по лестнице.

Посетила внезапная мысль добежать и узнать, как дела у Джуди, пока отсутствует тиран. В белой длинной сорочке, не успев накинуть шлафор, девушка добралась до приоткрытой двери комнаты и осторожно заглянула. Внутри был просторный зал без освещения, за исключением подсвечника на столе, обстановка напоминала малую гостиную и одновременно кабинет с книжными шкафами, письменным столом, валяющимися на полу теми самыми стульями и разбросанными бумагами. Правее от стола – две софы и кресло. У окна стоял телескоп, всего в помещении было три окна, справа в конце – дверь в саму спальню. Она была закрыта, а Джуди, судя по всему, находилась там. Дабы удостовериться и найти бедняжку, Лиони нужно было войти в зал и пройти дальше, что она и сделала: прикрыла, как было, дверь и тихо босиком пошагала. После негромкого стука последовала тишина. Тогда девушка сама прикоснулась к ручке и попробовала отворить. Дверь была не заперта, внутри также почти отсутствовал свет, горела единственная свеча на тумбе около кровати с открытым балдахином. Джуди не было и здесь.

Тут раздалось слабое шмыганье носом из ванной, располагающейся по правую сторону. Девушка, видимо, умывалась после слёз. Лиони хотела рискнуть пройти туда, но вдруг из коридора донеслись шаги – будучи в раздраженном состоянии, Бен вновь весьма громко топал в сапогах. «О боже, что же делать…» – мысленно заметалась незваная гостья, даже боясь представить исход, ежели хозяин её тут увидит. Ничего более не сообразив, она залезла под большую кровать со свисающей до пола простынёй.

Мужчина вошёл, по ходу пиная несчастные стулья, и быстро оказался возле спальни. Джуди выскочила из ванной и смиренно села на край кровати, ожидая мужа. Важно шагая по комнате, Бенджамин поставил на тумбочку стеклянный стакан с алкоголем, затем обратил взор к опустившей голову Джуди с вопросом:

– Ты подумала?

Та закивала и робким тоненьким голосом ответила:

– Да. Я виновата.

– В чем? – потребовал пояснения супруг, словно изгалялся.

– Вчера я должна была показать свое уважение миссис Гамильтон и послушать ее виртуозную игру на скрипке. Сегодня я не должна была задавать тебе много вопросов о том, где ты был и почему долго…

И без того взволнованную речь перебил мужчина:

– Не много вопросов, а вообще никаких! Сколько раз тебе повторять, что мою мать ты должна уважать, а мне – подчиняться, я твой муж! Я вытащил тебя из грязи и сделал столь невероятный подарок, женившись, а ведь мог просто потаскать и выкинуть!

Лиони было трудно сдерживать шокированное состояние и частое дыхание, приходилось прилагать много усилий, чтобы держаться и не выдать присутствие, ладонь плотно прижалась ко рту, смыкая губы.

– Ты должна меня слушать во всем без исключения, ты понимаешь?

Джуди судорожно кивала и подтверждала.

– И не беспокоить! Особенно когда я сплю. Разбудила меня, теперь делай что-нибудь… – дополнил он чуть сдержаннее в конце.

Следом скинул сапоги, упал на постель и заявил:

– Ублажай своего мужа!

Свидетельнице под кроватью стало плохо, дышать было тяжело. Она слышала и ощущала движения над собой, смиренная жена полезла к супругу, выполняя его прихоти. Бен потребовал совершать разные вещи с его мужским органом… Однако в процессе он возмутился, вероятно, способностей у Джуди не хватало. Тиран взял веревку и, бросив девушку на живот, привязал за руки к изголовью, начав делать какие-то дикие, ужасные телодвижения, от которых бедняжка уткнулась в подушку, терпеливо превозмогала боль и тихо плакала. Притом раздавались шлепки, он даже душил несчастную, повелевая поднять ей свою вялую задницу.

Спустя часа два или больше издевательства над телом и душой Джуди закончились, Бенджамин наконец-то утих и, допив виски в стакане, упал спать. Лиони сама не понимала, как это всё выдержала, лёжа под кроватью так долго. Тело затекло, но нужно было выбираться и как-то уходить. Очень медленно и тихо девушка вылезла, приподнялась и разведала обстановку: мужчина спал с ее края, посапывая, а бедняжка – с другой стороны, свернувшись неподвижным калачиком.

При взгляде на тирана Лиони внезапно охватили буйные мстительные мысли, захотелось взять что-то тяжелое и стукнуть по голове… Но сейчас девушка лишь осторожно направилась на носочках к двери. Уже на выходе одна из досок внезапно издала скрип. Сморщив на мгновение лицо, Лиони собиралась продолжить шаги и вдруг нечаянно повернулась. На постели привстала Джуди, наблюдая округлёнными глазами. Ее взор был то ли молящий, то ли, наоборот, напуганный. Лиони и сама опешила, затем собралась с силами и, показав подружке жест тишины с указательным пальцем на губах, продолжила путь. Она еле добралась до своей спальни, холодные ноги подкашивались и тряслись, словно сама была на месте мученицы. Девушка умылась прохладной водой и долго не могла прийти в себя, с трудом уснув под утро.

Новый день выдался пасмурным, утром моросил дождик. Лиони не выходила из комнаты. А к вечеру в ее дверь вдруг постучал мистер Хопкинс и передал просьбу мистера Гамильтона спуститься в гостиную. Сию секунду девушку охватила тревога и даже страх, но еще больше ‒ неприязнь. Вскоре она спустилась, на софах сидели Бенджамин, Ангус и Джим. Брат не был осведомлен обо всем ужасе, творящемся в спальне хозяина, поэтому находился в хорошем настроении и общался. Лиони остановилась неподалеку и с робостью, тихо, но отрывисто дышала, ожидая слов. Хозяин повернул радостное лицо с улыбочкой и совершенно спокойно обратился:

– Мисс Лионелла, тут пришло письмо из дома мистера Бременгема. Насколько вы знаете, он учитель и обучает местных детишек, но вот проблема, его коллега не смог приехать, а он должен был обучать музыке. Я слышал, что у вас тоже музыкальное образование и вы талантливая пианистка, поэтому у меня к вам предложение и просьба, быть может, вы бы могли занять место того джентльмена и попробовать себя в данной работе?

Лиони растерялась. Дружелюбно вмешался брат:

– Сестрёнка, мистер Бременгем выбирал между тобой и Джуди, однако миссис Гамильтон отказалась, к сожалению.

Бен услужливо пояснил:

– У моей супруги полно дел дома, она поступила верно, что выбрала проводить больше свободного времени с семьей, да и мне будет её не хватать.

Мужчина бросил быстрый взгляд исподлобья на Лиони и сразу отвёл глаза. Сейчас ей любое его движение было неприятно и вызывало подозрительность. К тому же теперь-то известно, что бедная Джуди никаких решений не принимала и не имела выбора, а значит, тиран нагло солгал, просто-напросто не отпустив жену. Девушка замешкалась, но в итоге согласилась. Ангус вдруг настойчиво вызвался её сопроводить, да и сам желал навестить друга их умершего отца. Бен его поддержал, тем самым не дав Лиони шанса вставить слово.

Вечером в своем доме Катарина находилась в гостиной, освещенной свечами. Вошёл Генри, приблизился и обнял сзади. Супруга положила свою руку поверх его, но не отвечала пылкой взаимностью, лицо ее ничего не показывало. Мистер Куинн обошел софу и сначала присел возле, заведя непринужденную беседу о настроении, погоде и мельком о добыче золота. Ему не терпелось изготовить что-нибудь красивое из местного металла для любимой жены.

– Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, – вымолвил он и вдруг сполз на пол, обняв ее колени и припав к ним головой. – Всё золото будет у твоих ног.

Данную картину заметила подошедшая к гостиной Анита. Зрелую женщину ужасно злило и задевало поведение холодной, не любящей хозяина молодой стервы. Внутри служанки всё переворачивалось, когда она наблюдала, как достойнейший и солидный мужчина унижался, а та и бровью не вела. Анита часто задавалась вопросом, чем же Катарина могла так сильно зацепить Генри… Пусть даже телом, но ведь через время к красоте привыкаешь и уже в человеке нужно видеть нечто большее…

Казалось, муки от невзаимности так и будут медленно уничтожать личность мистера Куинна, если бы сей ночью кое-что не произошло. Влюблённый Генри понес прямо на руках любимую жену в спальню. На стенах горели бра, навевая ему чувственность, а ей, соответственно, ничего, ну или сон… С улицы через окно за занятием любовью Катарины со старым мужем наблюдал в бинокль местный любовник; от такого зрелища его переворачивало, играла то ли ревность, то ли примитивное чувство собственности. И когда свет в окне потух, в доме внезапно раздался шум, разбудивший Тьяго, который обычно спал прямо на кухне неподалеку от гостиной. Паренек схватил первое попавшееся – большую поварешку и ринулся в зал, откуда послышался звук. Там горела пара свечей, в конце был выход на огороженный двор, куда через стену залез местный любовник и случайно задел висевшую на стене полку с цветочными горшками, что рухнули на пол. Выбежав, Тьяго узнал лазутчика и поразился.

В этот момент из своей комнатки выскочила Анита и, оказавшись в гостиной, услышала дружелюбный разговор, при котором слуга просил не пороть горячку и скорее уходить прочь, иначе хозяин сейчас придет и будет только хуже. Тьяго удалось уговорить мужчину, тот вылез обратно, но велел передать Катарине о встрече через день, и если она не придет, то он убьет её мужа. Анита тихо ахнула, невероятно затревожившись за мистера Куинна. Женщина вышла во двор, Тьяго уже собирал землю и на вопрос о случившемся, естественно, слукавил, сказав, что всего лишь полка не выдержала вес и упала. Хозяину сообщили то же самое, Анита при всех промолчала.

5

Новым утром Лиони и Ангус отправились к мистеру Бременгему. Его одноэтажные домики стояли на земле без свай. Один, что поменьше, слева, от него шёл переход с навесом на столбиках до среднего, самого большого, затем точно так же к правому. В среднем проживал хозяин с женой из местных и её дочкой. Школа или, точнее, класс для детей был организован в левой постройке.

Встречать прибывших вышли как раз члены новой семьи Бременгем. Молодая жена обладала худощавым телосложением, была среднего роста с обычной для здешних краёв внешностью, короткий носик слегка вдавлен, будто отсутствует косточка между небольших глаз. Рядом стояла дочка, тельце её было совсем мелкое, как и личико. На обеих – длинные платья на высокой талии с коротким рукавом буфом, которые были свойственны чужеземным дамам, чёрные волосы аккуратно собраны. На первый взгляд женщина и девочка показались очень милыми, улыбчивыми и, видимо, счастливыми. Так называемая хозяйка любезно пригласила в дом, внутри был небольшой холл, справа – гостиная и столовая, слева – музыкальная, дальше – иные помещения. Она повела Ангуса в зал для приема гостей, а дочке велела показать мисс Уоллес инструмент. Лиони открыла пианино и, присев, дружелюбно спросила:

– А ты еще не пробовала играть?

Смышленая девочка уже могла изъясняться на чужеземном языке и с акцентом ответила:

– Я играть, когда папа показывать.

Гостья улыбнулась, из открытых дверей в конце прямо донеслись детские голоса – там через переход находился класс, где сейчас обучались у мистера Бременгема местные дети от семи до двенадцати лет. Лиони решила пройти и глянуть. Как обычно жеманный мужчина стоял у доски, голова была приподнята, дабы лучше видеть сквозь очки, в руке – мел и указка. На доске написаны чужеземные слова, о переводе которых он спрашивал детей. На первый взгляд, вёл себя мистер Бременгем сдержанно и благосклонно, без повышения голоса.

На сегодня урок закончился, Густав открыл боковые стеклянные, обрамленные деревом двери, выпуская детей, затем направился встретить гостей. Сегодня больше никто не должен был прийти, поэтому мисс Лионелла могла немного позаниматься с его падчерицей, пока они с Ангусом беседуют в гостиной. От обеда Лиони отказалась, сказав, что был плотный завтрак, а Гамильтон младший, конечно же, согласился, никогда не отказывая себе в желании вкусно поесть.

Девушка привезла с собой книгу нот с разными произведениями. Поставив её, она пригласила девочку, которую звали Лат, присесть за инструмент. Умненький ребёнок начал нажимать на белые клавиши, направляясь от «до» до двойной «соль» и обратно, при этом что-то напевая на своем языке; следом добавилось больше клавиш, в том числе чёрных. Лиони и сама заинтересовалась, особенно текстом, и попросила Лат перевести. Песенка была о природе, о солнце, что светит, реке, что течёт… В итоге ученица тоже открыла нечто новое и познавательное для учительницы.

Однако занятие услышал мистер Бременгем и сдержанно, но с нотками недовольства предложил Лиони заниматься с ребёнком только классикой, а не местным фольклором или чем-либо иным – девочка должна знать Бетховена, Моцарта и остальных великих. По ходу урока Лиони интересовалась, что ещё знает и учит Лат, та поделилась стихами на чужеземном языке. «Невероятно, какая молодец!» – и мысленно, и вслух похвалила девушка. В конце она сказала, что привезет книгу из библиотеки семьи Гамильтон со стихами и прозой, коли такое не возбранялось отчимом.

Возвращение нечаянно затянулось из-за неполадки с колесом, которую пытался устранить кучер. Наконец экипаж повёз гостей обратно. С утра погода стояла солнечная, а к вечеру неожиданно приплыли тучки и принесли дождик. Уже без того недовольный Ангус в связи с проволочкой кучера сразу же закричал ему закрыть верх кареты, пока они не промокли, а вот Лиони, впервые ощутив тёплые капли на себе, захотела ловить их своим телом и лицом. Мужчина, естественно, не одобрил такое глупое намерение и даже фыркнул.

– Извините, но у меня дорогой пиджак, к тому же сидеть мокрым неприятно, давайте вы как-нибудь потом и без меня, – нервозно вымолвил он.

Лиони уняла свой порыв, но все равно высовывала руку из окна экипажа, встречая дождик хотя бы так.

– А вы, я смотрю, весьма характерная, мисс Уоллес, – изрёк Ангус, снимая жаркий пиджак и убирая на сиденье.

– Мы все имеем характер, мистер Гамильтон, – спокойно ответила она.

– Да, но не у всех столь сложный и надменный…

– Разве? Уверена, вы меня с кем-то путаете, я вовсе не надменна, – с ноткой удивления объяснила Лиони, подумав о его высокомерной маменьке.

Слова показались неким намеком, Ангуса ещё больше задела такого рода дерзость. Занервничав, он принялся дёргать воротник рубахи, щёки загорели.

– Надо же, кто бы мог подумать, что со мной будут вот так… – забормотал сам себе краснеющий молодой человек.

Пока происходила не очень милая беседа, рука Лиони продолжала быть снаружи. Внезапно за неё кто-то ухватился! Ахнув, девушка сразу же попыталась вырвать пальцы. Ангус взвизгнул и закричал слуге, суетливо ища револьвер в пиджаке, который упал на пол при тряске кареты. Кучер резко остановил лошадей, отчего злосчастное колесо вновь сместилось. За окном к руке Лиони прицепился один из тех голых лохматых дикарей и, что-то приговаривая, потянул. Рядом оказался и второй, кинув прямо в лицо Ангуса некую пыль или пепел. От движения дверца кареты отворилась, и девушка едва не выпала, но успела вытянуть ногу и наступить на землю. Дикарь отпустил её, оба немного отошли, а возле появились два хищника, похожие на диких псов, на тонких ножках, с жилистым телом и зубастой пастью. Они, будто выдрессированные, стали приближаться к чужеземцам и грозно скалиться.

С запыленным чёрным лицом Ангус находился в карете, явно не спеша рваться на помощь оказавшейся прямо возле хищников девушке. Лиони произнесла: «Пожалуйста, нет», ‒ закрыв ладонями лицо, как вдруг услышала суету среди дикарей. Один указал пальцем вперёд, где среди деревьев внезапно появились трое местных мужчин верхом на лошадях. У двоих было в руках по арбалету, притом весьма совершенному, не хуже, чем у цивилизованных иноземных, а у третьего, на чёрном коне, нечто вроде металлического, не очень длинного копья с остриями на обоих концах. На лицах всех троих были надеты маски, что сразу навело мысли Лиони на тех воинственных местных, не желающих идти на контакт, о которых рассказывал Бенджамин. Увидев вдобавок этих, и кучер, и Ангус опешили ещё больше, второй истерично зарыдал, приговаривая о скорой смерти от лап агрессоров. Один из вооружённых арбалетом что-то громко сказал, а точнее, приказал на своём языке, и дикари вдруг начали отступать, а вот хищники уже прыгнули с места. Но в того, который намеревался ворваться в карету к Ангусу, попали две стрелы, второго же, нападающего на Лиони, насквозь пронзило копье. Оба хищника замертво упали.

Неподалеку навстречу неслись Алекс, Бенджамин и белокожий охранник, они уже увидели происходящее и приготовили оружие. Обсыпанные чем-то белым, лохматые дикари убежали, а другие местные смело встречали чужеземцев. Маски их были овальные по форме лица из камня или глины тёмного, почти черного цвета, изображения же светлые: там, где глаза, были высечены слегка вытянутые ромбики с вертикальной линией. На месте носа и рта – также ромбовидные отверстия. Вдобавок был маленький ромбик на лбу.

Напуганная Лиони пробежалась глазами по мёртвым хищникам, затем устремила вперёд. Мужчина на чёрном, как ночь, коне вдруг приподнял свою маску и показал лицо… Это был тот самый незнакомец, взор его заострился на округлённых очах чужеземки, вслед направился правее в сторону скачущих. Девушку охватили тревога и трепет, сердце вновь рвалось из груди. Увидев первым Алекса, наставившего револьвер на местных мужчин, она не задумываясь бросилась навстречу и, махая руками, восклицала не стрелять. Разъярённый Бенджамин на ходу слетел с лошади. Местные также наставили арбалеты.

– Какого чёрта! Эти долбаные дикари в масках совсем страх потеряли? – возгласил смелый Алекс. – Уйдите с дороги! – велел он девушке.

Однако она всё равно пыталась объяснить. Из кареты вылез заплаканный Ангус и перевёл внимание на себя. Местный мужчина с непоколебимым выражением лица опустил обратно маску, и троица скрылась за деревьями, исчезнув из виду в зелени. Лиони обернулась, но уже не застала и следа, в очередной раз остолбенев на месте. Бенджамин закрутился возле кареты, громко забранился на дикарей, на собак, на кучера и даже на брата, возмущаясь, почему тот не взял револьвер и не выпустил пули в тупые бо̀шки этих тварей, имея в виду всех присутствующих чужаков. Алекс понял, что все враги разошлись, и повесил оружие на пояс, двигаясь мимо девушки.

– У вас всё в порядке? – спросил он. – Что тут произошло? Почему вы просили не стрелять?

Лиони медленно направила взор и негромко вымолвила:

– Потому что они спасли нас.

Бен, топтавшийся неподалеку, взвился:

– Что это, мать твою, было?! Дикари намеревались вас порешать, а то и хуже обойтись, например, с вами, мисс… А вы выскочили прямо перед нашими лошадьми, защищая не пойми кого! – ноздри его раздулись от негодования, влажные волосы раскидались по голове.

Алекс попытался успокоить пыл хозяина, прикоснувшись рукой к его плечу, и просил для начала узнать всю историю, а сам же заинтересовался диковинным копьём, которое попало в зверя. Необычное оружие он решил взять себе. Чуть отойдя от ужаса, Ангус поведал детали, однако усомнился, что те в масках хотели им безвозмездно помочь и даже спасти жизни, ведь давно известно, какие это люди – если они так поступили, значит, была своя причина или вовсе это как-то связано с другими дикарями. Лиони задумалась, посмотрела на Бенджамина, его друга и брата, размышляя о том, кто же здесь был настоящим дикарём… Затем её мысли посетил необычайный спаситель, момент, когда он поднял маску и посмотрел… Его горящий взгляд говорил сам за себя даже издалека. Получается, он из тех якобы агрессивных, с кем не ладили приехавшие, но тогда зачем в очередной раз помог, причем спас жизнь? Подобные мысли кружились в голове девушки по пути и позже дома, она вновь оказалась обескуражена и впечатлена.

Оказывается, маменька забеспокоилась о долгом отсутствии сыночка и попросила Бена поехать проверить. «Моё сердце мне подсказало», – говорила сквозь слёзы миссис Гамильтон по возвращении детей. Испуганный, шокированный, с испачканным в чёрном пепле лицом Ангус принялся жаловаться и плакаться маменьке, вновь предстал едва ли не раненым и больным, за которым требовался уход.

– Эти дикари чем-то сыпанули в меня. Смотри, всё размазалось, они хотели убить меня! – рассказывал молодой человек.

Внизу также встречали тревожная Джуди и взволнованный Джим. Брат последовал за молчаливой сестрой и попросил поведать детали, а её подружка робко стояла в стороне, словно боясь или не желая подходить. В спальне Лиони всё-таки поделилась историей о загадочном местном мужчине и уверила, что он точно не желал ей или кому-то зла, иначе бы его острое копьё проткнуло вовсе не хищника, особенно после оскорбительных выкриков и угроз Алекса. Джим растерялся, история показалась крайне странной, не похожей на то, о чём толковали обыватели. Но Лиони и сама была поражена принадлежностью спасителя именно к тем людям в масках, этот факт её тоже смущал.

Дотемна она просидела у раскрытого окна, вдыхая свежий воздух, слушая шум листвы и ежесекундно думая о нём… Невзирая ни на что, сердце против воли окутывали чувства симпатии и благосклонности, приносящие за собой возбуждённость и трепет.

В спальне брата Бенджамин принялся подтрунивать, мол, Ангус не способен расположить к себе понравившуюся особу, а лишь рассмешил чёрным лицом. Он дал совет действовать настойчивее: для начала соблазнить, а уже потом – и делу конец, никуда не денется. Именно так поступил когда-то Бен с Джуди, затащив в постель и впоследствии подчинив себе, запугивая позором и одиночеством.

В это время у себя в комнате Алекс пытался разобраться с диковинным копьём, которое вынул из хищника. Оно и впрямь было замысловатое, серебряное или из похожего металла. Оба конца крайне острые, в сечении напоминали два треугольника, к середине они расширялись, то есть примерно треть длины данного, так сказать, древка выглядела шире, а концы будто выходили из него. Там же, у середины, были высеченные извилистые линии с очень маленькими, едва заметными язычками или рычажками, в общем, понять было трудно. В этот момент к Алексу пришла кудрявая смуглянка, вновь начались игры и смех, доносившиеся до соседней комнаты. Лиони уже не обращала внимания, пытаясь уснуть и думая о своём. Однако смутил внезапный стук или вовсе грохот, похожий на звук при падении стула у Бенджамина. Следом донесся странный возглас…

Алекс баловался с копьем, махал им и шутливо направлял на девушку, якобы пытаясь её поймать и сделать своей пленницей в постели. В один такой момент смуглянка повернулась спиной, делая убегающий от охотника вид, и вдруг оружие совершенно неожиданно выдвинулось в обе стороны, острые концы стали намного длиннее, отчего один нечаянно достал до тела девушки и проткнул насквозь. Произошло всё настолько резко и молниеносно, Алекс не успел ничего сообразить и убрать руку, остолбенев от увиденной картины. Смуглянка двинулась вперёд, следом замертво упала на пол, что и донеслось до слуха соседки по комнате. Очень осторожно и медленно ошарашенный Алекс опустил руку с опасным оружием и аккуратно положил, боясь теперь даже задеть. После раздумий о дальнейших действиях мужчина тихо вышел в коридор и пошел вниз, но из-за волнения и выпитого виски пошатывался и стукнулся о перила. Странные звуки вновь вынудили Лиони выглянуть, но пока никого не было видно, соседняя дверь закрыта, внутри вроде бы тихо. Быстро возвращался Алекс, девушка забежала к себе и услышала за стеной негромкий шум.

Ничего более не придумав и опасаясь свидетелей, мужчина решил позвать двух приятелей охранников, чтобы через окно скинуть им завернутое в простыни тело, дабы те унесли подальше и бросили в воду либо закопали. У Лиони окно было закрыто, но, когда донеслись шорохи снизу, она всё-таки подошла и увидела из-за шторки двух мужчин, стоящих рядом. Один с зажжённым небольшим факелом вдруг поднял голову, из-за чего ей пришлось спрятаться и пока не высовываться. Аккуратно выглянув вновь, девушка заметила, как мужчины понесли в сторону леса нечто, завёрнутое в белую материю. В темноте было трудно сообразить, а вот резкая тишина в комнате Алекса смутила, притом показалось, что он то ли приглушенно стонал, то ли кряхтел. На самом деле мужчина был в шоке и присел на пол, оплакивая убитую. Ему пришлось самому вытереть везде кровь своей рубахой и позже избавиться от одежды.

6

Утром на кухне слуги заметили отсутствие кудрявой, однако Нюм не была осведомлена, пожимая плечами, но сомневалась, что та могла взять и уйти обратно в племя, ведь так не положено. На завтрак Алекс не спустился, а Лиони, услышав о беглянке, затревожилась. Слух дошел до хозяина, на что тот отреагировал гневно, даже намеревался отправить за ней людей, правда, начальник охраны отговорил его, мол, кто знает, что с ней могло случиться, может, вовсе кто-то напал, и потом, полно других работников. В общем, Алекс старался как мог. Когда Лиони позже встретила его, то ей показалось, что он, подобно Бену, теперь странно на неё смотрел, только не исподлобья, а скорее смущённо, настороженно. Копьё же мужчина аккуратно отнес в амбар и там припрятал.

На следующий день после обеда дом посетили гости в лице семьи Клиффорд. Рональд приехал поговорить с мужчинами, а Ребекка – поиграть в карты с дамами, что очень любила миссис Гамильтон. Новоиспечённый хозяин подаренной ему здешней территории делился, что принял участие в расселении с тех мест дикарей, дабы начать в скором времени стройку. Однако не все были довольны таким поворотом событий, кого-то пришлось выгонять силой, для чего мистер Клиффорд привёл своих охранников с ружьями и громким шумом распугал, а самых крепких пришлось даже в рукопашную гнать и сжигать их жилища. Бенджамин одобрял твёрдое и решительное поведение друга; по его мнению, чем раньше начнётся выселение и даже при надобности истребление, тем быстрее пойдёт развитие. Также он посоветовал не раздумывать и тех, кто буйствует, убирать… Однако Алекс осторожно вмешался с советом всё-таки не пороть горячку и не убивать людей, иначе может подняться бунт, нужно делать всё тихо и продуманно. На самом деле ему даже стало жаль тех местных, особенно если там были дети. Мысли вновь посетило нечаянное убийство кудрявой смуглянки.

В выделенной для работы комнате Джим делал всевозможные зарисовки и описания лечебных растений, правда, пока их не так много, как хотелось бы, даже местные работники не особо могли помочь, ибо постоянно занимались своими делами вроде стройки очередного жилища по заказу друга мистера Гамильтона. Постучала Нюм, она принесла чай и выпечку на подносе. Джим вновь задал ей некоторые вопросы о растительности, но девушка не дала нужных ответов, видимо, сама не особо разбиралась или затруднялась объяснять на чужом языке. Зато она охотно обслуживала и улыбалась, активность доктора в её сторону побуждала к действиям. Девушке казалось, теперь Джим точно симпатизировал ей, коли желал общаться.

В музыкальной комнате за столом собрались дамы в лице важной миссис Гамильтон, скучающей по бокальчику вина Изабель, поникшей и молчаливой Джуди, кислолицей Ребекки и подошедшей подозрительной Лиони. На вопрос Френсис о картах девушка сообщила о незнании и неумении играть, тогда её попросили поиграть что-нибудь спокойное на пианино. Джуди же по велению мужа научилась играть в карты у его матушки, вынужденно заняв место рядом. На лице Ребекки миссис Гамильтон заметила некие царапины и тут же поинтересовалась, на что та сдержанно, но с недовольным видом ответила:

– Недавно случился инцидент между мной и работающей у нас дикаркой.

На слова дамы Лиони сразу среагировала, отвлекшись от клавиш и слегка повернув голову, но не отрываясь от игры.

Френсис тотчас выпучила глаза. Подруга сухо продолжила:

– Эта негодяйка снова пыталась сбежать, а перед этим напакостила, испортив несколько моих платьев.

Миссис Гамильтон была в ужасе, ладонь легла на грудь.

– А царапины? – спросила она. – Даже боюсь представить…

– Я, естественно, пыталась забрать у неё свои вещи, которые та намеревалась украсть и унести с собой. Но эта бойкая пантера напала на меня, будто сумасшедшая, и нанесла царапины. Слава богу, я тоже не промах, не позволила ей калечить себя и закончить начатое грязное дело. А там уже подоспели охранники и слуги, – рассказала Ребекка и показала в конце улыбочку, будто расквасились два красных помидора.

Лиони сильно затревожилась, даже клавиши стали ускользать из рук; замедленную внезапно игру подметила Ребекка и метнула на девушку холодный, жёсткий взор, намекающий на собственное превосходство перед низшими людишками, смеющими делать то, что госпоже не по нраву или чем-либо мешать, засовывая нос куда не надо… Вслед её лицо вновь обрело кислое безразличие, лишь подругам её круга она старалась изобразить улыбочку. Тут неожиданно вымолвила сомневающаяся Джуди.

– Так она пыталась испортить или забрать платья? – робко спросила она.

Ребекка отвлеклась от карт и, демонстративно опустив руки на стол, навела на Джуди взгляд свысока. Спустя мгновение раздумий дама, насколько можно сдержанно, изрекла:

– Кажется, я только что рассказала. Вы, миссис Гамильтон, видимо, пропустили мимо ушей мои слова, – «напала» она, дабы не оставить шансов на неугодные расспросы.

Девушка, конечно же, растерялась и опустила голову, у остальных вопросов к подруге не было, за исключением советующих рассуждений Френсис:

– Надеюсь, вы её проучили за такое. Надо же, совсем страх потеряли! То с этими проблемы, то с другими. Пора уже нашим мужчинам принимать кардинальные меры.

– О, безусловно, миссис Гамильтон, проучила как следует, – вот теперь с более-менее настоящей радостью на лице, а точнее, удовлетворением, ответила Ребекка.

Лиони даже страшно было подумать, что могла сотворить на этот раз кислолицая госпожа с бедняжкой после царапин на лице. В жестокости и изощрённости её фантазий сомнений не было. Девушка вновь вспомнила тот тёмный, сырой погреб, сердце защемило.

Когда все в доме легли спать, включая Изабель, Джим всё ещё находился в рабочем кабинете, сквозь усталый прищур дописывая тетрадь. Он не услышал, как тихо вошла Нюм. Смуглянка подошла сзади и протянула руки, начав расстёгивать пуговицы его рубахи. Вздрогнув, юноша тут же подскочил, да так сильно, что задел ногой стол, куда опрокинулись чернила и залили тетрадь, стекая с края на пол. Нюм принялась стягивать с себя белую ночную сорочку.

– Что… что… – отрывисто и испуганно залепетал он, пятясь. – Что ты удумала?

Бросив сорочку на пол возле стола, с нелепой улыбочкой девушка приближалась и приговаривала:

– Я понять, ты намекать, я прийти…

Лицо Джима покрыли капли пота от тревоги, очки сползли. Юноша пытался игнорировать её оголенную маленькую грудь и всё остальное. Нервно поправляя окуляры, он принялся объяснять:

– Нет, нет, ты совсем не так поняла меня, я не давал никаких намёков, ты ошиблась!

– Но ты звать Нюм и говорить с Нюм, ты беспокоиться о Нюм, улыбаться и хотеть.

– О боже, – пробормотал Джим. – Вовсе нет, повторяю, ты не так поняла. Я просто с тобой говорю, как и со всеми здесь, но я не хотеть тебя.

Взяв себя в руки, юноша обошёл стол и, подняв её одежду, настойчиво всучил.

– Оденься, пожалуйста, и иди.

Нюм щелкнула ртом, открыв его, и вознегодовала.

– Так ты меня обмануть! Ты просто использовать доброта Нюм, когда хотеть! Когда сестра уезжать и забирать лошадь хозяйка!

Тут опешил и Джим. Получается, смуглянка могла что-то видеть тем днём. Надевая обратно испачканную в чернилах сорочку, она недовольно добавила:

– Я знать, ты не хотеть и своя жена! А она не хотеть тебя! Теперь я не буду больше давать тебе добро! – оскалилась она и спешно ушла.

Встревоженный Джим присел на стул, пытаясь сообразить, что это вообще было… Его рубаха и ладони испачкались в чернилах, а тетрадь и вовсе вся промокла, труды пропали.

Утром Изабель заметила брошенную в ванной использованную рубаху Джима и на вопрос, получила ответ, мол, неловко встал из-за стола и опрокинул чернила. А за завтраком она вдруг обратила внимание, что на нескольких пальцах Нюм также следы, похожие на чернила. Быть может, служанка приходила в кабинет и убирала сегодня? Однако по пути наверх Изабель встретилась Анна с тазиком воды и испачканными тряпками.

– Ты отмывала чернила? – внезапно спросила миссис Уоллес.

– Да, мэм, – ответила та.

– А ещё кто-то занимался этой работой сегодня или вчера?

Служанка быстро подумала и, вдруг вспомнив, поведала:

– Э, кажется, нет, но наша Нюм, судя по всему, поднималась ночью в комнату, так как её сорочка оказалась измазанной в чернилах, она еле смогла их отстирать, следы всё равно остались… – печально заявила она.

– Сорочка? – недовольно сморщив моментально краснеющее лицо, переспросила Изабель. – А почему служанка ходит по дому хозяев в ночной одежде?

Анна впрямь растерялась и замешкалась, на лестнице появился мистер Хопкинс, спешно поднимаясь, дабы уладить ситуацию.

– Миссис Уоллес, здесь, видимо, произошла какая-то ошибка. Слуги, конечно же, не ходят по дому в таком виде, но Нюм, она дикая, понимаете, и, возможно, просто ещё не совсем привыкла. Полагаю, если такое случилось, значит, была крайняя необходимость подняться наверх, быть может, ваш супруг попросил помочь с чем-либо, например, с уборкой тех же чернил, или нечто ещё… ‒ пытался найти оправдание взволнованный лакей.

Перекрошенное от эмоций лицо Изабель покрыли яркие веснушки, рот съехал набок, охватило возмущение, голову посетили мысли о вчерашнем времяпровождении супруга в комнате, куда поздним часом, оказывается, приходила дикарка в ночном платье, притом не для уборки, коли это сделала другая. Старший слуга выжидающе смотрел, следом дополнил:

– Миссис Уоллес, прошу прощения за сложившуюся ситуацию. Я сегодня же проведу беседу с прислугой и ещё раз накажу о надлежащем поведении.

Дама прошла дальше, в гневе размышляя о распустившейся дикарке, которая возомнила себя не пойми кем.

7

Лиони сильно беспокоилась о смуглянке из дома Клиффордов, тот неистовый взгляд Ребекки явно намекнул о жестоком обращении, и неизвестно, сколько ещё это будет продолжаться, как написала Мария, пока не придёт разрушительная сила. Однако о чём толковала местная, понять было сложно… В итоге девушка решила поехать к Кэти и поговорить с ней. Выйдя из спальни, она увидела идущую оттуда же из своей комнаты Джуди. Подружка вдруг повернулась в сторону Лиони и, проходя мимо, суетливо приостановилась.

– Ты ведь никому не скажешь? ‒ прошептала она.

Видимо, поездка к миссис Браун навела девушку на подобные мысли о себе и Бенджамине.

– О… нет, я не скажу, – растерянно ответила Лиони.

Джуди кивнула и прошла дальше.

Джим забеспокоился, что сестра поедет одна, вдруг дикари снова нападут. Однако Лиони почему-то была уверена, что такого больше не должно случиться. К тому же тогда рядом хоть и был мужчина, но что от него толку. Брат вдруг вызвался тоже отправиться, сославшись на сбор некоторых растений. Отныне у него есть револьвер, который дал Алекс, правда, особых навыков им пользоваться пока не было.

Прибыв, гости расположились на софах, из коридора вышла радостная Кэти с искренней улыбкой, обмахиваясь веером. Но на рассказ Лиони лицо её сменилось тревогой и даже неприязнью к Ребекке. Джиму стало также не по себе, вот только затея и мысли сестрицы весьма пугали. Лиони попросила Кэти взять бедняжку к себе, хотя бы на какое-то время. Сердобольная дама была не против, однако не знала, как забрать смуглянку из цепких когтистых лап кислолицей.

– Быть может, получится каким-либо образом ей сбежать оттуда, я попробую передать письмо, скажем, на их местном языке, чего не поймёт Ребекка, – рассуждала девушка.

– Девочка моя, я повторю, что не против и приму её у себя, мне также больно знать о насилии над невинным человеком, тем более юной, но это пока всё, что я могу сказать тебе. Ехать мне в дом Клиффордов не имеет смысла, это лишь усугубит ситуацию, – отвечала Кэти с серьёзным, даже печальным лицом.

Раздался отдаленный звук грома.

– Только дождя не хватало! Аарон еще не вернулся с охоты, – обеспокоенно сказала хозяйка, поглядывая в окно.

– О! Он охотник? – удивился Джим.

Кэти засмеялась.

– Ну как сказать… Скорее он любитель – новичок, ловит-то в основном добычу кучер, – шутливо пояснила дама.

Глэдис принесла чай и пирог, которым угощали детишек в тот день. Лиони умиленно улыбнулась, вспомнив местную девочку, а затем и миленькую Лат. Захотелось продолжить делиться своими музыкальными и поэтическими знаниями с ребёнком. Чаепитие прервал влетевший в дом кучер. Вид его был испуганный и ошарашенный.

– Миссис Браун! – воскликнул он, снимая по пути шляпу и сминая в руке у груди.

Кэти подскочила с места, хоть из-за телосложения это далось не очень-то легко, ладонь невольно приложилась к разволновавшемуся сердцу, глаза округлились. Едва отдышавшись, кучер оторопело поделился:

– Там… там в лесу… я отъехал выслеживать лань, мистер Аарон остался у водоёма, а когда я вернулся, то его уже не оказалось… Там стояла его лошадь, лежала шляпа, сумка и… ‒ замешкался, тяжело глотая слюну, следом продолжил: ‒ На траве была кровь…

Кэти пошатнулась от ужаса, на глазах проступили слёзы. Лиони также была шокирована услышанным и спросила:

– А следы чьи-либо были? Или что-нибудь ещё… – подумала она о хищниках или дикарях.

– Следы лошади, но там в основном трава, поэтому трудно было разобрать.

– Куда мой мальчик делся, кто его забрал… – сквозь слёзы молвила Кэти.

Кучер внезапно ахнул и достал из кармана некую вещицу, показывая присутствующим.

– Вот это лежало там же, на его сумке. Не знаю, принадлежит ли это мистеру Аарону, но мне показалось странным…

Лиони увидела серебряный предмет вроде амулета с характерным изображением скрещенных ладоней, вверху и внизу примыкали вытянутые в стороны ромбики с вертикальной линией внутри. Вещь показалась знакомой. Приглядевшись, девушка узнала подвеску, очень похожую на ту, что была на шее незнакомца, который помог хворающей лошади. Кэти рассмотрела и сразу уверила, что это не принадлежит ни Аарону, ни ей.

– Быть может, кому-то ещё, – вымолвил кучер.

Но тут вмешалась Лиони и поведала предположение о вещи, кратко рассказав историю помощи тем днём без упоминания Джуди. Теперь Джим догадался, кто вылечил лошадь. Кэти в растерянности разводила руками и качала головой.

– Значит, эти местные что-то сделали с моим мальчиком! – заявила она.

Однако Лиони очень сомневалась, ей не верилось в подобное после прошлых невероятных событий. Миссис Браун всполошилась и велела кучеру собирать остальную прислугу мужского пола на поиски. Вот только искать человека в бескрайнем лесу – занятие весьма утопическое, тем более уже ясно о случившейся беде.

– Подождите, Кэти, – вновь вдруг вмешалась Лиони, выйдя из-за софы навстречу. – Я думаю, если они оставили своё украшение, которое сами же носят, значит, не вредили Аарону, иначе какой был бы смысл? Тут больше похоже на некий знак… – рассуждала она.

Кучер сомневался, по его мнению, дикари могли, наоборот, таким образом показать негативное отношение к чужакам на их территории. Бросили вещь как символ своей бравады или нечто в этом духе. В том, что это принадлежало тем людям, откуда родом незнакомец, Лиони была уверена так же, как почти убеждена в положительной символике изображения. В итоге некоторые слуги, в том числе повар, отправились на поиски юноши, а Лиони и Джим поспешили домой поведать о случившемся и просьбе Кэти помочь. Перед уходом девушка забрала с позволения хозяйки изделие.

У дома заполошная Лиони подбежала к Алексу возле жилища охранников и сходу поведала историю, вслед намеревалась спросить у кого-то из местных об украшении. Из амбара как раз выходила Нюм. При виде смуглянки Джим невольно занервничал и очень не хотел встречаться глазами, поэтому быстро направился в дом. Алекс подозвал смуглянку взмахом руки. Лиони раскрыла ладонь, показывая вещь, на что Нюм сначала пристально посмотрела, будто явно знала, затем состояние её стало взволнованным, речь задерживалась, но Алекс повелел рассказать и не тянуть драгоценное время.

– Кому это принадлежит и что означает? – поторапливала очередными вопросами Лиони.

Нюм взглянула на неё, а потом на вещь, впоследствии вымолвив:

– Это носить маски, это значить хорошо.

Алекс не очень понял, требуя объяснить лучше. Лиони подталкивала и выясняла:

– Это некий символ? Амулет?

Нюм покивала.

– Да, амулет. Символ хорошего и доброго, например, кому-то помогать, рука помощи класть на рука, – пыталась объяснить смысл изображения.

Внимательно посмотрев на вещицу и аккуратно зажав ее в ладони, Лиони нечаянно показала мимолетную улыбку, однако смуглянка была почему-то не особо довольна, вероятно, из-за разногласий между их общинами. Из дома вышел Бенджамин, он велел Алексу отправить местного работника в своё племя, разузнать, если вдруг там что-то известно об исчезновении Аарона и заодно кудрявой смуглянки. Начальник охраны согласился, про себя немного взволновавшись, когда речь снова зашла об убитой девушке.

Под зонтиком в саду прогуливалась миссис Гамильтон. Узнав о случившемся, она бессердечно высказалась против помощи мадам Браун, мол, потерялся её прохвост любовник и поделом. Это донеслось до слуха проходившей мимо Лиони. Девушка не удержалась:

– Разве важно, кем кому приходился человек, если у него случилась беда? Ведь завтра и вам может понадобиться помощь, жизнь непредсказуема.

Миссис Гамильтон выкатила глаза и пришла в недовольство, но не успела ответить – дерзкая Лиони уже ушла.

Вскоре посланный местный работник вернулся и сообщил, что в его племени о пропавшем юноше ничего не знают, но преемник вождя предположил, что это, скорее всего, дело рук нагих дикарей либо же вовсе иной случай, мол, в здешних лесах чего только не случается. О кудрявой тоже было ничего неизвестно, в племя она не возвращалась. Бенджамин поведал Джиму слова слуги, но в гостиной появилась Лиони и убеждённо вмешалась:

– Я знаю, кто причастен к пропаже Аарона, а точнее, кто обладает информацией и вполне может помочь. Этот амулет был оставлен не просто так.

Бен, куривший на софе, с сомнением посмотрел на девушку.

– Сожалею, но мы больше ничего не можем сделать. Паренёк пропал либо вовсе погиб, здесь такое не редкость для таких как он…

– Каких? – невольно нахмурив брови, уточнила девушка.

– Неумех, – ответил хозяин, выдыхая дым со своим каверзным взором на собеседницу. – Передайте миссис Браун слова дикаря.

Сидевший рядом Алекс вдруг сказал:

– А что, если мисс Уоллес права? Мы бы могли попробовать разузнать у тех в масках, заодно и про них получим больше информации, ведь до сегодняшнего дня они вообще никак не шли на контакт, мы ничего о них не знаем.

Лиони заволновалась, сама толком не понимая почему. Глаза в ожидании смотрели на задумавшегося Бена.

– Допустим, твоя идея интересна, но вдруг они нарочно нас зазывают на свою территорию, чтобы сделать сам знаешь что? – рассуждал хозяин.

Лиони так вовсе не казалось, ведь она помнила ситуацию с помощью лошади и случай с хищниками, однако поведать о первом никак не могла, но и сильно убеждать в миролюбии тоже. В любом случае неизвестно, что их ждёт. Подумав, начальник охраны изрёк:

– Быть может, тогда пускай поедет кто-то, кого они точно не знают, кто здесь недавно, например, слуги миссис Браун и, скажем, один из наших…

– Я могу, – вдруг вызвался Джим. – Меня они не знают, и потом, я бы хотел помочь.

Бен усмехнулся, сразу отрицая затею.

– Нет… доктор нам ещё нужен, – отшутился он.

Лиони недоумённо подняла бровь, понимая нежелание хозяина помогать, казалось бы, своим же людям, из своего же мира, поэтому он мог лишь кем-то пожертвовать вроде слуги, но пока не Джимом.

– Я поеду, – твёрдо заявила она.

Алекс поразился смелости, тут уже его задело, что какая-то хрупкая девчонка не боялась, а он сам мешкал.

– Тогда едем все вместе, – живо подтвердил мужчина.

В итоге пришлось согласиться и Бену, чтобы не выглядеть трусом и действительно хотя бы посмотреть, как и где живут те закрытые люди.

8

Следующим днём к дому подъехал кучер миссис Браун, сообщив о безуспешности поисков Аарона и присоединившись к поездке. Собрались вооружённые Бен, Алекс и два белокожих охранника, Лиони с искренним намерением помочь, Джим, позабывший в суете револьвер, и местный слуга, дабы показать путь и послужить переводчиком. Изабель была против поездки супруга, отчего они даже повздорили, она не помогла ему собраться, демонстративно хлопнув дверью комнаты. Благо с ней была солидарна миссис Гамильтон и есть с кем обсудить абсурдный замысел.

Путь повёл примерно туда, куда Лиони ездила с братом на водопад, однако его они не встретили. По мере приближения её сердце окутывала уйма эмоций и чувств от возбуждённости до страха. Местный предупредил быть спокойными, не показывать агрессии и оружия, иначе маски не пойдут на контакт и не задумываясь выпустят стрелы. Слова напугали Лиони, на мгновение даже подумалось о том, что зря всё было затеяно.

Поездка по густому лесу продлилась весьма долго, Бен даже велел остановиться на время и передохнуть, попить воды, а Алекс, соответственно, глотнул виски – алкоголь помогал ему с самоуверенностью и восприятием ситуаций более стойко. Вскоре деревья начали редеть, показался выход, наездники оказались на возвышенности, как тогда Лиони. Внизу по спуску была редколесная поляна, а впереди – вновь пышный лес.

– Какого чёрта! Опять чаща! И долго ещё? – возмутился Бенджамин.

Туземец указал пальцем, показывая в ту сторону, и сказал, что для начала нужно спуститься с довольно крутого склона. Для этого пришлось слезть с лошадей для безопасности, пешком осторожно идти и придерживаться за ветки. Борзых же не спеша вели за собой. Пока прибывшие отвлекались под ноги, местный помощник первым оказался на поляне. Вдруг он выставил руки перед собой, показывая некий жест со скрещенными ладонями, обращёнными внутренней стороной к себе. Все удивились, а Лиони уловила идентичность с амулетом – видимо, таким образом он изобразил миролюбие и хорошие намерения пришедших. Однако ни Алекс, ни остальные не увидели кого-либо в округе даже в бинокль.

– Они нас давно видеть, они выйти, когда мы идти ближе, – сообщил слуга.

– Что-то мне подсказывает о неладном, – сказал один из белокожих охранников.

– Попахивает дерьмом, – без смущения выдал нервный Бенджамин, настороженно щурясь и рывками укладывая влажные волосы назад.

Но местный пошёл вперед, Лиони оседлала лошадь и первая поехала за ним, вновь поразив Алекса. За ними последовали остальные. Бен придерживал револьвер на всякий случай, как и другие мужчины. Листва колыхалась на ветерке, стояла солнечная погода, казалось, вокруг царило умиротворение. Когда прибывшие оказались ближе к лесу, с разных сторон, в том числе с деревьев, показались люди, а точнее, сначала их светлые маски. Девушка невольно ахнула, затревожились и остальные. Джим остановился возле сестры, шепча ей не ехать дальше и подождать. Маски замелькали среди зелени, судя по всему, передвигаясь и о чём-то общаясь.

– Охрана… – тихо вымолвил слегка встревоженный Алекс.

Бен кивнул. Туземец терпеливо ожидал. Затем из леса выехал мужчина на серой лошади. На нём не было маски, грудь нагая, седоватые волосы закручены в низкий пучок, на ногах – обычные шаровары, на вид лет пятьдесят или около того. Он что-то спросил на своём языке, прибывший местный спокойно отвечал, показывая назад. Вышли ещё двое в тех же светлых масках, в руках – арбалеты, за спинами – мешки со стрелами. Лиони вновь тихо ахнула от волнения. Местные не спеша подошли, но не сильно близко, оставаясь на расстоянии, и какое-то мгновение, вероятно, осматривали чужеземцев. Передав свою информацию главенствующему на коне, они остались возле, а зрелый мужчина громко и твёрдо изрек:

– Ты (показал пальцем на Джима), ты (на Лиони) и ты (на кучера Кэти) мочь пройти, другие – нет!

Алекс и Бен недоумённо переглянулись. Второму пришлось не по нраву, последовал несдержанный ответ:

– Они не поедут без нас! Это наши люди, и мы приехали вместе!

Зрелый командир нахмурился, направив взор исподлобья. Охранники в масках зашевелились, что напрягало обеспокоенную Лиони. Повернув голову назад, девушка обратилась:

– Мистер Гамильтон, не нужно, всё в порядке, мы проедем.

– Не усугубляй, – шептал Алекс другу.

Однако Бен снова бойко воскликнул:

– Я тоже еду и на этом точка!

Командир местных резко вытянул руку с указательным пальцем и не менее хлёстко выкрикнул:

– Я решать и тебе уже сказать! Если нет, тогда уезжать прочь все!

Конь местного мужчины затоптался, хозяин намеревался повернуть его обратно, но внезапно приблизилась Лиони, за ней Джим, следом несмелый кучер. Алекс дотронулся до руки Бена, убеждая пока не вмешиваться. Кучер миссис Браун робко обратился к местным:

– Пожалуйста, позвольте, мы не причиним вреда, мы только хотим спросить.

Командир с гордо поднятой головой посмотрел на всех троих по очереди и спустя минуту молчания, тревожившую визитёров, произнёс:

– Вы мочь проехать за мной.

Они последовали, остальные остались позади вне территории, Бен был крайне недоволен, раздув ноздри. Он воспринял это как плевок, к тому же он для того и тащился столь далеко, дабы выведать побольше о дикарях в масках.

Проехав дальше, чужеземцы попали в негустой лесок, ведущий довольно далеко. «Куда же мы едем?» – переживал про себя Джим, протирая платком лоб и глаза под очками. Позже в поле зрения по левую сторону появилось нечто вроде прохода между деревьями на выложенную камнем дорожку. Она вела до каменного, тёмного оттенка высокого округлого входа наподобие арки, обрамлённой узорами; от него в стороны шло ограждение в виде стены, высота была не меньше четырёх метров. Сверху к входу примыкали объёмные каменные фигуры ромбов, соединённые вместе по кругу и тоже с узорами с вертикальной линией. На ромбах была прикреплена человеческая голова с надетым на неё убором, похожим опять-таки на ромб с орнаментами. Разглядеть все детали было трудно, но Лиони показалось, что лицо было мужское, глаза его смотрели вперёд, словно встречали гостей. Выполнено творение было весьма искусно. Девушка подумала о схожести с амулетом и вспомнила лицо, высеченное в скале.

Ограждение тянулось далеко, скрываясь за деревьями. Вдоль дорожки будто бы специально были посажены высокие деревья с множеством листьев, а перед ней, в начале стояли двое вооруженных арбалетами и копьями местных. Заметив командира, они поклонились. Навстречу чужеземцам шла женщина в длинной узкой юбке и удлинённом топе на одной лямке, ступни босые, чёрные волосы низко собраны и украшены красивыми заколками в виде цветов и лепестков. Одежда её была также цветная, с узорами и орнаментами, судя по всему, из льна. На талии красовался тканевый пояс с шёлковым бантиком спереди. В ушах – висячие серьги из различных камушков, причём они были не просто продеты в мочку, а обхватывали всю раковину, переплетаясь вместе и спускаясь вниз едва ли не до плеч. Запястья украшали похожие браслеты. Подойдя, женщина слегка улыбнулась и с акцентом произнесла:

– Приветствую. Правитель не смочь вас сегодня встретить, это сделать за него приближенный помощник.

Гости понятливо покивали, а женщина добавила:

– Помощник велел пройти тебе, – указала ладонями на Лиони.

Девушка затревожилась, переглядываясь с братом. Джим предположил, это, наверное, из-за безопасности, мол, она женщина и не причинит вреда. Однако отпускать сестрёнку одну юноша не хотел и несмело попытался уговорить:

– Простите, пожалуйста, а возможно ли, чтобы прошли хотя бы мы вдвоём? Мы семья, я её родной брат, я не могу отпустить младшую сестру одну, я очень переживаю. К тому же у нас нет оружия и вам нечего опасаться. Пожалуйста, попросите уважаемого помощника, если это возможно.

Топчась неподалеку, командир фыркнул подобно своему коню, было видно его недовольство. Местная женщина же немного подумала и, кивнув, спешными, но мелкими шажками направилась по дорожке к воротам.

– Что-то мне это всё не нравится, – тихо поделился кучер, оттягивая воротник от нахлынувшей духоты и косясь на вооруженных.

Те же спокойно стояли, порой переговариваясь с командиром.

– Ты одна не пойдёшь туда, – качал отрицательно головой Джим.

Чужеземцам пришлось запастись терпением и подождать. Вскоре женщина вернулась, отчего Лиони сильно заволновалась, её дыхание участилось. Вновь слегка улыбнувшись, словно только ради приличия, местная озвучила:

– Приближенный помощник был снисходителен и позволил пройти двоим.

Джим благодарственно кивнул, и они пошли по дорожке к воротам. Лиони подняла взор, осматривая диковинное место. Перед ними открылся прекрасный вид. По центру был раскинут сад с красочными яркими цветами и кустами, справа и слева располагались тропинки, ведущие куда-то дальше, в зелень. Кое-где виднелись тёмные крыши, будто от беседок. Местность утопала в красках, при этом сад был очень ухоженный, по краям около тропок стояли керамические белые вазы, из которых также вились растения. Впереди показалось светлое высокое сооружение вроде флигеля или вытянутой в стороны каменной беседки на столбах. Центральная часть – округлая и просторная, боковые ответвления узкие, как коридор, ведущие куда-то далеко и имеющие там иные выходы или строения.

Лиони засмотрелась вокруг, невольно отставая, а Джим прошёл вперёд, где до его слуха вдруг донеслись звуки музыки. В том самом правом коридоре внезапно появилась девушка, следом за ней – три музыканта, первый играл на флейте, второй – на ударном, прикрепленном на талии, третий держал щипковый инструмент, похожий на круглую гитару с длинной шейкой. Девушка не просто шла, а словно порхала как птичка, разбрасывая пышные курчавые локоны чёрного цвета; одна её рука придерживала многослойную светлую юбку, поднимая выше щиколоток; второй, устремлённой вверх, она совершала плавные и извилистые движения, пританцовывая по пути. На ней была броская зелёная обтягивающая блуза с коротким рукавом, выше оголённого пупка, внизу по кругу – обрамление стеклянными висюльками. Уже почти пройдя дальше, девушка вдруг повернула голову, после этого медленно подняла взор, устремившийся прямо в глаза чужеземца. Обладая необъяснимой особенностью, с нотками кокетства и даже фривольности, но одновременно одухотворённости, придающей миловидности, она и её карие, казалось бы, небольшие глазки вогнали Джима в краску. Её окрыленное состояние передалось даже на расстоянии, невольно захватывая в свои невидимые завлекающие сети. К взору добавилось движение ладонью, девушка поднесла красиво расставленные пальчики к виску и мягко увела в волосы. Юноша, будто одурманенный, нечаянно раскрыл рот и едва не потерял от впечатления очки. Девушка успела одарить его лёгкой, непринужденной улыбкой с поджатыми в бантик губками, вслед столь же загадочно и неспешно отвела взгляд и скрылась из виду. Музыканты проследовали за ней, делая своё дело. Джим так и стоял с открытым ртом, пока застопорившегося на месте брата не догнала Лиони, попросив не отставать от женщины впереди.

Войдя в то самое округлое сооружение, Джим первым делом посмотрел в коридор, куда упорхнула юная незнакомка – след её простыл, донеслись лишь отголоски бодрой музыки. Юноша глубоко вздохнул. За постройкой было просторное место под открытым небом, но с высокими стенами, оно имело выходы слева, справа и впереди ‒ напротив пришедших. В центре располагался белокаменный большой фонтан: нижняя, самая крупная чаша с выемками по кругу, откуда текла вода, далее на ней – похожая, поменьше, затем – нечто вроде округлого пьедестала или узорчатой подставки, на которой было прикреплено изображение человеческого лица со всех сторон, всего получилось четыре. Оно напоминало мужское, без особых выразительных черт – только лицо. К нему сверху примыкала новая узорная чаша с волнистыми краями, и уже оттуда возвышалась самая мелкая с разбрызгивающейся водой. Фонтан был декорирован искусными рисунками. Вокруг лежали квадратные подушечки и прямоугольные подстилки светлых и тёмных тонов, видимо, для отдыха. Каждый выход был украшен пилястрами с выпуклой узорной капителью. Из сооружения, где находились прибывшие, вели несколько широких ступеней вниз. Местная женщина показала спуститься и ожидать перед фонтаном примерно в десяти шагах. Лиони опустила глаза, наблюдая белый с бежевыми прожилками гладкий пол, по которому стучали её туфельки на низком каблучке, отдавая эхом. Помещение выглядело величественно, хоть и было почти пустым, оно изумляло не меньше, чем сад. Джим не совсем понял, почему они остановились, и скромно посматривал на спокойную женщину, стоящую подле сестры с опущенными, соединёнными вместе ладонями. Юноша взглянул на Лиони, та пожала плечами, прошептав: «Ждём».

Вскоре женщина зашевелилась, будто бы слегка взволновалась, выпрямив спину и устремив взгляд вперёд, мимо фонтана. Лиони пока ничего не видела за большим сооружением и, отвлекаясь, услышала, как ахнул Джим. И тут она наконец заметила сквозь падающие струи воды движение и силуэт. Через мгновение из-за фонтана появился мужчина, в котором девушка вдруг вновь узнала того самого спасителя… Сию секунду её обуяла непреодолимая дрожь, сердце громко застучало, колыхая грудь; уста невольно разомкнулись в частом дыхании, а глаза расширились. На мужчине были тёмные шаровары, не доходящие до щиколоток; часть тканевого пояса с талии была перекинута через плечо, на крепкой нагой груди красовалась иная подвеска, нежели в прошлый раз. Это было нечто вроде круга, сверху и снизу от него было по месяцу, оба были обращены концами в противоположные стороны, а внутри круга – треугольник. Выражение лица было вроде бы спокойное, шаг размеренный, а вот во взгляде проскальзывало то ли неравнодушие, то ли вовсе любопытство. Он вновь пристально посмотрел на Лиони, вгоняя неопытную особу в смущение; ей никогда прежде не доводилось ловить на себе столь жгучий мужской взор, словно в тело попадали горячие искорки, вынуждающие содрогаться, а то и вообще бежать от невольно охватывающего возбуждения.

Местная женщина уважительно поприветствовала мужчину лёгким приседом со сложенными ладонями крест-накрест. Гости растерялись, Лиони суетливо повторила присед без ладоней, а Джим вовсе замешкался, лишь опустил голову и дёрнул телом от волнения. Показалось, мужчина не отреагировал и не смутился. Пройдя дальше фонтана навстречу, он вдруг присел на подушку со скрещенными ногами, ладони положил поверх. Голова приподнялась на чужеземцев, на лице появилась лёгкая улыбка или даже ухмылка с некой загадочностью и одновременно важностью. Его многозначительный взгляд вводил Лиони в краску и заставлял переживать. Девушка была не уверена, знал ли он их язык и мог ли изъясняться. Но вдруг он сделал два взмаха кистью руки, показывая гостям подойти, а к местной без акцента обратился:

– Принеси подушки.

Та поспешила выполнить. Джим переглянулся с сестрой, его настораживала показавшаяся величественность и негостеприимность.

– Проходите, не стесняйтесь, это уже ни к чему, – неожиданно изрёк мужчина, поглядывая куда-то вниз и лишь по окончании речи приподняв взор.

Вновь на его лице появилась сдержанная или, точнее, затаённая улыбка, которая пока напоминала иронию. Женщина положила подушки и отошла. Лиони первая сделала шаги, брат догнал, вместе они заняли места, притом оба неловко подогнули ноги под себя. Молча, но с забавой понаблюдав за ёрзанием юноши, мужчина вскоре коротко вымолвил:

– Я слушаю.

У гостя от тревоги лоб покрылся капельками пота, рука теребила очки. Не менее взволнованная Лиони вдохнула воздуха и негромко поделилась:

– Пропал один молодой человек, а на том месте осталось вот это, – показала в ладони амулет. – Нам сказали, вещь принадлежит вам, то есть вашим людям, и мы подумали, вы могли знать, что случилось.

При всей её речи и телодвижениях он смотрел исключительно в голубые глаза, даже не опустив взор на амулет.

– Это принадлежит нам, – подтвердил он.

Девушка кивнула и протянула руку с намерением передать вещь сидящему напротив. Мужчина не спеша вытянул в ответ и оставил ладонь открытой, словно намекнул положить самой, что она и сделала. При смыкании его ладони Лиони почувствовала прикосновение пальцев и уже от этого затрепетала. Робкая гостья быстро убрала руку, ситуация повергла в смущение, а щёчки обдало жаром. На его же смуглом лице проскользнула нотка очередной забавы.

– Простите, а вы не поможете нам в таком случае… – едва ли не дрожащим голосом, с перебоями в дыхании вымолвил Джим.

Для него вся данная ситуация выглядела до сих пор напряженной, даже затекла спина в попытке держаться ровно подобно местному. Приближенный к правителю помощник ответил:

– У нас принято помогать друг другу, но когда приходишь для такой просьбы в чей-то дом, то существует обычай дать что-либо взамен…

Лиони была абсолютно растеряна, как и брат.

– А… а что же мы можем вам дать? – с недоумением рассуждал Джим, смахивая пальцем капельки пота у виска.

Карие глаза мужчины, в которых на дневном свету отражались лучики, словно лежащий на солнце леденцовый сахар, неожиданно направились на гостью и поймали её взор. Густая бровь медленно поднялась, узорные губы разжались в дыхании и даже показался кончик языка внутри, что сразу повергло девушку в тревогу и невольное возмущение. Ей воспринялось это как неприличный намёк, а взгляд показался распаляющим или каким-то искусительским. Сию секунду девушку охватили негодующие эмоции, свои пышные брови нахмурились, и, сама того не ожидая, Лиони внезапно высказала:

– Это просто неприемлемо, как вам не стыдно! – дыхание участилось, она уже вознамерилась встать.

Джим вовсе испугался, пока не до конца осознавая, чего больше, вероятно, последующей за этим реакции местного. Встав, смелая девушка направила гордо поднятую голову на сидящего мужчину и добавила:

– Если вы приближенный к правителю, то это ещё не даёт вам право вседозволенности!

– Сестра, – одёрнул её ошеломлённый брат и тоже встал. – Ой… простите нас, мы просто… я просто… – пытался объясниться он, теряя слова и мысли.

Но Лиони окутала уйма эмоций, она никак не ожидала подобного от данного мужчины и восприняла крайне близко к сердцу. Однако странно, он был спокоен, его не постигло ответное возмущение или тем более гнев… Наоборот, лицо наконец-то озарила открытая улыбка, показывающая белые ровные зубы. Сейчас на мгновение поднялись обе брови словно в потехе, а загадочный взгляд пробежался снизу вверх по гостье. Сидящая в стороне местная женщина тоже повеселела, закрывая уста ладонью, дабы не рассмеяться. Реакцию заметил потерянный Джим. Лиони также обратила внимание и сменила хмурость на непонимание. Последовала спокойная пояснительная речь мужчины:

– Я не знаю, к чему у вас относится понятие «дать взамен», но для нас это простые вещи вроде угощения или творческой деятельности, у кого что… – он едва сдерживал улыбку.

Джим выдохнул. Лиони же ощутила неловкость, стало ужасно стыдно за свой выпад. Местная женщина поджала губки и опустила голову, дабы более не смущать сконфузившуюся гостью. Пока раскрасневшаяся девушка смотрела в пол, брат произнёс:

– О, мы сожалеем, что не знали о таком вашем обычае и ничего не подготовили, – натянул он в конце улыбку.

Мужчина принял объяснение и с доброжелательностью кивнул, следом озвучил:

– Возможно, в следующий раз. Ваш пропавший человек у нас. Его нашли окровавленным у водоёма и привезли сюда для помощи, иначе он бы умер.

Лиони ахнула, по телу побежала дрожь.

– А что же с ним случилось? – округлив глаза, задал вопрос Джим и, понимая своё положение неуважительным по отношению к сидящему помощнику, занял своё место.

– Наткнулся на что-то острое в воде, – поведал помощник и поднял взгляд на успокоенную гостью, что робко отвела глаза, но в силу то ли характера, то ли растерянности не смогла вновь присесть, будто остолбенев.

Джим был поражён рассказом, он и подумать не мог о спасении именно этими людьми. Далее помощник осведомил:

– Раненый сейчас не может уйти, ему нельзя напрягаться, поэтому мы разрешаем, чтобы его навестила семья.

В сей момент Лиони была готова показать улыбку, ненароком растрогавшись и в очередной раз пожалев о бестактном поведении. Мужчина поднялся, чем дал понять, что беседа окончена. Джим поблагодарил, выражая слова изумления, а сестра повторила почтенный жест местной женщины с опущенной головой и ладонями, затем спешно пошагала, будто напуганная лань. Помощница направилась проводить чужеземцев. Лиони по пути смотрела на красочные цветы в саду и размышляла. Она не знала, как теперь к ней относился пока ещё незнакомый мужчина, возможно, она сильно испортила впечатление о себе.

По возвращении на поляну, где ожидали утомившиеся мужчины, первым подскочил Алекс, правда, пошатнулся от выпитой фляги. Остались только он, белокожий охранник, кучер и местный. Второй охранник во главе с рассерженным Беном отправились обратно по его велению. Кучер Кэти невероятно обрадовался новости, поспешив поделиться с хозяйкой.

Дома из гостиной доносились возмущённые возгласы Бенджамина. Он курил сигарету, роняя на пол пепел, махая рукой и заявляя о дерзких смельчаках в масках. Алекс же, наоборот, пытался объяснить, что они как-никак спасли жизнь одному из них, а для местных ‒ чужеземцу, кого могли бы убить.

– Это ещё ничего не доказывает! Мы не знаем, что от них ждать дальше! – восклицал упёртый Бен, гневно шагая туда-сюда.

– Тем не менее они впустили наших и пока не навредили, – пояснял сдержанно Алекс.

Бен подошел, чуть наклонился и, указывая рукой с сигаретой на друга, негромко, но деловито напомнил, чеканя слова:

– Это – не наши.

9

Даже за столь короткую и неоднозначную встречу тот мужчина произвёл на Лиони крайне сильное впечатление, все мысли были только о нём. Одолело желание восстановить о себе хорошее мнение, ведь на самом деле в её душе царило добро. А улыбка его впрямь обескураживала, она была неожиданно красива и открыта, как солнце среди туч в холодную погоду.

Ранним утром приехал кучер миссис Браун с вестью от хозяйки, в которой дама просила посодействовать визиту к местным, чтобы проведать Аарона. Несмотря на то, что её слуга знал путь, Кэти сомневалась и волновалась. Получив переданное лакеем послание, сонный Бенджамин пришёл в недовольство, что потревожили столь рано, вдобавок его людей и его самого на территорию не пустили, поэтому вряд ли он мог тут помочь. На это мистер Хопкинс вдруг поправил о словах Кэти как раз о тех, кому было позволено проехать к помощнику вождя. В итоге хозяин сообщил о разрешении поехать семье Уоллес, но перед отправкой убедительно попросил Джима тщательно рассматривать окружение, людей и местность, а также попытаться выяснить о количестве вооружённых и местах охраны. Бенджамин надеялся с помощью доктора выудить как можно больше информации, коли местные почему-то впустили именно их.

Воодушевлённая и одновременно взволнованная Лиони надела голубое платье с округлым вырезом горловины, коротким рукавчиком и красивыми белыми узорами; волосы частью заколола, оставив остальные волнистые падать на спину. Взглянув в зеркало, она нечаянно заметила, что локоны стали мягче и более вьющимися, видимо, ввиду климата.

В своём доме пару с нетерпением ждала тревожная Кэти, выглядывая в окно. Вчерашняя новость вселила большую надежду, подталкивая скорее увидеть любимого. Но прежде чем они отправились, Лиони передала слова местного мужчины об обычае дарения чего-либо взамен за помощь, что и хотела сегодня организовать, попросив помощи повара хозяйки. Безусловно, дама сразу же согласилась и велела слугам немедленно начать готовку. Девушка приняла участие в выпекании сладкого пирога, по советам повара сама подготовила начинку из ягод, растопила шоколад и впоследствии даже следила за печью. В итоге получилось довольно большое лакомство, положенное на тарелке в корзину.

Так как в густом лесу экипаж не проехал бы, то Кэти пришлось оседлать свою лошадь, в чем она была решительна, не имея ни единой мысли отступить от задуманного. В седле упитанная дама держалась превосходно и даже по пути обгоняла остальных. Лиони также получила коричневую с белыми пятнышками покладистую лошадь Кэти и сразу нашла с ней общий язык; Джиму же отвязал от упряжки борзого кучер Бена по велению хозяина. Сердце Лиони переживало гораздо больше вчерашнего, одолевали страхи вплоть до того, что в этот раз её могли не впустить из-за прошлого плохого поведения по отношению к важной личности.

Выехав на поляну примерно в том же месте, девушка первая сообразила и повторила жест со скрещенными ладонями, как делал другой местный. Таким образом она выставила внутренней стороной к себе. После непродолжительного рассматривания деревьев среди них она увидела вышедших с арбалетами охранников в тех же светлых масках. Щёки Кэти порозовели от жары и тревоги, дыхание стало глубоким. Дама подняла руки, показывая безоружность, а кучер громко сообщил, что по разрешению приближенного к правителю помощника семья спасённого молодого человека прибыла навестить его. Показалось, местные немного растерялись, словно были не осведомлены. Один из них скрылся внутри леса на какое-то время, видимо, чтобы удостовериться в таком разрешении. Вскоре появился тот же зрелый главнокомандующий, с тем же серьёзным и недоверчивым лицом, однако ничего не сказал против, лишь позвал за собой.

Четвёрка чужеземцев прибыла к знакомым воротам, поразившим Кэти. Главнокомандующий показал оставить лошадей и идти внутрь. Миссис Браун повесила шляпку на борзого и наказала кучеру остаться и приглядывать, а Лиони взяла корзину с пирогом. Проходя по саду, дама диву давалась окружающей красоте. Дойдя до большого каменного сооружения, гости остановились. Джим с волнением посмотрел в правый коридор, откуда вчера появилась незнакомка с вдохновлённым взглядом, который врезался в память и невольно пробуждал желание увидеть вновь. К ним подошла местная помощница, приветствуя и приглашая пройти обратно. Там в конце коридора располагался выход на открытую просторную, огороженную стеной территорию, судя по всему, это было продолжение обители правителя, иными словами ‒ большой дом. Вокруг были разбиты сады, фигурные клумбы и грядки с тропками между ними и зелёными деревцами. Причем многие тропки были не просто протоптаны, а выложены глиняными гладкими кусками. По периметру расставлены открытые прямоугольные небольшие беседки с четырьмя столбиками и деревянной крышей, у каждого столбика привязаны прозрачные светлые занавески, а внутри на полу лежали подушечки вокруг круглого низкого столика. Гостям показали повернуть направо, вскоре они увидели первое строение, также вроде беседки, но большего размера, похожее на шатёр на столбах; вместо стен – тёмная плотная ткань, с одной стороны материал был приоткрыт. Дальше среди деревьев находились и иные жилища, отсюда видно было плохо, но Лиони показалось, что некоторые выстроены полностью из дерева.

Местная женщина открыла занавеску шире, показывая внутрь. Первой заглянула встревоженная Кэти и, громко ахнув, увидела Аарона. Он лежал на мягкой подстилке с несколькими подушками, укрытый лёгким покрывалом. Неподалеку был круглый деревянный столик с керамическим кувшином и незажжённой лампой в виде стеклянного цветка на металлической подставке. Рядом на сиденье в виде круглой объемной подушки спиной к гостям сидела местная девушка с длинной закрученной косой, в которую была вплетена золотистая веревочка с бусинками. Она подала стакан с водой и начала вставать, пока на удивление весьма бодрый раненый ей что-то шутливо говорил. Вид его всё ещё был слабый и бледный, однако настроение, судя по всему, весёлое. Кэти бросилась навстречу, девушка повернулась и в то мгновение её узнал Джим. Дыхание гостя участилось, сердце было готово вырваться наружу. Губки девушки были сжаты бантиком в лёгкой улыбке, наверху красовалась светлая короткая кофточка, открывавшая пупок, ниже начиналась приталенная, расширенная к низу цветастая юбка, пошитая словно из лоскутков. В ушках девушки красовались громоздкие висячие золотые серьги с круглыми камушками, на руках – рисунчатые браслеты, тоже золотые. Глаза её были обведены чёрным, что делало их более выразительными. И вновь тот многоговорящий и в то же время таинственный взгляд, который она направила на Джима. Глаза её смотрели точно туда, куда хотели, без колебаний или неуверенности. Взор словно повелевал… Она, аккуратно придерживая руками юбку, быстро пробежала на выход, скрываясь за шатром. Обескураженный юноша робко поправил очки, он совершенно не ожидал встретить незнакомку именно сейчас и не удержался, дабы не обернуться ей вслед. Даже показалось, после нее остался цветочный аромат.

Кэти присела на лежащую подушку и принялась расспрашивать Аарона, на глазах появились слёзы, но теперь уже радости. Она пока побаивалась его обнимать, дабы не сделать хуже, ведь вокруг его тела в районе живота шла повязка.

– Мальчик мой, что же случилось? – вымолвила горестным тоном дама, вытирая ладонью слёзы.

Молодой человек заулыбался, он был рад встрече с близким человеком. Аарон рассказал, как пошёл искупаться в водоёме и наткнулся на остриё около правого бока, а когда вылез, то начал терять сознание, успев лишь заметить приближение неких людей, как оказалось, местных спасителей. Они привезли его сюда, промыли рану, зашили, наложили повязку и поили лекарствами. Джим заинтересовался методами лечения, присел рядом и задал несколько вопросов по состоянию здоровья.

– Ещё, конечно, болит, но сегодня мне гораздо лучше, – рассказал Аарон, слегка присев.

– А еда… чем они тебя кормят? – спросила обеспокоенная Кэти.

– О! С этим всё отлично, сначала мне нельзя было много есть и пить, но сегодня разрешили, уже приносили местную кашу из каких-то зёрен и ягод, затем налили воды.

Тут Джим вспомнил о поданном той девушкой стакане, находящимся сейчас на полу. Его одолел дикий интерес спросить, из уст выскользнула робкая речь:

– Это, наверное, приносила одна из местных, что прошла нам навстречу.

– Ну да, но её я вижу впервые, до этого приходила старуха-лекарь и какой-то зрелый мужчина.

– Аарон, не выражайся так о пожилой женщине, она ведь тебе помогает, это невежливо, – спокойно одёрнула Кэти.

Юнец похихикал. Гости провели в шатре ещё некоторое время, вскоре местная женщина сказала, что раненому нужно отдохнуть, так как он слишком долго находился в сидящей позе. Миссис Браун вновь растрогалась, она не хотела уезжать без своего любимого и сильно тревожилась.

– Ну чего ты! Не волнуйся, очень скоро я поправлюсь и вернусь домой, – подбадривал Аарон, поглаживая по её руке.

Кэти протерла ему лоб своим чистым платочком и начала вставать. Аарон забавно махал ладонью на прощание, следом лёг. Дама подошла к местной со словами благодарности, но та вдруг слегка отмахнулась и поведала:

– Меня не благодарить, благодарить – кто помогать. Помощник правителя помогать.

– О, я бы очень хотела выразить ему слова, если такое возможно, ‒ воодушевилась Кэти.

– М-м, я не уверена, что это сегодня возможно.

На ответ женщины Лиони опечалилась, живинка пропадала, как и запланированные действия с пирогом. Показалось, она выглядела глупо и нелепо, притащив с собой ненужную корзину. Снаружи к шатру подошла пожилая морщинистая старушка, тот самый лекарь. В руках она несла тазик с тряпкой в воде, чтобы умыть раненого. Увидев гостей, старушка добродушно улыбнулась во все, как ни странно, целые и вполне белые зубы. Кэти отвлеклась на лекаршу, приоткрыв ей занавеску для входа, и следила за действиями. Встречающая же местная уже повела Лиони и Джима обратно. Старушка приостановилась и на ломаном языке спросила Кэти:

– Я слышать, что чужой кормить и давать вещи местным дети?

Миссис Браун поняла, о чём речь, и улыбнулась.

– Да, это, видимо, про меня, – ответила она.

Старушка показала свою похвалу и вновь заулыбалась. Лиони шла по коридору и ещё издали заметила широкий вход в помещение оттуда, где был фонтан. Там внутри мелькнули тёмные волосы на некоем сиденье, следом опустилось тело того самого мужчины… Он с кем-то веселился и смеялся во все зубы; улыбка его заставляла заглядеться и не отрывать очей. Он полулежал, опираясь на локоть левой руки и то брал правой чашу с пола, то ставил обратно, показывая ладонью, как оказалось, на ту самую танцевавшую девушку, которая поразила Джима. В поле зрения гостьи попала часть её яркой юбки и босые вытянутые ноги. Лиони ненароком приостановилась, наблюдая за манящими против своей воли действиями незнакомца. Но вдруг мужчина обратил внимание и поймал её взгляд. Смех сошел с его лица, осталась сдержанная улыбка и словно лёгкая задумчивость. Местная женщина также увидела помощника и пошла туда. Она отвлекла его появлением и о чём-то сказала после уважительного приветствия. Он кивнул, следом занял сидячую обыденную позу, скрестив ноги. Женщина вернулась к паре, сообщив о разрешении помощника пройти к нему. «Какая важная личность», – подумал Джим, поведя бровями. Гости проследовали, пока помощница шустро вернулась за Кэти.

Переступив порог просторного помещения с крышей и высокими окнами с узорной резьбой вместо стёкол, Лиони охватилась робостью и сильным волнением, а брат вовсе едва ли не пошатнулся, когда вновь увидел ту самую манящую девушку. Она свободно сидела, опираясь боком на мягкое сиденье со спинкой и прижимая ноги к себе. Сиденье напомнило вытянутое кресло, оно имело, помимо спинки, тканевые подлокотники, внутри лежали маленькие круглые подушки для большего удобства. Девушка подняла свой завлекающий взор и направила на вошедшего гостя; лицо показывало затаённое размышление, но в целом было приветливое. Внешностью она обладала весьма интересной и необычной: бровки хоть и тоненькие, но подвижные, непроизвольно показывающие разные эмоции; карие глазки совсем небольшие, но, как уже стало понятно гостю, с интригующим, многозначным взором, в основном кокетства и игривости. Нос был длинный, даже выпуклый, с лёгкой горбинкой, что особенно заметно из-за мало выделяющейся косточки между глаз, которой будто не было, однако при этом анфас смотрелся узким. Овал личика – мягкий, с узеньким подбородком, кожа смуглая, темнее, чем у помощника правителя; рост высокий, фигура стройная и плотная, с длинной широковатой шеей, то бишь не лебединой. Но даже какие-то недочёты внешности перекрывались мощной подачей себя с помощью силы вдохновения и окрылённого состояния наряду с обольстительностью. Цвет ее глаз тоже был темнее, чем у мужчины рядом, Джим невольно сравнил ее очи с горьким, но вкусным шоколадом, покрывающим мягкую зефирку. А глядя в глаза гостьи, помощник правителя спокойно обратился:

– Ты тоже его семья? – спросил он, имея в виду Аарона.

Лиони остановилась напротив. Проходить дальше ей не позволили страхи и предрассудки, окутавшие сердце; взгляд невольно опускался, теперь она боялась поймать его горящие очи. Последовал несмелый ответ:

– Нет, я просто сопроводила члена семьи по её просьбе. Кэти сильно тревожилась и была не уверена… Вдобавок я хотела исправить прошлую неловкую ситуацию… – указала она на корзину в руке.

Кажется, он догадывался, затем вдруг чётко, но сдержанно произнёс:

– Прошлое нельзя исправить.

Лиони разомкнула уста от тяжелого дыхания, ощущалась очередная нелепость со своей никому ненужной выпечкой и вообще приходом. Она была готова провалиться сквозь землю. Однако на лице мужчины неожиданно проскользнула улыбка.

– Но можно в настоящем повлиять на будущее… – изрек он.

Показывая рукой на сиденья напротив себя, помощник добавил:

– Прошу.

Между ним и гостями на полу располагалось пристроенное каменное возвышение в виде круга, что служило своеобразным столом для трапез. На нем стояли керамические кувшины и небольшие чаши для питья. В других подобных чашах лежали нарезанные фрукты и плоды, рядом – вытянутая ложечка с короткой ручкой.

Вошла запыхавшаяся от спешки Кэти с розовыми щеками; местная помощница тоже показала присесть возле друзей. В голове Лиони ненароком возникли мысли об отношениях местной пары… исходя из того, как они смеялись и резвились вместе, похожи на любовные. Эта догадка почему-то сильно волновала девушку, переворачивая всё внутри. Вздохнув с приложенной у сердца рукой, Кэти вымолвила:

– Я вам так благодарна, даже не знаю, что могу для вас сделать взамен. Хоть заберите всё мое богатство, отдам все драгоценности! – произнесла она с искренней улыбкой.

Мужчине стало забавно, он уверенно ответил:

– Этого всего не нужно. Это была помощь, а не похищение с целью выкупа, – вскинул шутливо бровь.

В сей момент Лиони вспомнила, как он сделал подобный жест, когда посмотрел на нее на словах «дать взамен». И снова девушка ощутила себя глупо. Кэти согласно покивала и вновь озвучила слова благодарности. Помощник правителя же показал взмахом головы на корзину и неожиданно сказал:

– Достаточно того, что там.

Лиони тихо ахнула, ей было не понятно, как мужчина мог догадаться, если только не сказал наугад… Гостья суетливо полезла в корзину и, достав блюдо с пирогом, поставила на «стол», подвигая ближе к местным. Жаль, после дороги свежая выпечка слегка примялась и выглядела уже не столь аппетитно, к тому же остыла. Помощник подметил озабоченность девушки этим моментом, затем что-то проговорил сидящей рядом. Та встала с места и быстро направилась к выходу позади себя, за ней поспешила и другая. В этом помещении было несколько выходов: после первого, который виднелся гостям впереди, был второй по левую руку, откуда они пришли, и третий – по правую, за ним наблюдалась зелень и очередной сад, вокруг же внутри пусто, лишь сиденья в количестве не меньше десяти по всему залу и стол на полу. Судя по всему, это была просто столовая. На стенах висели красивые стеклянные или керамические бра в виде цветов, деревьев и ромбов, а также кольца с факелами. Мужчина охотно поделился своим приятным голосом:

– Тот водоем не для купания, на дне упавшие деревья с острыми ветками. Лучше купаться в реке возле водопада, – перевел он взор на Лиони. – Там, где вы собирали цветы…

Вновь вспомнив момент первой встречи и его нагое тело, когда благо дальность не позволила разглядеть смущающие детали, гостья разволновалась, щёчки вновь загорелись, в мыслях представилась та возбуждающая картина. Сейчас Джим сообразил, кто издал выкрик и нырнул, по словам сестры. Кэти поблагодарила за рассказ, ведь они, чужеземцы, совсем ничего не знали о местности в отличие от коренных жителей.

– Ваши люди не только слишком любопытны, но и корыстны… – вдруг заявил мужчина сдержанным тоном.

Лиони стало не по себе, даже стыдно за подобное поведение чужеземцев, ведь ей-то теперь известно, что здесь творится.

– Что есть, то есть, – подтвердила Кэти.

Лиони неожиданно спросила:

– Вы знаете, что местные люди работают на приехавших?

На лице его показалась ироничная ухмылка.

– Конечно.

– Но почему же вы тогда не пытаетесь помочь им? – задалась вопросом наивная девушка.

Мужчина тихо усмехнулся.

– Кому именно помочь? Тем, кто работает, или тем, на кого работают? – поинтересовался помощник с явной иронией.

Живинка Лиони угасла.

– Вы наверняка поняли меня, – изрекла она с ноткой упрека, впервые смело глядя в глаза с поднятой в доказательство храбрости бровью.

Мужчина какое-то мгновение лицезрел и, видимо, размышлял о характере особы, глядя на неё пристально и слегка прищурившись. Он, конечно же, главенствовал со своим властным взором. Гостья отвела глаза, но не выказывая слабости, а якобы просто отвлеклась. Вмешалась Кэти:

– Мы не всегда имеем возможность кому-то помочь.

Помощник перевел внимание на собеседницу и, кивнув, дополнил:

– Порой происходят неподвластные события.

– Но вы ведь и не воюете между собой, о чем толкуют наши? – поинтересовалась дама.

– Вовсе нет, – сразу развеял сомнения он. – Войны и конфликты – это вообще дело рук непростых людей. Их зачинщики зачастую властители, преследующие какую-либо цель.

– Например, золото, – тихо вымолвила Лиони.

Мужчина вскинул брови и кивнул.

– Позвольте осведомиться, – несмело произнес Джим, моргнув от волнения одним глазом. – Значит, у вас тоже похожие проблемы подобно нашим, нечто вроде междоусобиц?

Мужчина недолго посмотрел куда-то в пол, будто в раздумьях, а после сказал:

– Раньше никогда не было. Люди жили в мире и любви, но кому-то это не понравилось, захотелось большего.

Лиони всерьёз задумалась. Получается, то второе племя либо отсоединилось из-за вмешательства кого-то из местных, желающих власти и своих правил, либо так и было по-отдельности, но здешний правитель, наоборот, хотел народ соединить. Вернулись женщины, смуглянка поставила на стол поднос с чашами и плоскими блюдцами, вторая – со столовыми приборами и некой емкостью, затем ножом с керамической ручкой аккуратно нарезала пирог и принялась раскладывать по тарелкам. Первая девушка сразу взяла одну, подошла к Джиму и, присев возле, не спеша подала, вновь стреляя глазками. Глубоко вздохнув, юноша принял трясущийся рукой тарелку. После женщины расставили угощение для всех, однако начав с самой важной личности. Из большой пузатой емкости вторая помощница разложила по чашам мелко нарезанные фрукты и плоды, политые сиропом. Потом обе присели по бокам от мужчины. Джиму пришла в голову мысль об отношениях троицы, вспомнился рассказ Бена о том, как в племени мужчина имел несколько жен. Его охватило расстройство, ему не хотелось, чтобы понравившаяся девушка была не свободна, хоть он и понимал утопию своих несбыточных мечтаний, тем более будучи сам женатым. Юноша гнал все подобные нехорошие мысли, специально думая об Изабель.

Встретившая гостей помощница предложила угоститься их десертом; местный мужчина же взял рукой кусок пирога, который привезли гости, и откусил. Лиони скрытно переживала. Прожевав, он спросил:

– Ты готовила?

Девушка растерялась, ведь самое основное сделал повар.

– Она помогала, – вмешалась Кэти. – Признаться, впервые видела, чтобы кто-то из приехавших дам пошёл на кухню и самовольно взялся за готовку! – по-доброму усмехнулась она.

Мужчина слегка улыбнулся, в понимании кивнув, вслед вновь задумчиво посмотрел на смущенную Лиони.

– Очень вкусно, – похвалил он.

Девушка подняла глаза и поймала его пронзительный взор.

– В таком случае приглашаю вас и ваших женщин ко мне на ужин как-нибудь, – радостно сообщила Кэти, разведя руками.

– С превеликим удовольствием, – ответил мужчина.

«Точно любовные», – подумала Лиони об отношениях местных после слов миссис Браун и согласия помощника.

– Я буду рада видеть всех, кто чем-либо помогает Аарону, даже просто подает стакан воды, – дополнила дама, положив руку на сердце.

Тут внезапно раздались слова из уст молчаливой загадочной девушки:

– Сегодня это быть я, – она забавно улыбалась, сделав губки бантиком.

Джима бросило в жар то ли от духоты, то ли от невидимых летающих искр, исходящих от сей особы. Лиони понравился местный десерт из фруктов, она никогда такого не ела. Гостья осторожно держала непривычно короткую ложку и подносила к устам, вбирая совсем немного, смакуя и облизывая после губы. Когда девушка подняла глаза, то уловила, что мужчина быстро переключил внимание с неё. Видимо, он какое-то время наблюдал за ней, точнее, за тем, как язык нежно касался мягких сочных губ.

Вошел местный мужчина среднего возраста в тунике с длинными рукавами и шароварах. Присев чуть позади помощника, он о чем-то поведал ему. Судя по всему, намечалось некое дело, и гости понятливо вознамерились уехать. Кэти получила разрешение посещать раненого, когда ей захочется, пока тот не выздоровеет, что будет совсем скоро. Потерянный или, вернее, очарованный Джим не успел и совершенно позабыл расспросить о здешней медицине, сожалея по пути. А вот Кэти при очередном разговоре о благодарности вдруг вспомнила, что до сих пор не знает имя спасителя. Дама решила поинтересоваться у провожающей женщины об имени помощника правителя. Таинственно улыбаясь, с частым дыханием от бега помощница изрекла:

– Ша̀слэ принимать слова благодарности и не просить ничего больше, кроме ваш согласный ответ на записку, – внезапно показала ладонями в сторону Лиони.

Девушка растерялась, слова застали врасплох.

– Он спросить «да» или «нет», – конкретизировала помощница, дабы получить точность без лишних уводящих речей.

Фраза и вовсе огорошила и без того впечатленную гостью. Кэти вдруг негромко засмеялась, ей ситуация показалась забавной и даже романтичной.

– Простите, положительный ответ на отправку письма или на то, что там будет написано? – все-таки решила робко уточнить Лиони.

Миссис Браун навеселе махнула рукой со словами: «Ну что ты в самом деле» и вдруг смело вмешалась:

– Да! Она согласна, – а девушке шепнула: – Разберешься по ходу дела.

Помощница улыбнулась, но всё же ожидала решающего слова от той, кому послание адресовано. Джим невольно кивнул, будто сам себе, стоя позади сестры.

– Ну… хорошо… То есть да, – вымолвила потерянная Лиони, пока не до конца осознавая происходящее.

Дав ответ, девушка только потом задумалась, каким же путем и кем будет передана ей записка… Ведь если приедет местный и напрямую скажет, тогда невесть что подумает семья Гамильтон и остальные обитатели дома. Ибо она как-никак была замужем. Да и в целом ситуация сильно будоражила и даже пугала, ладони девушки намокали, от мыслей бежали мурашки. Та же Кэти пока была не осведомлена о существовании у Лиони мужа и поэтому, видимо, так бодро отреагировала. А вдруг узнает? Мнение о Лиони наверняка сильно испортится. В довершение всего она подумала об отношениях Ша̀слэ с теми двумя женщинами. Дабы отвлечься и успокоить себя, Лиони последовала совету Кэти: будет день – будет пища.

Пока муж был в отъезде, Изабель, принимая в своей комнате помощь Эммы, интересовалась, слышала или видела ли та что-то необычное от дикарки Нюм. Служанка задумалась, ей девушка казалась весьма хитрой, в отличие от пропавшей кудрявой, более простой. Однако Эмма ничего особенного не могла рассказать, лишь по работе на кухне и получении Нюм выговора от мистера Хопкинса за ходьбу по дому в ночной одежде. В свою очередь Изабель дала наказ следить за поведением дикарки и при необходимости сразу же докладывать ей.

10

Новым утром Лиони поехала в дом мистера Бременгема давать урок музыки. По пути она постоянно думала о Ша̀слэ и о всей произошедшей волнительной ситуации. Одолевали разные мысли и предрассудки… Когда гостья вошла в холл, до слуха донесся разговор из столовой, сдержанно и поучительно глава семейства беседовал с женой и падчерицей. Девушка уловила речь:

– Дорогая, ты ведь уже не ребёнок, чтобы любить леденцы, в твоем возрасте уже нужно лизать другое.

Лиони пришла в недоумение, сведя брови с показавшейся от эмоций морщинкой на лбу. Но далее Густав добавил:

– Вот, возьми шоколадную конфету и ешь сколько угодно.

Судя по всему, он всё-таки говорил о пищевых сладостях. Лиони показалась в проходе, на что мистер Бременгем округлил глаза под маленькими очками от удивления, что её никто не встретил и где снова пропадает служанка. Он встал и поприветствовал гостью, следом попросил падчерицу пойти на занятие, дав наставление учительнице сегодня начать обучение одного из произведений Моцарта.

В музыкальном зале Лиони открыла пианино, улыбчивая Лат заняла место. Ведущая в следующее крыло дверь сегодня была закрыта, наверное, в классе еще никто не присутствовал.

– Давай разберем первый нотный стан, – предложила девушка, поставив нотную тетрадь перед ученицей.

По прошествии времени она заметила невнимательность ребёнка в связи с усталостью повторять одно и то же, поэтому решила отвлечь привезенной книгой.

– Хочешь, я расскажу тебе пару стихов, а ты пока отдохнешь? – предложила Лиони и быстро получила положительный ответ.

Лат с удовольствием слушала, порой хихикая или переспрашивая в связи с малым знанием чужого языка.

– А какие стихи уже знаешь ты? – поинтересовалась учительница.

После недолго раздумья девочка ответила:

– Золотистые косы распустит перед сном, словно поле пшеницы колосится за моим окном…

Лиони умиленно улыбалась. Лат продолжала:

– На юное тельце накинута прозрачная накидка, меж ног ее видна пушистая маргаритка…

Улыбка девушки мгновенно сползла, сменяясь непониманием.

– И проникнут пальцы далеко туда, где было скрыто, омоют то, что было там немыто, губы поласкают, и петушок влетит, стоная до самого конца, пока не победит…

Учительницу и вовсе бросило в жар, охватил ужас. Лиони перебила речь ребёнка.

– Подожди, стой! Что это такое? Что это за такие стихи? – спросила она, взволнованно дыша.

Лат замолкла и опустила голову. Тогда девушка наклонилась ближе и переспросила тише.

– Мне велено не выдавать, – робко вымолвила та.

Немного поразмыслив, Лиони попробовала зайти с другой стороны:

– А где они были написаны? Книга похожа на мою? – показала в руках. – Может быть, переплет тоже черный или вовсе белый… – нарочно улыбалась, будто всё в порядке.

Наивный ребёнок оживлённо поделился:

– Нет, та книга иметь красный цвет.

– А лежит тоже в шкафу, как и моя?

Девочка отрицательно покачала головой.

– Лежать у папы в тумбочка.

Лиони тяжело вздохнула, осознавая ситуацию.

– Тебя папа учит стихам? – снова пробовала разузнать.

Сейчас Лат почему-то начала рассказывать, видимо, проникшись и подружившись с учительницей.

– Да, папа. Он писать стихи в свою книгу и хотеть, чтобы их показать всем, но у него не получалось, не хотели.

«Неужто печатать такой небывалый бред, к тому же с явным намеком на растление!» – подумала негодующая Лиони. Голову окутали страшные мысли о происходящем в этом доме с детьми, особенно Лат.

– И как много стихов папы ты уже выучила?

– Ну… я не знаю точно, я просто учу, когда папа хотеть.

Девушка сообразила, как лучше преподнести следующий вопрос:

– О чём ещё есть у папы стихи? Может, о солнышке, природе, небе или звёздах?

– Да! – воскликнула радостная Лат. – Звезды!

Лиони приподняла брови в ожидании.

– Огонёк её яркой звезды между ног меня позвал и привлёк. Твоя невинность растворится к ночи, когда тебя, дитя, я вижу, то ждать уж нету мочи…

Сделав резкий вздох, учительница вновь живо остановила девочку и провела ладонью по вспотевшему от тревоги лбу.

– Малышка, а чему ещё тебя учит папа, кроме стихов? – спросила она в сильном беспокойстве, пытаясь держать себя в руках.

– Много чему. Как держать вилку и ложку, как одеваться, как себя вести с папой и с другими, кто посещает его дом.

У Лиони даже слегка закружилась голова. Она встала с места и приблизилась к открытому окну. Из леса шли дети на обучение к мистеру Бременгему. Девушка проводила расстроенным взглядом четырёх девочек лет одиннадцати-двенадцати, несущих в руках тетради. Внезапно дверь музыкальной отворил хозяин и со своей мерзкой улыбочкой сообщил:

– Мисс Лионелла, на сегодня хватит. Нас ждут детишки.

– Вас? – непроизвольно переспросила она, вдруг заметив в его руках блокнот в красном переплете.

– Сегодня меня посетил друг, хотел бы присоединиться к уроку и после решить, какую оказать помощь детям.

Еле натянув показную радость на лицо, Лиони кивнула и принялась складывать книги в сумку. Мистер Бременгем якобы в забаве сморщил лицо и вроде как «посюсюкался» с падчерицей, игриво пошевелив пальцами, следом протянул руку, и они вместе вышли. Девушка немного задержалась, решив осторожно заглянуть в ведущие из музыкальной двери в класс. В щелку она увидела открытый проход в иное крыло, где внутри строения на полу сидели всё те же четыре девочки; в основном на всех был топ, то бишь обвязанная вокруг груди ткань, и юбка с запахом либо цельная ниже колен; волосы у них черные прямые или чуть волнистые, частью собраны или же вовсе не приколоты, что почему-то подметила подглядывающая. Также внутри показался зрелый упитанный мужчина с большой лысиной, вероятно, тот самый друг. Он спокойно ходил туда-сюда, поглядывая на сидящих подростков то с улыбкой, то некими речами, не доносившимися до слуха Лиони.

Из холла неожиданно постучали, девушка сразу же закрыла дверь и быстро вернулась к сумке. Дверь отворила ожидающая её служанка плотного телосложения и на ломаном языке спросила, готова ли мисс отправиться к карете, при этом лицо её показывало нотку недовольства. В итоге Лиони уехала, всю дорогу прокручивая у себя в голове услышанное от малышки.

Джим находился на рабочем месте, переписывая записи из испачканной чернилами тетради в чистую. Отвлекшись, он случайно погрузился в воспоминания о той девушке, особенно её порхающей походке и взгляде, что стоял перед глазами. Доктор особо не умел рисовать, но тут руку будто что-то повело… На листе получились насколько возможно похожие очи девушки, устремленные вбок, далее – интересный нос и губы. В целом, конечно, не талантливо, однако сходство было. Крайне увлечённый Джим не заметил, как вновь просидел за столом до ночи, а когда пришёл в спальню, то увидел спящую прямо посередине кровати Изабель, раскинувшую руки. Будить и двигать жену он не стал, решив заночевать в той же рабочей комнате.

Как-то вечером, когда наступили сумерки, в задние двери дома спешно вошла Катарина. Тьяго, как всегда, прикрывал её, следя за обывателями и особенно мистером Куинном, который сегодня утром ездил по делам, а по приезду отдыхал. Анита носила для него горячую воду, готовя ванну, и в сей раз ухватила обходящего вокруг дома слугу, притом якобы ненароком, но внимательно заглядывающего в окно комнаты хозяев. Таким образом паренёк бдел о действиях Генри; сейчас мужчина проснулся и готовился к мытью.

Догадливая служанка выглянула из столовой, заметив уже присевшую на софу Катарину во взволнованном состоянии. Сеньора поправляла то юбку, то чуть опавшую причёску, где в волосы попали травинки. Вновь придя в спальню хозяина с кувшином, Анита вдруг обратилась:

– Мистер Куинн, желаете принять ванну сейчас или дождаться возвращения супруги?

Мужчина удивился.

– Катарина куда-то ходила? – спросил в непонимании.

– О, простите, я думала, вы в курсе. Да, миссис Куинн выходила из дома в сторону леса и только что пришла.

На лице хозяина появилось недоумение, следом тревога, дыхание участилось.

– Что она там могла делать, ведь уже темно? – рассуждал он.

– Я полагала, что гуляла, однако вы правы, уже вечер, и потом, в лесу ходят какие-то местные, – выдала Анита.

– Ты кого-то видела? – тут же поинтересовался вставший с места Генри.

– О, простите, я, право, не уверена и не хотела бы вмешиваться в дела хозяев…

Мужчина попался на искренние слова:

– Ты можешь мне всё рассказать, я не стану выдавать тебя, не волнуйся.

Тогда Анита решила поведать:

– Я думаю, обо всём происходящем с миссис Куинн больше всех знает Тьяго, именно он её доверенное лицо, посвящённое во все тайны, ‒ навела она на слугу и продолжила: ‒ Той ночью, когда якобы упали полки во дворе, я уловила его беседу с каким-то мужчиной. После чего я сделала вывод, что в дом кто-то проникал, но почему-то вылез обратно, когда побеседовал с Тьяго. Я, право, была не совсем уверена, что произошло, так как пришла позже, поэтому не стала вас беспокоить, не зная всех деталей. А затем я стала порой улавливать появление некого мужчины среди деревьев, но и тут не могу точно сказать, кто это был и что ему нужно, – изображала она растерянность.

Расстроенный и даже поникший мистер Куинн поблагодарил служанку. За ужином Катарина вела себя спокойно, будто ничего не было. Супруг же не стал сегодня задавать никаких вопросов, чем весьма опечалил настроенную на разоблачение Аниту.

Часть 4

1

Наступило солнечное утро. Бенджамин, Алекс и пара охранников вместе с местными отправились на стройку нового дома для друга семьи Гамильтон, дабы проверить, внести поправки или даже наказать, если кто филонил. Изабель и миссис Гамильтон спустились на трапезу. Ангус, как обычно, ещё спал. Джим работал в комнате. Лиони уже получила ранний завтрак, пока никого не было; в доме царила приятная тишина. Решив выбрать книгу интереснее, чем та, которую она читала, девушка спустилась. В холле раздались ахающие возгласы, по полу шустро пробежало какое-то мелкое животное, которое служанка Анна приняла за мышь, плохо рассмотрев из-за скорости. Зверёк умело куда-то скрылся. Лиони взяла новую книгу и направилась обратно за стол.

Немного погодя раздался звук вроде царапания, девушка посмотрела вокруг, но ничего не увидела, следом повторился некий шорох, исходящий из-под кровати. Судя по всему, туда проникла та самая мышь. Лиони медленно встала и, вооружившись книгой, подошла ближе, затем резко подняла покрывало. Оттуда ей навстречу выбежал зверёк, девушка даже упала на ягодицы, громко ахнув. Зверек вдруг остановился и посмотрел будто бы ей в глаза, вслед поднялся на задние лапки, показав брюшко, на котором прикреплен свернутый в трубочку маленький листочек. Каково было удивление наблюдающей, когда он неожиданно снял листок передними лапками и протянул вперёд. Зверек был небольшого размера, напоминал белку, только ушки не вытянуты вверх, а располагались с боков, были овальной формы без кисточек. Головка округлая, носик тупенький, глазки чёрные, пышноватый хвост делался трубой. Окрас гладкой шерстки сверху по спинке был чёрный, а бока и животик – белые с примесью кое-где оранжевого оттенка. В общем, оказалось очень милое и сообразительное создание. Ошеломленная и одновременно изумлённая Лиони не могла сомкнуть уста, её рука осторожно потянулась вперёд, зверек быстро сунул в ладонь записку, а следом живо пробежал под кроватью на другую сторону и, забравшись на окно, вылез наружу. Девушка поспешила посмотреть, но уже не застала. Немного постояв у окна, она вернулась и развернула трубочку. Внутри карандашом был написан текст на её языке:

«Собрать красивых цветов – это хорошая причина для встречи.

В полдень у ближайшего водоёма».

Щёчки Лиони загорелись. Она сразу поняла, от кого записка. С одной стороны, текст показался умиленным, а с другой – почему-то отдавало самонадеянностью. Выглядело не так, как привыкла общаться девушка в своей среде, где в письме принято здороваться, интересоваться, использовать вежливые слова вроде «не могли бы Вы», «а как Вы смотрите на то, чтобы», «позвольте пригласить Вас» и так далее. Однако она понимала, что этот мужчина из другого мира, где другая культура. Терзали сомнения и воспоминания их первого общения, в котором он позволил себе иронизировать и показывал искусительный взгляд. Затем в голову приходила следующая их встреча и всё тот же диковинный взор. Потом вспомнилась прошлая жизнь, от которой пришлось сбежать, и теперь девушку мучили страхи, преобладало недоверие к людям, особенно мужчинам.

Лиони решила поделиться переживаниями с братом и навестила его в рабочей комнате. Он опешил, прочитав записку, следом также задумался, но в конце всё же дал совет поехать и убедиться во всём самой, а не ломать голову и потом жалеть о несделанном. Джим обратил внимание на романтичное настроение сестрёнки и со своей стороны пообещал помочь и последить, дабы никто ничего не заподозрил.

Пока они беседовали, девушка не заметила, как наступил полдень, а она ещё совсем не готова. Нужно было собрать причёску и надеть какое-нибудь приличное платье. И вновь у шкафа в голову невольно пришло воспоминание о походе к дому Эдварда в красивом наряде с бусинками, и то, чем это всё закончилось. По итогу Лиони выбрала синее платье с коротким рукавом буфом, округлым вырезом горловины, юбка была расширенная для удобной езды верхом. Локоны собрала наверх и приколола гребнем. В конюшню теперь добавилась лошадь, любезно предоставленная Кэти. Её и оседлала девушка. Джим крутился неподалеку, посматривая.

Выехав к тому ближайшему водоёму, Лиони никого не наблюдала и решила подождать. Но и спустя время тоже никто не появился. Быть может, мужчина уже уехал, ведь она опоздала… В голове крутились мысли: что я здесь делаю, почему опоздала и зачем вообще поехала? Девушка уже повернула лошадь обратно в лесок, но вдруг где-то наверху раздался треск и характерный звук мелкого млекопитающего. Лиони подняла голову и неожиданно обнаружила того же зверька, шустро бегающего по стволу. Он спустился ближе, однако как только девушка потянула руку, то неожиданно убежал и куда-то прыгнул, словно перелетел. С широкой улыбкой она покрутила головой вокруг, потеряв его из виду. Позади внезапно раздался голос:

– Он прямо за твоей спиной.

Ахнув, Лиони повернулась и увидела стоящего боком у дерева этого мужчину. Ша̀слэ поднял голову, издав звук вроде щёлканья ртом, и через мгновение на его плечо прыгнул сей зверёк. Девушка, конечно же, растрогалась и вновь широко улыбнулась.

– Я прошу прощения за опоздание, – сообразила и произнесла она, когда слезла с коня.

– Слышал, счастливые не наблюдают часов, – вдруг сказал в ответ мужчина.

Лиони немного растерялась. Он продолжил:

– И много думающие тоже.

Показалось, это был некий намёк, ведь она и вправду долго размышляла. Он повернулся к зверьку и, поглаживая пальцами, сказал:

– Иди познакомься.

Улыбка снова озарила лицо девушки.

– Кажется, будто ручной. Это ваш питомец? – поинтересовалась она.

– Да, можно сказать и так.

– А как его зовут?

– Его зовут Маю̀, – представил мужчина, шагнув навстречу.

Вблизи зверёк вдруг перепрыгнул с плеча хозяина на плечо девушки, чем вызвал лёгкий испуг.

– Не бойся, он не опасен, просто ты ему понравилась, – уверил Шаслэ.

Забавный Маю бегал с плеча на плечо, порой поднимаясь на задние лапки, что вызывало еще больше умиления.

– Он очень смекалистый, – отрадно сказала Лиони.

Мужчина кивнул.

– Эти зверьки весьма умные и поддаются дрессировке, мы используем их для передачи писем. Однако Маю самый сообразительный, – охотно поделился он.

– Да, я это заметила, – шутливо удостоверила девушка, вспомнив передачу записки.

Она поначалу осторожно прикоснулась пальчиком к мягкой шёрстке на спинке, затем, поняв, что зверёк дружелюбен, уже смело погладила ладонью. Отрада не сходила с её лица, охватило небывалое воодушевление. Маю протянул передние лапки к её волосам и принялся ворошить, отчего Лиони хихикала и жмурилась. Шаслэ подошёл ещё ближе, достал из пришитого большого бокового кармана на шароварах мелкие сухофрукты и предложил угостить питомца. Лиони взяла один, нечаянно коснувшись пальцев мужчины, на что почему-то вновь обратила внимание, хоть касание и было совсем легким и мимолетным. Вспомнился тот прошлый момент передачи в его ладонь амулета. Как только девушка поднесла лакомство, Маю сразу же взял его лапками и с аппетитом съел.

– А он может укусить? – спросила она.

Мужчина заулыбался.

– Может, но только плохих.

«Значит, я хорошая», – подумала Лиони. Шаслэ подозвал свистом своего чёрного коня, который подошёл к коричневому новому незнакомцу Лиони и начал нюхать возле морды, после обоюдного обнюхивания они остались близ друг друга.

– Кажется, лошади подружились, – произнесла на радостной нотке Лиони.

– Животные умеют ладить, в отличие от некоторых людей, – неожиданно ответил мужчина спокойным тоном.

Девушка задумалась. Взор случайно уловил колыхание его чёрных блестящих волос, которые сочетались с похожей красивой шелковистой гривой его коня. На мужчине сегодня была безрукавная светлая туника с широким вырезом, так что голое тело не вводило её в сильное смущение, как в их прошлые встречи, особенно на водопаде. На ногах его были тёмные шаровары с многослойным опоясыванием той же тканью, а ступни – в открытых сандалиях на веревках.

– Прокатимся? – предложил с улыбкой Шаслэ, поглаживая лошадь.

Маю уже исчез с плеча девушки и оказался верхом на коне, что вновь вызвало улыбку. Лиони ощущала себя немного робко, сама не понимая почему. Она подошла с намерением сесть верхом, и мужчина подал ей руку для помощи. И вот очередной волнующий момент уже полноценного прикосновения к его сильной ладони. Внутренняя сторона кисти выглядела светлой и слегка розовой, как у белокожих, а вот тыльная была ненавязчиво смуглой. Девушка стеснительно положила свою маленькую бледную кисть и благополучно забралась верхом. Он ненадолго поднял пронзительный взгляд, молча посмотрев, а после оседлал свою лошадь. Перед началом пути зверёк умненько залез в висевшую возле седла тряпичную сумку, видимо, он так постоянно путешествовал с хозяином. Лиони не могла поверить всему увиденному, изумлению не было предела.

Пара поехала в сторону водопада. Статный чёрный конь порой обгонял своего нового друга, наезднику приходилось ждать отстающую девушку, ведь она уже давно не каталась быстро верхом. Что поразило, Шаслэ мог совсем не держаться, свободно располагаясь в седле, а иногда управлял одной рукой, казалось, его животное впрямь очень сообразительное и умное подобно Маю.

На этот раз пара выехала к водопаду с другой стороны, там, куда Лиони переходила по полосе суши. Обнаружилось, что сегодня того куска не было ввиду затопления усилившемся потоком воды, и такое явление местный знал, заведомо проехав как нужно. Подальше от реки, в лесочке, росли различные цветы, в том числе те красные, заинтересовавшие Джуди больше всего. Шаслэ присел на траву с маленькой керамической лопаткой, взятой из сумки, умело подкопал и вытащил несколько видов. Право, у него это получалось намного лучше, нежели у Джима, брат скорее вырывал, нарушая корни. Девушка немного смутилась, ведь у неё не было с собой никакой клади, на что мужчина любезно сложил в ту, где был зверек, и отдал ей.

– А Маю? – в умилении спросила озабоченная девушка.

– А Маю умеет ездить и крепко держаться даже на голове, – отшутился Шаслэ.

Оба посмеялись. Из причёски Лиони слегка вылезли пряди, которые разворошил зверёк, и колыхались на ветерке. Мужчина обратил внимание и с сентиментальностью взглянул, пока она поправляла цветочки. Сделав шаг, девушка вдруг ощутила боль в ступне и, приспустив с пятки кожаную туфлю, увидела ранку от трения. Почему-то стало неловко, однако Шаслэ это совершенно не смутило, он присел рассмотреть повреждение и сказал:

– Кожа на обуви слишком грубая для такого климата, нужно что-то более мягкое и комфортное.

Следом он сорвал два округлых листика. Отряхнув от возможной пыли, мужчина снова присел и аккуратно приложил на ранку, нежно приглаживая к ноге. Лиони вновь вспомнила тот момент его ласковой игры на ударном инструменте… Невольно охватило возбуждение, щёчки порозовели, бросало в жар, что приходилось тщательно скрывать. Таким образом, проблемное место больше не соприкасалось с обувью и было защищено.

– Листья хо̀на помогут обеззаразить и залечить ранку, – осведомил Шаслэ.

Она улыбнулась и поблагодарила, а он решил сорвать для неё ещё целебное растение на будущее.

– Джим будет в восторге, доктор так хочет познать вашу медицину, – воодушевлённо поделилась Лиони.

– У него будет шанс, – ответил мужчина.

Пока происходил сбор листьев, девушка побродила вокруг и неожиданно что-то увидела в траве возле большого дерева. При ближнем рассмотрении показался некий маленький зверёк, точнее, детеныш, недавно родившийся, у него даже глазки были ещё закрыты. Слышимо ахнув, Лиони позвала мужчину, впервые произнеся вслух весьма необычное для её восприятия имя. Когда он оказался рядом, то сначала улыбчиво поправил ударение, которое ставится на букву «А». Девушка извинилась, смущенно опустив голову.

– Ничего страшного. Я потом тебе расскажу, что оно значит, Лиони, – произнес он, вдруг обратившись тоже по имени.

Получается, Шаслэ знал, как её зовут, хотя даже не спрашивал. Он раздвинул мешающую траву и осторожно потрогал малыша.

– Это детёныш ресса̀ви, такой же, как Маю.

– Что случилось с ним? Он погиб? – запереживала Лиони, сведя печально бровки.

Мужчина не спеша положил зверька в ладонь и, поводив по тельцу большим пальцем, уверил:

– Вероятно, выпал из гнезда, но не волнуйся, он жив, видишь, бьётся сердце, – показал на лёгкое движение тельца.

Девушка восторженно и вместе с тем тревожно сделала вдох и улыбнулась.

– Ему не меньше пяти недель, вот-вот начнут открываться глаза, поэтому продержался вне гнезда, – добавил Шаслэ.

Следом он протянул его Лиони, попросив открыть ладонь.

– Нужно для начала накормить его, а потом положить обратно.

Мужчина отошёл к низкому пышному дереву с круглыми твердыми плодами зелёного цвета, сорвал один и с помощью той же керамической лопатки разломил. Внутри находилась жидкость беловатого оттенка, он взял одну часть и, подойдя обратно, сказал:

– Это питательный напиток, рессави их любят, но из-за твёрдости могут открывать только уже упавшие переспелые плоды, где сока почти нет. Хочешь покормить? – спросил он.

Затем Шаслэ объяснил, что надо макнуть мизинец и поднести к ротику детеныша, чтобы с подушечки капали капельки.

– Моя рука больше, твоя маленькая и мягкая, твои пальцы в самый раз для него, – дополнил мужчина, вызвав у молодой особы очередной невольный наплыв чувственности.

Он смотрел на её ладони, вслед направил волнующий взор в голубые глаза. Переполненная энтузиазмом Лиони поднесла руку, дотрагиваясь мизинцем. Детёныш поначалу не реагировал, но спустя мгновение мордочка его слегка зашевелилась; он потыкался и, раскрыв ротик, прикоснулся к подушечке. Вновь охватил небывалый восторг. Девушка ещё раз повторила, затем Шаслэ остановил, поведав о достаточном количестве. Он сложил ладони вместе и внезапно объявил:

– Снимай неудобные туфли, я тебя подсажу, положишь рессави домой.

Лиони встревоженно соскочила с места, округлив глаза.

– Я? – переспросила она, пребывая в ошеломлении.

– Конечно. Не я же. Ты меня не удержишь, – пошутил мужчина. – Не бойся, я тебя не уроню, а даже если ты будешь падать, то обязательно поймаю, – уговаривал он.

Девушка растерялась, предложение весьма озадачило. С другой стороны, нужно спасти малыша, иначе погибнет. Взглянув на рессави, Лиони согласилась, оставила туфли и приложила свободную руку к его плечу для опоры, а следующим этапом наступила на сцепленные ладони, которые начали её с лёгкостью поднимать. Кажется, сильному мужчине было вовсе нетрудно, Лиони почувствовала себя воздушной пушинкой. Возвышаясь, она придерживалась за ствол и одновременно тянулась вверх для укладывания детёныша в небольшое отверстие вроде дупла. По словам Шаслэ, там внутри и есть их дом. И вправду, оттуда раздался писк и шорохи. Ситуация почему-то вызвала у Лиони улыбку, охватило вдохновение от сделанного доброго дела.

Мужчина также легко опустил её на землю и сразу предложил пока не обуваться, а пройти к реке. Прохладная вода поспособствует снятию усталости с ног, заодно промоется ранка. Лиони не подозревала, что, когда стояла на его ладонях, он чувственно рассматривал маленькие ступни с розовыми, как наливное яблоко, пяточками. Идя по травке, девушка невольно почесывала ноги друг о друга с непривычки, некоторая зелень кололась. Пара присела у воды, погрузив конечности в воду примерно ниже колен, для чего Лиони пришлось немного поднять подол. Шаслэ заметил, как она постоянно смущённо поправляла юбку, и спокойно произнёс:

– Не нужно стесняться, здесь нет ничего плохого, тем более я уже видел и выше…

Сию секунду на девушку напала тревога, дыхание участилось.

– Тогда, у того берега, – показал головой вперёд он, как ни в чем не бывало.

Ей стало неловко, подобная откровенность ввела в краску, но ещё больше сразили следующие будоражащие слова:

– Твои белые стройные ноги, словно изящные фарфоровые сосуды.

Щеки ее загорелись, одолевало стеснение и разом непонятное возбуждение, дыхание начало спирать. Она опустила подол в воду и вознамерилась встать.

– Мне нужно возвращаться, – заявила она трепещущим голосом с ноткой недовольства от сказанной, на её взгляд, нескромности, и пошла за обувью.

Мокрые ступни никак не хотели залазить в туфли, скользя по подошве; из-за ранки пришлось смять заднюю часть и в таком положении седлать лошадь, которая умиротворённо щипала травку вместе с новым другом.

– Не заблудишься? – раздался голос мужчины позади.

Лиони была не уверена, поэтому затормозила коня, молча ожидая. Пока они возвращались, девушка ничего не говорила, словно вошла в какой-то ступор, причем против своей воли. На его же лице мелькала курьёзная улыбка, он не был зажатым, какими являлись многие люди из другого мира, и вёл себя непринужденно, без стеснения и с отсутствием всякой натянутости. У знакомого водоёма Лиони произнесла:

– Спасибо за чудесный день.

– Тебе спасибо, – ответил Шаслэ, пытаясь скрыть забаву.

Когда девушка повернула коня, он вдруг добавил:

– Ты ничего не забыла? – протянул руку с теми заживляющими листочками.

– О, спасибо большое! – вымолвила Лиони и в это мгновение ощутила очередную неловкость, только теперь от своего невежливого поведения. – Всего хорошего, – попрощалась она, приняв лекарства.

– До встречи, – ответил мужчина.

Признаться, Лиони провела изумительный день, столько положительных эмоций она не получала никогда прежде за всю жизнь. Вопреки всему, сердце окутывали нежные, приятные чувства, перекрывающие всё остальное негативное, во что, собственно, девушка впала сама и теперь пожалела.

Джима на улице у дома не было, в этот момент юноша находился в своей спальне, где произошёл инцидент. Ранее пришла Нюм перестилать постель, там была Изабель, которой не понравилось, как дикарка заправила простыни, оставляя неровности и волны. На весьма надменное замечание или, точнее, порицание на повышенном тоне Нюм отреагировала смело и сказала, что работает на хозяев дома, а не на данную женщину, однако тон она не повысила. Даже наоборот, изрекла это со спокойствием и лёгкой улыбкой, чем разозлила Изабель ещё сильнее. В итоге разразился скандал, дама обозвала служанку мерзкой дикаркой и приказала выметаться из комнаты, а также припомнила за вечерний приход к супругу, повелев не сметь приближаться к нему.

Смекалистая Нюм поняла, откуда у дамы вдруг столько негатива именно к ней. Изабель приревновала Джима, поэтому и придралась, найдя повод высказать наболевшее. А быть может, это была не совсем ревность, скорее, чувство зависти к юной непосредственной смуглянке. Пришёл Джим и, проверив постель, вдруг на свою беду сказал, что она хорошо заправлена. На это Изабель разгневалась пуще прежнего, опустила уголки рта и напрягала шею, где надулись вены.

– Полагаю, в твоём якобы кабинете она тоже хорошо постелила. Вот и спи там! – заявила супруга, хлопнув дверью ванной.

Юноша растерялся, такого рода ссора у него с женой впервые, раньше он даже не подозревал, что она может быть столь грубой и холодной. Позже пришла сестра и рассказала о лекарственном растении, которое дал Шаслэ. Новость обрадовала печального до этого Джима, брат с воодушевлением принялся изучать находку и записывать в тетрадь.

Весь оставшийся вечер Лиони провела в мыслях и мечтах, вспоминая замечательный день. Девушка подняла сорочку до бёдер и, разглядывая свои ноги, вспоминала сказанную ей метафору. От мысли, что мужчина мог видеть её тело выше колена, бросало в жар. Ночью ей приснился странный сон, в котором был Шаслэ посреди поляны, он совершал некие движения вроде ритуального танца возле большого костра, а тело его было полито чем-то тёмным.

2

Утром Лиони первым делом спустилась в сад проверить оставленные цветы; у дальней клумбы сидела Джуди, по её широко открытым глазам можно было легко заметить ошеломление. Подружка только что вышла полить, а тут такой необычайный сюрприз. Когда Лиони присела рядом, та поинтересовалась:

– Где ты взяла их? Ты снова ездила к тому водопаду?

Девушка несколько секунд обдумывала лучший ответ и в итоге решила рассказать, уж больно сильные эмоции захлестнули её вчера. На слова о прогулке с одним из местных Джуди ахнула, а услышав, откуда он родом, то вовсе напряглась. Однако Лиони уверила в их дружелюбии и даже спасении жизни Аарона.

– Да, но, Ли, тебе всё равно не стоит рисковать, ты его совсем не знаешь… – остерегала подружка, будучи сама боязливой.

– Не волнуйся, это была всего лишь одна невинная встреча, вряд ли я вновь его увижу, – вроде как убедила Лиони, однако с внутренним колебанием и бессознательным чувством необъяснимой тяги к этому мужчине.

Вслед она вдруг добавила:

– Твой синяк уже прошёл…

Джуди опустила голову, посетили воспоминания той ночи, когда подружка оказалась в спальне.

– Почему ты терпишь? – тихо задала вопрос Лиони, не выдержав и искренне переживая.

Та слегка нервно принялась подкапывать землю и какое-то мгновение молчала, но потом неожиданно произнесла:

– Я люблю его.

Девушка задумчиво прищурилась.

– Но ведь он плохо с тобой обращается. Ты думаешь, он тебя тоже любит?

– Любит, просто своей любовью. Мы все разные и по-разному умеем любить, – рассуждала с оправданием Джуди.

– Тогда, как ты поняла, что он любит? В чём проявляется его любовь к тебе? – не уступала обеспокоенная подруга.

На сей вопрос Джуди тоже нашла ответ, вполне уверенно вымолвив:

– В том, что я его жена.

Лиони сейчас подумала о мистере Далтоне, ведь она тоже была ему женой, но какой от этого толк и что это даёт? Жениться можно по разным причинам и, как выясняется, не всегда по светлым и искренним, с желанием осчастливить друг друга; если только эгоистично самого себя. Бенджамину было просто удобно с такого рода робкой и слабой девушкой, которая всё терпела и позволяла, а в таком случае можно и взять в жены, творя с ней потом что душе угодно.

– Знаешь, меня тоже обижал один человек и даже бил по лицу, – поделилась Лиони наболевшей историей. – Но в той ситуации я точно была уверена, что он меня не любил, и не смогла выносить издевательства.

– Значит, ты тоже не любила, а я люблю, – повторила Джуди без сомнения в голосе.

– Любить – не значит терпеть, – добавила Лиони.

Подружка неожиданно обмолвилась о своей истории:

– Я родом из простой семьи, притом приезжих в город, где жил Бен. Я сирота, родители рано умерли, и меня любезно взяли работать швеёй в салон одной богатой дамы, куда приходил мой будущий муж. Там мы и познакомились. Я сшила для него несколько костюмов, ему очень понравилось.

– То есть тогда он оценил твой труд, но потом запретил заниматься шитьём? ‒ вскинув бровь, недоумевала Ли.

– Да, потому что потом я стала женой солидного господина.

Лиони всё равно не могла понять и согласиться. Для неё было чуждо обижать человека, которого любишь, ведь, испытывая подобное чувство, ты, наоборот, должен относиться бережно и бояться потерять. Было очень жаль, что Джуди встретился именно такой, как Бенджамин, поскольку она обладала множеством положительных качеств и достоинств. Но, к сожалению, в высшем обществе самым важным являлись происхождение и статус, а не личность. Вряд ли он бы позволил себе обращаться таким образом с дамой из богатой семьи. Внезапно Джуди уточнила:

– А тебя обижал твой муж?

Лиони сначала мешкала. В целом она доверяла подружке и понимала, что спрашивает та не из плохих побуждений, к тому же вокруг все и так знают о её замужестве. Девушка коротко кивнула, воспитанная Джуди больше не стала докучать.

У противоположного угла дома вдруг появилась Мария – местная служанка семьи Клиффорд. Женщина пришла пешком, хорошо ориентируясь на просторах. Из домика вышел белокожий охранник с вопросом о цели визита, на что та сообщила о передаче письма мистеру Гамильтону. Взволнованная Лиони решила подойти поздороваться.

– Как дела у дэлака? – почти шёпотом поинтересовалась девушка о пленнице из погреба.

Лицо смуглянки показало боль и отчаяние.

– Дэлака не спать, дэлака ползать на коленки и служить кислолицей, а потом сидеть погреб, – вымолвила женщина.

Лиони тревожно ахнула, быстро обдумывая.

– Мария, раз ты смогла прийти сюда, тогда дойди до дома миссис Браун, что неподалеку от обители кислолицей, и передай ей от меня сообщение: «Кэти, пришли мне письмо с просьбой навестить тебя под любым предлогом, мне нужна твоя помощь по поводу служанки Ребекки». Запомнила?

Женщина кивнула.

– Ребекка чёрная, в ней злой дух из низа. Её муж и его отец тоже, они все захвачены тьмой! – выпучив глаза, выдала она.

Лиони не совсем понимала, о чем речь, но в целом догадалась.

– А о какой силе ты писала в записке мне?

Мария приподняла руку и слегка поводила в воздухе открытой ладонью, одновременно сказав:

– Сила свыше и сила магии.

В голову девушки пришли воспоминания о том зубе и амулете, которые выпали у умершего отца Рональда. Тут из задних дверей вышел старший слуга, Мария улыбчиво совершила ему поклон, Лиони скорее отошла. Мистер Хопкинс осведомил, что хозяин ещё отдыхает, поэтому он передаст письмо чуть позже. В окно своей спальни смотрела Изабель, она видела часть беседы сестры мужа с дикаркой.

Вечером, когда Лиони сняла туфли, она обратила внимание на быстрое заживление ранки и вновь подумала о Шаслэ.

Следующим днём Бенджамин и Алекс отправились вместе с Рональдом на встречу к преемнику вождя, который любезно пригласил на трапезу, показывая таким образом дружеское отношение. Об этом и было принесенное Марией письмо. А вслед кучер Кэти привёз конверт, адресованный почему-то Джиму. В своей рабочей комнате юноша прочитал о просьбе дамы приехать с ассистенткой к ней, так как она захворала, ужасно болела голова, слабость и темнело в глазах. Тем самым Кэти схитрила, дабы никто ничего не заподозрил неладного.

Джим собирался в путь, намереваясь взять настойку от головной боли в чемодане, однако там оказалось пусто, бутылочки исчезли. Он спросил расчёсывающую у зеркала волосы Изабель, не видела ли она, куда всё делось, на что супруга сделала недовольное лицо, злясь показавшемуся ей намеку. В итоге Джим собрал сумку из того, что имелось. Перед его уходом Изабель сказала:

– Не думаю, что семье Гамильтон понравится твоя езда.

Но супруг напомнил, что в первую очередь он врач и должен помогать всем без исключения, тем более Кэти обещала заплатить.

У конюшни Джим и Лиони хотели поехать на лошадях без кареты, однако белокожий охранник сообщил, что в отсутствие хозяина за главную остаётся миссис Гамильтон – матушка, и дама велела ради безопасности брать помощника и экипаж. А узнав, к кому намылился доктор, Френсис вовсе пришла в негодование и намеревалась пожаловаться старшему сыну, как только тот вернётся. В итоге пара отправилась как положено. Благо по их просьбе запрягли хотя бы лошадь Кэти.

Сын же миссис Гамильтон возвращаться пока не собирался, троица посетила обитель очень упитанного преемника, он жил в большом шатре словно султан, и хотя палатка была в основном из ткани, но внутри весьма красиво устроена. Вполовину жилища располагалась длинная мягкая лежанка вроде вытянутого дивана на полу, просторное место вмещало не меньше десяти-двенадцати человек. Для большего удобства лежали квадратные подушки, рядом было несколько круглых низких столиков, на которых стояли кувшины с местным вином, фрукты, жареная лань на блюде, салаты и иные изыски, которыми обычно угощали исключительно важных гостей. Местная девушка принесла поднос с трубками для курения с дурманящей, веселящей травой. На удобном сиденье находились гости и сам хозяин, предлагающий угоститься всем, чем пожелают.

Следом в шатёр вошла зрелая женщина в балахоне и завела пять молоденьких смуглянок в коротких топах либо блузах и юбках. Преемник позволил гостям выбрать любую понравившуюся и провести приятно время. Делать можно всё, что душе угодно прямо здесь, а если вдруг захочется уединения, то рядом стояли иные шатры. Алексу было не привыкать, он без сомнения принялся щупать и тискать выбранную девушку. Рональд же попросил одну подождать его в соседнем жилище, а Бен, по милостивому разрешению хозяина, выбрал себе две, давно мечтая осуществить желание сразу с парочкой женщин. Раздались звуки приборов, началась трапеза с яствами и вином, после – курение трубки с пусканием густого дыма по всему шатру, а затем уже настал черёд утех. Трава и впрямь дурманила, придавала некой возвышенности, бодрости и веселья.

По приезду гостей Кэти сообщила о словах Марии о сегодняшнем отсутствии Рональда в доме, ибо смуглянка заранее поняла, куда и зачем соберётся новым днем глава семьи Клиффорд. Присев на софу, Лиони ответила:

– Тем легче будет осуществить задуманное.

Джим уже был осведомлен о липовом письме о хвори, однако крайне опасная затея сестры сильно настораживала.

– Ты намереваешься провернуть такое дело… А вдруг кто-то узнает или сама миссис Клиффорд тебя поймает, – тревожно рассуждал брат.

– Мария поможет. В доме только кислолицая, охранники находятся позади, в другом жилище, а смуглянку вовсе запирают на ночь в погреб, – толковала Лиони, получив некоторые наводки от Кэти после общения с местной.

Вступила не менее взволнованная хозяйка:

– Мария будет ждать сразу с наступлением темноты, ключи от погреба есть только у Ребекки, поэтому ей нужно будет их добыть. Планируется взять тогда, когда та будет принимать вечернюю ванну.

Руки Джима похолодели, ладони мокли от одной только мысли.

– Братец, тебе придётся вернуться домой, а я останусь тут якобы присматривать за хворающей миссис Браун. Так и передашь скверной миссис Гамильтон, – поведала сестра.

– Лиони, признаюсь честно, ты меня впрямь ошеломляешь своей рискованностью и смелостью наряду с добросердечием, – вдруг похвалила Кэти.

Девушка чуть улыбнулась.

– Если есть возможность, то мы должны помогать друг другу, – вымолвила она в ответ.

– Но сестрёнка! Как сказал тогда приближённый к правителю помощник, мы не всегда имеем возможность кому-то помочь. Сейчас, мне кажется, именно тот случай, – пытался отговорить её встревоженный Джим, протирая лоб платочком.

Лиони в очередной раз вспомнила Шаслэ и почему-то подумала, что на её месте он бы обязательно помог. Вскоре в дом постучал кучер семьи Гамильтон, сообщая о надобности возвращения, пока светло. Джим был вынужден уехать, однако перед этим убедительно просил сестру отправиться с ним и бросить затею; Кэти же не вмешивалась, если девушка передумает, то она, конечно же, поймёт. Упорная Лиони, настроенная на спасение юной бедняжки, осталась непреклонна. По наступлению сумерек девушка взяла бинокль и свисток, её поехал сопровождать кучер хозяйки. Ожидалось сделать всё быстро, нужно лишь забрать смуглянку. Кэти дала наставление, что главное – вернуться целой и невредимой самой.

Лошади привезли двойку к обители Клиффордов. Солнце уже село, отбрасывая последние неяркие лучи; среди деревьев было вовсе темно как ночью. По договоренности пара выехала сразу к левому домику, где погреб, с его тыльной стороны. В центральном, самом большом, виднелся свет, двери были закрыты. Мария пока не пришла. Лиони подошла к погребу, но оказалось, что замок открыт, внутри никого нет.

– Быть может, ещё в доме прислуживает, – предположил шепотом кучер.

Девушка сказала ждать ему здесь, сама же решила подкрасться туда к свету. Осторожно добравшись, она подняла голову и заглянула в одно из окон столовой – там вроде бы пусто. Тогда она пошагала к другой стороне, где спальня хозяев. Окна были закрыты ставнями, имеющими горизонтальные щели, вот только дом стоял на сваях и полноценно заглянуть с земли возможности не было. Пришлось подняться на веранду и подойти очень близко. Внутри было освещение, постель расправлена, на ней лежала Ребекка в кружевном ночном платье и накидке. Волосы её распущены, взгляд холодный и надменный, с ноткой гнева. Из уст раздавались слова:

– Я знаю, куда он ездит. Неужели ты думала, я настолько наивна? Вы, молодые сучки, всегда будете желанным объектом для кобелей до самой их смерти, даже старость не помеха. Вот взять сдохнувшего отца. Всё бегал за юбками, а приехав сюда, и тут нашёл себе развлечения. Получил поделом, правда, весьма жёстко, даже не предполагаю, что послужило такой его смерти, – в конце, махнув барственно рукой, она приказала: – Подай королеве вина!

И тут в поле зрения Лиони попала юная смуглянка, ползущая на четвереньках, будто собачка, и наливающая на тумбочке напиток. На её шее был ремень, за который взялась Ребекка. Подглядывающая тихо ахнула, закрыв рот ладонью. Подтягивая девочку на кровать, хозяйка с ухмылкой взяла бокал. Притом на местной абсолютно не было одежды, полностью нагая с щупленьким телом и очень маленькой грудью. Вошла поникшая Мария, неся на подносе кусочек пирога. Дама вдруг сделала презрительное и одновременно ухмыляющееся лицо, и спросила женщину:

– Тебе нравилось спать с отцом Рональда?

Служанка опустила глаза, тихо ответив:

– Да, моя госпожа.

– Хм, думаю, ты врёшь, – заявила Ребекка. – А вот дикарка призналась, что не хотела, когда мой муж уложил её в соседнем доме. Я раньше тоже не хотела его, но куда деваться, если за тебя всё решили.

Ребекка явно выплескивала всё своё уязвление и переполняющую её ненависть. Допив бокал вина, дама показала Марии забрать, а когда та собралась выйти, то вдруг повелела:

– Я хочу, чтобы ты осталась. Раздевайся!

Мария затревожилась, попробовала отговорить, но Ребекка настояла и воскликнула во всём повиноваться королеве. Пока Мария робко снимала балахон, её взор уловил лежащие на столе неподалёку ключи.

– Вы не хотите съесть пирог? – вымолвила скромно она, так как ей это было очень нужно, лакомство посыпано неким ядом, вызывающим плохое самочувствие.

– Заткнись! – возгласила с остервенением Ребекка. – Садись на кровать и начинайте игры друг с другом! – заставила она.

В процессе хозяйка давала наставления вроде укусить, сильно ущипнуть и даже ударить, затем спустить руку вниз и там тоже быть грубой подобно бешеному животному. Сумасбродная хозяйка очевидно испытывала наслаждение от унижения других, теша своё самолюбие и свою невостребованность как женщина у своего мужа. На глазах Марии проскальзывали слёзы отчаяния, как и у смуглянки, совместно с болью от резких вынужденных движений. При этом Ребекка с оскалом тянула её за ремень на шее, удушая.

Лиони мысленно металась от увиденного ужаса и желания помочь. Первым пришло в голову бросить что-нибудь в окно. Она снова спустилась вниз и, найдя камушек, так и сделала, стукнув по деревянной ставне. Однако это не сработало, Ребекка не услышала в порыве своей дикости и заставила женщин издавать звуки стона, а смуглянке также надлежало скулить и гавкать. Тогда девушка пробежала под домом и, спрятавшись за лестницей, свистнула в свисток. Это помогло остановить произвол, Ребекка отпустила ремень и встала с кровати. Пользуясь моментом, Мария показала смуглянке бежать. Обессиленная девочка направилась в сторону выхода, но госпожа успела заметить и ринулась вслед, будто коршун за добычей. У лестницы она схватила за волосы и рьяно принялась трепать, вцепившись ногтями прямо в лицо. Лиони уже было решилась вылезти и помочь, но позади Ребекки оказалась Мария и, отвлекая на себя её внимание, столкнула вниз. Хозяйка не успела сообразить и с грохотом покатилась по ступеням, оставшись неподвижно лежать лицом в землю. Из-за лестницы вышла обескураженная Лиони, руки её тряслись. Мария показала скорее убегать им двоим, а сама смело стояла на месте.

Из пристройки спешили вооружённые охранники и с секунды на секунду увидели бы происходящее. Смуглянка потянула Лиони за руку в сторону леса, но девушка сообразила и повела к лошади позади погреба. Добежав, они с тревогой не обнаружили ни кучера, ни коня. Лиони искала глазами, пытаясь рассмотреть в темноте. По её мнению, он не мог просто взять и уехать. Один из охранников с факелом начал приближаться, догадываясь о нахождении беглянки. Внезапно раздался звук, словно птичий крик. Чужеземка не поняла, а вот местная вдруг уловила и тут же потянула Лиони правее вглубь. Из-за широкого дерева появился силуэт, следом к ней кто-то прижался сзади и закрыл ладонью рот.

– Это я, не волнуйся и не кричи, – произнёс Шаслэ.

Перепуганная девушка согласно кивнула. Мужчина велел им оседлать его лошадь и немедленно уезжать.

– А как же ты? – произнесла озабоченная Лиони.

Шаслэ метнул серьезный, властный взгляд, даже во мраке чётко показывающий о надлежащем требовании, не оставляя шансов оспаривать. Смуглянка снова потянула её за руку, и они отъехали дальше. Лиони уже не видела, что там происходило. Когда девушки вернулись к дому Браун, возле крутился огорошенный кучер, суетливо и эмоционально что-то объясняя хозяйке. Кэти отвлеклась от безудержной речи слуги, увидев впереди приближение чёрной, как ночное небо, лошади и нагой наездницы с ремнём на шее. Ахнув, дама приложила ладонь к сердцу и пошатнулась от ужаса. Когда кучер увидел Лиони, то принялся объяснять, как услышал сначала шорохи и отъехал вместе с конём девушки дальше, затем донёсся свист и голоса охранников. Он не знал, что делать, куда идти, и поэтому отдалился вглубь леса, где едва не заблудился. Кэти велела закрыть рот трусливому мужчине, бросившему молодых женщин в беде, и отвести неизвестного, блестящего на лунном свете длинногривого красавца в конюшню. Шокированная хозяйка сняла с себя чёрную накидку, прикрыв ею смуглянку, следом расстегнула пояс, освободив тоненькую шею с оставшимися там красными и синими пятнами.

Служанка Глэдис промыла все имеющиеся у девочки ссадины и царапины, особенно на лице, надела на неё сорочку, накормила и уложила спать на выделенную кровать среди иных слуг. Долго не могла успокоиться и Лиони, руки тряслись, дыхание было прерывистое. Глэдис принесла успокаивающий чай из тех трав, что оставил Джим. Кэти понятливо молчала первый час, выкурив пачку сигарет и дав время прийти в себя. В итоге девушка поведала всё, что увидела сама, даже о внезапном появлении помощника правителя, которому, собственно, поразилась больше всего. Ведь откуда ему было взяться именно в то время, именно там?

– Это его статный конь? – уточнила Кэти.

Лиони кивнула, задумчиво утонув в своих мыслях о нём и его поступке, а точнее, всех спасительных поступках. Ночка выдалась тяжёлая, сон долго не приходил.

По возвращении Бена около полуночи Джуди уже находилась в постели. Мужчина вёл себя громко, топал, стучал предметами, затем вовсе потревожил жену, повелев налить ему воды для умывания. Когда впоследствии он упал спать, девушка ощутила посторонний запах вроде цветочного парфюма или же масла, каким пользовались обычно женщины, пахла его рубашка и каким-то куревом.

3

Наступило утро. Заполошный кучер миссис Браун прибежал с первой вестью, что чёрный конь пропал, а на его месте осталось лишь это… В приподнятой руке он держал сандалии. У них была плотная снаружи, но мягкая внутри сплошная подошва, спереди располагалась красочная тканевая широкая полоса в несколько сшитых слоев для удержания пальцев, сделанная в виде бантика, притом красиво украшенная бусинками, от неё шли узкие верёвки, перекрещиваясь и затягиваясь вокруг щиколотки. С наружной стороны ткань везде была декорирована цветными красивыми зёрнами бус. Кэти едва не поперхнулась чаем, услышав и увидев находку. Только что вышла разбитая от плохого сна и перенапряжения Лиони с собранными комком волосами.

– Кажется, это некий намёк, но, судя по размеру обуви, вряд ли мне или кучеру, – изрекла уверенным тоном хозяйка, поглядывая на реакцию девушки.

– Может, смуглянке, – предположил слуга.

– Вы правы, ей сейчас нужнее, – подтвердила Лиони, искренне переживая.

Кэти вздохнула.

– Девочка моя, ей уже предоставили всё, что нужно, – утвердила дама с ноткой упрека, вслед показала кучеру передать сандалии девушке.

Лиони приняла вещь и с любопытством рассмотрела, трогая пальцами бусинки. Вчера во время беготни из её туфли выпал заживляющий листик, и ранка вновь натерлась, а у этих завязки шли таким образом, что не касались больного места.

– Смотри-ка, и размер в самый раз! – навеселе сказала Кэти, улыбнувшись, когда Лиони обулась.

За окном раздался шум, к дому спешно подъезжал Алекс и его подчинённый охранник. В гостиную как раз пришла смуглянка с подносом каши для своей спасительницы. Юная уже с утра пораньше начала помогать по своему желанию служанкам, так как Глэдис не стала её будить и дала возможность отдохнуть. Вновь вбежал кучер и шёпотом, с выпученными глазами поведал о приезде мужчин. Кэти быстро среагировала и чётко дала веление скрыться Лиони и смуглянке в спальне. Выйдя на крыльцо, дама сделала удивлённый вид.

– Чем обязана в столь ранний час? – деловито спросила она, приподняв голову.

– Мэм, простите за беспокойство, нам неудобно вас тревожить, но дело серьёзное, – начал ведать Алекс верхом на лошади. – В доме Клиффордов вчера случился инцидент, после которого выяснилось, что сбежала их юная прислуга дикарка. Мы объезжаем всех в округе и выясняем, вдруг её кто-то видел или что-то слышал.

– С чего бы мне слышать то, что происходило в доме Клиффордов? Он не так уж близко, – с уверенностью в голосе ответила миссис Браун. – Мне ничего неизвестно.

Алекс понятливо кивнул и уже намеревался уехать. Лиони в сей момент присела под окном в спальне и осторожно выглянула сквозь ставни.

– А мисс Уоллес всё ещё у вас? Я слышал, она заночевала, – неожиданно поднял голову на окна Алекс.

– У меня конечно. Спит. Что ещё ей делать в такую рань? – также твердо заявила дама.

Мужчина ещё раз извинился и уехал. Убедившись в отсутствии охранников, Лиони вышла в зал.

– Ну и какого рожна они ищут бедную девочку?! – выдала в порыве негодующих эмоций хозяйка.

Дыхание Лиони вновь участилось, одолевала тревога.

– Значит, с Ребеккой всё в порядке, скорее всего, – рассуждала она, бегая взором по полу в размышлениях.

– Как говорят, такие ни чёрту, ни богу не нужны.

Позади выглядывала смуглянка с поникшим видом.

– Не бойся, деточка, я тебя не отдам в их лапы, – уверила Кэти, глядя на нее.

– А что же будет с Марией? – тревожилась Лиони.

Смуглянка сделала робкие шаги ближе и вдруг изрекла:

– Мария жертвовать себя ради меня. Мария давать им магия и сводить с ума старик. Они все иметь чёрное внутри себя и быть очень плохими, ей было трудно быть гаорана для них. Мария есть моя старшая сестра.

Дамы в голос ахнули. По просьбе миссис Браун Лиони объяснила, что гаорана ‒ это колдунья. Ожидание Джима показалось вечностью. Сначала он посетил дом Клиффордов и только после прибыл к Кэти якобы с проверкой здоровья. Уже на лестнице сестра кинулась с расспросами, вид брата был испуганный. По приходу в гостиную он наконец вымолвил:

– Что там было вчера? У Ребекки сломана рука и ушиб всего тела, в том числе головы.

Лиони сразу вмешалась:

– Этого следовало ожидать! Они поняли, почему она упала?

Джим слегка растерянно кивнул.

– О боже… И что же с Марией?

– Я не знаю, я её не видел, я помогал хозяйке, она так громко кричала от боли, мне даже самому стало плохо.

Сестра ахнула, но не из-за кислолицей.

– Мария должна была быть рядом и обслуживать, а если ты её не видел, значит, они с ней что-то сделали.

– Там не только с ней кто-то сделал, – намекнул Джим, сглотнув слюну.

Лиони внимательно слушала. Брат продолжил:

– Там неподалёку нашли труп их охранника, проткнутого чем-то острым насквозь.

Скорее всего, это именно тот, что шёл за девушками по пятам. Получается, его мог убить только Шаслэ. Рональд подумал на Марию или её подельников из племени, Бену показалось странным, уж больно умелое убийство, тот даже не успел выстрелить или издать иные звуки, а Алекс вовсе задумался, ненароком вспомнив то выдвижное копье, которым проткнул кудрявую.

Вскоре Лиони оседлала подаренную ей лошадь, а Джим – свою. Он приехал без экипажа, дабы быстрее оказаться в доме Клиффордов, на что миссис Гамильтон сегодня согласилась, дама была вчера против только из-за мадам Браун.

Когда Алекс и Бен покинули обитель друга, Рональд притащил в спальню страдающей на кровати жены Марию с завязанными руками и спросил, как любимая хочет, чтобы поплатилась дикарка. Ребекка велела сначала выпутать у неё всю историю, куда могла сбежать мелкая дрянь, ведь уже ясно, что точно не в своё племя. Рональд согласился, хотел отвести Марию в амбар, но супруга сказала оставить здесь и сделать всё при ней.

Обозлённая и кипящая ненавистью госпожа сама придумывала женщине виды пыток, для чего супруг позвал одного из охранников. Сначала бедняжку били до разбитого в кровь лица, потом хлестали плетью и даже обливали кипятком по велению опять-таки Ребекки. Но стойкая женщина всё равно ничего не выдала, а об убийстве тем более не знала. В конце хозяйка приказала подвесить её в амбаре вниз головой и оставить без пищи и воды. Она ещё попросила мужа сломать ей руки, но он не стал этого делать, считая, что вполне хватило кипятка и оставленных ожогов. Приведя пленницу в амбар, хозяин вдруг повелел слуге тихо и быстро перерезать ей горло, а когда направился на выход, то заметил выпавшую из кармана шаровар Марии плетёную вещицу с рисунком, которую решил забрать.

Лиони тревожило множество вопросов, особенно о Марии и убийстве охранника. По поводу последнего ощущения были двоякие. Шаслэ вновь помог и спас, возможно, ему пришлось убить. С другой стороны, он мог просто уйти, зачем нужно было так поступать?

Миссис Гамильтон сетовала и причитала о случившемся; ей было невероятно жаль Ребекку, пострадавшую от рук этих гнусных дикарок, дама также надеялась, они получат сполна за совершённое зверство. Сама же Ребекка велела найти смуглянку во что бы то ни стало. Лиони было весьма трудно делать спокойный вид, будто ей ничего неизвестно. За совместным ужином она старалась быстрее поесть и уйти, к тому же плохо спала прошлой ночью, что отразилось на лице: под глазами были круги, а сами очи сушило. На неё смотрела Изабель, сидящая сегодня на месте Ангуса, который еще не спускался и принимал массаж от смуглянки. Жена брата осведомилась:

– Лионелла, как прошла ночь?

Девушка сразу подняла взгляд и немного напряглась.

– Всё в порядке, спасибо, – ответила, держа себя в руках.

Отвлёкся от трапезы и Джим, ненавязчиво слушая.

– Хм… – ехидно усмехнулась миссис Гамильтон.

– Значит, хворь уже прошла? – спросила Изабель.

Лиони не могла понять, какая же преследуется цель этими вопросами.

– О да, сегодня утром миссис Браун гораздо лучше.

Френсис переглянулась с подругой, обеих очевидно напрягало общение девушки с неотёсанной мадам, хоть Изабель и вовсе не знала её лично, а лишь пошла на поводу у грязных сплетен.

– Интересно, как там мисс Уоллес ночевала в столь маленькой лачужке, где всего одна спальня, да и в той занимает место молодой дружок, – грубо сострила миссис Гамильтон, манерно поправляя волосы. – У неё даже нет охраны от дикарей.

Изабель поддержала тихим хихиканьем, вслед пожаловалась:

– Кстати, о дикарках. Что-то в последнее время они вправду отбились от рук, вам так не кажется? Взять нашу, как её там имя, Нюм… последний инцидент в моей спальне был неприемлем, она посмела мне хамить самым низким образом!

Френсис округлила глаза.

– Я обязательно поговорю об этом с Беном, – уверила она.

Старший сын также пока не спускался к ужину, отдыхая у себя.

– Думаю, в такой ситуации дикарке будет мало просто выговора, как сделал до этого главный слуга, когда я пожаловалась на её хождение в сорочке, – подбивала Изабель.

– Я непременно согласна! – сразу заявила миссис Гамильтон.

Лиони становилось всё сложнее переносить скверных женщин. Раньше девушка, как и брат, даже не думала, что у Изабель такой неприятный характер. Из кухни слова супруги Джима услышала Нюм. Служанка прищурилась, затаив злобу. По просьбе той же дамы смуглянку теперь не пускали в столовую, когда там Изабель, а также ей запретили входить в её спальню.

Позже к Джиму в рабочую комнату пришел Бен с просьбой дать ему что-нибудь от мелких ранок вроде царапин, показав на спине с обеих сторон у лопаток несколько тонких полосок словно от ногтей. Доктор, конечно, догадался, кто мог таким образом поцарапать, но не смел озвучивать, а вот сам хозяин с усмешкой выдал:

– В диком месте дикая штучка… Кто бы мог подумать, какая будет жара! – с возбуждением вспоминал он проведенное время сразу с двумя девушками, где одна из них в порыве страсти и нанесла «увечья».

Джим натянуто улыбнулся и после осмотра сообщил, что завтра предоставит одно хорошее средство.

4

Утром доктор с сестрой поехал в лесок для сбора тех самых листьев хона. Узнав о спине Бена, Лиони вознегодовала, ей вновь стало жаль несчастную Джуди, которая всё терпела. По пути от дома девушка вдруг уловила мимолётный силуэт среди деревьев. Показалось, это был местный мужчина. Она сразу подумала о Шаслэ, даже кольнуло в сердце, грудь волнительно заколыхалась, ладони взмокли. Предвкушая желанную вопреки всему встречу, она дёрнула поводья лошади, поехав быстрее отстающего брата, который решил слезть неподалёку и осмотреть траву.

Оказавшись в лесочке, Лиони сделала вид, будто просто бродит. Однако через мгновение ей навстречу вышел совсем не тот, кого ожидала… В метрах семи-восьми возле дерева стоял мужчина – друг любовника Катарины, который подходил к девушке в ландо и облизывал свои губы. Его чёрный взор пробежался по ней снизу вверх, при этом глаза расширились словно в жажде. Следом он неожиданно засунул руку в шаровары и начал там ею двигать, с улыбкой глядя на ошарашенную Лиони. На подобное отвратительное действие она ахнула. Мужчина вытащил свой причиндал, потрясывая в зажатой ладони и приближаясь к ней. Остолбеневшая до этого девушка ринулась бежать к лошади, а затем поспешила к брату. Ей вдогонку раздались слова на ломаном языке: «Не убегать, я знать, вы любить это!» Любовник Катарины рассказывал ему, что прежде, чем начались их отношения, при первой встрече сеньора велела ему показать своё достоинство, дабы убедиться в его приличном размере, и уже потом, когда её всё устроило, дала согласие на близость. Из этого данный местный сделал вывод о таком же желании подруги Катарины, ведь голубоглазая Лиони ему приглянулась.

Джим насобирал листьев в сумку и, увидев заполошную сестру, произнёс:

– Ты что, привидение увидела или каких хищников?

– Скорее второе! – эмоционально ответила она. – Братец, давай быстрее, – поторопила сестра, оглядываясь назад. Никогда прежде ей не доводилось видеть подобный стыд. От одной мысли возникало отвращение.

Джим повесил сумку на лошадь и вдруг обратил внимание на странную обувь сестры, на что получил правдивый ответ. Девушка не сомневалась, кто единственный мог ей такое подарить.

В своём кабинете доктор надавил из листьев сок и понёс Бену. Дверь открыла Джуди, немного удивившись, ведь ещё не разглядела никаких царапин у мужа, однако с натянутой улыбкой вынужденно приняла и поблагодарила.

По прошествии дней мысли Лиони никак не отпускал Шаслэ, сердце желало его увидеть. Сейчас был бы очень кстати милый Маю с весточкой. Однажды она вдруг утром проснулась со странной идеей, совершенно внезапно пришедшей в голову, словно кто-то свыше подсказал.

Искательница приключений надумала сделать лёгкий кораблик, положить туда записку и оставить в водоёме. Но кораблик из бумаги не вызвал доверие. В этот момент с улицы раздались стуки топора, в окно Лиони увидела, как двое местных рубили некое растение, похожее на широкий бамбук, но не полностью полое, а имеющее заполненные части ствола. Рабочие без напряжения перекладывали сразу помногу, что говорило о лёгкости растения. Рисковая девушка подошла к мужчинам и попросила отрезать ей круглую небольшую часть; они любезно выполнили желание. Предмет получился похожим на чашу, имел дно и углубление сверху, куда была положена записка со словами:

«Я хочу поблагодарить вас за подарок и помощь. Я очень признательна. Лиони».

Затем рядом была вставлена палочка с намотанной нитью. Следующим этапом осталось закрепить на эти самые нитки яркие цветы для привлечения внимания. Увлекшись поделкой, Лиони в итоге собрала целую икебану, обложив цветочками ещё и вокруг углубления. Для очередной помощи девушка намеревалась позвать с собой брата, но на стук ей открыла дверь Изабель и недовольно сообщила, что сейчас её супруг занят в ванной комнате, а после будет занят с ней. Намёк был мало похож на любовный, скорее снова намечалась ссора или неприятная беседа.

Сдаваться и отступать Лиони не привыкла, поэтому отправилась к водоёму сама уже после обеда, когда солнышко начало уходить на закат. Девушка надеялась быстро вернуться и не увидеть никого нежеланного. У берега со стороны, где пара встретилась в прошлый раз, она присела и, привязав нитку к крепкому растению, поставила поделку плавать рядом и покачиваться от лёгкого дребезжания водички. Вскоре она благополучно вернулась домой.

Новым днём Бен и Алекс вновь поехали к Рональду. Перед его домом было устроено собрание, а вернее, разбирательство. Вынесен прямоугольный стол, куда присели господа чужеземцы, рядом стояла охрана. Привезли преемника вождя на его ложе, по его же велению привели ближайшего родственника Марии ‒ её родного брата, у которого взялись выпутывать информацию. Мужчина уверял, что ничего не знает, с ним ни Мария, ни смуглянка не общались уже долгое время, затем обмолвился о родственных связях с девочкой в том числе. Ему стало очень тяжело и больно, когда он узнал о казни Марии, о чём Рональд демонстративно озвучил преемнику, якобы так и должно быть после столь ужасного поступка. Мясистый преемник согласился, однако некоторые соплеменники не поддержали и молча не довольствовались беспределом. Он также поведал, что его люди ищут по мере возможности юную беглянку, деться ей всё равно некуда, остаётся лишь умереть в конце концов. Тогда серьёзный и решительный Рональд велел принести её труп, если будет так, ну а ежели окажется жива, то тем более. Ожидался выход местного пожилого лекаря, смотревшего труп охранника, он должен был сделать вывод об убийстве. Не спеша встав напротив стола, старик вымолвил:

– Предать смерть не наш…

Бен в непонимании сморщил лицо, потребовав разъяснить. Пришлось вмешаться покрасневшему преемнику, грубо тряхнуть лекаря за морщинистую худую руку своей толстой ладонью и разузнать сначала на своём языке. При словах старика и сам преемник округлил маленькие заплывшие глаза.

– Ну! – торопил несдержанный Бен.

Следовал несмелый ответ от местного главы:

– Он сказал, человека предали смерти не наши люди, наши непричастны.

– Тогда кто? Те голые дикари? – расспрашивал Рональд. – Кто-то должен поплатиться за убийство!

По круглому лицу преемника потёк пот, окутывали волнительные размышления.

– Нет, вряд ли они, – произнес он. – Лекарь почувствовал нечто странное… Присутствие высшей силы.

Бен закатил глаза от услышанного бреда. Старик, жестикулируя, о чём-то заговорил.

– Он сказал, что приложил руку на рану, и она дрогнула, словно ее проткнули тоже.

Господа переглянулись. Лекарь стал нервничать и трясти в воздухе ладонью; преемник гневно приказал ему сгинуть с глаз долой.

– Так он врач у них или какой чокнутый шаман? – спросил Алекс.

– Да чёрт его знает, – ответил Рональд, недовольный ситуацией.

Внезапно вмешался помощник преемника и озвучил:

– Это сделать кто-то из другого племя. Искать там.

– Он ведёт к тем маскам! – догадался Алекс.

Рональд сомневался.

– На кой чёрт им было бы это нужно? Тем более приходить сюда и убить лишь одного… Убили бы тогда всех. Нет, это сделал кто-то, кто помогал беглянке. Скорее всего, всё-таки братец.

Спустя мгновение хозяин вынес вердикт:

– Не знаю как, но ты должен найти виновного и выпутать информацию, я думаю на него, – показал рукой в сторону туземца. – Каким образом это будет исполнено – решайте сами.

Преемник вождя согласился. Пока разбирательство закончилось.

Каждый день Лиони ждала любую весточку, часто выглядывая в окно или прогуливаясь неподалеку. Захотелось съездить к водоёму и посмотреть, на месте ли послание. Оказавшись наконец там, девушка обнаружила лишь ниточку, привязанную к растению, а самой поделки не было, возможно, оторвалась от ветра и уплыла либо вовсе перевернулась. Опечаленная Лиони вернулась обратно, на сей раз её заметил Алекс, покуривавший возле амбара.

– Мисс Уоллес, не стоит ездить одной дальше видимости дома, – крикнул он.

– Всё в порядке, я недалеко.

– Сомневаюсь, что недалеко, и повторюсь, что не стоит, опасно.

Лиони охватило недовольство, и, повернувшись лицом, она дала тонкий ответ:

– Мистер Фаррел, не стоит курить возле сухого деревянного амбара – опасно, – затем отвернулась и ушла.

На дерзость он ухмыльнулся, имея при себе пока не подкреплённое фактами подозрение на скрытное поведение сей особы, ведь до него дошёл слух о зачем-то запряженной в тот день лошади миссис Браун, когда девушка якобы не знала, что решит заночевать у Кэти.

Войдя к себе, Лиони бросила шляпку на кровать, от дуновения которой что-то отлетело на пол. С другой стороны лежал такой же сверток бумаги, как в прошлый раз принёс Маю. Ахнув, девушка на выдохе присела и сразу развернула. Внутри был написан следующий текст:

«Слова благодарности приняты, а действием может стать завтрашний полуденный приход с ещё более красивым цветочным изделием».

Значит, Шаслэ всё-таки нашёл поделку с запиской, что не могло не удивлять и одновременно восторгать, ведь Лиони не возлагала больших надежд. Идея была спонтанная и весьма утопическая, чтобы именно желанный человек вдруг пришёл на то место и нашел именно ту вещь. Как иголка в стоге сена. Однако это произошло каким-то чудесным образом!

Охваченная энтузиазмом девушка поспешила добыть подобный круглый растительный срез. Старые уже отвезли на стройку нового дома, поэтому нужно было срубить снова. Буквально влетев в рабочую комнату брата, она воскликнула:

– Джим, ты умеешь работать топором?!

Юноша вздрогнул.

– Ты меня напугала, едва снова не пролил чернила, – повернувшись, сказал он. – Не думаю, что прямо умею, но можно, конечно, попробовать. А что, собственно, нужно? Чего на сей раз задумала моя авантюрная сестрица?

Лиони поделилась, затем они вместе вышли на улицу с торца дома, где росли бамбуковидные растения. Джим был уверен, для него не составит труда срубить, да и самому интересно испытать себя, поэтому он направился до жилища охранников и попросил топор. Они удивились, но дали. «Странный какой-то доктор», – сказал один. Юноша принялся рубить, а точнее, пока только вкривь и вкось ломать стволы. В своё окно неумелый процесс увидел Алекс и громко захохотал. Из сада услышала Джуди и решила подойти. На её вопрос Лиони честно ответила о желании сделать красивую поделку, а на продолжительный смех Алекса подняла голову и чётко сказала:

– Раз уж вы умелец, то лучше бы помогли, больше было бы пользы…

– Ничего-ничего, я справлюсь, – уверил запыхавшийся Джим, махая головой, дабы приподнять сползшие на нос очки.

Творческая Джуди заинтересовалась возможными изделиями из растения. В её голову сразу пришли разные идеи, которыми она поделилась с подружкой, вдохновляя ещё сильнее. Лиони охватило воодушевление. В итоге вспотевший и уже теряющий силы «лесоруб» наконец-то умудрился срубить несколько вполне пригодных и ровных стволов. Джуди сорвала большие длинные листья с бананового дерева неподалеку, где плоды пока еще были мелкие и зеленые. Также она собрала извилистые веточки, а Лиони – резные листики с цветами.

Девушки сели на пол в комнате Лиони, обложились разными инструментами: ножницами, ножичком, острыми палочками, нитками… Джуди по итогу создала интересную икебану из цветов в окружении веточек и листьев, а подружке помогла сделать более красочную поделку, использовав в основном цветы как букет. Вырезанные звездочкой листики украшали основу между цветов и по краям, вдобавок длинные узкие полоски от банановых листьев красиво свисали вниз. В целом вышло весьма искусно и ярко. В процессе работы подружка поделилась с Джуди, для чего решила смастерить изделие, на что последовала хоть и тревожная, но всё же радостная реакция. Конечно, Лиони не могла рассказать о помощи той ночью со смуглянкой, поэтому сослалась на предыдущие истории и показала подаренные сандалии. Джуди впрямь изумилась, красота и одновременно удобство обуви вызвали большой интерес.

С нетерпением дождавшись полудня в назначенный день, Лиони поехала к водоёму. В сей раз она не опоздала, остановившись возле того же места, где оставляла первую поделку. Погода стояла с переменной облачностью, пальцы водили по освежающей водичке, в отражение виделись белые кучевые облака. Её задумчивость прервало внезапное появление в воде отражения лица Шаслэ. Непроизвольно ахнув, Лиони повернулась, мужчина присел рядом.

– Я совсем не слышала, как вы подошли, – с придыханием сказала она.

Он улыбнулся.

– Кто мы? – шутливо уточнил. – Я пришёл один.

– О, я понимаю, просто непривычно называть малознакомого человека на «ты», – робко оправдывалась Лиони.

– А-а, вон как. А я уже подумал, в записке ты хотела поблагодарить нескольких, – пошутил Шаслэ, задорно вскидывая то одну, то другую бровь, то сразу обе.

Такая мимика совместно со словами вводили девушку в смущение, кажется, она выглядела немного нелепо. А может, это просто неотъемлемая часть его характера – некая игривая острота.

– В таком случае, полагаю, пора познакомиться поближе, чтобы стало возможным называть друг друга на «ты», – добавил он. – Когда в вашем мире люди переходят на неофициальное обращение?

Лиони немного задумалась.

– Ну… по-разному. В основном это близкие люди вроде родственников, супругов или друзей, – перечисляла девушка.

Шаслэ кивнул и спокойно, но уверенно высказал:

– Первое уже быть не может, до второго тоже пока не близко, тогда возьмём последнее – станем друзьями.

Речь показалась вроде бы забавной, но в то же время почему-то вновь смущающей. Лиони слегка улыбнулась.

– Хорошо, – робко вымолвила она.

Мужчина перевёл взгляд на поделку и, расплывшись в умиленной, похвальной улыбке, сказал:

– Очень красиво и талантливо, я изумлён.

Щёчки Лиони покраснели подобно ягодам барбариса. Она подвинула ближе к нему своё изделие, намекая, что это подарок в знак благодарности, однако Шаслэ не торопился брать и пояснил:

– Обычно женщины не дарят мужчинам цветы за некоторыми исключениями, но есть такие места, куда они приносятся. Я покажу.

– О, извини, я не знала, – оправдалась Лиони.

Мужчина обратил внимание на её сандалии и снова улыбнулся. В них были видны её маленькие тонкие пальцы с ухоженными ноготками, а порой большой палец невольно накладывался на второй, например, от волнения или иных эмоций, словно реагировал и поддерживал хозяйку. Девушку вдруг настигли воспоминания случившегося недавно, лицо выказало печаль, брови свелись.

– Что произошло в тот момент, когда мы уехали? – решила разузнать она.

Шаслэ отвлёкся от наблюдения за её ступнями и, сделав стойкое, непоколебимое выражение лица, без сомнения ответил:

– То, что должно было.

– Тот охранник был убит, это сделал ты? – спросила Лиони, с тревогой ожидая ответа.

Он хоть и смолчал, но стало всё определённо понятно. Шаслэ устремил взор вдаль. Охватил некий испуг, Лиони против воли часто задышала, полагая, кем может являться её теперешний друг. Однако тот вновь посмотрел на неё и сдержанно объяснил:

– Если бы я его не устранил, он бы обязательно всё рассказал. Он тебя видел.

Девушка в ошеломлении округлила глаза. Мужчина вразумительно добавил:

– Видел и намеревался выстрелить.

Лиони пока не знала, что сказать, потерянно водя взором. В довершение всего Шаслэ произнёс:

– И вообще, они мне не нравятся, плохо себя ведут.

На такое девушка пришла в себя и смело высказала:

– Тогда устранил бы всех там.

– Не исключено.

После слов Шаслэ, взяв поделку, начал вставать и, сменяя трагизм радостью, предложил:

– Идём прокатимся.

Настырная Лиони догнала и дополнила:

– Они убили Марию, то есть вторую местную служанку. Ты ничего об этом не знаешь?

Мужчина приостановился, на его лице стало заметно огорчение.

– Не знаю, мне очень жаль это слышать, – на смену сочувствию пришла мимолётная грозность, он о чём-то подумал. Вероятно, Шаслэ было сильно не по нраву происходящее на их земле.

Вскоре пара выехала на полянку, спустившись с большого бугра; в левой стороне вдоль склона, где оказалась когда-то Лиони, располагалось то таинственное место с высеченным в скале человеческим лицом. Перед ним – тот же мелкий водоём, вокруг разложены цветы. Рассмотрев фигуру вблизи, Лиони пришла в изумление. Детали лица были выполнены весьма искусно и аккуратно. Шаслэ опустил её изделие на воду, чуть отошёл и, присев, поклонился головой в землю. Потерянная девушка совершила подобное, но не до земли.

– А что это такое? – решила поинтересоваться она.

– Это некто вроде самого главного отца, высшая сила.

Лиони удивилась.

– То есть божество? ‒ уточнила вслед.

– На вашем языке так, – пояснил мужчина.

Пытливая девушка вновь посмотрела на изображение, после задала ещё вопрос:

– А он выглядит так же, как и мы, люди?

Шаслэ заулыбался.

– Нет, у него нет тела, оно ему не нужно за пределами этого мира, – ответил он вроде бы понятно, но все равно оставляя лёгкое сомнение в мыслях собеседницы.

– Но ведь изображение в виде человеческого лица…

– Так людям легче воспринимать.

Лиони полюбопытствовала:

– А может ли божество принимать обличье человека?

– Да, если ему нужно.

Ответ поразил чужеземку, даже не подозревающую о подобном ранее.

– Значит, для вас это место имеет большое значение?

– Не только для нас. Для всех, просто не все это понимают. Это сакральное, магическое место, эта вода обладает силой, например, целительства, – просветил мужчина.

Девушка вдруг вспомнила хворающую лошадь, и её мысли быстро подтвердились.

– Именно этой водой я напоил твоего коня в лесу, – сказал Шаслэ.

Неподалёку показались двое местных, которые приближались на лошадях. Чужеземка заволновалась.

– Не переживай, всё в порядке, мы просто проведём положенный обряд, – уверил Шаслэ и встал.

Встретив своих, он взял у одного из них тот округлый музыкальный инструмент и, вернувшись, присел возле девушки, а ударный положил на ноги. Лиони ненавязчиво разглядывала металлический предмет, имеющий необычный оттенок и сочетающий в себе всевозможные краски на тёмном фоне, словно плавное круговое слияние. Остальные заняли места подальше перед водоёмом, взяв щипковый и короткую флейту.

– Божество любит музыку, – произнёс с ноткой умиления Шаслэ и произвел первые звуки.

Нельзя не любить музыку, особенно такую прекрасную, звучащую от столь талантливого музыканта. Лиони смотрела на его касающиеся поверхности ладони, невольно растворяясь от наслаждения, будто под гипнозом. Каждый сладкий звук, умело добывающийся с помощью его пальцев, буквально завораживал, губы сами разомкнулись, а сердце выскакивало из груди, хоть и дыхание её было вполне спокойным. Глаза Шаслэ в этот момент были опущены, состояние умиротворенное и сосредоточенное на игре. Частью собранные волосы с помощью завязок порой колыхались от ветерка, с ними вместе покачивались круглые серьги в ушах мужчины. В этот момент околдованная Лиони точно поняла, что её сильно тянет к этому человеку, чувства охватывали, пуская по телу приятные мурашки. Ощущения были абсолютно новые, ничего подобного она не испытывала раньше, отчего невольно возникал очередной страх… Но тревожиться можно и позже, а пока звучала музыка, слух наслаждался, а разум отдыхал. Заглядевшись пристальным взором на руки Шаслэ, она не заметила, как он навел на неё слегка прикрытые услаждающие глаза, а когда обнаружила, то смущенно отвела голову. Мужчина же показал мимолётную улыбку. Музыка приносила удовольствие всем, а значит, и божество оценит. По окончании игры Шаслэ спросил:

– Тебе понравилось?

Лиони воодушевленно возжелала высказать все свои эмоции, передать ему каждое чувство, охватившее разом. Однако сейчас не смогла такого сделать, ведь они просто друзья и тем более малознакомые. Вызволить наружу свои желания и выглядеть неприлично девушка не могла себе позволить, слишком сильное влияние оказало на неё привычное общество, где даже просто лишний взгляд расценивался осудительно. Поэтому она сделала глубокий вдох, тихо выдохнула и скромно ответила:

– Очень понравилось. Замечательная музыка.

«И руки», – сама того не ожидая, подумала вслед. А мужчина внезапно вымолвил:

– Что ты сказала?..

Глаза Лиони испуганно расширились, тело сковалось.

– Ничего, – крайне растерянно произнесла она, в напряжении держа спину.

Он кивнул в понимании, отвел голову и, кажется, что-то заподозрил, но ведь Лиони лишь подумала, ведь никто не мог слышать мысли…

Время подходило к вечеру, солнце уже не светило столь ярко. Второй местный также привёз с собой квадратную коробочку, сплетённую из листьев растения, в которой лежали цветы и небольшие фрукты, а в центре – маленькая керамическая тарелочка со свечой, политой ароматическим маслом; при горении исходил приятный цветочный запах. Коробочка была поставлена перед самой фигурой божества. Мужчины обратили внимание на поделку и весьма удивились, спросив на своём языке, кто сделал. Шаслэ же ответил совершенно незнакомым словом «мѐри-му̀сса», на что последовала улыбчивая и даже хихикающая реакция, но очевидно, с добрым настроем. Лиони повела бровками в непонимании, но запомнила сказанное.

– Спасибо за ещё один чудесный день, мне пора, – сказала она и встала.

Шаслэ тоже поднялся.

– Доберёшься сама? – уточнил он.

Та кивнула, ведь уже была здесь. Храбрость и смышлёность чужеземки и впрямь изумляли мужчину. Он недолго смотрел на неё, а потом предложил:

– Через день у нас намечается мероприятие, я приглашаю тебя с братом.

Лиони уже села верхом.

– О, с превеликим удовольствием! – ответила, но дополнила: – С твоей стороны будет любезным в таком случае встретить нас возле вашей территории, ибо охранники не очень приветливы.

– Скажите, что вы ко мне и я вас жду, – предложил мужчина.

Однако Лиони это не устраивало, она и так сама приезжала несколько раз, а там вовсе чужая территория и вооружённые люди. Голова её слегка поднялась с показом важности или, точнее, своенравности.

– Прости, но я уже сказала своё желание, – озвучила она и, попрощавшись, поехала.

Шаслэ посмотрел вслед задиристой особе, определённо вызывающей у него интерес своей не только особенной внешностью, но и неприступным поведением, взор его вновь приобрел поволоку, будто в мысленном искушении с пробужденным чувством вожделения.

У себя в комнате Лиони смогла побыть наедине со своими мыслями. Обдумав, она начала осознавать всю ценность поступка мужчины той ночью. А за ужином произошёл неприятный инцидент: Изабель попала в тарелку мелкая косточка, отчего дама едва не лишилась зуба и вдобавок поцарапала десну. На просьбу Джима в спальне показать ранку, супруга не согласилась, посчитав неуместным заглядывать ей в рот. Вместо этого она попросила стакан виски или рома, дабы обеззаразить полость, вот только Джиму такое не очень понравилось, тем более существовали более подходящие лекарства, например, тот же сок листьев хона. За случай досталось повару, который в свою очередь клялся и уверял, что вытащил все косточки до мелочей и такого просто не могло быть. Однако жёсткая миссис Гамильтон велела лишить его жалования.

5

По наступлении долгожданного дня Лиони тщательно выбирала платье. Остановилась она на светлом с коротким рукавчиком. Часть волос заколола гребнем, остальные отпустила, и они легли по плечам мягкими волнами. Сегодня миссис Гамильтон и Изабель отправились навестить больную Ребекку, тем спокойнее было за трапезой, где присутствовали только Джуди и Джим. Юноша сильно волновался о поездке к местным, у него даже задёргался все тот же глаз. Намеченное мероприятие, по словам Шаслэ, должно было начаться после обеда; примерно в это время пара поехала. В задние двери их глазами проводила Джуди, глубоко вздохнув.

Когда гости оказались перед территорией местных, их встретили вооружённые люди в тех же масках и вновь настороженно разглядывали, сильно тревожа Джима. Один вовсе приблизился с арбалетом в руке, но под маской было не видно его лица и настроения. Брат пытался объяснить причину приезда простыми словами и случайно поставил ударение в имени Шаслэ на «э», на что охранник стал негодовать, покачивая указательным пальцем. Внезапно его окликнул второй, стоявший у деревьев, и оттуда появился сам приближенный помощник правителя на чёрном коне. Каждый мужчина неспешно ему поклонился, последовало незамедлительное разъяснение ситуации. Шаслэ дважды махнул руками от себя на всех окружающих охранников, веля таким образом отойти или вовсе уйти. Тот, который стоял возле гостей, также сдал назад без лишних слов. Лицо Лиони невольно постелила улыбка: значит, мужчина выполнил её желание и встретил. Она первая дёрнула поводья, подъезжая ближе; брат догнал.

– Прошу, – сказал Шаслэ, приглашая вглубь и загадочно глядя на гостью.

Состояние его стало более расположенное и приветливое. Сегодня его крепкая мужская грудь была нагая, красовалось шейное украшение в виде подвески с изображением ладоней на веревочке, а над ними – изображение лица. На ногах были тёмные шаровары; волосы собраны в низкий хвост с дополнительной завязкой у конца. Украдкой поглядывая на нагое тело, Лиони ещё заливалась румянцем и всеми силами пыталась прятать волнение. Возле дорожки, ведущей к знакомым высоким воротам, они передали лошадей местному помощнику и направились внутрь.

– О, если позволите, то я бы хотел когда-либо переговорить с вашим лекарем, поделиться, так сказать, секретами медицины, а точнее, узнать новое от вас, например, чем лечили Аарона, – обратился по пути взволнованный Джим.

– Я скажу, чтобы её позвали, – любезно согласился Шаслэ.

Шагая вдоль сада по левой тропке, Джим первый заметил в той самой просторной каменной беседке впереди танцующую девушку, что столь сильно завлекла его. Сегодня она и вовсе сразила юношу, рот его ненароком открылся. Красавицу украшала ярко-оранжевая юбка в складку, сверху был молочного цвета топ выше пупка на тонких бретельках с вырезом «лодочкой» и полосой белого кружева по низу. Когда девушка поднимала руки, обнажались её подмышки с короткими тёмными волосками, чего чужеземец никогда не видел у женщин, кроме своей жены, ибо хождение с открытыми плечами в его мире находилось под запретом. Всё увиденное вогнало Джима в смущение и краску. Её пышные кудрявые волосы до поясницы были частично собраны в высокий пучок, позволяя лицезреть остальную «копну», развевающуюся в танце совместно с качающимися громоздкими золотыми серьгами. Юбка девушки летала от круговых движений, под ней можно было мельком ухватить взглядом смуглые ноги выше щиколоток. Руки красиво и узорно извивались в разные стороны, изображая множество ходов вроде округлого солнца, переходящего в волны или плывущие облака. Затем расставленные пальцы приближались к лицу, то обводя его, то словно поглаживая, что не описать словами.

Джим однозначно никогда ничего такого не видел, даже отец не брался описывать танцы народов, ибо слишком сложно передать на письме. Однако выглядело впечатляюще, невозможно было отвести взгляд, отчего гость даже случайно оступился. Рядом с красавицей синхронно танцевала вторая девушка, на вид постарше. Она очевидно уступала простотой, преподносила себя без энтузиазма, в отличие от вдохновенной партнерши. Левее, на подушечках, располагались две женщины зрелого возраста, одна из них весьма хорошо сохранилась и даже чем-то была похожа на незнакомку. Они похлопывали в ладоши, с улыбками наблюдая танец. Неподалеку играли три музыканта ‒ тот же следующий ранее по пятам за девушкой маленький оркестр. В танце она совершила поворот вокруг себя, направила сцепленные ладони ко лбу и вдруг повернула голову, устремив взор на гостя. Губки слегка поджала, не позволяя выказать широкую улыбку. Увидев приближение людей, музыканты прервали игру, женщины встали с намерением уйти. Танцовщицы прекратили, а та самая сделала шаги ближе к краю беседки и, встретив Шаслэ, внезапно повисла на его шее, игриво болтая ногами. Лиони тотчас пришла в шок, сердце было готово выпрыгнуть, равно как и у Джима. Мужчина обратился ко второй молодой и на своём языке попросил позвать лекаря. Что интересно, ни та, ни другая не показали уважительного приседа, словно близкие или равные по статусу люди. Лиони незаметно дернула брата за рукав рубахи и зашептала о желании уехать, у неё пропало настроение, стало ужасно не по себе.

– Подожди, так невежливо, ведь я уже попросил об услуге, – тихо ответил юноша.

Тогда девушка вознамерилась покинуть это место сама и уже разомкнула уста поведать о том Шаслэ, но он опередил. Мужчина вместе с весёлой девицей, мягко, словно котёнок, облокотившейся на его плечо, повернулся и поведал:

– Пока есть время перед мероприятием, вы можете пройти и угоститься нашим напитком из ягод, сестра сейчас принесёт.

Девушка задорно ринулась с места и побежала. Словно камень с души упал, Лиони в очередной раз почувствовала себя нелепо и благо не успела оконфузиться вновь. В итоге троица присела возле фонтана в большом зале, из правого выхода вскоре появилась сестра, неся поднос с керамическим узорно украшенным кувшином и чашами для питья. Щёчки Лиони невольно горели, а глазища хлопали, никак не отпускало смущение от своих мыслей. Разлив напиток, сестра поставила первую чашу брату, затем гостье и Джиму и присела возле Шаслэ. Джим глотнул, облизал губы и бодро изрёк:

– М-м, прохладно, очень вкусно, для утоления жажды в самый раз.

Напиток был не слишком сладким, имел красноватый оттенок.

– Похоже на морс, – произнесла Лиони с лёгкой улыбкой.

– Морс, – вдруг забавно повторила смуглянка и захихикала.

Гости не поняли, тогда Шаслэ пояснил:

– У нас есть такое слово, означает болезнь или болеть, только звучит с нашим акцентом, – улыбался он.

Тут и Джиму вдруг стало смешно, юноша внезапно захохотал, но быстро сообразил и закрыл рот. Охватило смущение.

– Арон морс! – громко, на юморной ноте выдала смуглянка.

Поначалу Лиони не поняла, однако вскоре догадалась.

– А-а, вы имеете в виду Аарон… То есть Аарон болеет.

Та указала на неё ладонью в подтверждение.

– Аарон морс, – тихо повторил Джим, и его вновь одолела потеха.

– У нас также есть слово, похожее на твое имя, – сообщил Шаслэ, глядя на гостью.

Она была заинтригована, вспомнив забаву Нюм, когда они познакомились. Мужчина озвучил:

– Лиоми – это мышка, а если сказать лат-лиоми, то получится зверёк мышка, – поджал губы, дабы не рассмеяться.

Смуглянка также в потехе прикрыла уста ладонью. Гостья повела бровями вроде в неловкости, но одновременно в забаве.

– Ну что ж, значит, мышь, – негромко согласилась она.

Однако Шаслэ поправил:

– Нет, не мышь, а мышка, если просто мышь, тогда лѝом и вовсе не похоже на тебя… то есть твоё имя, – в конце исправился он и улыбнулся.

– А-а-а, так-то лучше, прямо вылитая я, – тоже пошутила Лиони.

Задумчивый взгляд улыбающегося Шаслэ вновь задержался на гостье и даже, казалось бы, при вполне обыденной манере смотреть всё равно проникал в неё, словно невидимая энергия, поглощающая тело. Девушке было трудно осознать, что с ней происходит, когда он одаривает её вниманием, и не менее сложно спокойно реагировать, держа захлёстывающие чувства в себе. Среди беседы Джим неожиданно для себя набрал побольше воздуха и вмешался:

– А как же вас зовут? – осторожно указывая двумя ладонями на местную.

Девушка показала на себя пальчиком, словно в подтверждение, и следом поделилась, а гость тут же озвучил:

– О, как интересно! У̀ти ‒ прямо как наше умиленное выражение ути-пути, – однако после речи резко замолк, осознав, что ляпнул глупость.

На это девушка отрицательно покачала головой и, посмеявшись, исправила:

– Не У̀ти, а У̀тти, – плавно жестикулировала она рукой с расставленными пальчиками словно в своём танце.

Шаслэ решил растолковать:

– Из наших уст звучит не просто как одно слитое слово, а будто два, мягко разделяясь буквами «т», Ут-ти… понимаешь?

Джим попробовал повторить:

– Ут-ти…

– Почти, только сильно не разделяй, это всё-таки слово, а не слова.

Юноша пытался мысленно произносить необычное имя ещё раз и ещё.

– А значение у него есть? – поинтересовалась Лиони.

Воодушевлённая У̀тти оптимистично рассказала:

– Это значит птица.

«О! Ну точно уточка, – сентиментально подумал Джим, расплывшись в невольной улыбке, не поддающейся сдерживанию. «Хотя в этих краях есть очень красивые яркие пернатые, прямо как она», – продолжал он размышлять, время от времени поглядывая на обаятельную особу, маскируя это под необходимость поправить очки. Лиони же сделала для себя вывод об имени малышки Лат, что, оказывается, значило зверёк, видимо, мелкий. Вслед за юмором нахлынули горькие воспоминания о её пошляке отчиме.

Из выхода, откуда в первый раз появился Шаслэ, сейчас вышел мужчина лет тридцати. Выражение его лица было безулыбчивое и даже немного напряжённое, будто чем-то недоволен, судя по всему, гостями… Глаза его были мелкие, словно суженные, невыразительные, хоть над ними и возвышались пышные чёрные брови. Нос – длинный и крупный, слегка заострённый на кончике, в профиль же чётко была заметна выпуклость, губы больше среднего размера, верхняя очень узорная, хорошо выведенная, что придавало обаяния. А вот широкая, вытянутая форма лица с массивным подбородком, наоборот, забирала привлекательность, указывая на грубоватость. Черные гладкие негустые волосы спадали с плеч, были разделены на ровный ряд и собраны в низкий хвост. На шее красовалось украшение типа недлинных бус, только вместо круглых бусин – вытянутые горизонтальные трубочки в несколько рядов, между ними серебряные вставки. На правую руку выше локтя был нанесен тёмный рисунок, похожий на такой же у Шаслэ. А вот фигура его была не такая, как у мужчины, без мускул, но плотная и подтянутая, таких еще называют здоровый как бык, то бишь нисколько мускулистый, сколько крепкий.

При появлении мужчины Утти отвлеклась и неспешно кивнула в знак приветствия, Шаслэ же просто взглянул, немного повернувшись в правую сторону. Опустили головы и гости, следуя местной; охватило волнительное чувство. Выглядящий серьёзным мужчина молча прошёл мимо, затем умеренным тоном с зовом обратился на своём языке к Шаслэ. Тот был спокоен и в хорошем расположении духа. Сказав несколько слов сестре, он направился следом. Когда мужчины ушли, Утти поведала:

– Джим мочь остаться тут, потому что прийти лекарь, а мы мочь погулять.

Как раз по коридору, ведущему из беседки, приближалась улыбчивая старушка, держа руки за спиной. Подойдя, она присела со скрещенными ногами. Оказалось, пожилая женщина вполне может изъясняться на языке гостей. Из выхода, где «столовая», появилась знакомая помощница – встречающая, уточнив, ничего ли больше не хотят присутствующие. Утти дружелюбно указала ей принести ещё напиток и что-нибудь из сладкого. Лиони сделала вывод, что женщина не член семьи, а вроде служанки, но к которой относятся вежливо и учтиво. Следом Утти предложила гостье прогуляться. Лиони согласилась. Смуглянка задорно подскочила и пронеслась мимо сидящего Джима, вдохнувшего её остаточный цветочный аромат, случайно донёсшийся благодаря дуновению от бега.

Девчушки вышли в сад, прошлись вдоль пустых открытых беседок, Лиони обнаружила тот голубой красивый цветок с белой серединкой, блестящий на солнце, и решила вставить в причёску.

– Тебе идёт, твои глаза как цветок, – высказала Утти, улыбаясь. – Твой брат тоже имеет глаза как цветок, – вдруг дополнила и поджала свойственно себе губки, словно в игривом смущении. От этого на ее щеках появлялись умиленные ямочки.

Гостья поблагодарила, затем решила поинтересоваться:

– А тот строгий мужчина, который позвал Шаслэ, он кто?

Оживлённая Утти залезла в беседку, позвав подружку спрятаться от солнца, и ответила:

– Камѐр – наш старший брат.

Лиони присела рядом.

– Понятно. Значит, ты, должно быть, самая младшая?

– Ага. Камер, Шаслэ и последняя я.

Следом смуглянка неожиданно предложила пойти к ней домой, где можно умыться. Путь повёл вперёд от беседок мимо сада и также шатра, выделенного для раненого Аарона. Местность утопала в зелени и красках, возвышались большие деревья, пели птички, доносился аромат цветов. Огромная территория имела ограждение в виде стен, внутри которых, оказывается, были жилища семьи Утти, помощников и иных людей, пока неизвестных гостье. Лиони с интересом рассматривала всё вокруг, желая увидеть дом Шаслэ.

Подружка жила в просторном квадратном шатре на опорных столбах, что напоминало беседку, покрытую светлой тканью, пол в жилище был каменный. За счёт белой ткани внутри было светло и очень уютно: впереди, у «стены», стоял самый настоящий диван с объёмной спинкой, но без подлокотников, ножек не было. Сиденье оказалось довольно жёстким, но на нём лежали маленькие подушки, штук шесть или больше. Перед диваном располагался низкий круглый столик из дерева с лампой в виде цветка. Возле располагалась чаша из высушенного твёрдого плода, в ней – цветочки и ароматическая свеча. Было тут и ещё одно сиденье – вроде круглой мягкой плюшки, похожей на ту, что в шатре Аарона. Рядом с диваном находилась деревянная ширма, состоящая из мелкой рисунчатой сквозной резьбы. Там же, за ширмой, что удивило гостью, был выход в маленькую пристройку-гардеробную, где стояли многоуровневые стойки, были сооружены тканевые полочки на перекладинах для хранения одежды. Также в жилище было напольное овальное зеркало, но не в полный рост, а поменьше, поэтому нужно пододвинуть сиденье-плюшку и присесть. Возле зеркала – деревянный аккуратный комод с выдвижными ящичками для красок и украшений, ручки дверок заменяли округлые выемки. По другую сторону – стойка с кольцами для нескольких факелов.

Гостья обнаружила ещё один выход – напротив гардеробной, за ним была ванная комната, если можно так выразиться: на полу стояла каменная чаша для умывания, рядом – кувшин, затем – необычное приспособление для мытья тела, где сверху приделан сосуд типа того же кувшина, но большого размера, от него вела верёвка. Если её дёрнуть, сосуд немного наклонялся, из него текла вода. Здесь же был и туалет: каменный круглый верх, переходящий в трубу-ножку, ведущую в пол и куда-то дальше, видимо, там был сооружён некий накопительной бак. Сверху лежала каменная крышка, отчего в закрытом виде было похоже на обычное сиденье.

Утти любезно предложила помыть руки и лицо после жаркого солнца и сразу повела гостью в ванную. В ту самую чашу она налила воды из кувшина, предварительно заткнув сливное отверстие. Для умывания вода бралась дождевая или же из земли, на улице почти у каждого жилища или между несколькими, если они рядом, стояли деревянные или керамические емкости для набора, а также оборудованные колодцы. А вот чтобы наполнить емкость для мытья всего тела, уже приходилось постараться и поносить воду, чем зачастую занимались помощники, однако такого количества хватало даже на несколько раз. Восторженная Лиони присела на подогнутые ноги и умылась, для рук Утти поделилась специальным твёрдым округлым куском моющего средства на основе трав и жира, вдобавок на дополнительной низкой полочке стояли различные масла, перемолотый порошок для зубов, некое жидкое моющее средство и многое иное. Вытерев лицо и ладони хлопковой тканью, девушка прошла мимо заманчивого туалета, ощутив от него, что поразило, приятный аромат, словно внутри что-то налито или положено для устранения неприятного запаха. Утти обычно спала на диване, застилая его на ночь простыней и покрывалом, которые поутру убирались в гардеробную; стиркой белья занимались женщины-помощницы, увозя вещи либо к реке, либо к колодцам, как поведала гостье хозяйка.

– У меня тоже есть своя помощница, она живёт подальше, – поделилась Утти, присев на расстеленный круглый узорчатый коврик, а гостью усадив на плюшку.

Балуясь, Лиони забавно подпрыгивала на мягком сиденье.

– Удобное! – похвалила она. – А ты сама не делаешь никакую работу?

– Я тоже делать, у нас все делать что-то полезное, – пояснила новая подружка. – Но я не стирать постельное белье или мыть, потому что в семье правителя такое не должно быть.

Гостья перестала резвиться, ошеломленно округлив глаза.

– Что ты имеешь в виду? Я думала, Шаслэ помощник правителя.

– Ну да, это тоже, ведь он его младший сын.

Лиони вовсе едва не упала с плюшки. Получается, все трое ‒ дети правителя! Только сейчас она заметила, что они чем-то похожи, старший, правда, с более грубой внешностью, нежели младший, а вот сестрица как раз слегка напоминала чем-то старшего: носом, глазами… Из гардеробной вдруг выбежал зверёк, похожий на Маю, только почти полностью чёрный, за исключением белой части на грудке. Он по-хозяйски обнюхал чужеземку, затем залез на плечо Утти. Это был её питомец так же, как у Шаслэ, и жил он там, откуда выбежал, внутри ему было постелено, насыпана еда.

– Разве они не живут на деревьях? – полюбопытствовала Лиони.

– Эти ручные, приучены с детства, но я отпускать его в природа и деревья.

– Как интересно, – растрогалась гостья, поглаживая указательным пальчиком мягкую шёрстку. – У вас у всех есть такие зверьки?

– У многих. Мы также использовать птицы для передачи писем. Мой Та̀йки порой не доносит или теряет, у Шаслэ самый смекалистый.

Девушка вновь вспоминала день знакомства с Маю и всё остальное, связанное с необычайным мужчиной. Изумление от того, что он сын вождя, никак не отпускало.

Вскоре девушки направились на мероприятие. Выйдя из шатра, Утти показала пройти налево, затем снова левее. Таким образом, они подошли к высокой стене, однако, что поразило гостью, имеющей открытый выход. Смуглянка пояснила, что, несмотря на ограждение, любой человек из их общества может сюда прийти с каким-либо вопросом или желанием, только, конечно, благим, а стена – лишь показатель, чей здесь дом, не закрытый от иных соплеменников.

Выход вёл вглубь территории. Здесь всюду располагались узкие и широкие тропы для повозок. Ориентироваться в лесочке Лиони пока было сложно. Кое-где на деревьях висели кольца с факелами, что освещали путь в ночи. Девушки вышли на полянку, там повсюду находились дети разных возрастов. Взгляд Лиони поймал сидящего Шаслэ, возле него была группа детишек примерно от шести до одиннадцати лет. Мужчина с улыбкой забавлял ребят, показывая фокусы и вещая, судя по веселым лицам ребят, шутки. Он показал в приподнятой руке живого дёргающегося червячка, следом поднёс ко рту и будто положил туда и съел. Лиони ахнула. Дети схватились за голову, кто-то подобрался ближе и пристально рассматривал. Засмеявшись, Шаслэ вдруг высунул язык, одновременно раскрывая ладонь, где был тот самый живой червячок, а во рту, естественно, пусто. Наблюдая, гостья испытывала наплыв чувственности, нагая красивая грудь мужчины снова влекла, взывала прикоснуться рукой и погладить; его чарующая улыбка и мягкие губы наводили на вожделенные мысли о блаженном, сладком поцелуе и страстных объятиях. Дыхание Лиони невольно стало учащенным и глубоким, разум затмевался, а тело словно покачивалось. Внезапно обратилась Утти:

– Тебе жарко или плохо?

Гостья всеми силами попыталась прийти в себя, возвращаясь из охватившего плена, и с придыханием ответила:

– Всё в порядке.

Подружка странно улыбнулась, предложив присесть на маленькие подушечки; рядом присоединился одухотворенный Джим, суетливо пихая блокнотик в карман брюк.

– Сегодня столько всего узнал! – эмоционально, но тихо произнёс он, поглядывая на девушку после сестры. – Очень приветливая и добрая старушка по необычному имени Ку̀са любезно проводила сюда, – поделился брат с сестрой, которая смотрела совсем в другую сторону.

Потеха среди детей продолжалась, теперь Шаслэ дал ребёнку в руку камушек, тот зажал его, и через мгновение камушек оттуда исчез. Забавно охнув, малыш пришёл в полное недоумение, как и остальные. Фокусник провёл за его ушком и якобы достал предмет, вновь показывая в ладони. Тут и Лиони не поняла, как он такое сделал. Вслед в его руке оказался тот самый голубой блестящий цветок. Настороженная девушка потрогала прическу и вдруг не обнаружила своё украшение. Недолго покрутив пальцами растение, Шаслэ увёл руку куда-то вбок, а когда девушка опустила глаза на свои ноги, то совершенно неожиданно увидела цветок, лежащий уже у неё. Подобный фокус или вовсе магия застала врасплох, ошеломлённый взор устремился на мужчину. Он внезапно поймал её очи, пристально созерцая какое-то мгновение, в которое его взгляд заметно изменился с простого задорного на обольщающий, с поволокой, будто ласкающий и разом прожигающий насквозь.

В такие моменты, уже немного знакомые Лиони, ей хотелось или убежать прочь, или броситься в его объятия. Удивительно, но она невольно отвечала некой взаимностью, поддавалась и буквально растворялась в его глазах, благодаря исходящей из них необъяснимой силе или невидимой овладевающей ею энергии, которая била через край наполненной доверху чаши эмоций и физического накала. Такого рода чувства заставляли испытывать удовольствие даже на расстоянии, без телесных касаний, отчего внизу под платьем девушка внезапно ощутила наплыв жара и даже появление влажности. Тихо ахнув, она была вынуждена отвести взор и отвернуть голову. Ситуация крайне смутила, холодеющий разум закричал от испуга. В этот момент Джим наклонился через сестру к смуглянке и поинтересовался о мероприятии.

– Сегодня правитель давать детям всё хорошее, удачу, здоровье, ум и остальное, – поделилась Утти с гостем, но он всё равно не понимал.

В стороне Лиони заметила бодрого Аарона в окружении четырёх девушек, весело о чем-то рассказывающего и даже корчившего рожицы.

– Вижу, молодой человек уже здоров, – произнесла она с ноткой осуждения.

– Да, завтра он идти домой, – сказала Утти.

Мимо забавляющего чужеземца проходил зрелый мужчина и, недовольно посмотрев, взмахом руки велел смуглянкам уйти, на что они сразу подчинились и встали. Многие другие также безулыбчиво и напряжённо смотрели на иноземных, перешёптываясь между собой. Грустный Аарон остался один, но вскоре обнаружил своих и решил подсесть.

– О, это вы! – обратился юноша к Утти. – А я вас помню, вы приносили воду. Очень признателен, – поблагодарил он с явной симпатией во взгляде.

Джиму стало такое не по нраву, против воли одолевало странное ревностное чувство, которое он всячески пытался прогнать. Некоторые взрослые захлопали в ладоши, и дети послушно разбежались по местам. Шаслэ уже исчез из поля зрения. Ребята сели кругом, точнее, несколькими кругами: первый состоял из самых маленьких, второе кольцо занимали постарше, третье, соответственно, самые старшие дети лет двенадцати-тринадцати. В таком положении образовалось довольно много кругов, рассредоточившихся по всей поляне. При этом у малышей в руках была верёвочка, идущая от первого ребёнка и так далее по всем кольцам, то есть соединяющая абсолютно всех на поляне. Как пояснила Утти, это и есть единство, подразумевающее мир. Лиони впрямь поразилась.

На территории появился пожилой худощавый старичок лет семидесяти пяти, его седые длинные волосы были собраны в хвост, морщинистая грудь нагая, на шее – серебряная подвеска, изображающая скрещенные ладони, на ногах – темные шаровары, мелкие ступни были босые. Все присутствующие, и взрослые, и дети, неспешно ему поклонились. По объяснению Утти, это был их духовный наставник и учитель. Следом должен был выйти сам правитель. Лиони взволнованно ожидала встретить лидера, возникали пугающие мысли – вдруг он будет против появления чужеземцев?

В лучах солнца вдалеке наконец возник силуэт, шагающий без суеты, с умиротворённым настроем. Девушка увидела зрелого, хорошо сохранившегося мужчину с довольно подтянутой фигурой и приличным ростом, хотя ожидала совсем иное. У него было широкое лицо, глаза – небольшие, со слегка нависающими веками, на лбу и возле губ – морщинки. Брови – чёрные пышные, что передалось и сыновьям, нос длинный островатый, но вполне ровный. В ушах виднелись серьги в виде серебряных шариков, вставленных в мочки. Чёрные, без особой седины и не слишком густые волосы были распущены. Выражение его лица благосклонное и сдержанное, характер, по словам Утти, твёрдый, но добрый, а поведение – мудрое и справедливое.

При появлении правителя каждый человек опустил голову до земли, а скрещенные ладони – внутренней стороной вниз около живота, обязательно на весу. Чуть позади с его правой стороны шёл старший сын, слева – младший, оба несли в руках серебряную большую узорную чашу, наполненную местным подобием святой воды – сакральной, заряженной положительной энергией и силой, что благоприятно повлияет на детей.

К троице присоединился духовный наставник, в его руках и у правителя были пушистые кисти с серебряной ручкой для разбрызгивания воды. Подойдя ближе к детям, они немного разошлись по рядам, правитель макал кисть в чашу Камера, а наставник – в сосуд Шаслэ. При разбрызгивании на всех детей произносились тихие речи. Хождение продолжалось некоторое время, пока каждый пришедший не получил надлежащее; сами же ребята сидели смирно, с опущенными головами и ладонями. Правда, некоторые непоседы, кого уже полили водой, открывали глаза, шевелились и даже шептались.

Правитель шагал не отвлекаясь, но когда поравнялся с сидящими неподалёку чужеземцами, то неожиданно перевёл внимание и пристально, с задумчивостью посмотрел, заострив взор особенно на Лиони. Девушка ощутила смущение и сильно заволновалась, робко опуская глаза. Он прошёл дальше. По окончании обряда на поляну вышли музыканты с традиционными инструментами. Во время музыки дети подняли руки вверх и, резво тряся кистями, начали бодро и звонко восклицать какие-то слова вроде «ам-ма» с добавлением тянущейся буквы «и», следом «е», хотя понять Лиони их совместное пение было крайне трудно. Джим даже слышимо ахнул от неожиданности, когда ребята принялись голосить. После пения можно было встать и веселиться. Музыкантов стало больше, к ним влилась мелодичная флейта.

– Значит, теперь у детей будет всё хорошо в дальнейшем? – поинтересовалась Лиони.

– Обязательно. Мы верить в силу, исходящую от высших, – ответила Утти.

Гостья удивилась.

– Так он не один?

– Не один конечно. Отвечать за всё в мире было бы слишком сложно одному.

– Как интересно! – изумилась Лиони.

– А куда ушел правитель? – спросил Джим, водя глазами по округе.

– Отец уйти отдыхать, потому что он отдать много своей энергии другим людям, а сыновья идти провожать его.

Юноша кивнул, хоть и вновь не особо понимал, о какой вообще энергии шла речь. Духовный наставник же, наоборот, остался и принимал желающих, каждый мог подойти, присесть и послушать, задать вопросы. Такое показалось странным Лиони, ведь он тоже принимал участие в обряде, да и был старше по возрасту. Утти подскочила с места и начала пританцовывать, снова чаруя Джима и бросая на юношу загадочный взор. Аарон нагнулся к Лиони и прошептал:

– Честно говоря, полный бред. Странные они какие-то…

Девушке не понравились нелестные слова о тех, кто спас ему жизнь.

– Тогда тебе следует скорее вернуться домой, – иронично ответила она с явным намеком.

Юнец не был обидчивым, умел воспринимать любую ситуацию равнодушно или же скрытно, с показной улыбкой. Ведь в его положении, когда он проживал с богатой зрелой дамой, терпение просто необходимо и первостепенно, ибо такого рода отношения подразумевают лесть, подмазывание, пропускание мимо ушей негатива и, как правило, изображение покладистости.

– Джим уметь танцевать? – вдруг задала вопрос Утти и игриво наклонилась к нему.

Её кудрявые локоны скатились со спины и нечаянно упали прямо на ошеломлённого юношу. Резко вздохнув, он задержал дыхание в окутавшей тревоге и взбудораженности. Вдобавок вновь донёсся приятный цветочный аромат, исходящий от волос и тела чаровницы. Тут к девушке неожиданно обратился молодой мужчина невысокого роста, даже ниже самой девушки, с воздушной вьющейся шевелюрой. Голова его задралась в показанной деловитости, руки он поставил на бока, что выражало тем самым недовольство. Утти слегка взволновалась, сразу сделала шаг назад от Джима, однако не поддалась на зов и сообщила о надобности проводить сначала гостей. Джим как раз зашевелился, намереваясь отправиться домой, ведь уже прошло много времени, его наверняка потеряла супруга. Вежливо попрощавшись и поблагодарив за чудесный день возле главных высоких ворот, гости оседлали лошадей и поехали. Утти помахала рукой, напоследок пригласив их снова в любое время. Лиони расстроилась, что больше не увидела Шаслэ.

Дома, как оказалось, Изабель не сидела и не ждала мужа, а спала после утомительного дня, выпив у Ребекки вина. Вечером её одолела жажда, графин оказался пустым, пришлось самой спуститься вниз, пока Джим работал в кабинете, изучая полученные рецепты. В столовой было очень слабое освещение, все жители уже отужинали. Сонная Изабель хотела пойти на кухню, но внезапно увидела, как по полу в её сторону стремительно ползёт пушистый паук. Громко ахнув, она выронила и разбила графин; на шум в столовую вышла Анна. Дама закричала и обежала стол, трясущейся рукой показывая в другую сторону.

– Там паук! Паук!

Бедняжка Анна и сама перепугалась, округлив глаза, но когда посмотрела, то ничего не обнаружила, не было его и под столом.

– Вы уверены, миссис Уоллес? – решила переспросить она.

На это дама разгневалась, назвав служанку глупой.

– Конечно уверена! Я же не сумасшедшая! Налей мне воды в новый графин и принеси! – приказала в конце, а сама скорее пошла к себе.

По уходу Изабель в столовую вышла Нюм с веником убрать осколки. Смуглянка присела и спокойно протянула руку к пауку, откуда-то вновь появившемуся, и, взяв в ладонь, затаённо ухмыльнулась.

6

Утти сидела возле фонтана, когда к ней подошла одна местная девушка, принеся с собой сшитое покрывало для правителя. Первым делом она спросила о чужеземцах, посетивших мероприятие детей.

– Кто это были?

– Это просто знакомые милые люди, их раненый друг был у нас, – спокойно ответила Утти.

Та кивнула.

– А кто их пригласил в тот день? – вновь пытливо задала вопрос пришедшая.

Утти умела уходить от нежеланных бесед, хитренько делая непонимающий вид. Она быстро перевела внимание на красивое покрывало. Из большой беседки появился Шаслэ, пришедшая девушка по имени На̀лта сразу же изменилась в лице, сосредоточенное выражение сменилось на милое и улыбчивое, с нотками влечения. У Налты были выразительные карие глаза, хоть и ресницы непышные, как и брови; нос слегка напоминал пятачок: коротковатый, вверху узкий и не выделяющийся, а внизу слегка расширенный, словно вздёрнутый. На носу были мелкие веснушки, губки её – с намеком на пухлость, узорные, верхняя с чётким сердцеобразным выведением. На шее ее заметны свойственные складочки, как структурная особенность тела. Локоны девушки были распущены, большая часть перекинута на одну сторону, надето на ней платье-балахон с кожаным опоясыванием и длинным рукавами. Налта была не так проста, как хотела порой показаться некоторым людям, а имела при себе свои цели и желания. Она встала вместе с покрывалом и начала показывать его Шаслэ.

– Думаешь, правителю понравится? – с улыбкой спросила она.

Мужчина похвально кивнул. Девушка положила покрывало, сделала шаги ближе и, поглядывая на Шаслэ, произнесла:

– Я хочу и тебе сшить одежду. Позволь, я сделаю замеры для туники.

Налта достала из кармана измерительную ленту и принялась обхватывать вокруг его нагой груди, затем мягко спустила ладони ниже на пояс и сделала то же самое там, при этом время от времени поднимая игривый взгляд. Шаслэ же реагировал спокойно, не выказывал никаких эмоций, но следил за процессом.

– Готово. Может, прогуляемся? – предложила она, однако тут же хитро добавила, не оставляя шанса отказать: – Или лучше проводи меня немного, что-то сегодня очень жарко, голова закружилась, – приложила два пальца к виску.

Мужчина, безусловно, согласился. Утти поджала губки, понимая, как женщина, хитринку Налты. По пути девушка радостно делилась, что научилась делать самые сложные стежки и вышивать всякого вида узоры, вслед спросила, можно ли ей украсить будущую тунику.

– Конечно. Уверен, будет прекрасно, – с улыбкой ответил Шаслэ.

– Ой, я тут недавно заснула за работой и укололась иголкой, вот, – показала она безымянный палец правой руки. – Было так забавно, я встала и даже поначалу не сообразила, что в пальце игла! – засмеялась Налта, отчего глазки её сощурились, что выделяло тем самым своеобразный нос, а сам смех был похож на беспрерывную икоту.

Шаслэ поддержал потехой, девушка без стеснения взяла его за руку выше локтя и якобы дружески прижалась. Когда они приблизились к жилым домикам, Налта поблагодарила и сказала:

– Прошлый вечер у костра был великолепен, приходи снова на днях.

Мужчина не отказал, но и не дал чёткого согласия. Он достаточно давно был знаком с Налтой и время от времени общался, проводя совместно некоторые дни или вечера. В её семье очень бы хотели союза дочери с сыном правителя, можно сказать, мечтали и ждали, когда уже их отношения перейдут дальше. До некоторых событий Шаслэ и сам думал взять сердце этой девушки, такой настойчивой и услужливой.

На следующий день после визита Лиони и Джима к местным Бен вернулся после поездки к одному знакомому Рональда ‒ его помощнику, который отдал ему собаку для дополнительной охраны. Взрослый пёс уже был обучен командам, натренирован и обладал злым нравом, развиться которому способствовал предыдущий хозяин.

К вечеру Бен и Алекс неожиданно куда-то собрались. На робкий вопрос Джуди, супруг заявил, что не её ума дело. Лиони вошла в холл после прогулки, а заметив спешащих мужчин, сильно заинтриговалась их внезапной отлучкой на ночь глядя. Но, безусловно, спросить она не могла, поэтому молча прошла и уже начала подниматься, как вдруг из столовой вышла миссис Гамильтон. Увидев сына, дама задала тот же волнующий вопрос, куда он держит путь. В отличие от жены, матушке Бен спокойно ответил:

– Всего лишь кое с чем помочь другу, не переживай, скоро вернёмся.

Состояние его было довольно взбудораженное. А ждал их в назначенный час мистер Куинн. Когда начало смеркаться и темнота медленно опускалась на землю, он стоял у своего окна спальни, терпеливо наблюдая за амбаром. Увидев сигнал с помощью взмахов огоньком позади постройки, мужчина позвал Аниту и попросил её повелеть Тьяго сходить прямо сейчас в амбар проверить кур. Служанка, конечно же, сразу выполнила указание, и паренёк немедленно побежал, не взяв лампу. Почти следом вышел и направился туда же сам хозяин. Внутри уже находились Бен и Алекс, второй схватил Тьяго и верёвкой привязал за запястья к столбу. Чуть дальше, в отгороженной части бродили и кудахтали куры. Заметив вошедшего мистера Куинна, юнец испугался ещё сильнее. Мужчина негромко, сдержанным тоном произнес:

– Я знаю, что ты помогаешь моей жене встречаться с молодым человеком.

На выбранную мягкую формулировку слов Бен тут же нахмурился, не поддерживая подобной милости, ведь на месте друга он бы назвал каждого своим именем, например, потаскуха и грязный дикарь. Тьяго тревожно замотал головой, пытаясь отнекиваться.

– Не нужно лгать, я уже всё знаю. Как выглядит тот мужчина и когда их следующая встреча? Расскажи мне.

– Мистер Куинн, я не знаю о таком, я… я… – оробело молвил слуга.

Бен схватил его за шею и злостно приказал говорить правду. Генри пока не влезал, позволяя другу припугнуть.

– Если не скажешь самовольно, то я из тебя вытрясу вместе с кишками! – заявил Бенджамин.

Он придавил голову Тьяго к столбу и намеревался стукнуть, но тут вмешался друг.

– Не нужно. Во-первых, я хочу всё-таки решить дело миром, во-вторых, у него останутся следы, и Катарина обо всём догадается.

– Вы не хотите, чтобы она знала? – уточнил Алекс.

– Не хочу. Спрос будет с того мужчины.

Бен вновь удивился, брови подскочили.

– А что с ней? Продолжишь жить дальше? – поинтересовался он.

Генри подтвердил, ведь сильно любил жену и не мог ей самой навредить, только проучить тех, кто пособничал и участвовал. По его мнению, как раз воздействие через близких и будет для Катарины самым тяжёлым. Тьяго юлил, не желая выдавать сеньору. Тогда сообразительный Бен, жаждущий наказания неверным, предложил надрать ему хотя бы задницу, мол, под штанами не видно. Генри дал согласие, но попросил без крови. Алекс быстро срезал крепкий прут и подал хозяину, тот спустил штаны юнца и незамедлительно щёлкнул, разом оставляя видимый красный след. После нескольких ударов Тьяго заплакал и вымолвил:

– Умоляю, перестаньте, я клянусь, что не знаю, когда будет их следующая встреча, тот мужчина сам приходит и ждёт.

– Так! – бодро воскликнул возбужденный Бен. – Это уже что-то. Порка помогает осветлить память. Куда приходит и где ждёт?

На очередное молчание Тьяго получил ещё удары, уже более сильные, и сквозь хлюпанье носом добавил:

– Там, у леса, напротив большого окна гостиной.

– Как интересно! И что обычно происходит дальше? – выпытывал всё тот же.

– Если сеньора не имеет желания, то может посылать меня для объяснения или сама показывает в окно.

– Прямо-таки фифа! – иронизировал Бен, на что получил молчаливый взгляд Генри. – И когда он приходил в последний раз?

– Кажется, три дня назад.

– Сеньора имела желание?

Тьяго кивнул. Генри было больно такое слышать, стало душно и тяжело дышать.

– То есть она ходила к нему в лес, и они там… – продолжил, входящий во вкус озабоченный Бен, однако друг показал ему жестом перестать.

– Кто он такой? Где моя жена его встретила и знаю ли я его? – спросил сам.

Пока слуга медлил, Бен тыкал ему в ягодицу острым концом прута.

– Сеньора встретила его здесь у дома, он работал на вас.

– Логично, – подтвердил себе мужчина с прутом.

Далее Тьяго был вынужден рассказать, кто такой тот местный, и Генри вспомнил рабочего, который повёл себя весьма дерзко, бросив инструмент и обязанности.

– Ха, он даже тогда тебе уже показал своё «фи», а она выбрала в любовники именно его, не странно ли? Утёрли нос как надо! – не выдержав, заявил Бен, раздражаясь из-за мерзкой ситуации.

Следом он вскинулся на Тьяго:

– А ты, щенок, посмел пойти против хозяина, который тебя кормит, и помогал неверной! – и в безудержности наносил удары прутом, пока Генри пребывал в своих мыслях.

На ягодицах юнца появилась кровь, мистер Куинн попросил перестать на сегодня и отпустить с условием, что Тьяго никому ничего не расскажет, особенно Катарине.

Немногим ранее сеньора в гостиной читала книгу, попивая портвейн, и вдруг позвала своего слугу хлопками в ладоши. Сразу никто не появился, только после звонка в колокольчик прибежала суетливая Анита.

– Да, миссис Куинн.

– Я звала не тебя, – заявила хозяйка. – Где Тьяго?

По состоянию служанки было видно явное беспокойство с оттягиванием времени.

– Э-э, он занят делами, их у нас много, – пыталась юлить она.

Однако Катарина была неглупа и быстро поняла неладное, особенно по бегающим глазам Аниты.

– Я повторяю вопрос: где Тьяго? – недовольно переспросила хозяйка, затем встала с дивана и приблизилась к служанке.

– Э, мэм, он на кухне, – вымолвила с робостью та.

Неотступная Катарина пошагала в коридор. Анита осознала, что если хозяйка войдет на кухню, то, конечно же, не увидит слугу, к тому же повар может проболтаться. Поэтому женщина спешно вышла вслед и решила сказать:

– Миссис Куинн, он, видимо, пошёл в амбар проверить кур.

– Сейчас? – удивилась сеньора.

Затем повернула налево и вдруг направилась к заднему выходу. Ошарашенная служанка догнала, встав едва ли не на пути.

– Мэм, вам не следует выходить на улицу по темноте, там может быть опасно, уверена, Тьяго вот-вот вернётся.

Катарина навела на неё важный взор слегка исподлобья и изрекла:

– Не опасно, если ходят мои слуги. Отойди от двери!

Служанка была вынуждена посторониться. Катарина отворила дверь и, выйдя на крыльцо, огляделась. В округе ничего не было видно, амбар не освещен, однако через маленькие окошки с торца постройки пробивался свет от лампы либо факела. Дама сошла с крыльца на траву, позади Анита неожиданно придумала нарочную ложь и выдала:

– Я лучше позову мистера Куинна, разбужу его.

Отвлекающая речь подействовала, хозяйка вдруг вернулась и ответила:

– Не нужно.

Вскоре Тьяго был отпущен и побежал в дом, хлюпая носом, вытирая слёзы и касаясь рукой набитых болезненных ягодиц. Его шаг немного изменился из-за нанесенных ссадин, было трудно лежать, а сидеть и вовсе невозможно. Перед уходом Бен серьёзно пригрозил держать рот на замке, иначе битьё прутом ему покажется щекоткой, и если хозяин мягок и добр, то от Бенджамина он пощады не увидит.

7

Поутру охранник семьи Гамильтон отпустил чёрного пса прогуляться; он бегал неподалеку от дома и обнюхивал всё вокруг, но неожиданно внимание животного привлекло нечто… Из приоткрытой пасти закапали слюни, инстинкт с бешеной силой подтолкнул ринуться навстречу, и пёс сорвался с места, грозно оскалившись.

В траве мелькал бегущий Маю с запиской на грудке. Зверёк, видимо, почуял опасность, отчего тревожно поспешил и уже перед парадным крыльцом едва успел запрыгнуть в приоткрытую щелку, удачно попав в дом. Преследователь намеревался его вот-вот схватить. Стукнувшись о дверь, пёс распахнул её шире и оказался в холле. Маю шустро побежал в поисках укрытия; зверь зарычал и громко залаял, суетливо преследуя. Из столовой вышла Лиони и поначалу опешила, замерев на месте. Но когда обнаружила бедняжку Маю, заскочившего в гостиную, то незамедлительно ринулась спасать. Собака пронеслась следом, вынюхивая внутри жертву.

– Стой, фу, фу! – кричала девушка, пытаясь искать глазами Маю и передвигаясь по залу.

Обладая отличным нюхом, собака, естественно, первая установила местонахождение спрятавшегося зверька, который забился под шкаф к стене и испуганно ожидал нападения. Пока крупное животное пыталось просунуть морду между полом и дном мебели, Лиони храбро упала на ноги рядом и первая протянула руку к Маю, дабы скорее достать. Но это оказалось не так-то просто, он сидел далеко, а шкаф был широкий.

– Фу! Уйди прочь, пошёл вон! – восклицала девушка, отчаянно пихая пса руками и пробуя тянуть за ошейник.

Разгорячённая собака внезапно укусила девушку в районе кисти, побежала кровь, однако спасительницу рана не остановила, она вновь порывисто полезла под шкаф и наконец дотянулась, взяв зверька и вытащив с другой стороны от рвущегося пса. Лиони прижала Маю к себе около шеи, насколько возможно закрывая руками, и отвернулась, на что настойчивый зверь начал преследование, по пути аж подпрыгивая с ярым желанием достать. Наскакивая на девушку, он бил по её бедру лапами. Происходящие события в гостиной застала Анна, услышавшая лай, и уже побежала на улицу звать на помощь охранников. Там находился Алекс и первым ринулся в дом с цепью в руке. Он успел зацепить пса за ошейник, с силой потягивая и грозно успокаивая бушующего питомца, покуда Лиони поднялась наверх.

– Что, чёрт возьми, здесь было? – обратился начальник охраны к Анне.

Та в испуге пожала плечами, предположив, что зверь напал на мисс Уоллес.

– Собака, судя по всему, вошла в дом через парадные двери и накинулась… – вещала она, показывая рукой на открытый выход на улицу.

– Какого чёрта он бы зашёл… – рассуждал сам с собой Алекс, уводя животное через задние двери.

Там подходила гуляющая миссис Гамильтон. Увидев картину, она громко ахнула и принялась возмущаться.

– Прошу прощения, мэм, больше такого не повторится, – объяснился начальник охраны.

Раненая Лиони отнесла Маю в свою комнату и отпустила под кровать; с ладони текла кровь, пачкая светлое платье. На грудке зверька ничего не было, кроме тоненького обвязывания с колечком, куда вставлялась и крепилась бумажная трубочка. Вероятно, записка где-то выпала. «Только бы не в доме», – тревожно подумала девушка и вышла. Она резко открыла дверь рабочей комнаты брата и суматошно влетела. Заметив кровь на руке, Джим испуганно подскочил со стула, принялся рассматривать и осторожно ощупывать вокруг раны.

– О господи! Что это? Что случилось?

Сестра рассказала историю, огорошив ещё больше; однако теперь главное – срочно промыть рану. В ванной комнате Лиони опустила кисть в чашу для умывания, куда Джим налил воды. На левой ладони близ запястья и большого пальца было несколько следов от зубов. Раны щипало.

– Думаю, должно зажить без зашивания, в сосуды не попало, – сделал вывод врач.

Но его сильно тревожила ещё одна проблема: со слюной животного могло передаться такое заболевание, как бешенство, ежели оно имелось у пса. Лиони опасливо ахнула.

– А сыворотки у меня нет, – добавил Джим с горестным выражением лица.

Следом он поспешил принести антисептик и с помощью куска бинта промыть рану. Сестра морщила лицо, стойко перенося боль. В конце была наложена повязка. Джим вдруг задумался, а существует ли у местных какое-либо лекарство или вакцина от данной болезни?

Девушка с нетерпением вернулась в комнату, Маю уже не было, оставалось только надеяться на его удачный побег обратно к своему хозяину. Чуть позже постучал Алекс, поинтересовавшись о случившемся, а заметив рану, искренне забеспокоился.

– Даже не знаю, как так вышло, что пёс вдруг оказался в доме, забежал в гостиную и напал на вас… Мне очень жаль, – высказал мужчина.

Лиони поведала историю, что якобы пошла из столовой в зал взять книгу, там-то всё и случилось, вероятно, по её мнению, собака восприняла агрессивно из-за испуганного выкрика и бега.

– Посоветую Бенджамину пристрелить пса, – поведал Алекс.

Но девушку вдруг охватила жалость, вернее, просто нежелание убийства собаки, которая пошла на поводу у инстинкта.

– Не нужно, я ведь тоже сама виновата, не надо было махать руками, – попыталась объяснить она.

– Миссис Гамильтон, когда узнала, также выступила за идею убрать пса, – добавил Алекс перед уходом.

В данной ситуации Френсис боялась за себя и сыновей, особенно младшего, который ещё с детства не любил собак. Но сейчас Бен отказал любимой матушке, сославшись на надобность охраны от диких зверей, и лишь велел слугам закрывать входные двери. По его мнению, собака не могла просто так напасть на человека, она слишком умна и надрессирована, а значит, в гостиной произошло нечто ещё, о чём мисс Уоллес почему-то умолчала.

Ближе к вечеру в спальню отдыхающей сестры почти ворвался Джим и на ходу возгласил:

– У местных есть лекарство от бешенства!

На краю кровати рядом сидела Джуди, которая принесла чай и выпечку раненой подружке. Лиони выглядела то ли уставшей, то ли угнетенной, но явно не такой, как утром. Тревожный брат подошёл ближе и, быстро осмотрев глаза и потрогав лоб, хлопотливо велел:

– Скорее собирайся, поедем к местным, лекарь Ку̀са даст тебе лекарство!

Сестра растерянно приподняла голову:

– Ты что, был у них сегодня? – поинтересовалась она.

– Да, я съездил, поведал о случившемся той женщине-помощнице, она передала слова лекарю. Вставай, время идёт.

Удивлённая девушка послушалась. Джуди помогла собраться, одобряя решение, ведь речь шла о здоровье, а может, и жизни. Джим решил предупредить Бена об отъезде, ибо не знал, когда вернётся, всё зависело от местного доктора. Хозяин не препятствовал, но напомнил о миссии юноши при возможности узнавать, о чём нужно, помимо медицины. Изабель же в новый раз поразила своей реакцией и бесчувственным поведением. Она выразила протест на очередную отлучку мужа и заявила о прекрасном самочувствии неугомонной Лионеллы, иначе девица бы уже весь дом подняла на уши. Супруге не нравилось постоянное вмешательство сестры в жизнь брата, дама была уверена в плохом влиянии, ведь какая приличная жена бросит мужа и уедет столь далеко… Изабель уже пожалела, что пошла на поводу у Джима и разрешила взять девчонку.

В итоге пара отправилась, взяв только подаренную Кэти лошадь с удлинённым седлом. Сестра села позади, её раны на кисти всё ещё кровоточили, кровь просочилась через повязку. Алекс любезно помог девушке оседлать борзого и, провожая взглядом, ухватил среди деревьев впереди местного человека в знакомой чёрной маске со светлым изображением черт лица. В начале леса пару остановил мужчина на чёрном коне и, подняв маску, показал лицо.

– Тебе неудобно сидеть сзади и держаться больной рукой, – сказал Шаслэ.

Джим обратил внимание, что сестра придерживалась только правой, а левую опустила, ощущая боль. Шаслэ подошёл ближе и протянул ладони, Лиони наклонилась и позволила себя снять. Не выпуская из рук, он донёс её до своего коня и посадил впереди; сам занял место сзади; таким образом, держа поводья через сидящую, он ограждал девушку своими руками и ей не нужно было держаться.

– Наклоняйся на меня, не бойся, – предложил мужчина.

Его грудь была покрыта безрукавной тёмной туникой, Лиони робко опустила спину и прижалась, отчего сердце её громко и волнительно застучало, по телу даже побежали мурашки, на время позабылось о боли, все мысли направились на нежное, происходящее впервые прикосновение к его горячему телу. По пути её голова невольно двигалась то вбок, то немного вверх, словно с желанием посмотреть на него. Взор украдкой поднимался, но она быстро отводила глаза. Локоны девушки, приобретшие в местном климате милую курчавость и золотистый оттенок, касались его шеи, а порой подбородка, колыхаясь на ветерке. Джим не ожидал появления Шаслэ и удивился, но оценил поступок. У территории ни один из охранников не вмешался, оставшись на своём месте. Мужчина осторожно снял Лиони с коня возле ворот, идти она могла сама, да к тому же вновь захлестнули чувства. Внутри в большой каменной беседке её уже ожидала старушка, а рядом сидела Утти. Заметив кровавую повязку, лекарь велела поспешить.

В том же шатре, где ранее находился Аарон, на подносе было приготовлено всё необходимое: хлопковая нарезанная повязка, квадратные кусочки бинта, антисептик в стеклянном сосуде, похожий на разведённый спирт, второй стеклянный сосуд с лекарством, керамическая коробочка с крышкой и инструмент для подкожных инъекций. Это был небольшой золотой шприц с поршнем и длинноватой полой иглой, что больше всего поразило Джима. Лиони присела на круглое сиденье на полу, тревожно ожидая. Старушка заняла место рядом, полила на свои руки спиртосодержащую жидкость, протёрла, взяла смоченный там же кусочек бинта, набрала из второго сосуда в шприц и поднесла к освобождённой от грязной повязки ладони. Джим поддерживал, приобняв сестру. При уколе девушка поджала губы, лекарство входило медленно, вызывая боль, отчего из её глаз невольно потекли слёзы. Шаслэ был напротив, сочувственно и одновременно похвально наблюдал, мысленно желая сил и выдержки. После процедуры Куса ещё раз протерла место укола, посыпала неким темноватым порошком из коробочки и сделала повязку.

– Всё быть хорошо, – улыбчиво сказала и встала она, взяв поднос.

Джим поспешил вслед уточнить о введённом лекарстве, пока Шаслэ сердечно поблагодарил за спасение Маю.

– Ты повела себя очень храбро, я поражён, – улыбнувшись, произнёс он.

Смелый и душещипательный поступок его сильно тронул, никогда прежде Шаслэ не доводилось встречать таких необыкновенных девушек, точнее, единственную девушку, способную настолько изумить и завлечь.

– Значит, с Маю всё хорошо? – уточнила Лиони.

– Конечно. Ведь ты спасла его, – не задумываясь ответил мужчина с лёгкой улыбкой.

– А что было в той пропавшей записке?

– Это уже неважно.

Шаслэ намеревался встать, попутно сообщив:

– Заночуешь в моём доме, там удобнее.

Девушка заволновалась, мужчина разъяснительно добавил:

– Я уступаю, а сам останусь здесь.

Тогда она кивнула и поблагодарила. Он попросил Утти проводить гостью до его дома и со всем помочь. Путь повёл дальше в глубь зелёной территории, жилище мужчины стояло в стороне от тропинки, среди деревьев. Было оно обнесено светлой плотной тканью, вход можно было закрыть, застегнув петли с круглыми пуговицами. Внутри было так же просторно, как у сестры, впереди располагалось напольное спальное место в виде округлой подстилки с объёмной мягкой спинкой, слева – стойка с перекладинами, где висели вещи, рядом стоял сундук, на каменном полу постелено нечто вроде тонкого круглого коврика с узорами, а рядом было мягкое сиденье в виде мешка или той же плюшки; иной мебели, зеркал или ширмы не было, только низкий столик перед спальным местом с лампой в виде пузатого кувшина. К потолочной перекладине была привязана верёвка, на которой спускалась своеобразная узорная люстра из разноцветного стекла. У Утти в руке уже была ночная сорочка для гостьи: длинный лёгкий балахон белого оттенка с расклешенными рукавами и широким вырезом горловины. Притом украшен он был милыми вышивками цветочков, листиков и птичек.

– Вообще, мы не спать в таком длинном платье, но я понимать, что ты носить такие, – сказала подружка.

Лиони засмущалась, но подтвердила.

– Ты права, у нас принято спать в длинных и закрытых вещах.

– Хм, странно… И зачем себя стеснять, тем более ночью? – удивлённо рассуждала Утти, положив балахон на подстилку.

– Даже не знаю, так задумано, – пожала плечами гостья.

Подружка предложила ей немного отдохнуть и позже прийти за ужином. Пока Лиони прилегла, трогая пальцами и рассматривая спальное место Шаслэ, Утти встретила в саду Джима. Пара немного погуляла по округе, юноша постоянно изумлялся их современной медицине, перелистывая свой блокнот. Девушка показалась по общению очень интересной, со своей загадочностью; удивительно, но даже юмор у них был похож, они шутили на тему лазания по деревьям или ловли залетевшей однажды в комнату Джима мухи. В отличие от Изабель, Утти с удовольствием слушала забавные истории гостя, делилась чем-то своим, например, как ей на голову упал дикий зверёк рессави или встретилась ползущая змея. Смуглянка также поведала, какие есть в округе ядовитые чешуйчатые. Время летело незаметно, прошёл ужин, после чего они остались посидеть на мягких сиденьях в зале с фонтаном.

Стемнело. Лиони встала и направилась по тропинке назад к саду; вечером местность казалось другой, более притягательной и необычной. В траве шумели сверчки, проснулась новая ночная жизнь. Кое-где горели факелы, освещая путь. Девушка шла по коридору, ведущему к каменной беседке и большому залу, уже на полпути в её поле зрения попала танцующая Утти, а вместе с ней и Шаслэ. В его руке был гремящий музыкальный инструмент из двух округлых частей, соединенных шейкой, внутри они были заполнены мелкими камушками. У сидящей рядом помощницы ‒ круглый бубен, словно погремушка с добавлением ударного звука. Танцовщица совершала красивые изгибы пальцами и телом, то кружась вокруг, то по очереди выставляя ноги в широкой юбке и умело двигая бёдрами с летающими одновременно руками. Мужчина же двигался проще, плавно переступая с ноги на ногу и потрясывая инструмент в приподнятой руке, а второй похлопывая по запястью первой, в танце необычно покачивалась в стороны его голова, колыхая распущенную часть волос.

Музыка звучала небыстрая и простая в созвучии лишь данных инструментов. Но сей факт был неважен, было важным и привлекало внимание Лиони каждое… любое движение или ход завораживающего мужчины. В свете огня он смотрелся ещё красивее и будоражил сердце своим подтянутым мускулистым телом, блестящими чёрными локонами и воодушевлённым состоянием. Утти в свой танец добавляла игривости и даже флирта, притом как с сидящим Джимом, так и с самой собой. Озорница, поджав губки, улыбалась и бросала горящий взор на гостя, что невероятно его изумляло и заставляло дышать чаще. Оказывается, они поделились с гостем о пользе вечернего танца для хорошего сна, после чего нужно выпивать травяной отвар ‒ таким образом плохие духи или же низшие существа, как выразилась смуглянка, не могли потревожить; тело отгоняло их танцем, а напиток ‒ головой, мыслями, оставляя человека в спокойном, гармоничном состоянии, где не было места ничему беспокоящему. Поэтому, по словам Утти, у них не бывает бессонницы, связанной с какими-либо душевными проблемами.

Лиони загляделась на Шаслэ и замедлила шаг; он поднял глаза и поймал её взор, пронзительно лицезря. Цвет его очей приобрёл в свете огня больше насыщенности и яркости, казалось, в них переливалось желто-красное пламя; состояние его духа передавалось даже на расстоянии, будто от тела исходила невидимая энергия и разлеталась вокруг. Она словно обволакивала собой подобно приятной водичке, от одного только взгляда можно было найти успокоение или же, наоборот, возбуждение, в зависимости от настроения хозяина. В этот момент Джим посмотрел на заострившего внимание Шаслэ и повернулся, куда тот глядел. Увидев сестру, он радостно вскочил и направился встретить. Четвёрка сидела левее от приятно журчащего фонтана, Шаслэ велел помощнице сходить на кухню, Лиони скромно присела напротив него. Причёска гостьи немного растрепалась, некоторые прядки выпали из собранного наверху пучка. У Утти же сегодня была широкая необычная коса, заплетённая из множества мелких прядей, впереди локоны были объемно закручены, вливаясь в причёску сзади. При каждом её вдохе Джим мог украдкой ухватывать оголяющийся милый пупок, который быстро прятался обратно под укороченную блузу с длинным рукавчиком. От зрелища охватывала возбуждённость, которую юноша всячески пытался скрывать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.