# Удаленно. 12 историй

Антон Шатров, Юрий Вафин

Юрий Вафин, один из самых читаемых блогеров Телеграма – и точно самый таинственный – представляет новинку: книгу о странной, плохо поддающейся осмыслению, местами трагической весне 2020 года.
Однажды августовской ночью я смотрел, как падает комета. Это была какая-то особенная комета, она не сгорела за секунду, она летела долго. Шлейф пламени разрастался, белел, потом краснел, потом стал вообще каким-то ядовито-зеленым. Шли секунды, сердце стучало все сильнее. «Остановись», – едва не молился я, глядя на нее. Ощущение нарастающей катастрофы парализует. Я глядел как кролик на удава и просто ждал, что будет. В какой момент небесное тело исчезнет или, наоборот, проявится его структура, закроет половину ночного неба, осветит яркой вспышкой, пройдет ударная волна. И через секунду мы будем жить уже в другой реальности.
Екатерина Андреева, срочные новости: «…это крупнейшее падение астероида, возможно, с мелового периода, уничтожены тысячи городов, волна цунами, достигающая двухсот метров…». Но пронесло. Мигнув напоследок, комета сгорела целиком. Я глотнул пересохшими губами пивка, отряхнулся и пошел себе дальше по дачному поселку.
Весной 2020-го произошло что-то подобное…

© Юрий Вафин, текст

© Ксения Рачинина, обложка и иллюстрации

© ООО «Издательство АСТ»

## Предисловие

Российский бизнес в постковидную эпоху напоминает курицу с отрубленной головой.

Курица продолжает бегать по кругу, разбрызгивая кровь, изредка взмахивает крыльями, создавая ложное впечатление, будто бы пройдет еще несколько минут, и у нее отрастет новая голова.

Или даже не так – голова больше не нужна, видите, курица отлично справляется и без нее.

Но природа – бессердечная сука. Нет, новая голова не вырастет, а без нее организм не функционирует. Не пройдет и минуты, как несчастная птица завалится набок, несколько раз конвульсивно дернет лапами и сдохнет.

Коллективный хор бизнес-коачей, стратегов, аналитиков за мелкий прайс и их обслуги из СМИ дружно воет что-то про новые времена. Еще про то, что нам всем предстоит теперь все «переосмыслить» и «перепридумать».

Но не стоит обманываться. Все их мантры – лишь попытки заговорить будущее, чтобы то не наступило. Никто из этих шарлатанов не собирается перестраиваться, у них нет ни одной идеи, которую можно было бы переосмыслить. Их единственная цель состоит в том, как бы все «перепридумать», чтобы ничего не менять. Чтобы и дальше часами играть в корпоративное бинго на совещаниях, заставлять несчастных дурачков кричать на тренингах «я слабак» за их же собственные деньги или с умным видом в сотый раз рассуждать в телестудиях на тему «кризис – это время возможностей» и «нами движет мечта».

На самом деле ими движет страх. Будущее уже здесь. И оно не оставляет им никаких возможностей.

Потому что, прежде чем понять, что делать, следует описать то, что происходит. А делать это страшно – потому что описание происходящего неминуемо поставит вопрос «почему мы здесь оказались», и среди ответов на это «почему» COVID-19 будет отнюдь не на первом месте. Вначале пойдут такие слова, как неэффективность, отсутствие идей, бездарность и халатность. То есть все качества, присущие коллективному хору. Именно поэтому хор молчит – любое его слово станет разоблачением самого себя.

Перед вами те, кому нечего бояться – управляющий успешного бизнеса и автор самого смешного Телеграм-канала. Люди, сделавшие первую попытку зафиксировать то, что с нами произошло. Остроумный, написанный блестящим языком памфлет, который я с удовольствием прочел и сам напросился писать к нему предисловие (ненавижу это делать).

Возможно, и скорее всего родился лучший тандем для того, чтобы описать время, в котором мы все внезапно оказались.

Описать. Осознать. Принять. И двигаться дальше.

> Сергей Минаев, главный редактор журнала Esquire Russia

## Слово автора. Ну хорошо, 838 слов

Однажды августовской ночью я смотрел, как падает комета. Это была какая-то особенная комета, она не сгорела за секунду, она летела долго. Шлейф пламени разрастался, белел, потом краснел, потом стал вообще каким-то ядовито-зеленым. Шли секунды, сердце стучало все сильнее. «Остановись!» – едва не молился я, глядя на нее. Ощущение нарастающей катастрофы парализует. Я глядел, как кролик на удава, и просто ждал, что будет. В какой момент небесное тело исчезнет или, наоборот, проявится его структура, закроет половину ночного неба, осветит яркой вспышкой, пройдет ударная волна. И через секунду мы будем жить уже в другой реальности.

Екатерина Андреева, срочные новости: «…это крупнейшее падение астероида, возможно, с мелового периода, уничтожены тысячи городов, волна цунами, достигающая двухсот метров…» Но пронесло. Мигнув напоследок, комета сгорела целиком. Я глотнул пересохшими губами пивка, отряхнулся и пошел себе дальше по дачному поселку.

Весной 2020-го произошло что-то подобное. Я пишу это предисловие в начале сентября, когда ковидную метрику давно убрали с главной страницы Яндекса. Бары снова горят огнями, самолеты вновь перевозят туристов на пляжи, маски носят только городские параноики. Все предпочитают не думать о том, что творится в ковидных больницах, которые каждый день рапортуют о числе умерших – и оно отнюдь не падает. Вот уже изобрели российскую вакцину «Спутник V», правда, потом выяснилось, что третий этап разработки не был завершен и нам еще предстоит узнать про побочки и долгосрочные эффекты. Коронавирусом даже успел переболеть один из авторов этой книги (две недели мученически ползал на работу, как Мересьев, а потом пришел в себя). Врачи с опаской ждут осени и второй волны, но медийно это воспринимается, как слухи о втором пришествии Христа – может, будет, а может, нет, а может, и не с нами. Все говорит о том, что тема ковида выгорела. Комета пошла ярко, горела страшно, но в астероид не превратилась. Вроде бы. Мир отряхнулся, выпил пивка и пошел дальше. Но даже неслучившийся взрыв поменял нашу жизнь всерьез и надолго. В этой книге я постараюсь вспомнить события этой весны и поймать за хвост тренды, которые станут для нас новой нормальностью.

Мы писали эту книгу вдвоем с другом. Картинки к ней рисовала наша подруга. Получился в итоге некий дружеский подряд. Но были и другие соавторы – историю о том, как можно хакнуть карантин, мне рассказал Артемий Лебедев (ему, кстати, сильно не понравилось использованное мной выражение «национал-лебедизм»). Остальные истории – про ресторанный бизнес в эпоху карантина, про приключения застрявшего в Японии копирайтера, про христианство, школьное образование, ощущения заболевшего ковидом, откровения главы инфекционного отделения и даже повесть парня, хоронившего тетку, нам рассказали обычные люди.

Важный момент.

Я сознательно не буду касаться медицинских фактов. Если вы ожидали почерпнуть отсюда тонкости распространения ковида и его биохимическую формулу, а также прогнозы инфекционистов, ВОЗ, Насима нашего родного Талеба, поднабраться звонких фактов, чтобы пугать коллег на зум-созвонах, то понизьте планку, я вас прошу. Я не популяризатор медицины. И хотя уважаю доказательную науку всецело, стараюсь на чужой фронт со своей винтовкой Мосина не соваться. Мы сознательно делали книгу так, чтобы она воспринималась как увлекательное чтиво, а не сухой трактат.

Вся эта история писалась довольно необычным образом. Мы оба сидели на строгой самоизоляции (уровня: сосед руку тянет, а ты, вежливо улыбаясь, его огибаешь по параболе) в своих деревнях. Усадьбах, как мы шутили. Стоял капризный русский май, который утром мог одарить мексиканским солнцем, а вечером приглушить энтузиазм градом. Каждый день мы устраивали длительные созвоны и набрасывали структуру, доставали из головы мясо, факты, детали. Проходились по сусекам памяти, чтобы не потерять ни единую перчинку. Довольно необычно было обсуждать офисы класса А, пока внизу в мусорке на манер немецкого фригана роется лукавая пушистая лиса, что выбралась из лесу под покровом ночи. В дальнейшем такие мезальянсные связки только будоражили воображение. Трели соловья – искусственный интеллект. Пыхтение ежа над куриными косточками – карьера продакт-менеджера на Манхэттене. Сосед дядя Наиль режет болгаркой профнастил – больница в Коммунарке. Все это не совпадало и не укладывалось в один ящичек настолько, что придавало письму тяги.