# Всерьез и в шутку

Галина Болтрамун

Поэтический сборник современного автора. Первая часть: стихотворения (философские мотивы, невольные мысли и вольные интерпретации, художественные зарисовки). Вторая часть: юмористические стихи.

© Галина Болтрамун, 2020

ISBN 978-5-0051-8736-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## ВСЕРЬЕЗ

### Обстоятельства

Направленья традиций, новаций
Бередит потаенный маршрут,
Он нигде не желает назваться,
Фигурируя тут как не тут.

Сивый миф геологию учит
Копать глубже всяческих недр:
Полней запредельная участь,
Чем земной испаримый резерв.

Индустрия для нужд обиходных
Берет у природы сырье,
А природа и в кланах, и в клонах
Возьмет непреклонно свое.

В узине, что зовется оседлость,
Года сплющат каждый хребет,
Увеличивая повсеместность,
Где нас положительно нет.

Гибло в свете таких полаганий
Коченеют завет и статут.
Божью искру в земном балагане
Исповедует изгнанный шут.

### «Тени, смело отставшие от категорий Олимпа…»

Тени, смело отставшие от категорий Олимпа,
скатились в шумливое царство зеленых понятий,
где жмых, потайные шипы, откровенная липа
знают, как быть; где догадки готовы поклясться.

Олимп чудотворно врачует свои аксиомы,
если их надорвут, уходя, сумасбродные тени,
что в сфере низинных реалий сгущают фантомы,
режут вкось по живому банально избитые темы.

Однажды, раздернув сплетения мглы, беспримерно
снизошло Олимпийского света блаженное эхо
и, ударившись об умозренье слепого Гомера,
разлетелось к оплотам веков гомерическим смехом.

### На войне как на войне

Часовые стоят в авангарде,
Мутный ноготь скользит по карте,
Застывает на белом пятне.
Оно ниоткуда берется,
Едва различимо смеется,
Когда стойкость лежит на войне,

А тактику всякой задачи
Понимают не так, а иначе
И жизнь отдают за так —
Цели, цензы и ценности лживы…
Брезжат сущие альтернативы
Тем, кто в сути Земле не земляк.

### Сверхчеловеческое

Заступает за крайности сверхчеловек,
Его тень, не рискуя, давно оторвалась,
А все постулаты из альф и омег
Помалкивают, в обстановке теряясь.

Разрываются формулы личных блокад —
И бегут в капилляры запретные токи
И что-то еще – напролет, невпопад,
Задев намагниченной мысли отеки.

Воздух, с лазурной подсветкою, чист,
Не заражён всенародным дыханьем;
В отдаленье играет эфирный флейтист —
Не ангел, не демон, а царь ликований.

Обманчив за гранью рутины финал —
Доходишь до точки, а там запятая.
Субъект, что в себе человека попрал,
Меж валентностями новизны западает,

Всё выбирая на риск свой и страх,
А всего ничего по шкале Абсолюта;
Для жизни, висящей на хрупких костях,
Лишь костоеда снисходит оттуда.

Деформирует цифры обратный отсчет,
С ними еще как-то нужно считаться;
Тот, кто стал хомо сапиенс наоборот,
Пока не лишился проклятой матчасти.

Не дается единственно верный прием
В хаосе рвенья и манипуляций,
Отзвучавшие в косности и  amen om
Теперь ни на чем не умеют сказаться.

Сам Заратустра не так говорил,
Как следовало б. Его темный кумир —
Белокурая бестия в вечность влюбилась
И вены рвала… Или с жиру бесилась
И на щит поднимала трансжир.

### «Информацию о сердцеедах…»

Информацию о сердцеедах
принимает не к сведенью донор,
а всегда близко к сердцу берет.
Третьим миром помазанный Рерих
для расцвета своих гармоний
на «Алгебре» правил штрихкод.

Вера блуждающих миссий
потеряла свои постулаты
и горою стоит ни за что.
С корабля убежавшие крысы,
в пароходстве лишаясь мандата,
узнали про гамбургский счет.

Солнце нежит стило и стилеты,
печется о библиях шатких,
явно перегревая их суть, —
и в любой стороне сего света
шебуршат их сухие остатки,
пока мокрое дело да суд.

### «Заблуждения сброда, разброды…»

Заблуждения сброда, разброды
Соборности вносят объём
Дутый в бесповоротность народа
На привычном пути нелюдском.

Прирожденные светочу тени
Так, бывает, узоры сплетут,
Что дает он на ниве суждений
Не плоды – химерический фрукт.

Масса-магма, накрыв с поличным
Обжитого пространства кусок,
Знает: в ходе вещей неритмичном
Неизбежен и этот наскок.

Свечи, звоны и шик веночный
Рекламируют вечный покой,
А тот, кто его лишь пророчит,
Представляет не той стороной.

В любой из земных ситуаций
Брезжит сверхгалактический луч —
Может, пешка вселенских паяцев,
Может, к вышней открытости ключ.

### Сторожка

К автономной сторожке у леса,
Поглотившего множество смут,
Продвигаются те интересы,
Что в сравненье нигде не идут.

Архитектор воздушного замка
Ей внедрил невесомости ком;
В паре с много несущею балкой —
Уводящий несносность проём.

Печь беспечная – на домовитость
Гениальный недружеский шарж;
В ночь подполье лунатику выдаст
Адекватный дорожный багаж.

Званый гость обретет за порогом
Всё, о чем вдохновенно мечтал,
Плюс неких субстанций немного,
Чтоб разрушить былой идеал.

На торце беспорядочный номер
Преломляет невиданный свет,
Что душевные фибры затронул
Тем, чьи взгляды сошли на нет.

### Сердцевина личности

В непотревоженных зарослях психики
зреют бутоны,
Тысячу лет в них повязаны клятвою
схемы цветов.
Гормоны, чем старше, тем ветренее
к дисгармонии склонны.
Прорывы дерзающих мыслей
все ближе к зиянию прорв.
Каждый орган достанут
губительные метастазы;
Скелеты в шкафу
истерично дополнят досье.
После инфарктов, убийств,
отравлений, чумы, эвтаназий
Одна Божья искра живет,
конгруэнтная вечности всей.

### Перспективы

Раздолья бегут ради счастья и славы
Прорвать полосу горизонта;
Над ними – мерцание звездной облавы
И бестрепетный ядерный зонтик.

Молодецки настроенные километры
Удлиняют дороги прогресса,
У обочин впотьмах расставляют химеры
То, что стоит здесь черной мессы.

Повсеместно медово-молочные реки,
В сухом лишь имеясь остатке,
Вспоминают, как зрели для сверхчеловека
И нигде не сдались попрошайке.

Романтичные дали скрывают натуру,
Подкупая оптический принцип;
Там алчут найти: кто кругов квадратуру,
А кто – богатейшего принца.

Перекрестки скрестили железные копья,
Им не стать золотой серединой,
А на всех направлениях – лазы, подкопы
С безвылазною перспективой.

### Окраина

На окраине, в зыбях, сбивается с толку
вся парадигма центральных значений,
там её респектабельную окаёмку
дергает дикий запал приключений.

Меж волею к власти, неволей, безвольем
есть перспектива – вздохнуть вольготно,
потому что, как счислено оком сокольим,
ближе с окраины до горизонта.

Все конечные станции мягко склоняют
одуматься каждый обратный билет
и двоятся для тех, кто уже к ним питает
неадекватно большой пиетет.

Там порой ситуации так пограничны,
что певцам экзистенции много понять
еще предстоит, с переходом на личность
границы систем передвинуть. Как знать…

### Арлекин

Арлекин в клоунадах держав
Смеется отнюдь не последним;
Он, в толк повседневность не взяв,
Берет ее в ладные бредни.

Неубранства и голи печать
На его расписном гардеробе,
Он склонен дерзить и дерзать,
Но мало походит на -фоба.

Удаляясь на Млечный свой Путь,
Неизвестной формации сила
Раз его, торопясь обогнуть,
Мимоходом слегка зацепила —

И под черепом, как на ветру,
Сместились ментальные вехи,
Не сочли это вовсе за труд —
Сманеврировали ради смеха.

Сложно мерить: что так иль не так;
Даже фишка бывает каноном.
Арлекин как бестактный мастак —
Подкован, при этом раскован.

Скоморошеству благоволил
Провозвестник «Веселой науки»,
Что небесных богов хоронил
И с нагорным кумиром аукал.

Арлекин не смазлив, не удал,
В нем погода и время не лечат
Нелюдимости яркий оскал
И замазанную человечность.

Головные уборы землян
Ладят с модою, титулом, расой;
Лишь колпак с бубенцами не дань
Отдает окруженью, а дар свой.

Шут родной атмосфере не чужд,
Но притягивает чужбина…
Все факты для собственных нужд
Передергивает Коломбина.

### Первозданность

Первозданность молится
(вторичность на подходе!):
– О Царь судьбы и вольности!
Не дай меня природе,

Верни меня безродности,
В сакральное поместье,
Где всё в масштабе пропасти
И всюду повсеместность.

Первозданность чувствует,
Что ген ее потомства
Двинулся в отсутствие,
Где на всё есть спросы.

Внимает Вездеслышащий
Таким благим молитвам – и
Какой-то космос вымощен
Счастливыми убитыми.

### «Из усыпальниц давнишних царей…»

Из усыпальниц давнишних царей
исходят блики
внутреннего (не) сгоранья страстей
и ноты-брызги.
Скопилось в реалиях тесной избы
много азарта?
Или грузно не та в золотые гробы
выпала карта?
Эти вспышки хромой метафизики зря
дергают воздух —
не приобщат ни штыка, ни штыря
к метавопросу.
Канувшей царственности лунатизм,
поползновенья
просят себе дополнительных виз
у провиденья.
Но фортуна захлопнула диапазон
царских экспансий
и вывела к верхним орбитам мадонн
из биомассы.
Призвана царский апломб размягчать
их миловидность,
но не все к их причудливости в очах
приноровились.

### Столетия

Когда на исходе столетье,
на взлете другое —
с подвижкой в сухом этикете,
с устоями оргий.

Отточит свои глазомеры
ложе Прокруста
и облагородит манеры
в духе Минюста.

Усилит матчасть, матерея,
матрица мафий;
ужалят орфизмы Орфея
нерв орфографий.

Сорвут пацифистскую пломбу
Марса педали,
но хуже и шпаги, и бомбы
все те же грабли.

У столетий двоичный символ
(люлька во гробе)
и многомодальны курсивы
на писаной торбе.

Века-бегуны не хранимы
извечностью сроду,
а их летуны-херувимы
по сути – ни к черту.

Кто достаточно в явь надышит,
берется за горло;
не дрогнет у Тех, кто свыше,
ни квант ореола.

### Происшествия

На сотом витке катастрофа
Пригвоздила сбежавший маяк,
Сжала гвозди спектаклей в гофры,
Взметнула, как рой железяк.

Искрутившийся столик спирита
От нездешней душистости вспух;
Не желая остаться гибридом,
Испустил вызывающе дух.

Полый беспочвенный вирус
В пустотелую клетку вошел;
И что там у них не сложилось, —
Оказалось загадкой большой.

Низкопробности доли и воли,
В раже прыгая выше себя,
Сантиметр над собой побороли,
Но на два отступило Сверх-Я.

Событийность, бытье изощряя,
Разветвляет поспешно маршрут
И буксирует хаты, что с краю;
Те не знают, на что идут.

Ход вещей от начала прельщался
Многогранностью всех баррикад.
Колобродит расхожее счастье
В тупиковости координат.

### Перипатетики

Перипатетики в дебри
вели резонерство, гуляя
В рощах, где Пан уважал
только панский резон,
И доходили подчас
до такого первичного края,
Где не бывало еще
всех других четырех сторон;
А потом возвращались
на лоно исходных позиций,
Под эгиду Афины
иль менее броскую сень.
На векторах сил
громыхали вдали колесницы,
Курс мореходов плясал
под охотничью дудку Сирен.
Перипатетики в ходе прогулок
меж древних реалий
Вдавались в иллюзии
или давили железный закон,
Но, избегнув одышек,
занятия те прогуляли,
Когда Аристотель, спеша к алетейе,
вершил марафон.

### «Вдоль антенн, обнимая помехи…»

Вдоль антенн, обнимая помехи,
Новостные интриги простив,
Летит легендарное эхо;
Что-то дал ему канувший миф
И цивилизаций огрехи.

Череда заклейменных теорий,
Когорты проклятых веществ,
К месту Проповеди Нагорной
Несут прирожденный им крест,
На сожжениях – огнеупорный.

Ничто над собою не властно,
Всё, однако, собой дорожит.
Борьба и единство контрастов.
Завершаются все метражи
Резким обрывом пространства.

### «Днем в эстетичной ловушке озерной…»

Днем в эстетичной ловушке озерной
Сохраняются звезды в строжайшем почете —
И выходят на берег из обсерваторий
Окропить заводской телескоп звездочеты.

К месту корней своих, отчих коряг и
Радикальности – в сверхзвуковой карете,
Из огня и воды, медных труб бумеранги
Возвращаясь, опаздывают на столетья.

В виде милостыни изумруды, рубины
Проходят по делу о мега-хищеньях;
По доброй неволе и злым, и невинным
Нарезает землицу блистающий лемех.

Присягнув передатчику, чудо-частоты
Транслируют антимиров богомолье,
И только отдельные блудные ноты,
Упав, дребезжат на антеннах юдоли.

Акты прямо зависят от противодействий
И вкось от того, что должно не случиться.
Застят небо благие курьезные вести,
В которых заинтересованы лица.

### Проселок

> Утешительный зов проселочной дороги отчетливо внятен. Говорит ли то душа? Или мир? Или Бог?

> М. Хайдеггер

Проселок всегда выполняет свои задачи,
Нехитрые с виду, подчас и совсем не видные,
А еще синтезирует нечто такое в придачу,
Что не усвоится суетностью иль доктринами.

Подпочва богата песчинками, что заносились
Ветром с пещер, не доступных для минералогии.
На поворотах флюиды рассеивает катехизис,
Спевшийся в чем-то с петляющими эклогами.

Отливает оттенками оникса иль аметиста
Рябая смола утрамбованного покрытия.
То, что вот-вот за пределы должно закатиться,
Перекликается радужно с тем, что на выкате.

Здесь у фигур умолчанья незыблемей позы;
Курьез поджидает отвагу и предосторожности;
Скорость колес и подошв, также их перекосы
Обнуляет порой знаменательная нехоженность.

У обочин сезонно разбросаны, собраны камни.
Былые кумиры следы обновляют по праздникам.
Над капканами яро весь час интригующей кармы —
Сил, против бега часов устремленных, догматика.

### Жажда неба

Замедляется кровосмешенье
Мировоззрений в зеницах;
А фары былых усмотрений
Коченеют на дне глазном.

Боевой указующий вектор
(отовсюду – на передовую)
Подвизается в иды кривою,
Что вывозит борцов хоть куда.

Кто не может напиться неба,
Культивирует эту жажду;
Исходя из тоски безысходной,
Порой превосходит себя.

Уступки тройной несвободе
Переступают границы,
Где уже не натужится поступь,
Потому что ей держат шаг.

Возбудители вычурных фобий
Повстречали разносчиков маний;
Так они завязали знакомство,
Что гордиев узел поник.

Кто стремился напиться неба
В моменты смертельной жажды,
Захлебывался не летально
Электричеством лунных фаз.

При заносчивости выкрутасов
Изготавливают алгоритмы
Для спрямления коловорота,
Который не взять в оборот.

Скачки волкодава-прогресса,
Сбив авантюрные планки,
Буксуют в благом порыве
Перед (пре) красной чертой.

На какие объемы неба
Хватит горячечной жажды?
Как в разливах его бездонья
Исчерпается этот вопрос?

Пожелтели отписки Писаний.
А Слово, что было в начале,
До того лишь договорилось,
Что могло бы и помолчать.

### Призвание

У субъекта, носильщика прока
В ненасытную прорву Земли, —
Дорога одна, с нестыковкой;
Ноги намертво к ней приросли.

Поток фантазийных вибраций
Направляет беспечная ось,
А серьезно доводится браться
Лишь за то, что уж как-то взялось.

Рулевая вселенская тяга
Подцепляет нутро на крючок,
Всюду вытащит из-под коряги
Не легших на курс лежебок.

У призвания много названий,
Средь наглядных: , на шее хомут
Среди писаных: предначертанье;
Имя пункта прибытья: . капут

Эта точка лукаво двоична
И по счету большому – не в счет,
Но, чтоб выглядеть дальше прилично,
Нужно там положить живот.

### Лингвистика

Наращиванье потрясений
В панораме любых сочинений
Обеспечивает потасовка
Сильных и слабых склонений.

Нудный жемчуг расчетливой притчи
Пнули стразы вербального китча;
Перлы мечутся, мучится бисер;
Языкастости – косноязычны.

Препинания знаки не склонны
Гнать волну, и качают те волны
Белый парус, всегда одинокий,
Ассоль напугавший по полной.

Многопрофильные фарисеи
На грамматику хинди подсели,
А два ее лучших спряженья
Заартачились и обрусели.

Понимаемое между строчек
Ничего не доводит до точек,
Но закон сохраненья энергий
Те позиции не обесточил.

### Монолог постороннего

Я здесь ни за что не в ответе,
Для меня – ни родной задачи,
ни огня белокурых бестий,
ни косой донкихотской клячи.

Ничего не имею против,
от противного не рассуждаю;
в струе, что не ведал Понтий,
руки чище его умываю.

Ращу умозрение, мыслю —
означает ли, что существую?
Под эгидой ли мудрого присно,
курсирую ныне впустую?

Попутчиков нет и не будет.
Из всей исторической славы
лишь помнятся рейтинг иудин,
инквизиторские забавы.

Пойдут еще (с богом?) мессии
наносить светозарные раны…
Зря стою на своем… Раны сини…
И неусвояемость манны…

### «В зрачках – мистификаций отраженье…»

В зрачках – мистификаций отраженье,
На уровне подспудном – нелады;
Веществ непредсказуемый обмен – и
Сдвигается масштаб моей беды.

Снятся экзекуторы и судьи,
Потопленных церквей колокола.
Иггдрасиль впотьмах блуждает-блудит,
Раня плод любви и корень зла.

Вновь тешится вторичная задача,
Химеру для ответа обретя.
А по мне как плакал, так и плачет
Небывалый сектор бытия.

### Истукан

Фигура из мрамора, меди иль глины,

С нутром из таинственных высших материй —

Во главе всех углов поднебесной картины

Как охранитель небесных хотений.

Пока продолжается бой компетенций,

Кумир умудряется бесперебойно

Капать магический хмель квинтэссенций

В диалектические самогоны.

Его заскорузлость не раз попирали

Тузы оцифрованных модных наличий,

Он снабжал конъюнктурой свои пасторали

И брался за старое в новом обличье,

Сохраняющем чакры нездешнего склада.

Стихии шумят; не сдаются прогрессу

Шоу маний величья молекул, форматы

Маниакальности, порча для мессы.

Каждый зрит божество через личную призму,

Считая, что он самый верный и зрячий;

Но не выверен выплеск того фанатизма,

Что требует крови, свежайшей, горячей.

Идол следует всюду, во всех ипостасях,

Своему изумительному назначенью:

Он не волен в миру из умов изыматься.

А чистый тот разум, творя вознесенья

Мимо шумных кумирен в покой Абсолюта,

Просит крылья себе у Великого Духа.

Идол знает: он большему служит кому-то,

Здесь имея с лихвой и пера и пуха.


### «Из небом запитанных координат…»

Из небом запитанных координат
Доносится счастья безлюдного квант —

Чужеродная вспышка, бродячий накал,
Фитиль, что рабочим богам помогал.

Для чего запредельных сияний заряд
Буравит наземный пирующий ад?

В запальчивости, за ответом ответ
Выдает ходовой человеческий бред.

А всякий налаженный временем ход —
Смертестремительный. Наоборот

Всему – задает череду доминант
Безлюдного счастья немереный квант.

### Дорожное

Не тропа, не железная, не автобан —
Идет без названья дорога,
Подпуская к обочинам только туман,
Темы арфы, долины Ван Гога.

Стези, что горазды бороться везде
С бездорожьем за место под солнцем,
Ославляют накатанный водораздел,
Хотят незаезженных опций.

Из сердца выходит свой меченый путь,
Что прирожден, а не выбран;
На нем надо лямку беспутства тянуть,
Пока он не выработал свою суть
И вместе с сердцем не вырван.

### «Роскошная ночь неродных палестин…»

Роскошная ночь неродных палестин,
Зашкаленность выспренней неги;
Достиг, отслужив маете, паладин
Царства сплошных привилегий.

Здесь не приносят сомнительных лепт
На жертвенники, как на сцены;
Рать Агни – горящие стаи комет
Уничтожили все, что не ценно.

Тут избавлена всякого рода любовь
От волненья и противоречий,
С ней никогда не рифмуется кровь:
Возбудитель всех ран залечен.

Немыслимый ток анонимных стремнин
Успел в атмосферу втереться.
Мысли собрать не успел паладин —
От счастья расплавилось сердце.

### «Под жесткой трехмерностью полный провал…»

Под жесткой трехмерностью полный провал
Позволяет небесную линию гнуть;
Шива, топчущий мир, оружейный металл
На стопы надевает, на тонкую юфть.

Безымянного голода хищный прилив,
Кровоточивость прозрачных клыков…
Все живое, снующее в форме пожив, —
Дело вкуса чьего-то; есть вкус и такой.

Ассистирует роботам, клонам, клише
Раскопанных чудищ остаток сухой —
И сквозит то ль потерянный рай в шалаше,
То ль инфернальный нетраченный зной.

Слепоте предлагается множество призм,
Неви́денье мира в виде́ньях дано;
Каждый маразмом подкошенный -изм
Пытался тягаться со сказкою, но…

### «Свежеют оттенки и запах…»

Свежеют оттенки и запах
Вечнозеленой Веданты.
В арийских координатах
Дремлет Свами Вивекананда.

Во сне оживают колоссы
Золотого священного века
И санскритское многоголосье
Бередит алетейю греков.

Горячий медовый напиток
Паломники пьют у Ганга;
У каждого – посох и свиток,
Перед ними – стихийное танго

Волн, подражающих Шиве.
Розовеют воздушные глыбы.
В затуманенной ретроспективе
Томятся древнейшие нимбы.

В чалме серебристо-синей,
Поправляя на шее гирлянду,
Раскаленным глаголом мессии
Будит родину Вивекананда.

И можно под гнетом созвездий
Надеяться только на чудо.
Все дороги ведут к переезду,
Где покоится стрелочник Будда.

### Ретроспектива

Юный Акрополь свой шик и ментальный замес
Крепит на вершинном плато Ойкумены
И убежден, что его не попутает варварский бес:
Около тот, что диктует Сократу, – отменный.

В яркой пустыне зашедший в тупик караван
Вседержителю пустопорожности жертвы
Норовит принести; а на темени каждом тюрбан,
Виды видавший, вправляет ослепшие нервы.

Ночью жрецы преподносят Исиде сюрприз,
Лишь наутро Осирис найдет на него управу.
Некие факты в божественности не срослись
И оставляют желать себе лучшего сплава.

Океан-исполин упражняет девятый вал —
Расти адекватно пред хитростями Одиссея.
Подверженный гигантомании остров Я-мал
Просит такой тренировки – подмять населенье.

Стародавние козни, хиты, что не вышли собой,
Не в состояньи теперь даже смутно казаться;
От скуки, лишь лазер убитый веками застой
Пробуравил однажды и не захотел связаться.

### Энциклопедия

Энциклопедия выстроила
в доскональном порядке
Событья, трактаты, досье,
артефакты любого склада,
А веской причиною
вызванные накладки
Смещает туда, где весомость
ничуть не накладна.
Подчас удручают вниманье
запятнанные страницы,
Курсивы с поклоном вещам,
подлежащим сомненью,
Азиатских фамилий
напыщенные вереницы
Иль галоп по Европам
с ездою сто раз через Сену.
Если в теми лакун зачерпнуть
небылиц непорочных,
Можно понять, как им страшно
идти на поверхность.
Кто не способен копать
глубоко между строчек,
Не сделал открытий,
довольствуясь парой отверстий.

### Объективность

Объект, маргинал объективности,
По наклонностям – беспримерный,
Сознанью доводится вынести,
Оградив, по возможности, нервы.

Над ним коррелят астрофизики
И посылы астральной жути
В коллизиях искру не высекли —
Так кривое пространство шутит.

Глаз и сглаз допотопного ящера
В лунке мшистого парапета
Сбереглись для впередсмотрящего
С утопического корвета.

На портике с дымными сколами —
В духе клинописи прожилки;
Лишь чудищ латунные головы
В тоску криптограммы проникли.

Наука из дел объективности
Изгоняет проделки чудны́е,
не намерена вынести, Аш два о
Как вода, похожденья мессии.

### Фатум-моргана

Вне судьбы организмов, галактик,
Продуктивных и праздных структур
Тот живет, кто без тактик и практик
Бесконечность себе разомкнул.

Там ничто никому не дается:
Всё у всех навсегда вновь и вновь,
С оптимальной несчетностью опций,
С оптом сброшенного со счетов.

Так вот мистика, бред, умозренье
Здесь рисуют не белый тот свет;
Их прови́деньям их провиде́нье
Подставляет пропащий сюжет.

Планиды петляют под солнцем
С полномочьем удавки-петли;
Среди них даже есть марафонцы —
Далеко в своем деле пошли.

Ариадне в тисках лабиринта
Не послушен ведущий клубок;
Доля тех, кто за ним, незавидна,
Как только завидит их рок.

Сумма временных судеб пустячна
Перед тем, что вовек не судьба.
Шар земной – отфутболенный мячик.
Кто здесь видел в гробу себя, значит
Больше стоптанного себя.

### В эпилоге

В эпилогах и чинных, и чванных трагедий
Наблюдается твердых понятий расплав;
Плод запретный под споры о вкусах где съеден
Целиком, где составил основу приправ.

Не о прежнем болят повзрослевшие раны,
Поменяли валентность итоги борьбы,
И как будто по неким законам не-жанра
Тайный смысл наивысшей ценою добыт.

В эпилоге прыгучие планки амбиций
Не под сенью знамен – под сонливостью стрех.
А  в пятнадцати лицах бог из машины
Наблюдает безличной стихии успех.

### Лето

Липы измазаны солнечной радостью,
Склонно к жалости жало у пчел.
Аскет, что в пещере от счастья упрятался,
Вдруг ее ненадежною счел.

Ахилл, черепаху оставив на привязи,
Догоняет для галочки нимф.
Окстившись, Харон делегацию вывезет
Не туда, куда требует миф.

Яркость, и зной, и пыльца перемешаны,
Чуть звенят эманации скал.
Каждый податливый и средневзвешенный
Ретуширует свой номинал.

Июль – годовой маеты кульминация,
Необузданности апогей.
Плохо все понимают, за что убиваются,
Но не оторвать, хоть убей.

### «Род прямоходящий среду бороздит…»

Род прямоходящий среду бороздит,
Практикует и поползновенья,
Чтоб сноровки былые свои разбудить
До седьмого, и дальше, колена.

Иллюзии смотрятся блекло в тот час,
Когда между ними химера
Дерзко покажет в натуре свой класс,
Чуть подмигивая биосфере.

Хиромантия, зная границы свои,
Читает ладонь как по нотам,
Но всегда выплывает, раздвинув буи,
из подноготной. Нота бене

В инфраструктурах соцветия ламп
Утеряли запал Прометея;
Старый чарует пикап, бог из машины
О былом механизме жалея.

Тот, кто достигнет пустынности зорь,
За пустышками дней не гоняясь,
Обнаружит в багрянце зовущий зазор,
Не зазорную в нем негуманность.

### Диктатура

Показательно круглогодично
повсюду зимуют раки,
А на горе их свистки
берут полицейский аккорд.
Нехорошо самым первым смеется
гоголевский Акакий
И плодится, чтоб электората
хватало для всех Держиморд.
Кесарю часто при полном
имении паствы неймется,
Он всех порывается тщательно
сверх полноты поиметь;
Тоталитаризмы его
почитай что священного ГОСТа,
Хоть курица лапой писала,
заверил тотемный медведь.
И диктаты, и то, что смиренно
калечит себя под диктовку,
Выполняют, при всех разногласиях,
общую функцию икс;
Неправдоподобны ее
многочисленные трактовки,
Она вне ученых фиксаций
остается идеей фикс.

### Преемственность

На шедеврах индустриализма спонтанно
Проявляется варварский кант;
Поворот на Гоморру таят автобаны;
В кабинетах – пещерный азарт.

Атавизмами оранжерейного сада
Привечается клоновый нерв,
Кой чуять патетику древнего гада
В их модальностях поднаторел.

Ночью в пробирки и колбы стучится
Юрских манипуляций запал —
И юродствует в новой культуре частица,
Как будто не кончен тот бал.

Оратории неартистично взвивает
Каннибальский прорвавшийся ор.
Цели бомб и орудий, в бросках завывая,
Бесцельно крушит мародер.

Варварство вяжется с бредом и брендом,
И развязность внушает везде,
И вилами в реках своим оппонентам
Регистрирует водораздел.

### Страда

Встарь на нивы подлунные семя
Галактический ветер принес,
И под благословляющей сенью —
То страда, то кровавый покос.

Первобытные фазы работы
Заложили незыблемый тренд:
Диво индустриального взлета
Прогибается под дивиденд.

Показатели биржи – кривые
Лишь на графике. В жизни самой
Ходят баржи с клеймом тирании
Неизменно по струнке прямой.

Фарисейство так мечет рекламу,
Песнь Песней цитируя вскользь,
Что вопящим в пустыне горланам
Не однажды запнуться пришлось.

Повсеместная неукротимость
Равноценна усильям крота,
А вокруг герметично столпились
Небеса – не уйти от винта.

### Мифология

Мифы цветут, пахнут блажью и кровью,
Командуют всюду парадом,
Вдувают в обычный эффект парниковый
Эффектность парилки дриады;

И всем в головах возгоняют опилки,
Сердца колошматят экстазом,
А в тело культуры внедряют прожилки,
Похожие на метастазы.

На всем созидаемом, производимом —
Непромышленные заплатки,
Чьи слишком расплывчатые пантомимы
Перепутывают догадки.

В четкой детальной среде мониторной
Вьет туманности визионерство;
Розовость линз иль очковых диоптрий
Даже в заочность пролезла.

Никто ни с какой альтитуды, ни с краю
Ввек выше мифа не прыгнет,
Хоть века его позы слегка подрывают.
Круг сей порочный чуть выгнут,

Как эллипс: то лямку здесь тянет злой дух
И алчущим истины в пик голодух
Обещает, что, взятый уж им на буксир,
Загнется сполна мифотворческий мир.

### «Наскальная живопись в рамках сюжета…»

Наскальная живопись в рамках сюжета
Запрятала квант маргинального света.

Он, некой новейшей келейности внятный,
При взаимной присяге идет на контакты;

И придвинется, Хроносом не нумерован,
Их анахронический час, что не ровен.

А в общедоступном глобальном прокате —
Парадигмы румяных зеленых понятий.

С незапамятных дней отрешенные скалы
Довлеют себе, что б на них ни писали.

Всё и каждый падут при своих интересах,
В том числе одичавшее, шедшее лесом.

И везде во всю мощь разразится чужое,
Так случится не раз, раз уж дело такое.

### Холмы

По ту сторону зла (та) и удобрений
Почва смело взрастила когорту холмов;
А вокруг суховей, как химеру критерий,
Опустошил земледельческий торф.

К пику, на вече полдневных безмолвий,
Что замалчивают самый главный вопрос,
Доставляют порою сакральные волны
Соответственно заговорённый прогноз.

Все вершинные допинги чают Селене
На сердце ложиться, а также прийтись
На душу неписаного населенья,
О которое перья сломал публицист.

Травы – с оттенками жреческих специй;
Красный луч энтропии бликует в росе,
Чьи капли пытаются с ужасом спеться,
На путь роковых сублимаций просев.

Холмы в тихий час на округу не тени
Бросают, а дивных проекций букет;
Из него для секретного обогащенья
Птицы силятся выдернуть несколько черт.

### «Иерархии сил и причуд…»

Иерархии сил и причуд,
Эксцессы традиций, стихий
Мертвый узел цинично плетут,
Вознося фейерверк шелухи.

Грех первородный пожух,
Инстинкт размноженья разжат,
Что-то понятно ежу
На фоне его ежат.

### Картина

Какофония жанров и стилей
Забродила, и кажется: впрямь
Повально святых выносили,
Но остались они по углам.

Сюжет с имплантацией красок,
Острием неуклонных штрихов
То ль верой и правдой затаскан,
То ли взят вероломно врасплох.

Привирает в античных обломках
Окопавшийся ас-лейтмотив,
А поодаль все та же веревка
Проповедует клике тетив.

Реальней, чем эта картина,
Лишь реальность бывает сама,
Назначается стрелкой магнитной
Ее правящая сторона.

### Случаи нездоровья

В оазисах у не звереющей фауны
Щемит недостаточность сердца,
Его отмороженность не многогранна,
Но в целом не может согреться.

Лунные щупальца, в жадных порывах,
Ранятся в щебнях, бурьяне,
А если случится критический вывих, —
Валяются в пляжном дизайне.

Рубцы, заалевшие от воспаленья
На хребте атмосферного фронта, —
Свидетели слабости оздоровленья,
Крутизны от ворот поворотов.

На башне с пробитою пулями аурой,
Затмевая гульбы спецэффекты,
Балуются с жаром пальбы виртуальной
Безбашенности элементы.

Кай, коснувшийся менталитета и кожи
Снежной красы-королевы,
Не даст ее льдинку в себе уничтожить
Никогда никакому нагреву.

### Полубоги

Для героев с ребром Аполлона
Движется время в обход
Годины лихой похоронной
И к моменту всех истин ведет.

Им пишут девизы Психеи,
Фрейд приписывает психоз,
А на кафедрах их, по идее,
Ставят этак и так под вопрос,

Хоть феномены эти речами
Невозможно оспорить, они —
Полубоги ведь по умолчанью:
Атлетичность – с одной стороны,

Где чревато условны рефлексы;
С другой – неприродный состав.
Накаляется грань интерфейса,
И болят тупики переправ.

Гений-ген к высоте осиянной
Обеспечил финальный прорыв,
Но противится линии сана
Что записано в темной крови.

Ментальная база сверсталась,
Не избегнув досадных прорех;
Идеальную перворазрядность
Замутил первородный грех.

В ойкумене, где всё на ветер,
С потрохами зарытых собак,
Зорко полубогов на примете
Держит надмирный сквозняк.

### В лазарете

Пробежали лучи по углам
Захолустного лазарета —
И зашитый томящийся шрам
Хлебнул квинтэссенции лета.

У контузии, как на духу,
Заискрились ряды видений
И, запальчивостью пыхнув,
Имитируют откровенья.

Повела загрубевшим концом
Ж-образная рваная рана,
Хочет выглядеть вся молодцом,
А в частностях – как икебана.

Жадно опухоль блик вобрала
В свою негативную массу —
И приникла (какие дела!)
Метафизика к метастазу.

А когда лазарет полевой
Подвергнется вновь процедурам,
Не выдаст экстазы его
Шкал средняя температура.

### Огни Заратустры

Огни Заратустры
синеют на дальних вершинах,
позиций своих не сдадут,
да и некому сдать.
Они против истины,
слишком людской, погрешили,
на волю взлетели —
безлюдною правдой мерцать.
Там создалась
не фактическая атмосфера,
и то, что она авансцена
плеромы, – не факт;
вдалеке – иль маяк,
или прежняя Майя-химера;
стезя потеряла
страховочный вектор назад.
Отсветы этих огней
запятнали низины,
снабжают благими пробелами
биогенез
и в гущину потребительской
тусклой корзины
вводят для высших потреб
лучевую болезнь.

### Мнимости

Мнимые числа не служат статистами,
Не марионеточны их роль и стать,
Они ни на чем умудряются выстоять
И, считаясь с собой, на своем настоять.

На уровне мнимости не развенчается
Из подтекстов одних скомпонованный текст;
А участь, сведения счётов участница,
Там оставляет всё так, как не есть.

Там, оторвавшись от косности Гамлета,
Научилась Офелия быть и не быть;
Лишь в области физики это не грамотно,
Чьи нормы стабильны: убить так убить.

Как ни блокируй фиктивные хворости
И сколько на них ни стреми панацей,
Они себе здравствуют, ибо находятся
В местами бездонной тарелке своей.

Мнимые следствия славно формуются
Беспричинностью; спорны реальные все.
Урожай голых фактов – причина задуматься:
Где «разумного, доброго, вечного» сев?

### «В час, когда сны улетают…»

В час, когда сны улетают,
Забирая свои предметы,
Новый день наобум опыляет
Врожденная ветхость заветов.

Из черновых предпосылок
Опять формируются судьбы,
Они бытия не просили,
Однако (за что же?) им будет…

### Атмосфера

Светила без дельной причины,
Лишь во имя небесных затей
Несусветный разброд поручили
Предводителю хода вещей.

Эволюция шла, нарываясь