# Признание

Владимир Леонов

Страсть и наслаждение пришли к ней внезапно. Вечерний ветер лета принес горячие честные глаза и взгляд, словно загадка, смевший сказать: «Я буду всегда с тобой, краешком твоей земли, воздухом и светом. Я искал только тебя, мою единственную и таинственную звезду, и лишь с тобой моя усталая душа отогреется, станет тихой и нежной».

> Мир без любви – безмолвней льдин.

> Любви не меркнет свет один.

> Тот, от которого

> и под землей светло.

> Она с рожденья – -в крови.

> И даже солнце без любви

> Про нас забыло бы

> или дотла сожгло.

Владимир Леонов Редактор

Владимир Леонов Иллюстратор

Владимир Леонов Оформление обложки

© Владимир Леонов, 2020

© Владимир Леонов, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-0051-8400-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Ради хороших вещей в чистых заводях Небес было решение принято о той встрече внезапной, и кто – то тихо молвил Тане: «Пришла пора счастья…»:

И Таня мудро поняла – Ей послано судьбой сберечь его:

Страсть и наслаждение пришли к ней внезапно. Вечерний ветер лета принес горячие честные глаза и взгляд, словно загадка, смевший сказать: «Я буду всегда с тобой, краешком твоей земли, воздухом и светом. Я искал только тебя, мою единственную и таинственную звезду, и лишь с тобой моя усталая душа отогреется, станет тихой и нежной».

« обаятельный и обворожительный. И голос, порой загадочный, как глубокое море: Тонкий профиль задумчиво-четкий»,

Он нес цветы, свое сердце и говорил наивные слова: « Ты сказочная фея, которая подарила мне, простому смертному, минуты очарования. Я помнил, а теперь знаю, ты самая родная и желанная»

Стоял душистый август, белая сирень и ласковый взгляд сладко дурманили голову. Таня обнимала Владимира и засыпала рядом на руке, и вечерние звезды ласкали их общий мир. Он шептал в ночи: « звездочка, чудная и тайная земная сказка моя».

Как трофей, прекрасный женский образ оберегал от суеты и утомляемости:

Она отдавал ему свою нежность, которую не успела потратить на детей и мужа..и любовь, которой не удостоился ни один из ее мужчин:

…В ней – то эмоций кипение,

то вдохновения искра…

Взгляд озорной и осанка,

гордая поступь и стать…

Дъявол или Бог, помоги ей

жить и любить.

Он стал главным в ее жизни. Ее счастливое будущее пришло раньше, чем она думала. Поднялось над землей, «раздоров земного мира». Заняло место на вершине солнечной радуги, где три основные цвета несут надежду, радость, счастье:

Она потянулась к нему как тянется весенний побег к солнцу и теплому дождю, ее мелодичный голос, дразнящий ароматом нежности, давал ему чувствовать собственную значимость, а завораживающие музыкальные интонации высекали в его сердце насыщенную чувствительную радость:

Таня так радостно смеялась, слушая его признания: « Таня, нас повенчала судьба, я забыл, чем раньше жил, что делал и кем был. За тебя без памяти на костер пошел. Потерял голову и взлетел в твое сказочное сердце».

Она верила, что он остудит свою кровь, чтобы согреть ее пальцы. Это было сродни неземному колдовству. Надежда пришла, ликовала, празднично ластилась и играла у ее ног. И счастьем, как океаном безбрежным, утонула в танинных глазах цвета лунной россыпи и затопила маленький островок души.

Приняла она его, Владимира, неустроенным, а теперь он стал плодоносящим —добрым и великодушным.

Им так хорошо, двум звездочкам, двум капелькам Луны, наполненным светом счастья («Spiritus oris nostril…» – «Дыхание жизни нашей»).

Они сжигали друг друга в объятиях и теряли головы, а небо укрывало их волнующей вуалью чувств и физического наслаждения. И месяц смущенно прятался за звездами и облаками:

Касаясь губ твоих губами,

Ловлю незримо сладкий миг:

Парит мечтательно над нами

Одно дыханье на двоих.

Улыбкой расцветет рассвет.

Вдохнув пьянящий аромат,

Пьем, наслаждаясь, этот свет,

Душистый хмель утра.

Сердца сливаются в одно,

В одно сбивается дыхание

И мир у наших ног давно – давно.

Она укутывалась в его сильных руках, от которых хмелела голова, он дарил цветы и говорил: ». Эти слова излечивали Таню от неуверенности, суеверий и страхов, открывали мир волнующих перспектив. Волшебных и реальных одновременно: «На память обо мне. Когда однажды придут туманы и грусть – вспомни обо мне, улыбнись и скажи, это было, это с нами было

В облике Тани сливались и детская незащищенность, и трогательная невинность. Ее фигура словно была соткана из солнечной радуги, несущей мир изысканных желаний, фантазий, дерзкой красоты, зрелой и нежной. Изящные женские линии, привлекательность и очаровательность ухоженной и статной женской фигуры и не покидающая живого подвижного лица обворожительная улыбка приводили Владимир в восторг, восхищение. И он оказался перед Таней столь очевидно бессильным, влетев в это пространство красоты и упоительных ласок. Добровольно заложил в ломбард Вечности без остатка перерожденную судьбу:

Целуя глаза и слезы радости, говорил: « мы вместе в мечте и сердце и двое, в этом большом мире.

Раскрасил жизнь Тани яркими и красочными цветами. И она уже знала, что никогда не уйдет от его любви и ласк., и будто солнце среди звезд неожиданно блеснуло:

Для Владимира это стало – эссенция эмоционального естества, сопоставимого с пушкинским чудным мгновением, когда женщина явилась « , или когда строчка за строчкой переживаешь с Блоком его мечты о Прекрасной Даме: «или испытываешь неколебимое постоянство М. Цветаевой: «а то спускаешься в чистилище вместе с Симоновым как мимолетное виденье, как гений чистой красоты» И вспомнил я тебя пред аналоем,// И звал тебя, как молодость свою…", Быть нежной, бешеной и шумной…»,

Он залил ее душу огнем своего сердца. Его Таня ждала и без него боялась любить и боялась жить. Володя так долго искал ее и нашел, и пошла за ним. Ей было было все равно, что говорят люди. Он был сильный, верный, великодушный. И  рядом с ним она чувствовала себя легко и спокойно, в душе возник другой мир – сказочный, добрый и радостный.

А как он беззаботно смеется, разряжая любую ссору мягкой улыбкой, легкой шуткой. Обнимает трогательно, и говорит так нежно, что становилось теплее и светлее: «. ты мой огонек, самый милый, родной и самый нежный. Моя фиалка, которую я однажды нашел под весенним снегом»