Настасья Карпинская
В вихре пепла

Пролог

Тишина одна на двоих в теплом салоне его авто. Сумерки, поглотившие город, свет фонарей, отражающийся в лужах и каплях дождя. Мы молчим, изредка обмениваемся ничего не значащими для нас фразами и вновь замолкаем, наслаждаясь лишь звучанием голоса друг друга. Нам есть о чем говорить, есть даже о чем спорить, есть причины для упреков и криков, но никто из нас не решается. Мы балансируем на тонком краю собственных чувств, совести, моральных норм. Диджей по радио включил известную мелодию, слова которой неожиданно бьют оглушающе точными ударами в грудную клетку, воздух словно становится плотнее, клубясь и сгущаясь, дышать тяжело. Он это тоже ощущает и, скрепя зубами, матерясь, резко переключает волну и, вновь закурив, отворачивается к приоткрытому окну. А мне от этой незначительной случайности хочется по-глупому и навзрыд расплакаться.

– Мне пора, – произношу тихо, и от собственного бессилия крепко сжимаю дверную ручку, наблюдая, как капли дождя бьют в стекло машины. Воздух уже пахнет осенью, опавшей листвой, холодом и сыростью, а еще тоской. Ею большее всего…

– Еще пять минут, – отчаянье, пожирающее двоих в шлейфе каждого произнесенного слова, и снова тишина между нами, молчание, насыщенное утратой и разъедающим чувством долга, ранит…

– Ира звонила, зачем сбросил?

– Жень… – от звучания собственного имени на его губах сворачивает узлом все внутри, он недоговаривает, качая головой, и с силой сжав на секунду веки, бросает короткое: – Иди.

А я не хочу уходить, всей душой хочу остаться в этой машине рядом с ним, наслаждаясь молчанием, шумом дождя и его дыханием, но стиснув зубы, открываю дверь и выхожу под холодные капли осеннего дождя, вдыхая влажный воздух. Пара шагов, звук отъезжающего авто, и меня настигает оглушающее чувство, порождающее во мне оцепенение, словно ты с поразительной скоростью летишь вниз, когда все это время думала, что карабкалась вверх.

Глава 1

В день, когда треснула моя жизнь, разделяясь на «до» и «после» и кардинально меняя свой вектор, не звучала мрачная музыка, не кружили над домом вороны, не сгущались на небе тучи, не было ничего такого, что показывают обычно в фильмах в преддверии резкого поворота сюжета. Ничего не предвещало изменения в моих монотонно и привычно текущих буднях, буднях домохозяйки, матери пятилетнего ребенка и верной жены, за плечами которой было девять с половиной лет брака, оконченный университет, пять лет работы в хорошей фирме с неплохим окладом и перспективами карьерного роста, и которую, конечно же, пришлось оставить с рождением сына. Этот факт порождал вполне объяснимые сожаления, но тут же ожидаемо перекрывался радостью материнства и счастьем при виде сына. Стабильно женская схема в современных реалиях.

Так вот, в тот день обыкновенно светило яркое июльское утреннее солнце. Я готовила мужу завтрак, смеясь над его совсем не смешными шутками, сын гостил у бабушки, и мы, пользуясь моментом, наслаждались уединением, тишиной и появившимся свободным временем.

– Жень, а поехали, сегодня в гости, – выдал муж, с аппетитом уплетая омлет.

– К кому?

– Я тут случайно Егора встретил, лет пятнадцать его не видел, друг детства, можно сказать, в одном дворе выросли. Зашел в супермаркет, помнишь, в среду ты меня за мясом отправляла, и столкнулся с ним там, он с женой был. Разговорились… Оказалось, что они полгода назад переехали, недалеко от нас живут, поселок «Заповедный». Представляешь, как мир тесен! Договорились на выходных мясо пожарить.

– Ну, я не против, поехали, только в воскресенье надо Мишку забрать от мамы.

– Заберем, не переживай, – произнес Костя, поднимаясь из-за стола и коротко поцеловав меня в щеку, пошел собираться на работу.

А я и не переживала. Абсолютно не ощущая ничего, что могло бы меня насторожить. Наоборот, я отчего-то в тот день испытывала воодушевляющий эмоциональный подъем и необъяснимую легкость, что в последние годы стало большой редкостью. Делая в доме уборку, мурлыкала под нос услышанную с утра по радио песню и, добравшись с тазиками и тряпками до кухни, распахнула окна, наслаждаясь теплым летним воздухом, в котором уже витали невидимые нотки надвигающейся бури. Но я не ощущала их, не улавливала, не предчувствовала, я наслаждалась солнцем, теплом, одиночеством, ставшим не частым с тех пор, как родился сын. Я любила Мишку всем своим существом, но, наверное, как и любая мать…, даже не так, как любой человек иногда хотела принадлежать только самой себе, ненадолго беря некий тайм аут для перезагрузки. Но это случалось не часто: мои родители могли забрать Мишку к себе на несколько дней, только если у мамы был выходной или отпуск, а родители Кости жили за четыреста километров от нас и виделись с внуком раза два в год.

Костя позвонил около четырех и попросил к семи быть уже собранной.

– Какой формат встречи? Что надеть? – спросила, насыпая корм в миску для кота, который уже минут пятнадцать ходил за мной по пятам и терся о ноги, выпрашивая, таким образом, дополнительную порцию к своему обеду.

– Дружеский, что-то удобное и незатейливое.

– Тебе что-то из одежды подготовить?

– Да, погладь, пожалуйста, те легкие джинсы, что мы прошлым летом купили, и футболку черную.

– Хорошо, мой генерал, – произнесла в шутливой форме.

– Смотрю, настроение у тебя сегодня отличное.

– Нет повода грустить, что тебя удивляет?

– Просто давно не замечал у тебя такого позитивного настроя.

– Мишка у родителей, я выспалась, отдохнула, вот и весь секрет.

– Замечательно, приеду, поцелую, – произнес сухо Костя и скинул вызов.

Мой градус позитива отчего-то тут же существенно снизился. Вроде и обидного ничего не сказал…, но осадок остался неприятный, словно осудил. Мысли тут же понеслись со скоростью лихого скакуна в совсем темную сторону, и мне пришлось себя одернуть, дабы совсем не растерять настроение перед поездкой.

– Да, давай, Жень, генерируй, – пробурчала себе под нос, – ты же умеешь из мухи делать слона.

Наверное, мне просто надо почаще куда-нибудь выбираться, наполнять свою жизнь разнообразными эмоциями, а то голова, сосредоточенная лишь на быте и семье, начинает искать любые предлоги для обиды на мужа: не так ответил, не то сказал, не тем тоном и далее по списку. Такими темпами я скоро докачусь до истеричной бабы, проверяющей карманы благоверного после работы на предмет оставленных улик от посещения любовницы. Стоило только представить себя в переднике поверх халата, на голове бигуди, а в руках огромная скалка, ярко синие тени украшают веки, и красная помада сверкает на губах… Красота-а… От такой картины невольно улыбнулась, настроение снова пришло в норму. Вот так всегда, сама придумала, сама обиделась, сама помирилась. Ну, а теперь сама пойду, подготовлю одежду для себя и для мужа.

В половину восьмого мы уже были в «Заповедном». Костя припарковался возле кованых ворот, за которыми виднелся добротный двухэтажный дом из красного кирпича, ухоженный и утопающий в море цветов. Сколько же сил ушло на такую красоту? Мне было с чем сравнить, так как меня хватало лишь на пару клумб и кашпо с петуньей, а тут просто Эдем. Нереально красиво…

Калитка открылась, и нам на встречу вышел мужчина: высокий, выше Кости, темно-русый, стрижка под единицу. Он твердым уверенным шагом направился к машине, пожимая вышедшему из салона Кости руку, и я, выйдя следом за мужем, подошла ближе, по пути убирая телефон в сумочку.

– Знакомьтесь, это моя жена Евгения, это Егор, мой друг детства, – произнес Костя, обнимая меня за спину, а я, наконец, застегнув молнию на сумке, подняла взгляд, моментально, совершенно неожиданно и абсолютно фатально, как выяснится позже, влетая и окунаясь в серый омут глаз стоящего напротив мужчины.

– Приятно познакомиться, – произнес он, едва поведя уголком губ в намеке на улыбку. Я лишь кивнула, смутившись под его взглядом.

В доме нас встретила его жена Ира. Она была миловидной, дружелюбной, общительной шатенкой с идеально гладкой кожей и живым взглядом, наполненным безумных количеством энергии. Такими же живыми и активными были две их дочери – Даша и Маша, погодки и непоседы, в которых эта энергия просто била ключом.

– Марусь, – окликнула Ира пробегающую мимо девочку, – Дашку позови, и идите ужинать, – и уже обернувшись ко мне, улыбнулась. – Им спать скоро, а то выбьются из режима, потом в сад с утра не поднять.

– Наш такой же.

– У вас один ребенок?

– Да, сын, сейчас у моих родителей гостит.

– Егор тоже сына хотел, а получилась Маруська, – она улыбнулась по теплому, видимо, появление второй дочери не расстроило ни Иру, ни ее мужа. – Но надежды на мальчика все еще есть. Попозже, конечно.

Когда девочки улеглись, а мужчины разожгли мангал, мы переместились в беседку во дворе, погода позволяла. Сумерки, теплый ветерок, напоминающий о жарком дне, сладкий запах маттиолы, что была посажана среди цветов у беседки, смешанный с ароматом дыма и мяса, готовящегося на мангале, привносил в душу какое-то умиротворение. И можно было наглым образом расслабиться, наслаждаясь окружающей обстановкой и теплым приемом, если бы не одно «но»: сталкиваясь взглядом с Егором или вступая в общую беседу, когда все внимание переключалось на меня, в том числе и его, я начинала необъяснимо нервничать. А, если он что-то спрашивал конкретно у меня, я словно школьница, на которую впервые обратил внимание мальчик, едва ли не заливалась румянцем. Как же это глупо…

Точно, идиотка, одичавшая в декрете идиотка…, которой от дефицита общения с противоположным полом мерещится теперь всякая ерунда: то взгляды «не такие», то повышенное внимание к своей скромной персоне. Обычный женатый мужик, просто не хам и не мудак, а адекватный и открытый к общению. Все это просто нормы приличия и не более того.

Именно так я убеждала себя, пытаясь вникнуть в то, что рассказывала мне Ира, но разговор мужчин все равно переключал внимание на себя.

– Костя, да это все понятно, мы им пакет документов собрали, все, как они просили. Так нет, понимаешь, опять зарубили, поэтому эти дотации оказалось не так просто получить.

– Извините, – я обернулась к мужчинам, – если я правильно услышала, то вам нужно просто проверить актуальность форм отправленных документов. Там чаще всего в этом загвоздка возникает. Обычная бюрократия.

–Ну, тогда и вы меня извините за бестактный вопрос, – он улыбнулся, и взгляд серых глаз с явным интересом снова впился в мое сознание. – Чисто профессиональный интерес, кем вы работаете?

– Женька у меня домохозяйка, – вмешался Костя, не дав даже открыть мне рот, и от этого «Женька» внутренне нехорошо так меня передернуло, даже сильней, чем от неприятия произнесенной им фразы, но внешне постаралась никак этого не показать.

– До декрета работала помощником коммерческого директора в ООО «Ресурс», поэтому имею преставления о форме подачи подобных документов. Там загвоздка обычно бывает в справке или форме заявления, наша Госсистема раз в полгода изменяет ее форму. Надо просто отслеживать этот момент, дабы не нарваться на продление сроков по рассмотрению и не потерять огромное количество времени.

– Да, там сразу в конец очереди тебя бросают, если что-то не так. Спасибо за своевременный совет, – я безотчетно отзеркалила его улыбку. Вроде обычная любезность, но внутри все натянулось тугой спиралью. Неожиданно.

– А что мы все о работе, да о работе… – произнес Костя, меняя тему разговора и подливая вино в опустевшие бокалы.

– И правда, Егор, рыба уже готова, принеси решетку, – включилась Ира, окончательно разрежая атмосферу, меняя тональность и скидывая с меня непонятное оцепенение.

Тем вечером, настойчиво прогоняя эти непрошеные эмоции, оправдывая себя, ругая и ища этому объяснение, я еще не знала, что совсем скоро они станут лишь песчинкой в замешанном коктейле из событий, поступков, мыслей и ошибок. Последних, к сожалению, будет больше всего….

Глава 2

Понедельник начался рано, я проснулась еще до будильника. Стоило только открыть глаза, как в голове начал формироваться список дел на день: приготовить завтрак; собрать Мишу в сад; убраться на кухне; придумать, что приготовить на обед и ужин; сбегать в магазин за средством для мытья посуды; надо еще просмотреть все в шкафах, вдруг что-то еще закончилось; напомнить Косте, чтобы заплатил за детский сад; провести ревизию детских вещей, Мишка уже из многих вырос, надо собрать и отдать на благотворительность или соседке предложить, у нее Гришка младше, должны подойти. С этими мыслями поднялась с кровати, стараясь не разбудить мужа раньше времени, и направилась в ванную.

– Доброе утро, – сонно пробормотал Костя, обнимая меня за талию.

– Доброе, – подставила щеку для поцелуя, продолжая чистить зубы.

– Мм-м, ты такая с утра… сладкая… – он уткнулся в изгиб шеи, прижимаясь губами к нежной коже, неприятно царапая ее отросшей щетиной.

– Побрейся Кость, колешься, снова следы останутся.

– Ну и пусть, зато сразу видно, что женщина занята. Это как сигнал для других самцов, что эту самку трогать нельзя, нерушимый закон природы, – проворковал и прижался сильнее к моим бедрам, давая понять, что готов продемонстрировать еще один закон природы в действии.

– С какой первобытной пещеры ты выполз, Баталов? Самка, самец… Кошмар! Отпусти… – дернулась, но он стиснул сильнее, целуя шею и скользнув руками под сорочку.

– Ну, Жень…

– Что?

– Ну, давай по-быстрому, пока Мишка спит.

– «По-быстрому»?! – я резко повернулась в его руках и приподняла бровь, не в силах скрыть вспыхнувшее во мне раздражение, едкое и протравливающее. – Это значит, только для твоего удовольствия, я правильно поняла? А, ну и для здоровья, как ты постоянно говоришь. Да, Кость? А слабо «по долгому», чтобы не только тебе хорошо было, а то скоро совсем забуду, когда кончала в последний раз не от своих пальцев, – и, скинув с себя его руки, направилась прочь из ванной, игнорируя его изменившееся выражение лица и сжатую от злости челюсть.

– Ты что, не с той ноги встала? Если нет настроения, то нех*р его другим портить, – донеслось в спину.

– Классический недо*б на лицо. Такой ответ устроит? – бросила обернувшись. – Мишу разбуди, когда закончишь.

Нет, я не была сукой из серии «устрою скандал ради самого скандала». Просто накипело и надоело. Надоел его эгоизм и потребительство, надоело обесценивание меня и моего выбора, и это касалось любой сферы жизни. Все подвергалось его критике, во всем находились минусы, и моих стараний всегда для него было мало: если в саду воспитатель оказалась излишне строгая на его взгляд, это не в ней причина и не в администрации сада, которая наняла такого воспитателя на работу, это я виновата, что наш ребенок попал именно в эту группу, будто это лично мой выбор; если весной оказывалось, что Мишке маловаты сапоги, то это стопроцентный скандал со стороны Кости, ибо в этом тоже виновата я, не усмотрела. И таких мелочей, по сути, наберутся сотни за нашу семейную жизнь, и я устала выносить это все, списывать на его переживания из-за денег и работы. Я устала, потому что я тоже человек, а не груша для постоянного битья, устала, потому что такое отношение было не всегда. Я еще помню другого Костю, который помогал мне с приготовлением ужина или со стиркой, помню, когда мы только закончили с черновой отделкой дома, у нас не было лишних денег и не было стиральной машины-автомат, мы стирали с ним летом во дворе на старой машине «Сибирь», полоскали белье в цинковой ванне и дурачились, брызгая друг на друга водой, прячась за развешенными простынями и смеясь на весь двор. А ведь прошло не запредельно много лет… Почему же все так кардинально изменилось?..

– Доброе утро, мама, – Мишка, потирая глаза и зевая, вошел на кухню и, обняв меня своими ручонками, уткнулся носом в живот.

– Доброе, солнышко! Как спалось?

– Хорошо, – он приподнял голову и я, поцеловав его, отправила за стол. Следом вошел Костя, молча сел рядом с сыном. Мужу яичницу с беконом, болгарским перцем и сыром, кофе. Мише его любимые хлопья с молоком, чай. Все поставила на стол и отвернулась к раковине, на автомате начав мыть сковороду и пару тарелок, ощущая напряжение и желание, чтобы это утро быстрее закончилось, чтобы раздался звук закрывающейся двери, шум шин отъезжающей машины мужа, и я осталась одна. Быть одной в пустом доме в последние полтора года стало спокойней, нежели рядом с ним.

Позавтракав, составила список необходимых покупок и отправилась в наш местный магазин. По пути встретила Светку. Не скажу, что мы с ней были подругами, но общались часто, в большей степени из-за того, что жили на одной улице, и дети дружили меж собой.

– Гуляешь?

– За покупками выскочила. Гриш, привет! – улыбнулась мальчонке на ее руках, который насупившись, уткнулся в материнское плечо. – Не в настроении?

– Ага. Как с утра встал, так и понеслась душа по кочкам, чуть что не так – в слезы. Вот, вышли погулять, может к обеду спать ляжет, я выдохну немного.

– Место в саду так и не дали?

– Нет, мы 1234 в очереди, как понимаю, до лет четырех нам о детском саде можно не мечтать. Но я особо не расстраиваюсь, мне все равно на работу не выйти, то Варька заболеет, то Сашка, то этот сопливит, а вчера тест сделала. По-моему, мне светит четвертый декрет.

– Поздравляю! Я Мишкины вещи сегодня перебирать буду, вырос уже из многого, может вам надо? Если нет, то я в церковь отнесу или в службу социальной помощи.

– Спасибо! Конечно, давай.

– Там и хорошие, пару раз надевал, а есть для дома.

– Все неси, разберемся.

– А ты сама хотела бы на работу выйти?

– Не-а, чего я там забыла, мне и дома хорошо. За день набегаешься, накашеваришь, к вечеру без ног, без рук, а ты представь, еще работу на себя взвалить, это тоже самое, что в две смены без отдыха отпахать. С работы пришла и у плиты встала, уроки с детьми, стирка, глажка, уборка…

– Витька не против, что ты дома?

– А я что, спрашивать его еще буду? Ему настирано, наглажено, наготовлено, дети под присмотром, накормлены, ухожены, придраться не к чему. А мне если прижмет, я и дома подколымлю. С голоду не помираем, слава Богу! А ты чего спрашиваешь? На работу удумала выскочить?

– Да, крутятся мысли. Устала я что-то от этого бесконечного дня сурка.

– Это потому, что ты себе отдохнуть не даешь. Голову надо иногда отключать. Хобби найди, книжку почитай. Я сейчас на любовные романы подсела, мои обормоты за день меня так доведут, что вечером я на Витьку их спихиваю. Он их кормит, купает, по кроватям распихивает, а я с книжкой в спальню заползаю и все, мозг переключается, и утром я снова добрая, любящая мама, полная сил и энергии. В прошлом году на детективах сидела, потом на фэнтези…

– Последнее, это что? Фантастика? – перебила Светку. Она когда начинает говорить о том, что ей интересно, это может растянуться на бесконечно долго.

– Ну, типа того, сказочная только: драконы, эльфы, демоны, чужие миры.

– Сказки?

– Почти, только для взрослых тетенек, на многих 18+ стоит.

– Аа-а, – воображение тут же подсунуло непристойность, почему-то сразу вспомнилось немецкое порно с семью гномами и Белоснежкой, поэтому я шокировано уставилась на Светку. Иногда люди открываются с неожиданной стороны….

– Не спрашивай, – прыснула она в сторону от моего удивлено вытянувшегося лица, – лучше почитай.

– Что-то я сомневаюсь, что мне это подойдет, – в общем, и посмеялись мы, и рецептами солянки обменялись, и чем воспаленное горло детям лечить, обсудили. Обычный женский треп без какого-то загруза и претензией на научный трактат. Гришка заелозил на руках матери, и мы распрощались.

Но этот разговор заставил меня задуматься, вдруг и правда, все мои придирки к Косте, это всего лишь следствие скопившейся усталости от монотонности и однообразия. Может и правда, стоит найти себе какое-нибудь занятие, которое не будет касаться семьи, а будет только моим? Главное не расслабляться, как Светка, а то тоже в один прекрасный день обнаружу себя с тремя детьми и беременной четвертым, а такая перспектива не кажется мне радужной, совершенно.

Глава 3

Неделя была наполнена суетой, домашними хлопотами и моим беспрестанным циркулированием между кухней и комнатами. Вечером пятницы я, подведя итог, осознала, что мои достижения за неделю это – удачный сливовый пирог и поделка избушки на курьих ножках Мишки в сад. Просто великие достижения, достойные нобелевской премии.

С усилием подавив вспыхнувшее раздражение, я домыла посуду, разрешила сыну посмотреть мультики, а сама взяла в руки книжку, которую на днях все же притащила Светка, чтобы уже через час отбросить ее в сторону. Ванильная, приторно-сладкая история, где он такой решительный мачо, а она вся такая нежная, чистая и наивная, и, конечно же, страстная любовь со счастливым концом. Пролистала в конец книги, дабы убедиться в этом. Не хватало только розовых пони и сказочных единорогов в золотых доспехах, жующих радугу и скачущих на белых облаках. Мне всегда интересно, почему никто не пишет о несовместимости в сексе, о скандалах с разбитой посудой, о притирках в совместной жизни, о его разбросанных носках или о пересоленном борще? О том, что до встречи друг с другом у этого мачо было полсотни баб, а она уже не так наивна и молода, хлебнувшая скотского отношения от противоположного пола, давно не верящая в их сладкие речи с обещаниями достать с неба звезду.

– Привет! Чего это меня никто не встречает? – Костя вошел в гостиную, подхватывая на руки тут же подбежавшего к нему Мишку.

– Не услышала. Привет! Как на работе? – я поднялась с кресла, и муж, подойдя ближе, коротко поцеловал меня в щеку.

– Все как обычно. Что у нас сегодня на ужин?

– Лыба, – отрапортовал сын. – Я уже поел.

– Какой молодец! Значит, вырастишь большим и сильным, – Костя стиснул Мишку, немного его пощекотав, и тот залился смехом, пытаясь выкрутиться, чтобы тем же ответить отцу.

– Запеканка с судаком, – улыбнулась их шалостям и направилась в сторону кухни. – Мой руки, – бросила мужу.

– Завтра Егор с Ирой в гости приедут, ты не против? – произнес Костя, принимаясь за ужин

– Как-то странно звучит постановка вопроса. Если ты уже их пригласил, то глупо спрашивать, против я или нет, – ответила ровно, не повышая тона и не выражая интонацией тот шквал негатива, который снова поднялся в душе, спокойно садясь за стол напротив мужа с чашкой чая в руках.

– Вы вроде бы с Ирой поладили в прошлый раз, я подумал, что все в порядке.

– Да, ты подумал, ты решил, а теперь просто ставишь меня перед фактом.

– Жень, что происходит? – он резко отложил в сторону приборы, откидываясь спиной на спинку стула и впиваясь в меня колючим недовольным взглядом.

– Ничего. Ничего у нас, Костя, не происходит. Ты решаешь, а я смиряюсь с твоим выбором. Ты только предупреждать меня хотя бы не забывай, а то, наверное, и до такого скоро дойдет.

– Глупости не говори!

– Я мебели в доме уделяю внимания больше, чем ты мне: протираю от пыли, полирую, прикручиваю отвалившуюся фурнитуру. А ты забыл уже, когда цветы жене дарил в последний раз, не то, что ее мнения спросить, когда это требуется.

– Я забыл, когда у нас секс в последний раз был, поэтому и о цветах не помню, – рыкнул Баталов, явно пытаясь меня задеть, но в этот раз это произвело иной эффект.

– А это так работает? Не насосала я на букет, да? Спасибо, что в известность поставил, а то жила девять лет в неведении, думала все по желанию и по душевному порыву происходит, а у нас бартерные отношения оказываются.

Костя едва ли не скрипнул зубами от злости. По сжатым в кулак пальцам можно было понять, что еще немного, и он дойдет до кипения. Только устраивать скандал и выяснять отношения я не хотела, тем более, когда в доме ребенок. Обычным разговором это явно не закончится, поэтому я поднялась со своего места.

– Б*ть, Жень, да не так все…

– Не оправдывайся, Баталов, я прекрасно тебя поняла. Как поешь, тарелку за собой сам помой, с этого дня у нас самообслуживание. Я замуж выходила, а не кухаркой нанималась.

– Женя! Мы не договорили! – бросил мне уже выходящей из кухни.

– Не ори, ребенка напугаешь, – спокойно, ровно, почти равнодушно, потому что внутри снова что-то отмерло, какой-то небольшой кусочек. Так случалось всегда после его необдуманных слов, и я боюсь, что когда-нибудь эти кусочки закончатся, их просто не останется, и все будет мертво.

Спать я легла с сыном. Мишка попросил с ним полежать перед сном, и я просто сделала вид, что уснула. Костя потушил свет в детской, и, не став меня будить, просто укрыл пледом.

Неожиданная забота, уже позабытая мной. Позабытая, как и искреннее тепло, что раньше ощущалось даже в словах, как и позабытые поцелуи: страстные, томные, ласковые; осталось лишь подобие – короткое прикосновение губ к щеке перед и после работы. В какой момент это произошло, этот сбой? Когда мы утратили искренность, понимание, чувства? Вопрос, которым я задаюсь уже не впервые. Вот есть два человека, почти каноничная ячейка обществ. Живут с виду хорошо, долго и крепко. Но оставаясь наедине уже не вздрагивают от прикосновений друг друга, не вызывают в друг друге сладкую дрожь, они сосуществуют на одной территории, лишний раз не касаясь друг друга. Секс, если и есть, то давно по расписанию, да и позы давно выбраны, и, ложась рядом, ты уже знаешь, что вот сейчас он погладит здесь, дотронется вот тут, поцелует вот так, потом сначала ты сверху, потом он, если не сможет кончить и акт затянется, то лечь на живот и свести ноги, и все, пять минут и готово, можно идти в душ и спать. Все привычно, ты уже не ждешь его с работы в сладком предвкушении. Он уже не звонит тебе в обеденное время и не узнает, как у тебя дела. Ты все чаще оттягиваешь его приход домой, отправляя в магазин или заехать к маме, потому что в какой-то момент тебе стало так удобно, удобней одной. Даже знаки внимания стали привычными: с утра ты наливаешь две чашки кофе на автомате, не задумываясь, а он, не задумываясь, говорит спасибо и, беря чашку, утыкается в свой телефон или заводит разговор с ребенком. И вроде бы был знак внимания, и была благодарность, но что-то в этом не то… И это «не то» ощущается не внешне, оно противненько скребет изнутри, где-то на уровне чувств сигнализируя о сбое.

Поэтому все чаще засиживаешься допоздна за компьютером или, затягивая с уборкой после ужина на кухне, придумываешь себе срочные домашние дела, которые не терпят отлагательств. Он зависает в телефоне или залипает в ноутбуке, просматривая документы по работе. А иногда ты просто засыпаешь на диване, и вроде бы могла встать и пойти лечь к нему под бок в совместную постель, но чувствуешь, что одной на диване тебе будет комфортней, потому что закинутая рука во сне уже раздражает, мешает, не дает нормально дышать, храп среди ночи нарушает сон, а еще эта дурацкая привычка стягивать одеяло… Ты остаешься спать на диване, подальше от этих раздражителей, и тебе хорошо. Так происходит раз, потом второй, третий, и ты уже не замечаешь, что это вошло в привычку так же, как и все остальное в вашей жизни....

Обняла сына крепче, прижимаясь губами к его макушке, прислушиваясь к его размеренному дыханию, и натянув повыше покрывало, сомкнула веки, пытаясь поскорее заснуть.

Глава 4

– Привет! А мы не с пустыми руками, – произнесла Ира, войдя в дом, а за ней следом вошел Егор с огромным арбузом в руках.

– Ого! А где девочки? Я им сладостей приготовила.

– Во дворе, уже в песочнице осели и Мишкины машинки приватизировали, – смеясь, ответила Ира.

– Ну, судя по тому, что криков не слышно, то все в порядке.

– Мишаня в «малине», – Костя вышел из кухни, держа в руках нож и тарелку с замаринованным мясом, – он уже и ведерки с лопатками приволок, и формочки, что у качели валялись, притащил. Думаю, переживать не о чем. Так что, девочки, вы тут сплетничайте, а мы пойдем все во дворе устроим, – мужчины вышли, а мы с Ирой решили открыть вино и начать нарезать овощи.

Говорят, что первое впечатление о человеке зачастую бывает обманчиво, но я никак не могла это сказать об Ире: замечательная, заботливая мать, хорошая хозяйка и верная любящая жена. Наверное, именно так я могла ее охарактеризовать. Все, что она рассказывала, было наполнено такой теплотой и любовью, что сложно передать. Даже вспоминая какую-то смешную нелепость, она рассказывала ее так, что не возникало никаких сомнений в искренности ее любви к семье. Она была из той породы женщин, которые растворялись в детях и в муже, и при этом были счастливы, настолько, что невольно начинаешь им завидовать и сомневаться в собственной значимости и адекватности, как женщины.

В целом все проходило хорошо. Мы, нарезая салаты и медленно потягивая вино, наблюдали через окно за резвящимися в песочнице детьми, а когда все было готово, отправились во двор накрывать стол в беседке. Мужчины уже подготовили мясо, растопили баню, разожгли мангал и заварили ароматный чай, так как оба сегодня отказались отчего-то более крепкого, Егор за рулем, а Костя, когда парится в бане, ничего кроме чая не пьет.

Вроде идиллия: ни конфликтов, ни скандалов, ни напряжения. Только отчего-то внутри разливалась неприятное свербящее чувство, словно предчувствие чего-то неминуемого, неотвратимого… Чувство, которое я никак не могла объяснить.

Легкие, не обремененные разговоры с Ирой, и более интересные для меня между мужчинами о работе, и я не удержалась. Может, это было под действием выпитого вина, хотя едва закончила первый бокал, а может, просто тема разговора стала неким глотком свежего воздуха, но я, пока Ира отвлеклась на девочек, ненавязчиво, очень аккуратно присоединилась к Косте и Егору, вливаясь в их беседу.

– Женя, а вы не хотите выйти на работу? Я просто вижу, что вы неплохо разбираетесь в делопроизводстве и в курсе некоторых тонкостей, а у меня как раз дефицит с хорошими кадрами, – произнес Егор, когда мы остались наедине; Ира ушла умывать Марусю после лепки куличиков, а Костя понес дрова в баню.

– Можно на «ты», – поправила его, снова испытывая непонятную робость под его взглядом, – и это очень неожиданное предложение.

– Я не настаиваю, просто если тебе интересно это, я был бы рад иметь в штате такого сотрудника.

– А специфика какая?

– Сельскохозяйственные корма для животных. У меня небольшой цех на базе старого комбикормового завода.

– Честно, я думала над тем, чтобы выйти на работу, но мне надо обсудить этот вопрос с Костей. Просто если Мишка заболеет, то …

– С этим никаких проблем. Оплачиваемый больничный на любой срок.

– Когда мне надо сообщить ответ?

– В любое время. Давай, я забью свой номер, – он протянул руку, и я, не отводя взгляда, вложила в его ладонь свой телефон, наблюдая, как он набирает на дисплее цифры. – Набери, как надумаешь.

Если бы я не знала, что мое согласие вызовет очередной скандал, то ответила бы прямо сейчас. Но прежде мне надо выдержать истерику Баталова, дать ему пару дней, чтобы он смирился с этой мыслью, и уже потом со спокойной душой ответить Егору.

– Баня готова, – крикнул Костя и, закрыв дверь, направился к нам. – Дамы вперед, вы все равно не паритесь, быстро прибежите.

– Веники запарил?

– Обижаешь, – делано возмутился муж. – Свеженькие…

Остаток вечера я старалась не встречаться взглядом с Егором, который то и дело на себе ловила, совершенно не зная, как на это реагировать и списывая все на свое стеснение. Поддерживая разговор с Ирой, периодически отвлекалась на сына или ходила в кухню, чтобы дорезать хлеб или принести что-то необходимое из соусов или приборов, особенно в моменты, когда мужчины выходили из бани в одних полотенцах.

Около девяти вечера дети уже начали зевать, и Ира засобиралась домой. Проводив их, Баталов понес Мишку в баню ополоснуться перед сном, так как забираться в душ или в ванну сын категорически отказался, а я принялась за уборку, делая все нарочито медленно.

Муж уже после парной намекал на то, что не прочь закончить этот вечер в горизонтальной плоскости. Я же это его желание не разделяла, мне хотелось остаться в одиночестве, в тишине, один на один со своими мыслями. После вчерашнего конфликта мне не то, что с ним спать не хотелось, но и разговаривать особо тоже. Проблема в наших отношениях всегда была еще в том, что после конфликтов Костя переставал злиться или обижаться первый, а мне всегда нужно было время, чтобы переварить ситуацию. Вот и сейчас отсиживаясь на кухне, изображая бурную деятельность, я ждала, когда муж заснет. Трусливо и неправильно. Правильней надо бы поговорить, сесть и все друг другу высказать, обосновав свою позицию и попытаться решить все недопонимания. Но, зная почти со стопроцентной уверенностью, что подобные разговоры у нас обычно заканчиваются громким скандалом, я молчала, и буду молчать пока Мишка дома. Мне хватило одного раза, чтобы перестать выяснять отношения с мужем при сыне, одна единственная фраза, застрявшая в моей памяти, выбитая клинописью в сознании, сказанная как-то им после нашей очередной ссоры с Баталовым: «Мам, для меня нет в жизни ничего хуже того, когда вы с папой ругаетесь». По-детски построенная фраза резанула тогда по сердцу настолько сильно, глубоко и больно, что теперь я даже свое раздражение на мужа скрывала, не давая сыну и повода переживать. Дети не должны быть в эпицентре войны между взрослыми, они не должны наблюдать, как два самых дорогих для них человека не могут найти общий язык, зарываясь в ворохе своих обид. Дети не виноваты в том, что взрослые в силу своей боли, несдержанности и глупости совершают ошибки, болезненно раня друг друга. В этом нет детской вины, и они не должны за это платить своим правом чувствовать защищенность, любовь, семью и безопасность в этой семье не только физическую, но и эмоциональную. Поэтому сейчас я тут на кухне натираю до блеска тарелки, избегая возможного конфликта и ситуации, в которой пришлось бы через себя переступать, выполняя прихоть мужа.

Глава 5

– Я хочу выйти на работу, – произнесла я, обращаясь к мужу, как только Мишка, поужинав, выскочил из-за стола.

– Зачем? – не отрываясь от поглощения ужина и погрузив взгляд в телефон, который держал перед собой.

– Что бы видеть хоть что-то, кроме стен собственного дома, бесконечной уборки, готовки и твоего недовольного лица.

– Кто тебя возьмет? Наступит зима, Мишка начнет бесконечно болеть, пара больничных, и тебя тут же попросят. Сейчас никто не будет просто так платить бабки за то, чтобы ты на больничном сидела по три недели в месяц.

Резануло болезненно по нутру, больше его холодным безразличием, чем резкостью слов.

– То есть, Баталов, я в твоих глазах выгляжу настолько бездарной и бесполезной, что гожусь только в качестве посудомойки и уборщицы в твоем доме? – скрипнув зубами, произнесла ровно, стараясь сохранять спокойствие.

– Я совершено другое имел в виду, – отложив телефон, перевел на меня свой взгляд. Почтил вниманием, наконец-то. – Ты, вообще, меня слушаешь?

В тоне нескрываемое раздражение, опостылевшее уже до отвращения, потому что о чем бы я ни завела разговор, я натыкаюсь на это недовольство, ставшее уже основной реакцией на мои слова.

– Слушаю и ох**ваю от твоей борзоты, – снова, держа себя в руках и не повышая тона, хотя хотелось не просто наорать, а разбить что-нибудь об его голову, ну или как минимум пару тарелок об пол.

– Я. Выхожу. На работу.

Произнесла твердо, выделяя каждое слово, давая отчетливо понять, что ни один его аргумент принят не будет, и я не передумаю.

– Егор вчера предложил мне место делопроизводителя, и я соглашусь.

– Ради копеек пойдешь юбку протирать по девять часов? Или ты думаешь, что там зарплата, как у тебя в «Ресурсе» была? Тогда раздели на десять то, что ожидаешь увидеть, – прозвучало едко с долей иронии и злобной насмешкой, вызывая этим во мне лишь еще большую неприязнь.

– Мне плевать, сколько там платят. Сколько бы ни заплатили, это будут мои деньги, и я не буду постоянно чувствовать себя попрошайкой.

– В этом проблема? В деньгах? Жень, что за бред? Я тебе хоть раз отказал в чем-то?

– Нет, но и если я не спрашиваю нужную сумму, никогда не предложишь и не спросишь, а если что-то у меня, а нужно ли что-то мне.

– Бл*дь,– выдохнул, откинув на стол приборы, которые, ударившись о поверхность, издали резкий звон, заставляя на секунду сжать веки. – Что с тобой вообще происходит? Я не пойму, откуда это все повылазило-то? Все эти годы все было нормально, тебя все устраивало. Сейчас что произошло?

– Устраивало? Серьезно? – приподняв бровь и делая глоток кофе, стараясь не показать, насколько все это меня ранит. – И это кто кого не слышит, Кость?

– Ты вот нахрена мне мозг кипятишь на ночь глядя?! – прорычал так, что я внутренне вздрогнула.

– Не кричи, Мишку напугаешь, – не повышая тона и не отводя взгляда, наблюдала, как он, стиснув зубы, пытался унять эмоциональную бурю, разразившуюся внутри, сжимая и разжимая кулаки, выравнивая дыхание. Ему понадобилось около полминуты, чтобы взять себя в руки.

– Хорошо, – произнес с неким пренебрежением, словно кинул голодной собаке желаемую кость. – Хочешь работать – иди работай, я не против. Я просто подожду, когда ты наиграешься и тебе надоест, – и поднявшись, вышел из кухни, оставляя на столе недоеденный ужин и меня, одиноко пьющую свой давно остывший кофе.

Что-то быстро он сегодня сдался, обычно дольше распыляется. Посуду он, конечно же, за собой не помыл. Не царское это дело, видимо. Но весь вечер посвятил Мишке, поиграл с ним в конструктор, сам искупал и уложил спать.

На этот раз Костя заснул с сыном. Не знаю, специально или случайно, но факт остается фактом. Ночь я провела одна, и, к удивлению, спалось мне хорошо.

Утром, прогоняя противное чувство вины за вчерашний конфликт, которое кошкой скребло на душе, проводила мужа с сыном, позавтракала и, плеснув в чашку кофе, набрала номер Егора.

– Слушаю, – уже спустя пару гудков раздалось в трубке, запуская странное волнение, тут же пробежавшее током под кожей.

– Это Женя. Привет!

– Привет! Рад слышать, – уже мягче, без грубых ноток в голосе.

– Я по поводу твоего предложения по работе. Еще актуально?

– Конечно.

– Когда я могу выйти?

– Подъезжай сегодня в любое время до семи вечера. Адрес я сейчас тебе сообщением скину. Возьми с собой трудовую, паспорт, СНИЛС и ИНН.

– Хорошо, спасибо.

– Пока не за что, – произнес слегка насмешливо, отчего я совершено алогично смутилась и, спешно попрощавшись, скинула вызов.

Надо брать себя в руки и привыкать общаться с людьми не рефлексируя, в коллективе же не одни женщины будут. Не стану же я постоянно заливаться краской и смущаться, выставляя себя дурой, когда ко мне обратится очередной мужчина.

Егор

– Ты можешь в пятницу посидеть с девочками? Я хотела съездить в торговый центр. Надо присмотреть Дашке платье на утренник в детский сад, а Марусе новые чешки.

– Что случилось с предыдущими? – я, оторвав взгляд от тарелки, смотрел на улыбающуюся Иру, на сто процентов понимая, что младшая снова устроила какую-то проказу.

– Пали смертью храбрых под клыками нашего Джека. Маруся решила дать их ему вместо игрушки.

– Сообразительная дама растет.

– Только расточительная, не находишь?

– Ну, у всех свои недостатки, – произнес, поднимаясь из-за стола, и, улыбаясь, подошел к жене, обнимая и коротко целуя ее в губы. – После трех смогу вас забрать, поедем в «Подсолнух». Там парковка большая и есть детский развлекательный центр с детским кафе на третьем этаже. Нам будет, чем заняться, пока ты сходишь за покупками.

– Хорошо. Тогда на пятницу я больше ничего не планирую.

Ира обняла меня за шею и, привстав на цыпочки, прильнула к моим губам. Моя неунывающая солнечная девочка. Несмотря на все перипетии в нашей жизни, она при любых обстоятельствах продолжала излучать свет и любовь, озаряя даже самый хмурый день, и я не мог этим не восхищаться. Вот и сейчас она, сама того не осознавая, снова вытаскивала меня из моих же темных мыслей, которые мучили меня уже не первую неделю.

Тяжело, когда начинаешь сомневаться в человеке. Еще тяжелей, если этим человеком оказываешься ты сам. Пожирающее душу чувство…

По дороге на работу поймал себя на том, что внутреннее раздражение усиливается, изматывая мой мозг, и я снова впадаю в несвойственное мне состояние агрессивности к окружающим. Я уже подъехал к воротам завода, когда в кармане завибрировал телефон. На дисплее высветился неизвестный номер.

– Слушаю, – наблюдая, как открываются автоматические ворота, принял вызов, плавно трогая машину с места, въезжая на территорию.

– Это Женя. Привет!

Ее тихий, переливчатый голос словно тонким перышком щекотал мой мозг. Странное ощущение, несхожее ни с чем и, к удивлению, приятное. Меня это поразило еще в первую нашу встречу, ошеломляя и выбивая на доли секунды почву из-под ног. Случаи и людей, вызывающие подобные реакции, за всю мою жизнь я мог пересчитать по пальцам одной руки.

– Привет! Рад слышать, – неосознанно меняя тон на более мягкий.

– Я по поводу твоего предложения по работе. Еще актуально?

– Конечно.

– Когда я могу выйти?

– Подъезжай сегодня в любое время до семи вечера, адрес я сейчас тебе сообщением скину, – произнес, отчаянно стараясь сбросить наваждение, порожденное ее голосом, и заставить свой мозг соображать в рабочем режиме. – Возьми с собой трудовую, паспорт, СНИЛС и ИНН.

– Хорошо. Спасибо!

– Пока не за что, – усмехнулся сам себе и своей ненормальной реакции, заглушая ее, подавляя и не давая ей укорениться в своем сознании, потому что табу, полное и безоговорочное. Не надо заниматься х*рней, генерировать какой-то бред, питать его ненужными мыслями. Просто надо порадоваться, что, наконец, нашел хорошего специалиста, который сможет разгрести ту кипу документов, которая у меня накопилась и сейчас находилась в диком хаосе.

Попрощавшись, скинул вызов, запихивая телефон обратно в карман, и, растирая ладонями лицо. Усилием воли заставил себя переключиться, направляя мысли на решение рабочих задач.

Глава 6

Женя

Путь до предприятия оказался неблизким: около сорока минут на автобусе, и потом еще от остановки пешком минут десять. Порадовало, что район жилой, не пустырь, просто окраина города, но без машины на дорогу будет уходить около часа в одну сторону.

В сообщении вместе с адресом Егор написал, что на КПП надо назвать свою фамилию и меня пропустят, поэтому на территорию я прошла без трудностей и, зайдя в здание, поднялась на нужный этаж. Дверь в кабинет была приоткрыта, и я, заглянув, спросила у сидящей за рабочим столом девушки, где могу найти Егора Владимировича. Девушка, не отрываясь от телефонного разговора, кивнула в сторону смежной двери.

– Открыто, – раздалось после моего осторожного стука.

Повернув ручку, толкнула дверь и, входя в кабинет, сразу напоролась на тяжелый, пробирающий взгляд серых глаз, от неожиданности внутренне вздрагивая от прошивающих тело реакций: сумбурных, безотчетных, острых.

– Не помешала? – произнесла негромко, стараясь совладать со своими эмоциями, преодолевая вновь обуявшее меня волнение, странное и ничем не объяснимое.

– Нет, я ждал. Проходи, садись, – улыбнувшись, указал на стул возле своего стола. – Вот договор, ознакомься. Если все в порядке, то впишем твои данные и подпишем. Здесь два экземпляра, один твой, – он придвинул ко мне бумаги, и я, не понимая от волнения ни слова, старалась вчитаться в текст, перечитывая раз за разом предложения, пытаясь вникнуть в суть написанного, скользила взглядом по строчкам, но снова сбивалась, теряя нить, не улавливая суть, мысленно ругая себя за это. – Договор стандартный, никаких особых пунктов нет.

– Да, все хорошо, – для вида пролистав до конца, отложила на стол листы и, достав из сумки документы, протянула Егору.

– Тогда сейчас можешь ознакомиться с местом работы. Все тебе покажу, а завтра с утра поставишь подпись, – произнес, поднимаясь со своего места.

– Эльвира Николаевна, снимите копии с документов и заполните трудовой договор в двух экземплярах, – распахнув дверь, обратился к девушке, которая разговаривала по телефону, когда я пришла, и жестом пригласил меня подойти поближе. – И всех прошу познакомиться, наш новый делопроизводитель Евгения Маратовна Баталова.

Две пары женских глаз моментально уставились на меня, но это никак во мне не отозвалось, ибо рука Егора едва ощутимо легла в защитном жесте на мое плечо, парализуя и прошивая все рецепторы, перекрывая все остальные эмоции.

– Это – Эльвира Николаевна, наш секретарь и помощник, а это – Марина Анатольевна, менеджер по продажам и рекламе. С остальными познакомитесь завтра на планерке, – он произносил сухие абсолютно тривиальные слова, а мне кажется, я схожу с ума.

После знакомства с будущими коллегами Егор показал мой рабочий стол, объем грядущей работы, попутно интересуясь, знакома ли я с установленным у них программным обеспечением. Программа, конечно, была мне знакома, только за столько лет наверняка претерпела ряд изменений и усовершенствований, поэтому придется разбираться в процессе.

– Завтра Илья заглянет, это наш программист. Если возникнут вопросы, задавайте, не стесняйтесь.

– Хорошо, – эмоции, наконец, схлынули, и я уже мысленно составляла список дел, решая с чего начать в первую очередь.

– Ты на машине? – произнес Егор, неожиданно уходя от официального обращения и тона. И я, оглянувшись, только сейчас заметила, что все, кто был в кабинете вышли, и мы остались одни.

– Нет.

– Я сейчас поеду в ту сторону, могу подбросить, – он бросил мимолетный взгляд на наручные часы, немного прищуриваясь.

– Не стоит, я прогуляюсь до остановки, – произнесла благожелательно, находясь в поисках предлога отказаться от его предложения.

Хотя это и удобно, но потому, что чувствую себя странно рядом с ним особенно наедине, мне не хочется усугублять это. Его однобокая улыбка с легким прищуром серых глаз обезоруживает, почти моментально порождая во мне растерянность и чувство неловкости.

– Не очень хорошая идея; погода портится, да и автобусы тут с большими интервалами ходят.

И я снова с опозданием понимаю, что на улице поднялся ветер. Шум порывов и шороха листвы донесся, наконец, до моего слуха. Вторя в унисон тому, что происходило внутри.

***

Женя села на заднее сиденье, словно стараясь увеличить дистанцию между нами, что в салоне автомобиля сделать было практически невозможно. Ее внутреннее напряжение и скованность, что сквозили еще в кабинете, теперь отчетливо виднелись в отрывистых движениях, и она силой до побелевших костяшек пальцев сжимала ремешок своей сумочки.

Выезжая с территории, отпустил пару шуток, стараясь разрядить атмосферу, но она, лишь скованно улыбнувшись, вновь отвернулась к окну. Не мог понять, в чем дело? Мы не впервые встретившиеся люди, она знала, к кому садится в машину, и что ей ничего не угрожает. Отчего такая реакция? Но спустя пять, десять, пятнадцать минут ситуация не изменилась, и я уже сам ощущал физически это напряжение, заклубившееся в воздухе, концентрирующееся и начинающее опасно искриться. Наваждение какое-то: ненормальное, нереальное, не укладывающееся ни в какие логические рамки. Даже негромко включенная музыка не спасала, не снимала эту натянутость, и тяжесть с каждым мгновением все больше и больше оседала и давила на нервы.

Остановившись на светофоре, бросил взгляд в зеркало заднего вида, и словно удар тока, прокатившийся под кожей, прошил разум, одурманивая, вырывая из момента, отрубая какой бы то ни было мыслительный анализ. Мы встретились в отражении глаза в глаза, и меня закоротило, окуная в серо-зеленый омут чуть темнее у радужки и светлее к зрачку, перекрывая дыхание, словно в одно мгновение нырнул на нереальную глубину, достав до самого дна.

Мир сузился в одной точке, врезаясь, отпечатываясь где-то в подкорке этим моментом до болезненности в кончиках пальцев и внезапного дефицита воздуха в легких. Попытка сделать вдох… И резкий недовольный звук сигнала автомобиля, ворвался в сознание оглушающим выстрелом, вырывая из этого наваждения, возвращая меня к реальности. Перевел взгляд на дорогу, трогая машину с места, и, выругавшись под нос, потянулся за сигаретой. Не удержавшись, на секунду бросил взгляд в зеркало, отметив, что Женя отвернулась к окну. Просто сущий бред какой-то: фантасмагория и игра воспаленного сознания.

– Останови, пожалуйста. Здесь прямая маршрутка ходит, – раздалось спустя пару минут, как только повернул на проспект. Спорить не стал, припарковался в карман.

– Спасибо, что подвез, – так же негромко и неуверенно, уже сомкнув свои пальцы на дверной ручке.

– Пожалуйста. Завтра к девяти.

– Хорошо, я помню.

Она вышла из салона автомобиля, аккуратно захлопнув дверь, и быстрым шагом направилась к только что подошедшей маршрутке, оставив в салоне моего автомобиля шлейф своих духов, который словно яд с каждым вдохом наполнял мои легкие, протравливая, проникая в вены и разносясь вместе с кровью, расползаясь мелкими молекулами по клеткам моего организма, инфицируя, отравляя без права на спасительный антидот. Но это я понял уже позже…

Глава 7

Внутри раздрай и хаос, и я не могу ничем объяснить подобное состояние, меня не пугает выход на работу или необходимость влиться в новый коллектив, я даже не особо напрягаюсь, зная, что пока все мы будем привыкать к новому устройству жизни, у нас начнутся конфликты с Баталовым. Но меня эмоционально штормит, до растерянности, и нервозности, настолько, что я едва свою остановку не проехала, пришлось расталкивать людей и, извиняясь протискиваться к дверям, чтобы успеть выйти из автобуса.

Порывы ветра поднимали пыль, а мелкий начинающийся дождь бросал холодные капли в лицо, только в душе такой хаос, что не замечался ни холод, ни осевшая на коже пыль, даже на волосы, что лезли в глаза, подхватываемые ветром, я не обращала никакого внимания. Оказавшись, наконец, дома, я присела на пуф и, скинув туфли, прислонилась спиной к стене, прикрыв глаза и тяжело выдохнув.

– Мне просто нужно привыкнуть, это всё перестрой организма и реакция на небольшой стресс. Всё обязательно придёт в норму, – прошептала сама себе под нос, открывая глаза и переводя взгляд на кота, что пришёл в прихожую и ластился к моим ногам, склонилась, потрепав его мягкую шерсть.

– Что обормот соскучился? Или голодный? – кот мурлыкнул громче, словно отвечая на один из вопросов. Надо корма насыпать, а то так и будет ходить за мной, – Вась тебе на диету пора, жирок до пола скоро свисать будет, – подхватив мурчащего как трактор кота, направилась на кухню. Наташке, что ли, позвонить? Она вроде до сих пор психиатром в стационаре работает, может, подскажет, каких успокоительных попить, только чтоб на работу мозга не влияли, и в сон не клонило, а то тормозить впервые же рабочие дни такая себе перспектива. Наташка была моей одноклассницей, одно время мы даже плотно общались, а потом как-то всё сошло на нет, как и у всех, жизнь закрутила, у каждого свои интересы появились, семья, работа, дети, от общения осталось лишь то, что поздравляем друг друга с праздниками, да если что понадобиться, то можем обратиться друг к другу. Наполнив кошачьи миски, переоделась, и занялась домашними делами готовка, стирка, глажка, ещё Мишки надо в сад осенние листики распечатать, вырезать и пришить к накидке от новогоднего костюма, он в какой-то постановке будет играть волшебное дерево. Мысли о текущих домашних мелочах и заботах вытеснили все остальное, и буря внутри поутихла, давая мне небольшую передышку, даря иллюзию, что всё понемногу придёт в норму.

Я уже заканчивала с ужином, когда мои мужчины приехали домой.

– Мама, это тебе. Мы с папой выбилали самый класивый, – Мишка, едва успев переступить порог, неожиданно протянул мне белую розу.

– Спасибо мои хорошие, – улыбнувшись, я поцеловала сына в щеку и помогла ему снять лёгкую ветровку.

– А папу поцеловать? – с присущей в этом возрасте детской непосредственностью выдал сын.

– И папу поцелую, – проведя по волосам Мишки, который уже подхватил Ваську на руки и направился с ним в комнату, сделала шаг и прижалась губами к щеке мужа.

– Что за праздник?

– Почему сразу праздник, просто захотел сделать приятное своей жене.

– Спасибо, – произнесла, но, не удержавшись, вскинула бровь, выражая некоторое недоумение.

– И это… – Костя скользнул рукой по моей спине, привлекая ближе к себе, – прости меня, я вчера вспылил немного.

– Ну, сейчас ты тоже вспылишь. Я завтра выхожу на работу, – но ожидаемого взрыва не последовало.

– Во сколько? – произнёс ровно, отпуская меня и скидывая обувь.

– К девяти

– Хм, это где?

– Район Энергетиков

– Жень, я не успею тебя подвезти. Только если мы Мишку ровно к семи в сад отвозить будем, тогда еще можно попробовать… – Мыслительный процесс отразился на его лице, с некоторым налётом чувства вины.

– Я и не рассчитывала на тебя, выдохни. Я на автобусе, если что такси вызову.

– Во сколько заканчивается рабочий день?

– Забрать меня ты тоже не сможешь. Я там до семи, ты если поедешь от сада или от своей работы, то все пробки соберёшь, и мы домой приедем не раньше девяти.

– Ну, капец. Жень, может, что другое подыщешь? Давай, я поговорю у себя в страховой, может, найдётся какое-нибудь место, раз тебе так приспичило поработать, – произнес Баталов, направляясь вслед за мной на кухню.

– Ты сам вчера сказал, что меня никуда не возьмут. И я уже согласилась, некрасиво будет сейчас на попятную идти. У них сейчас завал образовался, его надо разгрести, а потом можно поговорить с Егором, может появиться возможность как-то сместить график.

– Ладно, наеду на Романова при встрече за эксплуатацию своей жены, – он обнял меня со спины, коротко целуя в шею.

– Пригрозишь, веник в баню не дать или шашлыка лишить? – губы тронула улыбка.

– И это тоже в ход пойдёт, если понадобиться.

– Руки иди мой и Мишке напомни. Ужин готов.

Муж был в удивительно хорошем настроении, после ужина вызвался сам бельё развесить и посуду помыть, пока я листья к Мишкиному костюму пришивала, и спать сына укладывала. Всё это его рыцарство предвещало только одно: что от исполнения супружеских обязанностей мне сегодня не отвертеться, Баталов пустил в ход тяжёлую артиллерию, вызвавшись помочь мне по хозяйству. А значит, был настроен весьма решительно. Нет, я не то что бы была категорически против, просто осадок после всех наших конфликтов всё равно остался и мне было очень сложно переключиться на более лайтовую волну. Сложно, но видимо придется. Как говорит Светка «Порой легче дать, чем объяснять, почему нет» – тот самый случай.

***

– У тебя что-то случилось? – Ира вышла на террасу и обняла, прижимаясь к моей спине, – уже третью за вечер выкуриваешь…

– Всё в порядке, устал видимо, – я потянул её за руку, заставив встать рядом, и прижал ее к своей груди. Зарываясь носом в её волосы и вдыхая такой привычный и родной аромат. Стараясь вытравить из лёгких память о другом запахе, который наверное, всё ещё витал в салоне автомобиля и осел на моих рецептарах, вызывая своё фантомное ощущение, – девочки легли уже?

– Да. Пойдём спать или может, фильм посмотрим?

– Интересный? – ещё одна попытка изменить поток своих мыслей.

– Не знаю, новинка какая-то, в рекомендациях на сайте вылезла.

– Пойдем, – поцеловал жену в волосы, туша в пепельнице сигарету, вновь выкуренную до фильтра и всё так же, обнимая Иру, направился в дом.

Глава 8

Подъем на час раньше, что бы приготовить всем завтрак и собраться самой. Очередной перфоманс Баталова по поводу поиска рубашки и чистых носков, ежедневный я бы сказала, хотя все вещи уже лет шесть, как мы купили этот шкаф купе, лежат на одних и тех же местах. Но вопли «Жень, где моя рубашка/носки/галстук/брюки», продолжаются с завидной регулярностью. Порой начинает казаться, что не будь меня, он бы на работу в трусах пошел, горько плача о своей несчастной судьбе. Решив «проблему» с поиском рубашки для мужа, с выбором игрушки в сад для сына, всех накормив завтраком и выпроводив их за дверь, я взглянув на часы громко выругавшись, поскакала, как быстроногая лань наносить макияж и приводить в порядок волосы, благо платье вчера подготовила, что сейчас упростило мне задачу. Позавтракать я уже явно не успевала. На остановку я неслась, нервно поглядывая на часы, но все равно не успела, нужный мне автобус мигнул габаритами и скрылся из виду, когда до остановки мне оставалось метров десять. Придется вызывать такси, следующий автобус только через сорок минут и если я его дождусь, то опоздаю на работу в первый же рабочий день. Так себе перспектива. Тяжело вздохнув, душа в себе, желание грязно и от души выругаться я вытащила из сумочки телефон и, открыв приложение, начала забивать данные для заказа машины. Краем глаза, замечая, как только что мимо проехавшая машина, притормозив, сдала назад, останавливаясь рядом с остановкой.

– Жень, – раздалось из приоткрытого окна и я, оторвав взгляд от дисплея телефона, увидела кроссовер Романова, – садись.

– Опоздала на автобус, вот такси вызывала, – зачем-то, как-то совершенно нелепо начала оправдываться, едва забравшись в салон. Снова испытывая скованность под его цепким взглядом и еще большее стеснение от своих собственных слов.

– Так давай просто буду тебя забирать по утрам, все равно же по пути.

– Вроде, я к тебе на работу устроилась, а не ты ко мне, – нервный смешок слетел с моих губ, породив его ответную улыбку.

– Ну, может натаскаюсь в качестве таксиста, потом в случае кризиса или банкротства смогу составить реальную конкуренцию выходцам из средней Азии. Буду днями напролет ругаться с навигатором и очередной раз ему, проиграв говорить пассажиру «Э, скажи ему сам» – последнюю фразу Егор произнес с кавказским акцентом, смешно нахмурив брови вызвав этим мой откровенный смех. И атмосфера неожиданно разрядилась, отпуская напряженность, наполняясь чем-то приятно теплым, одновременно совершенно безотчетно отпечатываясь глубоко внутри, неожиданно, словно занимая место какой-то важной детали, так давно мне необходимой, но до сего момента находящейся в дефиците, настолько давно, что я сама о ней забыла.

Остаток дороги до завода прошел в легких разговорах о курьезных случаях на дорогах и шутках.

А оказавшись на рабочем месте, я и вовсе потерялась в потоке, просматривая и обрабатывая несчетное количество информации, забыв и про время, и про обед и даже коллеги находящиеся со мной в одном кабинете не напрягали и не отвлекали меня своими разговорами. Я будто откатилась на десять лет назад, в то время когда работала в «Ресурсе», когда для меня не существовала даже такого понятия как переработка, потому что было наслаждение и удовлетворение от проделанной работы и это было важнее всего остального. Если бы не замужество я рисковала стать патологическим трудоголиком неизлечимым и фанатеющим от рабочего процесса. Какое-то время, я даже в шутку говорила, что Баталов меня спас от сего диагноза, но теперь понимаю, что это было не спасение, это была ампутация чего-то важного, и жизненно необходимого, чего-то такого, что невозможно было заменить другим, каком бы это другое не было замечательным и любимым. Для меня работа оказалась чем-то настолько естественным как наличие двух рук, ты не можешь же выбрать какую-то одну, нельзя же отсутствие правой заменить только присутствием левой…

– Евгения Маратовна, – голос Егора вырвал меня из мыслей и заставил меня повернуться отрываясь от кипы бумаг и монитора, в котором я сверяла уже вбитые реквизиты, – в первый же день и перерабатываете. Похвально.

– А сколько времени? Что уже все ушли? – я спешно выдернула из волос карандаш, с помощью которого еще днем соорудила из мешающихся локонов «гульку», окинув уставшим взглядом, опустевший кабинет и выключенные мониторы коллег, бросила взгляд, на часы, обнаружив, что стрелка давно перевали за отметку в семь часов.

– Уже около часа назад.

– Оу. Пять минут и меня тут не будет, – улыбнувшись, быстро щелкнула клавишами, сохраняя документ в программе и выключив компьютер, встала, направляясь к шкафу в котором лежала моя сумка. Романов же все это время стоял в дверном проеме своего кабинета, прислонившись плечом к стене и в какой-то момент, мне даже показалось, что он хочет что-то еще сказать, но ничего не прозвучало, лишь уголок его губы дернулся в намеке на улыбку.

– До завтра, – произнесла я, взявшись за дверную ручку.

– Всего доброго, Жень, – прозвучало глухо мне в ответ, и я выскользнула из кабинета, направилась вниз по лестнице, попутно оформляя заявку в службу такси и одновременно делая для себя пометку, что надо бы завтра захватить с собой очки для работы за компьютером, глаза с непривычки немного болели.

Садясь в подъехавшее такси, я безотчетно бросила взгляд на окна второго этажа, из всех свет горел лишь в кабинете Егора. Похоже кто-то тоже из категории одержимых.

Глава 9

Выйдя из кабинета, совершенно не ожидал, что увижу ее, все еще усердно работающую, находящуюся в непрерывном рабочем потоке, прислонился плечом к стене, неотрывно наблюдая за ней, отмечая новые волнующие детали. Интересно она замечает, что покусывает кончик ручки когда, нахмурившись, что-то ищет между строк документов? Она сидела ровно, сложив ногу на ногу и покачивая на носке туфлю. Ее волосы были убраны в небрежный пучок и закреплены простым карандашом, а выбившиеся прядки нежно касались ее шеи. Отчего-то именно этот кадр ворвался в сознание, цепляя мой взгляд и концентрируя внимание, именно эта мелочь внезапно показалась мне слишком откровенной, слишком волнующей и выстрелившее желание коснуться ее, почувствовать под пальцами мягкость ее кожи заставило нервно сглотнуть и всунуть руки в карманы брюк. Что тебе бл*ть не хватает Романов? Какого хрена крыша-то так свистит? Будто никогда не видел ни женских ног, ни плеч, ни всех остальных способных взволновать мужика частей тела. В себя приди. Мысленно одернул сам себя, но помогало это х*рово.

– Евгения Маратовна, – произнес, прочистив горло, стараясь сделать тон голоса если не равнодушным, то хотя бы более спокойным по сравнению с тем, что творилось в данный момент внутри, – в первый же день перерабатываете. Похвально.

– А сколько времени? Что уже все ушли? – она спешно выдернула из волос карандаш, и они каскадом опали на ее плечи, моментально отзываясь во мне обжигающим внутренности огнем.

– Уже около часа назад, – произнес, сдерживая и подавляя кипящую внутри жажду.

– Оу. Пять минут и меня тут не будет,– улыбнувшись, она быстро щелкнула клавишами, сохраняя документ в программе и выключив компьютер, встала, вытащив из шкафа свою сумочку, и нежно улыбнулась, подходя ближе.

– До завтра, – произнесла, взявшись за дверную ручку, абсолютно не подозревая о том, как сильно мне сейчас хотелось предложить подвести ее и это было бы совершенно не из благородных побуждений, это бы оправдывалось тем, что явилось оглушающим откровением даже для самого себя: мне снова хотелось вдохнуть тот одуряющий аромат ее духов, и получить двадцать-тридцать минут на нелепые разговоры, дабы слышать звучание ее голоса так странно отзывающегося внутри.

– Всего доброго, Жень, – выдавил, заставляя себя не произносить лишнего, и оставаться на месте. Наблюдая, как за ней закрывается дверь. Что бы в следующую секунду проведя по лицу ладонью, шумно выдохнуть выругавшись. Наваждение какое-то. Хоть в церковь иди. Чтобы святой водой окропили.

Нет, я не был примерно правильным, святым, и безгрешным, но жене я не изменял, никогда, даже мысли такой, ни разу за все годы нашего брака в моей голове не появилось. Даже на молоденьких девиц я смотрел равнодушно отстранено, да красивые, миленькие, молодость всегда привлекала взгляд, но меня это не цепляло, не трогало и не вздрагивало при их виде ничего внутри, не разжигало огня искушения. Это было чисто эстетическое удовольствие и не более. Ира же всегда была для меня центром моей жизни, самой желанной самой красивой и любимой женщиной. Что же бл*ть сейчас пошло не так? Откуда и зачем вылезла эта ведьма, что у меня так рвет башню и с каждым разом все сильней.

Вернулся в кабинет, забыв напрочь, зачем вообще выходил и, взяв в руки телефон, набрал Ире сообщение, что выезжаю и скоро буду дома. Выйдя из здания, щелкнул иммобилайзером заведя машину и закурил, одновременно оформляя заказ в суши баре и планируя по пути купить еще красного вина. Я не любил ни то, ни другое, считая это чисто женской забавой, но чувствуя за собой вину, желал сейчас от нее избавиться и искупить ее с помощью вот таких незамысловатых вещей.

Отбросив в урну докуренную сигарету, шагнул к машине, читая сообщение от жены: «девочки уже в пижамах, чистят зубы и собираются ложиться спать, на ужин отбивные из свинины, обжаренная стручковая фасоль, картофельное пюре и салат из свежих овощей. Жду тебя»

Чувство вины, теперь не просто подняло голову оно, довольно заурчав, щелкнуло пастью. Телефон небрежно отброшен на панель, ключ в зажигание, а внутри плещется, размазывая края раздражение, граничащее со злобой, только не на кого-то, а на самого себя, и рука снова потянулась к пачке сигарет, едва я выехал за территорию завода. Гадство.

– Что у нас за праздник? – Ира улыбнулась, принимая из моих рук вино и пакет из суши бара, привычно коротко поцеловав.

– Просто настроение.

– Папа, – Маруся, словно маленький партизан, прокралась на цыпочках по лестнице и бросилась со всех ног ко мне.

– Привет, моя сладкая, – подхватив дочь на руки, поцеловал ее в щеку.

– Ты колючий как ежик, – она, смешно сморщившись, потерла своей крохотной ладошкой мое лицо.

– Мария Егоровна, вам не кажется, что пора в постель? – строго произнесла Ира, хотя во взгляде не было ни капли раздражения, лишь нежность и любовь.

– Ну, мам, – протянула Маруся, испытывая на ней свое умилительное выражение лица, дабы смягчить и растрогать.

– Я уложу ее, – скинув обувь, и подмигнув Ире, понес дочь наверх, стоило мне открыть дверь, как Дашка тут же потушила фонарик, спрятав его вместе с книжкой под одеяло и закрыла глаза, очевидно считая, что в комнату заглянула Ира.

– Эй, хитруля, я знаю, что ты не спишь.

– Папа, – она тут же радостно подскочила на кровати, едва услышала мой голос. И, как и Маруся повисла на моей шее.

Спустя две сказки, море объятий, поцелуев и рассказов о том, как прошел их день, мне, наконец, удалось их уложить по кроватям и, убедившись, что обе заснули, вышел из детской.

Приятный вечер, святящиеся радостью глаза жены, ее ласковые прикосновения, ее мягкость и нежность, разбавляли то кипевшее варево внутри, что не давало мне покоя, остужая его, давая паузу и подобие душевного покоя.

Ужин, приглушенный свет и Ира, которая упорно искала музыкальный канал на кухонном телевизоре, но попадала, то на фильмы, то на новости.

«Сегодня, был задержан подозреваемый в убийстве которое на прошлой неделе произошло в юго-западном микрорайоне. По версии следствия, между таксистом и пассажиркой возникла ссора, в ходе которой водитель нанёс женщине одиннадцать ударов в голову и шею канцелярским ножом, попутно нанося удары ногами и руками. В результате травм пострадавшая погибла на месте. Тело женщины таксист спрятал на пустыре, …»

– Ир, да выключи ты вообще его, на всех каналах какая-то чернуха.

– Как послушаешь, жить страшно становится, – она выключила телевизор и повернулась ко мне, принимая из моих рук бокал с вином.

– Тебе нечего бояться.

– Ты меня защитишь? – в ее глазах заиграло озорство и совершено не скрытый флирт, сколько лет вместе, но это до сих пор срабатывало и я втягивался в ее игру.

– И тебя и девочек. Сделаю все, что в моих силах.

– Как тогда в парке?

– В каком?

– Ты не помнишь? Романов!

– Не помню, – совершенно честно признался, несмотря на ее удивлено вскинутые брови.

– Я еще у бабушки жила, а ты меня провожал, помнишь, через парк? Ты к киоску за мороженым отошел, а ко мне какой-то пьяный мужик пристал, сначала закурить просил, потом мелочь, а потом за локоть хватать начал.

– Бабушку твою помню, и что провожал, помню, а мужика нет.

– Ну вот.

– Раз ты помнишь, значит так и было, – я взял ее руку в свою и прижался губами к запястью, – и что было потом?

– При одном твоем грозном оклике и виде, мужика как ветром сдуло. И именно тогда я поняла, что выйду за тебя замуж.

– То есть мне надо поблагодарить именно того забулдыгу за прекрасную жену?

– Егор, ну не передергивай. Я просто тебя люблю.

– И я тебя, – привлек ее к себе, прильнув к сладким, мягким, привычным, губам.

Пока Ира убирала со стола, рассказывая, о том, что Маруся снова хулиганит в детском саду, я отчего-то мысленно возвращался к услышанной новости, в современном мире подобные новости ежедневно льются как из ушата непрерывным потоком, но эта начала зудеть в мозгу, раздражая и снова направляя мои мысли не туда куда стоило.

Почему Баталов не встречает жену с работы? И звонит ли она ему, когда выходит за территорию завода, предупреждает, что едет домой, что села в такси? Пока Ира отошла убедиться, что девочки на самом деле заснули, а не играют в ночных шпионов, я вышел на террасу, и вытащив сигарету закурил, покручивая в руках телефон. Шумный выдох, сомнение и все-таки рука тянется к дисплею, снимая блокировку и набирая сообщение.

«Как добралась?»

«Хорошо, спасибо»

«Когда ездишь на такси предупреждай мужа, скидывай скрин или смс с данными машины»

«Я видела новости. Спасибо, что беспокоишься»

«Завтра меня не будет. Попроси Костю, чтобы забрал тебя с работы. Если не сможет, уходи в три»

«Спасибо Егор»

– Девочки, спят как сурки, – раздался голос Иры и негромко щелкнула дверь, и я, выделив диалог одним движением пальца, нажал удалить. Чувство вины тут же неприятно царапнуло нутро, и я подавив его, погасил экран телефона, повернувшись к подошедшей жене и привлек ее к себе.

– Пойдем в душ?

– Вдвоем?

– Ага, – и подхватив ее довольно рассмеявшуюся на руки, понес в дом.

Глава 10

День, проведенный с семьей, отрезвил, выдернул из ненужного потока мыслей, возвращая все в правильное русло. Ира нагулялась по магазинам, я с девочками сходил в кинотеатр на мультфильм, а потом они попросились в игровой центр, и пока они забавлялись в бассейне с шариками и прыгали на батуте, я наблюдал за ними, сидя в расположенном рядом, почти впритык кафе, и пил чай, дожидаясь жену. В душе, наконец, был штиль и только привкус некого сожаления, что вчера позволил себе написать сообщение Жене, все еще ощущался, не стоило этого делать, у нее есть муж и он должен заботиться о ее безопасности, а не я. Границы и дистанция. Так крышу рвет лишь у слабаков неспособных нести взятую на себя ответственность, а я никогда себя к таким не относил.

Две недели спустя

Дни сменяли один другой, смешиваясь в ворохе забот, множа напряжение. Домой возвращалась, мысленно прикидывая, что можно по-быстрому приготовить на ужин, но Костя продолжал меня удивлять, продолжал, потому что пошла вторая неделя как он взял на себя часть домашних забот, в особенности, что касалось ужина, закупки продуктов и укладывания сына вечером спать.

– Я пельмени сварил, мы с Мишкой уже поужинали, – произнес, встречая меня у порога.

– Эм, хорошо. А где он? – удивилась отсутствию сына обычно меня встречающего.

– В ванне торчит, уже ждет, пока вода наберется. Я скинула с ног туфли, принимая короткий поцелуй мужа, совершенно никак не отозвавшийся во мне. Незначительный акцент, внезапно выделенный моим сознанием, – мой руки, иди ужинать, пока еще горячее все, – Костя улыбнулся и с перекинутым через плечо полотенцем пошел наверх, окликая Мишу. Грудную клетку изнутри сдавило, неприятно, тянуще, тяжело. Потому что этого так давно не было, что уже забыла, как правильно на это реагировать и какие вообще чувства надо испытывать. А еще, словно в насмешку собственный мозг навязчиво подкинул образ другого мужчины. Того в чьей машине я сидела еще десять минут назад и о чем еще ни разу не сказала мужу, не знаю отчего каждый раз собиралась это сделать и каждый раз откладывала. Если посмотреть на это без всяких предрассудков, то ничего в этом преступного нет, просто знакомый подвез, ему по пути, но я молчала, и с каждым разом становилось все тяжелей об этом заговорить.

И тяжело не только от внезапно легшего на плечи чувства вины, за это. Но тяжело стало от простого осознания собственного самообмана, вдруг открывшегося. Когда ты наивно и самонадеянно списываешь собственные реакции на вроде очевидные вещи, а после становится действительно очевидным, то, что ты пыталась обмануть лишь саму себя, так случилось и со мной. Очередной раз, общаясь на работе, с системным администратором, я вдруг поймала себя на том, что чувствую себя абсолютно спокойно рядом с ним, так же как с технологом, или кладовщиком, что заходил на днях в кабинет, когда Эльвира Николаевна ушла на обед и мне пришлось отвечать на его вопросы. Мои эмоции были нейтральны ко всем, и ко всему, пока в поле зрения не появлялся Егор. Я сделала шаг и Васька, увидав меня начал активно ластиться к ногам, потрепав его за мягкую шерсть, насыпала в миску корма и направилась наверх, чтобы переодеться. Поднимаясь по лестнице, а перед глазами флешбеками кадры: прикосновение рук и бумаги, разлетевшиеся по полу, взгляд серых глаз, пробирающий, тяжелый, пронизывающий и впервые слишком серьезный. «Извини, … нервы» – мой шепот и попытка собрать документы, он помогает, не произнеся не слова, а я смотрю на его руки сильные, по-мужски жилистые, с вздувшимися венами и шрамом на левом мизинце и сердце шумно и учащенно отбивает удары.

И это еще опасней самообмана, когда ты начинаешь зависать на жестах, привычках, взглядах другого человека, когда начинаешь более придирчиво относиться к собственному виду, тщательней подбирать одежду, аксессуары, и в моменте ловишь собственный взгляд в зеркале, понимая, что не для себя это делаешь, не для себя, и не для мужа. Окидываю свое отражение в зеркале, в глазах смесь страха и чего-то еще, совершено чужого. Расстегивая пуговицы блузки, впиваюсь взглядом в ничем не повинную юбку, почему-то именно сейчас вспоминая, что купила ее два года назад, а надела только сегодня, ибо переодевалась с утра я три раза, забраковав и платье и брюки, придирчиво оглядывая внешний вид, по второму разу подкручивая локоны волос, не забыв растереть каплю духов на запястье.

Смыкаю плотно веки, стараясь унять гулко бьющиеся сердце, найти всему происходящему совершено другое объяснение и не находя его почти болезненно осознаю поражение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.