# Дороги наёмника

Ростислав Марченко

Небо иного мира увидел не юный студент и не секретный спецназовец, а обычный отставной прапорщик. Его умения купили обещаниями долгой жизни, прекрасного здоровья и большими деньгами… Однако за все в этой жизни надо платить, и однажды жизнь может повернуться так, что у него в руках вместо АК появится меч, а впереди будут видны только кровавые дороги хейенского наемника…

## Глава I

Когда-то, в прошлой жизни, мне, а если точнее – нам в порядке общих знаний организацию подразделений наёмных войск различных регионов Хейена, конечно, доводили. К огромному моему сожалению, сейчас эти знания в значительной мере оказались бесполезными. Составлявшие профильные обзоры аналитики, получив шанс облажаться, конечно, постарались его реализовать. Как они сумели это сделать, было настоящей загадкой – по осторожным моим расспросам, организационно конные тагмы и пешие роты частных военных подрядчиков Аэронской Империи принципиально ничем друг от друга не отличались, что, однако, не помешало этим мудакам смешать их типовую организацию с элементами дружин, точнее будет сказать – хоругвей поместного ополчения аристократии, её же регулярных – «ордонансных» подразделений, и мало чем отличались от «региональных» подразделений Императорской армии.

Наша рота, с излишне пафосным, на мой взгляд, названием «Вепри Бир-Эйдина», состояла из полутора сотен пехотинцев, конного лоха[1] из двадцати двух всадников для разведки и связи и примерно полусотни нестроевых.

Рейтарами наше скакавшее верхом быдло в целом называть было стыдно, полноценно рубить и колоть копьем с седла могли только четверо из них, все выходцы из благородных семей. Остальные восемнадцать кавалеристов являлись типичной такой, умеющей разве что держаться в седле ездящей пехотой. Да и той, если объективно, только частично. Человек пять были малопригодны даже для этой роли, по внесению в списки роты не имея ни стоящих упоминания навыков владения длинноклинковым оружием, ни заметного невооруженным взглядом умения езды в седле. Троими из числа последних оказались сыновья зажиточных крестьян, один – мало чем отличающимся от крестьян нищебродом из провинциальной шляхты и пятый – взбрыкнувшим, не желая принимать сан, сыном жреца Дины[2]. Этот стал сущей звездой. Если пейзане и «благородный господин» с могущим сойти за боевое оружием хоть как-то ранее дело имели, то последний в силу специфики интересов богини жизни и того же имущественного положения семьи оказался нулём полностью.

Если без вежливых комплиментов, то пехота была точно таким же дерьмом, как кавалерия. Единственное заметное отличие пехотного и конного компонентов – даже больший, чем в конном лохе, процент продавших ради доспехов и вооружения всё своё имущество пейзан и решивших вырваться из бедных кварталов городских пролов слегка уравновешивался вооружением древковым полиармом, который в строю от них особой подготовки не требовал. Кроме «чистой» пехоты также удалось завербовать порядка двух десятков стрелков, но луки и несколько довольно-таки дорогих на их фоне арбалетов являлись вспомогательным вооружением и серьёзного влияния на ход боя оказать не могли.

Не сказать, что такая публика была исключением для формирующихся с нуля наёмных отрядов, скорее даже наоборот, но в нашем случае к девятнадцатилетнему капитану очень неохотно шли служащие на двойном жалованье костяком подразделения опытные наёмники – дупликарии. Самым минимальным их количеством в приличной роте считалось двое на капральство[3] – сам капрал и имеющий боевой стаж в одну-две компании опытный «заместитель командира отделения». У нас же таких профи и полупрофи было чуть более десяти процентов – семнадцать душ, чего даже при увеличении «отделений» до считавшихся неоптимальными шестнадцати человек было недостаточно.

С комитами – командным составом роты – тоже было довольно кисло, но немного по другим причинам. Владелец предприятия, а им был наш юный капитан, по очевидным причинам экономил на денежном содержании старшего менеджмента. В отличие от государственных структур, раздувать штаты за счет дармоедов, перекладывающих генерируемые такими же бездельниками бумажки, Лойх ан Феллем не имел финансовой возможности. Главной его задачей как командира роты наемников было получение в найме прибыли.

Младших офицеров в роте было два: я и считавшийся в нашей паре первым лейтенантом седой и огрузневший с возрастом, однако всё ещё на диво подвижный и великолепно обращающийся с глефой матёрый наемник Боудел Хоран. Завербовать служивших в ротах на лейтенантских правах врача-хирурга и колдуна ни капитану, ни его хитрому папаше не удалось. Последние военно-учетные специальности были довольно дефицитными, а чтобы мягко прижать, жертв видимо не нашлось.

Боу вернулся в частный военный подряд в силу непреодолимых жизненных обстоятельств. Уже было остепенившийся и вложивший деньги в морскую торговлю шен Боудел Хоран непредвиденно прогадал с бизнесом. Все те же островные пираты перехватили корабли с принадлежащим торговому дому, где он держал пай товаром, так что, раздав долги, мужик без малого остался без штанов и оказался вынужден искать средства заполнить брешь в бюджете. Насколько я понимал ситуацию, при таких жизненных неурядицах в «Вепрях» он очутился примерно так же, как и я – получив от любящего отца предложение, от которого не сумел отказаться. Ни по каким иным причинам этому залитому кровью по уши профессионалу в нашей роте делать было нечего. Неудачную попытку переманить его в другой отряд, причем честно – с выплатой неустойки контракта, я наблюдал буквально в первый же вечер нашего знакомства. Было довольно сомнительно, что он решительно отказался от предложения только потому, что знал маленького ан Феллема с детства.

На ступень ниже лейтенантов нашей банды находилась верхушка младшего командного состава подразделения, этакие, если их так можно назвать, прапорщики.

Непосредственно знаменосцем[4] Лойх назначил своего приятеля из «Охотников»[5] Тельфа Лича. Парень был лет примерно на пять постарше, чем наш капитан, и являлся бывшим руководителем их охотничьей группы. Этот тип сразу же стал заметным моим ненавистником, поскольку я занял должность, которую он по непонятной причине надеялся получить. Особого значения эта неприязнь не имела, «Военный кодекс» и традиции, по которым жили наемные отряды, вопросы дисциплины решали жестко, да и сам парень сослуживцами сильно не поддерживался, но спину мне ему подставлять было глупо. Попытка расчистить путь к карьере, освободив дорогу от конкурента, от этого человека выглядела довольно-таки реальной.

Помимо обязанностей, что бы ни случилось, держать ротный значок в вертикальном положении, на знаменосце висела ставка командира группы управления и профоса – палача подразделения. В последнем ему всецело помогала четверка ассистентов знаменной группы. Чтобы не бездельничали в свободное от караулов при знамени и командирской палатке время. При всей забавности такого совмещения идеологический посыл возложенных на знаменную группу задач был довольно прост и отлично действовал на необразованные мозги завербовавшихся в роту крестьян и городского отребья – руками знаменщиков их порола и вешала рота, значку которой они присягнули, выключив тем самым себя из «гражданского» правового поля.

Ассистентами знаменосца в нормальных ротах назначали находившихся в шаге от капральства опытных дупликариев. В нашем случае это были такие же, как сам Лич, недавние охотники на вампиров, решившие повидать мир вдали от города за излишней в нём известностью, переждать время, пока в катакомбах БирЭйдина о них подзабудут. Капитан тут надо сказать не оплошал, навыки вампиробойц для этих обязанностей были весьма к месту, выделять на знамя дефицитных полноценных солдат при наших проблемах с кадрами было неумно. Оставшихся выходцев из гильдии кэп раскидал по капральствам – в полноценном строю, они, конечно, до этого не сражались, однако у парней были яйца и относительно приличный даже на фоне выходцев из благородных семей, не то, что у среднего вновь завербованного наемника, уровень владения оружием. Этой категории не хватало скорее специфического опыта.

К знаменщикам под тем же командованием тесно примыкали барабанщики и горнисты из так сказать группы связи.

Штатным председателем военного трибунала роты являлся первый лейтенант. Он же держал на себе ответственность за лагерь и внутреннюю службу в нем. На мне висело все остальное – разведка и караульная служба в том числе. Капитан в этой системе осуществлял общее руководство и был лицом, к которому приговоренные трибуналом подчинённые должны были обращать апелляции.

Лагерем Боу рулил в основном руками здоровенного, почти двухметрового роста, ротного фельдфебеля Ларта Эйдера. Этакого «старшины роты» с несколько большей ответственностью на дисциплину в подразделении, по специфике служебных обязанностей являвшегося основным поставщиком клиентов в заботливые руки нашего профос-знаменосца. К Эйдеру тесно примыкал его закадычный друг и шурин Лодан Койер – наш зампотыл, если точнее, квартир- и провиантмейстер, помимо исполнения этих непростых обязанностей нёсший на себе тяжкий груз доминирования над обозом и ошивающимися там нестроевыми.

Реально Койер как квартирмейстер роты по положению был куда ближе лейтенантам, нежели своим приятелям, однако традиции относили эту важнейшую, но нестроевую должность в зону полномочий младшего командного состава, где она была практическим потолком карьеры основной части вышедших из первой шеренги наемников неблагородного происхождения. Достаточно везучих, чтобы до неё дожить и в то же время не настолько хватающих звезды с неба, чтобы преодолеть качественную ступеньку требований до лейтенанта.

Вообще и лейтенанты, и даже капитаны «подлого происхождения» встречались, тот же Хоран был живым тому примером, однако для того, чтобы добиться своего положения, им нужно было иметь таланты, заслуги и везение куда как превосходящие благородных конкурентов. В сословном обществе преимущества выпнутого в наемники младшего сына провинциального дворянина над матерым воякой из крестьян начинались уже в процессе переговоров с нанимателем. Второму нужно было быть лицом как минимум известным и уважаемым среди военно-поместной аристократии, чтобы его элементарно пустили за стол хоть сколько-то серьёзного клиента. Короче говоря, для таких уникумов лейтенантство открывало дорогу к получению на полях сражений прав дворянства и даже капитанского патента на свою роту[6], так что добиться должности было непросто.

Так как я, как второй лейтенант, курировал вопросы внешней стороны лагерного периметра, квартирмейстер автоматом занял при мне место Эйдера при Хоране. Вторым моим «унтер-офицером» являлся начальник кавалерии отряда Аттибар ан Скаллис – еще один недавний претендент на лейтенантскую должность, второй сын одного из городских нобилей и друг детства нашего капитана. Что интересно, несмотря на свое происхождение, этот хитрый хлыщ, в отличие от Лича, ядом на меня не дышал. Видимо, потому, что для того, чтобы стать в роте третьим лейтенантом, в его лохе просто не хватало пары десятков всадников. Да и сам Тельф напрягал его куда как больше, чем я, и насколько можно было заметить своими амбициями и непониманием, что требуется от младшего офицера отряда наемников в том числе. Функционал этой должности, при всем теоретически уважительном отношении общества к «Охотникам», от управления собравшейся по интересам группой убийц весьма даже отличался.

Фундамент боевой мощи роты составляли изображающие тяжелых пехотинцев солдаты, вооруженные древковым полиармом – типично земными алебардами и местными аналогами глеф и нагинат примерно в два с половиной – три метра длиной. Копейщиков было немного. Данное оружие, как это было ни странно на фоне вооруженных ими императорских легионов, среди наемников Хейена считалось оружием нищеты из второсортных отрядов, и брали его владельцев в приличные роты неохотно. В нашем случае вооруженные копьями бойцы предпочли вложиться в защитное вооружение и мечи, что было замечено при вербовке. Доспех для желающего пережить первое сражение солдатика в наемных ротах весьма приветствовался, щиты благодаря упору на требующее двух рук древковое оружие их заменить не могли.

Основной причиной такого предубеждения против копий, по-видимому, была специализация хейенских мерсенариев на конфликтах низкой интенсивности с их засадами, осадами, фуражировками, штурмами и генеральными сражениями редко, когда больше пары тысяч человек с каждой стороны. Сравнительно короткие колющие копья в комплекте со щитами были оружием плотного строя, чье незначительное превосходство над колюще-рубящими алебардами и глефами по длине никак не компенсировало проигрыша в универсальности, а до дающих нужное качественное превосходство длинных пик тут ещё не додумались.

Капральства в пехоте «по штату» должны были состоять из двенадцати человек каждое. Применительно к строю – четыре ряда по три человека в каждом в «одинарном» построении; три по четыре в «усиленном»; и два по шесть в «двойном». Это даже само по себе показывало, как это мало – семнадцать опытных и сравнительно опытных наемников на массу завербовавшегося к нам мяса. Пусть даже с усилением более или менее подготовленными новобранцами младшего командного состава остро не хватало. На взвода или что-то на них похожее рота не делилась, мы с Хораном находились на положении замов её капитана, а не командиров подразделений. За капральства всецело отвечали их командиры и ротный фельдфебель, лейтенанты принимали под свое командование нужное число «отделений» по складывающейся ситуации. Кавалеристов ан Скаллис разделил на два десятка, оставив вне их только своего ординарца-телохранителя – того самого недожреца.

Курируемый мной ротный обоз, как это было ни удивительно, был гораздо более примечателен, чем боевые подразделения. Людей там столовалось немало, но при этом значительная часть нестроевых в списках отряда как таковая не числилась. Эту информацию, к слову сказать, наши аналитики тоже упустили, что между делом привело меня к острому приступу сочувствия к преподававшим на островной базе Штирлицам и их более невезучим коллегам. При таких вопиющих упущениях в мелочной базовой информации продержаться в «Большом Хейене» хотя бы год, для засылаемой с Земли агентуры становилось весьма нетривиальной задачей.

Вообще, насколько я мог видеть, именно обоз был сердцем роты. В наемники люди вербовались не для того, чтобы оставить свои кишки на безымянном поле сражения во славу своего нанимателя, а для того, чтобы на войне зарабатывать. Заработок в ходе боевых действий складывался из жалованья и трофеев, кроме того, живущий войной профессионал неизбежно обрастал личным имуществом. Короче говоря, мне потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы не показать удивления наличию в обозе уже сейчас не только повозок под ротное имущество, но и личных, принадлежащих ротному истеблишменту. Причем не только офицерам – комитам и младшему командному составу, но и нижним чинам – пускай даже и вскладчину.

Регуляция количества обозных повозок была в полномочиях квартирмейстера и капитана, однако на ограничение их числа без веских причин народ смотрел очень косо. Помимо перевозки награбленного барахла и личного имущества на этих телегах перевозили и своих раненых, да и вообще, иметь в обозе больше пары-тройки личных повозок было не очень рациональным даже для владельца предприятия. При этом ездовые повозки с ротным имуществом вкупе с плотниками и кузнецом состояли в списках отряда, а вот возчики «личных» обозных телег, абсолютно также административно подчиняясь квартирмейстеру, содержались не на ротные, а на личные средства нанимателей. Вне зависимости от источника денежных средств, данные должности в ротах старались бронировать для своего брата наемника, заполучившего в боях инвалидность. Известных из земных исторических романов маркитанток в армейских обозах Империи обычно тоже было немало, однако конкретно «Вепри» ими ещё не обзавелись.

Короче говоря, у каждого гвоздя в ротном обозе был конкретный хозяин, что, к слову сказать, очень благотворно действовало на любителей «первой армейской заповеди». Воровство у коллег общественностью не одобрялось, в лучшем случае за это рубили руки, в худшем – вешали. Или наоборот. Смерть в петле, по крайней мере, была бы быстрой. На сочувствие подобные хитрованы рассчитывать не могли при всем своём желании. Принцип «государственное – значит ничьё» тут не работал даже в отношении не то чтобы частного, а ротного имущества. Капитан был владельцем бизнеса, соответственно спи…ть, и загнать соседям что-то типа весьма недешевого содержимого повозки с дефицитными узлами и деталями осадных требушетов значило обокрасть его лично, вполне вероятно спровоцировав этим ещё и конфликт двух наемных отрядов. За такое дело бывшие боевые друзья и спустя долгие годы могли достать.

Старший ан Феллем, собирая своего потомка на войну, на затраты не поскупился. Допустим, те же железки и канаты под постройку метательных машин у нас, в отличие от основной массы наемных отрядов, присутствовали уже сейчас. Это делало роту уникальной хотя бы потому, что она только готовилась к своей первой кампании. Я бы, конечно, предпочел, чтобы он солдатиков в железо одел, пусть даже списанное со складов городского УВД, но тут старый мент был непреклонен – верил в людей Мохан ан Феллем, видимо, еще меньше, чем я, соответственно не хотел развращать подчиненных сына неспровоцированно творимыми в их отношении благодеяниями.

Капитан традиционно доплачивал из личных средств и обеспечивал модным прикидом и вооружением одних только своих драбантов – телохранителей и порученцев. В нашем случае это была все та же палаческо-знаменно-сигнальная группа. Всем остальным было положено крутиться самим. И я бы сказал, что в таком подходе что-то было – вся моя жизнь была живой иллюстрацией, что не заработанные потом и кровью блага люди не ценят. Денежное содержание аэронских наемников вполне себе позволяло о себе позаботиться.

Лично мне как второму лейтенанту роты полагалось денежное содержание в четыре аэронских бизанта[7] в сутки. В месяц такая получка давала десять золотых ауреев, читай, что на скверную «бюджетную» кольчугу я зарабатывал за три-четыре дня. Остальные получали, конечно, поменьше, мое жалованье равнялось получке наемничающего с небольшим отрядом баннерного рыцаря, однако сэкономить на бухле и пряниках, скопив за полгодика на приличные шлем, панцирь, фальшион и алебарду, могли себе позволить даже рядовые бойцы.

Стоимость хорошей алебарды начиналась с того же бизанта, если точнее двенадцати серебряных тетр[8]. Даже самая что ни на есть низкооплачиваемая категория наемников, бездоспешные щитоносцы «скутаты», без сильной экономии на желудке могли заработать на нее нужную сумму самое большее за месяц.

В целом избранная профессия, прямо как у бандитов девяностых в России, была довольно-таки опасной, но очень высоко оплачиваемой. Жаловаться на жизнь было грешно. Особенно после того, как мне выдали аванс, чтобы я мог купить себе строевого коня, повозку и нанять слуг. Тех мне требовалось как минимум двое – ездовой – охранник на телеге с личным имуществом и непосредственно личный слуга-оруженосец, делающий жизнь комфортной. Стираться и готовить вечерами похлебку на костерке мне – как лейтенанту – было не по чину. По уму следовало бы содержать даже троих, второго слугу или пажа вместо него. Работы для них хватало в любом случае, а денежное содержание «лагерных» слуг еще и компенсировалось руководством предприятия, так как они относились к категории носящего оружие и участвующего в битвах люда.

Армии Хейена и Земли разделяла бездна, но люди в этом мире в целом меня ещё не удивляли, так что найти себе хозобслугу я предпочел через квартирмейстера. Данным ходом мной убивались сразу два зайца: с Койером налаживался психологический контакт, а я получал проверенных и надежных в плане краж и сохранения личного имущества людей. То, что кто-то из них, а может быть даже оба, могут, а вероятнее всего, даже будут на меня стучать, на данном этапе не волновало. Кроме расходуемых омолаживающих микстур скрывать мне пока было нечего.

Квартирмейстер, как и ожидалось, не подвел. Ездовым он мне порекомендовал нанять бывшего легионера, наемника и городского стражника Дая Эмриса, уже в ходе службы во внешней городской страже Бир-Эйдина чудом оставшегося в живых после стычки с бандитами, оставив на земле вместе с здоровьем три пальца на правой руке, что полностью лишило мужика возможности держать меч. До пенсий инвалидам правоохранительных органов тут не додумались, однако забота коллег о ветеранах весьма приветствовалась, что, собственно, нас и свело. Для подобного инвалида из бывших дупликариев две серебряные тетры в день были не то чтобы отличным, а великолепным заработком, примерно соответствующим дневной получке такого квалифицированного специалиста, как плотник или там кровельщик. Да и помимо его прямых обязанностей, знакомства, знания и опыт этого человека тоже вполне могли пригодиться.

Нанявшийся слугой Йон Гленни на фоне такой глыбы был куда более сер и непримечателен, представляя собой недавнего непрофессионального охотника на вампиров, решившего отомстить тем за сестру, высосанную на ночной улице. Отомстить конечно же не получилось, а вот самих мстителей кровососы в оборот взяли. Парень потерял семью, семейное дело и практически все имущество, оставшись в том, в чем был. По причине голодранства в строй его не наняли, однако родня Койера зналась с его покойными родителями достаточно близко, чтобы тот помог найти иной вариант. Семья парня владела небольшим постоялым двором, так что лакейская служба его не напрягала, да и с оружием он тоже обращался довольно уверенно.

За валом личных дел нюхнуть службы я в целом даже не успел. Аэронское наемничество слоган «Время – деньги» понимало и принимало, так что долго платить людям из своих средств наш юный капитан не собирался, уже на третьи сутки после моего появления выстроив роту на строевом смотре перед уполномоченным представителем нанимателя.

* * *

Вообще все три дня жизни внутри средневекового наемного отряда не выпускали меня из ощущения непреходящего ада и ужаса, однако состоявшемуся в сени лип центральной аллеи загородного поместья ан Феллемов строевому смотру удалось поднять эти ощущения на невиданную высоту.

К порнографическому виду наших разномастно вооруженных и одетых орлов я уже привык. Вид на построении роты был далеко не как от коробки кремлевских курсантов перед парадом на Красной площади. Однако, когда на просторную площадку перед усадьбой загородного поместья ан Феллемов вылетела кавалькада разнаряженных как попугаи всадников, сопровождаемых еще тучей слуг, этот парад приобрел какой – то оттенок сюрреализма. Хотя бы потому, что ядро этой приемной комиссии наполовину состояло из баб.

За соседей своих не поручусь, но меня самого эти напомаженные и замотанные в шелка и кружева куклы оставили равнодушным. Украшенные перьями шляпки и платья в стиле Скарлетт О’Хара земные портные, безусловно, шили порядка на два удачнее. Что же касается полупрозрачного шелка, прозрачных кружев, по незнанию пытающихся соперничать с «бразильскими попами» турнюров и не менее нагло, чем у нас, мозолящих мужские глаза из декольте сисек, то они после разбавленных стриптиз-барами и страницами мужских журналов земных улиц больше нагоняли скуку. Взгляд останавливался разве что на паре «пацанок» в украшенных вышивкой брючных костюмах, дополненных богато выглядевшими прямыми мечами у седла. Хотелось как можно быстрее с этим делом закончить и накатить. Вино из погребов поместья, где рота формировалась, какой сорт там ни возьми, ощущалось едва ли не божественным нектаром. Командный состав роты, включая, кстати, туда ротных «прапорщиков», квартировал в особняке в статусе гостей хозяина и коллективом на вечер планировалось отвязное пати «без мордобоя, но с шлюхами» в честь первого найма.

Стоявший рядом квартирмейстер, глядя на амазонок с их, как вторая кожа обтягивающими бедра рейтузами, только грустно вздохнул. Зверообразная морда Койера и кулаки размером с полукилограммовую банку кофе, со случайно залетевшими под шлем мыслями об упадке нравов среди современной аристократии особенно не вязались, однако я для своего развлечения и общего разгона скуки все же поинтересовался:

– О времена, о нравы? Куда с таким развратом катится мир?

Койер, будучи отнюдь не дураком, иронию уловил, однако ответил без всякой шутки:

– Да пусть хоть перья иль лошадиный хвост в жопу засунут…

– Хыгы…

От моего смешка старый наемник осекся, даже немного изменившись в лице. Мне не ко времени пришли в память изюминки шалостей героинь некоторых популярных женских романов, так что смешок и цинично-понимающая ухмылка вылетели наверх абсолютно бессознательно, полностью сбив этим собеседника с мысли.

Держать в себе такое было выше человеческих сил. С ассоциациями в конце-то концов у меня все было в порядке. После жизнеописаний всяких мадам Помпадур известное видео современной мне купчихи Хилтон выглядело милым, домашним, безобидным и для кое-кого, возможно, даже полезным. Как минимум, в отличие от маркизы и ей подобных светских львиц в политике эта девушка не крутилась.

– Ты знаешь, старый, – ещё раз забандажировав неистово рвущееся наружу из глубины души ха-ха, я бросил в сторону красавиц вороватый взгляд, – вслух такие вещи лучше упоминать не будем. Пути развлечения аристократии неисповедимы. Можем и угадать. Случайно.

Койер издал такой звук, словно собирался подавиться, и упавшим голосом буркнул:

– Я на мечи смотрел.

Фантазия у мужика оказалась на диво богатой.

– А что с мечами? – заинтересовался я.

Снедаемый грузом вполне понятных мыслей квартирмейстер, которого мне впервые в ходе нашего знакомства удалось загрузить, все же решил ответить:

– Мечи альвов у них. – Подумал и добавил: – Даже отсюда заметно.

– И что с того? – Развивать шутку было лишним. – Часто видел, что на поле боя по-настоящему дорогие мечи светятся? Там от них совсем другое требуется, чем во дворце на окружающих впечатление производить. Работа работой, а сталь, что на них пошла, очень сомневаюсь, что сильно лучше, чем у твоего фальшиона будет. В церемониальном оружии хорошее железо не обязательно. Да и нам с тобой такой меч в любом случае не по чину.

Я еще раз глянул в сторону светских красавиц и закончил мысль:

– Не успеешь вовремя продать – в легкую свои же зарежут.

Взгляд рядом, наверное, можно было потрогать рукой. Боудел Хоран, ничуть не скрываясь, прямо-таки жег глазами меня и скьявону, висящую на перевязи. Принаряженный к строевому смотру Гленни с цвайхандером и моим шлемом под мышкой стоял за спиной и с неподвижным лицом смотрел в бесконечность.

* * *

До двуручника уполномоченная комиссия, точнее уполномоченное нанимателем лицо с его близкими друзьями и прицепилось. Причем, словно услышав наш разговор, заинтересовал цвайхандер именно одну из тех продвинутых красавиц, в отношении которых мы перемывали кости и выдвигали гнусные сексисткие предположения.

– Лейтенант, не покажете ли мне ваш меч?

Задавшая вопрос девица красотой блистала не особенно, косметикой пренебрегала вовсе, имела аккуратно уложенные рыжеватые волосы, с декольте на своем изящном брючном костюмчике, в отличие от второй модницы, скромничала и чертами лица чем-то смахивала на хорька. Единственное, что в ней действительно привлекало, так это глаза, которые зеркало души. Какие бы у девушки ни присутствовали недостатки внешности, с интеллектом, безусловно, всё было неплохо.

Однако заданный мне вопрос был довольно скользок. Вне данного строевого смотра в такой вежливой просьбе не было ничего страшного или неприемлемого, а вот в ходе самого мероприятия, тем более при таком количестве присутствующих благородный человек вполне мог посчитать его и оскорбительным. Позволять же кому-либо в себе сомневаться мне, как самозваному дворянину, совсем не стоило. Так же как, впрочем, и нарываться на конфликт. Вставший неподалёку капитан, скрываясь от окружающих, скорчил мне страшную рожу, чтобы я выполнил пожелание прекрасной леди.

– Было бы бессовестно вам отказать… – я безразлично пожал плечами, расстегивая шлевки ножен поданного мне оруженосцем двуручника, – но нельзя ли в ответ оценить ваш? У нас тут произошел небольшой спор, по поводу работы и качества стали, что на него пошла. Хотелось бы узнать, кто оказался прав.

У Койера дернулись вверх брови в немом удивлении, Хоран перекосил рыло в ухмылке и отвернулся, маленький ан Феллем скосил на девушку взгляд и на долю секунды слепил мне ещё более страшную физиономию, чем только что, так что я и сам едва-едва удержал улыбку. Неглупая дева, что интересно, все эти реакции конечно же засекла.

– Да? – И девушка, и окружающие смотрели на меня с несомненным интересом. – Это может быть любопытно. Хорошо разбираетесь в оружии?

– В какой-то мере. – Я спокойно стягивал ножны с клинка.

– Фер[9] Вран, в какой-то мере это не ответ. Настоящий мужчина либо разбирается, либо нет. – А вот это уже было прямым и неприкрытым хамством. И что самое неприятное при этом, хамством от уполномоченного представителя нанимателя – фера ан Галлоба, щегольски и дорого одетого мускулистого мужчины лет тридцати, с усами и короткой бородкой а-ля Рамзан Ахмадович Кадыров.

– Настоящим мужчиной носителя яиц… – находившиеся в окружавшей нас толпе дамы зафыркали и, не сговариваясь, притворились, что засмущались, – делает не умение разбираться в оружии, которое оценивается со стороны, а умение вести себя как подобает мужчине, – ответил я безразлично-спокойным тоном и подчеркнуто вежливо, однако двойное дно ответного оскорбления тоже было отмечено всеми присутствующими, конечно же включая и униженное мной лицо.

– А вы умеете?

– Это тоже проще всего оценить со стороны. – В рамках выбранной роли нужно было всего лишь сохранять спокойствие.

– И кто же может вас так оценить? – Галлоб пытался зацепиться за мое не самое лучшее владение языком, а значит, и иностранное происхождение. Благородного господина, однако, серьёзно закусило от неожиданного отпора на глазах зрителей.

– Покойники в основном, – всё так же спокойно отрезал я, подарив оппоненту ледяную усмешку и для пущего эффекта встретившись с ним взглядом.

Смешки и улыбки среди окружающих нас лиц исчезли как по волшебству. Совсем недавно вполне безобидная пикировка, если кто-то не сдаст назад, выводила нас к поединку прямой дорогой.

– Все так говорят. Кого-то более разговорчивого не назовете? – После некоторой заминки ан Галлоб нашелся с ответом. Было непонятно, хочет ли он развития конфликта, однако сливаться при таком количестве свидетелей ему точно было стыдно.

– Не могли бы вы успокоиться, благородные господа? – Послужившая причиной для конфликта девушка, кивком попросив у меня разрешения, перехватила цвайхандер за рикассо и, проведя пальцами по выбитой на клинке надписи, словно бы попробовала её на вкус – «Цену жизни спроси у мертвых». Будет весьма неприятно, если кто-то из вас по такой глупой причине познает мудрость сего девиза.

Ан Галлоб взглянул, куда ему указывали, посмотрел на меня, потом опять на меч, опять на меня, хотел что-то сказать, однако поймал тяжелый взгляд девицы и увял. Кем бы она ему ни была, портить с ней отношения «по такой глупой причине» он не собирался.

Девушка тем временем щелкнула пальцами, откуда-то сзади появился слуга, получил приказ и убежал к коню за мечом. Взор леди обратился на застывшего рядом, как соляной столб, ан Феллема:

– Капитан, не будете ли столь любезны, чтобы нас представить?

– Разумеется, ваше сиятельство!

Ситуация становилась любопытной, для того чтобы связать это титулование с только что произошедшим конфликтом, особых логических способностей не требовалось. Рота нанималась в армию графа Даммона ан Хальба для участия в споре хозяйствующих субъектов с бароном Реддоком ан Саганом. Ан Галлоб по содержанию своих обязанностей не мог не быть никем другим кроме мелкопоместного вассала графа, отправленного в Бир-Эйдин нанимать для него солдат. В принципе титулование «ваше сиятельство», конечно, могло относиться и к посторонней юной графине, на которую у Галлоба имелись планы, однако наиболее вероятной причиной такого наезда, как я оценил, была её принадлежность к роду сюзерена, за честь которого он был вынужден вступиться перед обнаглевшим наемником.

– Фер Вран ден Гарм из Халкидона, что на том берегу Великого океана, второй лейтенант «Вепрей Бир-Эйдина», – по всем правилам представил меня капитан. Я вежливо поклонился.

– Ее сиятельство графиня Элина ан Хальб, прекраснейший цветок рода ан Хальбов… – наш юный кэп, впечатленный только что состоявшейся склокой, насколько мог технично пытался сгладить лестью возможный политический вред, девушку этим, впрочем, не купив.

– Интересный меч… – Меня тоже вежливо одарили поклоном и, не обращая на ан Феллема никакого внимания, перешли к делу. – Если судить по смерти молодого ан Реннедерна, оружие в умелых руках опасное. Но не могу взять в толк, как с ним обращаться.

Графиня достаточно неуклюже взмахнула мечом, тяжело перевела рубящий удар в прямой укол с выпадом, неловко прикрылась от воображаемого ответного удара и, уткнув остриё в землю, оставила мой доппельхандер в покое. Три с половиной килограмма массы двуручника – это не так уж и много, чтобы она не могла с ним управляться, гораздо больше девушке мешали его длина и гарда.

– Он далеко не столь тяжел, как кажется со стороны, но фехтовать при такой длине и массе…

– Владение им дело, конечно, непростое, да и не для всех этот меч подходит, но у такой конструкции есть несомненные преимущества, – пришел я к ней на помощь, вежливо перехватив цвайхандер. – К примеру, та же длина. Это и сила удара, и лишний шаг врага, который потребуется, чтобы вас достать. Рикассо позволяет менять хваты, – я крутнул мечом, используя хват у фальшгарды как точку вращения, закрылся удерживаемым горизонтально двуручником и на отшаге назад рубанул перед лицом ан Галлоба из левой верхней четверти, сразу же после этого вернув меч в исходное положение. Недавний оппонент, сволочь такая, держать лицо всё же умел и даже не поморщился.

– С ним, я бы сказал, правильнее использовать принципы фехтования длинным древковым оружием, да и силы требует очень немалой, одного искусства тут будет недостаточно.

– Интересный меч, – повторилась графиня, искренне и доброжелательно мне улыбнувшись. Улыбка, я бы сказал, у нее тоже была очень красивая. – Я бы взяла пару уроков.

– Пары уроков вам точно не хватит.

Среди дам из окружения графини замелькали улыбки.

– Да и вообще, этот лом я бы вам точно не рекомендовал.

Улыбки увяли.

– И почему же? – Девушка чуточку нахмурилась.

– Если фехтование требуется, чтобы держать фигуру, традиционной железки вам будет за глаза. – Я кивнул в сторону спешившего к нам слуги с ее мечом в руках. – А вот в случае интереса, лежащего, так сказать, в практической плоскости, самым лучшим выбором будет не меч, а что-то типа глефы, как бы она ни называлась. Меч в данном случае больше будет забавой. Бездоспешного разбойника у дороги зарубить самое большее.

Практически все благородные зрители вокруг возмущенно зашумели, я неполиткорректно топтался на святом. Не поддались гипнозу только ан Феллем и на удивление спокойный ан Галлоб, очень и очень серьёзным взглядом меня рассматривающий.

– Даже так? И почему же вы так считаете, фер Вран?

Я деланно равнодушно пожал плечами:

– Очевидный ответ. Чтобы полноценно фехтовать и пробивать доспехи, вам будет нужна сила, которой у вас нет. Почти, я бы сказал, даже что любой противник, с которым вы встретитесь с мечом в руках, будет сильнее вас. Большинство – гораздо сильнее. Это значит, что вам те же жесткие блоки оружием в принципе противопоказаны. Пробьют. Все, чем вы можете брать на мечах, это отводы и скорость, и точность при работе по уязвимым зонам. Больше у вас ничего нет. Уже со средним бойцом вы даже дистанцией управлять будете с очень большим трудом. При такой длине шага и рук там, где врагу потребуется один шаг, вам будут нужны два.

– Хм-м, – графиня задумалась и одарила меня серьезной улыбкой, – а неблагородная глефа чем тут мне может помочь?

– Своей длиной. С ней вам будет проще держать дистанцию, да и сила удара из-за той же длины древка серьёзно выровняется.

Койер, до этого изображавший из себя дерево, издал непонятный горловый звук и, не удержавшись, согласно с моими словами кивнул. Фельдфебель, стоявший за ним, изволил, доброжелательно подмигнуть. Боу на долю секунды скривил губы в подобии улыбки и тоже закивал. Довольный ан Феллем смерил окружающих орлиным взглядом и довольно приосанился.

– Подумаю над вашими словами. – На меня смотрели, возможно, даже с симпатией. – Однако теперь, фер Вран, я жажду узнать, что вы расскажете о моем «листике».

В последних словах уже присутствовала легкая насмешка.

– Можно? – Пришлось сделать вид, что издевки в ее словах не заметил. Слуга, точнее сказать паж, уж слишком дорого был одет парень, уже стоял рядом.

Ирония девушки была вполне оправданна, я не представлял даже приблизительно, сколько меч может стоить. Даже не вынимая его из ножен, оружие представляло собой настоящее произведение искусства, все в серебряном растительном орнаменте. Также украшенное серебряной чеканкой золото использовалось в массивных деталях – на наконечнике, заклепках и оковке устья ножен, а также на пятке и гарде, точнее, наверное, будет назвать ограничителе на самом мече. Даже крестовиной этот узел с наползающими на оковку «клыками» назвать было сложно – никаких функций кроме воспрещения сдвига ладони на лезвие и фиксации меча в ножнах он не нес. Сам клинок, судя по рисунку стали, самый настоящий булатный, был украшен серебром в том же ключе. В целом, конструктивно он представлял собой что-то типа легкого китайского «цзяня» с вычурной полутораручной рукоятью.

– Сталь случайно мороза не боится?

Не понявшая сути вопроса графиня наблюдала за мной с ироничной полуулыбкой. Общественность шепталась, кое-кого «глупый» вопрос откровенно развеселил. Коллеги давили в себе зависть пополам с алчностью.

Я слегка согнул меч, чтобы определить жесткость клинка, крест-накрест секанул перед собой и тут же перевел в укол куда-то в направлении горла цели. У изделия, с предположениями о качестве стали которого я облажался, одна довольно распространенная проблема церемониальных клинков всё-таки обнаружились. Всё было очень плохо с балансом.

– Рукоятка родная или меняли, ваше сиятельство?

Аккуратные брови девушки дернулись вверх в нескрываемом изумлении.

– Вы так легко можете определить?

– В украшениях не силен, однако с этой точки зрения меч, безусловно, произведение искусства…

Заинтригованная графиня самодовольно улыбнулась.

– Я больше по прямому назначению оружия специалист. Скажу так. Сталь великолепна, дальнейшая работа кузнеца тоже достойна самых высоких похвал. А вот центр тяжести меча слишком сильно сбит к крестовине, это, мягко сказать, выбивается из картины мастерства создателей изделия.

Я щелкнул по псевдогарде пальцем.

– Примерно на ней и находится. Исходная рукоять не сталью или серебром оковывалась?

– Не знаю, – отрицательно покачала головой графиня.

– Я думаю, либо сталь, либо серебро. В этом случае ножны могут быть новоделом под орнамент, либо тоже переделывались.

– Да, их изготавливали по образцу старых, – кивнула девица, вернув на лицо загадочно-ироничную полуулыбку.

– Довольно заметно.

– И почему?

Вторая «девушка в брюках» – симпатичная блондинка с глубоким декольте, открывавшим взгляд на более чем достойную популярности в мужских пабликах грудь, что стояла по правую руку от подруги и с интересом следила за разговором, – покосилась на графиню и одарила меня ехидной улыбкой. Остальные гости о чём-то тихо шушукались между собой.

– Если предположить, что рукоять тоже изготавливали по образцу старой, баланс при замене стали на золото не мог не измениться. Золото это очень тяжелый металл. Пожалуй, что все. С металлом клинка был неправ. Если поставить хорошую крестовину и менее тяжелую рукоять, получится прекрасное боевое оружие. – Я вложил меч в ножны и с вежливым поклоном вернул хозяйке. Мне ответно поклонились.

– Фер Вран, спасибо за ваши слова. Мы их обязательно обдумаем. – Пришлось еще раз девушке кланяться, мысленно проклиная всю эту куртуазность. Благо, что графиня со мною не закончила.

– Что вы делаете сегодня вечером?

Свита девушки в очередной раз вцепилась в меня взглядами.

– Полагаю, что пьянствовать, отмечая наш первый найм, – усмехнулся я. Мило врать или что-то придумывать было лень, я не в запойном алкоголизме признавался, а про распутных девок она и сама бы ничего узнать не хотела.

– Вам не покажется странным, если я скажу, что в ресторации «Золотая дрофа» вино пить будет приятнее, чем где-либо ещё?

– Слышал об этом заведении, – я согласно кивнул головой, – однако между такими, как я, и его завсегдаями лежит пропасть, и я совсем не уверен, что мне хочется ее преодолевать.

Уже графиня ехидно мне усмехнулась и резко повернулась к капитану.

– Фер Лойх, вы с вашими лейтенантами так мало зарабатываете, что не можете себе позволить поужинать в «Золотой дрофе»?

Тот кинул на меня мрачный взгляд.

– Я бы так не сказал, ваше сиятельство.

– Вот и прекрасно! – Графиня даже хлопнула в ладоши, якобы от прилива чувств, – Значит, сегодня вечером надеюсь вас с лейтенантом там увидеть. Капитан, не подведёте мои надежды?

– Мы будем, – поклонился ей ан Феллем.

Девушка повернулась ко мне и погрозила пальцем.

– Вы обещали!

Вот мля! Даже сказать что-то было непросто. И когда же я это успел что-то ей пообещать?

* * *

Большинство коллег после строевого смотра было в восторге, один Лич, заполучивший еще один повод для неприязни, бычился в стороне. Пошляк Хоран, в котором, как оказалось, дремало чувство юмора, решился меня даже немного морально поддержать, абсолютно как на Земле опустив кулаки на уровень поясницы и часто-часто задвигав тазом.

– За нашу роту! За «Вепрей Бир-Эйдина»! – И сиплым таким голосом, сука.

– Даже если под подушкой лошадиный хвост на палке обнаружится, то это все ради роты, лейтенант! – Больную фантазию квартирмейстера моя понимающая ухмылка тоже не отпускала.

Ан Феллем шуточки наших людей оценил, однако в разговор вступил чисто с практической стороны:

– «Золотая дрофа» очень приличное заведение. Есть что-нибудь достойное туда надеть?

– Меня гораздо больше заботит, сколько вечер в этом заведении сожрёт у меня денег.

– Без игры больше большого золотого за вечер спускать не доводилось, – пожал плечами наш мажор капитан.

Я присвистнул, окружающие заухмылялись.

– Какие скромные цены… по столичным-то меркам. Прямо каждый день обедать там можно.

– Один раз живем. – Как бы ни улыбался Лойх ан Феллем, вполне обоснованно считая ситуацию довольно забавной, он был хорошим парнем и, ему не требовалось объяснять, что значит слово «товарищество». – Тебя уже завтра вообще убить могут. Гордись, многие за право взглянуть, как отдыхают хозяева Бир-Эйдина, и глаза не пожалеют.

– В таких заведениях все всегда одинаково. Что я там такого нового могу увидеть? – склочно огрызнулся я, будучи непритворно раздражен. Натуру старого прапорщика давила жаба. – Меня даже не столько жаба душит, сколько пустая потеря вечера, каких-то высокородных куриц развлекать – ни яйца с ними почесать, ни громко пёрнуть.

– Хмм, – пожал плечами фыркнувший капитан, – не так давно ты как на уроке риторики распинался. Сомневаюсь, что тебя ждёт что-то худшее.

– Ошибку понял и осознал. – Раздраженно повёл я плечами.

– Не такая уж и ошибка, – не согласился со мной ан Феллем. – Так заинтересовать благородную даму пытаются многие, а вот получается не у всех.

– Хэ…Я бы тебе рассказал про тех, кем, бывает, интересуются высокородные дамы. – На вырвавшуюся фразу сделали стойку буквально все, кто ее слышал. Даже косивший исподлобья знаменосец бессознательно вытянул шею, чтобы лучше слышать. – Но не буду. Девушка, конечно, интересная – и умница, и улыбка красивая, – но, к сожалению, не в моем вкусе. Да и не люблю я личных отношений в денежных делах, и тебе на будущее то же советую. Рано или поздно выходит боком.

Капитан воспринял мои слова неожиданно в серьёзном ключе.

– Спасибо за совет, фер Вран. Отец мне не раз это же говорил и почти теми же словами.

Излишне приподнятое настроение комсостава нашей роты как обрезало. Лойх ан Феллем, несмотря на свой возраст и всё ещё тщательно сбриваемый каждое утро юношеский пушок, поставить себя сумел. Если ему чего-то и не хватало, чтобы стать полноценным капитаном, то только опыта.

– Но нам это не грозит, – продолжил парень. – Мужчина ты, безусловно, видный, однако с госпожой ан Хальб не всё так просто. Она в свете хоть и считается «дикаркой», однако репутация у этой девушки безупречна. Не считая того, что она даже сама по себе не проста.

– Если такая женщина захочет мужчину к себе в постель затащить, никуда он от нее не денется.

Мысленно я усмехнулся, кэп был слишком молод для такой невероятно отдававшей неглупой женщиной мудрости.

– Но упаси его боги ей этим неприятности принести.

– Спасибо за разъяснения, фер Лойх. – Тени иронии в этой фразе я всё-таки не сдержал, но капитан сделал вид, что этого не заметил.

– Не идти нам нельзя. За стол к настоящим высокородным, таким, как мы, благородным господам[10] попасть непросто, а тут все прямо в руки идёт. Деньги не все растратил?

На обзаведение имуществом мне ссудили получку на месяц вперед, учитывая, что я с этого десятка золотых уже купил строевого коня с седлом, две тягловые лошади, повозку и все такое прочее по мелочи, до походного котла и тарелок включительно, вопрос был к месту.

– Сколько ты говорил за вечер там можно оставить? Пару ауреев? Займешь? Что у меня осталось, всё расписано. Что останется, утром отдам.

– Займу. – Кивнул капитан. – Возвращаемся к моим словам. У тебя приличная одежда сходить в заведение для богатой публики найдется?

– Да, одалживаться на нее не надо.

Все окружающие засмеялись.

* * *

Заведение «Золотая дрофа» в полном смысле этого слова элитным рестораном не являлось. Скорее его можно было назвать чем-то типа средневекового казино, объединявшего в себе несколько игорных залов, конюшни, театр, бордель, элитный ресторан и, возможно, что-то ещё в одном флаконе. Сервис предусматривал даже специальный быдло-зал для слуг благородных господ и городского простонародья, которые могли там подождать нанимателей, поужинать и зайти испытать свою удачу, дав этим заведению дополнительную прибыль.

Компания графини к нашему появлению оккупировала стол в VIP-зале ресторанной части комплекса, наблюдая за сценой, где смахивающая на привидение напудренная девица трынькала на арфе и что-то там пищала о любви.

– Ваше сиятельство! – В отличие от меня, капитан был ярок и блистал, нацепив на себя моднявые обтягивающие рейтузы и нечто похожее на длинный приталенный дублет без воротника, украшенный по темной ткани серебряной вышивкой, родовым гербом на груди и сшитыми из желтых и красных полос рукавами. Шапочка без пышного пера тоже не обошлась.

Я, конечно, выглядел куда более скромно, но если не прибедняться, то бедным родственником на его фоне не смотрелся, отжимая свое не яркостью красок, на чем пытались играть местные кутюрье, но продуманностью, покроем и функциональностью своего «выходного» костюма, успешно спасенного в сундуке с нашей потонувшей бригантины. В ходе спасения которого я, собственно, в Большой Хейен без боевых товарищей и угодил. Портной, шивший на Монтелигере костюмы из акульей кожи, парнем оказался удивительно профессиональным, пусть заплатил я ему немало, но стоило всё мной закупленное каждого рубля. Во всяком случае, тот же ан Феллем даже немного дрогнул лицом, когда рассмотрел костюм и входившую в комплект шляпу поближе. И это он ещё моей поддетой под куртку кольчуги не видел.

– Благородные господа! – Девушка радушно махнула рукой на свободные места за столом. – Присаживайтесь. Признаться, я уже начинала думать, что вы рискнули меня обмануть!

– Вы на нас наговариваете! – Деланно обиделся капитан в качестве завязки ничего не значащего светского разговора. Я же предпочел осмотреться за столом.

Как и ожидалось, «поужинать» в «Золотой дрофе» девушка с собой взяла далеко не всех, кто ее сопровождал на строевой смотр нашей роты. С графиней за столом сидели лишь три человека, из которых ранее я лицезрел двоих – ту самую очаровательную блондинку с большой грудью и, конечно, фера ан Галлоба, который без всякого удовольствия на меня покосился, когда я присел рядом с ним. Третьим был кисломордый старикан, невероятно похожий если не на устоявшийся в масс-медиа образ Кощея Бессмертного, то чудом пережившего период приема расширяющих сознание препаратов известного художника-акциониста, прибившего свои яйца к Красной площади. Капитана посадили на другом конце стола как раз рядом с ним.

По понятным причинам все присутствующие к ресторану приоделись – девушки в брючных костюмах уже не форсили, обрядившись в строго выглядевшие платья тёмных тонов, мой несостоявшийся противник выглядел примерно таким же попугаем, как ан Феллем, старик, поймав образ Кощеюшки, был во всём чёрном.

В общем, как мной и ожидалось, девушка столь чуждо выглядевший прикид пропустить не смогла, начав, однако, разговор, как это и положено, со знакомства:

– Фер Лойх, фер Вран, хотела бы вас представить вассалу, другу и соратнику моего отца, барону Альбе ан Кроаху.

Все вежливо раскланялись. Имя старика Лойху явно было знакомо, и внутренне он, видимо, соответствовал своему внешнему образу, так что, как только барона представили, напряжение моего капитана стало ощущаться прямо-таки физически.

– Барон, рядом с вами фер Лойх ан Феллем, капитан «Вепрей Бир-Эйдина».

Старик ещё раз вежливо кивнул парню.

– А это фер Вран ден Гарм, один из его лейтенантов.

Мне тоже достался легкий кивок, дополненный тяжелым изучающим взглядом.

– С моей подругой и наперсницей рейной[11] Фенной ан Скайген капитан уже знаком, – махнула рукой графиня в его направлении.

– С первого взгляда был поражен вашей красотой, – куртуазно склонил голову я, практически не играя при этом, девушка была видная. Такую грудь гетеросексуал даже когда захочет, не сумеет пропустить, а гею шансов не оставит декольте. Если даже не содержимым, то кружевами по периметру.

– Серьёзно? – Девушка подозрительно подняла подведенную тушью бровь. Я чего-то в женской дружбе однозначно недопонимал. Было сильно похоже на то, что она, несмотря на свою внешность и цвет волос, не очень-то уступала мозгами своей невзрачной подруге.

– Как будто деньги считаю, – подтвердил я.

– Вы не представите, как я польщена, – сделала вид, что смутилась, острая на язык красотка.

– Ну почему же, – ситуация прямо требовала развести руками и добавить в голос немного сексуальной хрипотцы, – а вдруг обуревающие нас чувства симметричны?

Улыбающаяся графиня покосилась на наперсницу и погрозила мне пальцем.

– Осторожнее, лейтенант! Фенни слывет беспощадной разбивательницей сердец!

Я еще раз развел руками типа как извиняясь, графиня продолжила:

– С моим кузеном фером Хёггом ан Галлобом вы уже немного знакомы. Ваше знакомство, конечно, состоялось не лучшим образом, но я очень надеюсь, что в дальнейшем дело наладится.

– Фер Хёгг! – Вежливо склонил голову я.

– Фер Вран! – Зеркально мне ответил вербовщик, оказавшийся не просто вассалом, а родственником графской семьи. По женской линии, надо полагать.

– Интересный фасон!.. – Графиня, мило улыбаясь, цапнула мою шляпу, которую я, присев за стол, вместе с перевязью скьявоны повесил на высокую резную спинку стула.

– Мне тоже нравится.

– И где же такие носят?

– Далеко-далеко за океаном, – практически не соврал я. Образцом для мастера служила очень удобная «ковбойская» шляпа американских армейских кавалеристов; он даже обтягивающий тулью шнурок с кисточками с нее потянул. Я бы не удивился, если подобный фанат вестернов и менее практичный фасон прославленного ганнери-сержантом Хартманом пехотного «Smoky Bear» в уме держал, однако для Хейена и типичного клиента на Монтелигере, подобный шляпс всё же был немного не по масти.

Девушка покрутила шляпу в руках, примерила себе, нацепила на голову улыбающейся подруге, оценила, как та сидит со стороны, и, заметно вздохнув, вернула на место:

– Мужчинам очень идёт.

– Женщинам тоже. При брючном костюме в особенности, – согласился я. Рейна ан Скайген спрятала лукавую усмешку за бокалом с вином.

– Вы угадали мои мысли, – кивнула графиня. – Не будете против, если я завтра пришлю к вам на обмер своего шляпника?

– Я-то, безусловно, не против, – пожал плечами, – но мы завтра уходим в поход. Наши деньги сами себя не заработают.

– Успеет, – равнодушно махнула рукой девушка, – а если не успеет, догонит и привала подождет.

– Договорились.

– Прекрасно! Разве что только не спросила… Она из какой кожи сшита? – Девушка снова взяла мою шляпу, на секунду задумалась и, как будто бы так и надо, пощупала пальцами еще и рукав куртки. Ан Галлоб смерил нас мрачным взглядом и ничего не сказал. Старик, пока мы тут чесались за портняжное мастерство, завязавший тихий разговор с ан Феллемом, покосился на нее и недовольно нахмурился. Непосредственность графини действительно была прямо-таки волшебной, она еще за оружие бы схватилась. – Никогда ничего подобного не видела.

– Акула-мако, чернорылая такая.

Все замерли. Я определенно сказал лишнего. Первым тишину за столом решился нарушить старик:

– Кожа «синей убийцы», фер?

– Она самая. – Осторожно кивнул я, так и не поняв причин этой немой сцены. Что в большом мире акулью кожу не умеют толком обрабатывать, меня бы не удивило, но чтобы люди так ей удивлялись…

– Владычице моря служите? – не выдержала заметно распираемая любопытством рейна ан Скайген.

– Ранн[12]? – совершенно непритворно удивился я, лихорадочно придумывая, что тут можно сказать. – Все мои обязательства связаны с одними «Вепрями». Ранн я не поклоняюсь.

– И как тогда не боитесь носить кожу ее морских псов?

– А… это, – окончательно уяснив, что у собеседников играют суеверия, меня отпустило. – Считайте, что не боюсь и все. Мясо у них тоже вкусное. Да и полезное, если суметь правильно приготовить.

От неожиданности последней фразы красотка Фенна даже поперхнулась. Я мысленно потер руки и постарался проследить за лицом, чтобы не допустить коварной ухмылки – произвести на девушку впечатление столь быстро не ожидалось.

В общем, взятый певичкой небольшой перерыв для собравшейся за столом компании пришелся к месту. Правильно понимавшая смысл жизни графиня подозвала официантку, и мы с Лойхом сделали свой заказ. Пока готовилось мясо, прослушали насколько баллад по вечной теме старикашки на троне, его юной жены, верного вассала, умеющего впечатлить неудовлетворенную женщину, и тому подобному. Далее немного так накатили для аппетита, откушали превосходно приготовленное мясо с овощным гарниром и ярко, но ни о чем потрепались. В смысле потрепались я, ан Галлоб и девушки. Старик, особо не обращая на нас внимания, по-прежнему ездил по ушам капитану.

В итоге мы опустошили еще парочку кувшинчиков с вином, посмеялись, пошутили, и внимание коллектива снова вернулось ко мне. Первую скрипку играла наперсница, что явно провоцировала охотничий азарт – против интрижки с ней мои принципы как раз-таки не протестовали. Чтобы смотреть в глаза, требовались серьезные волевые усилия.

– А как там живут, за океаном?

Тема всплыла довольно опасная, нужно было хорошо подумать, что сказать, чтобы не завраться. Съезжать с вопроса тоже было не вариантом, ибо далеко не пропитая алкашня рядом собралась.

– Люди везде одинаковые, все примерно так же, как у вас. Различия примерно такие же, как между Бир-Эйдином и пусть таким же имперским городом, где-то на пару тысяч лиг севернее.

– Со степью часто воюете? – Ан Галлоб в процессе совместного распития спиртных напитков ощутимо расслабился. Негатива по поводу нашей словесной стычки я на него не держал, будь на его месте, тоже попытался бы одернуть наглеца, прежде чем тот наболтал лишнего. Последнее парень, по всей видимости, почувствовал и перестал ожидать неприятностей.

– Воюем. – Поморщился я.

– И как?

– Как везде. У тебя сил больше – степняки от тебя бегают, у них больше – ты от них бегаешь. Кто убежать не сумел, того бьют.

От такой откровенности все слушатели закатились смехом, даже старик, продолжавший охмурять Лойха, вполуха следя за нашими разговорами, подарил мне мимолетную ухмылку.

# Примечания

1

Термин «лох» в кавалерии Аэрона используется в значении небольшого, не делящегося на сотни отряда (подразделения), как правило, до 150 человек численностью. Совпадение данного термина с терминологией армий классической Греции и Византии основной массой земных аналитиков считается неслучайным.

2

Дина – старшая дочь бога огня и солнца Тира и богини воды Ранн, богиня жизни. В посвященных ей храмах изображается маленькой изящной рыжеволосой красавицей в светлых одеждах с растительной вышивкой. Покровительница альвов, как безосновательно считается, даровавшая им бессмертие. Несмотря на многие положительные черты, даже последователями считается самой злопамятной и мстительной особой в Пантеоне.

3

Здесь и далее главный герой использует «старые» земные термины в случаях совпадения значения термина и его фонетического звучания с оригиналом.

4

Знамя – прапор. В данном случае то же самое, что ротный значок.

5

«Охотники», они же «воины Тира» и т. д. – если кто не помнит первую книгу, подразумеваются охотники на вампиров.

6

Капитанский патент – выдаваемое государством разрешение на формирование и содержание отдельного наемного отряда. Для «лица пусть самого подлого происхождения» также является автоматическим возведением в рыцарское достоинство, причем сразу в баннереты. Однако получить дворянство с патентом командира отряда наемников куда сложнее, чем без этого.

7

Бизант – когда-то давно золотая, ныне (в Аэроне) самая крупная из серебряных монет. Номинал – 1/12 аурея, масса монеты в пределах 30–31 грамма серебра.

8

Тетра – когда-то бронзовая, после последней денежной реформы самая мелкая из серебряных монет Аэрона, 1/6 от полубизанта/драмы и соответственно 1/12 от бизанта. Бронзовые тетры сохранены к использованию как платежное средство, однако ходят в небольших объемах и в основном в глухих уголках Империи, чеканка их прекращена.

9

Фер (на древнем кайре «блистающий») – в большинстве государств «центра цивилизации» обращение к благородному лицу. В Аэронской Империи правила титулования несколько сложнее, и фер – это обращение к благородному господину, имеющему личный титул рыцаря. Не посвященных в рыцари представителей благородных родов в данном государстве принято именовать общим с простолюдинами обращением «шен» (почтенный) либо «благородный господин». При этом надо отметить, что основная масса простолюдинов империи обращения «шен» применительно к благородным лицам старается избегать, ибо лесть гораздо лучше, чем нечаянное оскорбление.

10

В данном случае термин «благородный господин» употребляется в качестве титулования.

11

Рейна – если строго, то обращение к незамужней женщине из нетитульного дворянства. В широком смысле любая благородная девушка.

12

Ранн – богиня воды и моря, жена главы хейенского пантеона Тира. Представляется в обличье прекрасной женщины с волосами цвета водорослей до пят и голубыми глазами, реже в виде русалки. Канонично изображать также в доспехах из чешуи, с копьем и узким мечом.