# Своя-чужая война

Владимир Матвеев

На просторах Твалены появилось новое государство – Великое княжество Сайшат. Люди, гномы, альвы – разумные всех рас, что не нашли себе применения или оказались лишними в своих странах, стекаются под стены Оплота – столицы молодого княжества.
Растет численность дружины Атея Призрака. Ему присягают настоящие маги – наследие почившей империи, которые чудом выжили во время Краха, смогли не сгинуть в последующие десятилетия на Пепелище и, главное, сохранили и приумножили за это время свои знания.
Но не все так гладко, как кажется. Несмотря на то что княжество Сайшат растет, развивается и богатеет, его территории еще не полностью подконтрольны его владыке. Ко всему прочему, находятся те, кто хочет помешать крепко встать на ноги молодому государству.
Атею Призраку понадобятся все его силы, чтобы до конца пройти по избранному им когда-то пути.

## Пролог

Великое княжество Сайшат. Оплот

– Ой, – раздался за стеной приглушенный испуганный голос, и Виоли́н Льдинка, удобно устроившаяся на широкой груди мужа, недовольно повела своим острым ушком.

Покои княжеской четы соседствовали с рабочим кабинетом Атея и комнатой княжны Сайшат Дарины Иглы. И вот именно из нее до их чутких ушей и донеслось это испуганное «Ой».

Первая ночь в своей столице, первая ночь в своем замке в мягкой чистой кровати, а не у костра или на грубой деревянной лавке, с любимой женой, в замке, который за его довольно длительное отсутствие неуловимо изменился, оказалась практически такой же, как и все предыдущие. То есть бессонной. Вот только если раньше князь недосыпал из-за сыплющихся на него, словно капли дождя с неба в мокрый сезон, различных проблем, эта ночь была бессонной совсем по другим причинам.

Въезд за стены Оплота, которыми он успел не просто восхититься, а некоторое время вообще пребывал в некой прострации, были похожи на триумфальное возвращение из победоносного военного похода. Народ, выстроившись живым коридором от ворот главной стены до стены, опоясывающей княжеский дворец, радостными криками и первыми весенними цветами, что кидали под копыта лошадей, встречал своего князя. Встречал так, словно он со своей дружиной в этом самом походе привел к покорности половину Тивалены.

Увидев это, Атей непроизвольно поморщился. Слишком неестественно все это выглядело. Вокруг внешней стены столицы разбит «лагерь кочевников», по-другому и не скажешь, когда взглядом окинешь пространство и увидишь раскиданные тут и там крытые повозки, какие-то шалаши и халупы, построенные из того, что было под рукой. Просто навесы с открытым очагом. Между внешней и внутренней стеной вообще чистое пространство с намеками будущих улиц, что веером будут расходиться от центральной площади города, что уже начали мостить перед въездом в княжеский дворец и остатками бывших деревень. А народ радуется. Чему?

Увидев реакцию мужа, Виолин, что так и продолжала сидеть перед ним в седле, стараясь плотнее прижаться к любимому, которого, казалось, не видела целую вечность, легко ткнула его локтем под ребро и спросила:

– Ты чего, Ат?

– Их что, специально выгнали? – кивнул он в сторону толпы.

– Эх, князь, князь, – осуждающе покачала она головой. – Вглядись в их лица.

Призрак последовал совету жены и сразу же ощутил, как кончики его чуть заостренных ушей наливаются кровью. Была бы кожа светлой, и вассалы князя Сайшат увидели бы тогда, как их правитель умеет краснеть. Но за выскочившими из прически черными прядями и потому, что кожа была серой, это было не заметно, поэтому его подданные остались в неведении об этом факте. Но даже если бы и увидели, ценить своего князя стали бы только больше.

Где это слыхано? В какой стране есть еще один правитель, который может испытывать неловкость перед своим народом? Для большинства венценосных особ народ лишь средство, с помощью которого они обеспечивают свое безбедное существование, и источник наслаждения, который позволяет им упиваться властью над ними. Именно так: средство и наслаждение, а не разумный, в жилах которого течет такая же, как и у них, кровь, а в груди бьется сердце и живет душа.

А краснеть князю было от чего. В первом же, случайно вырванном из толпы лице он увидел искреннюю радость по поводу возвращения правителя в родные стены. Можно подделать улыбку, раздвинув пошире губы, можно неистово махать рукой, зажимая в ней огромный букет, но подделать глаза, искрящиеся ликованием, невозможно. И глаз этих было – целое море.

А еще были дети, которые старались вырваться из цепких рук своих родителей, чтобы попытаться погладить Сая, степенно вышагивающего рядом с Агатом. Могло бы быть такое, если бы правитель пользовался фальшивым, навязанным со стороны уважением? Никогда. Матери, наоборот, пытались бы спрятать своих отпрысков подальше от глаз властей предержащих. Вдруг их дочь или сын (всякое бывает на белом свете) своей смазливой мордашкой или формами приглянется правителю? И хорошо, если просто потешится. Но ведь народ знал, что бывали случаи (и не такие уж редкие), когда молодежь просто исчезала. Где их потом искать? В сырой землице, на рынках рабов или в заведениях юга, где клиенту с тяжелой мошной предлагаются любые услуги, какими бы извращенными фантазиями он ни обладал? Сейчас же родители удерживали отпрысков лишь от того, чтобы они ненароком не повыдергивали у Кота всю шерсть, которой потом будут хвалиться перед своими друзьями.

Князь остановил Агата, осторожно опустил на землю жену, а потом текучим движением, как умеют только опытные воины, оказался рядом с ней. Искренне улыбнувшись, потому что не просто увидел, а буквально почувствовал то душевное тепло, что дарили ему его вассалы, он выцепил взглядом из толпы двух самых робких ребятишек, стиснувших подол матери своими ручонками, присел, склонил к плечу голову, а потом поманил их рукой.

«Сай, покатаешь детвору?» – послал он зов Коту.

«Вот этих пичужек? – скинул тот образ двойняшек, мальчика и девочки лет пяти, что последний раз взглянули на мать и, получив от нее утвердительный кивок, стали пробираться к князю. – Да запросто. Веса в них, как в кроликах, наверное».

– Хотите прокатиться на моем четвероногом брате? – ласково произнес Призрак, когда пострелята, наконец, встали перед ним, сцепившись друг с другом ладошками.

– А можно? – спросила девочка, опередив своего более робкого брата.

– А вы сами у него спросите, – улыбаясь этой сцене, сказала Виолин.

Ребятня повернулась к огромному хищнику и уже слитно произнесла:

– Ты прокатишь нас?

Кот лег на землю, и уже через миг два тельца, цепляясь за густую шерсть цепкими пальчиками, восседали у него на спине. В этот момент они были самыми счастливыми разумными на этой земле. И от вида их счастливых мордашек самые впечатлительные женщины тихо пустили скупую слезу, словно не до конца веря, что так может быть в действительности и это не просто сон или их фантазии.

– Волки Сайшат, – вдруг крикнул Палак, который вновь занял свое место возле князя. – У вас что, спины переломятся, если вы на них посадите по мальцу?

Вайрон недоуменно поглядели на своего собрата, но увидев, как он глазами указал в сторону толпы, повернулись и обнаружили десятки, а вернее, сотни завистливых взглядов, которые кидала детвора на двойняшек. А те, словно коронованные императоры несуществующей страны, гордо шествовали на спине Сая.

Больше никаких намеков им делать было не надо. По рядам воинов пробежала рябь оборачивающихся в волчье обличие оборотней, и уже скоро над Оплотом понесся визг и гомон счастливой ребятни.

В этот час в столице Великого княжества Сайшат «под седло» поставили не только Сая и вайрон. Их просто не хватило на всех желающих, поэтому воины, проходя стройными рядами по широкому живому коридору, стали подзывать к себе самых робких или нерасторопных детей, тех, кому не досталось места на звериных спинах, сажая их потом себе на плечи или в седло перед собой.

Такой шумной толпой они и добрались до площади перед княжеским дворцом, где народ остановился и неожиданно замолчал.

– Скажи им что-нибудь, мой князь, – сказала Виолин.

Атей повернулся к подданным и увидел их ожидающие взгляды.

– Что вам сказать, друзья? – начал он после короткой паузы, заметив, как дальние ряды стали давить на первые, чтобы услышать каждое его слово.

«Как бы не задавили друг друга, – заволновался он. – Хорош будет князь, отметивший свое прибытие массовой давкой, не дай Парон еще и со смертями».

Но не успел он до конца обдумать свою мысль, как рядом с ним встал Пит Непоседа. Сделав едва уловимый пасс рукой и что-то тихо пробормотав себе под нос, он кивнул головой и сказал:

– Говорите, ваша светлость, теперь вас услышит весь Оплот.

– Мои подданные! Друзья, – голос князя полился на вассалов со всех сторон, и те стали удивленно и немного испуганно поднимать головы вверх, пытаясь определить его источник. Но вскоре успокоились и стали внимательно слушать правителя. – Я мог бы вам сказать, что нас ждет безоблачное будущее, где дорога, по которой нас ведет судьба, выстлана лепестками самых красивых цветов, Хассаш каждому дарит по своему лучу, а враги убегают, едва только услышат, что вы жители княжества Сайшат. Но это будет ложью.

Мы еще только заложили фундамент нашего общего дома. Да, фундамент крепкий, но так и должно быть, когда собираешься строить не шалаш, а красивое, высокое и крепкое здание. Будут реки пота, слез и даже крови. Но у нас все получится, если каждый из вас на своем месте приложит все свои знания и усилия для достижения общей цели. Вот, в принципе, и все, – но, сделав совсем короткую паузу, добавил: – И не кивайте друг на друга и не меряйтесь тем, кто больше приложил своих сил для общего блага. Поверьте, важен труд абсолютно любого: от золотарей, которые не дают нам захлебнуться в собственном… кхм, – народ дружно засмеялся над заминкой князя, но тут же снова стал серьезным, когда он продолжил: – До воинов, ведрами льющих свою кровь, чтобы вы спокойно могли сеять и убирать зерно, заниматься любимым делом. Растить детей, наконец. А теперь гуляйте, сегодня больше никаких работ не будет. Чуть позже на площади поставят бочки с вином и разожгут костры, на которых будут жарить мясо. Но помните, – он улыбнулся, – завтра снова трудиться, не переусердствуйте.

Толпа дружно засмеялась, но тупого ликования (лишь бы не работать) снова не было. Чего ликовать, если большинство из них спит на соломе? Но зато после речи их князя осталось ощущение, что как бы ни было трудно – они все преодолеют. Недосыпая, надрывая пупы, стирая в кровь ладони, но построят тот дом, о котором постоянно говорит князь Сайшат. Иначе и быть не может. Если уж сам правитель понимает, что хлеб не растет на деревьях, а поросенком и гусем называют не аппетитные, с румяной корочкой куски мяса, которые ему подают на обед, а живые существа, которые проходят свой жизненный путь, прежде чем оказаться в котле стряпухи.

– У нас вино-то есть? – шепотом спросил у жены Атей. – А то наобещал с три короба, а у нас кроме воды из Золотого и нет ничего. Хорош будет князь, не держащий своего слова.

– Не волнуйся, милый, – улыбнулась Виолин. – Найдем для такого случая. Купцов в Оплоте с каждым днем все больше и больше.

А потом был пир, закончившийся далеко за полночь. По-другому назвать обед в большом, забитом до отказа зале дворца было нельзя. И именно тут Призрак, наконец, до конца ощутил, что находится дома. Когда увидел счастливые лица тех, кто идет с ним рядом с первых его шагов по Тивалене.

Это была и строгая Бенигна Яшма, разгладившая сейчас постоянно сведенные брови. И ее скандальный муженек Гмар Окалина, уже повеселевший от выпитого. И Хальд Северянин, оживленно спорящий с Гаспаром Стойким и готовый вот-вот его приложить чем-то тяжелым за несговорчивость. И его брат Снори Последыш, который развернулся к столу спиной и теперь делал симпатичной молодке с кувшином, из которого она разливала вино, предложения, от которых та краснела, улыбаясь, пряча глаза за пушистыми ресницами. Все, кто был его опорой. Кто был крепким остовом княжества.

– Мама, МА-МОЧ-КА! – крик из-за стены был уже не просто испуганный, в нем отчетливо прослеживались нотки паники.

Два обнаженных тела синхронно выпрыгнули из кровати, в одно мгновение преодолели расстояние от нее до портьеры, за которой была дверь, что вела в комнату Дарины, и как есть ввалились в нее, увидев стоящую в легкой ночной рубашке бледную девушку и разгорающуюся жарким пламенем кровать.

– Вот засранка, – беззлобно огрызнулась Виолин и выставила вперёд руки, быстро засыпая рассерженно шипящие головешки толстым слоем снега.

Изумленный Атей, забыв, что стоит перед своей сестрой обнаженным, переводил ошалелый взгляд то на дымящийся каркас кровати, то на свою жену, стряхивающую с ладоней последние снежинки, то на Даринку, так и продолжавшую стоять как соляной столб посреди комнаты.

«Да, – подумал он. – Я очень долго не был дома».

– Дарина, – возмущенно воскликнула Виолин, увидев как замерла девушка, рассматривая фигуру Призрака. – Он твой брат. Совсем стыд потеряла?

Княжна вздрогнула и густо покраснела.

– Сестренка, – наконец пришел в себя Атей. – Я запрещаю тебе использовать свой Дар в стенах замка, пока ты не научишься его контролировать, – развернулся и пошел в свою комнату, кинув на прощание: – И я не шучу.

Дарина Игла, княжна Сайшат, – еще одна проблема, которая нежданно свалилась на Призрака. Вернее сказать, не сама девушка, а ее магический Дар в стихии Огня, оказавшийся очень и очень сильным. Настолько сильным, что когда ее проверил Аделиан Говорящий, то сначала не поверил. Но все последующие проверки говорили только об одном – княжна Дарина Игла при надлежащем обучении и личном старании могла стать сильным магистром, если не архимагистром, своей стихии.

Вообще во всех этих подмастерьях, мастерах, магистрах и архимагистрах князь совсем не разбирался. И разбираться в ближайшее время не собирался. Головной боли и без этого хватало с избытком. В самом князе тот же Аделиан не обнаружил и крупицы Дара, так что забивать себе голову тем, что совсем ему не пригодится, он не собирался. Разве только для общего развития и кругозора, для чего хватило небольшой лекции, что ему прочел Пит Непоседа, когда они выдвигались к Оплоту.

Во времена империи, где существовала самая сильная (и если быть откровенным, то единственная, где давали систематизированное образование) Академия магии, была принята следующая градация магов по их магическому искусству и силе Дара: ученик, подмастерье, мастер, магистр и архимагистр, как вершина этой своеобразной иерархической лестницы.

Но и тут были свои тонкости, из которых Атей понял то, что, например, магистр какой-то одной стихии всегда сильнее магистра-универсала. Хотя бывают и исключения, как и в любом правиле. Однако последний может оперировать практически всеми стихиями и их производными, отчего считается более востребованным. В том числе и в качестве военной единицы.

Но из всех магов особенно выделялись те, кто оперировал одной из Первостихий. Самые опасные, часто несдержанные, смертоносные и еще много самых-самых – это маги Огня, стихии, что способна только разрушать. Было еще очень много научных и специальных терминов, которые до него пытался донести Непоседа, но князь в их суть не вдавался, отправив в дальние хранилища своей памяти.

Вот таким магом, к удивлению всех, и оказалась Дарина. И она, как любой любопытный ребенок, в руки которого дали незнакомую, но очень любопытную вещь, стала пытаться с ней быстро разобраться. Иногда не отдавая себе отчета, что эта вещь может быть смертельно опасна, причем не только для того, кто ее держит в руках. А чаще всего для тех, кто окружает такого ребенка. Вот и с княжной случилось примерно тоже самое. Бруно Пепел на свою беду показал ей пару заклинаний, чтобы убедить девушку в том, что она действительно обладает Даром. Теперь же не знал, как уберечь любопытную княжну от нее же самой.

– Надо этим магистрам сказать, чтобы наложили на Даринку какой-нибудь ограничитель, – пробормотал Атей, скрываясь в своих покоях. – Иначе она сожжет Оплот еще до того, как мы его до конца выстроим.

Но уже скоро он забыл про свою бедовую сестру, натянул штаны, подхватил боевой посох и направился на тренировочную площадку, что предусмотрительная Виолин сказала выстроить недалеко от замка.

Кстати, бывшая крепость изменилась. С появлением внешней стены отпала необходимость в большом количестве зданий, которыми она была застроена. Теперь это был уже не форпост, а в первую очередь княжеский замок. И он должен был ему соответствовать. Своих функций как последний оборонительный рубеж он, конечно, не утратил и не утратит. Но, как сказала Виолин, их будущие дети должны играть не на каменной мостовой острыми кинжалами, а полной мерой должны вкусить все, что им дает мать-природа. Поэтому первым, что появилось возле дворца, это был небольшой, но очень уютный парк. С молодыми, но уже достаточно большими деревцами. Аккуратным прудиком с холодной водой. Ровными полянками, покрытыми пушистой зеленой травой. Короче, всем тем, без чего настоящие альвы, будь они хоть светлыми, хоть темными, не представляют себе нормальную жизнь.

Князь сначала удивился, как получилось так быстро вырастить на месте, где еще недавно была площадь, мощенная булыжником, небольшой лес. Но после того, как подвыпивший на пиру Аделиан прямо на глазах у изумленных зрителей из семечка разгрызенного яблока, которое выплюнул в деревянную кадку с землей, вырастил молодое деревцо, решил, что для этих кудесников еще и не такое под силу.

Переделки еще велись, в том числе и самого дворца, постепенно освобождая его от строгого военного минимализма и превращая в не лишённое изящества здание. Большинство строений аккуратно разбирались, а не сравнивались с землей. Годаб сказал, что найдет им применение, когда начнут застраивать сам город. Постепенно дворец должен был освободиться от всего лишнего, превратившись в место присутствия правителя государства. С казармами гвардии, то бишь «верных», жилыми помещениями для «деток» («летучих мышей» и волков Сайшат), хранилищем казны, арсеналом – короче, всем тем, что превратит бывший форпост в княжеский дворец.

– Княже, – бухнул себя в грудь Снори Последыш, командир полусотни, что несла сегодня службу во дворце, и его движение повторили еще два носителя «лап Сая», стоявшие у дверей княжеских покоев. – Пал и Ката уже ждут на площадке, – и, усмехнувшись, добавил: – Княжна никому сегодня не позволила долго нежиться в постели.

Вот, кстати, еще одна особенность. Обращение «княже» позволяли себе только «верные», которых вчера вечером стало ровно две сотни. У многих из них на «лапах», что аккуратно устроились на их плечах, появился знак «Доблести». Еще ближники, хотя и не все. Маги, к примеру, кроме как «ваша светлость» к нему не обращались. И по некоторым догадкам Призрака именно они следили за тем, чтобы никаких панибратских отношений в сторону князя со стороны его вассалов не было. Как сказал Аделиан в начале вчерашнего пира:

– Каждый разумный должен осознавать, на какой ступеньке он стоит. А то не успеешь оглянуться, как дойдет до того, что стражники будут у своего князя серебрушку до жалования занимать на опохмел. А в нормальном государстве такого быть не должно. Княжество должно быть как организованное войско, каждый воин в котором знает свое место, свой маневр и свои задачи. И готов беспрекословно выполнить любой приказ командира. Именно такое войско будет устрашать врагов, а не толпа с дрекольем наперевес.

Засмеявшиеся сначала ближники, представив того самого неопохмеленного стражника, к окончанию небольшого монолога магистра немного задумались, а потом вынесли свой вердикт о том, что полностью и во всем с ним согласны. И как-то быстро, за одну только ночь (на самом деле Аделиан давно объяснил всему Оплоту, что к чему) это было доведено до всех жителей столицы. Называть князя как-то по-другому нужно было заслужить. Например, стать «верным».

– Вот драные хурги, – выругалась Катаюн, которая уже вела неспешный учебный поединок с Палаком, увидев Призрака. – Родитель, ты не мог предупредить, что с шестом сегодня выйдешь? Опять все тело в синяках будет.

– Ты врага тоже будешь упрашивать взять в руки другое оружие? – улыбнулся Атей, чувствуя, как повышается его настроение.

– Так то враг, – мотнула головой девушка. – Врага я вообще предпочитаю резать со спины. А еще лучше – спящим.

– Ненормальная, – задрав брови и покачав головой, пробормотал Палак. – Здравия, бать.

– И тебе здравия.

– Ненормальная? – неподдельно возмутилась девушка. – А, значит, зубами отрывать конечности – это, по-твоему, нормально?

– Ката, – посмотрел на нее вайрон. – Я тебе уже сотню раз говорил: волк – наша боевая форма. Не основная, в ней мы просто регенерируем лучше, практически не чувствуем боли, сильнее и быстрее. Но у нее есть один небольшой недостаток – мы в ней ЗВЕРИ. Ты сама себя в боевом угаре контролируешь слабо, так чего же от нас хочешь?

– Все, все, – успокоил их князь, хотя и знал, что у этих двух личностей такое поведение всего лишь форма общения. – Вы готовы, детишки?

– Разминаться не будешь? – удивилась «мышка», напрочь забыв о пикировке с оборотнем.

– С вами разомнусь, – раскручивая шест, хмыкнул Призрак.

– О, идея, – воскликнула Катаюн, кошачьим плавным шагом начав двигаться в сторону, чтобы атаковать Атея с фланга. – Надо сказать Хальду, чтобы здесь небольшой навес построили, а там свалили оружие на все случаи жизни.

– А это мысль, Кат, – поддержал ее Палак, заходя с другой стороны.

А уже в следующий миг они одновременно разразились серией стремительных, практически неуловимых для глаза обычного разумного ударов. Князь отбил первый удар девушки, что оказалась чуть быстрее вайрон, наклонил корпус, пропуская над собой горизонтальный удар правого клинка оборотня, а потом рывком с разворотом ушел вперед, разрывая дистанцию, отчего пара телохранителей снова оказались перед ним.

Еще раз разойтись он им не дал, в свою очередь перейдя в атаку. Катаю́н, стоявшая чуть ближе, прыжком вверх ушла от широкого горизонтального маха шеста и, опускаясь, одновременно попыталась нанести рубящий удар «клыком» сверху. Но напоролась на тычковый удар боевого посоха в грудь, который Атей нанес на возврате другим концом своего оружия. Девушку унесло, и она закувыркалась по зеленому травяному покрывалу. Однако этих мгновений короткой сшибки с «мышкой» хватило Палаку, который в глубоком выпаде, успел дотянуться кончиком своего меча до предплечья левой руки князя и оставить на ней узкую кровоточащую полоску. Хотя это и был его первый и последний успех.

– Достал, достал, – радостно оскалился он и тут же получил удар в колено (длина оружия Призрака позволяла вести бой на дальних дистанциях), а когда чуть присел, согнувшись (больше от неожиданности, чем от боли), схлопотал шестом по спине, отчего упал, зарывшись лицом все в ту же траву.

Полусонные «стрижи» (пятерка мальцов теперь постоянно входила в состав полусотни «верных», ежедневно заступающих на охрану дворца), до этого клевавшая носами, напоминая самых натуральных взъерошенных пичуг, давно проснулась и теперь с широко раскрытыми глазами наблюдала за происходящим перед ними действом. Хотя и мало что понимала. Из-за скорости, на которой князь и воины вели учебный поединок, для них все слилось в смазанное пятно, из которого сначала вылетела девушка, а потом упал лицом вниз парень.

– А я достал тебя, бать, – сплевывая траву и поднимаясь на ноги, удовлетворенно сказал Палак.

– Если бы не я, – девушка глубоко дышала, чтобы восстановить сбитое дыхание, – ни хурга бы у тебя не получилось.

– Как говорит Гмар, если бы у Бенигны были мужские причиндалы – она не стала бы его женой. Прими действительность и смирись с тем, что я сегодня лучший.

«Мышка» уже собиралась открыть рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость своему другу, но ее перебил Призрак, небольшая рана которого уже успешно затянулась.

– Вы оба молодцы, а теперь давайте работать над техникой.

Когда они уже закончили тренировку и поливали друг друга водой, появились Виолин и Даринка в сопровождении своих «теней», которые одновременно были и их наставниками оружного боя.

– Брат, прости, а? – жалобно взглянула на него Игла, от которой до сих пор пахло гарью, а подпалённые волосы челки свернулись в мелкие кудряшки.

– Я не сержусь на тебя родная, – чмокнул он ее в лоб, отчего она тут же расцвела, но при следующих словах снова поникла, будто ребенок, у которого отобрали вкусное лакомство: – Но свое распоряжение не отменяю. Минуа́?

– Да, родитель, – откликнулась личная «тень» Дарины. – Кстати, здравия.

– И тебе того же, – кивнул Призрак. – С этого дня тренировки княжны усилить до предела, чтобы у нее не оставалось сил даже подумать о чем-то, кроме как об отдыхе.

– А-а-а-а, – вымученно застонала Игла, подняв к небу лицо. – Так не честно.

– Энт ту́а миннуа́, са́кта айти́рра[1] сестрёнка.

– Энт туа миннуа, сакта айтирра, брат, – тихо повторив его слова, кивнула Даринка и повернулась к Минуа. – Начнем, Ми?

Князь удовлетворенно кивнул и отправился к Озерным воротам. Когда под боком такой водоем, не использовать его – большая глупость. Впереди был довольно длительный заплыв.

Когда до берега оставалось не больше сотни шагов, острые глаза Катаюн заметили на каменном причале фигуру Годаба, который что-то черкал на плотном листе бумаги заточенным угольком, периодически посматривая то влево, то вправо.

– О, Твердыня, – отфыркиваясь от воды, сказала она. – Пал, спорим, сейчас опять о портовом квартале будет говорить?

– Тоже мне тайну открыла, – ухмыльнулся тот, загребая широкими махами. – Он этим кварталом даже мне плешь проел, хотя вайрон и не лысеют. Это в принципе невозможно.

Катаюн и Палак оказались правы. Троица едва успела по-звериному отряхнуться и выйти на берег, как к ним тут же подбежал Годаб.

– Здравия, ваша светлость, – кивнул он.

– И я рад тебя видеть, Твердыня. Тоже не спится?

– Мне спать некогда, – серьёзно произнес магистр. – Ваша светлость, нужно начинать строить портовый квартал. Купцов с каждым днем все больше и больше. Многие уже хотят здесь свои склады иметь. На постоянной основе. Я даже слышал от них, что скоро прибудет представитель от Торговой гильдии, просить у вас разрешения открыть свое представительство.

– Вот так сразу? – удивился Призрак, натягивая на мокрое тело штаны. – А как же там признание княжества?

– Купцам плевать на всякие там признания, – скривился гном. – Их целью всегда была прибыль. Да пусть хоть висельники в Оплоте обоснуются, лишь бы гарантировали безопасность их торговли и передвижения по этим землям.

– Возможно, – согласился с ним Атей. – А ты, значит, хочешь выстроить склады внутри стен?

– Ну да, – кивнул Годаб.

– Знаешь, Твердыня, я этого сделать не позволю.

– Но, ваша светлость…

– Подожди, – придержал князь попытавшегося что-то объяснить магистра. – Я был в Рукте. Так вот, у них торг вынесен за стены столицы и превратился в целый городок. Внутри же чисто, нет толп снующих разумных, крика, вони, ну и так далее. И мне это очень понравилось. В Оплоте будет так же. Внутри стен будут только нормальные торговые лавки и никаких рынков. Хочешь потолкаться в толпе – иди за ворота. Ты же и сам знаешь, что рынок – это не только дух от ароматной сдобы, благовоний и специй. Это потные носильщики, попрошайки, воры, животные, что повсюду гадят. Уловил мою мысль?

Твердыня задумчиво почесал затылок.

– Ну, впрочем, все верно, – согласился он. – А с берегом Золотого тогда как быть? И куда торг выносить?

– Торг? – задумался князь и тут же невпопад спросил: – Слушай, а где деревни?

– Ваша светлость, деревни пришлось разобрать, им внутри стен не место. Перенесли их пока наружу.

Князь кивнул, соглашаясь с гномом, все равно позже все дома и избы пошли бы под снос.

– А купцам можно нарезать землю вон там, – указал он на юг. – От ворот… кстати, как они называются?

– Пока никак, – пожал тот плечами. – Название получили только те, через которые въезжали вы, – Княжеские.

– Тогда эти будут Торговые или Купеческие, сами решите потом. Так вот, от ворот и до самого берега, где стоит бастион. Там можно и причалы строить, и склады. И территория под присмотром будет у гарнизона башен. Ну а планирование и застройка на тебе, магистр.

Годаб, чуть прикрыв глаза, давно что-то просчитывал у себя в голове.

– Отличная идея, ваша светлость, – наконец сказал он. – План я накидаю быстро, а вот строятся пусть сами купцы. Это в их интересах. Определим им, где, что и как должно быть, и вперед. На нас только пристань. А если захотят быстро и качественно, пусть развязывают тесемки кошелей – поможем. Лишний пул карман не оттянет. А берег?

– А на берегу Твердыня, – улыбнулся Атей. – Нужно построить набережную. С открытыми беседками, ротондами, раскидистыми деревьями, где можно будет на лавочках укрыться в тени. Тавернами с открытыми террасами, чтобы пить легкое вино и смотреть на закат над Золотым.

– Кхм, – кашлянул гном, немного изумленный тем, что их князь – рубака и воин, не лишен чувства прекрасного. Хотя и не удивился очень. Узнать толком его светлость он не успел, но вот слухи маги собрали про него почти все. И отсеяв всю шелуху, поняли, что нашли в его лице того, кого им не хватало почти семь десятков лет. – Придётся подключать к этому делу зануду Аделиана. Если кто и знает толк в прекрасном, то это альвы, и княгиню к этому делу подключить. А с другой стороны дворца что с берегом делать? Тоже под набережную?

– Нет, – покачал головой князь. – С другой стороны никакой набережной. Там будет военная школа для «котят». Свежий ветерок с Золотого будет хорошо охлаждать их разгоряченные на тренировках тела. Кстати, где храмовая площадь будет?

Данное самому себе обещание построить храмы Парону, Хатиар и Тамине он нарушать не собирался.

– А напротив вашего дворца и будет, ее уже мостят, сами вчера видели.

– Хорошо, – согласился Призрак. – А теперь завтрак, а потом ко мне в кабинет, там и определим наши первоочередные задачи.

– Я уже позавтракал, ваша светлость, а дальнейшие мои шаги мы с вами уже определили, так что позвольте идти заниматься делом. Рассиживаться времени нет. А понадоблюсь – «стрижи» есть. Эти пострелята найдут меня где угодно.

– Тогда я больше тебя не задерживаю, магистр, – согласился с ним князь, и гном, кивнув, быстро направился в замок, на ходу бормоча: «А ворота мы назовем Купеческие. И останутся тогда только одни без имени, но, думаю, ненадолго».

После хорошей утренней разминки, которую в последнее время Призраку не всегда удавалось провести с такой интенсивностью, сытный обильный завтрак, на который постепенно подтягивались все его ближники, был встречен его желудком восторженным воплем. На некоторое время за столом повисла тишина. И лишь когда последняя ложка ароматной сладкой каши с кусочками фруктов благополучно была отправлена в рот, Атей прихватил бокал с горячим «взбодрином» и блаженно откинулся на спинку стула.

– Что вы хотели сказать мне, Аделиан? – отпив первый глоток, обратился он к магистру.

Альв в удивлении поднял брови, но князь тут же с улыбкой пояснил:

– С тем взглядом, которым вы смотрели на меня весь завтрак, обычно что-то просят.

– Н-да, – хмыкнул Говорящий, тайком отправляя под стол кусочки мяса. Наверняка там сидела какая-то его зверушка, скорее всего хорек. – Княгиню и княжну я уже успел немного узнать, а вот с вами пообщаться пришлось недолго, поэтому иногда забываю о вашей проницательности.

– И?

– Ваша светлость, – после небольшой паузы сказал маг. – Я хотел бы попросить у вас немного вашей крови.

– Это еще зачем? – теперь удивился Атей. – Новых «мышек» вроде пока не предвидится. Или я не знаю чего-то?

– Дело не в «мышках», – покачал головой Говорящий. – Нам с коллегами нужно просто изучить ее свойства. Ваша невосприимчивость к магии, мы уверены, заключена именно в ней. Что, если нам удастся найти что-то интересное, что будет полезно княжеству в будущем, особенно его воинам? Думаю, вам не надо говорить о преимуществах доспеха, который будет или поглощать, или совсем рассеивать заклинания. Пусть и не встречаются сейчас на Тивалене сильные маги, но это не означает, что их нет. Темный и Светлый Лес даже во времена империи были ото всех закрыты, не говоря о дне сегодняшнем. И что там творится, знают, наверное, только боги. Ну, или хурги.

Атей на мгновение задумался, и этого мгновения хватило для того, чтобы признать правоту магистра. Он, конечно, знал, что когда на него пытаются воздействовать магией – всегда нагревается вязь татуировки на его щеке. Но чем хурги не шутят?

– Получите, сколько вам будет надо, – кивнул он. – Только до конца меня не обескровливайте – дел непочатый край. Да, кстати, вы определили место под будущую Академию? Делайте со мной что хотите, но в городе я ее ставить не позволю. Мне хватает одной ходячей проблемы, – кивнул он в сторону Дарины, которая тут же покраснела. – А если их будет сотня?

– Не волнуйтесь, ваша светлость, – сказал Ленард Полог с легкой улыбкой. – Внутри города ее точно не будет. Вы правы, молодые и неопытные ученики, вроде нашей уважаемой княжны, могут разнести по камушкам любую твердыню. Это я сейчас не о Годабе, как вы, наверное, уже поняли. Хоть и предусматривает учебный полигон, обязательный для таких заведений, хорошую защиту, но случается всякое. Тем более, как мне думается, когда наша княжна до предела раскачает свой Дар, не любая защита сможет выдержать силу ее заклинаний. Даже самый простой «шар огня», когда в него вливают прорву силы, может превратиться в целое бедствие. Поэтому заведение, которое вы планируете открыть, нужно вынести за стены, и лучшего места, чем на берегу Золотого, не найти. Ну, хотя бы недалеко от левого бастиона.

– Там будет торговый городок, – покачал головой князь. – Мы с Годабом уже определились.

– Тогда на противоположном берегу бухты, нам без разницы.

– А там будет ремесленный квартал, – сразу же вскочил со своего места Гмар. – Кузницы, кожевенные мастерские – их тоже внутри стен держать не будешь – жители от гари и вони задохнутся.

– Вот и отлично, – улыбнулся Полог. – В нашей работе очень часто нужны услуги и различные изделия и тех и других. Ну а места всем хватит. Думаю, наше соседство будет взаимовыгодным.

– Согласен, – быстро кивнул Гмар, который понимал все перспективы такого соседства как никто другой. Где маги, там и алхимические лаборатории, и их бытовые заклинания, и их знания, наконец. Да много чего еще.

– Вы, может, и с главой Академии уже определились? – улыбнулся Атей, с удовольствием отмечая про себя, что экзамен на совершеннолетие оставленные без присмотра подданные выдержали с честью. Хотя в этом он убедился еще вчера, когда увидел громаду стены Оплота.

– Конечно, – как само собой разумеющееся сказал Аделиан. – Ленард и будет главой. Для меня главное наука, и я слишком увлекающаяся личность. – При этих словах все уважительно посмотрели на альва. Разумный с такой самооценкой, тем более альв, которым приписывают непомерное высокомерие, этого уважения был достоин.

– Бруно Пепел, – продолжил он меж тем, – чем-то похож на меня. Пит еще молодой – это он и сам понимает. На Годабе строительство, хоть это и не главное. Другой кандидатуры, кроме Полога с его характером, складом ума, хваткостью, управленческой и организационной жилкой, на эту должность быть просто не может. Вот выучится княжна, можно будет и ей взвалить на плечи этот груз. А сейчас вам осталось только утвердить его кандидатуру, ваша светлость.

– Мне? – немного фальшиво удивился князь.

– Именно, – с легкой улыбкой сказал Говорящий. – Такие разумные, как маги, должны быть всегда под контролем правителя, иначе ничего хорошего в будущем не выйдет. Мы это поняли уже давно, одного примера империи достаточно для того, чтобы это утверждать. Когда-нибудь да найдется разумный, который решит растратить свои амбиции не на поприще науки, а, например, решит завоевать весь мир. Да вы и сами это понимаете, ваша светлость. Чтобы страна в будущем не погибла, в ней должен быть только один полюс силы. В нашем случае это великий князь Сайшат Атей Призрак.

– Я утверждаю Ленарда Полога, – коротко сказал Атей. – Позже подготовим все документы.

– Да, кстати, – вдруг сказал Аделиан. – Тот перстень с гербом княжества, что вы носите на пальце, будет вам нужен только в качестве украшения. Тем более он довольно изящный. Для утверждения государственных бумаг мы подготовим вам другой, с магической составляющей, чтобы исключить возможность подделки тех самых бумаг. Ювелиры уже работают над ним, и, когда закончат, мы, маги, доведем его окончательно. А пока хватит и вашего.

Закончился завтрак, на котором, к большому удовлетворению князя, было решено много первоочередных задач, а также определён приоритет будущих. Но это было только начало. Призрак поднялся в свой кабинет, где вместе с женой продолжил свою работу. Но сначала Виолин рассказала ему обо всем, что произошло в Даргасском Мегаре, пока он там отсутствовал.

Как оказалось, пока он бродил «незнамо где», в Логово, которое очень удачно, с большой прибылью, потом продал Багд Писака (зачем оставлять свое имущество хоть и в дружественной пока, но все же чужой стране, тем более когда каждый пул на счету), словно мотыльки на горящую лампу слетались все, кто хоть краем уха слышал о князе Сайшат, под рукой которого собирались все, кто остался не у дел в пределах своих родных земель.

Это были и «каменнолобые», до этого отдельными отрядами бродившие по Центральной Тивалене в поисках заработка. Князь еще удивлялся в Резене, почему этих крепких парней среди его воинов почти пять сотен, а не одна, как было изначально. Вместе с ними шли и их семьи, среди которых были и кузнецы, и каменотесы, и ювелиры, и финансисты – короче, все те знатоки своего дела, кем так богат этот серьезный и основательный народ.

Это были и вайрон (будущие «мышки» сразу отправлялись в Оплот), приток которых стал не таким интенсивным, как было в самом начале, но и не прекратился совсем. Кстати, Виолин на свой страх и риск попробовала в Логове вернуть к нормальной жизни несколько волков, благо артефакт, что забрал с собой Атей, разрабатывала и она, так что проблем с изготовлением еще одного не возникло. И это у нее с успехом получилось. Теперь волки Сайшат смотрели на нее не только как на жизненную спутницу их вождя. Если Призрак для них был батей, то она стала вроде как матушка. Хотя и понимали, что она лишь прошла по тропе, которую торил их Маррут Руиакатт[2]. И он всегда будет для них стоять на отдельной ступени, которая выше всех остальных. Ну и, естественно, матушкой ее никто не называл. Если только в шутку.

И еще очень и очень много разумных, решивших искать счастья для себя и своих детей под рукой князя. Благо примеров таких разумных, кто не пожалел, что в свое время сделал такой же выбор, было хоть отбавляй. В конце концов, просто те (как мегарские беспризорники), кого жизнь выбросила на свою обочину и они думали, что проведут на ней остаток своих дней.

Все они прибыли в Оплот на кораблях Гема Ветерка, которых, естественно, не хватило, и пришлось фрахтовать еще суда, те, что ходили по Рубежной. В результате чего население Оплота сразу возросло еще на две с лишним тысячи. Хорошо еще, что ближайшие леса были полны дичи, а вездесущие купцы уже прознали, что Оплот сейчас то самое место, где хорошо и прибыльно можно торговать, иначе голода было бы не избежать. В итоге в Мегаре осталось только сотня воинов, половина из которых были хорошо вооруженные и обученные смешанные «боевые кулаки» вайрон и «летучих мышей», которые перешли на полное обеспечение Джинил Строгой. Свои обязательства князь всегда выполнял.

И едва супруги успели обо всем поговорить, как к князю потянулась бесконечная вереница докладчиков, просителей и даже жалобщиков. Как говорится, каждой твари по паре. И так продолжалось десятицу, а может, и больше. Князь в конце концов просто потерял счет времени и вообще выпал из реальности. Да и как тут не выпасть, когда поток посетителей не прекращается, а задачи и вопросы, возникающие в процессе беседы, иногда так отличались, что сразу переключиться с одного на другое просто не получалось.

Заходит, к примеру, Багд Писака, который стал главным финансистом Великого княжества Сайшат, и начинает доказывать, что уже давно пришло время для того, чтобы создать свою структуру, которая будет противовесом Подгорному банку. Долго рассказывает о преимуществах, возможностях и необходимостях такого решения. Брызжет слюной и бьет кулаком по столу, отстаивая свою позицию. От гномов можно и не такого ожидать, правда позволяют они это себе только наедине с Призраком и с соблюдением всех мер предосторожности, князь может и в ответ стукнуть и не обязательно по столу. И когда счастливый уходит с бумагами о создании Княжеского банка, главой которого становится Дарья Скрупулезная (второе имя девушка обрела в Логове) – очень молодая, но, несомненно, способная девчушка, которой пока не хватает только опыта, в кабинет уже заходит Джирг Зеленушка и просит разрешения на постройку нескольких таверн и гостиниц. Причем не только в столице, но и в Резене, и на границе рядом с Даргасским трактом, со стороны которого в столицу Восточного округа княжества уже начали прибывать первые торговые караваны.

Восточный округ.

Когда Призрак выказал Лайгору высокое доверие и назначил его своим наместником в Резене, в котором после уничтожения Гильдии ночников они задержались почти на две десятицы, чтобы хоть как-то наладить в нем жизнь, тот не обрадовался. Вернее сказать, немного огорчился тем, что будет далеко от Атея, рядом с которым и кипят все основные события. Но назначение принял и со всем энтузиазмом принялся за работу. С ним осталось в городе три сотни воинов, треть из которых были «каменнолобые». А уж эти знатоки камня быстро наведут на стенах города порядок. Найдут на ней все трещины и дыры и хорошенько их заделают. Остальных Узелок собирался подбирать на месте, а в помощь ему была половина немалой воровской казны, которую не совсем легко, но нашел Пит.

За это время Лайгор даже умудрился взять и привести в лоно княжества ближайший к Резену городок, о чем с гонцом сообщил пару дней назад. Не без помощи коренных жителей, правда, но суть-то от этого не меняется. К двум другим он пока не лез, но и их черед был не за горами. И будет не удивительно, если их жители сами наведут в них порядок, а потом придут с поклоном к наместнику или даже князю. Примером того, что по ночным улицам города можно спокойно гулять, был тот же Резен. А это очень даже вдохновляет.

На востоке было уже довольно спокойно. Конные многодневные патрули урукхаев, постоянное прочесывание местности волками и «детьми леса», осознание местными жителями, что вместе с князем Сайшат на многострадальную землю приходит порядок, сделали свое дело. Эта самая земля начала просыпаться, стряхивать с себя оцепенение и оживать, радуясь каждому новому дню.

Атей стоял у раскрытого настежь широкого окна и смотрел, как заходящий за кромку Золотого Хассаш раскрашивает воды озера в насыщенный алый цвет.

– Красиво, – положив голову мужу на плечо, прошептала Виолин. – Наши дети будут жить в прекрасном месте, где каждый день можно любоваться вот таким вот закатом.

– Да… – кивнул Призрак и вдруг резко повернулся к ней лицом, потому как уловил в интонациях жены, с какой она сказала эти слова, какую-то особенную нежность и тепло, которых раньше не слышал.

– ОП-ПА, – встали в охотничью стойку Катаюн, Палак и Сай, что до этого зевали каждый на своем месте.

«Поздравь меня, Старший», – тут же кинул князю свою мысль Кот.

«С чем?» – не понял тот, вглядываясь в лицо любимой женщины.

«Я скоро стану дядей, и у меня появятся свои воспитанники, правда, как и договаривались, на первых порах зад будете им подтирать сами».

«Что?» – совсем ошарашенный, не понимающий, что происходит, повернулся он к нему.

«Понятно, – улегся на свое место Сай. – Поговорим позже, когда придешь в себя».

– Только попробуйте кому-нибудь разболтать, – повернулась княгиня и строго посмотрела на эту троицу.

– Э нет, матушка, – покачала головой Катаюн. – Уже поздно.

– Угу, – согласился с ней Палак и крикнул: – У дверей!

Створки моментально открылись, и в них протиснулась голова «верного». Вот только была она не на том уровне от пола, как обычно.

– О, Малыш, – взглянул под верхний косяк вайрон. – Где личная «тень» княгини?

– Ейган? – уточнил он.

– Нет, Грац, – ухмыльнулась Ката. – Бабушка твоя.

– Щас будет, – «верный» в ответ тоже ухмыльнулся на эту незатейливую шутку и исчез.

Призрак взял за плечи жену и чуть дрогнувшим голосом спросил:

– Ты решила, что пора?

– А чего ждать, милый? – улыбнулась Виолин. – Новое логово уже есть, – покрутила она головой, подразумевая под ним замок. – Друзья рядом, а врагов пока нет.

– А когда полезут?

– Тогда у нас будет больше мотиваций, чтобы защитить наш дом, – твердо произнесла она. – Вечно бегать по Тивалене в поисках укромной норы, где можно вырастить котят, все равно не будешь.

Двери в кабинет открылись, впуская удивленную Ейган. Она буквально полчаса назад отлучилась для решения кое-каких вопросов с Анэхи́т и еще даже не успела ее найти, а девушку уже вызывают к родителю.

– Ейган, – как только дверь стала закрываться, сразу спросила Катаюн. – Где «главмышка»?

– Если бы меня не пригласили сюда, – язвительно начала она. – То я, наверное, ее уже нашла бы.

– Почему ты вообще сама пошла? – стала распекать ее Ката. – «Стрижей» нет?

– Да вы сами меня отпустили, – возмутилась та. – Иди, говорят, мы пока никуда не собираемся. Зачем назад позвали?

Счастливый князь сел в кресло, усадил себе на колени не менее счастливую жену и стал вместе с ней, не скрывая улыбок, наблюдать за спектаклем, действие которого разворачивалось прямо перед ними.

– Этого потребовали обстоятельства.

– Какие еще обстоятельства? – стала закипать Ей.

– А вот такие, – подключился Палак и стал изображать пантомиму: показал руками округлившийся живот, покачал воображаемого младенца, а потом кивнул головой в сторону Виолин, поясняя, что изображал он совсем не себя.

– Да что ты здесь рожи корчишь, Пал? – направила свое возмущение Ейган на оборотня. – Я не… – и вдруг осеклась, раскрывая широко глаза. – ГРАААЦ! – раненым туром проревела она.

«Верный», чуть не снеся с петель дверь, влетел в кабинет с обнаженным полуторным мечом, что смотрелся в его лапищах словно хлебный нож, и закрутил по сторонам головой, выискивая потенциальную опасность.

– Быстро сюда Анэхит и Савмака, – сказала она ему. – Хоть весь выводок «стрижей» на их поиски посылай, но чтобы максимум через четверть часа они были здесь.

Удержать в тайне новость о беременности княгини было равносильно вычерпыванию решетом Золотого. Нет, болтливостью «верные», а тем более «мышки» и волки никогда не отличались. Да и знали об этом пока единицы. Но то ли оконные створки были широко раскрыты, то ли любопытные и вездесущие «стрижи» уловили суть происходящей около княжеского кабинета суеты, когда после того, как там побывали Анэхит и Савмак, возле них появились два «боевых кулака» из самых лучших вайрон и «летучих мышей». Но новость понеслась по Оплоту, подгоняемая теплым весенним ветерком, и уже скоро вся столица ликовала от скорого прибавления в княжеском семействе. И пришлось главе этого семейства снова открывать винные и продуктовые подвалы, чтобы народ смог хорошенько отпраздновать это событие. Да и короткий отдых населению, который не разгибал спины уже много дней, не помешает.

Но все проходит, прошел и нечаянный, но очень радостный для всех жителей Оплота праздник. И за ним вновь потянулись трудовые будни.

– Княже, тут Годаб к тебе рвется, – войдя в кабинет Призрака, сказал Последыш. – Еще и главного казначея с собой притащил.

– Так пусть войдут, – оторвавшись от бумаг, сказал Атей.

– Их «мышки» не пускают. У Твердыни в руках какой-то мешочек с непонятно чем, и ЭТО он показывать никому не хочет. Вдруг дрянь какая?

– Да если бы он хотел вред принести, – усмехнулась княгиня, свернувшаяся клубком в большом кресле, – вы бы все там уже каменными статуями стояли.

– А я им о чем говорю? – раздался из коридора голос Багда Писаки.

– Пусть входят, – улыбнулся князь, и Снори, посторонившись, пропустил внутрь названную парочку, вместе с которой вошли пять настороженных бойцов.

Неважно, что магистр давно стал своим, если что-то случится с княгиней – им не жить. И дело совсем не в разгневанном бате.

– Вот параноики, – покачал головой Твердыня, но в его голосе скорее слышалось одобрение их действиям, чем осуждение. – Чуть весь сюрприз не испортили.

– Сюрприз? – удивился князь, немного нахмурившись. – Не люблю сюрпризов, они не всегда приятные, чаще наоборот.

Но сияющий Годаб уже медленно подошел к столу (лицо его сородича лучилось в этот момент не менее сильно) и осторожно высыпал на его поверхность горку не очень крупных бледно-синих камней.

– И что? – не понял князь, рассматривая эту кучку.

– Кайсак! – ахнула Виолин, которую ее любопытство подняло с кресла.

– Именно княгиня, – кивнул Твердыня. – Необработанный кайсак, самый дорогой драгоценный камень Тивалены и лучший материал для магических накопителей и артефактов. И его не привезли купцы, я нашел его у стен нашей столицы, когда закладывал фундамент под стены Академии. И я думаю, его там немало.

– Очень дорогой? – краем уха слушая объяснения магистра, но не упуская ни единого его слова, спросил князь.

– Не все высокородные могут позволить себе даже самый маленький из этой кучки, – объяснил подключившийся финансист.

– Он настолько ценен? Почему?

– Потому что очень редок, – сказал Годаб. – Если собрать все камни, что я видел за свою жизнь, получится горка всего лишь раза в два больше лежащей перед вами. А еще он лучший магический накопитель, который только существует. Но об этом я уже говорил. В камень размером с маковое зернышко магистр сможет за один раз слить всю свою силу, и еще останется место для пары вливаний. А заряженные артефакты из них могут веками лежать, не рассеивая залитую в них силу.

– Но почему эту жилу не нашли раньше? – спросила Льдинка.

– Видите ли, в чем дело, княгиня, кайсак можно обнаружить исключительно случайно. Поверьте мне, это действительно так. Если другие камни еще можно найти, вернее, сделать предположение об их наличии, по некоторым косвенным признакам, то вот с этими красавцами так не получится. Найденные мною камни были в толще скальной плиты, что лежит на этом берегу озера и на которой стоит наша столица. Если бы мои предки, когда строили форпост, взяли на несколько верст правее, мы бы сейчас здесь не копались. Но, видно, Тамине чем-то приглянулся наш князь, поэтому и сделала ему такой подарок.

– Ваша светлость, – проговорил Писака, – мы теперь финансово независимы, нужно лишь с умом распорядиться всем этим, – кивнул он на стол.

– А вы у меня для чего? – Новость об этой самой независимости была ну очень хорошей. Багд каждый день приходил с отчетами, которые явственно показывали, как тает золотой запас княжества. Поля засеяли совсем недавно, поэтому не народ кормил своего князя, а пока наоборот.

– Мы тоже хотим сделать подарок, – полез в карман на поясе Твердыня. – Нашей княгине за то известие, что пронеслось несколько дней назад по Оплоту. И вашей светлости за… – он на мгновение задумался. – За то, что вы наша светлость.

За время, пока народ хохотал над последними словами Годаба, в руках магистра оказались два перстня, в которые были вставлены кайсаки. Один камень был с ноготь большого пальца взрослого мужчины, второй раза в два меньше.

– Ваша светлость, теперь это кольцо – символ вашей власти. Вернее, один из них. До других пока руки не доходят. Теперь только те документы, что скреплены этим кольцом, будут иметь настоящую силу. Нужно лишь капнуть на него кровью для привязки и активации. Состав самой печати мы тоже разработали, вернее, усовершенствовали то плетение, что знали. Для досконального распознания подлинности документа нужны, правда, несложные артефакты, но их можно быстро сделать и из более дешевого камня, того же изумруда, к примеру. А справится с этим и подмастерье. Так что позже во всех государственных структурах и у всех, кого вы облачите властью, такие артефакты будут. Ну, вот вроде и все. О дополнительных свойствах колец кто-нибудь из нас (магов) расскажет вам потом подробнее.

– Так значит, вы не сегодня их обнаружили, хитрецы? – встал из-за стола Атей, чтобы подойти к Виолин.

– Нет, ваша светлость, – утвердительно кивнул магистр. – Мы просто ждали, когда изготовят перстни.

Призрак взял со стола кольцо своей жены:

– У моих предков был обычай, когда мужчина и женщина, становясь супругами, в знак верности обменивались кольцами. Разреши я сам надену его тебе на палец, милая?

Княгиня протянула свою ладошку, и Призрак надел перстень.

– Хороший обычай, – улыбнулась княгиня. – Тогда и я тоже сама надену.

Когда княжеская чета обменялась кольцами, а потом поцелуями, Атей повернулся к казначею.

– Багд, то, что я просил, уже сделали?

– И я даже принес их, ваша светлость, – кивнул гном, доставая две небольшие коробочки.

– Савмак, Анэхит, не прячьтесь, – произнес он в сторону входных дверей. – Я давно знаю, что вы здесь.

Девушка и вайрон подошли к столу.

– Носите с честью главы «летучих мышей» и волков Сайшат, – торжественно сказал он, надевая им на палец по перстню с черными камнями. На одном из них расправляла крылья летучая мышь, на другом была оскаленная волчья морда.

– Пока бьется сердце.

– Пока течет в жилах кровь, – произнесли они одновременно, опускаясь на правое колено.

– Ну, вот и хорошо, – улыбнулся князь. – Спасибо за подарки, а теперь надо поужинать. Или есть еще что-то?

– Да вроде нет, – пожал плечами довольный Годаб.

– Тогда, Багд, – повернулся Атей к казначею, – забирай камни. И пусть они начинают работать. Где их лучше применить – в финансах или в магии, – разберетесь без меня. А теперь ужинать, у меня и правда уже живот сводит от голода.

Разумные, делясь впечатлениями от произошедшего, медленно потянулся на выход.

– Ваша светлость, – загадочно улыбнулся главный казначей, шествуя рядом с князем, – а не разорить ли нам несколько некрупных банков с большой финансовой выгодой для себя?

Через несколько дней Атей решил навестить то крыло дворца, из которого уже давно не показывались Аделиан, Бруно и Ленард. Даже на пока еще совместных приемах пищи (придет время, и большая часть обзаведется своими домами) они, молча и очень быстро, закидывали себе в желудок еду, и снова исчезали. Чем были заняты эти одержимые от магической науки разумные, никто не знал, вот и решил Призрак лично убедиться, что они вообще делают, когда все остальные, не жалея своих сил, как ломовые лошади пашут на благо княжества?

– А может, еще раз попробуем ее вскипятить? – услышал Атей голос Аделиана.

– Ага, – поддержал его Бруно Пепел. – Потом кинуть в нее щепотку «взбодрина», а когда заварится – выпить. Говорящий, мы уже раз пять кипятили и столько же замораживали. Жарили на открытом огне в тиглях, просто лили ее в огонь, давали попробовать твоему хорьку, посыпали солью, высушивали под лучами Хассаша и еще много чего. А результат? Замерзает, шипит на открытом огне, воняет, когда жарят. Твой хорек до сих пор жив. Это просто кровь, – подвел итог он, но поправился: – На которую почти не действует магия.

– Вот ключевое слово – НЕ ДЕЙСТВУЕТ! – выкрикнул Аделиан, и князь явственно представил его стоящим и упирающим палец в своего собеседника.

Однако действительность оказалась другой. Альв стоял и палец упирал, вот только не в Бруно, а в того самого хорька, который упоминался в их разговоре. Тот сидел у хозяина на плече и, наверное, думал: лизнуть этот палец или укусить его за те опыты, что над ним проводили?

– Добрый день, гариэ́ры, – поздоровался князь, когда зашел в большую комнату, пропахшую незнакомыми ему ранее запахами.

«Надо поскорее выселить их за стены города. Не разрушат, так провоняют всю столицу. И неужели так противно пахнет моя жареная кровь?» – подумал он.

– Здравия, ваша светлость, – встала и склонила головы троица магов (Ленард все это время молча сидел в углу).

– Вы совсем забыли нас, друзья, – укоризненно покачал головой Призрак. – Один Годаб то тут, то там. Работает за троих, – с легким намеком закончил он, но вдруг обратил внимание на красный истаивающей кусок льда, лежащий на небольшом металлическом блюде. – Это что, кровь моя?

– Да, ваша светлость, – вздохнул Аделиан. – Это замороженный кусок той жидкости, что бежит по вашим жилам.

– А вы знаете, ученые, что замороженная вода образует кристаллы очень причудливой, а иногда просто очень красивой формы? – почему-то невпопад сказал Атей, но услышавшие эти слова маги вдруг встали в стойку, словно охотничьи собаки.

– Ваша светлость, а вы надолго к нам? – елейным голосом осведомился Аделиан и стал наступать на князя, оттесняя его к выходу.

– Ну, если быть откровенным, то помощь нужна ваша, – медленно попятился Атей, недоуменно вглядываясь в глаза альва. – На набережной высадили первые саженцы. Вообще-то вас ждали, Аделиан, но вы личность занятая… Аделиан, а вы хорошо себя чувствуете? – вдруг спросил князь, не закончив свою мысль. – Что-то мне ваш взгляд не нравится. Да и ваш тоже, гариэры, – посмотрел он за спину Говорящего.

– Ваша светлость, вы только что подсказали нам еще один путь, по которому мы еще не прошли, – умоляюще сцепил у груди руки в замок магистр Жизни. – И нам нужно кое-что срочно проверить, – продолжая наступать на Атея и вытесняя его из комнаты, проговорил Аделиан.

– А МНЕ ДОЖДЬ НУЖЕН, МАТЬ ВАШУ! – заорал князь, которому до тошноты надоело разговаривать с разумными, которые его просто не слушали, витая в своих научно-магических облаках.

Во временную лабораторию магов ворвались Ката и Пал, которые остались в коридоре, чтобы что-то проверить, а еще через долю мгновения, проскользнув между ними, перекатом вперед закатилась Птаха, тут же встав на ноги с обнаженными «клыками» в руках.

– ПРОСТО ДОЖДЬ, ЧТОБЫ ПОЛИТЬ САЖЕНЦЫ, КОТОРЫЕ МЫ БЕЗ ВАС ПОСАДИЛИ! – не обращая на своих воинов внимания, закончил князь.

Побледневшие маги, впервые видевшие гнев Атея, испуганно переглянулись. Хотя какой это гнев, сказали бы его воины. Вот когда в мокрый сезон он кишки насильнику выпускал, вот это да. А это так, пугашка для детишек. Да даже «стрижи», услышав этот крик, только бы вид сделали, что испугались. Ну, может, в штаны бы страх спустили. И то не все, это точно.

– Бруно, Ленард, – только и сказал Аделиан, не отрываясь от потемневших глаз Призрака.

Два магистра без разговоров подошли к окну, широко раскрыли его створки и, чуть отставив в стороны руки, что-то зашептали. Уже через несколько ударов сердца лучи Хассаша спрятались за темными тучами, а еще через мгновение хлынул сильный ливень, за стеной которого не было ничего видно уже на расстоянии нескольких шагов. И как сразу понял князь, эта сплошная стена воды смыла все саженцы в озеро.

– Тьфу, – в сердцах сплюнул Призрак, злиться на одержимых у него просто не было сил.

Он развернулся и пошел к выходу, краем глаза заметив, как Катаюн покачала головой, а потом постукала себя по голове костяшками пальцев, намекая ученым на их бестолковость.

– Если через пятину, выходя утром после тренировки из Золотого, я не увижу на набережной зеленого бульвара – можете идти куда хотите. Мне хватит и одного Твердыни. Он хоть слышит меня, – спокойно сказал Атей, обернувшись у дверей.

Вот только эмоций в его голосе было столько же, сколько их бывает в деревянном полене, а глаза смотрели равнодушно и даже с какой-то жалостью. И от этого на душе у магов стало очень скверно.

Следующие несколько дней князя Сайшат видели везде, но только не в своем замке.

Он побывал у Левого бастиона, у подножия которого рос, как грибы после дождя, торговый городок. Увидел, как купцы дерут друг другу бороды (самым натуральным образом) и суют деньги главному казначею княжества, в надежде выбить себе лучшее место под склады и торговые места. Как их сдерживает Годаб Твердыня, нещадно бракуя их планы застройки торга, на глазах купцов разрывая их на мелкие клочки, чтобы предотвратить стихийную застройку и не превратить его с самого начала в «трущобы, где можно все достать по сходной цене».

С тем же Твердыней побывал у бастиона Правого, где собственными глазами увидел, как магистр Земли буквально просеивает, как хорошая хозяйка муку, каждую пригоршню вынутого им же скального грунта в поисках кайсака, сначала превращая его в каменный песок (чтобы найти камни), а потом снова спекая в монолитную скалу и одновременно в фундамент, на котором будет стоять будущее здание Академии магии. Даже несведущему в магических делах Атею было понятно, что энергии на это у него уходит прорва. Но пополнить ее запасы магистру помогали будущие ученики (а их уже было немало), которые каждый день сливали до последней крохи все свои запасы в десяток камней, которые всегда были с Годабом.

За тем же Правым бастионом посетил наспех выстроенные причалы, которые Гем Ветерок в будущем хотел превратить в судостроительную верфь. Теперь же приводил там в порядок весь Княжеский речной флот, конопатя и просмаливая борта, ремонтируя такелаж и обучая новичков.

Потом быстро пробежался по территории Оплота, где стали вырисовываться будущие кварталы столицы, и отбыл к «детям леса», где с удовольствием пообщался с Ма’Рохом Легкой Поступью. Сходил на охоту с егерями. Посетил бортников, что организовали свое поселение в Зеленой роще. Попарился у них в замечательной баньке, после которой попил душистого травяного взвара и даже хлебнул местной медовухи. И все это время его сопровождали только жена, Ката, Палак, Сай, Птаха и близняшки Ния́ра и Нэри́н – его личная команда. На несколько десятков оборотней и «мышек», что сновали вокруг, он просто решил не обращать внимания.

Но все хорошее заканчивается, и на пятый день, не без помощи Ма’Тхи, его нашел Годаб Твердыня, когда их светлость подумывал уже о том, а не смотаться ли на рыбалку на несколько дней? Самый сезон – за окном весна. Совершенно забыв при этом, что именно к этому дню он хотел увидеть на набережной бульвар, а если его не будет – обещал применить карательные меры к трем увлекающимся магам.

– Ваша светлость, – пророкотал гном, выходя с князем из бани под навес, где исходили паром горячие кружки с «взбодрином». – Простите вы этих дураков. Фанатики, а их заносит иногда. До рассвета ведь вышли на набережную – ждут, когда вы появитесь, как обещали.

Услышавшая это Птаха тихонько прыснула. Сам же князь сдержался. Не будет же он объяснять, что просто забыл в этой прекрасной роще обо всем. Пусть считают это воспитательной мерой. Да и понял он, что все равно с этими чудаками сделать ничего не получится. Прошел у них тот возраст, когда их еще можно было воспитывать. Его и самого в боевом угаре остановить сложно. А исследовательский зуд магов тот же угар для них, только научный.

– Сейчас допьем, обсохнем и двинемся, Твердыня, – кивнул князь и приложился к кружке, чтобы скрыть свою улыбку.

Аделиан, Ленард и Бруно сидели на деревянной скамейке под небольшим деревом с пышной шарообразной кроной и о чем-то беседовали, когда князь с сопровождающими подъехал к ним, чтобы оценить то, что они успели сотворить на берегу Золотого. А посмотреть было на что.

Широкая, мощённая камнем дорожка шла вдоль озера, повторяя его береговую линию, начиналась у рва, окружающего стену княжеского дворца, и тянулась почти до Левого бастиона, от которого начиналась внешняя стена Оплота. Через каждые пару сотен шагов к воде на небольшие пляжики вели гранитные ступени. От берега пешеходная зона была отделена небольшим кованым заборчиком, который уже монтировали работяги. На противоположной же стороне бульвара была высажена зеленая аллея и стояли деревянные скамейки, на одной из которых и сидели магистры, ведя неспешную беседу.

Высаженная вдоль дорожки аллея не была сплошной. Напротив спусков к воде были небольшие свободные от деревьев пятачки. Для чего это было сделано, понять было не трудно: Атей уже давно заметил в отдалении Джирга Зеленушку, который буквально стелился перед главой городской управы Бенигной Яшмой. Не иначе выбивал для себя лучшие места, где сможет поставить свои заведения.

– Красота какая, – улыбнулась Виолин, впечатленная увиденным.

– Доброе утро, гариэры, – спешиваясь с Агата, произнес князь. – Прошу простить меня за мою несдержанность, которой вы были свидетелями пятину назад.

– Это вы нас простите, ваша светлость, – поднимаясь и уважительно склоняя голову, за всех ответил Аделиан. – Наша фанатичная преданность магическому искусству очень часто играет с нами злую шутку. В такие моменты мы просто забываем обо всем на свете. Вы довольны нашей работой?

– Более чем, магистры, – снова окинул взглядом берег князь. – Более чем. Спасибо.

– Это наш долг, ваша светлость, – устало улыбнулся магистр Жизни.

– Аделиан, – пристально посмотрел в глаза мага Атей. – А вы когда в последний раз спали?

– Не до этого было, – отмахнулся тот.

– Так, – Призрак всмотрелся в коллег Говорящего, которые ничем не отличались от своего собрата по искусству, а то выглядели и еще хуже. Как ни крути, а Аделиан магистр Жизни. – Считайте это моим приказом, но пока не отдохнете и не приведете себя в порядок, чтобы я вас не видел.

– Непременно, ваша светлость, – кивнул темный альв. – Но только после того, как мы разберемся с делом, не требующим отлагательства.

– И что же это за дело? – не без интереса спросил Атей.

– Не здесь, ваша светлость. Нужно возвратиться во дворец.

Князь с интересом рассматривал открытую шкатулку, внутри которой на черном бархате лежал странный артефакт. То, что это артефакт, было понятно даже далекому от магической науки разумному. Ну, может, и не каждому, но тому, кто хоть раз сталкивался с магами (даже недомагами, как та же Виолин), это было ясно наверняка.

Центральным элементом артефакта был огромный, кроваво-красный рубин, на гранях которого можно было заметить вязь каких-то рун. Размером он был с кулак того же Граца Малыша, и в его глубине периодически вспыхивали искры живого пламени, ну или, по крайней мере, так могло показаться по тем всполохам, что сторонний наблюдатель мог видеть, когда рассматривал драгоценный камень. Сам рубин был закреплен в не лишенной изящества золотой оправе, которую дополняли четыре темно-синих крупных кайсака, помещенных в держатели по краям этой самой оправы.

– Ну и что это такое? – кинув последний взгляд на непонятную вещь, спросил у магистров князь.

– Это «Сердце Оплота» и всего княжества, ваша светлость, – коротко объяснил Аделиан.

– А подробнее? – не удовлетворился этим ответом Атей.

– Видите ли, ваша светлость, – после короткой паузы приступил к объяснениям магистр Жизни. – Еще только когда мы начали рыть внешний ров и закладывать фундамент будущих стен, Годаб сразу же стал в толще вырезать защитные руны. Такими же рунами испещрен и каждый каменный блок, из которых складывалась стена. И все это делалось с одной целью – повысить защиту Оплота, в данном случае магическую, но не только. Потом все эти руны были соединены между собой в одну вязь, а узел их активации помещен в этот артефакт. Теперь помимо того, что начертанные руны придают всей стене практически несокрушимую мощь от обычного оружия, ну там метательных осадных машин, а также практически исключают возможность их разрушения от времени, при активации «Сердца Оплота» столица становится неуязвимой и для магических атак. Естественно, до тех пор, пока слитая вот в эти четыре камешка, – указал он на кайсаки, – сила себя не исчерпает. А слить в них можно ОЧЕНЬ много, да и количество их при необходимости можно увеличить, повышая магический резерв артефакта, а пока хватит и этого. Сейчас каждая крупица силы на счету.

Окружившие шкатулку сопровождающие княжескую чету разумные с интересом рассматривали артефакт. То, что они услышали от Говорящего, пока было выше их понимания, но, уже зная, на что способны эти кудесники, они понимали, что перед ними очень нужная и, главное, уникальная вещь.

– Спасибо, гариэры, это действительно ценный подарок нам всем. Оплот мы строим не только для себя, а и для наших потомков. Так что если его стены будут стоять многие века, нас уж точно не забудут. Вот только я не понимаю – а при чем тут все княжество? Или вы говорили о столице как о сердце княжества? Тогда да, тут с вами поспорить трудно. Столица любого государства является его сердцем.

– Ну, почти, ваша светлость, – улыбнулся Аделиан. – Это мы тоже подразумевали. Но чтобы объяснить еще одно свойство этого артефакта, мне придется рассказать предысторию его появления.

– Хорошо, – кивнул Атей, когда на него в ожидании уставились пять пар глаз немного взволнованных магов.

– После покушения на вас «боевой звезды» ваиктаирон, меня очень заинтересовал его результат. По сути дела ваша кровь, что покушавшиеся приняли вместе с будущими «мышками», защитила вас не просто от физического воздействия. Это первой девушке удалось сделать несколько шагов, пока ее не напичкали сталью по самую макушку. Остальные же начали падать, корчась от непереносимой боли, даже не успев сделать и нескольких шагов. Видимо, даже саму мысль принести вам вред частички вашей крови воспринимали как угрозу, это же позже подтвердил и Ашраф, отчего ее носители стали в корчах кататься по земле, что, впрочем, не уберегло их от своей порции стали. Ваши «детки», ваша светлость, относятся намного серьезнее к вашей жизни, чем вы сами, – с улыбкой заметил магистр. – Но я отвлекся. Вот именно этот факт меня и заинтересовал, и я стал работать над артефактом с аналогичными свойствами. Именно для этого мне и нужна была ваша кровь. Хотя и не только.

– И вы, так понимаю, – нахмурив брови, произнес князь, кивнув на полыхающий рубин, – добились в этом успеха, создав артефакт, на котором приносят магическую клятву. Мне не нужны рабы, магистр, и я считаю разговор законченным.

Атей резко развернулся и уже собирался уходить, когда, обогнув его, перед ним встали все маги.

– Ваша светлость, – пророкотал Годаб, – выслушайте до конца Аделиана, прошу вас.

– Хорошо, – после небольшой паузы сказал Призрак. – Но повторю еще раз – мне рабы не нужны.

Пятерка ученых от магической науки вновь подошли к шкатулке, и Аделиан, собравшись с мыслями, стал объяснять.

– Когда вы нам как бы между прочим сказали о замороженных кристаллах воды, их разнообразии и причудливых формах, мы вновь с головой ушли в изучение вашей крови, хотя и думали на тот момент, что все пути нами уже пройдены. Вдаваться в подробности не имеет смысла, многим это будет просто не интересно, да и неважно это. Скажу лишь одно – ваша кровь в замороженном состоянии всегда имеет кристалл одной определенной формы и одних размеров. На основе этой формы мы общими усилиями создали вязь из семи рун, которую превратили в заклинание и поместили в «Сердце Оплота». Окропивший его своей кровью разумный приносит вам «клятву верности на крови», и если посмеет нарушить ее – результат будет тот же, что произошло с «боевой звездой» ваиктаирон. Кровь разумного становиться носителем этого заклинания, а на поддержание его хватает той силы, что разлита в мире Тивалены. Магом быть не обязательно. Мы эту клятву, – он обвел взглядом своих коллег, – уже принесли.

– Зачем? – грустно произнес князь. – Я ненавижу рабство.

– Это не рабство, ваша светлость, – загромыхал камнепадом Годаб. – Вы не сможете нам приказать делать то, что претит нашим взглядам. Но зато и для нас это будет той уздечкой, что не даст вильнуть в сторону и причинить вам вред, даже неосознанно. А для таких, как Аделиан, это очень важно. В своих научных изысканиях он может залезть в такие дебри, что мало не покажется всему княжеству. А оно пока держится только на вас. В остальном же я все так же буду спорить с вами до хрипоты и не соглашаться с тем, что мне не по нраву. Тем более, процедура эта добровольная. Мы могли бы сохранить все в тайне, но зачем? Большая ложь начинается с маленькой. Мы свой выбор сделали, а остальные как хотят, – пожал он под конец речи плечами.

Потрясенно слушавшие до этого магов разумные начали перешептываться, и первым, кто в голос нарушил это шушуканье, был высокий светлый альв с хмурым серьезным лицом со сведенными бровями.

– Ваша светлость, – сказал он от дверей, где ему преграждали дорогу парочка вайрон, – позвольте и другим сделать свой выбор.

Атей развернулся и посмотрел на альва, в глазах которого увидел одну лишь решимость сделать этот самый выбор.

– Кто вы? – спросил князь, пытаясь вспомнить, кого еще напоминают черты лица этого незнакомца.

– Меня зовут Ардаль Гранит, и я бывший командир дворцовой стражи владыки Светлого Леса, – с достоинством кивнул тот. – Но еще я отец двух «упавших листьев», которые стали «верными», и моя клятва – это самое малое, что я могу сделать за то, что побеги моей родовой ветви еще живы.

Атей Призрак при упоминании Светлого Леса вдруг отчетливо почувствовал, как заканчивается спокойное время и скоро снова нужно будет вынимать клинки и поить их чужой кровью. И по-другому нельзя, иначе твою кровь и кровь твоих близких будут лакать уже чужие мечи.

## Глава 1

Светлый Лес. Княжеский дворец

Динэль Почка, личный секретарь князя Светлого Леса, не спеша шел по направлению к кабинету своего владыки. Была бы такая возможность, он сейчас развернулся бы и, не раздумывая, ринулся из Леса подальше, как это совсем недавно сделал командир дворцовой стражи Ардаль Гранит. Видимо, все же воин узнал, что за всеми несчастьями, что обрушились на его семью, стоит сам Дэльфир Осторожный – повелитель Светлого Леса. Вот только бывший командир был бойцом, в отличие от него, причем не из последних, поэтому и ушел почти спокойно, хоть и говорят княжеские лизоблюды, что убили его, когда тот пробивался к границам Леса. Тогда где тело и кто тот альв, которого видели в Мегаре рядом с княгиней Сайшат?

Его же настигнут сразу, да и семья у него тут, пусть и состоит она из него самого да дочери – но это семья.

Князь Сайшат. Об этом разумном, появившемся в Центральной Тивалене словно снег в разгар летнего сезона, не говорил, наверное, уже только немой или глухой. За какой-то год он сумел не только громогласно заявить о себе, но, что самое главное, почти полностью разрушить тщательно вынашиваемый владыкой план о расширении границ Светлого Леса и стравливании между собой центральных людских королевств. Теперь Динэлю было совершенно ясно, что на Тивалене появилась еще одна сила, которая уже заставила считаться с собой. И слова не такого уж и древнего пророчества, передаваемого из уст в уста в определенном кругу разумных, совсем не бред или выдумка выжившего из ума старика.

Но даже если упорно твердить самому себе, что это все же выдумка, – существующая реальность напомнит об обратном. Вокруг «выдумки», словно пчелы вокруг своей царицы, не будут роиться разумные, готовые в любой момент, наплевав на свою жизнь, ринуться на ее защиту. Да и сам князь Сайшат больше похож не на «царицу», а на «пчелиного волка» или шершня, не боящегося окунуться по макушку в кровь своих врагов, чем сильно отличается от всех других правителей стран Центральной Тивалены, в том числе и их владыки.

# Примечания

1

Нас слишком мало, чтобы быть слабыми (ваиктаирон).

2

Вечный вождь (вайрон).