# Сегодня я не вернусь с Марса

Юлия Миланес

Перед вами сборник фантастических рассказов, где перемешались наша социальная реальность и космический антураж. Автор ставит перед читателем вопрос: успевает ли расти наша мораль так же быстро, как технический прогресс?

## Бывает…

Миша Кристмас повернулся в кресле оператора, встал, потянулся и закурил всем начальникам назло.

Привычка курить досталась ему от дедушки. Тот, в далекой украинской деревушке, куда в детстве мама отвозила Мишу на лето, баловался выращиванием самосада и искренне недоумевал: «Почему запретили табак? Да еще и законодательно? Да еще и статью прописали в Уголовном кодексе за его выращивание?».

Собственно, многие считали, что курит Миша не из-за табачной зависимости. Нет, табачную зависимость лечили, и он уж точно не прошел бы медицинскую комиссию на оператора наземной станции. Процедура у нарколога известная: «Откройте рот! Покажите язык! А что это он у вас такой желтый, а зубы с коричневым налетом?». Курит Миша как раз назло этому самому начальству, а именно – начальнику смены Сергею Владимировичу. Нашел-таки лазейку в правилах: там не прописано, что курить на станции нельзя, потому что по результатам медкомиссии однозначно предполагается, что в войска допускают только некурящих.

Сергея Владимировича раздражало в Мише все: казалось бы, бритая голова на военном объекте должна означать предел аккуратности, но Миша носил на ней тюбетейку; серая форма международных космических войск не предполагала какой-либо фривольности, но когда юнцу должны были врастить чип экстренного вызова в скулу, он попросил военного врача вставить его в дырку в мочке уха, где он в настоящее время уже и прирос. Так и ходил сержант по станции с «серьгой» в ухе. Сергей Владимирович клял военного врача, но тот разводил руками и говорил: «Международным Уставом не запрещено».

Мишу прозвали Кристмасом в прошлом году, через два месяца после его зачисления, как раз накануне Сочельника. Наземная станция Плесецк-13 находилась за полярным кругом, поэтому вырастить что-либо на станции не представлялось возможным, тем более в разгар полярной ночи. Посылки же от родственников доходили промороженными, так как их доставляли с почтовой станции Плесецк-5 простым крытым вездеходом. Тем не менее, в канун Рождества Миша пришел на смену, сел в свое кресло и смачно захрустел свежим огурцом.

– Откуда огурец? – загалдели другие сержанты.

– Дед Мороз принес, – ухмылялся Миша.

Сергей Владимирович, конечно, сразу попытался пресечь поедание свежих огурцов за пультом оператора, но в Уставе сказано, что космические войска наземной дислокации во время смены принимают пищу прямо в рабочем отсеке. Правда, там не оговорено, что эту пищу они получают из базовой столовой, потому что по международным меркам это само собой разумеется.

Сам Миша считал себя неудачником. Еще год тому назад он был студентом физико-математического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, у него была девушка и даже кот. Но из-за пропусков занятий и веселых пирушек Мишу отчислили, а отец (профессор физики, между прочим) не стал терпеть такого разгильдяйства. Произошла безобразная семейная ссора со всеми этими «Ты сидишь на моей шее» и «Сколько можно кормить дармоеда». И юноша отправился служить по контракту в наземные космические войска, лишившись пирушек, девушки, которая вскоре нашла себе другого, и, разумеется, кота. Экзамены по физике и высшей математике он сдал легко, что позволило ему занять должность оператора по расшифровке полей на наземной станции Плесецк-13.

Сергей Владимирович сразу почуял в нем нерадивого сержанта, едва прочитав его биографию. Поэтому приучал Мишу к дисциплине, стоя с секундомером в начале смены и приговаривая: «Парамонов, вы опоздали на две секунды». За что и был наказан демонстративным курением табака в конце смены. Причем Миша не торопился покидать помещение операторской, выпуская дым и приговаривая: «Смотрите, Сергей Владимирович, я на пять секунд задержался».

Сейчас Миша позволил себе задержаться на три минуты и выпустил струю едкого дыма в крутящуюся в воздухе видеокамеру. Его приятель, тоже второгодок (а по стандартному контракту служили пять лет), Микко Пакконен шутливо зажал ему нос и рот своей большой ладонью, приговаривая: «Пустть тым пойтет из ушей».

Сергей Владимирович театрально возвел глаза к круглому потолку и сказал: «Еще три с половиной года это терпеть!».


***

Отсек Микко и Миши был аккуратно убран на всякий пожарный случай: вдруг начальник смены соблаговолит заглянуть в общежитие и проверить, откуда берутся огурцы и табак? Брались они вот откуда: под Мишиной кроватью была самодельно и самовольно выстроена маленькая, полтора на метр, тепличка с подсветкой, где ранее выращивались огурцы, а теперь – самосад.

Микко вытащил из рукава небольшую карту памяти и вставил в разъем ноутбука. Немного поколдовав, включил запись встроенной видеокамеры. На экране появилась поверхность планеты, отражающая свет красной звезды. Запись фиксировала изменения поверхности, высоты и впадины, и вдруг красная поверхность покрылась всполохами белого, желтого и зеленого цвета.

– Ничего себе добыча! Сейчас выложим в Интернет! – воскликнул Миша.

– Музыкки еще нетт! – возразил Микко.

– Да к черту музыку, выложим сам ролик! Это же отражение полюсного сияния на поверхности планеты в созвездии Центавра! Такое раз в сто лет встречается.

– Этто помехи. Я взял ролик в архиве «Помехи», он тридцатилетней давности.

– Стоп. А куда делся твой акцент? – вдруг насторожился Миша.

– Да какой к черту акцент? – рассмеялся рыжий долговязый Микко. – Я же русский, у меня мать русская, а отец финн. Надо же чем-то выделяться, не все носят тюбетейки с формой.

По экрану ноутбука пробежала полоска загрузки.

– Ну вот! Все чики-брики.

– Чтто ттакое «чики-брики»? – пошутил Микко.

– Загрузилось. А ты уверен, что это помехи? – Миша покрутил карту памяти. – Да, помехи. Это вторая или третья запись станции. Еще из созвездия Центавра.

– Ты бы черкнул письмецо твоей бывшей девушке, – усмехнулся финн. – Напиши, что только что из открытого космоса наблюдал полярное сияние в другой солнечной системе.

– Нет, – посерьезнел Миша. – Сейчас отправлю записку отцу, пусть посмотрит на наши помехи. Люблю отсылать ему всякую ерунду. Недавно отправил фото на фоне «трубы» и написал: «Я стою во дворе нашего крематория».

– Ты помирился со стариком? – поинтересовался Микко.

– И да, и нет. Просто старик всегда хотел мною гордиться, а мне-то достаточно, чтобы меня просто любили.

– Смотри-ка, тут уже и первые комментарии есть. Пришельцев нашли на нашей записи, – финн расхохотался.


***

По службе, как и говорилось выше, сержанты занимались расшифровкой полей. Тут нужен экскурс в историю наземных космических войск. В 2050 году физика продвинулась настолько, что сделала фундаментальное открытие. До этого считалось, что фотон – элементарная частица, имеющая нулевую массу покоя, является основой электромагнитного светового излучения. Таким образом, предполагалось, что максимальная скорость движения во Вселенной – скорость света. Уже тогда появились две старейшие наземные станции, Плесецк-13 и Байконур-15, которые предприняли опыты по созданию волны, способной долететь до созвездия Центавра со скоростью света. Эти эксперименты финансировала Российская Федерация, в пику Соединенным Штатам Америки, добившимся больших успехов в освоении Марса управляемыми роботами.

Отправленная со станции Плесецк-13 световая волна долетела до ближайшей планеты созвездия Центавра за четыре года, частично отразилась и была отсеяна земными спутниками. Данные имели большие помехи и не подлежали расшифровке, но первый эксперимент по изучению Вселенной с помощью полей сочли успешным.

Как принято считать в математике, абсолютного нуля не существует. В 2050 году физиком Андреем Масловым была найдена элементарная частица с массой менее фотона, и ее условно признали частицей с отрицательной массой. Фундаментальное открытие теоретически предполагало, что во Вселенной возможно движение со скоростью выше скорости света. Но человеческий организм, хоть и с частично замененными на искусственные, органами, пока не мог передвигаться в космосе с такой высокой скоростью. Поэтому новое излучение снова испытали на станции Плесецк-13.

Уникальная разработка конструкторов в лабораториях военного объекта позволила произвести на свет то, что Миша и Микко называли просто «трубой».

«Труба» представляла собой гигантский соленоид, выпускающий направленное высокочастотное поле элементарных частиц дельта с отрицательной массой.


***

– Что надо? – сонный начальник смены уставился на сержантов, которые в кои-то веки звонили ему как полагается – через чип экстренного вызова.

– Сергей Владимирович! У нас тут открытие, – сдержанно отозвался Миша.

– Вы открыли как курить через нос, Парамонов?

– Нет, мы, кажется, нашли инопланетян.

– Во-первых, Миша, вы на нашей базе и так как пришелец. Во-вторых, в каждом приеме по контракту у меня такие обязательно находятся.

– Сергей Владимирович, нужно очень срочно встретиться в общей комнате, – сработал чип Микко Пакконена.

Через десять минут в общей комнате собрались оба сержанта и начальник смены.

– Вот, посмотрите, – показывал финн, – вот идет наше излучение. Видите точки на поверхности планеты? Сейчас они отбрасывают прямую тень, как от столба. Вот наше излучение накрывает их, их проекции становятся правильными крестами и сразу появляются бело-красно-зеленые блики на поверхности планеты.

– Да это помехи первых излучений, – неуверенно сказал Сергей Владимирович. – Прокрути-ка еще раз.

Через час в общую комнату подошел начальник станции и два его заместителя и процедура повторилась.

– Что это может быть? – спокойно спросил начальник базы.

– Может быть, все-таки помехи? – протянул начальник смены.

– Если это форма жизни или какие-то сооружения, то тут у меня есть два варианта, – спокойно сказал Миша. – Первый: это устройства сигнализации, и сигнализируют они о радиоактивном излучении гамма или дельта. Устройства могут сообщать населению об эвакуации; тогда, извините, возможно, мы напали на чужую цивилизацию. Второй вариант: это устройства связи. Причем, связи с нами. Эта планета, возможно, общается с помощью цветовых импульсов.

– Ерунда! – отрубил начальник базы. – Непонятно сказано? Это помехи. Удалите отсюда младших сотрудников.

– За дверь, – тихо шепнул Сергей Владимирович, и сержанты неохотно послушались.


***

Вскоре Миша и Микко подписали документы о сохранении международной тайны. Запись была удалена из архива, а Микко Пакконен получил взыскание за вынос материалов из секретного отсека. Хорошо еще не узнали о наличии копии в Интернете.

А Сергей Владимирович горестно вздыхал:

– Я всегда знал, что с ними проблемы! Со всеми!


## Время остановилось


Нет, он, конечно, понимал, что стал очень стар. Все эти новомодные штучки его совсем не прельщали. Но Алиса вывела его из себя.

– Послушай, что у тебя там внутри? – спросил он старческим, надтреснутым голосом.

– Внутри меня потоки света, – мелодично ответила Алиса и присела на маховик.

Как все изменилось за последние сто лет! Еще вчера, мальчишкой, он смазывал механизмы Больших башенных часов. Именно так – с большой буквы – Больших башенных часов меридиана, откуда начинаются все часовые пояса. Потом появились эти проклятые электронные часы. Они противно мигали, и Хранитель никогда не мог их правильно завести. В сложном часовом механизме отпала необходимость, но Хранитель всегда аккуратно смазывала все элементы – на всякий случай. Но эти электронные часы – мученье! Приходилось звать парнишку только закончившего Большой институт электроники, чтобы их правильно завести. В результате оказалось, что часы спешат на полсекунды, и старик получил выговор.

Ведь что такое время? Хранитель знал, что на каждой планете разное время, и оно зависит от скорости обращения вокруг солнца. Вот, скажем, один оборот на Земле назвали «сутки». На каждой планете разные сутки, а наше дело – их правильно вычислить, описать, подстроить под них ритм жизни цивилизации.

Да, цивилизация! Хранитель опомнился от своих размышлений и огляделся: вокруг мельтешили люди. Одни бежали, зажав портфель подмышкой, испуганные голуби взлетали у них из-под ног. Другие, наоборот, нежились на первом весеннем солнышке и никуда не спешили.

– Алиса! – строго спросил он. – А ты уверена, что со временем всё в порядке?

– Можете на меня положиться! – Алиса глупо хлопнула ресницами.

– А почему у людей разное время?

– Не беспокойтесь! Для разных людей время на разных серверах – одни серверы работают медленно, другие – быстро!

После электронных часов появились спутниковые. Спут-ни-ко-вы-е! Хранитель покатал это слово во рту и ощутил непривычную горечь. Они-то никогда не спешили! И не опаздывали…, только вот теперь время расслоилось.

– Алиса! – воскликнул он. – А ты можешь сделать так, чтобы внутреннее время людей не останавливалось?

– Чтобы люди не умирали? – уточнила Алиса.

– Примерно так…, – смутился Хранитель, зная, что его время подходит.

– Конечно, могу! – ответила Алиса. – Вот, к примеру, я… Я давно умерла. Из меня сделали голограмму для цифрового приложения, и я буду жить вечно. Вернее, мой облик будет жить вечно, пока Яндекс не решит по-другому.

– А что монтажник сейчас делает на башне? – осторожно спросил Хранитель.

– Устанавливает спутниковый чип, – ответила всезнающая Алиса. – Смазывать механизм больше не придется.

– Как это?

– Вот так! – ответила Алиса и произнесла:

– Обед!

Из Больших башенных часов раздался бой, хотя стрелки не двигались.

Хранитель выглянул в окно: люди на улице доставали из портфелей кульки с нехитрыми обедами, уличные кафешки вывешивали объявления «Биг Ланч!»

Хранитель в последний раз поднялся на башню. Механизмы были засижены вездесущими голубями. На стене светилось небольшое зернышко спутникового чипа.

Хранитель достал из кармана горбушку хлеба, отщипнул несколько кусочков и бросил голубям.

Сколько он так простоял – неизвестно, птицы настолько обнаглели, что подошли прямо к подошвам его ботинок.

Внезапно, один голубь подскочил к спутниковому чипу, клюнул его и проглотил.

– Кыш! – в отчаянии крикнул Хранитель.

Наглая птица, такая же сизая, как и все остальные, вылетела в просвет башни.

Вдалеке тихо раздался часовой бой, но его никто не слышал. Люди по-прежнему переговаривались и нежились на солнышке.

– Глупая баба! – ворчливо сказал старик. – Ничего не знает: все серверы теперь работают одинаково медленно.

Время остановилось.


## Сегодня я не вернусь с Марса


Сортировка – дело монотонное. В начале XXI века в России пытались привить населению привычку выбрасывать отходы в разноцветные бачки по видам мусора. Но не прижилось.

Алекс краем глаза заметил ползущую с правого края конвейера консервную банку, неловко выхватил ее и порезал палец о рваный край крышки. Металл.

– Я же говорил, что нужно надевать двойные перчатки! – тут же горячо зашептал в углу его личный Бес.

– Не удобно, – отмахнулся Алекс.

– А если использованный презерватив? – брезгливо скривился нечистый.

Да, парень не любил это. Бывает, попадешь пальцами в слипшуюся, зловонную резинку и чувствуешь себя так, словно чужие гениталии потрогал.

«Не нужно двойные перчатки», – подумал Алекс, смывая водой кровь. – «Надо проситься домой, иначе с мусором можно и сепсис подхватить».

– Домой! – просиял Бес.

– Нужно терпеть! – неожиданно вмешался Ангел.

– А ты откуда взялся? – рассердился Алекс. – Я выбрал программу «Мой личный Бес» на всю государственную субсидию!

Во второй половине XXII века российское правительство решило глобальные проблемы с голодом, жильем, низким уровнем жизни и прочим. Но возникла проблема: некоторые люди были маргиналами по образу мышления. Таких еще называют «пониженцами». Им не нужно общество, у них нет друзей, близкие от них отворачиваются. И церковь предложила выделить правительственные субсидии на обеспечение этих людей виртуальным общением. Были созданы голографические приложения для смартфонов: «Мой личный Ангел» и «Мой личный Бес». Выбор приложения оставался за человеком.

– Бесплатная промо-акция, – спокойно ответил Ангел.

– И что скажешь?

– Сегодня хорошая погода, – доложил крылатый. – Чистота воздуха девяносто восемь процентов, чистота воды восемьдесят пять процентов…

В это время автоподъемник вывалил на конвейер новый бак с отходами. Тонкая струйка вонючей черной жидкости побежала по краю.


***

Алекс взял перевязанной рукой алюминиевую банку «Кока-колы», открыл и вслушался в шипение пузырьков.

– Сделано из вторичного сырья, – насмешливо прочитал на упаковке Бес, вскинув кудлатые брови.

– Все стерильно, ее же переплавляли, – хладнокровно заметил парень, но банку отложил.

Ангел куда-то стерся. Видимо, промо-акция была очень короткой. По телевизору показывали кадры рассвета на Марсе, снятые роботами.

– Искушай, – потребовал парень, кивая на телевизор.

– Там холодно, – заметил нечистый.

– Пусть, – коротко отозвался Алекс. – Зато нет людей.

Он опустился на кушетку и закрыл глаза.

– Программа не предусматривает полетов на Марс, – осторожно заметил Бес.

– Не важно. Ты же самообучающийся? Вот и используй эти кадры.

Голографическая программа начала преображать комнату.


***

Алекс шел по колено в красном песке, обходя острые черные валуны. Вытаскивать ноги было почему-то легко, не сложнее, чем идти по воде. Песок струился, как река. Ветер устраивал красные буруны вокруг камней. Вдали виднелась горная гряда. Тусклое солнце, похожее на земную луну, закатывалось за высокий пик.

Алекс присел на валун и зажег неизвестно откуда взявшийся фонарь. Красные отблески заиграли на слюдяных вкраплениях.

Все-таки было не холодно. Не холоднее, чем зимой на Земле.

Звука не было.

Солнце зашло, и небо вызвездило.

Алекс достал буханку хлеба, кусок колбасы и стал поочередно, с удовольствием, откусывать от них.

«Никого! Первозданная природа без аккуратно выкошенных газонов, стриженых кустов, высаженных по линеечке лесов с асфальтированными дорожками. И нет людей с их мусором, выдающим их самые низкие тайны»

– Там воздух не очищен, а вода замерзшая, – вмешался вдруг голос электронного Ангела.

Бес свернул голограмму и пожал плечами:

– Трафик маленький на твоем смартфоне.

– Завтра мы сюда вернемся. Запиши в ежедневник, – сказал Алекс, повернулся на бок и счастливо заснул.


***

Парень торопился домой.

В кармане экран смартфона мигал сообщением «Загрузка карты планеты Марс от Google завершена». Бес вооружился дополнительным приложением.

– Как будем делить территорию? – потирал руки нечистый.

– Пополам, – отвечал Алекс, вороша руками рыжие волосы.

В комнате развернулся отрывок карты Марса с небольшим материком на юге и подводной горной грядой на севере.

– Мне материк, а тебе гряда, – нагло заявил Бес.

– А я там буду нефть добывать подводным бурением, – коварно усмехнулся парень.

– Мне гряда, а тебе материк, – передумал нечистый.

– Договорились!

Алекс покрутил колесико смартфона, и голограмма подводного хребта начала таять.

– Обманул! – закрутился Бес. – Я больше не хочу искушать!


***

Конвейер утром помыли из шланга. Было в этом что-то бесполезно-бессмысленное. Ангел грустно промолчал, когда Алекс заметил об этом вслух.

Теперь привезли новую машину, и лента, монотонно шурша, двигала то, что осталось от людской жизнедеятельности: упаковки из-под еды, полиэтиленовые пакеты, бумагу, стекло, металл.

Один большой комок цветного тряпья вот-вот собирался свалиться. Парень поднял его и, задыхаясь от запаха, развернул.

В тряпках лежал труп новорожденного ребенка.


***

Сперва Алекс хотел кинуть находку в печь. Но…

– Нужно вызвать полицию и составить протокол, – угрюмо сказал Бес.

– Надо похоронить по христианскому обычаю, – мягко возразил Ангел.

Крылатый как будто стал больше. Они всегда знают, как правильно поступать, когда дело касается смерти.

– Нас поймают с трупом ребенка, – грубо встрял нечистый. – Его должны вскрыть и установить причину смерти.

– Да, кто-то должен быть наказан, – поддержал его Алекс.

– Не нужно, – снова мягко сказал Ангел.


***

Бес боялся. Ангел молчал.

Алекс долго шел через город со своим дурно пахнущим свертком. Сразу за зелеными дворами коттеджей начинался лес, но копать там было невозможно – асфальт.

Наконец, он вышел на участок, выложенный тротуарной плиткой. Это уже легче. Расковыряв небольшую площадку, парень стал копать руками мокрую песчаную подложку.

Пошел идеально чистый дождь из питьевой воды.

Вскоре неглубокая могила была готова.

Алекс засыпал землей тельце и криво пристроил сверху плитку.

Ангел молча показал на молодую сосенку.

– Нельзя! – закричал Бес. – Ломать лес запрещено!

Парень отломил две небольшие веточки, сложил их крест-накрест и неловко пристроил поверх плитки.

– Сегодня я не вернусь с Марса, – тихо сказал он Ангелу.


***

– Бес! Бес! – Алекс отчаянно тряс смартфон, но экран упрямо показывал только одну надпись: «Правительственная субсидия на приложение «Мой личный Бес» исчерпана».


## Повестка на Марс


Пустая пивная банка с жестяным звоном покатилась под кровать. Стефан уткнулся в телефон.

– Не полечу! – сказал он сквозь зубы.

Вещал телевизор. Политический обозреватель показывал на экране моложавое, загримированное лицо и белые зубы: «Этот мусор нашего общества послужит благородной цели освоения Марса. Мы сделаем их жизнь полезной, полноценной, осмысленной…»

– Не полечу! – Стефан вытащил изо рта трубку и выдохнул облачко марихуаны. Настроение у него улучшилось.

Янек рассеянно пинал начищенным казенным ботинком ножку стола.

Мать сидела, крутя в пальцах повестку.

– Ладно, я пойду ночевать в казарму. – Янек отогнал от лица вонючее облачко, выпущенное братом.

– Нет уж! – глаза Стефана масляно заблестели. – Собирайся, государственный брат. Осваивать Марс. Повесточка-то вот здесь!

Он подскочил с дивана, вырвал у матери тонкий желтоватый клочок бумаги и сунул ему под нос.

Янек скрестил руки на груди, отгораживаясь от брата.

Политический обозреватель, донельзя похожий на истинного арийца, сменился на экране миловидной девушкой. «Постановление правительства предусматривает отправку на Марс первым эшелоном заключенных тюрем с пожизненным сроком и лиц, состоящих на учете в наркологических и психоневрологических диспансерах. По результатам опроса Левада-центра, девяносто девять процентов граждан страны поддерживают это решение. Экономия бюджетных затрат на содержании мест заключения и койко-мест по предварительным данным составит…»