Дарья Донцова
Замок храпящей красавицы

Глава 1

Умная женщина никогда не повторит глупости, которые совершали ее подруги. Умная женщина всегда придумает собственные.

– Вилка, почему ты молчишь? – спросил слащавый тенор.

Я попыталась выкинуть из головы кучу ненужных мыслей, основной из которых была: «Ну зачем я согласилась принять участие в этой идиотской затее», и как можно приветливее ответила:

– Думаю!

– Ох, прости, дуся, – сказал Борис и улыбнулся, – а над чем?

– Может ли медведь иметь зеленый окрас, – вздохнула я. – До сих пор я считала, что они бурые, черные, ну еще встречаются панды.

– На севере водятся белые мишки, – возразил собеседник.

Я не стала спорить.

– Верно, но медведь, у которого шерсть смахивает на сочный газон, – нонсенс.

– Это же сказка, – уверенно заявил мой оппонент, – выдуманная реальность. Ты, как писатель, должна понимать: мир фантазии существенно отличается от того, что у нас за окном. И учти, человек обычно готов принимать условия игры, понимает, что у нас театр, поэтому зеленый косолапый вполне уместен.

Я хотела сказать, что выражение «выдуманная реальность» звучит странно. Либо это реальность, либо выдуманные обстоятельства, но промолчала.

– Боря, – закричали из коридора. – Приехал Муркин!

– О боги! – подпрыгнул Борис. – Вилочка, извини, Петр Аркадьевич капризен, как баба, пардон, дама. Если я не встречу его у порога на коленях и биясь лбом о шикарный паркет Филиппа Леонидовича, звезда вполне может надуть губу и устроить скандал. Ты же не рассердишься, если…

– Ступай, облизывай его, – усмехнулась я, – но не перестарайся, иначе на Марфу сил не останется.

Борис заморгал слишком черными и, похоже, накрашенными ресницами.

– Заинька, Марфа пушистая кошечка, ее мелкие придирки просто ерунда по сравнению с тем, что может отчебучить Петруша.

– Сколько раз говорила, – зачастил въедливый дискант, – не надену белое платье. Оно меня полнит! Кто решил нарядить фею в плащ с черепом, а? Я что, вампир? Дракула? Гамлет? Джек Потрошитель? Нет! Я добрая волшебница! У меня мигрень начинается! Не смогу отработать спектакль!

– О боги! – закатил глаза Борис. – Добро пожаловать в райские кущи! Марфа сегодня встала не с той ноги. Ну, пожалуйста, давайте не все сразу закатывать истерику! Что за горе быть главным режиссером! Да, костюмы мы получили только сейчас, незадолго до премьеры. И что? Надели и работаем!

Борис икнул, я ощутила запах алкоголя.

– Фея не может носить балахон с вышитыми костями! – закричал другой голос. – Муркин не выходит из машины.

Мой собеседник встряхнулся, как мокрая собака, и подпрыгивающей, неуверенной походкой поспешил на зов. Я осталась рассматривать шкуру со здоровенной головой и когтистыми лапами. Все бы ничего, костюм медведя сделан на совесть, морда любимого персонажа русских народных сказок выглядит вполне натурально: зубы, глаза, нос, уши, все как настоящее, одна беда, шерсть у мишеньки изумрудно-зеленая.

Я отошла в сторону и села на диван, непрактично обитый розовой замшей. Я бы никогда не приобрела в свою квартиру столь маркую мебель: на подушках будет заметно любое, даже крохотное пятнышко. Но Филипп Леонидович Верещагин, хозяин особняка, не заморачивается по поводу обивки. Подозреваю, он даже не в курсе, что в домашнем театре есть такой диван. Попробую объяснить, почему я оказалась за кулисами и какое отношение к писательнице Арине Виоловой, в миру Виоле Таракановой, имеют зеленые медведи, фея, на плаще которой вышит скелет, и капризный Муркин, не желающий выходить из лимузина, если встречающая сторона не расстелит перед ним шелковую красную дорожку, расшитую стразами от Сваровски.

Начну сначала. Умная женщина никогда не повторит глупости, которые совершали ее подруги. Умная женщина всегда придумает собственные. Ну, а теперь оцените по достоинству мою креативность. Мне удалось перещеголять всех приятельниц, я мастер спорта международного класса по попаданию в идиотские истории.

В начале февраля мне позвонила редактор, а заодно и близкая подруга Олеся, которая с места в карьер спросила:

– Вилка, хочешь заработать?

– Очень, – честно призналась я. – А что надо делать?

– То, что у тебя получается лучше всего, – ответила Олеся.

– Лежать на диване, лопать шоколадные конфеты и смотреть телевизор? – засмеялась я. – Сомнительно, что за подобные «таланты» много заплатят.

– Слушай меня внимательно, – велела Олеся и ввела меня в курс дела.

В свое время она училась в институте вместе с некоей Леной, а та вышла замуж за Николая, сестра которого… Короче, нет смысла рассказывать, каким образом Филипп Леонидович Верещагин вышел на Олесю Константиновну, но он позвонил в издательство «Элефант» сам, не передоверив дело никому из многочисленных помощников, предпочел лично объяснить суть вопроса. Любимая дочь одного из самых богатых людей Москвы Ирина, или, как зовут ее дома, Риша, отличница, умница, папина-мамина радость, ясное солнышко и свет в окошке, мечтает стать актрисой. Учитывая размер состояния Верещагина и его крепкие связи с коллегами-конкурентами во всем мире, я абсолютно уверена: Риша легко преодолеет планку вступительных экзаменов в любом театральном вузе России или с успехом попадет в академию киноискусств Лос-Анджелеса, Нью-Йоркскую школу драмы и прочих заведений, где готовят лицедеев. Отчего-то мне кажется, что Ириша может не переживать и по поводу будущей карьеры. Вполне вероятно, что девочка талантлива, она понравится зрителям, фильмы с ее участием будут «делать кассу», и Риша очутится в первом ряду актеров Голливуда. Есть пример того, каких высот способна добиться русская талантливая, трудолюбивая и не капризная девушка. Это Мила Йовович. Ни денег, ни связей у ее мамы Галины Логиновой на момент приезда в США не было, но обаяние, работоспособность и одаренность Милы сделали свое дело. Может, Ирина тоже сможет взять штурмом голливудские холмы? Но если за океаном Верещагина окажется никому не нужной, то дома, в России, ей стопроцентно суждено стать звездой первой величины даже при отсутствии необходимых природных данных. Деньги, понимаете ли, они могут все или почти все. Предвижу возмущение людей, которые возразят: «Любовь народа не купишь! Зритель не пойдет смотреть всякую чушь!»

Не стану спорить, вероятно, это так, но сценариста, оператора, режиссера можно нанять для съемок дорогого блокбастера с малюсеньким условием: папаша полностью оплачивает создание фильма, а главную роль в нем исполняет Ирина.

Чтобы побаловать девочку, а заодно и дать ей возможность попробовать себя на сцене, Филипп Леонидович решил устроить спектакль в домашнем театре. Да, да, к особняку Верещагина пристроен флигель со сценой и зрительным залом. Здесь выступают певцы, музыканты, любимые артисты семьи, демонстрируются кинофильмы. Поверьте, техническому оснащению, удобству гримерных и богатству интерьеров позавидует большинство столичных святилищ Мельпомены – музы-покровительницы трагедии. Филипп Леонидович щедр, всегда окружает людей искусства почетом и уважением, от него никто, даже самая незаметная пятая подтанцовка не уезжает без подарков и конвертов с солидным гонораром. Стоит ли удивляться тому, с какой скоростью звезды бегут на зов Верещагина?

Так вот, для бенефиса Риши Филипп Леонидович задумал поставить сказку. Естественно, главную роль должна играть его любимая младшая дочь. Для воплощения других образов пригласят лучших артистов или тех, кого захочет Ирина.

От меня требуется написать сценарий и вносить в него по ходу дела поправки. Но, самое главное, мне заплатят за не очень, на мой взгляд, пыльную работенку такую сумму, что я, не поверив своим ушам, переспросила у Олеси:

– Сколько?! Ты не ошиблась?

– Именно столько! – засмеялась она. – Здорово, да?

– Нет слов, – пробормотала я.

– Одно неудобство, – заявила подруга, – ты будешь работать с утра до ночи. Шумакову, конечно, это не понравится: он лишится своих любимых котлет, сырников и прочей вкуснятины, которой его потчуют по вечерам.

– Открою тебе страшную тайну, – вздохнула я, – вся, как ты выразилась, вкуснятина, покупается в готовом виде. Повариха из меня – как из слона канатоходец. Шумаков сам занят по уши и никогда не злится, если его любимая и единственная без устали вспахивает свое поле.

– Вот и замечательно, – обрадовалась Олеся.

После этого разговора прошло чуть больше месяца. На календаре март, и сегодня у нас премьера. Старинные напольные часы напротив меня показывают полдень, спектакль назначен на восемнадцать ноль-ноль, но за кулисами уже вовсю кипит работа. Я расхаживаю с пачкой листочков в руках и на ходу правлю текст. Боря, модный режиссер, прославившийся эпатажными постановками, постоянно требует что-то изменить в сценарии. Ей-богу, не понимаю, каким образом актеры запоминают его разноречивые требования, но задача сценариста переделать диалог, а не думать о проблемах исполнителей. Честно говоря, мне немного стыдно за «выпеченный пирог», но, право слово, я не очень-то виновата в том, что пьеса получилась, мягко говоря, идиотская. Я наивно полагала: напишу сценарий, потом Филипп Леонидович его прочтет, велит сделать поправки, и артисты начнут учить свои роли. Ан нет, все обстояло иначе.

Верещагин весьма подробно продиктовал свои требования: нужна русская сказка, с лешими, домовыми, Бабой Ягой, девочкой Машенькой, тремя медведями, гусями-лебедями и говорящей печью. Два действия, куча приключений и победа добра над злом. Роль хозяйки избушки на курьих ножках центральная, и ее будет исполнять Риша. Основная фишка заключается в том, что никто из гостей не увидит во время действия лица Бабы Яги, его скроет маска. Ни один зритель до последней секунды не догадается, кто так блестяще справился с ролью, еще и потому, что говорить «бабка» будет «мультяшным» голосом. Лишь в тот момент, когда труппа выйдет с поклоном на авансцену, Риша сбросит маску, удивив всех до шока. Чтобы сбить с толку зрителей, Иришу во время спектакля «посадят» в маленькую ложу над сценой справа. Артисты периодически будут обращаться к дочери хозяина, а той предписано кивать и махать им веером. Как Риша может раздвоиться, находясь одновременно на подмостках и в зале? Ну, это очень просто. В ложе будет сидеть девушка, похожая на Ирину, ее загримируют, причешут, оденут в платье, как у младшей Верещагиной, украсят драгоценностями. Из партера сложно детально рассмотреть лицо, но никто из публики не усомнится в личности симпатичной брюнетки. Понимаете, какое восторженное «ах» издадут все, узнав, как их провели?

Филипп Леонидович остался доволен пьесой. Но дальше вожжи в свои руки взял Борис, и тут началось!

Перво-наперво режиссер отменил двух медведей, оставил одного, нарядил его в балетную пачку и заставил плясать африканские танцы. Затем он превратил печку в чайник, который изо всех сил мешает мальчику Кузе добыть молодильные огурцы. Да, да, я знаю, что имя «Кузя» не характерно для русской сказки, но Емелю или Ваню Борис с гневом отверг. Я также в курсе, что омолаживающим эффектом обладают яблоки, но Борис не может мыслить традиционно. В результате бурной творческой активности постановщика в сценарии появилась добрая фея, которая на самом деле совершает гадкие поступки, милая интеллигентная Баба Яга – вегетарианка, принц Кузя, он же – заколдованный ишак. По ходу пьесы осел превратился в наследника престола. Надеюсь, пока понятно? Не обошлось и без короля Фердинанда, которого народ сверг, и королевы, очаровательной блондинки по имени «Дочь племени Йо». При чем тут индейцы или к какой там этнической группе принадлежит «племя Йо», я понятия не имею, но честно в сотый раз переписала пьесу. До кучи у нас есть Колобок, Карлсон и Пятачок. Можно, не буду пересказывать всю сюжетную канву, а перейду к артистам?

Бабу Ягу, как сообщалось ранее, играет Ириша. Кузьму исполняет Петр Аркадьевич Муркин, великий сериальщик, занятый, как правило, одновременно в пяти проектах. Чуть одутловатое лицо актера постоянно мелькает на экране. Вот вчера я щелкала пультом и увидела его сначала в фильме про бандитов, потом в телесаге, повествующей о ловеласах восемнадцатого века, следом в фантастическом кино про пришельцев. Когда я в очередной раз нажала на кнопку, на экране возникла стая обезьян, суетившаяся вокруг вожака, и я восхитилась мастерству гримеров. Надо же, как они здорово изменили внешность Муркина, его не отличить от настоящего гиббона! Но тут за кадром принялся вещать голос, и я сообразила: примат настоящий! Вот к чему приводит излишняя востребованность: начинаешь видеть Муркина даже там, где его нет. Петр староват для роли ишака, превращенного в прекрасного юношу, он несносен, требует к себе исключительного внимания, почтительности и всегда готов устроить истерику. Но Муркин входит в десятку самых популярных актеров, поэтому Верещагин настаивал на его кандидатуре.

Королеву играет Марфа, она требует указывать на афишах скромно «М. Ермолова». Если кто забыл, напомню: история русского театра знает великую Марию Николаевну Ермолову, скончавшуюся в тысяча девятьсот двадцать восьмом году. В Третьяковке висит ее портрет кисти Валентина Серова.

Медведя изображает Паша Лавров, успевший сняться в двух кинофильмах, которые получили призы на заштатных международных фестивалях. Ни «Оскара», ни «Пальмовой ветви», ни «Золотого глобуса» у Павла пока нет. Я была немало удивлена, когда, получив от Лаврова визитку, прочитала текст, набранный мелкими буквами: «обладатель Гран-при Международных кинофорумов в городах Лапин и Кучин». Я не имела понятия, где находятся указанные населенные пункты, полезла в Интернет и обнаружила их в Сибири. Международный статус мероприятиям придавали кинематографисты из села Морица, расположенного в Белоруссии, – они представили ленту «Сельская любовь», и из Таджикистана – с фильмом «Чужая любовь». Лавров позиционирует себя как серьезного исполнителя, чурается телесериалов, не общается с прессой. Почему он согласился танцевать в домашнем театре Верещагина, облачившись в костюм Топтыгина? Ответ прост, как веник: деньги, господа. Без презренного металла, увы, в нашей жизни никуда. У Лаврова, похоже, сложности с финансами, в таких обстоятельствах наступишь на горло собственной гордости и сбацаешь Топтыгин-рок-н-ролл.

Колобка и Пятачка играет Катюша Франк, очаровательная девушка, успевшая к своим двадцати с небольшим годам стать известной и любимой телезрителями благодаря сериалу «Мама, папа, няня». Колобка по сценарию медведь съедает почти сразу. Пятачок появляется лишь в середине второго действия. Катенька приехала в Москву издалека, она из многодетной семьи, в которой вечно не хватает денег, а за пару ролей, соответственно, двойная оплата. Кто у нас еще остался? В смысле, из главных героев, всякие поющие мухоморы и скачущие из левой кулисы в правую лягушки, мыши и лебеди не в счет. Ах да, Карлсон! Толстяка с пропеллером на спине изображает Алеша Вересаев, телезвезда, ведущий программы «Сплетник», красавец и умница. Большинство российских девушек сойдет с ума от счастья, если Леша просто бросит в их сторону мимолетный взгляд, о его визите к себе домой они даже не мечтают, но ведь и не каждой повезло родиться Ришей Верещагиной. Сегодня Ира и кумир телезрителей вместе выйдут на театральную сцену. И для девочки, и для телемачо это первый опыт работы на подмостках. Мне кажется, что Алексей нравится богатой наследнице: иногда она бросает на него быстрый взгляд и трогательно краснеет.

Я подошла к большой доске с плакатом, на нем помреж указал фамилии всех занятых артистов и расписал точное время их выхода на сцену. Вверху большими красными буквами пламенели слова «Замок храпящей красавицы». Ну и кто у нас шутник? На самом деле пьеса именуется «Замок спящей красавицы», название начертал на первой странице рукописи сам Филипп Леонидович. Я, чтобы хоть как-то оправдать дикое смешение разноплановых и разносказочных персонажей, предложила «Фантасмагория в лесу». Но хозяину оно категорически не понравилось, и он царской рукой вывел свой вариант. А сейчас местный юморист не поленился заменить прилагательное. Хотя, учитывая абсурдность сценария, – «Замок храпящей красавицы» именно то, что надо. Я еще раз посмотрела на яркие, притягивающие внимание буквы и ушла, стараясь не рассмеяться во весь голос.

Глава 2

По непонятной причине за полчаса до начала представления меня охватил мандраж. Невидимая рука сжала желудок, ноги похолодели и стали подрагивать, голова закружилась, в глазах запрыгали серые мушки. Приступ паники напал на меня внезапно в коридоре, мне стало понятно: сейчас я упаду. Я хотела опереться о стену, но рядом оказалась дверь, которая от моего прикосновения распахнулась. Я влетела в гримерку и очутилась в уборной Лаврова. Павел сидел перед большим зеркалом и мазал лицо тональным кремом. Услышав шум, он повернулся, глянул на меня и спросил:

– Что-то надо?

– Прости, – залепетала я, – мне плохо…

Продолжение фразы застряло в горле, я потеряла дар речи. А вы бы как отреагировали, увидев у дивана на небольшой консоли человеческую голову с полузакрытыми глазами, высунутым языком и окровавленной шеей?

– Ой, мама! – взвизгнула я.

Павел проследил за моим взглядом, быстро вскочил, набросил на ужасный муляж плед с дивана и крайне раздраженно, даже зло сказал:

– Не фиг по чужим гримеркам шариться, тебя сюда не звали.

– Извини, – прошептала я, – это случайно вышло, у тебя было незаперто.

Лавров взял себя в руки.

– Ерунда, я сам виноват, надо крючок накидывать. Голова бутафорская, я снимаюсь в одном проекте в Голливуде – это большой секрет, я приглашен всемирно известным режиссером, боюсь облажаться. Вот и вожу с собой башку в сумке, вживаюсь в образ: я Гамлет из трагедии Шекспира. Вот так!

– Ага, – промямлила я, – пойду выпью воды. Что-то душно стало.

Павел кивнул, я выбралась в коридор и перевела дух. Нет, Лавров точно псих! Хотя все актеры с левой резьбой, но, согласитесь, разгуливать с отвратительным муляжом, чтобы проникнуться духом Гамлета, как-то чересчур.

Филипп Леонидович не по-светски пунктуален, он не терпит опозданий. Спектакль начался ровно в восемнадцать ноль-ноль. Зрители, сверкая бриллиантами, роскошными часами, шурша длинными платьями и источая ароматы элитной парфюмерии, уселись на свои места, поставили на столики бокалы с шампанским и оживленно зааплодировали. Самый шикарный наряд был у жены хозяина, Аллы Константиновны. Узкий корсет, расшитый драгоценными камнями, подчеркивал узкую талию, приподнимал грудь и переходил в огромную юбку, натянутую на кринолин, такую широкую, что супруга олигарха была вынуждена протискиваться в двери зала бочком. Не совсем удобный, на мой взгляд, прикид, но смотрится эффектно.

Когда публика начала рукоплескать, я, обозревавшая зрительный зал через щель в занавесе, слегка струхнула. Вдруг пьеса провалится? Или Риша не справится с ролью? Девочка здорово нервничает.

– Их там много? – спросили у меня за спиной.

Я обернулась. Вот и она собственной персоной, вся бледная, а рука, которой Ира схватила меня за плечо, просто ледяная.

– Тебе холодно? – спросила я, ощутив сильный запах горького шоколада.

Риша кивнула.

– Постарайся успокоиться, – засуетилась я, – сейчас дадут первый звонок.

Она молча прильнула глазом к щели.

– Ой, сколько народу! Полный зал!

– Наверное, твой отец не впервые созывает всех друзей, – улыбнулась я.

Риша поежилась.

– Точно, папа большой любитель тусовок и вечеринок, у нас собирается музыкальный салон раз в неделю по пятницам. Еще мы отмечаем дни рождения, праздники, вроде Нового года, Пасхи, отец регулярно приглашает гастролеров. Но я никогда не выступала на сцене.

– Даже в школьных спектаклях? – удивилась я.

Ирина стиснула кулачки и прижала их к груди. Я почувствовала резкий запах пота, его не смог скрыть даже аромат дорогих духов. Стало понятно, что девочка очень напугана. Ириша не принадлежит к числу грязнуль, я общаюсь с ней не первый день. У нее всегда красиво уложенные волосы, маникюр, а уж о том, чтобы пахнуть, как бомжиха, и речи не может быть. Но сегодня Ирише не помог дезодорант. Некоторые люди в минуту страха слишком сильно потеют. Вероятно, наша дебютантка из их числа.

Ира сделала шаг назад.

– В моем классе учатся три человека, а во всей гимназии и пятидесяти не наберется, театрального кружка в школе нет, есть изостудия, балетный кружок и класс игры на фортепьяно. Рисовать я совсем не умею, у нас хороший педагог, он очень старался, чтобы ученики добились успехов, но я даже кубик не осилила. Ну совсем не Репин. На пианино умею немного играть, но мне не победить на конкурсе имени Чайковского. Хотела актрисой стать – ничего сложного в этом нет, на репетициях Борис меня хвалил, да я и сама чувствовала, что хорошо получается. Было так весело! Муркин и Марфа меня поддерживали, одобряли, советы давали. Вчера Петр Аркадьевич даже похвалил меня: «Весьма недурственно, добавь куража, и глаз заблестит».

Я улыбнулась. Муркин славится мерзким характером, Марфа под стать ему, но они понимают: не следует кусать руку, которая протягивает тебе кусок хлеба, щедро намазанный маслом и черной икоркой. Хотя, может, актеры и не очень кривили душой. Мне Риша нравится, она трудолюбива, старательно выполняет указания Бориса, не скандалит, не ноет, по двадцать раз повторяет свои реплики, добиваясь нужной интонации.

– И Леша с Катюшей такие милые, – бубнила Ириша, ежась от холода. – Летом они ко мне в Италию приедут, у нас там большой дом. В общем, пока мы репетировали, я удовольствие получала, а сейчас боюсь, дрожу. Зачем согласилась? Провалюсь с треском, закидают меня гнилыми помидорами и тухлыми яйцами!

Я обняла Ришу.

– Мандраж перед премьерой – обычное дело, его испытывают все актеры, включая мэтров. Овощей и яиц публика теперь в театр не носит. В зале сидят друзья вашей семьи, они настроены благожелательно, врагов среди них нет. Встряхнись, соберись и не сомневайся в успехе.

Риша протяжно вздохнула.

– Насчет друзей вы не совсем правы. В партере люди, не очень хорошо относящиеся к папе с мамой. В бизнесе не дружат.

– Зачем тогда устраивать домашние спектакли? – перебила я девушку. – Разве не на радость добрым знакомым?

Риша отошла от занавеса.

– Это политика. Расчет. Возможность продемонстрировать конкурентам свою финансовую стабильность. Если в твой дом приходят сливки общества, значит, хозяин на коне. Знаете, как списки приглашенных составляются? Кого звать, а кого нет? Папа неделю думал. Конечно, никто меня не освищет, это я так, ради красного словца, сказала. Наоборот, устроят овацию, завалят цветами, будут восхищаться.

Ириша прикусила верхнюю губу, над которой белел крохотный шрам.

– Но что на самом деле они подумают? Как обзовут меня, когда поедут домой? Дурой? Выскочкой?

Я развернула девочку лицом к коридору, взяла ее за руки и повела вперед, приговаривая:

– Они тебя и без спектакля обсудят. Не думай о всякой ерунде. Хочешь стать актрисой? Хватайся за любую возможность поработать на сцене и помни: тебе не повезло.

Ириша остановилась.

– В чем?

– Ты родилась в семье очень богатого человека, – пояснила я, – уже один этот факт взбесит многих из тех, с кем ты встретишься после окончания элитной школы.

– Знаю, – спокойно ответила Риша, – моей лучшей подругой была Ксана Мордан. Когда ее переводили в обычную городскую гимназию, она мне сказала: «Ничего, скоро и твой отец разорится, пересядешь из джипа на метро, вот уж я посмеюсь». Папа Ксаны потерял свое состояние, у них с тетей Наташей вообще ничего не осталось. Дом продан, мать Ксаны свои бриллианты на аукцион выставила вместе с шубами. Не знаю, где они сейчас живут. Алик Сергеевич говорит, что ему надоели пробки на въезде в Москву, поэтому он решил перебраться из Подмосковья в город, тетя Наташа заявила о желании снова работать учительницей, дескать, Ксана выросла, ей, матери, скучно. А дочь они в простую школу отдали, якобы чтобы та научилась жизни. Хорошие объяснения, но всем же понятно, что к чему. Ксана мне больше не звонит, а в своем блоге гадости кропает.

– Будь готова к тому, что завистники, увидев твой успех, воскликнут: «Ну конечно! Папаша девчонке за деньги хорошую прессу купил», – сказала я. – И эти же люди в случае твоего провала заявят: «Ха! Ирка так бесталанна, что у отца не хватило миллионов обеспечить ее дорогу к славе». Ты всегда будешь под прицелом. Иди вперед, не обращай внимания на завистников, сплетников и подлецов, помни, человек искусства переживает и взлеты, и падения, не поддавайся на удочку тех, кто хочет тебя потопить. Плыви как ледокол.

– У Ванессы это получилось, – после некоторого колебания произнесла Риша, – а у меня может выйти облом. Папа не обрадуется, если спектакль провалится, он может быть очень злым, когда не по его получается.

– Кто такая Ванесса? – исключительно для поддержания беседы спросила я, пока мы шли по коридору.

Риша остановилась.

– Вы что, радио не слушаете? Телевизор не смотрите? Газет не читаете? Ванесса – это солистка группы «Токс».

– А-а-а, – протянула я, – яркая, талантливая молодая женщина, да, она сумела взобраться на вершину славы. Но вы с ней не конкурентки и, думаю, не подруги. Зачем ты ориентируешься на рок-звезду?

Риша открыла дверь своей уборной.

– Это моя сестра.

От удивления я спросила:

– Родная? Или от первого брака Филиппа Леонидовича?

Ириша чуть подняла брови.

– Папа с мамой со школьных лет вместе, они никогда не разводились. Ваня родилась, когда им по семнадцать лет стукнуло.

– Понятно, – сказала я.

Риша вцепилась пальцами в косяк.

– Мисси, моя другая сестра, блестяще закончила Лондонский колледж права и бизнеса, стажировалась в Принстоне. Она сейчас правая папина рука, всегда с ним, он ее очень ценит, платит ей заслуженно большую зарплату. О Мисси даже самые злобные люди плохого сказать не могут, она ангел с калькулятором. От меня тоже ждут успеха. Но природа решила на мне отдохнуть, не получится из меня ничего блестящего, в семье, как водится, не без урода. Вот только жаль, что роль дебилки досталась мне. Вилка, я сейчас трясусь, и от нервов сказала то, что говорить не следовало. То, что Ванесса по паспорту Верещагина, большой секрет. Она с родителями давным-давно поругалась. Я была совсем крошкой, не помню старшую сестру, не знаю, что у нее с отцом и матерью случилось. Мисси небось в курсе, но из нее лишнего слова не выдавить. Я бы тоже не растрепала, но мандраж язык развязал. Вообще-то родители думают, что я не знаю про Ванессу! Пожалуйста, не выдавай меня.

– Считай, что я заперла секрет в сейфе, – улыбнулась я.

Ириша кивнула и исчезла в гримерке. В воздухе остался аромат ее парфюма: интенсивный запах горького шоколада, а я направилась назад, в кулисы. Трудно быть обычной девочкой, если одна твоя сестра – кумир публики, а другая смело толкает вперед семейный бизнес. Надеюсь, у Ирины все сегодня получится на отлично, и ее самооценка вырастет.

Спектакль начался с конфуза, чуть было не обернувшегося трагедией. По задумке Бориса действие открывалось музыкальной заставкой. Во время исполнения незатейливой мелодии с потолка спускался Карлсон. Алеша Вересаев, изображающий «самое доброе в мире привидение с мотором», плыл по воздуху, медленно размахивая руками. Чтобы полет выглядел максимально реальным, был закуплен специальный прозрачный трос, а механизм, который перемещал Вересаева, работал совершенно бесшумно. На репетициях все получалось замечательно, и сейчас в первые секунды тоже шло хорошо. Леша показался из-за широкого ламбрекена и, старательно распевая во все горло: «А-а-а-а», начал полет.

Зрители дружно зааплодировали. Вересаев решил сымпровизировать, растопырил руки и стал раскачиваться, похоже, хотел изобразить борьбу Карлсона с ветром, но у него не получилось. Алеша с воплем «блин» обвалился вниз. Я в ужасе зажмурилась. Сколько костей переломает главный мачо телевидения, рухнув на сцену, покрытую дубовым паркетом?

– Аа-ах! – в едином порыве выдохнул зал, и наступила тишина.

Поскольку никто не заорал: «Врача! Скорей! Реанимацию», – я приоткрыла один глаз и сделала совершенно не свойственный мне жест – перекрестилась.

Посреди сцены стоит кровать: первая картина проходит в спальне короля Фердинанда и его супруги. Шанс попасть на ложе практически равнялся нулю, но Вересаев угодил прямиком на матрас, прикрытый пуховым одеялом и заваленный разноцветными подушками.

Я схватилась за вспыхнувшие огнем щеки. Что такое удача? Цепь случайностей. На первой репетиции Борис хотел, чтобы Петр и Марфа сидели на полу, на тонком пледе, и дрались тощими подушками. Муркин и Ермолова подчинились, но потом Петр «выдал звезду».

– Не буду ползать по жесткой сцене, колени болят и локти. Или ты ставишь кровать, или я отказываюсь от роли!

Вот почему на сцену втащили деревянное ложе. Увидев, что его каприз выполнен, Муркин утешился, но теперь настал черед Марфы, которая почувствовала себя обиженной. Как же, ради Пети изменили композицию первого явления! А она, Ермолова, что, бродячая собачка, которую из милости пустили погреться на коврике у двери? У нее свои требования! И Марфа ринулась на Бориса, размахивая саблей.

– Положите ортопедический матрас! Набросайте качественные, дорогие подушки, а не недоразумение из бутафорского цеха! Хочу пуховое одеяло!

Борис отлично знает: звезде следует уступать в мелочах, потому что это позволит потом настоять на своем в глобальном вопросе. Режиссер не стал спорить, удовлетворил Марфины запросы. Я про себя осудила избалованных артистов, но получается, что своими капризами Марфа с Петром спасли жизнь Алеше.

Пока Вересаев бултыхался в одеяле, в зале раздался смех, перешедший в хохот, когда Алексей встал, повернулся боком к публике, раскинул руки и, громко жужжа, уплыл в кулису.

Карлсон выглядел комично. На нем была короткая синяя курточка с пропеллером между лопаток, под ней виднелся накачанный загорелый пресс с «кубиками», еще ниже обнаружились трогательные, нежно-голубые трусы, именуемые «боксерами», из них торчали волосатые ноги в носках и начищенных ботинках. Брюки остались на постели, вероятно, сползли, когда Вересаев барахтался в одеяле. Ведущий популярного шоу, которое идет в прямом эфире, обязан уметь с честью выходить из любых форс-мажорных обстоятельств, но все же я была восхищена Вересаевым. Красавчик сильно вырос в моих глазах. Не всякий мужик, свалившись с большой высоты и чудом избежав гибели, найдет в себе силы живенько вскочить и рассмешить публику. Народ, расположившийся в красных бархатных креслах, решил, что падение Вересаева было запланировано, и сейчас хлопал в ладоши.

Я перевела дух и ринулась в другую кулису. На сцене тем временем король и королева устроили ссору. Под их вопли я добежала до стула, на котором сидел Алеша. Рядом, держась за сердце, стоял Борис, из которого потоком лилась нецензурная брань. Режиссер подробно живописал, что, как долго и в какой форме он будет делать с человеком, по вине которого расстегнулось крепление. Запах алкоголя, исходивший от «Станиславского», стал еще гуще.

– Ты в порядке? – пропыхтела я.

Алексей сказал:

– Перепугался, чуть не умер.

– Я тоже едва не скончалась, – призналась я, – поставь свечку в церкви.

– Я неверующий, – выдохнул Вересаев, – хотя, наверное, теперь надо пойти покреститься. Фу!

– Играть сможешь? – поинтересовался слегка остывший Борис.

Алексей кивнул.

– Без проблем, но мне нужны другие брюки. Черт, с чего бы им рваться?

– Почему ты упал? – спросила я.

Алеша дернул плечом.

– Понятия не имею. Просто ощутил, что лечу вниз.

– Кто закреплял трос? – не успокаивалась я.

– Михаил Степанович, – ответил Вересаев, – как всегда. Он это сто раз на репетициях проделывал, и ничего не случалось. Ладно, дайте мне другие портки, скоро мой выход.

Я вернулась в кулису и стала наблюдать за актерами. Пьеса шла без сучка и задоринки. Через десять минут после начала медведь, одетый в балетную пачку, слопал Колобка и принялся исполнять дикие пляски. «Труп» хлебобулочного изделия отполз за сцену и, резво вскочив на ноги, понесся в сторону гримерок. Катя Франк спешила превратиться в Пятачка. Топтыгин отскакал положенное и замер. Сейчас должна появиться Баба Яга, но она не торопилась. Лавров постоял секунду, потом хлопнул в ладоши и пошел вприсядку. Минуты три он выделывал незапланированные коленца, и мне стало жаль артиста. Балетные па только кажутся легкими. Ну-ка, попробуйте, нет, не сплясать, а сделать простой «пистолетик», присядьте на левой ноге, вытянув правую вперед параллельно полу. И как, получилось? А бедный Лавров отчебучивает некий гибрид гопака, краковяка и акробатического этюда, одетый в костюм медведя. Да там одна морда весит килограмма три. И где, черт возьми, Риша?

Внезапно я почуяла аромат парфюма с нотами ландыша и фиалки. Баба Яга стремительно пронеслась мимо меня на сцену. Я быстро зажала нос и рот рукой. Хорошо, что в этот момент загремела музыка, и звук «апчхи» не долетел до зрительного зала. Некоторые духи вызывают у меня совершенно безудержное чихание, длящееся несколько минут. К сожалению, Ришин парфюм принадлежал к этой категории. Она решила освежиться перед спектаклем, поэтому и подзадержалась.

Я кинулась в коридор, начихалась там до изнеможения, вернулась в кулису и успокоилась. Представление шло нормально, подтверждая верную примету: что отвратительно начинается, потом продолжается с блеском и завершается триумфом. Лишь в самом конце произошла крохотная накладка, Баба Яга снова опоздала к моменту выхода всех участников для последнего поклона. Ириша опять пролетела мимо меня, оставляя за собой запах шоколада. А когда она сняла маску, эффект превзошел все ожидания: публика вполне искренне восхищалась и швыряла на сцену букеты. Правда, некоторые гости, кстати, тоже с цветами, поджали губы и зашептались. Наличие завистников порадовало меня. Раз кое-кто не смог спрятать истинные чувства под светской улыбкой, значит, Риша отлично справилась с ролью.

Глава 3

После представления всех пригласили на банкет. Я не удержалась и стала пробовать блюда, которые стояли на длинных столах. Было невероятно вкусно. Около подноса с маленькими пирожками я налетела на Лаврова и Катю Франк.

– Оторваться невозможно, – с набитым ртом произнесла актриса. – Ничего вкуснее я никогда не ела.

– Там заливное, пища богов, обязательно попробуйте, – посоветовал мне Паша и задергал носом. – Где-то, похоже, торт стоит.

– Стыдно признаваться, но я обожаю сладкое, – сказал за моей спиной Вересаев.

Я обернулась.

– Почему стыдно?

– Вроде это не мужская страсть, – засмеялся Алексей. – Мачо положено пить коньяк, закусывать его лимоном и кромсать ростбиф. Пойду поищу пирожные. Вам принести?

– Спасибо, Лешик, – ласково ответила Катя, – но моей фигуре и так уже нанесен урон. Пять пирожков и гора салатов.

– А я лучше рыбкой закушу, – потер руки Лавров. – Осетрина выглядит очень аппетитно.

Вересаев обнял меня за плечи.

– Вилочка, ты не откажешься?

– Нет, – храбро ответила я, – и, пожалуйста, никаких диетических тарталеток с фруктами. Мне корзиночки со взбитыми сливками или эклеры с жирным кремом.

Он рассмеялся и ушел.

– Забавно, что Лешик считает себя мужчиной, – прокурлыкала Катя.

– Ну, в принципе, он на него похож, – усмехнулся Паша. – Брюки и все такое. Откуда несет шоколадом?

– Это мои духи, – сказала Франк.

– Какая гадость, – оценил парфюм Лавров.

– Много ты понимаешь, – обиделась Катя. – Самый модный и сексуальный запах сезона. Флакон бешено дорогой. Жаль только, почти у всех есть. От Риши, например, так же пахнет.

– Я не поклонник этого аромата, – скривился Паша. – Вот Алешенька от него впадет в восторг, но он не мужчина, а голубое недоразумение. Я пошел за рыбой.

– Идиот, – резюмировала Катя, когда Павел ввинтился в толпу. – Может, Вересаев и голубой, но он вежливый, воспитанный. Погнал за пирожными и всем принести предложил. Пашка натурал, а о том, чтобы женщинам тоже рыбки предложить, не подумал!

– Алексей мало похож на гея, – удивилась я.

– Свечку не держала, не знаю, – фыркнула Франк. – Думаю, Пашка от зависти злобствует, он просто Лешику завидует. Тот симпатичный, душка, комплиментами сыплет, не хам, не грубиян. Никогда простого человека не обидит, автографы раздает, улыбается всем. Его народ обожает. Думаешь, почему Филипп Леонидович Вересаева в спектакль позвал? Говорят, Лешик от олигарха в последнее время не выходит, ведет у него тусовки, работает личным шутом. А еще шушукаются о его отношениях с Иришей, их видели вместе в ресторанах и кино. Лаврову чужая удача, как нож в спину.

– Вересаев – хорошая партия, – необдуманно сказала я.

Катя снисходительно улыбнулась.

– Для многих, но не для Ирины. Филипп не отдаст дочь за нищего телеведущего, найдет ей ровню по капиталу и положению.

– Если она прогуливается с Алексеем, значит, ее родители не против, – возразила я.

Катя сморщила курносый носик.

– Думаю, Филипп Вересаеву заплатил, велел Ирину в тусовку ввести, познакомить со всеми. Сам-то он на вечеринки молодежи не ходок, а дочке развлекаться хочется, полюбоваться потом на свои фото в глянце. Олигарх не дурак, знал, кому дочурку вверить. Если Ирина с Алексеем пару месяцев потаскается, о ней все заговорят. Вероятно, Рише Лешик по сердцу, но она ему точно нет, это работа – пиарить дочурку богатого дяди. Кое-кто зарабатывает на этом неплохие деньги. Вау, глянь, Борьку волокут. Совсем напился. А насчет Риши, думаю, Лешка ей нравится. Я видела, как она что-то Вересаеву на ухо шептала, а потом его в щечку поцеловала и убежала. Леша лицо вытер и буркнул: «Жвачка». Совсем на страсть не похоже! О! Там Филипп Леонидович собственной персоной появился, пойду лизну золотую глыбу, авось немного презренного металла на язык налипнет.

Катя выпрямила спину и поспешила туда, где маячила фигура хозяина.

– Умелась гидра? – спросил Паша, подходя ко мне. – Рыба блеск! Куда Катька подалась?

– Отправилась поговорить с Верещагиным, – ответила я.

– Сейчас будет роль выпрашивать, – скривился Лавров. – До чего некоторые люди неразборчивы! Деньги им все заменили. Катюха готова за бабло голой по Тверской пробежать. А Ленка Минская! Та еще хлеще! Неужели не противно? Ведь может хорошей актрисой стать, а согласилась балдой сидеть.

До сих пор мое общение с артистами ограничивалось исключительно работой. Все они казались мне талантливыми, приятными людьми, профессионалами, уважающими друг друга. Но сейчас Паша и Катя открылись с другой стороны, которая мне совсем не понравилась.

– Катюха ищет кого побогаче, – продолжал сплетничать Лавров, – понимает, что товар надо продать подороже. Спелый персик быстро гниет, вот она и бьет копытом. М-да, Верещагин плохая идея, всем известно, что Филипп Леонидович примерный семьянин. Не на что Франк рассчитывать, нет, ты посмотри, как она изгибается! И снова ошибка! Бюст у Катьки не ахти! Ничего, что я разболтался?

– Конечно нет, приятно пообщаться с талантливым человеком, – выдавила я из себя приличествующую моменту фразу.

– Да, я гениален, – без тени кокетства, совершенно серьезно заявил Лавров. – Мало найдется в России тех, кто сможет со мной конкурировать. Но я разборчив в отличие от Муркина: тому по барабану, где сниматься, лишь бы бабло отстегивали. А на мой взгляд, лучше ездить на «Жигулях» и уважать себя, чем катить на «Майбахе» и знать: ты дерьмо, штампующее однотипные персонажи, – вечный мент с пистолетом. Такому доверь Гамлета, и снова выйдет мент с пистолетом.

Ехидные речи Лаврова прервал звонок мобильного, Павел вытащил трубку.

– Да, да. Ну, конечно, не забыл! Время есть. Ах, уже идти? Она в гримерке, кушать не просит, все о’кей, я отлично сыграю! Не надо меня поучать!

Актер положил сотовый в карман.

– Вынужден откланяться, просят подойти в холл, сфотографироваться для журналов. Завершая нашу беседу, еще раз скажу: мой выбор «Жигули», а не «Майбах». Я не торгую своим талантом.

– О машинах балакаете? – громогласно спросил Петр, выныривая из толпы.

– Привет, Петруччио, – совершенно, на мой взгляд, искренне обрадовался Лавров. – Как Рита? Выздоровела?

– Не совсем, – поморщился Муркин. – Все болеет.

– Возраст дает о себе знать, – вздохнул Павел, – душа остается молодой, а тело сдает. Я полетел к журналистам.

Муркин проводил Лаврова недобрым взглядом и посмотрел на меня.

– Умеет Паша себе цену набить. «Полетел к журналистам». Цирк.

– Вроде Лаврова по телефону позвали к корреспондентам, – сказала я.

Муркин поморщился.

– Вилка, какая наивность! Кто мог Пашке позвонить? Пресс-агента у него нет, машины, кстати, тоже, он пешком разгуливает. Денег у Лаврова пшик, да и откуда бы им взяться? Папарацци сами никому не навязываются, да их тут и нет. Филипп Леонидович пускает лишь нескольких журналюг из гламура, вон они, ходят с камерами, все на глазах. Меня уже сто раз сняли, Пашка на фиг никому не нужен. Он тебе пыль в глаза пустил, понтярщик. И сволочь! Любит ущипнуть с невинным видом. Слышала, да? Понравилось?

– Извини, – смутилась я, – вероятно, я сейчас скажу что-то не то, но Павел вполне любезно вел себя.

– А вопросик о Рите? – прогудел Петр. – Каково?

– Он лишь поинтересовался ее здоровьем, – тихо произнесла я.

Муркин нахмурился и неожиданно выдал:

– Ты с ним спишь?

Я уронила бутерброд с ветчиной, который почти успела запихнуть в рот.

– Даже не дружу, просто болтала с ним о пустяках.

– Зачем тогда защищаешь дурака! – взвизгнул Петр. – Нечего прикидываться розовой белкой, тупой синей мартышкой!

Я растерянно заморгала, актер вскинул голову и прошествовал к стойке, где крутилось несколько барменов.

– Петяша тебя обгадил? – обрадованно поинтересовалась невесть откуда появившаяся Катя. – Это он умеет.

– Похоже, я обидела Петра, но абсолютно не понимаю чем, – призналась я и пересказала ей нашу беседу.

Катерина залилась смехом.

– Вау, прикольно. Муркину сороковник, а его жене Маргарите шестьдесят пять.

– А-а-а, – протянула я. – Большая разница. Теперь ясно, на что намекал Лавров.

– Ему бы помалкивать, – зашептала Франк. – Сбитый летчик никому не нужен. Ни один режиссер, я имею в виду из нормальных, активно работающих, его в проект не возьмет.

– Почему? – удивилась я.

Франк всплеснула руками.

– Паша наркоман. Ты не поняла?

– Нет, – призналась я.

– Сначала он на коксе сидел, сейчас, говорят, колется, – сообщила Катя. – Ну подумай, по какой причине Павлик согласился медведя играть? За бабло. Оно ему больше, чем другим, нужно.

– Лавров утверждает обратное, – пробормотала я. – Он-де выше презренного металла.

– Конечно, – усмехнулась Катя, – можно подумать, Паша весь такой творческий! Не соглашается на сериалы, меня и Муркина с Ермоловой за дерьмо считает. Почему тогда в шкуру влез и тумбу-юмбу бацал? А? Из каких таких великих творческих идей? Надо же, создал образ Топтыгина на домашней вечеринке! Вилка, мы все к Верещагину за рублями пришли и не выпендриваемся. Тебе деньги нужны?

– Да, – кивнула я, – поэтому я наваяла сценарий.

– Стесняться нечего, – фыркнула Катя, – у Филиппа золотые горы, у нас талант. Круговорот денег в природе. У Пети жена болеет, я хочу машину, мне ее никто не купит, не имею богатых любовников. Вересаев любит путешествовать, Марфа брюлики скупает. У каждого своя радость, и на нее нужны монетки! Пашка же из себя бессребреника корчит. Но, поверь, если ему миллиончик, другой, третий предложить, Лавров кого хочешь убьет. Не верю я людям, которые на каждом углу о своем безразличии к всемирному эквиваленту трезвонят.

Во мне внезапно проснулось детское желание спорить.

– Встречаются и такие.

Катерина смерила меня взглядом.

– Ага. Только они живут в монастырях, склепах, пещерах или сидят в лесу, в скитах, а не шляются по вечеринкам. Лавров у нас очень творческий, последняя его роль – старик, который умирает от голода. Жутчайшая кинуха! Ее снял Олег Бурков, он из психушек не вылазит, светлых красок не видит. Пашка в двух эпизодах занят, сначала его со спины показывают, он стоит у окна. Затем анфас, но с закрытыми глазами, дедушка спит. Крутая, мощная роль. Фильмец получил премию на фестивале в городе Кирдыкс. Слышала о таком населенном пункте?

– Нет, – ответила я, – прости, я не фанат кино, далека от этого мира, впрочем, я и литературных наград не вспомню.

Катя засмеялась.

– Не смущайся, сейчас кинофестивалей как тараканов развелось. На мой-то взгляд, лучше вообще ничего не получать, чем заявлять: «Я лауреат конкурса в городе Кирдыкс». Круто звучит! В Канны его не позвали, никому он там не нужен, зато в Кирдыксе пригодился. Первый парень на помойке. Слышала пословицу: у кого чего болит, тот о том и…

Я как раз успела засунуть в рот очередной пирожок, поэтому просто кивнула.

Франк поправила волосы.

– Паша постоянно твердит, до какой степени ему не нужны деньги, из чего я делаю вывод: Лавров мечтает огрести все золото мира. Вот мы с Ленкой Минской честно признаемся, не стесняемся: «Хотим машину, квартиру, брюлики и прочее».

Я спросила:

– Кто такая Минская? Павел о ней вскользь упоминал.

Катя искренне удивилась.

– Ленка? Моя подружка, мы на одном курсе учились. Ей, правда, пока не везет, но все впереди. Она весь вечер в ложе сидела, ну, там, над сценой, изображала Ришу. Ты чего, ее не видела? Минская же на последних репетициях с нами была.

– Она на сцену не спускалась, – улыбнулась я, – находилась наверху, Борис ей снизу кричал, какие позы принимать. Я с ней не знакома. Здорово она, однако, на Ришу похожа, даже без грима.

– Ага, – согласилась Катя. – Но, увы, Ленка не Ирина, все пытается пробиться, и мимо.

– И где она сейчас? – спросила я. – Ее, похоже, на банкете нет.

Катя завертела головой в разные стороны.

– Не вижу Лену, ну да и понятно: ее небось не пригласили, слишком на царскую дочь смахивает. Ты испачкала платье, на груди пятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.