Лорет Энн Уайт
Поглощенные сумраком

Моим родителям и всем врачам и медсестрам, которые заботились о них, пока я начинала, писала и заканчивала эту книгу. А также моим дорогим братьям, сестрам и дочерям, близким и далеким, которые помогали поддерживать домашний очаг. Я люблю вас всех больше, чем могу выразить словами.

Сейчас
Иногда стоит бояться… только себя

8 ноября, воскресенье

Прежде чем официантка приносит завтрак, я беру пакетики сахара из коробочки на столе и поспешно засовываю их в карман. Потом я жадно поедаю «Особую тройную яичницу Клуэйн-Бэй для лесорубов» и прошу официантку принести еще один тост. Я ломаю тост на кусочки и собираю ими жир от бекона и остатки яичных желтков на тарелке. Потом допиваю кофе и обвожу взглядом небольшой дешевый ресторан.

Пусто. Официантка ушла на кухню.

Я выпиваю сливки из кувшинчика. Теперь мой желудок готов лопнуть, но я беру салфетку и аккуратно заворачиваю в нее кусочки хлеба, которые просто не могу доесть. Я отправляю салфетку в карман одолженной куртки, где уже лежат пакетики с сахаром.

Внутри тепло, но я не снимаю куртку из-за холода, который до сих пор пробирает меня до мозга костей. Врачи сказали, что со мной все в порядке. Они сказали, что мне повезло. Все они говорили одно и то же – полицейские, санитары, члены поисково-спасательной группы. Я верю им. Мне невероятно повезло, и я могу лишь благодарить счастливое расположение звезд, которое помогло мне выжить.

И вот я здесь, всего лишь с забинтованным черепом, головной болью, несколькими порезами и синяками. Я – единственное живое существо, которому удалось пережить это.

Ибо в конце может остаться только один.

А дойти до конца – значит прийти к началу, не так ли? Кажется, Т. С. Элиот писал что-то в этом роде[1]. О том, что конец находится там, где все начинается, и лишь те, кто рискнул зайти слишком далеко, могут узнать, как далеко можно зайти.

Возможно, завтра я согреюсь. Возможно, тогда моя животная потребность в еде немного успокоится.

Движение за окном привлекает мой взгляд. Это женщина из полиции, констебль Биркен Хаббл, идет по тротуару от озера. Коллеги называют ее Хабб. Ее лицо было первым, которое я увидела, очнувшись в крошечном помещении бревенчатого дома, служащего больницей в этом уединенном северном городке. Она – одна из трех полицейских, расквартированных в Клуэйн-Бэй, где я оказалась после того, как меня доставили на вертолете из дикой глуши.

Я наблюдаю за ней. Хабб – невысокая, светловолосая и плотно сложенная. У нее важная походка служителя закона, похожая на боцманскую ходьбу вразвалочку, румяные щеки и округлое довольное лицо, выглядывающее из-под ондатровой шапки с опущенными наушниками. Но за обманчиво дружелюбной внешностью скрывается настоящий коп. Мне кое-что известно о том, как носить маску Януса. Возможно, поэтому они послали ее за мной; они думают, я могу сделать промашку и что-нибудь рассказать ей. Они убеждены, что я что-то скрываю.

Полицейские из Клуэйн-Бэй хотят еще раз допросить меня – ради формальности, как они сказали, – в крошечной дощатой штаб-квартире местного отделения Королевской конной полиции Канады, расположенной по пути к озеру. Они уже задавали мне бесчисленные вопросы в больнице, сразу же после эвакуации и после того, как врач и медсестры стабилизировали мое состояние. Я рассказала им все, что могла.

Дверь раскрывается, и Хабб входит внутрь, впуская за собой волну холодного воздуха. Она утирает нос тыльной стороной большой черной перчатки и кивает мне. Я – единственный клиент заведения, так что меня трудно не заметить. Ресторан находится на нижнем этаже единственного мотеля в городе. Это полицейские поселили меня здесь.

Я поднимаюсь со стула, натягиваю одолженные перчатки и прошу официантку добавить счет за еду к моему счету за проживание в мотеле, а затем следую за констеблем Хаббл навстречу морозному ветру, задувающему с озера.

Пока я иду рядом с ней в куртке с чужого плеча, мои глаза слезятся от ветра, из носа начинает лить как из ведра. Тогда я запускаю руку в карман и нащупываю салфетку, засунутую туда за завтраком. Когда я достаю салфетку, недоеденный тост с хрустящей корочкой вываливается на мерзлый тротуар. Я останавливаюсь в приступе мгновенной паники и быстро подбираю его с земли. Сую обратно в карман, и моя душа вдруг наполняется радостью. Я смеюсь; кусочек хлеба спасен от забвения. Теперь мне не грозит голод. И на улице сплошная красота: туманные завихрения и обрывки облаков, необъятный простор, повсюду вокруг заснеженные вершины, – чудесная тишина и уединение маленького городка на севере Британской Колумбии.

Меня потрясает сладостно-горькая, невероятно острая и почти неизбывная красота окружающего мира, ощущение простого бытия. Это ощущение несообразно с катастрофичностью моего положения. Пятнадцать дней назад меня бросили в бездонную яму, в черную глушь моей собственной души. Там обитало Чудовище, и оно посмотрело мне в глаза, и оказалось, что Чудовище было мной.

Но у меня хватило сил отвернуться от этого обвиняющего взгляда. Моя внутренняя сила рвалась наверх и выгрызала путь на волю. И тогда Чудовище осталось там, внизу. Далеко, очень далеко.

Меня спасли.

Скоро нагрянут репортеры. Камеры, вопросы, критические суждения. Мне еще предстоит пройти это тяжкое испытание. Но сейчас, в это ясное и бодрящее снежное утро возле берега озера Клуэйн, рядом со мной только констебль Хабб. А на всякий случай у меня есть пакетики сахара и кусок хлеба с хрустящей корочкой.

В полицейском участке Хабб приводит меня в комнатку без окон с грязно-белой плиткой на полу. В центре стоит прикрученный к полу металлический стол и по одному пластиковому стулу с каждой стороны. Я бросаю взгляд на потолок и замечаю маленькую видеокамеру в верхнем углу.

– Сержант Денье скоро придет, – говорит Хабб и закрывает дверь. У меня почти сразу же начинается одышка, и я начинаю сжимать и разжимать кулаки. Мы познакомились с сержантом Мэйсоном Денье еще в больнице. Он находился вместе с поисковой группой, которая помогла вывезти меня из леса.

Медсестра сказала мне, что Мэйсон Денье лишь недавно прибыл в Клуэйн-Бэй. Он был опытным детективом из отдела расследования убийств в большом городе, но по какой-то причине, еще неизвестной членам небольшой местной общины, выбрал перевод в эту тихую полицейскую гавань на севере.

Я снова смотрю на камеру, и слабое беспокойство, покалывающее где-то глубоко в груди, начинает расти и пульсировать.

Дверь открывается, и входит Денье с папкой бумаг, ручкой и блокнотом. В его темных волосах на висках поблескивает седина. Он носит мундир RMCP[2] и бронежилет. Насколько я понимаю, будь он городским следователем по уголовным делам, он был бы одет в красивый костюм с галстуком. Взгляд его серых глаз кажется цепким и оценивающим, но в их глубине застыла боль. Этот человек пережил нечто очень тяжелое. За его обманчиво тихим поведением скрывается нечто темное и опасное, словно подводный электрический кабель.

Каковы ваши секреты, мистер Денье?

Какую ложь вы готовы поведать?

Потому что мы все лжем.

Каждый из нас – и тот, кто утверждает, что не делает этого, – наибольший лжец.

Вспышка воспоминания слепит меня. Кровь. Ужас в глазах другого человека. Мое сердце бьется быстрее.

– Как вы себя чувствуете сегодня утром? – спрашивает Мэйсон, заходя к столу с другого конца. Он кладет на стол папку и блокнот, прежде чем стряхнуть с плеч форменную куртку и повесить ее на спинку стула. – Голова не болит?

Я прикасаюсь к повязке на лбу, едва ли не ожидая снова увидеть окровавленные пальцы. Но чувствую лишь жесткую, обволакивающую ткань бинтов.

– Я… Спасибо, мне гораздо лучше. Просто слабая головная боль.

– Нормально выспались в мотеле?

– Да, – говорю я. – А вы хорошо выспались?

Наши взгляды пересекаются. Он изучает меня.

Он оценивает, был ли мой вопрос обусловлен невинной вежливостью, или я исподволь бросаю вызов его авторитету и стараюсь сделать его скорее человеком, нежели стражем порядка. Низвести его до моего уровня.

– Да, спасибо, – спокойно отвечает он.

Но морщинки в уголках его глаз свидетельствуют о другом. Я подозреваю, что он плохо спал. Возможно, бессонница – это разновидность «новой нормальности» для бывшего городского копа из отдела убийств. Я неплохо сужу о людях и многое знаю о «новой нормальности».

– Спасибо, что пришли, – он указывает на стул, ближайший ко мне. – Садитесь, пожалуйста.

Я снова бросаю взгляд на камеру и осторожно усаживаюсь. Кладу руки на стол ладонями вниз, но желание бежать отсюда только усиливается. Теперь я чувствую его как пульсирующее давление под повязкой на голове. Клаустрофобия тоже в новинку для меня после многосуточного пребывания в горах и лесах. Я внушаю себе, что в этом подвиге заключается настоящая сила. Теперь у меня она есть. Я могу то, чего другие не могли – ине смогли – сделать.

Я выжила.

– Кофе? – спрашивает он. – Сок, чай или вода?

Я качаю головой.

Мэйсон открывает блокнот, просматривает несколько строк мелкого рукописного текста, предупреждает меня о том, что наша беседа записывается, и предлагает мне назвать мое имя под запись. Потом он смотрит мне в глаза и спрашивает:

– Вы хотите, чтобы кто-то еще присутствовал при нашем разговоре?

Я качаю головой.

– Вы уверены? Мы можем предоставить вам сотрудника из агентства помощи жертвам преступления. Вы можете попросить адвоката…

– Нет.

Он смотрит на меня.

– Хорошо. Вы в любое время можете попросить о перерыве.

– Кто наблюдает за нами? – я киваю в сторону камеры.

– Два сотрудника RMCP.

– Детективы?

– Да.

Я покусываю нижнюю губу и вновь киваю. Мои ладони, лежащие на крышке стола, взмокли, несмотря на холод, пронизывающий кости.

– Я хочу, чтобы вы еще раз подробно описали, что случилось после того, как группа покинула лесной дом.

Еще один проблеск воспоминаний. Треск выстрелов. Тело, подвешенное за шею. Крики, ужасные крики…

– Не торопитесь, – мягким и дружелюбным тоном продолжает он. – Опять-таки дайте мне знать, если вам понадобится чье-то присутствие.

Девять лгунишек на самолет попросим,
Один опоздал, и их стало восемь…

– Давайте начнем с воскресного утра 25 октября – со встречи в отеле «Тандерберд» у причала гидросамолета, где вы познакомились друг с другом.

Я смотрю в его зоркие серые глаза. Как он мог прийти к этому пониманию? Как вообще кто-то мог знать об этом?

Мы стали группой людей с животными инстинктами. Любая наша слабость была усилена и обострена ощущением вины, страхом, голодом и крайней усталостью. Самой потребностью выживания. Такая борьба выводит на первый план самые тревожные и непредвиденные аспекты человеческой личности. Это изменило нашу реальность. Вероятно, до сих пор мы понятия не имели о том, что это такое.

Теперь я знаю, что Реальность – текучая и эфемерная вещь, которая зависит от тех, кто тебя окружает. За пределами контекста твое восприятие не может быть понято и осознано теми, кого не было рядом. Как объяснить, что тебя за несколько часов вырвали из средоточия цивилизации и забросили в черный лес, в сердце тьмы из сказок братьев Гримм?

Я тихо кашляю, чтобы прочистить горло.

– В то утро у причала нас было восемь человек. Восемь, включая экскурсовода.

Поиск
Мэйсон

30 октября, пятница

В конце октября темнота рано наступала в Клуэйн-Бэй, особенно там, куда падали длинные тени от гранитных гор. А когда она наступала, то была абсолютной. Никакого мягкого искусственного света над городком. По сути дела, Клуэйн-Бэй едва ли можно было назвать городом. Он не имел муниципального статуса, здесь не было ни мэра, ни городского совета. Силы правопорядка ограничивались маленьким отделением RMCP из трех человек в северном округе Британской Колумбии со штаб-квартирой в Принс-Джордж.

Клуэйн был родным домом примерно для шестисот постоянных горожан, живших в деревянных домах на нескольких продуваемых ветрами улицах на побережье озера Клуэйн, одного из крупнейших природных озер на севере Британской Колумбии. Летом выдавались прекрасные деньки, привлекавшие любителей дикой природы. Но зимой озеро замерзало и задувал жестокий северный ветер. В Клуэйне имелась маленькая взлетно-посадочная полоса, новая набережная с променадом, крошечное почтовое отделение и некоторые жизненно необходимые магазины и службы, включая пекарню, бензоколонку и мотель с баром-рестораном на первом этаже. За последними улицами на окраине только лесовозные дороги и вездеходные колеи тонкими нитками уходили в густые бескрайние леса и скалистые горы. Клуэйн-Бэй был воплощением северного захолустья, и сержант Мэйсон Денье чувствовал это, сжимая рулевое колесо полноприводного полицейского автомобиля, пробираясь по глубоким колеям крутой лесовозной дороги в сумерках, где облака смыкались с вершинами деревьев.

Вызов поступил полчаса назад.

Двое охотников наткнулись на место крушения гидросамолета. Он рухнул среди деревьев вдоль берега ущелья, несущего белую кипящую воду из озера Таксис в Таксис-Ривер. Охотникам удалось связаться по радио с другом, который позвонил в полицейское отделение Клуэйн-Бэй по стационарной линии. В Клуэйне не было мобильной связи. Формально Мэйсон был главой отдела, но о канцелярской работе не могло быть и речи. Одна из двух его сотрудников, констебль Биркен Хаббл, уже находилась на месте и брала показания у охотников. У другого сотрудника, Джейка Подгорски, был выходной день.

Фары автомобиля Мэйсона высветили еще одну водную полосу. Лесовозная дорога вышла из употребления, и глубокие диагональные канавы были вырыты через регулярные интервалы для предотвращения эрозии. Включив полный привод, он приблизился к канаве под углом в тридцать градусов. Это стоило ему пробуксовки на подъеме. Когда ведущее колесо уперлось в дно канавы, он вывернул руль в противоположную сторону и стал аккуратно подниматься на другую сторону. Но у заднего бампера его автомобиля оказался недостаточный дорожный просвет. Бампер и выхлопная труба заскрежетали и залязгали об камни. Он выругался.

Деревья смыкались вокруг по мере подъема. Ветки скребли по бортам автомобиля, как ногти по грифельной доске. Это напоминало ему о школе, о Дженни и Люке. Перед его глазами возник яркий образ: Люк со своим маленьким динозавром на рюкзаке в первый день школы. Он стиснул руки на рулевом колесе, когда сердце забилось сильнее, подавил непрошеное воспоминание и проверил показания GPS. Он должен был находиться рядом с рекой. Туман наползал со склона горы и запускал свои мглистые пальцы в ветви. Огни фар Мэйсона были похожи на мглистые тоннели в полумраке. Возможно, он сделал неправильный выбор, когда согласился на эту должность.

Как правило, уединенные северные аванпосты вроде этого были уделом новобранцев из «резервного дивизиона» в Реджине. Но для Мэйсона, ветерана уголовного розыска с двенадцатилетним стажем, это был выбор без выбора, ситуация между двух огней. Он сам подал запрос о переводе на новое место.

Либо это, либо закопаться в еще более глубокое дерьмо по пути к дисциплинарному взысканию. Или, хуже того, к бесславному увольнению.

Возможно, ему следовало подать в отставку и заблаговременно покончить с этим. Но что-то глубоко внутри побуждало Мэйсона продержаться хотя бы еще немного, попытаться выиграть время и найти спокойное, надежное место, где можно будет находиться ниже зоны радарного поиска. Возможно, через два-три года в этом захолустье он будет готов вернуться в большой город, к серьезным уголовным расследованиям. Возможно, тогда у него снова появится вкус к жизни.

Но другая часть сознания Мэйсона, – его деструктивная часть, – нашептывала, что он обманывает себя. Он больше никому не нужен. Он – просроченный товар. Никто больше не захочет работать с ним или доверять ему.

Это твой последний выбор.

Он обогнул крутой изгиб дороги и увидел кроссовер Хабб, припаркованный под свисающими ветвями пихты; двигатель, работавший на холостых оборотах, выбрасывал маленькие клубы белого дыма. Окна были затуманены, но Мэйсон мог различить три силуэта внутри. Перед кроссовером стоял покрытый запекшейся грязью внедорожник, раскрашенный в камуфляжные цвета. На сиденье лежал светоотражающий жилет. Мэйсон остановился за кроссовером. Хабб вышла из автомобиля и вразвалочку направилась к нему, неестественно согнув руки, чтобы не касаться ременной перевязи с кобурой. Она была коротышкой, – пожалуй, не более пяти футов двух дюймов в сапогах со стальными подковками, – и тяжелая оружейная перевязь вместе с бронежилетом под курткой делали ее фигуру гротескно пухлой. Хабб очень нравились пончики из пекарни напротив полицейского отделения. Ее щеки и нос раскраснелись от мороза, глаза блестели от влаги.

– Привет, босс, – сказала она, когда Мэйсон вышел из автомобиля.

Он до предела застегнул молнию на форменной куртке. При сырой погоде на такой высоте мороз быстро проникает под кожу. Он услышал звук текущей воды.

– Место крушения там, – она указала в сторону густой рощи и кустарников с бурыми осенними листьями. – Он пролетел по оврагу за деревьями, но там густая растительность. Я не смогла разглядеть сверху, но охотники говорят, что хвост завис прямо над рекой, а остальное застряло на скальном карнизе и в грунте на берегу.

– Эти ребята нашли его? – Мэйсон кивнул в сторону внедорожника с двумя темными силуэтами.

– Да. Я сняла показания. Попросила их подождать, чтобы вы могли поговорить с ними, если понадобится. Оставила сидеть там, где тепло.

– Есть признаки, что крушение произошло давно? – спросил Мэйсон, направляясь к деревьям перед оврагом. Хабб следовала за ним, хрустя каменистой землей. Звук текущей воды усилился. Влага оседала на ветвях хвойных деревьев и клубилась в воздухе.

– Они сказали, что там нет ржавчины. Похоже, он рухнул совсем недавно. Кто знает? Позавчера я видела в новостях, как поисковая партия нашла остатки самолета тридцатилетней давности. Возле Клируотера… но они нашли его только потому, что искали другой пропавший самолет из Альберты.

Это был недостаток Хабб: она слишком много болтала. Она не могла остановиться, и это доводило Мэйсона до белого каления.

Он раздвинул ветки, которые Хабб пометила полосками оранжевой флуоресцентной ленты, и шагнул вперед. Придерживаясь за еловую ветку, он попытался заглянуть в расщелину через кусты. У него засосало под ложечкой: земля круто обрывалась перед мысками его сапог. Вода гремела и рокотала примерно в сорока футах ниже, взметая облачка крошечных капель, оседавших на все вокруг. Сказать, что он боялся высоты, было бы преуменьшением. Ему удавалось скрывать этот изъян, – возможно, до сих пор, когда он должен был показать свой профессионализм новой команде и горожанам, которые уже сомневались в его способности управлять ситуацией в этом захолустном уголке, затерянном в глуши.

– Я уже позвонила Кэл, – жизнерадостно сообщила Хабб у него за спиной.

Он оглянулся через плечо.

– Кэл?

– Клуэйнская поисково-спасательная группа. Кэл Саттон руководит ей. Нам понадобятся технические специалисты с веревками и опытом работы в проточной воде, если мы хотим поднять эту развалину на берег. Я также связалась с департаментом транспортной безопасности.

Мэйсон молча глядел на нее. Ее щеки стали пунцовыми.

– Я, э-ээ… Рэй, то есть сержант Тед Ньюмен, который был здесь до вашего приезда, – он обычно оставлял связь с поисково-спасательной группой на мое усмотрение, поэтому я решила…

– Поэтому мы взяли инициативу на себя.

– Да, но если вы предпочитаете…

– Нет, все нормально. Мы будем придерживаться заведенного порядка… пока что.

Пока я не пробуду здесь достаточно долго и не выясню, как все устроено.

Она сглотнула, и ее глаза перестали улыбаться.

– Да, сэр.

Мэйсону предстояло заполнить много пробелов. Он прибыл лишь две недели назад, и было ясно, что его предшественника любили и уважали. Настолько, что жители Клуэйн-Бэй в несвойственной для них манере провели целую кампанию за продление срока службы сержанта Теда Ньюмена в их городке. Но правило о переводе соблюдалось неукоснительно, и теперь они получили Мэйсона, который был не в настроении заводить друзей.

– В департаменте транспортной безопасности есть сообщения о воздушных судах, потерпевших крушение или пропавших в этой местности? – спросил он.

– Нет, сэр. Никаких сообщений о разбившихся или пропавших самолетах в этом регионе за последние два года. Следователи департамента находятся в режиме готовности. Они отправят группу, как только мы получим больше информации.

Крепко держась за ветку, Мэйсон робко прощупал ногой пружинистую поверхность под ногами.

– Осторожнее, сэр. Этот мох может соскользнуть вниз.

Почва казалась надежной. Медленно, осторожно он перенес вес на переднюю ногу и немного наклонился вперед. Он видел часть фюзеляжа и поплавок гидросамолета. Он чуть-чуть подался вперед. Левое крыло врезалось в борт ущелья, хвост находился в реке, окруженный бурунами белой пены. Мэйсон тихо выругался и обратился к Хабб:

– Как охотники вообще нашли его здесь?

– Они ранили медведя! – крикнула она в ответ, перекрывая грохот воды. – Охотились на черного самца прошлым вечером и неудачно подстрелили его. На рассвете пошли по следу. Медведь спустился в ущелье, и они последовали за ним.

– Что, прямотуда?

– Наверное, медведю очень хотелось жить.

А охотникам, должно быть, очень хотелось убить его, если они решили спуститься с этих скал.

– Они видели кого-нибудь внутри самолета? – крикнул он, еще чуть ближе придвинувшись к краю, чтобы разглядеть кокпит. Его рука начала дрожать, желудок взбунтовался.

– Нет, сэр.

Ветка в его руке треснула со звуком ружейного выстрела. Прежде чем Мэйсон успел это заметить, она отломилась от дерева. Он упал и покатился, ударяясь о камни. Потом ухватился за кустик, выросший из трещины. Ему удалось приостановить падение, но скользкие ветви выскользнули из ладони. Он заскользил по влажному мху, снова ударяясь о камни, слепо хватаясь за кустики и ростки, торчавшие из трещин. Но ничего не помогало. Он тяжело врезался в каменный карниз, выпиравший над ревущей рекой, оттолкнулся ногами, снова покатился и со стуком приземлился на опрокинутый фюзеляж самолета. Он замер, сердце бешено билось. Все плыло у него перед глазами. Секция фюзеляжа, на которую он опирался, угрожающе накренилась над пенистой водой: поверхность была скользкой, как мокрое мыло.

Панель издала металлический скрип, похожий на стон. Он почувствовал, как металл подается под его ногой, и застыл в полной неподвижности.

– Сэр! С вами все в порядке, сэр?Сержант?

– Все нормально! – рявкнул он из последних сил. Медленно, очень медленно он повернул голову к окошку кокпита, и у него замерло сердце. Прямо перед его лицом – достаточно близко, чтобы прикоснуться, если бы он осмелился протянуть руку, – находился труп, висевший вверх ногами на месте пилота, прочно удерживаемый ремнями безопасности. Его ватно-белое лицо распухло, рот был разинут, затуманенные глаза смотрели на Мэйсона. Светлые волосы были очень коротко подстрижены, в ухе блестела серьга, и до Мэйсона вдруг дошло, что пилот был женщиной. Со своего места он больше никого не видел внутри, но это был плохой наблюдательный пункт. Он сделал глубокий вдох, сосчитал до трех и дюйм за дюймом начал пятиться вверх по склону, дальше от фюзеляжа и от края воды. Самолет протяжно заскрипел. Металл скрежетал по камню, погружаясь немного глубже в бурлящую воду. Буруны вокруг хвостовой части стали более заметными.

Мэйсон включил рацию, прикрепленную у плеча.

– Хабб? Ты слышишь меня, Хабб?

Он отпустил клавишу вызова и выругался. Самолет снова пошевелился. Время как будто растянулось. Его поле зрения резко сузилось, в ушах зазвенело. Вестибулярная дезориентация. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от головокружения и подавить зарождавшуюся панику. Лицо сильно вспотело.

– Сэр?

Он нажал на клавишу.

– В кокпите находится мертвый пилот – судя по всему, женщина. Установи связь по спутниковому телефону. Вызови коронера и группу SAR[3] в полном составе.

Он помолчал, перевел дух, стараясь взять под контроль панику и новый прилив адреналина.

Молчание. Он снова нажал клавишу.

– Хабб? – Нет ответа. – Ты меня слышишь, Хабб?

Он осторожно поднял голову и посмотрел на небо. Но это движение перераспределило вес его тела, и сила тяжести дала о себе знать. Он заскользил по мху и снова со стуком врезался в фюзеляж самолета. Металл застонал в ответ. Вода взметнулась еще выше, подталкивая остатки корпуса.

Вот дерьмо!

– Хэй! – раздался крик сверху. – Сержант Денье! Оставайтесь на месте, не шевелитесь! Я спускаюсь.

Мэйсон не рискнул бы пошевелиться. Если бы он соскользнул дальше, то оказался бы в кипящей белой воде рядом с грудой истерзанного металла.

Конец веревки шлепнулся на карниз и повис у его лица. Он услышал движение наверху. Мелкие камешки и галька запрыгали вокруг него. Он закрыл глаза.

Через несколько секунд человек спустился на плоскую и относительно сухую часть карниза. Мэйсон открыл глаза и увидел сапоги. Рука в перчатке потянулась вниз.

– Вы можете ухватиться за мою руку? – спросил женский голос.

Мэйсон сглотнул и потянулся вверх. Кто-то ухватил его за запястье, и облегчение буквально затопило его.

– Крепко держите мое запястье; это образует более прочный замок. – Теперь их запястья переплелись.

– Отлично. Теперь я собираюсь подтянуть вас. Помогайте себе ногами, хорошо? Упирайтесь мысками в камень и отталкивайтесь.

Он кивнул. Когда спасательница потянула его за руку, он осторожно оттолкнулся от фюзеляжа и мелкими шажками стал подниматься к ней. Но в это время гидросамолет с громким скрежетом соскользнул в воду. Бурлящая вода охватила его и со всех сторон хлынула внутрь. Секунду спустя он пропал, поглощенный волнами и брызгами пены.

Мэйсон застыл.

Проклятье!

Он только что отправил вниз по течению потерпевший крушение гидроплан вместе со всеми уликами.

– Не смотрите туда. Сконцентрируйтесь на мне. Просто сосредоточьтесь на движении.

С ее помощью Мэйсон дюйм за дюймом поднимался вверх по каменистому склону. Наконец после нескольких скольжений, когда приходилось останавливаться и переводить дух, он выбрался на более плоскую и сухую часть карниза. Женщина помогла ему опуститься на колени. Он тяжело дышал, промокший от пота и речного тумана. Заморосил дождь. Она сразу же закрепила страховочную веревку и обвязку на его теле.

– Вы не ранены? – спросила она, когда убедилась, что он надежно закреплен.

– Нет.

– Уверены?

Он поднял голову, по-прежнему стоя на коленях. На женщине был шлем с головным фонарем. Становилось темнее, и свет фонаря слепил его, поэтому он не мог ясно видеть черты ее лица.

– Я Кэл, – представилась она. – Келли Саттон, Клуэйнская поисково-спасательная группа. Жаль, что мы не познакомились при более благоприятных обстоятельствах, сержант Денье.

Она улыбалась; он мог это разглядеть, несмотря на свет фонаря. Широкая белозубая улыбка.

На Мэйсона накатило раздражение. Ее веселое дружелюбие с учетом того, что он только что отправил самолет с уликами в бушующую реку, было последним, в чем он нуждался.

– Вы не видели признаков жизни?

– Ответ отрицательный, хотя я не вполне уверен. Женщина выглядела так, будто она была мертва уже некоторое время.

– Женщина?

– Возможно, мужчина, но серьга навела меня на мысль о женщине.

– Ясно. На рассвете мы начнем поиски ниже по течению. Посылать моих ребят в темноту – значит рисковать их жизнью, особенно в таких условиях. Эта часть Таксиса опасна, когда вода стоит высоко. Ладно, давайте выбираться отсюда. Нас подстрахуют сверху.

Келли нацепила на него новые веревки и карабины.

– Вы когда-нибудь занимались этим? – поинтересовалась она.

– Нет. – Он был уверен, что она ощущает его дрожь.

Она провела инструктаж. Мэйсон боролся с головокружением и шумом крови в ушах, пока выслушивал ее наставления.

– Готовы? – спросила она.

Он заморгал и отвернулся от луча ее фонаря.

– Да, насколько это возможно.

Она немного помедлила, видя его страх, ощущая легкую дрожь в его голосе.

– Все будет хорошо, – тихо сказала она. – Просто расслабьтесь и следуйте моим инструкциям.

Она подняла руку в перчатке и широким круговым движением помахала тем, кто стоял наверху.

– Хорошо, поднимайте нас! – крикнула она.

Мэйсон повис в воздухе, покачиваясь на веревке.

Пора показать себя новым знакомым, Денье. Только не обделайся.

Ему двадцать лет удавалось скрывать акрофобию[4] от своих коллег. Теперь уже ничего не поделаешь. Чтобы успокоиться, он вызвал мысленный образ бутылки виски, ожидавшей его в уединенной избушке почти на берегу озера, которая теперь стала его домом. Он подумал, что если испытание окажется непосильным для него, то можно будет выпить бутылку за один присест и устроить заплыв в один конец.

Гости в лесном доме
Дэн

24 октября, суббота

Дэн Уитлок сидел в задней части челночного автобуса компании Executive Transit. Его туристическая группа находилась в пути уже два часа после того, как они покинули отель «Гейтуэй» при Ванкуверском международном аэропорте. Он в очередной раз посмотрел на часы.

Ему нужно было покурить. Или выпить. Или то и другое. Он посмотрел в тонированное окно. Бесконечные леса и вершины проплывали мимо, когда автобус начал горный подъем на извилистой трассе Си-Скай[5]. В автобусе было восемь туристов, включая его, а также экскурсовод и водитель. Они направлялись к хребту Тандерберд, новомодному курорту для горнолыжного спорта и гольфа к северу от Сквомиша, открытому для лыжников в первой половине года. Но сейчас была осень: слишком поздно для гольфа, слишком рано для горнолыжников. Свежевыпавший снег покрывал горные склоны, и снаружи было холодно. Дэн ненавидел холод. Он мог какое-то время терпеть его, но не более того. В пятьдесят девять лет у него начинались боли в суставах и разыгрывалась подагра.

Он еще раз посмотрел на часы. Теперь уже недолго. Сначала он отправится в бар отеля или, по меньшей мере, воспользуется мини-баром в своем номере. Выпивка, как и все остальное в этой увеселительной поездке, производилась за счет заведения. За счет концерна RAKAM[6], оплачивавшего поездку. Согласно плану, их группа должна была переночевать в новом роскошном отеле на Тандерберд-Ридж. На следующий день в десять утра они поднимутся на борт зафрахтованного гидросамолета компании «Вест Эйр» и полетят в высокогорную глушь, где в тайном месте, глубоко в Британской Колумбии, находится роскошный курорт с лесным домом и купальнями. Их будут кормить и поить по высшему разряду, обеспечат шведскую сауну и массаж горячими камнями. Кроме того, в течение десяти дней они могут париться в отдельных саунах на озере или наслаждаться костровыми площадками, защищенными от ветра, на берегу озера, в окружении «первозданной природы». Не стоило и говорить о бесплатном баре и обслуживании номеров. Дэн выиграл эту поездку в казино в июле этого года.

Из утреннего разговора за шведским столом отеля «Гейтуэй» с другими участниками курортной поездки он узнал, что оздоровительный курорт «Лесная сень» еще не был официально открыт для посетителей, но новые менеджеры стремились к «взаимовыгодному партнерству» с деловыми предприятиями, которые специализировались на гостиничном бизнесе, доставке продуктов, безопасности и рекламе в нишевых рынках сбыта. Ради этого несколько профессионалов были направлены для оценки «новых ощущений» с целью решить, собираются ли они участвовать в тендерах для заключения долгосрочных контрактов.

Дэн не особенно беспокоился о том, кем были его спутники и по какой причине они оказались рядом с ним. Он принял свой выигрыш, потому что никогда не отказывался от бесплатных подарков. Никогда. Особенно если речь шла о выпивке, изысканной еде и о том, что называлось роскошным отдыхом. Он был усталым, пожилым частным сыщиком, который большую часть своей жизни обслуживал клиентов низшей категории, выползавших из дерьма дренажных канав, поэтому ему вряд ли представилась бы возможность оплатить такой отдых из собственного кармана. Кроме того, ему могло повезти. Он будет тесно общаться и выпивать с богачами, влиятельными людьми, и это может открыть реальные перспективы. Эти старички могли нуждаться в частном сыщике вроде него, чтобы подчищать за ними отбросы; в старом добром следопыте, который держался тише воды ниже травы и действовал на задворках закона. Даже частные сыщики из лучших юридических фирм иногда передавали ему под столом свои наиболее темные дела.

Женщина, сидевшая перед ним, повернулась и улыбнулась ему:

– Мне так нравятся тайны. А вам?

Ее звали Моника Макнил. Трепетная брюнетка чуть старше пятидесяти, с безупречным макияжем. Она была замужем за лысеющим типом, сидевшим рядом – доктором Макнилом, профессором микологии в университете Торонто. Моника была наследницей сети бакалейных магазинов, сумевшей вывести свою семейную империю в эпоху цельнозерновых и органических продуктов и превратить сеть «Натуральное питание» в убийственное оружие для конкурентов. Теперь ее компания владела «зелеными» супермаркетами почти во всех городах страны. У сети натурального питания также имелся отдел доставки продуктов, поэтому Монику пригласили в эту замечательную поездку.

Дэн кашлянул, чувствуя себя неуютно под ее испытующим взглядом. Привлекательные женщины оказывали такое влияние на него.

– Разумеется, – ответил он. – То есть кому они не нравятся?

Он в самом деле любил тайны. Чем глубже и темнее, тем лучше. Он зарабатывал на жизнь, занимаясь раскопками чужих секретов. Их сила была прямо пропорциональна тому, что он мог потерять – или приобрести – после их раскрытия.

– Не могу дождаться того, что мы увидим завтра, – Моника улыбнулась еще шире.

Он кивнул и подумал о том, что она может приударить за ним. Ему было бы легче терпеть своих спутников, если бы он мог как следует выпить; то немногое, что он употребил сегодня утром в мини-баре, уже давно выветрилось. Моника перестала улыбаться, повернулась и продолжила тихую беседу со своим мужем, грибных дел профессором.

Кто в здравом уме может выбрать специализацию, связанную с грибами?

Дэн переключил внимание на наблюдение за остальными. Это был один из его талантов.

За рулем находился Берт Кундера. Он владел двумя такими автобусами и небольшой флотилией лимузинов. Берт стремился заключить транспортный контракт с «Лесной сенью», что позволило бы ему совершать челночные рейсы между Ванкуверским аэропортом и причалом для гидросамолета на Тандерберд-Ридж. Смуглый и темноволосый, невысокий, крепко сложенный. Дэн решил, что он завсегдатай спортзалов. Он вел себя с непринужденной уверенностью и был легким в общении. Приятный парень, который смотрит на жизнь позитивно.

Их экскурсовод Аманда Ганн сидела за водительским креслом; ее блестящие черные волосы были собраны в сложный узел на затылке. Она что-то проверяла в своем планшете, перемещая картинки длинными пальцами с накрашенными ногтями. Тощая, как экс-модель, слишком костлявая на его вкус. Ему подавай сиськи. Но ему нравилась форма ее губ. Широкие, подкрашенные алой помадой. Два ряда отбеленных зубов. Ее глаза были темными и влажными. Она носила дизайнерские солнечные очки, сдвинутые на лоб, – он решил, что это больше ради моды, чем по необходимости.

Кэтрин Колбурн, режиссер дорожных документальных фильмов, сидевшая по другую сторону прохода от Аманды, через окно вела запись на новенькую цифровую видеокамеру, по ее словам, водонепроницаемую. Кэти была чрезвычайно привлекательной блондинкой тридцати пяти – сорока лет. За тарелкой с низкоуглеводным завтраком она сообщила, что перешла к визуальной документалистике после того, как завершила карьеру телерепортера. Теперь у нее был свой канал на YouTube. По ее словам, материнские обязанности вынудили ее сменить карьеру. Дэн помнил ее по телепередачам; они все ее помнили. Более десяти лет назад Кэтрин Колбурн была ежевечерней ведущей нового городского телеканала. Потом разразился какой-то скандал, но он не помнил, с чем это было связано.

Дебора Стронг, сидевшая за спиной Кэти, смотрела в окно. Тихая брюнетка. В ней было что-то, наводившее Дэна на мысль, что в тихом омуте черти водятся. Она владела компанией под названием «Бутик для домохозяек» и была намерена заключить с курортом контракт о домоуправлении.

Напротив Деборы сидела женщина с такими пронзительными темными глазами, что они казались черными, – Джекки Блант. Ей было около пятидесяти лет. В ней было что-то тревожное – особенно в том, как она поглядывала на Дэна, когда думала, будто он этого не замечает. Он мог бы поклясться, что где-то встречался с ней. И он бы поставил деньги на то, что когда-то она работала в полиции. Яблоко от яблони недалеко падает. Вероятно, именно это объясняло тревожное ощущение знакомства с ней. Опять-таки, Джекки Блант изучала всех и каждого с какой-то нервирующей напряженностью, как будто считывала микроскопические сигналы и откладывала их про запас для последующей расплаты. Она руководила компанией «Безопасные решения» в Барлингтоне, штат Огайо, и, судя по всему, была первым кандидатом на заключение контракта по обеспечению безопасности.

На курорте в Тандерберд-Ридж им предстояло познакомиться с еще одним гостем – косметическим хирургом Стивеном Боденом, руководителем отделения косметической медицины хирургической клиники Оук-Стрит. А также с пилотом гидросамолета, Стеллой Дагер.

Аманда повернулась к пассажирам и одарила их улыбкой яркостью в сто ватт.

– Почти приехали! – провозгласила она.

Это сообщение пробудило в голове Дэна ее чрезмерно жизнерадостную утреннюю презентацию.

Это потрясающее место. Совершенно поразительное место! Истинная роскошь прямо на берегу кристально-чистого озера в девственной глуши. Абсолютно никого – никого! – на много миль в любую сторону. Идеально для гостей, ищущих приватность и уединение. Оздоровительный курорт «Лесная сень» удовлетворяет все потребности наших избранных клиентов, включая косметические и оздоровительные процедуры. Концерн RAKAM в настоящее время ведет переговоры с двумя частными хирургическими клиниками в Британской Колумбии. Цель заключается в том, что наши гости, которые хотят улучшить свою внешность – получить идеальную грудь, подтянутый живот, молодое лицо – или пройти эксклюзивные медицинские процедуры, могут прилететь в Ванкувер, где их встретят представители транспортной компании – такие, как Берт, – и немедленно отвезут в одну из клиник, где они пройдут все необходимые процедуры, после чего их менее чем за сутки доставят в пятизвездочный отель «Тандерберд-Лодж». Оттуда они полетят на гидроплане в уединенное частное поместье в лесной глуши, где смогут отдыхать и восстанавливать силы в мирной обстановке с полным набором санаторно-курортных услуг, включая бассейны, парную и прибрежные сауны с дровяным отоплением в старинной скандинавской традиции. Плюс гурманские блюда в духе Западного побережья, приготовленные из свежайших природных ингредиентов…

По мнению Дэна, все это было полным абсурдом. Что за бизнес-план, предусматривающий двухдневное путешествие после хирургической операции, прежде чем пациенты смогут восстановить силы на природе? Но кто он такой, чтобы судить об этом? Богачи совершали всевозможные идиотские поступки, не имевшие, с его точки зрения, никакого смысла, да и в любом случае ему было наплевать, пока они оплачивают его счета и пополняют запасы спиртного в баре.

Тем временем автобус замедлил ход. Послышалось мерное тиканье индикатора. Берт свернул по шоссе на недавно заасфальтированную дорогу. Большая деревянная вывеска с резным орлом указывала путь в «Тандерберд-Лодж».

За окном Дэн видел массу темных облаков, приближавшихся с северо-востока. Ветер раскачивал ветви деревьев. Внезапно он ощутил слабый укол беспокойства, но не уделил этому особого внимания. Ему нужно было выпить, вот и все. Первые признаки абстинентного синдрома.

Но когда автобус начал петлять по новой дороге и темные хвойные деревья подступили ближе с обеих сторон, беспокойство Дэна превратилось в неопределенное, однако вполне четкое ощущение ужаса.

Он никогда не любил дикую глушь.

Гости в лесном доме
Стелла

25 октября, воскресенье

Стелла Дагер проверила свой предполетный список. Все было в порядке. Она прикрыла глаза козырьком ладони и обвела взглядом окружающие горы, визуализируя взлет и посадку, траекторию полета с точками выхода на заданную высоту и аварийные протоколы, чтобы после того, как она окажется в кресле пилота, в случае возникновения проблем действовать автоматически.

Большую часть времени стояла прекрасная погода. Лазурное небо. Белые снежные россыпи на склонах горного амфитеатра, золотистые и оранжевые вкрапления листопадных деревьев посреди хвойного леса. Озеро Тандерберд переливалось солнечными бликами, и ее «Хэвиленд» DHC-2 Beaver Mk1 мягко покачивался на поплавках у причала. Но конус ветроуказателя начал наполняться и поскрипывать на стойке, когда направление ветра изменилось и с севера подошли холодные воздушные массы.

Они должны были принести с собой черные облака, маячившие вдалеке. Стелле нужно было поскорее поднять громоздкую машину в воздух и перелететь через горный хребет. Поперечные ветры в этой местности бывали очень коварными. И смертоносными. Она посмотрела на часы, понемногу начиная раздражаться.

Аманда Ганн, контактное лицо концерна RAKAM, заказавшая чартерный рейс Стеллы, сообщила ей, что пассажиры соберутся на причале и будут готовы к посадке еще до десяти утра. Двери гидроплана были открыты. Стелла подготовилась к погрузке багажа, прогрела свою «птичку» и провела быструю проверку систем безопасности. Но было уже 10.23 утра, и никаких признаков туристической группы. Стелла тревожно взглянула на конус ветроуказателя, надувавшийся и хлопавший по мере того, как ветер набирал силу. Она потянулась к мобильному телефону. Но когда она была уже готова позвонить Аманде, блестящий черный микроавтобус с логотипом «Тандерберд-Лодж» остановился на площадке для высадки перед причалом.

Ее охватило облегчение. Когда Стелла убрала телефон, дверь автобуса открылась, и вышла очень стройная женщина. Она была одета в черные джинсы и черную кожаную куртку, полупрозрачный белый шарф был свободно обернут вокруг шеи. Под мышкой она держала планшет с зажимом для бумаг. За ее спиной возник мужчина в униформе отеля и поспешно направился к багажному отделению микроавтобуса. Женщина распорядилась выгрузить багаж, пока выходили остальные пассажиры. Потом она спустилась по лестнице на причал и грациозно прошла на высоких каблуках по деревянным сходням…

– Аманда Ганн, – с легким придыханием сказала женщина, когда подошла к Стелле. Она сверкнула хищной улыбкой и протянула изящную руку. – Мы познакомились по телефону.

Стелла не видела выражения ее глаз, скрытых за большими солнечными очками от модного дизайнера. Она пожала руку Аманды. Ладонь экскурсовода была прохладной и гладкой, как у младенца, не то что натруженные руки Стеллы. Сильный порыв ветра донес до Стеллы аромат ее духов и швырнул ей под ноги горсть осенних листьев. Аманда не только злоупотребляла духами, но и курила сигареты с ментолом. Стелла сразу же невзлюбила ее.

– Мне так жаль, что мы опоздали, – сказала Аманда. – Один из наших гостей проснулся больным, и… – Она оглянулась, чтобы проверить, как портье помогает пассажирам выносить на причал сумки и чемоданы. – Сначала я думала, что это обычное похмелье, – быстро продолжала она, как будто желая завершить объяснение, прежде чем подойдут остальные. – Бар открыт допоздна, и всегда случается, что один или два клиента забывают о мере. Я полагала, что он придет в форму после горячего душа и чашки кофе, поэтому мы ждали, но ему действительно очень плохо. Он утверждает, что никак не может улететь сегодня, так что боюсь, у вас будет одним пассажиром меньше. – Она попыталась изобразить улыбку, но у нее ничего не вышло.

Стелла достала список пассажиров.

– Кого мы вычеркиваем? – спросила она.

– Дэна Уитлока, – ответила Аманда. – У меня есть прокатный автомобиль. Когда мы вернемся, я отвезу его в город и по пути высажу у врача. Челночный автобус останется здесь для обратной поездки, когда вы доставите гостей сюда.

Стелла просмотрела список и нашла имя Дэна Уитлока. Между тем подошел портье, несущий два чемодана.

– Где нужно разместить багаж, мэм?

Она указала на заднюю часть самолета, где багажная дверь была откинута вверх.

– Можно приступать? – поинтересовался он.

– Пока нет. Просто сложите вещи перед багажной дверью.

Она хотела сверить каждое багажное место со списком пассажиров. Судя по ее опыту, пассажиры не воспринимали всерьез ограничения веса, принятые в малой авиации, и часто пытались тайком протащить на борт лишний багаж. Неправильно распределенный груз мог привести к катастрофе, особенно во время взлета или посадки, когда вес груза радикально влиял на технические показатели самолета. Она вычеркнула из списка имя Дэна Уитлока.

– Вы взвешивали багаж? – обратилась она к Аманде.

– Да, вчера в аэропорту и сегодня рано утром. Все как полагается, – Аманда выглядела все более нервной. – Я дала понять, что все необходимое будет предоставлено за счет курорта, от экологических туалетов до элитного алкоголя и продуктов.

Пока она говорила, пассажиры собрались вокруг.

Все были представлены друг другу, и Стелла проверила каждого пассажира по списку. Берт Кундера из транспортной компании. Моника Макнил, менеджер по доставке продуктов. Натан Макнил, ее муж и партнер в этом туре. Дебора Стронг – менеджер по гостиничному бизнесу. Кэти Колбурн – журналистка и бывшая звезда теленовостей. И Джекки Блант, специалист по вопросам безопасности. Джекки ненадолго удержала взгляд Стеллы, и та увидела вопрос в ее близко посаженных глазах. Это вызвало у нее легкую дрожь, и чуть заметное беспокойство шевельнулось в глубине ее существа.

– Мы знакомы? – спросила Стелла.

Джекки прищурилась.

– Нет, не думаю.

Но тон ее голоса наводил на мысль, что Джекки может думать иначе. Пока они разговаривали, Кэти обвела группу своей компактной видеокамерой, что заставило Джекки слегка отступить назад и улыбнуться.

– Прямо картинка на коробке швейцарского шоколада, – сказала Кэти, медленно поворачиваясь, чтобы запечатлеть амфитеатр заснеженных горных вершин.

– Никакого сравнения со швейцарским шоколадом, – возразила Моника хрипловатым голосом певицы из кабаре. – Это настоящий рай на заднем дворе.

– Правда? А что я говорила? – Аманда продемонстрировала белозубую улыбку, призванную держать клиентов в приятном расположении духа.

Стелла сказала портье, что можно начинать погрузку багажа.

– Что это за самолет? – поинтересовалась Кэти, продолжавшая съемку.

– «Хэвиленд» Beaver Mk1, – сказала Стелла, понимая, что обращается к потенциальным зрителям видеоканала Кэти Колбурн. – Культовый канадский гидросамолет, спроектированный после Второй мировой войны. Первый «Хэвиленд» сошел с производственной линии в Торонто еще в конце 1940-х годов. На севере его называли «воздушной упряжкой».

Пока она говорила, Кэти делала панорамную съемку сине-желтого гидроплана.

– Слушайте все! – Стелла повысила голос. – Правило номер один: не переступайте красную линию на причале, – она указала где. – Поскольку время поджимает, я начну прогревать мотор, а потом проведу короткий инструктаж по технике безопасности. Но вам нужно твердо соблюдать первое правило. Встреча с пропеллером сильно изменит вашу жизнь… или завершит ее.

Люди обменялись взглядами, и общее настроение немного изменилось. Стелла была рада продемонстрировать свой авторитет и дать им понять, что на борту самолета ее слово будет решающим. Она направилась к двери кокпита.

– Минутку, – окликнула Аманда. – Мы ждем еще одного гостя.

Стелла остановилась и провела быстрый подсчет по головам.

– У нас шесть пассажиров.

– Да, но мы еще ожидаем прибытия доктора Стивена Бодена. С ним пассажиров будет семь. – Аманда посмотрела на свои дорогие часы. – Он позвонил из Сквомиша примерно двадцать минут назад и теперь может появиться в любую секунду.

Стелла смерила Аманду долгим взглядом и вернулась к своему списку.

– Здесь нет никакого Стивена Бодена.

– Должен быть, – Аманда подошла ближе и посмотрела.

– Я не вижу Бодена, – сказала Стелла.

– Он пластический хирург из хирургической клиники Оук-Стрит. Он играет ключевую роль в нашей поездке.

Стелла отвела женщину в сторону и понизила голос:

– Послушайте, у меня в списке было семь пассажиров, включая Дэна Уитлока. Конструкция моего самолета обеспечивает перевозку только восьми человек, включая пилота. Ваш босс был поставлен в известность об этом, когда вы заключали контракт со мной. Я все четко объяснила. Тогда как мог появиться дополнительный пассажир, если ваше начальство не могло знать о том, что Дэн Уитлок заболеет и откажется от полета? Если бы этого не произошло, мы не смогли бы разместить столько пассажиров.

Аманда побледнела и нахмурилась.

– Япослала вам список, – тихо, настойчиво сказала она. – Я уверена, что имя доктора Бодена было в этом списке. Минутку… – она пролистала страницы, прикрепленные к ее планшету. – Вот мой список.

Их списки не совпадали.

Периферийным зрением Стелла видела, что Джекки Блант пристально наблюдает за ними и явно старается подслушать их разговор. Аманда покосилась в сторону Джекки и шагнула в сторону, перекрывая обзор. Она привлекла Стеллу ближе к себе. Флаг, установленный на площадке рядом с микроавтобусом, хлопал на ветру, и оттяжка начала лязгать по флагштоку. Конус ветроуказателя больше не трепетал и жестко указывал в одну сторону. Стелла изнывала от нетерпения. Она посмотрела на гряду облаков, надвигавшуюся с севера и подступавшую все ближе.

– Должно быть, вышло какое-то недоразумение, – прошептала Аманда. – Послушайте, мне правда очень жаль. Это мой первый пиар-контракт с концерном через агентство по временному трудоустройству. Я… я немного нервничаю. Мне нужно все сделать правильно, понимаете? Для меня это будет грандиозный контракт, если они захотят продлить его.

Она сглотнула. Порывы ветра разметали несколько прядей безупречного узла ее волос, укрепленного фиксирующим спреем.

Стелла немного смягчилась.

– Тогда нам повезло, что Дэн Уитлок заболел, – сказала она. – Мы можем внести изменения. Но если доктор Боден не приедет в течение пяти минут, пока я буду проводить инструктаж, то он не полетит. Понимаете? Это мой чартер. Мой самолет, мои правила. Безопасность прежде всего. Как и вы, я хочу получить долгосрочный контракт, и насколько я понимаю, это испытание на профессионализм для меня и для вас. Как на кинопробах.

– Да. Конечно, все верно. Я сейчас позвоню ему, – голос Аманды нервно подрагивал, когда она сунула руку в карман куртки. Было ясно, что ей очень хочется сохранить контракт с RAKAM.

Стелла вернулась на кокпит. Пронизывающий взгляд темных глаз Джекки следовал за ней, подкрепляя ощущение, что эта женщина почему-то знает ее.

Стелла повернула ручку предстартовой заливки топлива и устроилась в кресле пилота. Перед лопастями пропеллера озеро сужалось в виде буквы V между горами. Она проверила колпачок масленки: заперто. Уровень топлива, показатели ручного насоса – все выглядело нормально.

Она подкачала давление в топливопроводе и повернула рубильник в рабочее положение. Потом аккуратно подвигала вверх-вниз рычагом на приборной доске и включила зажигание. Двигатель издал хнычущий звук, как автомобиль, который не хочет заводиться. Она включила индукторы, и мотор «Хэвиленда» закашлял, просыпаясь. Она отрегулировала смесь, пока мотор не зарычал на более ритмичных, привычных и уютных оборотах, а лопасти пропеллера не слились в сплошной круг. Ощущение адреналина в крови тоже было приятным. Это была ее стихия, где она чувствовала себя непринужденно. Ее самолет. Предвкушение полета.

Она предпочитала подождать до шестисот оборотов в минуту, прежде чем решила, что двигатель достаточно прогрелся.

Стелла встала, но когда она собралась приступить к инструктажу, серебристый «Ягуар» с откидным верхом с ревом вылетел на береговую площадку и остановился за микроавтобусом, взвизгнув тормозами. Все головы повернулись в ту сторону.

Из «Ягуара» вышел высокий мужчина средних лет. Грива песчано-бурых волос развевалась на ветру, который стал слишком сильным, чтобы Стелла могла чувствовать себя спокойно. В ней закипало раздражение. Она снова проверила время, посмотрела на ветроуказатель. Сухие осенние листья волнами катились по причалу. Мужчина нагнулся к заднему сиденью автомобиля, подхватил рюкзак, закинул его за плечо и бодро зашагал по лестнице. Его бутсы стучали по доскам причала, шаги были длинными и уверенными, а на загорелом лице играла мальчишеская улыбка.Питер Пэн, подумала она. Но с комплексом превосходства, свойственным хирургам.

– Ох, слава богу, – пробормотала Аманда, когда хирург приблизился к ней.

– Аманда? – громко спросил он. – Ну, кто же еще это может быть?

Аманда обменялась с ним горячим рукопожатием.

– Такхорошо встретиться с вами лично, Стивен, – в ее голосе звучало нескрываемое облегчение. Но краешком глаза Стелла заметила, что Моника Макнил заметно насторожилась при появлении хирурга.

Заинтригованная, Стелла повернулась к ней. Моника побледнела. Она посмотрела на своего мужа, который раскрыл рот, как будто собирался что-то сказать. Но тут же закрыл и яростно взглянул на Монику. Кэти снимала происходящее, а Джекки и Берт возились со своими мобильными телефонами. Дебора, казалось, отпрянула от яркого света, излучаемого блистательным присутствием доктора Стивена Бодена. Мотор самолета продолжал работать. Стелле хотелось поскорее улететь отсюда.

– Слушайте все! – Аманда повысила голос. – Это последний член нашей замечательной группы, доктор Стивен Боден, возглавляющий хирургическую клинику Оук-Стрит, который хочет распространить услуги косметической хирургии на нашем курорте.

– Стелла Дагер, – она протянула руку за его рюкзаком. – Я ваш капитан на этом воздушном судне.

Их взгляды встретились. Стелла ощутила моментальный вызов, брошенный альфа-самцом. Его улыбка немного сникла, когда он передал ей свой новенький рюкзак.

Когда она загружала рюкзак, то услышала голос доктора Бодена:

– Моника? Боже мой, какой сюрприз! Прошла… целая вечность.

– Семь лет, – ровным тоном сказала Моника. – Это мой муж, Натан.

– Мы встречались, – оживленно сказал Натан, пожимая руку Стивену. – На том мероприятии по сбору средств, не так ли? Ваша клиника проводила его для фонда помощи детям. Там еще был министр здравоохранения.

– Полагаю, так оно и было, – он быстро взглянул на Монику. – Не могу припомнить это мероприятие. Впрочем, прошло столько лет… – Стивен засунул руки в карманы и покачался с пятки на носок. – Так что привело вас на эту чудесную вечеринку? Еда?

– Потенциальный контракт на кейтеринг, – быстро ответил Натан. Моника кашлянула и отвела взгляд.

– И мы до сих пор не знаем, куда направляемся? – Стивен повернулся к Стелле, закрывавшей багажную дверь. – Стелла? – он повысил голос, перекрывая звук работающего мотора. – Вы можете сказать, куда вы нас доставите… Где это секретное место?

О, блистательный гладиатор, спаситель группы, возглавь нас! Постучи кулаками в грудь перед мистером Макнилом и его женой!

Она отряхнула руки.

– Это остается сюрпризом по требованию моего работодателя, – она тоже повысила голос. – Ладно, слушайте все!

Лица повернулись к ней.

– В салоне работает климат-контроль для обеспечения комфортной обстановки. Каждое кресло оснащено ремнями безопасности. – Она показала, как нужно пристегиваться. – Возле каждого кресла есть шумоподавляющие наушники, с помощью которых вы можете слушать музыку, а также поддерживать связь со мной.

Она перечислила еще несколько пунктов.

– В маловероятном случае, если самолет погрузится в воду, самой большой проблемой будет подводная ориентировка и поиски выхода в перевернутом состоянии. Поэтому, когда вы будете занимать места, уделите время, чтобы рассчитать направление выхода, взяв точку отсчета от вашего правого колена. Если выход находится справа, когда вы находитесь в вертикальном положении, он останется справа, даже если самолет перевернется.

Она дала еще несколько наставлений о поведении под водой.

– Помните о том, что перед выходом под водой необходимо сделать глубокий вдох. Откройте глаза. Сориентируйтесь по отношению к аварийному выходу. Твердо запомните контрольный ориентир – вы не сможете сделать это под водой, с закрытыми глазами. Если вы сидите рядом с выходом, подождите, пока вода не заполнит кабину на три четверти, прежде чем открывать дверь. Только тогда можно отстегнуть ремни безопасности. Хватайтесь руками за переборки и подтаскивайте себя к выходу, пока не окажетесь за пределами фюзеляжа. Только после этого можно надувать спасательный жилет.

Она показала, где находятся спасательные жилеты и как пользоваться ими. Лица пассажиров стали озабоченными, если не встревоженными. Вот и хорошо: пусть они серьезно относятся к этому. Дебора нервно посмотрела на гидроплан и сжала кулаки. Стелла решила, что она боится полета больше, чем остальные.

Она быстро объяснила им, где находятся аварийные GPS-маячки, комплекты жизнеобеспечения, аптечки, огнетушители и другое спасательное снаряжение. Потом продемонстрировала безопасную технику посадки и высадки из самолета.

Когда они начали посадку, она добавила:

– Не курите и, пожалуйста, переведите мобильные телефоны в режим полета, – она улыбнулась. – Добро пожаловать на борт.

– Ох, подождите! – воскликнула Джекки. Она поспешила к Аманде и протянула ей свой телефон. – Вы не могли бы сфотографировать нас перед гидропланом?

Туристы собрались перед желто-голубым самолетом.

– Улыбаемся! – крикнула Аманда. Она сделала несколько снимков. – Дебора, подвиньтесь по- ближе, – она махнула рукой. – А теперь скажите «сы-ыр»!

Все улыбнулись.

Аманда протянула телефон Джекки, которая пробежала пальцами по экрану, открывая приложения.

– Пост в Инстаграме? – поинтересовался Стивен. – С хэштегом «волшебное путешествие в дикий лес»?

Она посмотрела на него без улыбки.

– Нет, в Фейсбуке. И да, что-то в этом роде. Пока мы не потеряли сигнал мобильной связи.

После того как все расселись по местам, двери закрылись, а причальные фалы были втянуты, Стелла пристегнулась в кресле пилота и направила гидроплан в озеро.

Когда они покинули укромную бухту, ветер задул в полную силу, и гидроплан закачался на мелкой зыби. Стелла открыла дроссельную заслонку, снова подумав о списке пассажиров и о пропавшем Дэне Уитлоке.

Когда ее «птичка» поднялась в воздух и ощутила первые удары бокового ветра, было 11.45 утра. По радио она сообщила о вылете диспетчерской службе «Вест Эйр».

Гости в лесном доме
Аманда

Аманда Ганн поспешно вышла из лифта отеля «Тандерберд» на четвертом этаже. Срочный вызов от управляющего поступил сразу же после того, как она собрала туристическую группу для отправки на причал. Она пробежала по коридору, свернула за угол и остановилась как вкопанная перед высокой фигурой управляющего отелем. Он положил руку ей на плечо, и его глаза влажно блеснули. Его щеки раскраснелись, и от него разило потом.

– Он… ушел, Аманда. Мне очень жаль, но он умер.

Кровь резко отхлынула от ее лица. Ее мир завертелся. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть, и недоверчиво посмотрела на управляющего, который остановил ее, прежде чем она успела войти в номер Дэна Уитлока. Она видела распахнутую дверь у него за спиной.

– Что? – пробормотала она.

– Дэн Уитлок скончался. Медработники сделали все возможное, но он был фактически при смерти еще до их прихода.

– Как? Что… я хочу сказать, что с ним случилось?

Она была убеждена в том, что один из ее подопечных страдает от жестокого похмелья, и была довольно раздражена по этому поводу. Тревога снедала ее, когда она попыталась заглянуть в открытую дверь номера Дэна.

Это ужасная ошибка. Все это лишь ужасная ошибка, иначе не может быть.

Оттуда, где она стояла, Аманда могла видеть двух врачей «Скорой помощи», склонившихся над неподвижным телом на кровати. Ее охватила паника. Аманда оттолкнула менеджера и вошла в комнату. Врачи все еще работали над Дэном, пытались реанимировать его. Его кожа была голубоватого оттенка, как от нехватки кислорода. Ее сердце затрепетало где-то ближе к горлу.

– Что произошло? – снова спросила она, когда менеджер подошел к ней сзади. Она развернулась и пронзила его взглядом. – Он был вполне нормальным, когда я оставила его здесь! Просто напился до тошноты. Я… я только спустилась к гидроплану, чтобы присмотреть за остальными… как это могло случиться так быстро?

– Не знаю, – ответил управляющий, который сам был пепельно-бледным, не считая красных пятен на скулах. – Он позвонил на стойку регистрации около сорока минут назад. Дежурный сказал, что на другом конце линии ему никто не ответил; было только странное дыхание в трубке. Тогда послали коридорного проверить, все ли в порядке. На стук никто не ответил, но он слышал за дверью хрип, кашель и звук удара. Он воспользовался картой, чтобы войти в номер, – менеджер сделал паузу и посмотрел на грузного мужчину, лежавшего на полу. – Наш клиент, то есть Дэн Уитлок, хватался руками за горло, давился и задыхался. Наш сотрудник сразу же позвонил 911 вон с того телефона рядом с кроватью, – он указал на телефон. – Потом он попробовал сделать искусственное дыхание, но тот уже посинел. Врачи «Скорой помощи»… они приехали совсем недавно, но не смогли ничего сделать.

– Но… у него было всего лишь похмелье и головная боль, – она с силой провела ладонью по лбу.

Розыгрыш. Вот что это такое.

Эта нелепая мысль застряла в мозгу Аманды. Реакция отрицания. Все что угодно, только не это.

Это испытание, как и говорила женщина-пилот. Часть рабочего интервью. Они хотят посмотреть, как я могу справиться со стрессовой ситуацией, имея дело с особыми клиентами, которые высоко ценят свою конфиденциальность. Посмотреть, способна ли я сделать все тихо и прилично, найти изящный выход из положения, если у них случится передозировка наркотиков или что-нибудь в этом роде.

Она медленно направилась к распростертому на полу телу Дэна Уитлока, собираясь удостовериться в том, что он действительно мертв, а не решил сыграть с ней злую шутку. Но один из медиков удержал ее за руку.

– Отпустите меня! – отрезала она и рывком высвободила руку.

– Мадам, нам нужно, чтобы вы отступили в сторону. Пожалуйста.

Ее глаза защипало от подступивших слез.

– Вы… вы можете объяснить мне, что произошло? – тихо спросила она.

– Похоже на анафилактический шок.

Она уставилась на него.

– То есть вроде аллергической реакции?

– Мы нашли одноразовый шприц рядом с его рукой.

– У него страшная аллергия на морепродукты; он даже рассказывал об этом вчера вечером, – прошептала Аманда. – Это было в анкете, которые все они должны были заполнить перед отъездом. Я проявила осторожность, – она повернулась к управляющему отелем. – Вы, конечно же, сказали поварам, что он аллергик?

– Разумеется. Это было учтено в меню шведского стола и среди обслуживающего персонала. Морепродукты хранились отдельно от всех остальных блюд.

Она посмотрела на тарелку с наполовину съеденным омлетом на столе под окном.

– Он получал обслуживание в номере. Утром он заказал завтрак; сотрудники утренней смены знали о…

– Мэм, – обратился к ней врач «Скорой помощи». – Вам нужно выйти из комнаты. Судебный следователь уже в пути. Здесь все должно оставаться так, как есть.

– Следователь?

– Таковы правила в случае внезапной смерти.

– Здесь будет расследование? Оповестят его родственников?

– Когда мы узнаем, кто они такие, и вообще есть ли у него родственники. В подобных случаях всегда проводится расследование.

У Аманды подгибались колени. Она не могла сглотнуть. Абсурдно, но она подумала, как это отразится на ее профессиональных рекомендациях. Захочет ли корпорация RAKAM в дальнейшем когда-либо воспользоваться ее услугами? А если этоонавиновата, что в его меню попали морепродукты? Или даже в том, что он имел малейший контакт с аллергенами?

Менеджер взял ее за руку, но она отмахнулась.

– Мне нужно позвонить начальству.

Аманда вышла из комнаты и прошла немного дальше по коридору. Она остановилась и набрала контактный номер для связи с RAKAM.

После нескольких гудков телефон переключился на голосовое сообщение:

– Этот номер больше не обслуживается.

Она нахмурилась и проверила вызов. Может быть, неправильно набранный номер? Она попробовала еще раз.

После четырех гудков пришло такое же сообщение: «Этот номер больше не обслуживается».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Скорее всего, имеется в виду поэма «Четыре квартета» Т. С. Элиота («Ист-Коукер», V: «В моем конце – начало»)– (прим. пер.).

Вернуться

2

RMCP (Royal Canadian Mounted Police) – Канадская королевская конная полиция (прим. пер.).

Вернуться

3

SAR (Search and Rescue) – поисково-спасательная группа – (прим. пер.).

Вернуться

4

Акрофобия – боязнь высоты (прим. пер.).

Вернуться

5

«Между морем и небом» – рекламное название шоссе 99, которое начинается от Ванкувера, некоторое время идет вдоль побережья Атлантики, а потом заворачивает вглубь, проходя через гористые участки, перевалы и многочисленные озера. Примерно через 350 км шоссе 99 заканчивается у исторического поселения Хат-Крик (прим. пер.).

Вернуться

6

Реально существующий концерн по производству радарных и видеосистем (прим. пер.).

Вернуться