# Черные полосы

Настасья Карпинская

Это не любовь… Не страсть… Это даже не болезнь… Это мое персональное безумие… И я без капли страха, не сомневаясь ни секунды, шагаю в него уверенно. Сгораю, словно в лихорадке, от болезненного невыносимого желания. Ибо, если и взлетать, то стремительно, а если падать, то феерично и с треском.Содержит нецензурную брань.

## Предисловие от автора

Эта история отличается от написанных мной ранее и многим «не зайдет», так как не будет привычных «розовых соплей». Если и будут, то совсем чуть-чуть. Если вы любите немного пожестить, то вам сюда. Но хочу предупредить сразу:

Героиня очень острая на язык, грубая, местами аморальная. Ругается матом, много и от души. Для кого это неприемлемо, лучше откажитесь от прочтения, дабы избежать непонимания и негатива.

Герой порой резкий, жесткий, циничный, но более сдержанный. Возраст и профессия обязывают.

Есть сексуальные сцены. Но как обычно, без излишков физиологических подробностей, без нефритовых жезлов и влажных гротов.

ХЭ будет.

О самом главном предупредила. Всем добра и любви!

## Пролог

К чёрту всё это дерьмо, что всю жизнь мне пытаются влить в уши ограниченные собственными рамками люди. К чёрту их, вместе с их моральностью, с их нормами приличия, с их надоедливым: «Ты же девушка. Тебе не к лицу ругаться матом. Это некультурно». Некультурно, бл*ть! А тр*хаться с собственной секретаршей на рабочем столе при наличии жены или подкидывать свой мусор к дверям соседей, ибо лень донести до бака, вполне культурно. А вот матом ругнуться− нет. Вся эта наносная «культурность» этаких членов общества явно от лукавого, потому что это всё лицемерие, двуличие и гниль. Я не собираюсь тратить свои эмоции на подобное дерьмо. Давно живу по принципу: есть моё мнение, делающее меня счастливой, и неправильное. Если я хочу ругнуться матом, выкурить сигарету или потр*хаться, то я это делаю, и класть я хотела на мнение «культурных и воспитанных». А кто хочет дать мне совет, как мне жить, выстройтесь, пожалуйста, в очередь и, дружненько держась за руку, идите на китайскую гору Кхуям! Это моя жизнь, и мне решать, как её прожить! Без вашего вездесущего носа. К чёрту токсичных людей с их постоянным негативом, которые сначала настроение испортят, потом подосрут в делах, а затем с видом, как будто ничего не случилось, бросят тебе через плечо будничным тоном: «Ну, извини. Ты только не обижайся». Я-то, радость моя невъ*бенная, извиню и обижаться не буду. На дураков, калек и больных, говорят, обижаться− дурной тон. Только ты на х*й идёшь с этого момента и в жизни моей больше места не занимаешь. У меня жизненная философия простая, без вензелей и подводных камней, но реальная и действенная.

## Глава 1

− Рит, ты совсем идиотка? Я вот слушаю тебя и понять не могу. Тебе эта еб*нутость от моей матушки ментально перекинулась, или это у вас по женской линии как-то при рождении передаётся? – я сидела за столом на кухне у двоюродной сестры и основательно закипала, слушая душевные излияния этой дуры.

− Ты не понимаешь! Я люблю его! – она вскрикнула со всхлипом и, закрыв лицо руками, снова залилась слезами, оседая по стене на пол.

− Да! Нах*й, не понимаю и никогда не пойму! Как можно сопли распускать по м*даку, который запускает в тебя пепельницей, замахивается на тебя, забирает последние деньги из твоего же кошелька и идёт пропивать их с друзьями? И ведь это не впервые, да, Рит?

− Насть, он не такой плохой.

− Ага, с*ка, ангел. Только вместо арфы шкалик в руках. Вставай, − я подошла к ней и потянула её за руку, поднимая с пола. Футболка от соприкосновения со стеной задралась, открывая багровые синяки на ребрах. – Это что за нах*й? Он что, ещё и бьёт тебя? – от души тряханула её за плечи.

− Это… не то.. это…

− Сама на кулак упала, да? Раз двадцать. П*здец, ты дура, – отвернулась к окну от этой зареванной дебилки, нервно вытаскивая из пачки сигарету и приоткрывая окно. Надо успокоиться, иначе я ей точно у*бу. Может правильно таких дур мужики бьют, ибо мозгов нет от слова «совсем», как и самоуважения.

− Я не знаю, что мне делать, – проблеяла эта овца, садясь на табуретку и закрывая лицо руками.

− Вещи ему собрать и выставить в подъезд. Поменять замки, нанять мужиков, чтобы *бло ему начистили, чтобы он тебя десятой дорогой обходил и на глаза боялся показаться.

− Я не могу без него,− её стон и новая волна раздражения прокатилась по моему телу, взрывая мозг. Готова была уже развернуться и отвесить ей отрезвляющую оплеуху, но тут в моей голове возникла мысль, от которой так нехорошо тряхануло все внутренности.

− Ты беременна?

− Нет, − услышав ответ, я с облегчением выдохнула и присела обратно на стул. Хоть мозгов хватило не залететь от этого ходячего г*вна.

− Какого х*я ты, бл*ть, дверь не закрыла, шалава еб*ная? – м*дло по имени Русланчик эпично появился в дверном проеме, кривой, как турецкая сабля. – Чё за шл*ху в дом пустила без моего разрешения? А? – под синькой даже не узнал, тварина паршивая.

− Варежку прихлопни и смойся с глаз, – произнесла ровно, но не скрывая желания размазать его по стенке.

− Ты чё, борзая такая? С*ка, да я тебя сейчас… − и тут во мне проснулась та, что выросла в одном из самых паршивых районов города, среди торчков, цыган, барыг и алкашей. Классный райончик, сразу обнажающий перед тобой всю правду жизни и реальное положение дел в этом еб*ном мире. Рука потянулась к ножу, лежавшему на столе, а Русланчик, увидев с какой силой и как именно я сжала рукоять, сбледнул, замерев на месте, но виду старался не подать.

− Что ты мне сейчас? – поднялась с места, делая шаг к нему. Попятился. Правильно, бойся, с*ка. Не весь ещё мозг пропил. Участок, отвечающий за самосохранение, ещё работает.

− Нож положи, дура еб*нутая. Нож положи, сказал, – ух ты, ещё чуть-чуть дожать, и на колени шибанётся. Пятился через весь коридор, пока не запнулся о какую-то коробку, стоящую у стены, и не завалился на неё же. На удивление поднялся быстро, стараясь не сводить свой затуманенный алкашкой взгляд с ножа.

− Слушай внимательно, писюносец районный. Ещё раз на неё руку поднимешь или рот свой откроешь, я тебя этим ножичком пошинкую в мелкое колечко так, что ни один Айболит не соберёт. Я тебе слово даю, а теперь съ*бался, – и с силой воткнула нож в деревянный косяк, в десяти сантиметрах от его уха. Русланчик, запинаясь, трусливо смылся в комнату, но, так как его мужское достоинство безбожно прищемили, отборно матерился из своего укрытия в мой адрес. Скрипя от злости зубами, обернулась к своей тупоголовой сестрёнке. – А ты, дебилка сердобольная, если его завтра не выставишь за порог с вещичками, то на твои похороны я не приду, ибо сама виновата,− всунула ноги в туфли и, подхватив сумочку с тумбы, направилась к двери.

− Насть, − проблеяла Ритка, следом за Русланчиком побелев, как полотно, вызвав этим во мне лишь очередную волну раздражения и злости.

− А ты думаешь, чем твоё женское счастье закончится? Фейерверком и розовыми пони? Он под белочкой в следующий раз удар не рассчитает, и ты селезёночку выплюнешь на свой обшарпанный линолеум. И это будет «the end»без права повтора киноленты. Выбирай, сестричка. Если с ним останешься, мне больше не звони, а то я сама тебе, дуре, табуретом пер*ебу, – хлопнула дверью от души, потому что, бл*ть, бесит её тупость, раболепство это еб*ное. Насмотрелась я уже на это г*вно. На мать насмотрелась, которая всю жизнь отцу прислуживала, да и сейчас тем же самым занимается. Слово против сказать боится. Тьфу ты, бл*ть, блевануть хочется.

Завела машину и вывернув руль, агрессивно вдарила по педали газа. Мне завтра на свадьбу к подруге идти, а моя сестрёнка мне весь настрой своей мелодрамой сбила. Как земля таких идиоток держит? А ведь они ещё выживать и размножаться умудряются. Как? Я вообще не понимаю. Эволюция на них явно дала сбой.

С утра в салон красоты. Наведя марафет, сразу поехала к Динке. С ней мы были знакомы ещё со студенчества. Какое-то время просто общались, периодически тусовались в клубах, и как-то незаметно она перешла из статуса «знакомая» в статус «лучшая подруга»,которых в моём окружении отродясь не было. То ли дело в моём характере, не терпящем г*вна и лицемерия, то ли тупо не повезло. Но с Динкой было как-то просто и легко. Тупила, конечно, она иногда знатно, но я это списывала на её цвет волос, о чём ей не раз говорила. Сегодня она была похожа на фею, сошедшую со страниц детской сказки. Словно невесомая в своём белом платье, безумно красивая, а, главное, счастливая. Я искренне за неё была рада. Стас− классный мужик. Такие сейчас редкость, вымирающий вид, о котором лет через сорок все будут вспоминать, как о мамонтах, и читать в энциклопедиях с пометкой: «Мужик настоящий, последний раз был замечен в 21 веке», и т.д., и т.п. по тексту.

После ЗАГСа все отправились в ресторан. Я оглядывала прибывающих гостей и, честно сказать, немного ох*евала от того, как быстро мои недавние выводы относительно мужчин трещат по швам. Каждый из вошедших был явно из Красной книги. Вид вымирающий, поэтому давно окольцованный и прибранный в заботливые женские руки. Подойти поинтересоваться, что ли, у их жен, где они такие водятся, и какую приманку с собой на охоту брать? Тяжело вздохнула, пригубив шампанского, а в следующую секунду раздраженно фыркнула, разглядев среди гостей Ширяева. Как эта скотина вида «мудак обыкновенный» затесался среди этих атлетических богов, для меня было загадкой. Экземпляр далек от идеальности: хам, скотина, высокомерная павлинья жопа. Я могу продолжать до бесконечности придумывать в его адрес подобные звания. Хорошего мне о нём сказать нечего. К моему великому сожалению, он являлся другом Стаса, и оттого мне приходилось с ним периодически пересекаться. Например, как сегодня.

− Ведущая спрашивает, мешок с подарками для конкурсов привезли? − произнесла, подойдя ближе. Ответа не последовало. Лишь скривился, как будто я ему в рот лимон впихнула. − Ты язык проглотил?

− Нет, – ответил, словно выплюнул, и продолжил что-то печатать в телефоне.

− Что нет? Не привезли или не проглотил? – хр*н ты от меня отвяжешься, Андрюша, пока я ответ на свой вопрос не получу.

− Мешок уже у ведущей, – процедил сквозь зубы, будто делая одолжение.

− А сразу сказать не мог? − он тяжело выдохнул, словно я его конкретно так подъза*бала.

− Ты мне не нравишься. Общаться с тобой я не настроен, поэтому исчезни, – снова процедил Ширяев.

− Я вас умоляю. С каких это пор я обязана нравиться высокомерным павлинам? Не припомню, что-то такого, – иронично приподняла бровь. Делаю шаг, чтобы уйти, но меня останавливает эта человекоподобная обезьяна, схватив за руку. Вот где,бл*ть, его манеры?

− Девочка, придержи свой язык. Я, как минимум, тебя старше.

−О-ох ты ж ё, – скидываю его руку. – Ну, извиняйте, многоуважаемый сударь, вы в следующий раз пенсионным сразу машите, чтобы понятней было, что с вами надо поуважительней. Не, я, конечно, понимаю, возраст дело такое: то маразм, то склероз, то недержание. Не уследишь.

− Рот закрой, а то я тебе его зашью. С хирургической иглой я обращаюсь отлично. Шов ложиться качественно и ровно.

− А тремор старческий не мешает?

− Язык тебе жить мешает− вот это факт. Бл*ть, тебе, вообще, знакомо такое слово, как «субординация»?

− А тебе такие слова, как «юмор», «сатира», «ирония», ха-ха? Не? Я так и поняла, – оставив за собой последнее слово, развернулась и пошла прочь от этого козла. Вот же м*дло.

Наша взаимная «симпатия» с ним была с первого взгляда. При нашем знакомстве он принял меня за малолетку, а я не удержалась и пару раз его хорошенько подъ*бала. В общем, наши чувства с ним крепкие, взаимные и в любой момент могут привести к его кастрации. Ну, или к трепанации черепа, я ещё не определилась.

В остальном же, всё проходило почти идеально. Приятные люди, шикарный ресторан, Динка светится от счастья, Стас не сводит с нее взгляда. Идиллия, да и только. Даже позволила себе немножко растрогаться. Слезу, правда, не пустила, но тепло приятное внутри разлилось, приводя меня в редкое и непривычное состояние доброжелательности и любви ко всему живому. Но продлилось это состояние недолго. Проверяя, чтобы со столов вовремя убирали пустую посуду и обновляли блюда, я проходилась по залу, периодически подгоняя персонал.

− Девочка, а ты с нарядом не ошиблась? Ты на свадьбу пришла, а не экскортницей подрабатывать, – раздалось со спины, заставляя меня обернуться. Ширяев, мать его. Потягивал вискарь и ощупывал взглядом каждый открытый участок моего тела, гадко, пошло и раздражающе. Нацепив на своё лицо самую очаровательную улыбку, подошла ближе, осознано нарушая его личное пространство.

− Как ты успел заметить, это свадьба, а не похороны. Поэтому лицо попроще сделай, улыбнись для приличия, а то люди венки с памятной лентой к тебе начнут нести.

− Знаешь, неудивительно, что к своим годкам ты мужиком не обзавелась. При таком характере надо быть хоть немного посимпатичней.

− Ой, смотри, что-то упало, – я удивлено распахнула глаза, отступая на шаг и указывая на пол у его туфель. − Ух, ты! Мужская честь и достоинство валяется. Маленькое такое, жалкое, твоё, наверное. Смотри, совсем не потеряй, пока женщину в следующий раз будешь пытаться унизить, – и пока он, кривясь, соображал, что ответить, я отступила в сторону. – Как оттаешь, дай знать. Я, так и быть, выслушаю твой интеллектуальный ответ, – тихо матерясь, направилась к столику Динки и Стаса. Вот же, питекантроп, звено тупиковой ветви эволюции.

## Глава 2

Провожая Стаса и Динку, я вышла на крыльцо ресторана и закурила, наблюдая, как отъезжает такси.

− Анастасия, вы в каком районе живете? – Вячеслав встал рядом со мной, покручивая пальцами зажигалку и посматривая на меня с легкой, охр*нительно сексуальной улыбкой. Ещё один друг Франца, только нормальный, в отличие от Ширяева.

− На Ломоносова, − затушив сигарету, бросила её в урну, ибо рядом с таким мужчиной курить вот совсем «моветон». Рядом с Усмановым дым в горле застревал. Шикарный зеленоглазый обаятельный, обходительный. Мечта, а не мужик. Только глядя на него, хочется, бл*ть, эволюционировать, чтобы соответствовать. Но проблема в том, что у всех есть свой потолок, и пробить его − та ещё задачка. Я о таком даже не мечтаю, ибо не по зубам. Поэтому смотрю, облизываюсь и мило улыбаюсь, изо всех сил стараясь не п*здануть чего лишнего.

− Как жаль, что нам не по пути, − чтобы нам было по пути, парад планет должен произойти, да полюса местами поменяться, и всё это в один, с*ка, день. Иначе, совсем без шансов.

− Вы очень галантны, Вячеслав. Мне давно не встречался такой тип мужчин. Любо дорого смотреть, – он широко улыбнулся, и мне захотелось родиться в другой день, в другое время, в другой семье, и вырасти совсем другим человеком, дабы иметь возможность соответствовать. Ну, где же вас таких делают? На каком, бл*ть, заводе? Скажите мне адрес, я готова хоть пешком туда идти. Что ж ты так улыбаешься? Ну ты ж, п*здец, какой классный.

− Редко когда услышишь похвалу из уст красивой девушки, – с*ка, ты ещё и нарциссизмом не болеешь. Ты, вообще, настоящий? Может, пришелец? Дайте мне палочку, я в него потыкаю.

− Я думаю для вас, Вячеслав, выслушивать подобное в свой адрес, уже вошло в привычку.

− Увы, это настолько редко, что я до сих пор не знаю, как правильно реагировать на подобные слова, − п*здануть что-то в стиле: « Чего ж ты такой ох*енный, у меня трусы промокли» захотелось с непреодолимой силой, поэтому я растянула губы в улыбке, изо всех сил стараясь воспитано молчать. От провала меня спасло подъехавшее такси, и Усманов, всё так же галантно попрощавшись, отчалил. Я выдохнула и, вытащив сигарету из пачки, с наслаждением закурила, дожидаясь свою бричку с кавказским кучером.

Рано утром меня разбудило пришедшее на телефон сообщение от Ритки. Оторвав голову от подушки, открыла смс и раза со второго одним проснувшимся глазом прочитала: «Выгнала». Аллилуйя! Второй глаз от такого тоже проснулся и с удивление воззрел на экран. У неё остался кусочек мозга, не всё так плохо, как казалось. Каким богам воздать хвалу и принести воздаяния? Подумала я, роняя голову обратно на мягкую подушку. Хотя, она же, дура, может выгнать, а потом обратно пустить. Рано я радуюсь.

***

− Здравствуйте, доктор! – Данька заглянул ко мне в кабинет и, убедившись, что я один, вальяжно вошёл, раскинувшись на моём диване.

− Здравствуй, больной! На что жалуемся? – Данька был моим двоюродным братом, и в последнее время мы виделись с ним довольно редко: то графики не совпадали, то тупо сил не оставалось после работы.

− На дефицит финансов, любви и секса.

− Тебе бабок подкинуть? С остальным, извини, помочь не могу.

− Ага, ляма четыре.

− Ты в подпольном казино проигрался?

− Не, хозяйка опять из квартиры выгнала. Снова хату искать.

− Этой чего не понравилось?

− Моя активная половая жизнь её не утроила. Дословно: хватит проституток сюда таскать и квартиру превращать в публичный дом.

− Ясно. Ну, я тебе помочь ничем не могу, кроме, как посоветовать хорошего венеролога.

− Лучше банк хороший посоветуй, в котором выгодней ипотеку оформить.

− Дань, ты работу лучше нормальную найди. Ты же бар свой хотел открывать. Какого чёрта ты все бабки, которые на вахте заработал, непонятно куда спустил?

− Не сыпь мне соль на сахар.

− Идиот.

− Может, одолжишь мне пару лямов? Я тебе верну.

− Ага, с первой зарплаты.

− Андрюх, я серьёзно.

− Дань, я матери ремонт сделал недавно в доме, поэтому, извини, но бессрочно и безвозмездно спонсировать тебя сейчас не могу. Да и не хочу, ты мне с прошлого раза ещё торчишь.

− Ладно, понял. Пошёл я тогда батрачить.

– В ночную сегодня? В бар?

− Конечно, разливать пойло и работать жилеткой для сопливых откровений. Мир – дерьмо, и люди в нем какашки, – произнес печально Даня и, пожав мне руку, вышел за дверь.

***

− Анастасия Николаевна, отвезите, пожалуйста, документы в филиал Краснознаменска. И там бы, по-хорошему, проверочку нам устроить. Не сходится что-то у них по отчетам. Займитесь, – произнёс мой непосредственный начальник и положил увесистую папку на стол.

− Сергей Викторович, у нас вроде ещё есть в штате курьеры и служба внутреннего контроля. Почему я?

− Потому что их надо хорошенько испугать и, может, даже кого-то уволить, а служба контроля не уполномочена такими возможностями. Расходы на поездку будут оплачены, не переживайте, – Горбань уткнулся в монитор своего компьютера, наглядно давая понять, что разговор окончен, и я свободна. Вот же старый козёл. И самое противное, что слова ему против не скажешь, потому что платит он хорошо, да и лишней работой зазря не нагружает. В должности повысил до своего помощника, и, вообще, он, как человек, не плохой, но эти незапланированные заранее поездки в разнообразные «жопы мира» порядком раздражают. Быстро раскидавшись с текучкой, я, предупредив Сергея Викторовича и прихватив всё необходимое, вышла из офиса. Заехала домой, переоделась, прихватила с собой небольшую сумку с вещами и выдвинулась в Краснознаменск, будь он неладен. Один из самых отстойных и почти не приносящий прибыли филиал страховой. Когда я пришла работать к Горбаню, у него была маленькая неприметная фирма. Но за шесть лет развернулся мужик основательно. Теперь у него пять филиалов, шикарный офис в центре города, а с прошлого года ещё и подвязки в администрации, благодаря хорошо устроившемуся там племяннику.

Краснознаменск встретил меня своей убогой серостью и отвратительной погодой, заставляя раздражаться меня больше обычного. Стоило мне зайти в здание, как офисные мыши засуетились и нервно забегали по «клетке» с горами бумаг в своих лапках, успевая попутно прятать пакеты с печеньем и кружки с недопитым кофе. Работать, негры, а не кофе цедить. Глядя на их испуганные лица, меня так и подмывало неожиданно кому-нибудь сказать «бу» и поржать над тем, как он испуганно подскочит на месте. Едва сдерживаясь, чтобы не заржать, заняла кабинет местного начальства и уткнулась в бумаги, ибо я же взрослый серьёзный человек, правая рука руководства и, вообще, весомая личность. Взглянула на дрожащего Юрика, который числился тут начальником, и заржать захотелось ещё больше. Спустя час работы было уже не до смеха. Разь*бывала я их методично, поступательно и жестко за каждый косяк, что находила. Воровали они много, нагло и почти в открытую, пользуясь тем, что руководство на них почти забило и с проверками давно не приезжало. Переговариваясь по телефону с Сергеем Викторовичем, увольняла одного за другим, попутно вызывая службу контроля во главе с главным бухгалтером, дабы проверили всю оставшуюся мелочевку и подчистили всё до конца. К концу второго дня моя работа была закончена, и я, зайдя в номер местной гостиницы, упала на кровать, скинув с ног за*бавшие меня за день туфли. Пожрать бы, принять душ и вырубиться до утра. Возвращаться домой я сегодня не планировала, но, потянувшись к телефону, чтобы заказать ужин, я едва не завизжала на весь номер, подскочив на кровати. Мышь! Маленькая серая противная мышь пробежала, прижимаясь к плинтусу, и скрылась за дверью ванной. П*здец, бл*ть! Никогда больше не буду останавливаться в местных гостиницах. Вещи быстро собраны в сумку, скандал на ресепшене с администратором, полстраницы моей злобной писанины в жалобную книгу, и такой же злобный и негативный отзыв на их сайт. На часах почти десять вечера. Я, злая и уставшая, мечтавшая оказаться дома в тёплой кровати, гоню машину по трассе в сторону города. Окончательно стемнело довольно быстро, встречные машины слепили фарами, а начавшийся дождь проблему видимости только усугублял. Когда эта неделя полного п*здеца закончится? Где, с*ка, моя белая полоса? Чёрная меня уже за*бала, давайте следующую. Но мои скупые мольбы услышаны не были, или были поняты превратно, но дальше случился полный п*здец. Мой форд решил, что и его эта дерьмовая жизнь тоже подза*бала, и он устал. Сначала заплавали обороты, потом он задергался, как припадочный, а через сто метров и вовсе заглох. Матерясь на весь салон, на подкате съехала на обочину, включив аварийку. Выходить и заглядывать под капот смысла не имело, в тачках я не шарю. Нет, заправить могу, масло долить или незамерзайки зимой. Ёмкости, слава Богу, не путаю. Но на этом мои познания заканчиваются. Обзвонив несколько найденных в интернете номеров служб эвакуаторов, я была корректно послана нафиг, ибо в такую погоду и в такую даль ехать никто не хотел. В последней мне, вообще, предложили дождаться утра, якобы машин свободных нет. П*здят, как дышат, твари. Позвонить-то, блин, некому. Перебрав список знакомых в телефонной книжке, столкнулась с тем, что у половины девчонок нет машин, вторая половина в отпусках, греется на солнышке в тёплых странах. Остальных я видела всего раз в жизни, и они явно меня пошлют на три буквы, если вообще возьмут трубку. Когда бабушка говорила, что мне будет тяжело в жизни с моим характером, она явно имела в виду вот такие ситуации. Выйдя из машины под проливной дождь, пыталась «голосовать», чтобы хоть кто-то остановился. Но граждане водители были настолько отзывчивые и любезные, что просто забивали большой и толстый и проезжали мимо. Сев обратно в машину, дрожащими от холода руками набрала номер Динки. Она, конечно, будет долго меня материть, но больше мне реально не к кому обратиться.

## Глава 3

− Нет, нет, нет, ну нет же. Дин, ну только не этого козла, – взмолилась я спустя пару минут, постукивая от холода зубами. − Пожалуйста. Я лучше до утра тут проторчу, чем терпеть этого индюка, – перспектива провести несколько часов в компании Ширяева воспринималась сейчас, как извращённое наказание свыше.

− Баева, мы всей семьей в деревне за двести пятьдесят километров от города. Я тебе ничем больше помочь не могу.

− Ну, почему именно этот высокомерный м*дак, а не тот шикарный зеленоглазый красавчик?

− Усманова, вообще, в городе сейчас нет. Так что к твоим услугам только Андрей. Отправлять или тебе там под дождём в холодной тачке комфортно? – ну не грешила я столько, чтобы мне так катастрофически не везло.

− Отправляй, − пробурчала я в трубку, − х*р с ним. Если что, я скажу, что его труп ты прятала вместе со мной, – поблагодарив подругу, отбросила телефон на приборную панель, разулась и подтянула ноги под себя, пытаясь хоть немного согреться. Выходило плохо, и я в сотый раз за этот час пожалела, что забросила сумку с вещами в багажник. Выходить снова под холодный, проливной дождь совсем не хотелось.

***

− Ты издеваешься? – я откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу и пытаясь отойти от последней операции, которая длилась почти три часа.

− Нет, – нагло произнес Стас.

− Я не поеду эту идиотку спасать. Попроси Усманова.

− Его в городе нет. Андрюх, ну не вы*бывайся. Она одна стоит на трассе…

− Там ей и место, – перебил его, не дав договорить.

− Да, бл*ть, не в этом смысле. Тачка сдохла.

− Понял я. Ты же со мной в жизни не рассчитаешься, Франц. Эта с*ка мне мозг выедает до мозжечка в секунду. Моль, бл*ть.

− Две бутылки вискаря в качестве компенсации.

− Ящик. Что касается этой еб*нутой, я на меньшее не согласен.

− Позвони ей и езжай уже, она часа два сидит в холодной тачке. Номер сообщением сейчас скину.

Почему Франц всегда просит меня нянькаться с этой пр*пизнутой. То из клуба её доставь, то с машиной помоги. Нашёл, бл*ть, няньку. Матерясь, переоделся и, передав все распоряжения дежурному врачу, вышел из клиники. Дождь лил, как из ведра. Дворники, х*рача по лобовому стеклу в усиленном режиме, почти не справлялись. Ёб*нная девка, какого х*ра ей не сидится дома? Лучше бы в клубе каком зависала. Чего её среди ночи понесло туда, где даже волки не еб*тся. Ещё раз сверившись с информацией, что Баева скинула в сообщении, прибавил газу, пока это позволяло отсутствие машин на трассе. Спустя почти час, съехал на обочину, останавливаясь у её черного форда, и моргнул фарами. Баева выбежала из машины, и что-то достав из багажника под проливным дождем, бегом направилась к моей тачке.

− Ты бы хоть аварийку, дура, включила. Тебя же не видно с дороги, – произнёс, как только её мокрая задница плюхнулась на пассажирское сиденье рядом со мной.

− И тебе здравствуй! Я тут уже больше двух часов на аварийке стояла, аккум сел.

− То есть пытаться заводить смысла нет?

− Только если подкуривать. Но, думаю, там без вариантов. Она задёргалась и заглохла. И обороты перед этим скакали.

− Понятно, – взял в руки телефон и набрал номер знакомого.

− Сан Саныч, доброй ночи! Прости любезно, что беспокою. Можешь эвакуатор отправить на 102 километр северного шоссе? – пока я разговаривал, Настя сидела тихо, что меня порядком удивило, только продолжала дрожать от холода. Бросив на неё очередной взгляд, включил обогрев на максимум. – Ты мне сейчас всё сиденье промочишь, с тебя вода бежит, – произнёс, отложив в сторону телефон и выезжая на дорогу.

− Ну, извините. Я под дождем скакала, между прочим, пока ты свою жопу в тачке грел. Мог бы и ближе припарковаться.

− Так переоденься, у тебя же вещи с собой вроде есть.

− Там юбка и шёлковая блузка. Вряд ли они помогут согреться, – нет, это не девчонка, это беда ходячая. Достал с заднего сиденья свою спортивную сумку и бросил ей на колени.

− Там футболка и спортивные штаны. Тебе великовато, конечно, но зато сухое.

− Э-э-э, спасибо, – протянула, удивлено на меня поглядывая. − А ты всё-таки можешь быть милым иногда.

− Не обольщайся.

− Ой, не начинай, не порти впечатление. Я только тут растрогалась от твоей заботы и участия, думала поблагодарить от души, а ты как чего п*зданешь, так придушить тебя хочется. Ты хоть рот в такие моменты не открывай.

− Заткнись! Давай, молча, доедем до города, я высажу тебя у дома, отдам ключи от твоей тачки знакомому и поеду домой спать. Вот прям всё в таком порядке, без твоего трепа. Окей?

− Да без б, – мрачно выдала Баева, расстегивая спортивную сумку. Где же тебя такую дикую растили, в каких джунглях? Она так елозила на своём сиденье, что я, на свою беду, бросил взгляд в её сторону и подвис. Идеальная грудь третьего размера предстала моего взору, заставляя, сглотнув слюну, прочистить горло. Твою ж налево.

− Ширяев, бл*ть, на дорогу смотри, – её резкий окрик, и я под сигнал встречного авто резко выворачиваю руль вправо, смачно выругавшись. − Не знаю, как ты, но я ещё жить хочу, придурок.

− Ты совсем отмороженная? Какого х*ра ты лифчик перед моим носом снимаешь?

− А что мне в мокром сидеть? Какой смысл тогда в сухой футболке? Ты же, блин, вроде пластический хирург. Ты должен каждый день женские сиськи видеть. Чего удивился-то так? Встал, что ли?

− Постыдилась бы хоть чуть-чуть. Рамки приличия для кого, вообще, существуют?

− Для таких, как ты: двуличных и лицемерных индивидуумов. Значит, на работе ты в ужас не приходишь, когда видишь женскую грудь, и в сторону не отшатываешься. А тут прям чуть руль не выпустил из рук. И нечего мне стыдиться. Грудь, вроде, ничего, до пупа не висит. Так что, иди ты нах*р.

− И часа не прошло, а ты мне весь мозг чайной ложкой съела. Что за талант- то у тебя такой еб*нутый?

− Ширяев, расслабься. Я мозг ем только у умных мужиков, поэтому твой мне нафиг не сдался, там жрать нечего. Шорты на сухие штаны могу переодеть? Или ты педали перепутать от такого действия можешь? Ты теперь сразу предупреждай, − с тихим стоном провёл рукой по лицу. Кто там придумал, что женщин бить нельзя? Эту бы я точно по мягкому месту отшлёпал ремнём армейским. – Так что? Можно мне, барин, портки мокрые на сухие сменить?

− Меняй.

− Благодарствую сердечно.

− Заткнись.

− Да молчу, я молчу. Ты только руль больше не бросай и на дорогу смотри. А то мне страшно становится.

Всю оставшуюся дорогу Баева проспала. Хвала богам! Иначе, я бы заклеил её гадкий рот скотчем, а потом бы упаковал в багажник. В моей жизни ещё не встречалось более раздражающей женщины, чем она. Её способность выносить мой мозг была просто феноменальной. Бросил на неё взгляд. Красивая, с*ка, особенно, когда молчит. Длинные каштановые волосы, густые натуральные ресницы, а не искусственные опахала, так сейчас популярные у женщин, небольшая родинка на правой щеке, про фигуру вообще молчу. Кукла: красивая, шикарная, но злая, с*ка, как цепной волкодав. Подъехав к её дому, остановился у подъезда.

− Эй, исчадие ада. Приехали. Просыпайся.

− Ты сама галантность, Ширяев, − Настя заморгала, открывая глаза, и с грацией кошки потянулась, разминая затекшую во сне спину. – Я-то думаю, чего это ты такой нервный, а тебе просто бабы не дают. А не дают, потому что ты ведёшь себя, как м*дак.

− Баева, два ночи, вываливайся из тачки. Скажи культурно «спасибо» и п*здуй.

− Сам пи*дуй, но спасибо, – гаденько так улыбаясь, прихватила сумку и вышла из машины, продефилировав к своему подъезду. С*ка ненормальная.

Оказавшись дома, написал сообщение Сан Санычу, что ключи от тачки завезу с утра, и вырубился, едва голова коснулась подушки.

## Глава 4

− Анастасия Николаевна, − раздался истеричный галдеж, стоило войти в здание офиса,− Анастасия… − тяжело вздохнув, остановилась, видимо, слишком резко для Виталия Павловича. Он едва не врезался в мою спину.

− Чего ты орешь, Палыч? – обернулась к явно спешащему куда-то мужчине. − Где пожар?

− Нет пожара, но тут срочно, – попытался сунуть мне в руки какие-то папки.

− Я ещё кофе не пила.Тридцать минут дай и приходи, – отвернулась, снова зашагав в сторону кабинета.

− Но, Анастасия Николаевна…

−Бл*ть, − тихо рыкнула я сквозь зубы, оборачиваясь. −Кто-то помирает?

− Нет, – Виталик робко поправил очки.

− Фирма разорится?

− Нет.

− Ну, а х*ли ты мне панику с утра наводишь? Сказала же, кофе ещё не пила. Х*рли вы под руку невыспавшегося человека лезете, а потом Викторовичу жаловаться бежите, что п*здюлей огребли от Анастасии Николаевны. Дебилы,бл*ть! Смойся с глаз, чтобы полчаса тебя не видела, – стараясь больше ни на кого не наорать, пошла в сторону кабинета. Офисные мыши после моего всплеска притихли и усиленно застучали лапками по клавиатуре. Еб*ный Палыч. Меня и так весь коллектив недолюбливает, мол, молодая для такой должности, наглая, грубая.Ещё и он усугубляет. Мало мне сплетен за своей спиной. С*ка ты, Палыч. Очкастая с*ка. Прихватив стаканчик кофе из местного автомата, плюхнулась в своё кресло, скидывая туфлю и нажимая кнопку на системнике пальцем ноги.Пока компьютер загружался, я отхлебывала горячий, но паршивый на вкус кофе и расписывала сегодняшние дела в ежедневнике. Первым в списке стояло узнать, где моя машина, и на какую сумму я влетела по ремонту. Для этого надо было сделать героический поступок и набрать номер Ширяева, будь он неладен. Есть такая прекрасная теория, чтобы не откладывать дела, которые ты делать не хочешь или они тебе неприятны: их надо сделать в первую очередь. Называется «сначала съешь лягушку». Поэтому я отыскала в сумке телефон и набрала номер одного козла.

−Доброе утро, Андрей Степанович.Не подскажете ли вы, где моя тачка? – откидываясь спиной на спинку кресла, проворковала в трубку.

− Кто ты и куда ты дела Настю? Что это за лайт-версия Баевой? Та мне нравилась больше.Как найдёшь её, перезвони, – и скинул вызов. Приоткрыв рот от удивления, взглянула на телефон. Поржала. Ладно,бл*ть, не гордые. Набрала второй раз.

− Слушаю.

− Внимательней слушай.Тачка где?

− Во-о,быдловатость попёрла.Теперь узнаю.

− Почему ты такая скотина?Кто тебя обидел в жизни? Мама леденец в шесть лет не купила, или Дед Мороз подарок зажал? –с*ка, как ты меня бесишь, Ширяев, если бы ты знал.

− У тебя такой голос по телефону, хм…

− Какой?

− Возбуждающий.Может тебе начать услуги оказывать? – я едва кофе не подавилась.

− Иди медсестричку оприходуй,только сначала скажи, где моя тачка. Мне с кучерами в бричках не нравится ездить.

− А что так? Кучеры не симпатичные?

− Матом в дороге не поорать, поэтому орать приходится уже на работе, а это чревато ненавистью всего коллектива. Андрей, хватит меня дрочить, говори адрес.

− Я ещё ничего с тобой не делал,но после того стриптиза в машине, начинаюоб этом задумываться.

− Тфу ты,бл*ть, Ширяев, сходи передерни, потом сам перезвонишь. Только руки помыть не забудь, – отбросила телефон на стол. Что это, блин, было? Настроение, что ли, у него хорошее? Хоть в календаре число красным кружком обводи, редкость-то какая. К обеду на телефон приходит сообщение от Ширяева с адресом сервиса. Соизволил, надо же. Руки так и чешутся, чтобы написать ему и спросить, сколько медсестричек он успел за это время оприходовать или сколько раз передернуть, но останавливаю себя.Иначе нас опять понесёт, и я снова начну злиться.А мне сейчас нельзя, мне на заключение договора ехать. Викторович меня с г*вном съест, если я сорву подписание.

Вечером забрала машину и поехала в гости к Динке и Стасу, по приглашению, кстати, а не как обычно: «Вы не ждали, а я припёрлась». Динка пекла медовый торт, заставляя меня исходить слюной, и подкармливала меня домашней пастой, чтобы я не покушалась раньше времени на искушающую меня сладость.

− Что за торжество у вас сегодня? Что отмечаем?

− Ромка медаль принес с соревнований по вольной борьбе. Решили устроить ему небольшой праздник, – Ромка был сыном Стаса от первого брака. Динка безумно полюбила его, да и Ромка от неё не отходил.

Вечер был замечательный, уютный, домашний. Всё бы ничего, если бы не рожа Ширяева, вплывающая с широкой лыбой в гостиную с подарочным пакетом в руках. Даже чай не в то горло пошёл. Увидев его, закашлялась. С*ка сероглазая. Ромка с разбега запрыгнул на дядю Андрея. Ширяев подхватил его на руки, а опустив на пол, разгибался уже медленно и кривясь.

− Что, старче, спина прихватила? Дин, неси веник с совком, он вам тут всё песком засыпал, – и тут я сама смачно чихнула, едва успев прикрыться рукой.

− Ты смотри-ка, всё молоком забрызгала, которое на губах ещё не обсохло, – запустить бы в него чем-нибудь, но тяжелей диванной подушки под рукой ничего не было, а за сервиз Динка мне голову открутит.

− О, выдал, павлин высокоинтеллектуальный. Долго думал?

− Господи, как же вы достали, – взмолился Франц, запрокинув голову.− Вы когда-нибудь либо поубиваете друг друга, либо, в итоге, поженитесь.

− Свят, свят, свят, – я нервно перекрестилась, поплевав через плечо, причём в сторону Стаса. −Я готова уверовать в мужика на небе, лишь бы этого ни при каком раскладе не случилось. Куда идти? Где лоб об пол разбивать? Я готова.

− Ты ещё и богохульствуешь. Как ты попала на грешную землю, исчадие ада? – произнёс Ширяев, вальяжно развалившись на диване с бесячей ухмылкой на губах. Белая приталенная рубашка расстегнута на пару пуговиц, рукава закатаны до локтей, обнажая забитые татухами руки. Красив, с*ка, рот бы только свой не открывал.

− Так вместе же прибыли, демонюка ты проклятая.Забыл, что ли? А я тебе говорила, пей таблетки от маразма и ревматизма. Вот не слушаешь меня никогда, а зря, – и опять от души чихнула. Всё-таки я простыла.

− Это тебе таблеточки пить надо, бацилла ходячая, – и опять это его дебильная усмешка, мол, «не пыжся, девочка, я всё равно умней тебя».

− Так, всё, − поднялась Динка, − пошли, на кухне поможешь, – я только открыла рот, чтобы ответить этой скотине, как Динка потащила меня за руку за собой.

− Для чего ты цепляешь специально Андрея? − недовольно произнесла Динка, стоило нам остаться вдвоем.

− Бесит меня этот павлин, − и тут же поймала её недовольный взгляд. −Что? Весь такой дох*я важный, серьёзный. На кривой кобыле не подъехать. Стоит матом ругнуться, таким взглядом одаривает, шо, п*здец, саму себя святой водой полить хочется. Бесит меня, короче. Какого чёрта он припёрся?

− Он Ромкин крёстный.

− Вот парнишке не повезло.

− Насть, давай немного посдержанней, пожалуйста.

− Окей, я постараюсь, но не обещаю, – и снова этот её недовольный взгляд. От Франца, что ли, фишек этих раздражающих нахваталась? − Да не смотри ты так. Меня прям бомбит, когда он рот открывает. Так и хочется п*здануть что-нибудь про его персону. И, вообще, ваш Андрей− бесчувственный чурбан. Мне порой кажется, что он импотент.

− Настя, − она попыталась меня остановить, но меня уже понесло.

− Тут выводы просто сами собой напрашиваются.

− Насть.

− Недавно клубе возле него такая девка шикарная терлась: молодая, красивая. Будь я мужиком, я бы её точно тр*хнула, а он даже бровью не повёл.

− Насть, − с напором произнесла Динка. И тут…

− Дин, тебя Стас зовёт, найти что-то не может, − с*ка, что ж тебе, Андрюша, в гостиной не сиделось.

−Бл*-*ть, – простонала я, опуская голову и стукаясь лбом о столешницу.

− Так кто там импотент?

− Андрей, не надо, будь умней, – попыталась вмешаться Динка.

− Дин, я с тобой, – не, ну а что? Смыться от конфликта, когда сама п*зданула и надо огребать, тоже выход из положения.

− Сидеть, – рявкнул этот питекантроп так, что я вздрогнула, а Динка молча выскочила из кухни.

− На собаку так орать будешь, – рыкнула в ответ, выпрямляя спину. Вида не подала, только бровь вскинула. Хр*н ты меня своим рычанием испугаешь.

− Так кто импотент? – произнёс с напором, подходя ближе и угрожающе нависая надо мной.Бл*ть, парфюм-то какой приятный, в отличие от него самого. Еле удержалась, чтобы не вдохнуть аромат глубже.

− Кот, наверное. Представляешь, эти изверги его кастрировали.

− Ты не умеешь изображать дуру. Это получается у тебя из рук вон плохо. Мне повторить свой вопрос? – склонился ещё ближе, глядя глаза в глаза. Ой, Андрюша, я тоже так играть умею, и подалась вперед.

− А может тебе просто пойти в задницу? – произнесла максимально сладко бархатным с придыханием голосом. Реакция была мгновенная. Меня сдернули со стула и резко закинули попой на стол, провокационно устроившись между моих ног. – Отпусти, бл*ть.

− Я не услышал заветное: «Извини, я конченая дура», − произнёс сквозь зубы и, неожиданно мягко проведя ладонью по плечу, сомкнул пальцы на моём горле. Схватила его за запястье, стараясь отстранить руку, но он лишь предупреждающе усилил нажим.

− Ты быстрее на хр*н сходишь, чем услышишь от меня подобное, – процедила, стараясь не обращать внимание на дрожь, что прошлась через всё тело, оседая тянущим грузом внизу живота. Замечаю, как темнеет его взгляд.

− Я за*бался спускать с рук тебе твою дурость и неумение держать язык за зубами. Сама нарвалась.

− На что? На отстойный секс? По-любому, тр*хаешься, как старпёр.

− С*-*ка, – протяжно на выдохе. − Ты хоть просчитываешь ходы, когда такое мужику говоришь? Тут два варианта: либо тебя пошлют нах*й, либо тебя тр*хнут так, что стоять на ногах не сможешь, чтобы доказать обратное, − если танцевать, то до последнего, пока играет музыка. Ну, давай же, Ширяев, покажи мне свои границы, и я сожгу их к х*ям. Подалась ближе, насколько позволил, почти деля с ним дыхание.

− Давай первое, − улыбаясь и скользя пятой точкой по столу, придвинулась максимально близко. −Я не буду зря терять время, а ты позориться, − взбесился, в глазах просто взрыв. Отпустил моё горло, с нажимом руками по бедрам.

− Ты, вообще, не понимаешь, когда надо тормознуть и засунуть свой язык себе в задницу?

− Он не для этого создан, – ну, давай же, ещё шажок и за грань.

− Ну, твой пригоден, максимум, для того, чтобы хорошо отсасывать, – неужели ещё не понял? На это нет реакции. Мимо, Андрюш.

− Ну, я тебя и в этом разочарую.

− Неужели, настолько бездарная, что даже сосать к двадцати семи годам не научилась? – ядовитая ухмылка на его губах.

− Брезгливая я, Ширяев. Откуда я знаю, куда вы там и в кого свои сосиски суёте, −зеркалю его ухмылку, но, вместо очередной едкости или желаемого мной взрыва, Ширяев расплывается в улыбке, опускает голову. Ну, п*здец, Андрей, ну так не интересно, бл*ть. Ржал он так, что плечи сотрясались от смеха, а на глазах выступили слезы.

− Ты п*здец, – утирая уголки глаз, отступает на шаг. − Ты просто п*здец.

− Что, упал? На полшестого? Я это умею, обращайся. А теперь отойди от меня, у меня на тебя аллергия, бесишь уже, – отпихнула его в сторону, спрыгивая со стола и поправляя платье. – Дин, у тебя тут что-то шкварчит на плите, − крикнула погромче, заглядывая в сковородку.

− Где ты выросла? – о, Ширяева на разговор потянуло человеческий. Точно метеорит на землю *бнется. Катаклизм-то какой.

− Местная я.

− Район.

− Это что за допрос? На Стрелке росла. А что?

− А я-то думаю, откуда борзотой веет постоянно.

− Раз знаешь, что за райончик, значит, тоже местный.

− Рядом жил.

− Все живы? – Динка вернулась на кухню, посматривая то на меня, то на Ширяева.

− Ты нож на столе не оставила, поэтому, увы и ах, порадовать вас я не могу. Миссию по избавлению этого города от м*даков я провалила.

−Знаешь, кого ты мне напоминаешь? – произнес Андрей, гаденько так улыбаясь. Ну, давай, жги, стендапер. − Персонажа из детского утренника в школе, Кнопу. Та тоже была такой же маленькой, п*здела безостановочно и всех бесила, – и не давая мне времени ответить, просто вышел из кухни. Скотина.

## Глава 5

Взглянув на часы, засобиралась домой. Ширяев тоже зашевелился.

−Тоже уже поеду, тачку только вызвать надо.

− А твоя где? – спросил Стас.

−К СанСанычу загнал, подвеску перетрясти надо.

− Вон, с Наськой езжай. Вам всё равно в одну сторону.

− Я не поеду с этой пр*пизнутой, лучше на такси, – вот же, тварина пернатая.

− Да тебя никто в машину пускать не собирался. Хоть пешком иди, может свою павлинью жопу растрясешь, пафоса поубавится, – крикнула я погромче, застегивая сапоги и набрасывая пальто.

− По опыту говоришь? Свой инстинкт самосохранения ты явно где-то про*бала, – раздалось в ответ из гостиной.

− Он, как рудимент, отмер за ненадобностью.

− Ага, вместе с мозгом.

−Бл*ть, ну вот нормально же всё было последние пару часов. Что опять началось? – взмолился Франц, по-любому, ещё и глаза закатил.− И хватит орать, Ромка спит!

− Моё искреннее сорри. Так, всем пока. Пишите, звоните, шлите деньги, – обняла Динку и выпорхнула из квартиры.

Уже спустя полчаса я лежала в пенной ванне, наслаждаясь теплом, ароматом масел и тишиной. От воды пахло лавандой, а мне, отчего-то, вспомнился парфюм Ширяева. Вот же гадство. Надо спросить его, что за марка аромата. Редко, когда меня так штырит от какого-либо запаха, особенно мужской линии, но этот зацепил. Недолго думая, потянулась за телефоном.

«Какой маркой парфюма ты пользуешься?»

«Тебе зачем?»

«Аромат понравился»

« Хм»

«Что, бл*ть, за «хм»? Марку скажи»

«Баш на баш»

«?»

«Ты сейчас где?»

«В ванной»

«Фото в студию»

Ширяев не разочаровывай меня. Ну, это же тупо.

«Оно того не стоит. Я передумала»

«Боишься пошатнуть границы?»

«Чьи? Твои? Так это, как два пальца об асфальт. А что касается моих, то ты их не пошатнёшь. До них тебе ещё дойти надо»

«Сколько много букв»

«Наслаждайся»

Сфотографировав свою пятку, отправила Андрею. Не на ту напал, малыш.

***

Девочка – п*здец. Только Баева могла отправить мне свою пятку в мыльной пене. Когда пришло сообщение с фото, я даже почувствовал укол разочарования, что такая колючая с*ка так быстро купилась на простой развод. Но открыв смс, разразился хохотом на всю квартиру. Зачёт, Баева. Красивый подъ*б, заценил. Пригубив бренди, сел к рабочему столу, заваленному документацией и историями пациентов. Покосился в сторону телефона. Который день уже её грудь перед глазами всплывала. Была бы девочка попроще, точно бы трахнул и забыл. Эта же заноза сама мой мозг вытр*хивает за доли секунды. Откуда только такая появилась? Ведь, с*ка, прёт в любой ситуации, не сворачивая. Знает, что огребёт, но всё равно не сливается. Виртуозно других сливает, на раз-два… Отвлёк меня от этих мыслей Данька своим сообщением: «К тёте Марине заезжал, продукты завёз, всё проверил. Говорит, что всё хорошо». «Спасибо», − набрал в ответ. Когда сам не могу заехать к матери, прошу Даньку. После смерти отца она сильно сдала. Давление высокое, сердце барахлить начало, а переезжать из дома в квартиру не хочет, как ни уговаривал. Завтра сам к ней заеду, а то Данилу она правду не скажет, если что не так.

***

− Эй, ты мой номер со службой такси не перепутал? – звонок этого индюка меня выбил из рабочей колеи. Я даже люлей раздать некоторым особо тупым личностям забыла, так и присела в кресло.

− Увы и ах, ты мне должна, между прочим.

− Да с х*ра ли? Это я Францу должна, а он с тобой уже рассчитался, насколько я знаю.

− Нет, это наши с ним дела.Я забирал тебя с трасы ночью в дождь и терпел тебя, а не Стаса. Так что, должна мне ты. Насколько я понял, ты всегда отдаешь долги. Ведь так?

− С*-*ка, – я почти простонала в трубку.

− Как некультурно, – рассмеялась это скотина.− Жду тебя в 18.00, Баева, у клиники.

− Ты ебн*лся, это же самый час пик. Весь город стоит.

− Мне пох*й, не я же за рулём.

− Мне порой кажется, что ещё больше тебя ненавидеть уже нельзя. Ан нет, ты бьёшь все рекорды.

− Я бы еще померился с тобой остроумием, но мне пора идти готовиться к операции.

−Сиськи пришивать пойдёшь?

−Блефаропластика сегодня.

−Шо це за х*йня?

− Тебе она ещё долго не понадобится, не переживай.

− А вот сейчас я не знаю: обидеться или «спасибо» сказать.

−Загугли, – и снова его ржач.

Ненавижу, когда эта тварь надо мной ржёт. Я себя идиоткой ощущаю сразу. Он сбросил вызов, а я, матерясь и плюясь на любезного Андрюшу, полезла во всемирную паутину. Нет, должна же я знать: издевается эта скотина надо мной или нет. Блефаропластика оказалась подтяжкой век. Ладно, Ширяев, ты прощён.Мне, и правда, эта процедура пока не пригодится. Хотя я так боюсь врачей, уколов и, тем более, всяких острых и непонятных инструментов в их руках, что даже, если стану похожей на Вия и по утрам буду на всю квартиру орать: «Поднимите мне веки», ни на какую бефаропластику я не подпишусь. Скорее двусторонним скотчем к ушам приклею. От этих мыслей захотелось поржать, но в кабинет заглянул Егор Васильевич из финотдела и пришлось опять сделать умное, невозмутимое еб*ло. Я ж начальство,бл*ть.

Ровно в восемнадцать ноль- ноль я припарковала машину у клиники, понося Ширяева по всем ухабистым кочкам русского могучего матерного. Андрей, разговаривая по телефону, приземлил свою тушу на пассажирское сиденье и, продиктовав адрес, потерял ко мне интерес. Пока он точил лясы по телефону, я включила музыку и, стараясь не обращать внимания на этого павлина, спокойненько себе рулила.

− Сжалься. Моё чувство прекрасного уже бьётся в предсмертных конвульсиях, – и чем это ему не угодила качественная репчина? – Переключи на что-то более людское, – выдала павлинья ж*па, убирая телефон в карман пальто.

− В своей тачке будешь музыку заказывать, а тут сиди и слушай, что включила, – и чтобы окончательно пошатнуть его психику, сделала погромче и начала подпевать любимому Стафорду:

«…Хрен меня сломаешь, жизнь, я же молодой


Подо мной породистый скакун, жеребец гнедой


По трассе мерин носит, я лечу к своей девочке


Встречает при параде, и колготки в сеточку…»*

−П*здец, − эмоционально выдал Андрей, покачав головой.

− В следующий раз трижды подумай, прежде чем набрать мой номер с какой-либо просьбой.

− Да я его в ЧС кину, только вылезу из твоей колымаги. Бл*, Баева, тебя уже пацанчики на Жигулях клеят, – посмотрев влево, и правда, увидела белую потрепанную жизнью пятеру, стекло которой опустилось. Из окна показалось улыбчивое лицо прыщавого паренька лет девятнадцати, который жестами просил меня опустить стекло, чтобы стрельнуть номерок. Улыбнулась ему и, показав на Ширяева, провела по своему горлу пальцем. Паренёк оказался сообразительный, поэтому, выразив сожаление, захлопнулся в своей колымаге, а в следующий момент пятера выдала страшный звук, словно в ней был вмонтирован реактивный двигатель. Жигуль, разрываемый басами и репчиком, двинулся вперёд, а впереди идущее новенькое Рено потеснилось, не выдерживая столь яростного напора отечественного автопрома.

− Я понял, почему ты до сих пор одна.Ты не даёшь шанс пацанчикам из своего социального слоя,а нормальные люди тебя боятся.

− Ширяев, я одна, потому что нах*й надо ваши носки стирать. Я свои-то стирать не люблю. Толку от вас, мужиков, никакого в современных реалиях. Вы не то, что мамонта убить не можете, вы даже в магазин за хлебом сбегать порой не хотите. Поэтому нах*й мне этот геморрой. Я и гвоздь сама вобью, и сифон поменяю.

− Зачем мне мальчики, когда есть пальчики.

− Что? Бл*, повтори, – попросила я с яростной заинтересованностью в голосе. – Ну, повтори, Андрей. Блин, я запомнить хочу. Пожалуйста, пожалуйста.

− Как ты быстро переключаешься.

− Ну, повтори.

− Я тебе смской скину, – улыбнулся Ширяев, а меня от дальнейшего выноса его мозга отвлёк телефонный звонок. Воткнула в ухо беспроводной наушник и приняла вызов.

− Слушаю. Рита, бл*ть, я не одна. Можешь подождать. Что нет? Кого ты боишься? Ну, вышибет дверь, *бни ему табуретом. Да не убьёшь ты его. Такую тварь табурет не возьмёт, там что потяжелей надо. Всё, бл*ть, не реви. Да за*бала ты уже сопли размазывать по мордахе своей. Да еду. Не реви, сказала, дура ты еб*нутая, – со злостью отбросила гарнитуру на приборную панель, включая левый поворотник и поджимая Хонду в соседнем ряду. – Давай, пускай меня, скотина ушастая. Х*ли ты смотришь, дебила кусок? На жену свою так смотреть будешь, – нет, у моей сестрёнки талант меня злить, а ведь я только успокаиваться начала. Вот, дебилка тупорогая, прости Господи. Русланчик её, сука пьяный, в дверь ломится. Боится она. А жить с ним, дура, не боялась до этого?

− Случилось что-то?

− Заедем за одной овцой, Ширяев, тут по пути. А то она там вздернётся от страха. Я, конечно, счастлива буду− груз с моих плеч в виде этой идиотки спадёт. Но жалко, двоюродная сестра всё-таки. Узы там кровные, и все дела.

* StaFFорд63 – Дым мой круговорот. Все права у правообладателя.

## Глава 6

Ритка спустилась сама, размазывая слёзы ладошкой и волоча дорожную сумку к машине. Я уже хотела выйти, чтобы помочь ей закинуть баул в багажник, но Ширяев неожиданно забрал из моих рук ключи и вышел сам. Джентльмен, прямо. Так и хотелось подъ*бать, когда обратно в тачку сел и ключи мне протянул. Еле сдержалась.Может, ещё поплевать через плечо, чтобы не сглазить?

− Где твоё недоразумение потерялось? – обратилась к Ритке, которая всё слезки вытирала на заднем сиденье. − Всё-таки послушала мудрый совет и въ*бала ему табуретом?

− Нет, сам ушёл. Соседка ругаться начала, сказала, полицию вызовет.

− Ясно, трусливое ссыкло− твой Русланчик. К родителям возвращаешься, судя по чемодану?

− Страшно одной. Вдруг он опять придёт?

− Знакомьтесь, кстати, это Андрей, –поймав предупреждающий взгляд Ширяева, решила, что с него пока хватит. Пусть отдохнёт, у меня тут новый раздражающий фактор появился. Есть на ком оторваться. –Э-э-э, знакомый, а это моя сестра двоюроднаяРита.Идиотка и терпила.

− Настя, пожалуйста.

− Что, пожалуйста? Мир должен знать своих героев в лицо, в твоем случае,дур, – но еётролить и стебать мне быстро надоело.Это всё равно, что трахать резиновую бабу− отдачи никакой, только поскрипывает иногда.В случае с Ритой, она поскуливала или сморкалась. Повернув в проулок, в котором находился сервис, не успела во время вывернуть руль и эпично словила выбоину.

−Бл*ть.

− Теперь понятно, почему у тебя весь передний бампер пошорканый, – о, проснулось, чудовище пещерное.

− Ещё слово мне под руку скажешь, выйдешь и пойдёшь пешком. Я предупредила.

− С тобой ездить в качестве пассажира− это круче любого адреналинового аттракциона.Я со счёта сбился, скольких ты подрезала, зажала и на х*й послала. Я, может, тебе секрет открою, но вот те овальные штучки по бокам− это зеркала. В них иногда смотреть надо, когда за руль садишься.

− Да ладно? Вот это открытие. Хоть ты меня просветил, а то я все мучилась вопросом: нах*я трельяж разобрали на кусочки? Может, ты мне ещё расскажешь, какая педаль−тормоз, а какая− газ? А то я их путаю всегда, – проговорила голосом тупоголовой блондинки, заезжая в открытые ворота сервака. – Давай, Ширяев, быстрей говори, а то вь*бёмся сейчас в тот матовый крузак! – не повёлся, скотина, пришлось плавно затормозить.

−Стикеры приклей, − хохотнул Ширяев, выходя из машины. Андрей скрылся из вида, а я решила переобуться. Водить машину на каблуках– это,п*здец, испытание, да и сапоги быстро на пятке стираются.

− Какая проблема у такой шикарной девушки? – раздался мужской голос с противно сладкой интонацией, пока я, открыв дверь, шарила рукой под сиденьем в поисках балеток.

− Дань, это со мной, – о, Ширяев тут как тут. Умничка, мальчик. Подняв взгляд, увидела обладателя противного голоса.Этакий повзрослевший в российских реалиях Кен: светловолосый, сероглазый. Девочки от пятнадцати до двадцати трусики от такого типажа выжимают.

− Прости, не знал, − улыбка у него шикарная, правда, противная. Такая же приторная, как и голос.

− О нет, чувак, ты не о том подумал. Ширяев, проясни, мне в лом,− произнесла, всовывая уставшие ноги в удобную обувь, едва не застонав от наслаждения.

− Дань, я столько не грешил. Это исчадие ада в ангельском обличии, не ведись на её третий размер.Она сожрёт твою печень, вытрясет душу, а в конце откусит тебе голову, – бл*, Андрюша, я прям поаплодировать тебе готова. Так меня ещё никто презентовал, вот,пятёра просто. К ним подошёл ещё один мужчина, и они, наконец, избавили мою персону от своего внимания.

− Насть, а тут есть туалет? – тихо произнесла Ритка.

− Эй, Казанова, где сортир? – крикнула я, обращаясь к Кену.− Проводи девушку, – толкнув Ритку в плечо, дабы она поторапливалась, потянулась к разрывающемуся от звонков телефону.

− Слушаю, – это было первое и, наверное, единственное цензурное слово, а вот после меня просто разорвало.Материлась я долго, режим «без тормозов» был активирован на максимум, ибо эти тупилоиды успели налажать с доками по филиалу в Краснознаменске. П*здец, Викторович завтра устроит мне головомойку. Ругалась долго, даже не пытаясь сдерживаться. Так, что даже механики, которые в этом серваке работали, оборачивались и переглядывались. Видимо, новые слова запоминали и коллективно разучивали. Чтобы, вообще, не психануть и не шепнуть, ненароком, об увольнении пары дебилов Викторовичу, сбросила вызов и кинула трубку на пассажирское сиденье. И тут мой взгляд зацепился за сладко воркующую парочку. Них*я она быстро переобулась. Глядите-ка, и слёзки высохли.

− Эй, придурошная, − окликнула свою еб*нутую сестренку, выйдя из машины.−Ты чё,бл*ть, алкаша на кобеля решила поменять? Быстро ты сориентировалась. А ты, Казанова,кокошки свои зачехли, иначе ты их сейчас в последний раз увидишь.

− Баева, угомонись, − по пути к этим двум недоразумениям меня перехватил Ширяев. − Данька не обидит твою сестру, – и оттащил меня обратно к машине.

− Конечно, не обидит.Я ему сейчас всё оторву, обижать нечем будет. На три шага отошёл от неё! Живо,бл*ть! А ты,идиотка, в машину сядь и до дома родителей лучше варежку свою не открывай, а то я тебя по пути в овраг выкину, – вырвав свою ладонь из руки Андрея, уперлась ладонями о капот Форда.−Бл*ть, меня сейчас порвёт от злости. М*дло вы тупорогое. Что же ты такая дура-то у меня? Что ж вас Господь с моей матушкой мозгами-то не одарил? Ну, хоть чуть-чуть бы выше уровня тупого размножения, – поймав Риткин взгляд, абсолютно не отражающий мыслительной деятельности, по-новому взвилась.Она даже не понимает, что она творит. Ну как так-то?−Ёб*ный ты в рот,дура доверчивая − это горе в семье.

− Насть, успокойся, – неожиданно спокойно произнес Андрей, подходя ко мне и разворачивая к себе лицом. − Даньке по пути, он просто отвезёт твою сестру домой.У него родители в том же районе живут. Тебе же лучше.Круг давать не будешь и разъезжать ночами по х*й пойми каким районам, – еле сдерживаясь, чтобы снова не разразиться потоком мата, обошла Ширяева, открыла дверь машины и вытащила пачку презиков из бардачка. Вкладывая все свои эмоции, со злостью бросила их в блондинистого придурка.

– На,бл*ть! Зачехлиться не забудь, когда этой присовывать будешь. Еб*тесь, только не размножайтесь, я вас очень прошу. Искренне. Такое количество челов без мозга этот мир просто не вынесет, −пока блондинистый Казанова вытаскивал барахло сестрички из моего багажника, я старалась успокоиться, правда, пыталась. Как там снимают резко накативший стресс? Вдох на четыре, выдох на восемь? Вот, них*я не помогает.

− Насть, я не специально. Данил сам предложил, я подумала, что…

− Да не умеешь ты думать! − и снова взрыв. Я её только из-под одного идиота вытащила, она под второго тут же лезет. Да у этого Кена на лбу крупным шрифтом бегущей строкой написано, что он её оприходует и через пять минут о ней забудет. А эта дура опять будет сопли на кулак мотать. Хоть бы не залетела, идиотка. Нельзя таким размножаться.

− Кноп, угомонись, − я даже не сразу сообразила, что сказал Андрей. Мой мозг дал сбой, помехи в виде временного замыкания от тупости окружающих.

− Твоя тачка готова? Я могу ехать? – выдохнула, вытаскивая ключи из кармана пальто.

− Успокойся сначала, потом поедешь, – связку быстро выдернули из моих рук, заставляя окунуться в очередную волну раздражения.

− Ширяев, ключи верни. Вот ты, п*здец, не вовремя со своим доминированием супер-самца. Сейчас и ты под раздачу попадёшь.

− Баева, − резко за руку к себе, и я лицом в его грудь, − я,бл*ть, серьёзно. Успокойся, тебя трясёт всю. Потом катись куда угодно.

− Да хорош меня хватать! Что за привычку взял?

− Тихо,бл*ть! А то в багажник упакую. Чего завелась?

− Через ж*пу потому что всё. Вторую неделю нескончаемыйп*здец, – я готова была уже начать жаловаться и ныть, хотя в жизнь этого не делала. – Отпусти, блин, – снова задергалась, но это было похоже на то, как паучок лапками машет, потому что эта скотина меня отпускала.

− Нет.

− Без твоих лап остыну.

− Я тебя знаю. Ты мне сначала у*бешь, а потом по второму кругу орать начнёшь, – оценив нелепость ситуации, я начала нервно хихикать, едва не похрюкивая.

− Ширяев, ты не забыл, что я тебя раздражаю, и мы, вообще, друг друга ненавидим? Х*ли ты меня лапаешь?

− Помню, конечно, но если ты сейчас где-нибудь въ*бёшься по дороге, я ж потом переживать начну, что не успокоил и отпустил. Да и сиськи у тебя большие и мягкие. Приятно. Даже через одежду чувствуются.

−Дебил! – ржать я стала сильней. – Всё, отпускай, а то привыкну, х*й отвяжешься. Андрей! Успокоилась, говорю!

− Точно?

− Да.

По дороге домой остановилась у магазина. Сегодня мне точно надо выпить. Если я сегодня не расслаблюсь, завтра на работе устрою армап*здец.

Спустя двадцать минут выхожу из магазина с бутылкой коньяка. Напротив маркета стоит машина полиции, и два мента курят, о чём-то беседуя. Увидев в моих руках бутылку, провожают пристальным взглядом, пока я иду к машине. Что,бл*ть, цирк, что ли?

−Закрыта, − машу им бутылкой. −Даже пристегну её ремнём, как особо ценный груз, а вот детского кресла для неё нет, увы. Одолжите? Нет? Ну и ладно, − ну, под руку попались ребята, не в настроении я сегодня.

− Девушка, у вас всё в порядке? – о, как, не оставили без внимания, подгребли поближе.

− Всё за*бись. Да вы не смотрите так, не пила я, и наркоту не употребляю. Могу дыхнуть, зрачки там посмотрите. Нормальная я, просто по жизни еб*нутая, – проверяю карманы, понимая, что сигареты я купить забыла. – Бл*, мужики, курить есть? – самый молоденький, видимо, ох*ев от моей наглости, протянул сигарету и поднёс зажигалку. Умница какой, незря погоны носит. Надо помогать гражданам в тяжёлые моменты в жизни, особенно, таким еб*нутым, как я. Простояла с ментами какое-то время, покурили, разговорились. Нормальными ребятами оказались. Работа, правда, у них,п*здец, скотская. Я думала, у меня работа–г*вно. Оказалось, ещё хуже есть.Даже порцию оптимизма словила после их рассказов. Домой доехала без происшествий. Даже место парковочное у дома было свободное. Как чувствуют, черти, что меня сегодня злить больше нельзя.

Переоделась, бухнула порцию коньяка, закусила лимоном и, покривившись, набрала номер тётки. Та сообщила, что Ритка уже дома, жива, здорова, отчего я облегчено вздохнула. Сбросив вызов, накатила ещё.

## Глава 7

− Привет, мой хороший, – мама, как обычно, зачем-то вышла во двор, как только увидела в окно мою машину. − Ты зачем так поздно? Темнеет уже рано.

− Мам, как ты? – выйдя из машины, приобнял её, направляясь к дому.

− Хорошо. Данька заезжал вчера, продуктов зачем-то привёз. Я бы и сама сходила. Зачем ты его гоняешь?

− Не надо тебе сумки таскать тяжёлые. А ему полезно, хоть делом занят будет.

− Ну, какие же они тяжелые. Что мне много надо? Булку хлеба и молока пакет, а остальное-то всё есть. Ты мне весь холодильник забил продуктами. Зачем, Андрюш? Тратишься так. Я же одна столько не съедаю, потом всё на помойку. Жалко ведь.

− Глупости не говори, нашла траты. Как здоровье?

− Хорошо всё, не беспокойся. Лучше расскажи, как у тебя, как на работе? – мама уже поставила тарелку с домашними булочками на стол и принялась разливать по чашкам чай.

− Мам, я знаю, что у тебя давление высокое было на днях, – всё скрывает, ничего не говорит. Приходится всё у её подруги, тети Сони, вынюхивать: и про давление, и про скорую в субботу, и про то, что колено опять беспокоит.

− Ну, что ты прицепился к моему давлению? Оно в моём возрасте у всех высокое. Таблетки пью, что врач прописал. Всё у меня хорошо. Кушай.

− Где тонометр?

− Андрей, ну, прекращай, – покачав головой, нашёл тонометр и усадил её рядом. Давление, и правда, было в пределах нормы.

− Видишь, всё хорошо, ты зря волнуешься, – за чашкой чая мама делилась своими новостями, рассказывала про подруг, спрашивала про работу.

− Мам, давай дом продадим, тяжело же уже, – очередной раз предложил в контексте разговора. Пытался пробить её броню и уговорить на переезд. − В квартире полегче будет. Купим рядом с моей, там и поликлиника, и сквер. Всё в шаговой доступности: магазины, рынок, всё, что твоей душе угодно.

− Андрей, мы с тобой это не раз обсуждали. Пока руки, ноги работают, ни в какую квартиру я жить не пойду. Этот дом твой отец строил. Это память о нём. Да и привыкла я на земле жить. Что я буду в этих ваших скворечниках делать? Тут вон, помидорки, рассада, цветочки. А там что? Пыль, грязь и коробка бетонная. Туда только, если помирать.

− Мам, ну сколько можно?

− Всё, Андрей. Я это обсуждать больше не буду. В этом я не уступлю. Ты мне лучше скажи, ты в пятницу заедешь? – в пятницу будет мой день рождения, который я не очень-то люблю отмечать. Но к матери в это день приезжаю обязательно.

− Конечно. Только ты не готовь ничего. Я всё привезу с собой, – предупредил сразу, а то опять полдня на ногах у плиты проведёт.

− А котлетки или курочку в духовке? Не надо меня совсем бесполезной делать.

− Мам, ну перестань. Ты самая нужная, полезная и любимая женщина в моей жизни, – протянул руку, накрыв её ладонь.

− Сынок, когда ты женишься? Внуков хочу застать, – если я упорствовал с переездом, то её вечной темой была моя женитьба.

− Мам… − она прервала меня, сжав мою руку.

− Послушай меня. Я же понимаю, что возраст уже поджимает, не девочка я давно, да и тебя поздно родила. Бог так дал. Дал бы ещё внуков застать, понянчить хоть чуть-чуть, – маме было шестьдесят девять, и я прекрасно понимал, что все эти разговоры− это возрастное. Но от них мне дурно становилось до липких ладоней. Сижу тут взрослый, здоровый мужик, а меня от разговоров матери крутит. – Ну, не вечная я, Андрюш. Не тяни, сынок.

− Мам, ну что мне любую хватать и в постель тащить? Ну, что ты, честное слово.

− Ну, всё, не заводись. Но подумай, а то всю жизнь бобылем проходишь.

Мать была всегда деятельной, активной, живой, но со смертью отца её неиссякаемая энергия стала медленно затухать. Пять лет прошло, а мне кажется, она всё там, в том дне, в последнем дне его жизни. Наблюдать, как силы постепенно покидают родного и дорого для тебя человека, как тускнеет её взгляд, было невыносимо. Постоянно уезжал из этого дома с тяжёлым сердцем, и сегодняшний день не стал исключением. Попрощавшись с мамой, сел в машину и направился в клинику. Работа отвлекала. Помимо управления и административных дел, я всё ещё активно занимался практикой. Брал по максимуму, забивая график плановыми и внеплановыми операциями. Хороший хирург− это практикующий хирург, в какой бы специализации он не работал. Это было вбито в подкорку ещё во время учебы в медакадемии, и я был с этим полностью согласен. Можно отлично знать теорию, но хорошим специалистом ты при этом не станешь.

Всё ещё находясь мыслями в доме матери, переоделся, накинул халат и пошёл в ординаторскую, принимать дела на ближайшие восемь часов. Заодно олухам своим лещей раздам за про*бы.

***

Утром сев в машину, обнаружила на заднем сиденье незнакомую папку с документами. Приоткрыв её и пробежав глазами по первому листу, поняла, что это Ширяева. Какие-то доки по медицинскому оборудованию. Так как начало дня меня уже не впечатлило, матерясь, свернула на парковку клиники. Объяснила администратору, что я знакомая их начальника, и мне бы лично увидеть его персону. После телефонного звонка, наконец, была допущена в святая святых, и даже вооружилась тайным знанием номера его кабинета. Ну, а что? Надо же себе настроение поднять. Сейчас Ширяева потроллю, и на работу ехать можно со спокойной душой.

− Доброе утро, Андрей Степанович!

− О, исчадие ада пожаловало. Зря только на свечи в церкви потратился, – улыбка тут же расплылась на его небритом лице.

− Не помогло, да? – села напротив его стола, закинув ногу на ногу, отмечая, как Ширяев тут же скользнул взглядом по моим ногам в чулках. Вот же, тварина похотливая.

− А что поможет? Святая вода?

− Нет.

− Распятие?

− Нет

− Осиновый кол?

−В ж*пу себе его запихни, хоть будет чем тебе заняться целый месяц.

− Почему месяц?

− Занозы вытаскивать будешь.

− Научись меня не цеплять, а то я тебе в попу кое-что другое запихну, и уже нам двоим будет чем заняться.

− Фу, Ширяев, озабоченная ты скотина. Моя попа не создана, чтобы туда что-то пихать. Там другой физиологический процесс предусмотрен, обратный впихиванию, − Андрей, проведя ладонью по лицу, то ли заржал, то ли простонал.

− Чего припёрлась?

− Сказать, старче, что тебе не только от ревматизма надо таблеточки пить, но и от деменции. Ты свою папку с доками в моей машине на заднем сиденье забыл, – протянула её Андрею.

− Спасибо. Кланяться в ноги не буду. Можешь не ждать, – улыбаясь, отложил документы в сторону. Выглядел он уставшим настолько, что даже ирония сегодня была слабой, и не бесила, как обычно.

− О чём ты, дорогой? У тебя сразу перья твои павлиньи из ж*пы бы выпали. Я даже не рассчитывала на это. Мне вот интересно другое, с чего бы это твоя забывчивость? Это подкат такой идиотский? Или просто соскучился? Так сказать, чтобы чаще виделись.

− Упаси, Боже. Завтра ещё раз в церковь зайду: свечей поставлю, Псалом куплю, и соли на порог насыплю. От нечестии, говорят, помогает.

− Мелом круг начерти вокруг клиники и Библию почитай.

− Поможет?

− Нет. Но я бы на это посмотрела, вместе с врачами из психбольницы,− улыбнувшись, поднялась. – Поехала я. Пора нести в мир п*здюли и оплеухи, а то, кроме меня же, некому.

− На каком кругу ада ты работаешь?

− Иногда возникает чувство, что на самом еб*нутом.

− Баева, – окликнул меня у самой двери. Обернулась. – Спасибо за документы.

− На здоровье. А таблеточки для памяти всё же попей.

## Глава 8

Баева скрылась за дверью, а я сделал глоток уже остывшего кофе и, кривясь, отодвинул чашку на край стола. Дежурство сегодня выдалось утомительным. У Епифанцевой поднялась температура, у Гладкович закровили швы. Суета, капельницы, перевязки, полный контроль над ситуацией. Ночь почти без сна. Я про эти документы вообще забыл. Покосился на папку и, невольно усмешка на губах. Настроение подняла, чертовка. Впервые не выбесила, хотя пыталась. Вчера, наблюдая за тем, как она морально разъ*бывала собственную сестру, а за одно и Даньку, в голове мелькнула занимательная мысль. Она не для хайпа и привлечения внимания это делает. Это не попытка выглядеть ярче. Её просто бесит тупость, вбитые с младенчества в голову стереотипы и *бучий стадный рефлекс. У неё какие-то свои представления о жизни и свои собственные правила. По чужим эта дикарка играть никогда не будет. От того, вместо раздражения, её всплеск вызвал лишь уважение и желание успокоить. Вообще, набрал её номер вчера от балды. На такси влом было ехать до сервиса, а Баеву хоть позлить можно. Да и отвечает она на стёб всегда за*бись. Просто верх иронии и сарказма… Да, бл*ть, конечно, я словил себя на мысли, что оправдываю этот поступок всякой х*етой. Но причина была в том, что там, на кухне Франца, эта провоцирующая, стебущая, быдловатая девка меня зацепила, своим еб*нутым напором, до странных разрядов вдоль позвоночника и непривычно яростного огня желания, вскипевшего в жилах. Так, что до сих пор ощущается на ладони тепло её кожи и бьющаяся жилка под пальцами. И теперь воспринимать её просто, как раздражающий меня фактор, них*я не получалось.

***

− Отдел кадров уже утвердил на должность Олега Владимировича, − спокойно, но с напором произнесло моё начальство. Вот не зря говорят, что если пришёл п*здец, то это надолго. Покосилась на этого недосамца, который похотливо пялился на мою грудь, не стесняясь даже Викторовича, видимо, надеясь на мужскую солидарность. Выкуси, с*ка.

− Ну, передайте отделу кадров, что шутку я оценила. Теперь пусть пришлют нормального помощника, − дело в том, что моя любимая Аня переходит в другой отдел в качестве повышения, а я остаюсь без помощника. Даже секретаря нет, сама за кофе бегаю.

− Анастасия Николаевна, что вас конкретно не устраивает? – по сжатым в замок рукам было понятно, что Викторович начинал звереть.

− Вам как, вежливо или честно? – подбородок выше, взгляд наглее, сейчас оп*здюлюсь.

− Честно, − Сергей Викторович скрипнул зубами и перевёл взгляд на рядом сидящее недоразумение. − Олег Владимирович, могу я попросить вас выйти на минуточку, – дождавшись, пока этот писеносец скроется за дверью, Викторович перевел свой взгляд на меня, ожидая пояснений.

− Этот… Олег Владимирович десять минут назад вещал на весь коридор, что с радостью мне присунет. Это дословно, – Викторович прикрыл глаза рукой, склонившись над столом. – Поэтому, если вы его поставите моим помощником, я ему оторву то, что он совать куда попало собрался, и меня посадят. Даже оправдаться не дадут, потому что весь коллектив поддержит этого недосамца. Ещё на пару статей натрещат, ибо меня они тихо ненавидят.

− Насть, − переходя на «ты», произнес Викторович, − ты им каждую неделю обещаешь всё оторвать. Понятное дело, они тебя не любят, – его правда, но у меня есть оправдание.

− Они тупят и бесят меня.

− Есть хоть кто-то, кто тебя не бесит?

− Есть. Людмила Георгиевна − приятная женщина и хороший специалист. Оля из юр.отдела с той же характеристикой. Яна Андреевна..

− Вы с ней собачитесь с первого дня.

− Как профессионал, она крутая, а вот как человек – г*вно. Ну, бывает так.

− Насть, я тебя на это место поставил с каким условием? Помнишь?

− Что я больше не буду никого проклинать и угрожать откусить башку. Я всё выполняю, ни разу не прокляла. Честно.

− Зато Виталий Павлович уже два раза за этот месяц на тебя приходил жаловаться, – вот с*ка очкастая. Улыбнулась словам Викторовича и положила папку на его стол. Я умная, я подготовленная пришла. – Что это?

− Это моя жалоба на Палыча, с доказательствами, что он дебил и лентяй. А ещё паразит, который пытается, чтобы всю работу за него сделали другие, а он, мышь такая, получил свою нехилую зарплату и был в шоколаде. Он две недели назад свалил всю документацию по ООО «Корсиков» на Свету, а ей, между прочим, скоро в декрет уходить. Он нормальный, нет? Соответственно, Света совместно с Леной *блась с этой оошкой, а эта тварь ходила и подписи свои ставила. Хрен ему, а не премия. Я не подпишу. И пусть хоть зажалуется, что я на него матом ору. Ещё раз мне под руку попадётся, я его ещё и бить начну, – Викторович полистав бумаги, отложил их в сторону и хлебнул из своей чашки явно остывший кофе.

− Насть, а работать кто будет, если я всех увольнять начну? Эти хоть как-то работают. Ты со мной почти с самого открытия, и сама видела из какой дыры мы поднимались. Я не могу вот так просто кадрами раскидываться.

− Я не прошу всех увольнять, а только Палыча. От него больше геморроя, нежели пользы. Ну и этого недосамца не брать, ибо чревато. Вы же не хотите мне передачки таскать? Я, конечно, понимаю, что я вас достала, но не настолько же.

− Так, Анастасия Николаевна, − Викторович улыбнулся, но перешел на официальный тон, − поступим следующим образом. Я даю тебе ровно четыре дня на поиски помощника. Четыре и не больше, иначе работать ты будешь с Олегом. Виталия я переведу в Краснознаменск. У него там мать живёт. Думаю, он согласится.

− Передайте от меня ему наилучшие пожелания на новом месте.

− Ой, язва. Иди уже отсюда и не кричи на подчиненных. Пожалуйста.

− Они тупят.

− Спокойно объясняй.

− Они спокойно не понимают и продолжают тупить, – послав Викторовичу воздушный поцелуй, вышла из его кабинета. Не обращая внимания на сальный взгляд недосамца, сидящего у двери, пошла к себе. Вот так-то, Олежа, х*й тебе. Каким бы не был буйным бык, на банке пишется тушенка. А ты даже не бык, Олежа, ты − хомячок.

Сергей Викторович всё-таки хороший мужик. Олежку ветром сдуло, а Виталик ходил весь день хмурый и недовольный, даже работать пытался. П*здюли от начальства они такие, имеют волшебный эффект. Викторовича я уважала, и дело не в том, что он вовремя платил зарплату и порой раздавал приятные бонусные «пряники». Он был человеком слова, честным и надёжным. Редкие качества. За все годы работы на него, я ни разу не видела, что бы он с кем-то из сотрудниц завёл отношения или хотя бы дал повод для сплетен. У него трое детей и классная жена. Такая миниатюрная весёлая хохотушка Лидия Андреевна. Поэтому, сколько бы я на него не ворчала и не называла вредным старым козлом, но, как человека, его есть за что уважать. Мне не раз за последний год предлагали перейти в более успешные компании, с более выгодными условиями и зарплатой. Но я не уйду, потому что есть такое слово, как благодарность. Когда умерла бабушка, Викторович, не задавая ни единого вопроса, помог. Просто приехал и решил всё с ритуальщиками и похоронным залом. Денег дал, которые я целый год потом пыталась ему отдать, а он не брал. Психанула и на день рождения купила ему подарок на ту же сумму. Не взять не смог, но обнял и сказал, что я зараза. Он уже тогда знал, что я не стану плакаться и просить помощи, как бы тяжело не было, поэтому и не спрашивал. Знаю, что не уйду от него. Буда разъ*бывать лентяев и отсеевать на*бщиков. Впахивать буду, выводя компанию в топ.

За три дня отдел кадров оборвал мне телефон и закидал всю почту анкетами кандидатов на должность. Как бы я не отмахивалась, но придётся выбирать самой, а то опять пришлют какого-нибудь Олежика. Перелопатив всю почту с анкетами, отобрала пятерых, скинула кадровикам. Пятница, половина десятого, бл*ть, а я на работе сижу до сих пор, потому что завал и полный п*здец. Голова уже не соображает от слова «совсем». Сделав себе ещё чашку кофе, снова села за стол, уткнувшись взглядом в монитор с открытым документом. От пришедшего на телефон сообщения вздрогнула, ибо громко и неожиданно. Смачно выругалась. Номер Ширяева на экране. На что-то хорошее уже не стоит надеяться.

«Где мой подарок, исчадие ада?»

«?» Отправляю только знак вопроса, потому что вообще не въезжаю. Ёбн*лся он, что ли?

«ДР» − приходит в ответ.

«Поздравляю, старче. Бухой?» − просто трезвый он бы мне точно не написал.

«Через час в хлам буду»

«Беда-а»

«Это ты беда, а у меня праздник»

Эх, я бы тоже от праздника не отказалась. Ну, или хотя бы от пары коктейльчиков, а то моя башка скоро закипит от напряга.

«Где?»

«Линч. Жду» − о как, точно бухой.

«Смотри, я и приехать могу»

«Разь*би это унылое сборище»

О-о-о, да без б. Встречай, х*ли. Не знаю, что там за компания, раз Ширяев решил мне написать. Видимо, тухляк полный.

Прибрав по местам все документы и выключив компьютер, я сдала ключи на пост охраны и вышла из офиса, вдыхая прохладный воздух полной грудью. Моей душе срочно нужен праздник среди этого цейтнота. Я за*балась, несите фейерверк и стриптизера с бухлом. Я еду.