Андрей Лоскутов
Книжный шифр. Часть 2
После

Пролог. Местами было весело

Зима сменяется весной, весна – летом, наполняя нашу обыденную, серую жизнь новыми красками. От холодных и темных тонов к более теплым и приятным. Этот старый как мир круговорот жизни не может не вызывать симпатии. Душа радуется уходу морозов и наступлению тепла. Не каждый из нас любит зиму, но не всем по душе и лето. Каждому не угодить как не старайся.

Потому все и идет своим чередом. Осень, – это хандра и сырость, время размышлений, раздумий, тоски и грусти. Зима приносит метели и вьюги, а также новогодние праздники и длинные, томные вечера под теплым пледом с любимой книжкой. Весной все как будто просыпаются от долгой спячки, начинают течь ручьи, прилетают птицы и разбуженный мир наконец почувствовав облегчение сбрасывает с себя меха как ненужную шелуху. Лето в свою очередь, – это жаркие солнечные лучи и несравненные тепловые ванны, время отпусков, загара и школьных каникул.

Однако не все дети на свете так сильно ждут наступления этих счастливых дней бесконечного безделья. Существуют и те, кому каникулы совсем не приносят радости. Одной из таких особ была юная Клер Шердон, маленькая, застенчивая девочка в кудряшках и брекетах.

Ей жутко не нравились летние месяцы только потому, что родители каждые каникулы отправляли ее погостить к бабушке с дедушкой. Дабы она не оставалась надолго одна в пустой квартире и не шаталась без дела по улицам города влипая вместе с друзьями в различные неприятности.

Всего лишь мера предосторожности ответственных взрослых, слегка прикрытая заботой о своем чаде. Ведь все они знают, что на самом деле лучше для их ребенка. Вернее считают, что знают. Мама и папа возможно спросили бы дочь о том, где и как она хочет потратить свой длительный отпуск, если бы, конечно, считались с ее мнением. Но порой высокомерие взрослых не знает границ и чем старше человек, тем больше он знает, что лучше для других. Вернее считает, что знает. С легкостью раздавая неправильные советы.

Маленькая деревушка Норт, где жили родители папы, была намного южнее Сеттерса. И представляла собой небольшое поселение, состоявшее из двадцати-тридцати деревянных строений недалеко от реки Лён прямо на пороге огромного уходящего вдаль леса. Не поймите ее неправильно Клер нравились бабушка с дедушкой, а то место, куда она приезжала казалось девочке замечательным.

Всюду лес, переливающаяся на солнце зелень, теплая и чистая вода в реке, фрукты и овощи каждый сезон. Маленькой непоседе всегда было чем заняться, нередко она даже помогала старикам в огороде, носила из колодца воду (по одному ведру, а то и вовсе по половине), кормила домашний скот, а по вечерам усаживалась за книжкой сидя под большой лампой на террасе слушая шорох и медленно утихающее пение птиц, готовившихся ко сну.

Единственным темным пятнышком посреди этой природной идиллии оставались люди. В таких маленьких поселениях как Норт совсем не жалуют чужаков. Однако, взрослые относились к приезжей девочке снисходительно. Здоровались с Клер при встрече, когда надо с готовностью показывали дорогу, охотно вступали в разговор, отвечали на вопросы утоляя любопытство маленькой, избалованной непоседы и вообще вели себя с ней достойно. Наверняка знали чья она внучка и просто не хотели лишний раз ссорится с дедом. Уважение к старшим для них было прежде всего.

К сожалению для Клер на других детей этот принцип не распространялся. Их вообще в поселении было немного. В основном это были ребята постарше люди, уже считающие себя взрослыми и надеющиеся поскорее выбраться из этой глуши и показать себя миру. Возраста же Клер были всего пятеро. Две девочки и три мальчика.

Все они были злые. Скорее всего из зависти. Ведь у маленькой городской дурочки было все, а они жили в глуши как пещерные люди. Девочки были замарашками и грубиянками, они постоянно делали вид, что не замечают вечно красивую, ухоженную Клер и высокомерно вздернув носы проходили мимо.

А вот мальчишки же наоборот, никогда не отказывали себе в удовольствии поиздеваться на городской девочкой и при каждом удобном случае ставили ей подножки, толкали в спину, плевали горохом из трубочки, стреляли из рогатки рябиной или просто от нечего делать швыряли камни.

Три олуха братца с разницей почти в год из семейки «рыбех» живущих в сорокаградусном аквариуме всегда считали себя чуть ли не хозяевами здешних мест пока скромная, городская девочка не решилась им все же дать сдачи.

Глава 13. И мир ее рухнул

Ночной город постепенно наполнялся прохладой, улицы пустели так быстро, что казалось это ветер сдувает людей, загоняя их обратно в дома. Над головами редких прохожих один за другим загораются фонари, проносясь мимо мелькают машины вспышками фар, все что торопилось, брело и гудело в будние дни останавливается и замирает в ожидании выходного. Не большой городок погружается в дремоту отправив всех своих обитателей на короткую передышку.

Клер торопливо бредет вдоль дороги, сильный ветер дует ей прямо в лицо волосы вихрем развиваются за спиной, слегка поскрипывая маленькими колесами едва поспевая за ней катиться чемодан, в который наспех были свалены вещи. На ней мятая блузка, грязные джинсы и промокшие насквозь туфли. Дождь моросит мелкими крапинками, куда не встань везде лужи в это время года Сеттерс больше похож на человека, подхватившего простуду. Когда сопли текут ручьем, в горле першит и нередко бросает то в жар, то в холод.

С момента как захлопнулась входная дверь ее дома прошло уже примерно двадцать минут. И теперь молодая женщина задавалась вопросом: – «А был ли этот дом её?». Стал ли ей родным Сеттерс? И не стоило ли уехать от всего этого раньше? До того, как в ее жизни появился Дэйв, родился Олли и умерли родители. Без них это сделать наверняка было бы проще. Может неуязвимость одиночества как раз и заключается в этом? Ничто не может на тебя повлиять, если ты одинок, то и терять тебе нечего.

Глубокий, протяжный вздох, не большая передышка посреди улицы. Осталось только решить куда идти дальше. С горяча принятое решение вряд ли является правильным, хруст купюр в вспотевшей от напряжения ладони, звук хлопнувшей двери и быстро удаляющиеся по тротуару шаги. А что дальше? Куда теперь? Искать гостиницу? Остаться чтобы вновь попытать счастья с Дэйвом? Убедить его изменить решение и хотя бы попытаться вернуть свою жизнь?

Слишком много вопросов для одного человека. Но ответ на них очевиден и краток настолько что не стоит и останавливаться. Незачем терять столько времени и лишь оставаться наедине с собой оттягивая неизбежное. Нет. Немедленно бросить все и уехать подальше. Взять тайм-аут, передышку и возможно начать все сначала. Другого выхода нет. Остается надеяться, что Клер успеет сегодня на последний автобус иначе придется искать ночлег.

Хоть ночи в июне и стояли теплые, но из-за дождя и ветра в городе все равно было прохладно. Однако холода Клер не чувствовала, очевидно по ее венам все еще пульсировал гнев и разгоняя кровь обдавал жаром. Не самый надежный источник тепла, но другого увы, у нее сейчас не было. Ярость сегодня весь день была ее спутником, надежным другом помогающим двигаться дальше. Ведь злость определенно способна на многое, конечно, если правильно ее направлять.

22:36, значились цифры на одном из высотных домов в центре города, надежда сесть на последний уходящий из города автобус не угасает до последнего. Подходя к зданию единственного в этом маленьком городке автовокзала Клер краем глаза замечает позади себя мужчину в черной кожаной куртке. Возможно, он идет за ней от самого дома, а может ей только, кажется, это.

Кто этот мужчина? Почему он идет за ней? Знает ли он про деньги, лежащие сейчас в ее сумке? Отступные за Дэйва. Очевидно, эта маленькая стерва и не надеялась на такую быструю и уверенную победу. Наверняка в крохотном, рыбьем мозгу Жанны Шумовска назревали еще несколько планов под стать ситуации. И вероятнее всего она сейчас упивается своим триумфом. Ну и пусть, празднует и наслаждается обществом ее бывшего мужа. Клер наплевать, гораздо сильнее ее сейчас интересует мужчина, идущий за ней попятам.

Темнота и медленно подступающий к самому горлу страх заставляют молодую женщину ускорить шаг, не обращая внимания на поднимающиеся за ней брызги от луж. Ее лакированные туфли все равно уже давным-давно промокли и из-за пробирающего насквозь ветра наверняка завтра у нее появится насморк. Но обыкновенная простуда это только пол беды, когда ты идешь по темной улице совсем одна, а позади тебя медленно и осторожно раздаются размеренные шаги.

Наконец добравшись до вокзала Клер не сбавляя шаг поворачивает направо и пройдя по дороге из каменной плитки достигает ступенек. Перешагивая сразу через две, а то и три женщина, слегка запыхавшись останавливается у тяжелых, широких дверей и схватившись за внушительных размеров дверную ручку приложив усилия распахивает дверь и поскорее заходит в тепло.

В зале ожидания на удивление не многолюдно, хотя любителей выбраться из Сеттерса глубокой ночью Клер не видела вообще. В центре зала на покрашенных в белый цвет металлических скамейках сидело лишь несколько человек. В основном это были пенсионеры, пожилые люди очевидно кого-то ожидавшие. Родители, терпеливо ждущие приезда детей. Были и молодые люди, в форменных кепках с большими рюкзаками на плечах. Курьеры, ожидающие прибытия очередной посылки. Один кассир и охранник, молодой парень крепкого телосложения, спавший в дальнем углу за столом.

Мельком осмотревшись по сторонам, Клер тут же направилась к единственной работающей в этот поздний час кассе. Когда она была на пол пути к ней дверь за спиной со скрипом открылась, и мужчина в кожанке вошел в зал, все той же вальяжной походкой проследовал вслед за ней встав в очередь к кассе.

Стараясь не обращать на него внимания Клер вынула из сумочки свой паспорт, кошелек и с надеждой заглянула в маленькую, но на удивление просторную комнатку. Кассирша, пышная улыбчивая старушка, повернувшись спиной к клиентам закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку черного, местами потертого кресла с приоткрытым ртом и удивлением на лице смотрела новости.

Клер решила подождать с минуту, возможно женщина ее заметит и решит наконец повернутся. Что взять с пенсионерки, подумала она. Наверняка эта милая старушка подрабатывает здесь по ночам только для того, чтобы получить небольшую надбавку к своей скудной пенсии. Однако часики тикали, а кассир все делала вид будто никого кроме нее здесь нет.

Мужчина за спиной Клер оказался не столь терпеливым и громко кашлянул дабы обратить на себя внимание. В полупустом зале ожидания его кашель эхом отозвался от стен разбудив мгновенно встрепенувшегося охранника. Услышав кашель, кассир резко развернулась в кресле и поднявшись с места поплелась к окну с таким видом будто ее сейчас оторвали от очень важного дела.

– Аптека через дорогу, – недовольно буркнула она, бросив строгий взгляд в сторону мужчины в кожаной куртке. И повернувшись к Клер тут же добавила свое привычное. – Куда едем?

– В Норт, – тут же отозвалась Клер. – Когда следующий рейс?

– Через пятнадцать минут отходит последний на сегодня автобус, – оглянувшись на настенные часы нехотя ответила старушка. – Вам повезло что успели. С вас двадцать долларов, давайте документы.

С облегченной улыбкой Клер протянула ей слегка помятую купюру и паспорт. Включив стоящий перед ней компьютер, кассир, не спеша набирая буквы на клавиатуре одним единственным пальцем с видимым усердием занесла ее данные в программу. Затем несколько раз сверившись убрала деньги в кассу и распечатав билет на единственном черно-белом принтере протянула его девушке вместе с паспортом.

Взяв билет слегка подрагивающей от напряжения рукой и поблагодарив кассира, Клер поспешила поскорей удалится.

* * *

Усевшись на металлическое сидение посреди зала ожидания подальше от всех Клер поставила чемодан рядом, а промокшую насквозь сумку уложила себе на колени. С нее мелкими градинами на пол лилась вода, откинув назад свои длинные волосы Клер, подняв голову уставилась на электронное табло, висевшее у кассы ожидая, когда на нем загорится надпись с номером посадочной платформы, на которую вот-вот прибудет ее автобус.

Мужчина в кожанке, подошедший вслед за ней к окну о чем-то, усердно спорил с кассиром. Наверняка решил выбрать себе лучшее место в полупустом автобусе, решила Клер изредка бросая на него настороженные, быстрые взгляды.

Очевидно, он был одним из тех парней что даже банку с кукурузой открыть не в состоянии без соответствующей инструкции. Самое главное, чтобы она была не на китайском языке, а то и его придется учить чтоб только приготовить обед. Когда готовых рецептов жизни нет под рукой и не у кого спросить, приходится готовить самому, таковы правила.

Выбрав наконец место с левой стороны у окна в конце салона, «кожанка» не хотя отдал строгой кассирше свои последние деньги и забрав билет неторопливо пошагал к длинным рядам сидений из металла. Мужчина выглядел подозрительно, проснувшийся охранник не сводил с него своих покрасневших, заспанных глаз. Заметив это, парень, сложив свой билет вдвое и убрав его во внутренний карман куртки слегка кивнув охраннику с ухмылкой уселся на место прямо позади Клер.

Эти минуты ожидания до посадки показались бывшему библиотекарю вечностью, когда стараешься убежать от своей жизни как можно дальше ожидание дается утомительнее всего. Но когда наконец в 23:04 на табло появилась надпись: «Автобус 563 «Сеттерс» – «Лавелси» – платформа 3» Клер поднялась со своего места закинула на плечо сумку и схватив чемодан торопливо двинулась в сторону выхода с табличкой «3». Мужчина в кожанке не отставал от нее, краем глаза Клер видела с каким алчным выражением на своем небритом лице он все косится на ее округлости пониже спины и стройные, длинные ножки. Он даже не пытался скрыть свой нездоровый интерес, его карие, красные как у наркомана глаза буквально сканировали каждое движение ее бедер.

Стараясь не обращать на него внимания, молодая женщина прошла вдоль платформы и едва увидев ждавший их автобус, не оборачиваясь сразу поспешила к нему. Сидевший за рулем водитель, невысокий мужчина средних лет с блестящей лысиной и длинными как у моржа усами нажал на кнопку на панели управления едва завидев ее.

Двери тотчас распахнулись и поблагодарив его Клер начала подниматься по ступенькам таща за собой на удивление тяжелую сумку которая все никак не хотела забираться в автобус вслед за хозяйкой и тянула ее назад. Водитель искоса с явным удовольствием наблюдал за ее стараниями, но не желал вмешиваться. Его взгляд скользил по ее промокшим насквозь джинсам, а моржовые усы то и дело дергались в разные стороны.

– Давайте помогу, – послышался хриплый голос за спиной Клер.

Это был тот самый парень в кожаной куртке. Клер хотелось сказать ему что не стоит, и она справится сама, но молодая женщина действительно очень устала, а в сумку как будто кто-то нарочно накидал кирпичей. Она кивнула ему и совместными усилиями им таки удалось забраться внутрь автобуса. Последний якорь, державший здесь бывшую миссис Корденс, был сброшен в воду.

Отдав улыбающемуся водителю свой билет, Клер уселась на свое место бросив чемодан и сумку на соседнее сидение. «Кожанка» прошел чуть дальше в глубь салона и уселся на противоположной стороне в трех местах он нее. Увидев, что, повернув голову назад она на него смотрит парень подмигнул Клер устроился на сидении по удобнее и откинувшись на спинку закрыл глаза.

Автобус тронулся и Клер последовав примеру того парня попыталась расслабиться. В конце концов ехать им предстояло долго. Впереди ее ждала новая, счастливая неизвестность. Она теперь как голубь, отморозивший на холоде лапку, оставив пару пальцев на тротуаре он все равно продолжает идти, хоть ему и больно. Остается надеяться, что хоть кто-нибудь подкинет ему пару крошек чтобы продолжилась жизнь.

Глава 14. Галерея предсмертных портретов

Автобус отъехал с платформы и торопливо покинув город выбрался на шоссе. Ночной рейс самый быстрый. Не пробок тебе, не попутного движения, лишь встречка иногда сверкает водителю в глаза фарами. Какое-то время пассажиров в автобусе было лишь двое и Клер надеялась, что так будет не на всем протяжении пути.

На самом деле ей жутко хотелось спать. Сегодняшний день вымотал и высосал из нее все соки, но спать в такой компании не самая лучшая идея. И молодая женщина просто сидела и смотрела в окно откинувшись на спинку сидения. Ее мысли блуждали где-то, вдалеке анализируя случившиеся за последнюю неделю события. Небольшой, алчный городишко, казалось, просто прожевал и выплюнул ее за ненадобностью забрав с собой все, что ей было дорого. Оставив лишь злобу, гнев и безмерное чувство глубокой утраты. Словно удар под дых, дезориентирующий жертву пока следом за ним, градом сыплются новые напасти.

Она не смыкала глаз до того момента пока автобус не остановился у одного из маленьких поселений округа и на остановке не зашла в автобус пара громко смеющихся молодых людей. Парень и девушка выглядели вполне счастливыми и чем-то напомнили Клер ее саму и Дэйва в те безумные, взбалмошные студенческие годы. Они выглядели вполне дружелюбно и найдя по билетам места уселись на одном ряду с Клер. Под их несмолкающую болтовню, шепот и приглушенный смех Клер расслабившись задремала. Ее остановка была одной из последних и не было никакого риска ее пропустить.

Однако, страшно спать в то время, когда на огромной скорости несешься в гигантской стальной коробке. Которая летит сломя голову, норовя обогнать свою тень, не имея на пути не пешеходов, не светофоров, не иных преград. Раздается шум бьющегося о метал ветра, ночной морозный воздух напирает на лобовое стекло и сквозь приоткрытые окна проникает в салон обдувая и без того замерзших пассажиров.

Дворники скрипят, шаркая в разные стороны, разметая капли дождя, фары на дальнем свету прорезают тьму на несколько метров впереди. Опытный водитель закинувшись доброй порцией кофе и энергетиков готов хоть всю ночь не смыкать глаз и возможно даже оставить силы на обратный путь. Наверняка подобное путешествие ему не впервой, главное, чтобы не подвела техника.

* * *

Стальной гигант подпрыгнул на кочке, которую неожиданно поймало на себя одно из его четырех колес и Клер больно ударившись коленом о сидение впереди негромко охнув проснулась. Потирая ушибленную ногу, она бросила взгляд на электронное табло, висевшее над головой водителя. «Следующая остановка Родинг» – гласила мигающая из-за перебоев в электронике табличка.

Похоже молодая женщина проспала целых три станции, а это примерно четыре часа пути. Что весьма неплохо учитывая все обстоятельства.

Однако отдохнувшей она себя не ощущала, скорее еще больше устала, из-за кошмаров что начались после того, как ее маленького Олли сбила машина. Но раньше это были лишь навязчивые видения, в которых Клер бежала по темному коридору раз за разом пытаясь спасти своего сына.

Теперь же, судя по всему, мысли о спасении его жизни и предотвращении всех нависших над ней бед понемногу сходили на нет и выветривались из ее разума. Очевидно, к ней с каждым часом приходило понимание того, что это невозможно. И, в связи с этим кошмары усилились. Они приобрели новую форму, возымели кроваво-красный окрас и новые, пронзительные звуки. Сейчас это были уже не обычные сновидения исход которых всегда был один и тот же. О нет, это были навязчивые идеи обреченного, загнанного в угол человека. И самое страшное. Клер они нравились.

Теперь уже она не смотрела со стороны на происходящее, не боялась, не кричала и не пыталась никого спасать. В этих новых, устрашающих снах Клер не была всего лишь частью происходящего. Она его создавала. Сидя за рулем ярко-красного внедорожника, подъезжала к тому самому злосчастному перекрестку на мигающий желтый. Видела, как споткнувшись о высокий бордюр в своем ярком платье на асфальт с грохотом падает Вероника Террис в кровь разбивая свое симпатичное личико и вместо того, чтобы дать по тормозам Клер с превеликим наслаждением давит на газ.

Машина с ревом проносится по девушке переламывая ей кости и разрывая внутренности. Кровь словно краска в фильме ужасов из-под машины хлещет в разные стороны заливая истошно кричащих прохожих. Но Клер наплевать на их крики, единственное что она сейчас хочет это разломать, растоптать и стереть в порошок эту мерзавку. И самое главное никто не сможет ей в этом помешать, никому ее не остановить. Это ее сон, ее мир и только Клер будет решать, когда все это должно прекратиться. А до этого момента, она будет раз за разом наезжать на бедную девушку и делать это с удовольствием. Но только у себя в голове.

* * *

Проснувшись Клер почувствовала, как у нее затекла спина. В животе заурчало, есть ей хотелось жутко ведь кроме скудного обеда и кофе она так ничего и не съела. Ее остановка была следующей. Норт. Оставалось надеяться, что старики примут ее с распростертыми объятиями, а не прогонят как побитую собаку. Сколько Клер их знала дедушка Митч, и бабушка Мардж всегда были одними из самых рассудительных людей во всем округе. У них можно было просить совет, и они с радостью его давали. Возможно, они еще не сошли с ума окончательно и в их головах еще имеется пара хороших советов, в которых Клер сейчас нуждалась как никогда.

Бывший инженер и бывший строитель. Она проектировала дома, а он их строил. Так они и жили всю жизнь в гармонии. У старушки Мардж хорошо получалось все распланировать, а Митч с его золотыми руками воплощал в жизнь все ее планы. Пока старость не подкралась к ним со спины, впрочем, как это всегда и бывает. Проектировщика стало подводить зрение, у строителя от усталости опускались руки.

Но они не отчаивались и со временем перешли в разряд советчиков. Эдакие технари на пенсии за скромную плату, обучающие не опытную молодежь. Но в последствии учеников становилось все меньше, многие из них научившись уехали в большие города чтобы передать обретенное мастерство другим. А бабушка и дедушка Клер скопив небольшую сумму вернулись туда откуда начинали в надежде обрести свою маленькую, тихую гавань, где, спокойно завершив все дела отправится в последний путь. Покой, который Клер определенно нарушит своим появлением.

Автобус замедлял свой ход прибывая к станции «Норт», не спеша поднимаясь со своего места и хватая сумки молодая женщина краем глаза заметила, как на дальнем сидении встрепенулся парень в кожаной куртке услышав от водителя название остановки. К великому огорчению Клер было похоже, что выходить они будут вместе. И ей наверняка будет, мягко говоря, не уютно находится рядом с незнакомым, не внушающим доверия мужчиной на темной, пустой станции посреди ночи. Но выбора у нее нет.

Волоча за собой уже успевшую немного подсохнуть сумку Клер с трудом выбралась из автобуса почему-то на этот раз никто из мужчин ей помощь не предложил. Оказавшись на остановке посреди трассы, бывшая миссис Корденс тотчас почувствовала прохладу. Хоть дождь и закончился, прекратив свои жалкие попытки намочить все и вся, однако за городом было на пять, а то и на все десять градусов холоднее.

От остановки на трассе до городка идти по прямой почти полтора километра и не одной машины кругом из тех, кто мог бы ее туда подвести, а автобусы не заезжают в маленькие поселения как будто сторонясь. Печальнейшая несправедливость принижать значение живущих там фермеров.

Дальше придется добираться своим ходом, печально, но факт. Да еще и тащить на себе поклажу. А кругом лес, затаившийся в темноте, пугающий и жуткий. Ветки деревьев переплетаются словно длинные, острые когти ведьмы колышутся, гнутся и скрипят под сильными порывами ветра. Никогда не знаешь, что скрыто там вдалеке, в тех местах куда не проникает свет. Фонари согласно придуманному кем-то плану установлены через каждые двести метров, их света хватает метров на десять, а дальше? Как знать может дикий зверь притаился и ждет ее у высокого дерева за следующим поворотом. Сегодня ты прихлопнешь муху, а завтра кто-то посильнее прихлопнет тебя. Бац, и даже закричать не успеешь.

А есть ли вообще смысл кричать? Кто тебя здесь услышит? Кто придет на выручку? Этот нахальный малый в кожаной куртке? Вот это уж вряд ли. Скорее наоборот это от него может исходить опасность. Остался один на один с симпатичной женщиной посреди дороги, по обочинам которой так много кустов и деревьев. Не понятно, что у него в голове, что может прийти на ум и что ему захочется сделать.

Это как раз тот случай, когда компания посреди темной дороги не очень-то и спасает. Ведь опасность может исходить и от неряшливого попутчика. Одной ей наверняка было бы в сто крат страшнее и одновременно в сто крат спокойнее.

И потому едва отойдя от остановки Клер не шла, а почти бежала в сторону мерцающих вдалеке огней небольшого городка. Молодой человек ухмыляясь последовал за ней, его сонливость как рукой сняло, а прохладный, ночной воздух только раззадоривал, подгоняя в спину. Но сперва он решил не торопится, как бы бдительный водитель ничего не заподозрил и не позвонил копам в Норте.

Парень в кожанке вышел последним попрощался с водителем и сделав вид что он все еще спит, не спеша побрел вслед за девушкой. Отметив про себя что, дамочка взяла очень высокий темп, да еще и тащит на себе чемодан то наверняка выдохнется где-то на середине пути. А значит ему лишь нужно какое-то время сохранять дистанцию, дать ей почувствовать себя в безопасности, дать ей устать и как только это случится больше не мешкать.

Хитрый хищник знал эти места и похоже проделывал подобное уже не раз. На свету двигаться медленно и лениво, в темноте понемногу наращивать и взвинчивать темп. Эта малышка еще не знает с кем связалась. Он ее приметил еще на вокзале. Не совсем, конечно, его контингент, «кожанка» предпочитал девушек помоложе. Однако, и она подойдет.

Мамочка еще в самом соку и обтягивающие джинсы это подтверждают. Дождь намочил ее блузку дав немного рассмотреть грудь. Минимум косметики, ногти, не ухоженные почти без лака, поцарапанные, а кое-где и смозоленные пальцы рук. Да перед ним канцелярская крыса ей богу! А уж эти дамочки только строят из себя недотрог, а на деле быть может ей даже понравится. Вот это удача!

Отцовской нож, трофейный с зазубринами и веревка прочнее каната всегда при нем. А как пахнут ее волосы, господи боже! Он даже закашлялся стоя за ней в очереди на вокзале вдохнув через чур сильно. Внезапная и очень обильная слюна резко попала в горло. Проснувшийся охранник мог что-нибудь заподозрить? Только вот этот сосунок с дубинкой и шокером может напугать только лишь старушку или ребенка.

Купив билет подальше от ее места из соображений безопасности, парень сел за ней в зале ожидания и зная, что охранник все так же смотрит на всякий случай притворился спящим. Его уловка сработала, усыпив хоть и ненадолго ее бдительность «кожанка», закрыв глаза понемногу вдыхал в себя роскошный аромат спелой, сочной женщины. Он насыщался им не спешно, дышал спокойно и размеренно как это делают спящие, никаких резких звуков и шорохов. Уже предвкушая их встречу в лесу, фантазируя и желая, чтобы все началось как можно быстрее, одновременно с этим уже чувствуя, как кровь отливает от мозга и в штанах начинается движение. На перроне он немного от нее отстал, когда, замечтавшись не услышал сигнал о прибытии автобуса. А нагнав у посадочной платформы помог погрузить багаж прикрыв тем самым выпирающую складку на брюках. Похоже доброжелательный и вездесущий водитель автобуса смеялся вовсе не над ней. Сидящий за рулем усатый мужчина как раз-таки заметил то, что не увидела она и тактично промолчал очевидно решив, что они едут вместе.

Их разделяло расстояние всего в полтора фонаря, он двигался быстро лишь тогда, когда находился в тени, еще пара рывков и останется лишь вытянуть руку. Клер постепенно теряла темп, усталость брала свое, поклажа становилась все тяжелее, а ноги медленнее. Неудобные туфли натерли ступни до мозолей, боль с каждым шагом становилась все сильнее. Однако она старалась не оглядываться, но изредка все же бросала быстрый, испуганный взгляд на парня позади себя. Больше всего ее настораживало то, как ловко он умеет скрываться в тени, постепенно укорачивая расстояние между ними.

Глядя ей в спину, парень подумал, что эта женщина больше похоже на загнанную лань. Куда же ты так торопишься милая? Неужто от кого-то бежишь? Может быть от меня? Да брось ты, не стоит. Все равно ты скоро устанешь, а до города далеко. И сопротивляться не сможешь, когда буду рядом.

Черные как смола тучи возвышались над ними из-за них не было видно не звезд не луны а фонари, единственный источник света на дороге, казалось вот-вот погаснут. Огни поселения словно маяк светились посреди темноты Клер уже могла разглядеть в нескольких метрах перед собой табличку с названием как вдруг сильная, мускулистая рука обхватила ее сзади за плечи, а в спину уперся острый как игла кусок стали. Едва она открыла рот чтобы закричать как грязная рука с силой сжала ей губы.

– Ш-ш, – словно змей прошептал незнакомец в кожанке. – Мы же не хотим, чтобы нас кто-нибудь услышал, верно? Пойдем со мной, я аккуратно, тебе понравится.

С этими словами тип в кожанке поволок ее в чащу подальше от трассы. Клер ощущала его нетерпеливое, жадное дыхание, зловонный запах изо рта, смешанный с потом дезодорант, и думала, что это последнее что она почувствует в своей недолгой жизни. Сил на борьбу у нее совсем не осталось, на что и рассчитывал этот мерзавец. Его жертве остается только смириться с судьбой, дать ему сделать с собой все что ему захочется и рассчитывать на милосердие и благородство маньяка.

Горькие слезы брызнули из глаз Клер, она подумала, что это ее конец. Жалкий, незавидный конец обычного школьного библиотекаря, который буквально за пару недель лишился всего того, чем дорожил. Она подумала о Дэйве, об Оливере, о своей библиотеке, о том, что, когда ее найдут в колонке с некрологом в газетах о ней, появится всего одна строчка. Время рождения и время смерти, ведь больше ничего у нее не осталось. Конечно, если ее сумеют отыскать в этих дебрях, но вряд ли кто-то вообще за это возьмется.

Убедившись, что они достаточно далеко от проезжей части кожанка ненадолго ослабил хватку и держа женщину рукой с ножом, другой торопливо вытаскивал из кармана веревку. Ему необходимо было связать ей руки и ноги, после этого постоянного ритуала жертва уже ничего не могла поделать и оказывалась в полной его власти. Хотя эта взрослая, умная женщина почти и не сопротивлялась.

Он же привык к другому, привык к применению силы, когда молодые девушки пытаются освободится, позвать на помощь или же вовсе ударить его. Ему всегда нравилась эта игра. Нравилось смотреть на их жалкие, отчаянные попытки спастись, и каждая делала это по-разному, у каждой была своя изюминка. Кто-то кусался, пинался, пытался встать на ноги и убежать, но всех их постигла незавидная участь.

«Кожанка» бил их по спине, груди, в живот чтоб сбить дыхание. Молотил их своими огромные кулаками до тех пор, пока они не падали на землю. Дальше же шли удары ботинком. Но никогда по лицу. На их лица у него были особые планы. Ему они нравились, он искренне восхищался красотой женских лиц и завершив все свои грязные дела ставил фотографию в рамочку.

В мастерской на втором этаже дома у него была своя галерея предсмертных портретов. Он говорил своим женщинам что все кончено, что настал момент и он сейчас их убьет. Многие из них принимались кричать от ужаса, кто-то, смирившись закрывал глаза, иные махали руками прося пощады. Парень в кожанке видел весь ужас и страх в их глазах, отчаяние охватившее их и угасание животворящего огня что все это время придавал им сил.

Ужас смерти в чистом виде как быстрое угасание свечи на сильном ветру и одновременно с этим окончание всех земных кошмаров и тревог, промелькнувший страх постепенно сменялся принятием и ожиданием грядущей смерти. У них перед глазами наверняка уже проносилась вся жизнь и появлялся темный туннель с быстро несущимся на них поездом. Свет и больше ничего.

Но вместо ножа из кармана он выхватывал фотоаппарат и щелкал свой кадр. В этот момент девушки решали, что все это лишь дурацкая шутка и им в этот раз удалось обмануть смерть. Облегчение, громкий выдох и смех. Второй кадр нравился ему меньше и вместо портретов снимки попадали в альбом что всегда лежал над камином в гостиной. Затем убрав в карман свой старенький, видавший виды Поляроид «кожанка» действительно доставал нож дабы поскорее закончить этот спектакль.

Только он решал, когда переходить к следующему действию. Он режиссер, сценарист и главный герой. Особенно парню нравилось осознавать тот факт, что именно он является тем самым фактором, который доводит этих молодых девушек до подобного отчаяния. Красотки глядя на него уже готовы расстаться с жизнью. Он сломил их сопротивление, а они подарили ему наслаждение.

Однако, что касается сегодняшней жертвы «кожанка», казалось, не испытывает рядом с ней какого-то особенного настроения. Вот тебе и отличие молодой от опытной. Было похоже, что эта женщина сама готова на все чтобы расстаться с жизнью. Она в отличии от остальных выглядит слишком ослабевшей, слишком загнанной и обреченной. Ощущение такое, что у нее больше нечего забирать.

А может быть наоборот она сейчас поддается только для того, чтобы в дальнейшем набраться сил. Или опять-таки в отличии от других отчаянно сопротивлявшихся, обреченных девушек решила выжить, дав маньяку с лихвой наиграться. Чтобы там не было у нее на уме «кожанка» еще никого не отпускал.

В тот момент, когда парень связывал руки у нее за спиной с трассы в сторону Норта свернула машина. Небольшой, старый пикап, похоже кто-то из фермеров припозднился. Для Клер фары этой трахомы сейчас были как две звезды в мрачном небе, как последний луч надежды, появившийся неизвестно откуда.

На какую-то долю секунды, когда парень ее только схватил она почувствовала, как ее охватил страх. Однако сейчас, смирившись, никакого ужаса Клер не испытывала. А свет фар вдалеке только придал ей сил. Руки были уже связаны, но оставались ноги, ей только нужно правильно подгадать момент и рванувшись изо всех сил перехватить эту машину.

Связав руки, «кожанка» опустился на одно колено в грязь не для того, чтобы сделать ей предложение, а связать вместе ноги. Как только он попытался продернуть веревку между ее щиколоток Клер резко рванувшись правой ногой наступила ему каблуком на руку и что есть силы вдавила в рыхлую землю.

Парень, взвизгнув от боли как свинья выронил нож вместо того, чтобы воткнуть его в ногу Клер и с силой толкнув женщину в спину попытался выдернуть руку. В последний раз с силой нажав на его кисть и почувствовав, как ломаются пальцы бывший библиотекарь, ощутив внезапный порыв сил со связанными сзади руками пустилась во весь опор по тропинке прямо к дороге.

В ее крови сейчас бурлил адреналин, она чувствовала, как стучит в висках, дыхание было громким и тяжелым, казалось, грудная клетка вот-вот разорвется от напряжения, а в голове была одна, отчаянная мысль. Нужно во что бы то не стало перехватить машину.

Выскочив на дорогу прямо под свет фар Клер отчаянно закричала. Едва не уснувший за рулем фермер, последние несколько часов отчаянно боровшийся с усталостью в миг взбодрившись нажал на тормоз. Пикап и без того ехавший со средней скоростью скрипнув шинами остановился в нескольких метрах от беглянки. Ноги Клер подкосились, и она осела на асфальт, щурясь под лучами двух небольших прожекторов как какая-то кинозвезда. Раздался хлопок водительской дверцы и на дорогу выскочил бородатый старик.

– Что такое? Вам плохо? – заметив связанные у нее за спиной руки мужчина, охнув оглядываясь по сторонам кинулся обратно к машине. На секунду Клер даже показалось, что он, испугавшись сейчас бросит ее здесь и уедет. Но не прошло и минуты как старик вернулся с ружьем.

– Все будет хорошо, вы в безопасности, – проговорил он, старательно вглядываясь во тьму леса.

Пробормотав что-то невнятное Клер потеряла сознание.

Глава 15. Маленькая комнатка и детские фотографии

Хмурое июньское утро. Лето в этом году не балует, хорошо, что хоть дождь закончился и теперь от реки к лесу серой дымкой тянулся туман испарений. В воздухе стало градусов на десять теплее, но какой от этого прок если нет солнца. Без точно направленных солнечных лучей это тепло расползается всюду бесполезной лишней духотой. Никому от него нет пользы лишь становится труднее дышать.

Открыв глаза лежа в теплой, мягкой постели Клер первым делом подумала, что все это было сном. Что она, как всегда, в своем красивом, уютном доме, малыш Олли жив, а Дэйв, открыв дверь войдет, улыбаясь с подносом и принесет ей завтрак в постель как это обычно бывало. И не было той страшной аварии, похорон, несправедливого увольнения, расставания, ухода из дома и всех последующих жутких кошмаров. Все это было лишь сном, злым, уродливым видением полным горечи и страданий которых она не заслуживает.

Однако это ощущение было не долгим через несколько секунд Клер почувствовала ноющую боль во всем теле. Стертые в кровь ступни горели огнем, спина болела в том месте, к которому ей этой ночью приставили нож, а на руках виднелись следы от веревки. Приподнявшись на локтях, она осмотрелась вокруг.

Эта маленькая комнатка на втором этаже была ей очень знакома. На стенах висели постеры и картинки из ее прошлого, рисунки, сделанные когда-то давно ей самой. Чуть дальше на комоде у зеркала стоят фотографии в рамках. Различные эпизоды жизни одной маленькой девочки.

Вот фото, на котором маленькая Клер идет в первый класс, косички, бантики, аккуратно выглаженная мамой юбка и конечно же ее любимые блестящие на солнце розовые туфельки. Слегка скованная, застенчивая улыбка, несомненно, прикрывающая собой эти уродливые, металлические вставки на зубах. Брекеты из-за которых одноклассники дразнить ее будут еще очень долго.

Дальше на соседнем фото ей уже больше пятнадцати, улыбка до ушей, никаких брекетов нет, а по росту постепенно догоняет отца. Он так же улыбается и все они щурятся немного от вспышки. Мама снимает ее выпускной, до тех пор, пока сама может стоять на ногах, это у нее ведь сегодня праздник.

На последнем фото они стоят все втроем на Клер черный выпускной балахон, в руках виднеется красный диплом, который впоследствии она уронит в лужу, когда Дэйв впервые в жизни подхватит ее на руки. Самого Дэйва на фото не видно, очевидно снимает он. Родители улыбаются, а сама Клер уже выглядит совсем взрослой, уверенной в себе, серьезной молодой женщиной у которой впереди были большие планы и большие надежды, которые в итоге не оправдались. Ей нравилась эта фотография больше всех. Последний снимок с родителями.

С трудом поднявшись с кровати Клер, не спеша слегка прихрамывая подходит к окну. Воспоминания прошлых дней нависают над ней словно тени и наслаиваются одно на другое. Голова идет кругом от свежего воздуха, который огромными, ненасытными глотками вбирают в себя ее легкие, мысли путаются в водовороте странного ощущения дежавю, нет сил их остановить, и она даже не пытается.

Она уже и не помнила, когда в последний раз тут была. В этом старом доме с большой, уютной гостиной посреди которой стояла кирпичная печь, дедушка Митч строил ее своими руками, а отец Клер будучи тогда еще тринадцатилетним мальчишкой потихоньку таскал в не достроенный дом эти самые кирпичи. Целых триста штук, горделиво выпятив грудь утверждал он впоследствии. Один раз затопишь такую и можно в жаре жить неделю даже самой лютой зимой.

Впрочем, жара Клер никогда и не нравилась. В детстве она всегда душила ее словно тиски, окружала и нависала над ней мутной пеленой, даже в парилке порой ей легче дышалось. Городская девчонка к такому теплу не привыкла, ей подавай прохладную комнату, в которой чтобы по-настоящему согреться нужно закутаться с головой в плед с чашечкой крепкого чая. Духота обычно сильно бьет по мозгам, трудно думать о чем-то, когда тебе тяжело дышать. А Клер даже в детстве не могла ни о чем не думать, умные мысли то и дело блуждали в ее юной головке. Не мыслить значит не жить, так нередко говорил ей папа.

А что до холодов, то о Норте ходили разные слухи. Например: что в самые дикие морозы по поселению бродят стаи голодных волков. Дед рассказывал, что как-то зимой они забыли забрать домой пса. На утро нашли лишь его лохматую голову. Закопали ее за сараем чтобы дети не видели. С этой самой собакой у папы Клер было связано много событий, хороших и не очень.

Он, бывало, вспоминал как кормил его бобами с грядки родителей, кидал их шелудивому в пасть и смеялся. Подходить ближе родители не позволяли. Однажды из взрослых дома никого не было он услышал лай собаки и чей-то писк у забора. Маленький, желтый цыпленок застрял между досок, а собака все норовила схватить его лапой. Пес был настолько рад этой неожиданной охоте что не обращал никакого внимания на мальчишку, который пытался его отогнать. А мальчик, видя, как носится пес, рычит и лает побоялся к нему подойти. Он громко кричал и звал взрослых, но никто так и не пришел. В итоге цыпленка ему спасти не удалось из-за своего страха. Пес ему казался таким большим, таким грозным, а сам мальчик на его фоне был маленьким и тощим. Он боялся, как бы разыгравшаяся животина не кинулась на него, о чем не раз ему говорили взрослые.

Хотя по заверению бабушки собака была добрейшим в мире существом и однажды даже приютила этого маленького мальчика в своей конуре. Ей не понятно было только одно, как парнишка сумел забраться туда и уснуть, а сам пес, явно не возражавший такой компании не скулил и не лаял пока мальчик спал. Зато потерявшие его взрослые, совершенно сбившись с ног поставили на уши всю округу. Не раз даже заглядывали в ту самую будку, но из-за собаки не увидели в ней ребенка и нашли его только тогда, когда он, выспавшись вылез сам. Криков от родителей было много и отцу Клер непременно досталось если бы за него не вступилась прабабушка. Сам же папа совсем не помнил эту историю, был слишком мал и лишь посмеивался, когда ее в очередной раз рассказывали за столом перед гостями.

Вид из ее маленького окна на втором этаже не чуть не изменился, природа за долгие годы существования этой земли сумела сохранить все на своих местах и глядя на распростертый перед ней пейзаж сердце Клер наполнялось радостью и ностальгией. Сколько энергии, сколько жизни сейчас было у нее перед глазами. Настоящей, дикой, еще не до конца замаранной присутствием человека красоты.

Вдалеке бархатным, широким ковром виднелся грязновато-зеленый лес, как будто сами горы со временем состарились и поросли мхом. Бесконечно длинный зеленый горизонт. Горная гряда выглядела словно лохматая, недобритая нога великана, что улегся отдохнуть рядом у реки да так и остался. Лесной лабиринт без выхода и входа для человека. Вся красота дикой природы, вся ее неотвратимость и жизненная сила нависала над Клер от уровня четвертого этажа и ниже до самой земли. Колючее, зеленое покрывало, накрывшее горы. Пока существует оно, живет все на планете.

Ближе к дому, но еще за рекой пролегала равнина. Искусственно заровненный, протяженный в разные стороны участок земли на одной стороне которого были посевные поля, а на другой – пасека. Клер помнила, как частенько в детстве путала стороны и пчелы гнали ее порой до самой реки. Она бы и сейчас, наверное, не разобравшись наткнулась на улей, маленький домик для пчел. Стоит его потревожить и жди беды, крохотные создания буду защищать свой дом ценой собственных жизней.

Сама речка, вдоль которой и строился этот небольшой городок официального названия и обозначения на картах не имела, но местные жители частенько называли ее именем ярко-голубого цветка, травы, что когда-то давно заполоняла эти самые поля. Город Норт, река Лён, все это им казалось логичным. Один ее край все так же, как и раньше сворачивая влево уходил куда-то вглубь леса, другой же – проходя через добрую половину города убегал в сторону такого же маленького, портового городка Стоуни впадая в его озеро и не редко в сезоны большой засухи подпитывая его. На этой же стороне была и большая, медленно ржавеющая но все еще исправно работающая водокачка высотой примерно в три этажа с которой берет воду весь город, а следом за ней старая, заброшенная мельница старик строивший ее когда-то уже давным-давно умер.

Добрый дядюшка Дик, лесник отшельником, живший на мельнице в уединении, в свое время учивший ее разным лесным премудростям. Но о нем Клер подумает чуть позже сейчас же ее волнует лишь красота, распростертая за окном и ощущения, которые она у нее вызывает. Будто развернутая картина, написанная ловким художником на широком холсте и каждый мазок его кисти, приводит смотрящих в неописуемый восторг. Клер хотелось сохранить эти ощущения надолго ведь скорее всего она тут не задержится.

Глядя как сильный ветер качает верхушки деревьев она подумала, что в лесу наверняка еще лежит снег. Словно след прошедшей зимы никак не желавшей отступать. И он наверняка пролежит там, в тени этих высоченных деревьев как минимум до середины июля. До тех пор, пока воздух не прогреется окончательно и солнечные лучи не высушат верхний слой почвы.

Двигая свой взгляд ниже от самого берега реки Клер увидела ряд посаженных дедушкой деревьев, заслоняющих его участок и постройки на нем от любопытных, пронырливых глаз соседей. Когда она их видела в последний раз лет десять назад они были еще саженцами и вряд ли кто-то рассчитывал на то, что маленькие, хилые кустики приживутся. Похоже в успех верил только сам дедушка, вложивший в них столько труда и терпения. И надо думать эти величавые яблони его не подвели. Будучи почти что ровесниками малыша Олли расцветали и плодоносили почти каждый сезон. Великая сила труда и благодарность за это природы.

За деревьями в паре метров от забора пролегала единственная в городке асфальтированная дорога, проходившая по Центральной улице. По которой и шла сюда Клер этой ночью от остановки на трассе. От Центральной вдаль поселения уходили два ответвления, улицы без асфальта с обыкновенными проселочными дорогами состоящие из кочек, луж и грязной земли. Похоже местного финансирования хватило только на несколько километров твердого грунта, а остальной асфальт наверняка хранится в мешках в подвале особняка окружного мэра. Эти две улицы жителями так и назывались «Правая» и «Левая», по-простому, бесхитростно и понятно.

Над каждым из домов вдоль дороги белыми рядами возвышались бетонные столбы на каждом из которых на катушках крепились линии передач. Они от одного дома к другому зигзагом проходили через все поселение. Столб-дом, дом-столб и так далее до самого горизонта. Нет конца и края электрическим линиям, словно паутина связывающим всех людей вокруг и захватывающим все. Блага современного мира, дошедшие до тихой глуши.

Сами дома были очень похожи друг на друга но каждый из них выделялся чем-то особенным. У некоторых вместо двух окон было три, у других вместо ребристого шифера на крыше большими пластами лежал ровный металл, кто-то ставил пластиковые окна, а кто-то обычные, деревянные, одни приезжали сюда только на выходные, праздники и отпуска, а другие прожили здесь всю жизнь.

Над одним из домов соседей Клер заметила клубы медленно поднимающегося темного дыма, который валил из ржавой, металлической трубы без крышки, что не редко спасала ее от дождя. Похоже соседи как обычно топили баню. И снова как волна на нее нахлынули воспоминания как она сама еще будучи маленьким, не смышлёным ребенком помогала отцу топить баню. Он носил воду в ведрах от самой водокачки, а Клер подносила ему поленья по одному. Ей всегда нравился запах жженых спичек, огонь, ярко горящий в печи и негромкое потрескивание медленно сгорающих деревяшек.

Все что делали сейчас соседи ей было знакомо. Даже их поведение на природе и образ мышления современного, дикого человека. Наглого, беспринципного, считающего себя выше любых других существ и даже самой природы. Но растерявшегося оказавшись в незнакомой для себя среде так далеко от дома. Они приезжали сюда в свой летний, загородный дом для того, чтобы в кое-то веки хотя бы ненадолго вырваться из душных офисов и хоть как-то разнообразить свою скучную, унылую жизнь. Внести в нее незначительные, малозаметные изменения только лишь для того, чтобы не сгнить вовсе со скуки.

Эти городские грязнули только для этого сюда и приехали, чтобы испить чистой речной водицы без хлорки и примесей, вымыться в ней дочиста очистившись от городской грязи, надышаться досыта свежим воздухом, покопаться в грязи роя грядки и ставя теплицы, поносить воду в ведрах руками и вообще размять свои засидевшиеся городские мышцы. Фитнес на свежем воздухе в чистом виде очень дорогое и весьма странное для современного человека удовольствие.

В общем и целом, вели они себя как неандертальцы, внезапно узнавшие о существовании огромного мира за окнами тесных квартир, маленьких, узких городских кварталов, подъездов и дыма выхлопных труб. Во всяком случае местные так их и называли, даже и не пытаясь скрыть свою лютую зависть и неприкрытое отвращение к городским.

Впрочем, так же эти люди относились и к Клер, которая в их глазах всегда была лишь избалованной, маленькой девочкой. Даже несмотря на то, что ее родственники прожили здесь большую часть своей жизни и живут до сих пор. Она никогда здесь не станет своей. Даже среди горных вершин, лестных массивов и большой воды вряд ли сможет прижиться. Похоже придется быть ей изгоем всю жизнь.

В этот момент раздался негромкий стук в дверь, отвлекающий молодую женщину от трогательных детский воспоминаний и вновь возвращая в бурную взрослую действительность.

* * *

– Войдите, – прохрипела Клер чувствуя, как у нее болит горло ровно в том месте, где его сжимали пальцы маньяка. Слегка прокашлявшись и проглотив слюну, она повторила чуть громче: – Войдите.

Ручка двери повернулась влево не громко скрипнули ржавые давно отслужившие свое петли и в комнату Клер нарушив благодатную тишину вошли двое. Бабушка Мардж в своем обычном домашнем халате в цветочек с слегка встревоженным видом, а следом за ней стуча каблуками своих больших, тяжелых ботинок высокий, статный мужчина преклонных лет, но все еще державший себя в прекрасной форме.

На вскидку Клер предположила бы что перед ней военный в отставке или же коп, уж больно хорошо был он сложен. Одет только вот по-простому в синие джинсы и черную куртку, зато похоже выглажен был даже с изнанки. В общем вид он имел мудрого, решительного, волевого человека, закаленного и заточенного на воинский лад. Хмурый, гордый и сильный, однако возможно это все только лишь для отвода глаз и первое мнение быть может ошибочным.

– Том Маузер, – представился он, едва переступив порог, слегка склонив голову словно актер, вышедший на середину сцены. – Я, здешний Смотритель. Надеюсь, вы в курсе подобной должности?

Клер, не сводя с него оценивающего взгляда лишь кротко кивнула. Естественно, она слышала про указ губернатора изданный несколько лет назад которым вводились эти самые должности и описывался круг их обязательств. Смотрителем в маленьком городке могли быть мужчина или женщина выбираемые самими жителями на срок до пяти лет, по двум основным критериям. Первое, – это обязательно должен быть коренной житель, проживший в селении не меньше двадцати лет, второе, – он должен быть не моложе сорока.

К Смотрителям в селениях переходила вся полнота исполнительной и судебной власти. Они заменяли собой и полицейских, и прокуроров и судей и в некоторых конкретных случаях даже присяжных. В основном они занимались разбором мелких бытовых споров, семейных драм ущерб от которых был незначительным и не выходил за пределы подконтрольной им территории. Для помощи они могли выбрать себе пару помощников и раз в месяц обязательно обо всем произошедшем докладывали окружному шерифу.

Очевидно, что в один прекрасный день губернатор и его многочисленные советники решили в очередной раз сократить расходы и увеличить бюджет. Не понятно, чем руководствуясь они посчитали, что безопасность граждан не стоит тех самых издержек, которые округ ежемесячно тратить на содержание полицейских участков и на выплату жалований располневших, лентяев полицейских в таких крошечных городах как Норт.

Легче и правильнее оставить обязанности доверенным лицам которых жители выберут сами, как на совещании глав городов утверждал один из министров. А их деятельность планировалось контролировать, изнутри устраивая всевозможные проверки. Многие специалисты посчитали эту идею рискованной, а репортеры уже предсказывали рост безнаказанной преступности в маленьких городах.

Однако, не смотря на все палки в колеса что так усердно ставили СМИ и протестующие против этой реформы жители, решение было принято и одобрено. Полицейские участки расформированы, здания, занимаемые ими, было решено сдавать в аренду под продовольственные магазины, многие сотрудники, попав под сокращение остались без работы, оставшихся на службе перевели в крупные города для охраны порядка. Логика чиновников и жителей больших городов для многих была совершенно проста и понятно. Для себя мы охрану оставим, ну а вы разбирайтесь сами.

Вот так люди, оставшиеся без защиты, искали себе представителя власти среди своего немногочисленного окружения. Что касается Маузера, то местным старушкам он нравится. Стройный, подтянутый, улыбчивый офицер в отставке завоевывал их сердца ловко пускай пыль в глаза. Снаружи он был вылитый боец, а внутри обыкновенный червяк. Мелочный, жадный и скользкий донельзя. Основной его задачей была не охрана порядка, а получение жалования Смотрителя, не большая прибавка к его и без того не плохой пенсии.

Человеческая жадность в очередной раз доказывает нам, что вряд ли имеет границы, во всяком случае ее дно еще не пробито. Знакомясь с нужными людьми, примасливая и прислуживая господам Том до своей досрочной отставки сумел дослужится до звания капитана. Теперь же, находясь в родном городке с радостью занял эту новоиспеченную должность. Занимаясь лишь сглаживанием углов и отговариванием людей писать на их обидчиков заявления. Взамен Том уверял пострадавших, что накажет негодяев по всей строгости, примет меры и проблема сама собой забывалась. Очевидно, что ровно за этим он и решил навестить Клер.

– Раз так, то я обязан сообщить вам причину моего визита, – продолжил Смотритель, не сводя оценивающего взгляда от стоящей у окна женщины. Возможно, в этот момент он прикидывал в уме возникнут ли с ней проблемы. Не дождавшись никакого ответа, Маузер продолжил голосом прокурора, излагающего факты перед присяжными. – Сегодня, без десяти пять утра в мою дверь постучался Герстиан Делл. Старый фермер сообщил, что уже неделю страдает бессонницей и в эту ночь решил прокатиться немного на своем фургончике.

Смотритель сделал небольшую, не много похожую на театральную паузу чтобы перевести дух. Бабушка Клер слушала, затаив дыхание не сводя испуганного и одновременно восторженного взгляда с рассказчика. Однако сама Клер уже давным-давно знала, чем он закончится и лишь поскорее хотела со всем этим покончить. Но Маузер надо отдать ему должное всегда действовал по протоколу, ибо таковы правила.

– На подъезде к Норту он увидел, как на проезжую часть из кустов выбегает девушка и бросается под колеса его машины, – прокашлявшись вновь заговорил Смотритель. – Он конечно же старый маразматик и пьяница, но вас даже спустя столько лет узнал с первого раза. Делл нажал на тормоза, вышел из машины и увидев, что вы связана вернулся за ружьем, решив использовать его если придется, но только в целях самообороны. Далее он рассказал мне как вы потеряли сознание, он отнес вас в машину отвез к родителям, а затем направился прямиком ко мне. Все так и было я ничего не упустил?

Клер опять кивнула, судя по всему, не желая больше говорить об этом, а затем и вовсе забыть это происшествие как страшный сон. Но только вот Смотритель, очевидно, забывать ничего не собирался.

– В таком случае я обязан вас спросить, – не хотя заговорил он, слегка понизив тон. – Вы знаете кто на вас напал? Видели его раньше?

В этот раз женщина отрицательно покачала головой. По одному только виду Смотрителя можно было понять, что ему не просто не хочется вдаваться в подробности случившегося на дороге события задавая подобные вопросы, но и попросту даже находится здесь в этой самой комнате. Он бы предпочел сейчас быть дома и валяясь на диване с банкой пива таращится в маленький, черный постоянно развлекающий его ящик. Но вместо это Том продолжал свой допрос.

– Вы хорошо его разглядели? Сможете описать?

Клер вновь покачала головой негромко хмыкнув носом.

– Было темно. Мне только запомнились его безумные глаза и гнилые, скалившиеся зубы, – Клер даже ненадолго закрыла глаза уйдя в себя вспоминая. – Я вижу длинные сальные волосы, большие, черные глаза. Он среднего роста и достаточно крепкого телосложения. На нем была черная кожаная куртка и вполне обычные штаны такого же цвета.

– Трэвис Карстон, – негромко и очень удивленно прошептала испуганная Мардж заставив всех посмотреть на нее.

– Вполне возможно, но не факт, – слегка нахмурившись быстро ответил ей Маузер. – Описание довольно простое, не полное и возможно не достоверное. Полагаться в полном объеме на него нельзя. Не заметили ли вы каких-нибудь особых примет на его теле, шрамов, татуировок, родинок или травм? Может быть у него не хватало пальца? Это бы очень облегчило нам поиски преступника.

Получив отрицательное движение хорошенькой головки Клер и на эти вопросы Смотритель похоже решил, что его миссия выполнена. Он сделал все что смог, опросил жертву и вечером доложит об этом шерифу до новых указаний.

– И это все? – возмутилась Клер увидев, что законник Норта спокойно со всеми попрощавшись сматывает удочки.

– А что еще нужно? – похоже искренне удивившись вопросом на вопрос отозвался местный недошериф. – Опрос пострадавшего произведен, теперь будем искать очевидцев и возможного подозреваемого ну а дальше ждать указаний свыше.

Он мельком глянул на слегка потускневший от времени и полинявший потолок и весело подмигнув Клер даже попытался улыбнутся.

– А как же вызвать меня для подачи заявления? А протокол допроса свидетеля? А мое описание этого подонка? Вы ничего не записывали?! – возмущению попавшей в беду женщины и с превеликим трудом из нее выбравшейся не было предела, все ее негодование рвалось наружу и норовило разразится не малым скандалом, что могло сказаться на блестящей репутации Нортовского Смотрителя.

Его улыбка померкла так же быстро, как и появилась, будто погасили лампу. Маузер хотел было послать эту городскую нахалку куда подальше чтобы не лезла больше в его монастырь со своим псалтырем и вообще благодарила бога за то, что осталась жива. Но под восхищенным взглядом ясных как день глаз Марджери Шердон ограничился лишь спокойным ответом ведя себя как умный учитель, объясняющий прописные истины своему глуповатому ученику.

– Я запомнил все что вы мне сказали. Каждое слово. Однако ваше писание…хм…скажем так совсем обычное и под него подходит чуть ли не вся мужская половина нашего крохотного городка.

– Даже на меня надеть куртку и уже можно вести в кутузку, – он заискивающе подмигнул старушке Мардж, та в мгновение ока захихикала, но тут же притихла под строгим взглядом Клер, явно ожидавшей продолжения.

– Не беспокойтесь дамы, я проведу тщательнейшее расследование, – вновь сделавшись серьезным подытоживал Смотритель. – Осмотрю место происшествия в поисках следов, еще раз опрошу свидетеля и, если что-нибудь выясню обязательно вам сообщу. Ну а заявление, зачем нам эта бумажная волокита? Мы здесь в Норте так не поступаем, это замедляет процесс, нужно искать следы преступника пока еще горячо, а не заниматься бесконечной писаниной. А ваша основная задача сейчас это отдохнуть и набираться сил. Еще увидимся, au revoir.[1]

Махнув Клер на прощание Том весьма довольный собой открыв дверь стал спускаться по лестнице, бабушка засеменила следом за ним дабы самой проводить столь желанного гостя. Дверь с негромким, стальным скрипом за ними закрылась и Клер вновь осталась одна. Наедине со своими мыслями.

Повернувшись к окну и наблюдая как на всех парах от их дома, улепетывает Смотритель она подумала, что ничего этот старикашка с этим не сделает. Честно говоря, он и делать то ничего не собирался. Его приход лишний раз доказывал реакцию беспомощного и беззубого общества на все плохое, что происходит с их гражданами. В очередной раз жадность и лень берет верх над человеком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

До свидания (фр.)

Вернуться