Александр Ройко
Наперекор времени
Часть 2. Прошлое и будущее

Молодым учёным, усовершенствующим материальные законы, посвящается

Всё приходит в своё время для тех, кто умеет ждать.

Оноре де Бальзак

Глава 1
Размышления и планы на будущее

В один из дней начала 3-й декады июня Карелин вернулся с работы домой каким-то на вид очень уж озабоченным. И по его лицу видно было, что он над чем-то очень серьёзно размышляет.

– Что-то случилось, дядя Игнат? – спросил Шурка.

– Случилось, Саша, случилось…

– И, наверное, что-то очень серьёзное случилось? Я же вижу, как вы озабочены.

– Ну, в целом пока что ещё ничего плохого не случилось, но в дальнейшем очень даже может случиться.

– Что именно?

– Понимаешь, сегодня в село заявился урядник.

– А то он мало до этого в наше село заезжал…

– Всё верно. Он периодически появляется в селе. Но сейчас совсем другое дело. Мы с ним разговорились, немного побеседовали на разные темы, а потом он вдруг начал расспрашивать о тебе.

– Ну и что? Он же знает, что я ваш племянник.

– Знает. Но он не твоим здоровьем, к примеру, интересовался. Его интересовало совсем другое.

– Что именно?

– Он стал расспрашивать меня правда ли то, что ты в селе операции жителям делаешь.

– Фью! – удивлённо присвистнул Александр. – Вот это да!

– Вот то-то и оно. Значит, кто-то из жителей проболтался, и слухи дошли до урядника. Я, конечно, с самого начала понимал, что долго шила в мешке не утаишь – когда-нибудь такое всё равно должно было произойти. Вот оно и произошло.

– Ну, это понятно. И что же вы ему ответили?

– Что, что… Начал выкручиваться. Сказал, что какие там операции, ну, подумаешь, гипс на переломанную ногу наложил. Я вспомнил про тот давний случай с Васькой Тропининым. Так вот, я ему сказал, что это была просто первая медицинская помощь пострадавшему, и что делал ты это с профессиональной, практикующей сестрой милосердия.

– Понятно. А о других операциях он не спрашивал?

– Нет. И это меня немного успокоило. То есть он детально ничего не знал, это были именно слухи. Но ты не обольщайся, – более сурово проговорил он, увидев, что Сашка после этих слов улыбнулся. – Это ненадолго. Этот урядник, ты с ним уже знаком, въедливый человек. Хотя эта въедливость ему, наверное, и положена по долгу его службы. А потому вот что! Он, вероятно, начнёт постепенно более детально всё о тебе выяснять. А если ему, к примеру, тот же Яков Ненашев ляпнет о тебе то, что он ранее о тебе болтал? Ведь Яшка и сейчас не верит в то, что ты студент. И вот такие Яшкины слова о тебе точно привлекут ещё большее внимание того же урядника. А потому тот начнёт более дотошно копать. Но тогда он может, пусть и постепенно, как я сказал, докопаться до чего-нибудь… И я очень надеюсь, что эта его постепенность растянется во времени.

– Да, с Ненашевым не так всё просто. Я согласен, что его словами урядник может заинтересоваться. Но вы же ему объяснили про операцию.

– Я ему объяснил, но только об одной операции. Я ему ещё объяснил и то, что, мол, к осени ты уже покинешь село, вернувшись снова в свой университет. Он знает твою историю, а точнее байку, которую я для всех придумал, а потому немного успокоился.

– Ну, и прекрасно! Что ещё нужно?

– Нет в этом ничего прекрасного. Дело всё равно очень хреновое.

– Почему? Всё ведь нормально.

– Да какое там оно нормально! – стукнул кулаком по столу Карелин. – Я почему и сказал, что его любопытство растянется во времени. И дай-то Бог, – Игнат Степанович перекрестился, – чтобы оно очень здорово растянулось. Ведь ты же, скорее всего, не сможешь покинуть село до осени. И что я тогда буду ему объяснять? Что ты решил не продолжать учёбу? Он в это точно не поверит, да и никто в нашем селе в это не поверит.

– Ну, можно сказать, что я пытался восстановиться в университете, но меня не приняли.

– Хм, это хорошая мысль. И в селе в неё все поверят, причём с радостью поверят. А вот урядник не поверит. Точнее, он, возможно, и поверит, но начнёт всё выяснять, сомнения у него останутся, такая уж у него работа – на слово не верить. На всё бумага должна быть. А потому на слово он и мне не поверит, хотя я в селе и не последний человек. Но он-то уездный урядник.

В уездном административном аппарате России должность уездного полицейского урядника являлась важнейшей. Уряднику предписывалось вести «жизнь честную и трезвую», формируя среди обывателей образ честного и неподкупного полицейского чиновника, завоёвывать доверие местных жителей. При этом урядник содержал собственную лошадь, был вооружён драгунской шашкой и огнестрельным оружием. И жалование его было неплохое: в год ему полагалось 200 руб. самого жалования, а также на обмундирование – 50 руб., на содержание лошади – 100 руб., на ремонт шашки – 55 коп. И как бы важнейшей частью его амуниции была «памятная книжка» (блокнот), в которой он обязан был делать ежедневные записи о происшествиях. Кроме того, по замыслу министерства внутренних дел, ведение «памятной книжки» должно было повысить грамотность урядников, сформировать привычку к письменному труду.

Основной задачей урядника являлась охрана спокойствия и безопасности, предупреждение и пресечение преступлений. А также обязанность негласного наблюдения за неблагонадёжными, подозрительными. Урядник отвечал за сыск беглых, беспаспортных или нищенствующих крестьян, расследовал мелкие преступления, производил задержание виновных и подозрительных лиц. А потому Игнат Степанович с опаской и относился к нему, понимая, что именно такой человек может свести на нет все уловки «дяди со своим племянником».

– И он может начать дотошно всё выяснять, – продолжал Карелин. – А в этом деле и особой-то дотошности не нужно – свяжется со своими знакомыми по службе в Бийске, а те за пару дней наведут справки, и сообщат ему, что Александр, а точнее Алексей Николаевич Карелин, то бишь мой племянник, ранее да, проживал в Бийске, а сейчас живёт и работает в Новониколаевске. И что тогда?!

– Да, а вот это будет действительно очень уж серьёзно… – удручённо протянул Александр. – И для меня, и для вас. Меня наверняка запроторят в психушку, а вас – за решётку. За обман властей и за то, что приютили у себя какого-то проходимца.

– Вот то-то и оно! – повторно стукнул по столу Игнат Степанович.

– Да-а, ну и дела… И что же делать?

– Спроси что-нибудь полегче. Если бы я это знал…

– Да-а, значит, к осени мне нужно уходить из вашего села.

– Куда?!

– А вот теперь уже я отвечу вам вашими же словами. Спросите что-нибудь полегче. Если бы я это знал. Уйду просто в другое село, и подальше от вашего, чтобы меня там никто не знал. К сельской жизни я уже вполне приспособлен, да и вид у меня сейчас для этого времени вполне нормальный, – не смотря на серьёзность ситуации, улыбнулся Сашка, вспомнив, как он 2 года назад повстречался с Карелиным в одних плавках. – А справка, то есть удостоверение личности, у меня есть. Я могу в чужом селе даже просто наняться на работу к кому-нибудь.

– Нанимают обычно сезонных рабочих, а кому ты зимой там нужен будешь?

– Ну, а позже подамся в город. В Бийск, конечно, не пройдёт. Тогда нужно будет ехать в Барнаул. Вот там я точно затеряюсь – город-то большой.

– Ты это всё мелешь, извини за выражение, совершенно не думая головой, что вовсе не похоже на тебя! – разозлился Игнат Степанович. – Как раз в Барнауле ты не затеряешься. Там твоя липовая справка не пройдёт. Тебя будут мурыжить по полицейским участкам, и заставят заняться оформлением паспортной книжки. А ты её сможешь получить?!

– Да, вы правы. Я действительно несу околесицу. Но это просто потому, что я не знаю, что мне делать.

– Ну, это я как раз понимаю. Но и я, увы, пока что тоже не знаю, что нам делать. Возможно, чуть позже кому-нибудь из нас и придёт в голову некая умная мысль. И будем надеяться, что это произойдёт как можно скорее.

На этом сложная, но далеко ещё не законченная беседа завершилась. Но оба – и дядя, и его племянник – прекрасно понимали, что её продолжения не избежать.

Так прошло несколько дней. И сельский староста, и самозваный врач занимались своими привычными делами, не затрагивая пока что острой и важной для обоих темы. Но в самый последний день месяца, а это было воскресенье, Игнат Степанович пришёл с работы пораньше – как-никак в этот день работали не до сумерек – и позвал Сашку, возившегося в хлеву. Они присели на лавочку и закурили по цигарке – Карелин как бы делал небольшую выжидающую паузу, очевидно, не зная с чего начать беседу. А потом он негромко протянул:

– Я вот что хотел тебя спросить, Саша. Помнишь, почти 2 года назад ты рассказывал мне об исследованиях на Южном полюсе Земли, и о том, что там было серое облако, и что какой-то аппарат, который запустили в то облако, попал в иное время.

– Помню, конечно. А что оно вас так сейчас заинтересовало?

– Сейчас расскажу. Но сначала ещё спрошу. А ты не знаешь, эти исследования, ну, с тем облаком, они продолжались?

– Понятия не имею. Но я думаю, что продолжались. Скорее всего, именно продолжались. Это же такое интересное явление – учёные всё время старались отыскать порталы времени. А тут вот они, перед ними – бери и изучай. Но нигде об этих возможных исследованиях и слова не сказано. Я же вам тогда говорил, что американцы засекретили всё, что связано с этой темой. И, скорее всего, такие исследования они проводят на «Зоне 51» – это их исследовательский центр.

«Зона 51» (англ. Area 51) – военная база, удалённое подразделение военно-воздушной базы Эдвардс. Расположена в США на юге штата Невада, в 133-х км к северо-западу от Лас-Вегаса, на южном берегу сухого солёного озера Грум-Лейк. Предположительно используется для экспериментальных тестов в области воздухоплавания и систем вооружения. Воздушное сообщение над «Зоной 51» запрещено. Секретность базы, само существование которой правительство США признало с большой неохотой, сделало её предметом многочисленных теорий заговора, в особенности о НЛО.

– Да, я помню, говорил ты такое. А это как раз очень интересно.

– Ну, и я говорю, что интересно. Но к чему этот разговор, если мы ничего узнать всё равно не сможем? Да ещё тем более в этом-то времени.

– А вот к чему. Точнее, снова вопросы к тебе. Как ты думаешь, а эти серые облака или туманы, они постоянно висят на одном и том же месте?

– Ну, облака наверняка не всё время. Но они, как мне кажется, время от времени появляются в одном и том же месте. Мне почему-то кажется, что как раз над Антарктидой, над Южным полюсом эта серая тучка, как раз там периодически появляется. Это как бы стационарный портал времени. Не зря же американцы им интересуются. Но бывают и блуждающие порталы времени, причём не обязательно облака или туманы – многие временные порталы внешне не видимы. Вот именно поэтому учёным их так сложно отыскать. Хотя, возможно, и те периодически появляются в одних и тех же местах. Но вот в каких, когда…

– О! А вот это очень важно! – чуть ли не закричал Карелин.

– Что важно, дядя Игнат? И чего это вы вдруг заинтересовались временными порталами?

– А это как раз не вдруг. Мне пришла в голову одна мысль. Хотя я и удивляюсь, почему она тебе не пришла на ум? А ведь как раз тебе она должна была прийти в голову первому!

– Какая ещё мысль?

– А вот такая. А ты не думал о том, что твоя тучка, через которую ты попал в наше время, ну, под холмом на Чарыше тоже периодически может там появляться? Ты же только что сам сказал мне, что эти блуждающие тучки, или как ты там говоришь – порталы – могут появляться в тех местах, где они до этого уже были.

– Ну, я не говорил, что они обязательно там должны появляться, – лепетал Сашка, изумлённый сообщением Игната Степановича. – Я говорил, что возможно они там появляются, или могут появиться. – Его одновремённо изумляло и другое – Карелин был абсолютно прав – действительно, как ему самому такое не пришло в голову?

– Возможно, говоришь? Но ты не уверен, видишь ли… Так возьми и проверь!

– Как проверь? – Александр от растерянности по-прежнему выглядел как какой-то дурачок или, по меньшей мере, несмышлёныш.

– А ты не знаешь, как проверить есть ли в небе тучка или же её там нет?! – сердился Игнат Степанович.

– Дядя Игнат, – наконец опомнился Сашка. – Подождите немного, дайте мне пару минут, чтобы успокоиться. Сейчас я приду в себя. Просто это уж очень неожиданно для меня. Сейчас я ещё раз перекурю, а потом мы уже вполне серьёзно побеседуем.

– Ну-ну, давай, успокаивайся. И я за компанию тоже перекурю. А то ты очень уж разволновал меня своей непонятливостью. Но я тебя понимаю…

Курили молча. Но Сашка, тоже очевидно от волнения, курил глубокими затяжками, а потому закончил курение раньше дяди, после чего погасил окурок самокрутки и облегчённо выдохнул?

– Фу! Так вы говорите, что нужно проверить?… Да, проверить нужно, это точно. Но эта тучка в равной степени может там появляться, а может и не появляться. По крайней мере, за те 2 дня, что я там провёл в поисках своих друзей, она там больше не появлялась. Хотя, я не всё время был на одном и том же месте. Холма мне в определённые моменты времени не было видно.

– Вот! Не всё время был на одном и том же месте. Кроме того, разве я тебе говорил, что она должна появляться ежедневно или ежечасно?

– Ну да. Это я понимаю. Но, всё же, она может там появиться, а может – и нет.

– Саша, но это же шанс. И не в 1 %, не в 2 %, и даже не в 5 %. Это же целых 50 %! Или да – или нет. И ты хочешь его упустить?!

– Нет, не хочу, конечно же. И что, мне каждый день бегать туда и смотреть, есть ли там эта тучка? Или построить там шалаш и жить в нём? Но у меня же есть работа в селе, и есть свои определённые обязанности. Дядя Игнат, я уже привык жить в этом селе, это уже и моё село!

– Я понимаю тебя. И мне очень приятно, что это уже твоё село. И ты его запомнишь на всю жизнь, но уже в своём времени. Твоя работа, как ты говоришь, в селе, а понимать это нужно, как работа в усадьбе, уже давно на втором плане. Есть у тебя или у меня свободное время – мы занимаемся ею. Нет времени – значит, подождёт. Теперь касательно твоих обязанностей. И в этом случае нет никаких сложностей. Насколько, мне известно, сейчас у тебя пациентов, за которыми нужно приглядывать, нет. Идёт лето, а в эту пору года за медицинской помощью обращаются лишь те, которых что-то сильно уж прижмёт. Да и за медицинской помощью к тебе обращаются именно в нашей усадьбе, поскольку ты там живёшь, а своего врачебного кабинета у тебя нет. Уходя из дому, будешь вешать записку о том, что ты, мол, на Чарыше. Место на реке вскоре все будут знать. Нужен ты будешь – пришлют за тобой какого-нибуль мальца. Он к тебе за 15 минут добежит, в 2 раза быстрее, чем взрослый мужик пешком пройдёт. Что-что, а бегать сельские подростки хорошо могут.

– Ну, пусть и так. И что я там делаю – на Чарыше – загораю на солнышке, когда в селе дел полно?

– Зачем загораешь? К примеру, собираешь там лечебные травы.

– Хм, это и в самом деле вариант. И мне каждый день туда ходить?

– Ну, во-первых, не каждый день, а только тогда, когда у тебя нет пациентов.

– Как раз сейчас это получается, что почти что каждый день. Сами же говорили, что летом особо больных нет.

– Пусть это даже и так. А чем оно тебе не нравится?

– Да не то, чтобы не нравится, а как-то не по себе – люди делом занимаются, а я каждый день прохлаждаюсь на Чарыше.

– Это хорошо, что ты такой совестливый. Но те же люди абсолютно не понимают, какая у тебя опасная ситуация сложилась. А она очень серьёзная, тут уж не до угрызений совести.

– Ну, это я тоже понимаю. Да, вот вы перед этим сказали: во-первых, не каждый день? А есть ещё и во-вторых?

– Есть. Я говорил это применительно к твоей ежедневной ходьбе. Так вот, ты не будешь к тому месту на Чарыше ходить, а будешь ездить.

– На чём? – улыбнулся Александр. – Велосипедов и мотоциклов у вас в селе нет.

– Да, разных там лисапетов нет. Кстати, ты знаешь, как в народе отзываются об этих самых лисапетах?

– Как?

– А вот так: «Что такое лисапет? – жо*а едет, ноги нет».

– Ну и ну! – уже и вовсе рассмеялся Шурка. – И выдумали же. Хотя оно и верно.

– Ладно, это я так, к слову пришлось. Так вот, ты будешь туда ездить пролёткой. Нет пациентов – запряг Воронка, и на Чарыш.

– Как?! Но Воронка же нужно на пастбище отгонять.

– А там, где ты будешь, как мы говорили травы собирать, ему лично что, травы не найдётся? Или она там какая-то не такая? Да паси его там, сколько твоей, или его душе угодно. А пить воду из Чарыша он будет в любом месте, ты это и сам это уже хорошо знаешь.

– И то верно.

– Ну, вот. Значит, мы всё и решили.

– Да нет, дядя Игнат, – тяжело вздохнул Александр. – Мы как раз очень даже многое не решили.

– И что же именно?

– И что, если мне вдруг несказанно повезёт, и я в один из дней внезапно покину село, то мы так и расстанемся – не попрощавшись? А у меня ведь не будет времени ехать в село, как бы быстро Воронок не бежал.

– Ты предполагаешь, что я об этом не думаю, – наверное, ещё тяжелее вздохнул Игнат Степанович. – Ещё как думаю. Но что тут поделаешь, если так ситуация складывается. Как встретились, так и расстанемся.

– Э-э, нет. При встрече мы незнакомы были. А почти 2 совместно прожитых года, да ещё под одной крышей, в одной избе, ежедневно общаясь друг с другом, да иногда и подолгу – это совсем другое дело…

– Саша! Не дави на больную мозоль. А то я этого сам не понимаю. Мне ещё больнее, чем тебе. Ты вернёшься к своим родителям. А я-то здесь вновь один останусь. Сын и дочь далеко, у них свои семьи. У сына уже и свой сын появился, мой внук, которого я пока что ещё и не видел. Да и у Екатерины, пусть она и рядом, но тоже своя семья. А кому я нужен?… Ты же мне за 2 года не племянником, а как бы сыном стал. Пусть даже приёмным, но именно сыном. Я ведь к тебе так привязался, что не знаю, как без тебя жить стану, – у Игната Степановича при последних словах вдруг заблестели глаза.

И Александр прекрасно понял, что заблестели они отнюдь не от радости, а совсем даже наоборот, хотя Карелин и старался сдерживать свои эмоции. А его племяннику или приёмному сыну не хотелось его расстраивать.

– А может, я успею смотаться на Воронке туда и назад, чтобы попрощаться. Не в пролётке, а на нём самом – так намного быстрее будет. А пролётку вы позже сами заберёте.

– И думать забудь об этом! – сурово промолвил Карелин. – Тебе там, если произойдёт то, что мы предполагаем, каждая минута будет дорога. Тебе ни в коем случае нельзя будет упускать такой шанс! Но ты-то со мной как раз попрощаешься, это я с тобой не смогу проститься.

– А как я смогу, а вы нет?

– Ты опять не хочешь думать. Ты со мной письменно попрощаешься. Напишешь коротенькую записку, чтобы я не волновался. А уже твёрдо знал, что ты в своём времени. А для этого уезжая на Чарыш, обязательно бери в карман бумагу и карандаш. Хотя, у тебя же ручка есть. Она ещё пишет у тебя?

– Пишет. Я недавно пробовал. Конечно, немного расписать её пришлось, но сейчас она нормально пишет. Вот только записку писать ею я, наверное, не смогу.

– Почему это? А-а, ну да, – тут же догадался он, – если её кто увидит, то обалдеет, думая, что ты на Чарыш с ручкой и чернильницей ездишь. К тому же чернила в твоей ручке совсем не такие. Ну, тогда возьми с собой карандаш, и лучше цветной. Помнишь, как ты цветными карандашами в Бийске, в аптеке лекарства переписывал.

– Помню, конечно, – улыбнулся Сашка.

– Вот, тогда всё будет нормально. О, стоп! Я вот что подумал. Ты, конечно, карандаш возьми с собой – на всякий случай. Но вот записку ты можешь и заранее написать. И время тебе там не нужно будет терять, да и мы её сможем вместе отредактировать.

– Хм, логично. Но только касательно первого.

– Не понял, что значит касательно первого?

– Касательно того, чтобы времени не терять. А вот писать я её буду сам. И до поры, до времени вы её не увидите. Что же это за прощание будет – наперёд-то? Вы уже заранее будете знать о том, что в записке написано. Нет, так дело не пойдёт.

– Ладно, – вздохнул Игнат Степанович, – пусть будет по-твоему. Тогда вот ещё что. Ты, каждый раз выезжая на Чарыш, забирай с собой все свои вещи.

– И свои мединструменты тоже забирать?

– Инструменты, спрашиваешь… – потёр свою бородку, раздумывая, Карелин. – Нет, инструменты не нужно забирать. Зачем тебе это старьё в твоём-то времени. У тебя там, как я понимаю, намного лучшие инструменты имеются. А вот мне будет хорошая память о тебе, – вздохнул он, но как-то уже более облегчённо.

– Хорошо, с этим я согласен. Вот только вы сказали, чтобы я написал вам записку, ну, чтобы вы знали, что я уже в своём времени. А вдруг как раз и не в своём? Мы уже с вами года полтора назад об этом говорили. А вдруг я попаду ещё лет на 200 назад, в прошлое время?

– Не будет такого! У меня есть предчувствие, что ты попадёшь именно в своё время. Не может быть по-другому! – это было бы высочайшей несправедливостью. Не могут Господь, Высшие силы, Земля, её Природа так издеваться над Человеком! Ты верь в лучшее, и оно обязательно произойдёт! Нельзя верить в плохое.

– Хорошо, я вас понял, – Сашка даже нашёл в себе силы улыбнуться. – Спасибо вам. Я буду верить именно в лучшее. И не только о себе.

– Ну, это уже как получится, – наконец-то улыбнулся и Игнат Степанович.

– Да, вот только я не со всеми смогу проститься. Вы-то хоть будете знать, где я. А другие?… Ведь для них я буду казаться как бы ни с того, ни с сего пропавшим человеком.

– А им я скажу, что ты уехал в Томск. Что тебя снова приняли в университет. Они к этому готовы, а потому поверят.

– Не все поверят, – с огромной тоской выдохнул Шурка.

– И кто не поверит?

– Василиса. А я с ней до этого попрощаться не смогу. Даже письменно. Что я ей должен написать? Что я в Томске. Не хочу и не буду ей врать. Не хочу давать ей надежду. Ведь она… или кто другой позже могут начать разыскивать меня в Томске. Не буду я такого писать! И что я тогда должен ей написать? «Прощай, я уехал». А куда, зачем?… Да и она никогда не поверит, что я уехал, не простившись с ней перед тем. Со всем селом я, конечно, проститься не могу – люди это поймут. А вот чтобы с одним-то человеком не проститься… Да вы бы и сами в такое не поверили, если бы я действительно уезжал в Томск.

– Да, не поверил бы, – вздохнул Игнат Степанович. – Не тот ты человек, который так может плюнуть другому человеку в душу.

– Вот видите! И как же мне быть именно с Василисой, ей плюнуть в душу? Да я лучше самостоятельно в психушку пойду, чем такое с ней сделаю. Я же в письме ей даже ни одного ласкового слова не смогу написать, вы же понимаете. И не смогу ей написать, что буду помнить её всю свою жизнь.

– Да-а, ты прав, с Василисой всё намного сложнее. А ты попробуй поговорить с ней на днях. И объясни, что тебе нужно уехать. И что будешь помнить о ней.

– А куда я уехал, зачем… – всё то же самое. То, что буду помнить её, я, конечно, объясню ей. Да она и так, наверное, в этом не сомневается, – тяжело вздохнул Сашка. – А хорошо было бы не только помнить, но и видеть, если бы она постоянно у меня перед глазами была. Ну, я имею в виду не лично, а хотя бы её фотография. Как жаль, что в селе нет фотографов, фотостудий. Чтобы можно было сфотографировать Василису, и забрать с собой её фотографию.

– Да, чего нет, того нет. Но в той же Усть-Чарышской Пристани они есть, эти фотографы, или как их называют… дагеры…

– Дагеротописты.

О том, что некоторые вещества светочувствительны и могут менять свою окраску под действием света, было известно ещё с XVIII-го века. А уже в 1802-м году Томас Веджвуд и Хамфри Дэви могли получать фотограммы при помощи солей серебра, но не знали способа их закрепления. А первым практическим успехом на пути к появлению фотографии стало изобретение Ничефором Ньепсом гелиографии (фр. Héliographie). Наиболее раннее из сохранившихся изображений, снятых с помощью этой технологии камерой-обскурой, датировано 1826-м годом. В 1829-м году Ньепс заключил нотариальный договор о дальнейшей совместной работе с создателем первой диорамы Луи Дагером Арего, проводившим собственные опыты в области закрепления изображения камеры-обскуры. Уже после смерти Ньепса в 1833-м году Дагер пришёл к выводу, что прямопозитивное изображение можно получать на отполированной пластинке накладного серебра, обработанной йодом. Ключевым стало изобретение в 1837-м году проявления слабого латентного изображения при помощи паров ртути. Новая технология была совершенно не похожа на гелиографию, и Дагер дал ей своё имя, назвав дагеротипией.

Первые «странствующие дагеротиписты» появились в Москве в конце 1839-го года. Они арендовали помещения в самых модных и многолюдных торговых районах Москвы. В 1840-х годах «дагеротипные снаряды» – фотокамеры – иностранного производства можно было приобрести в магазине братьев К. и А. Бекерс, торгующем парфюмерией, сладостями, товарами «художественной промышленности». В начале уже XX-го века слова гелиография, дагеротипия заменило более привычное для людей этого века (и последующих) слово фотография. А в 1912-м году в Дании появилась первая профессиональная организация – Датский Союз Фотографистов Прессы (Pressefotografforbundet), организованная шестью фоторепортёрами в Копенгагене. С 1935-го года по решению IX-го Международного конгресса научной и прикладной фотографии 7 января 1839-го года (сообщение об изобретении Дагера Араго) считается днём изобретения фотографии.

– Вот-вот, дагеротописты. Ну, ладно, фотографии Василисы сейчас сделать, конечно, не удастся. Раньше об этом думать нужно было. О! А вот почему же ты сам не оставляешь ей свою фотографию? Я думаю, что она так бы её спрятала, что муж не нашёл бы. Да если Лёшка её и увидит, то он всё правильно поймёт, он парень умный – он же знает, как ты ей помогал.

– Ёлки-палки!! Дядя Игнат, где же вы раньше были?! Как же так?… Фото…

– А я-то здесь при чём? – улыбнулся, несмотря на довольно серьёзный разговор Карелин. – А где ты сам был? Почему ты об этом не думал? Что, как говорится, разумная мысля всегда приходит опосля?

– Вы правы, извините. Действительно, почему я вас должен обвинять?… Где я сам, дурак, был?! Как я раньше сам до этого не додумался. Ну, ничего, а вот этот свой промах я обязательно исправлю. А потому я начну ездить на Чарыш только после того, как у меня на руках уже будет моя фотография. И даже не просите, не уговаривайте меня, не говорите, что я упускаю время, шанс… Я поступлю только так, как решил.

– Зная тебя, я и не стану тебя уговаривать. Но тогда действительно не теряй время, езжай как можно раньше в Чарышскую Пристань.

– Завтра же и поеду. Пациентов у меня нет, а поездка в Пристань много времени не заберёт. Вот только нужно будет ещё ехать забирать фотографию.

– Я тебе дам любые деньги, но проси, чтобы фотограф сделал фотографию побыстрее. Если ему хорошо заплатить, то он и в этот день её сможет, наверное, сделать. И тогда не нужно тебе будет ещё один день терять. Вот только пусть он делает не одну фотографию, а две.

– Я вас понял, сделаю две фотографии. А деньги и у меня есть. Я их вам потом всё равно оставлю – в моём времени они не нужны. Да, возможно, фотограф и сможет сделать фотографию за один день. Если только у него не будет много клиентов. Потому что изготовление фотографии долгий процесс. Но я буду его просить об этом, а деньги будут для него стимулом.

– Давай, действуй.

– Завтра и начну действовать. Только вот как мне объясняться с Василисой? И с чего это вдруг я дарю ей свою фотографию – замужней женщине?

– Я ей сам позже, ну, когда ты уже покинешь село, всё ей объясню, и фотографию передам. И она всё правильно поймёт. Она даже намного быстрее поверит мне, нежели тебе. Она знает, что я слова лжи не скажу.

– Я ей тоже не скажу слова лжи, да и не говорил таких слов никогда, – обиделся Сашка.

– Я верю тебе. Но ты ей многое не договаривал, а потому она скорее поверит мне. Тем более что я всё ей о тебе расскажу.

– Всё?!

– Всё, Саша. Тогда уже можно будет. И я уверен, что Василиса будет твёрдо молчать. Хотя бы в память о тебе. Но она тогда окончательно поймёт, почему ты ей что-то недоговаривал. А женщины хорошо такие вещи чувствуют. Она тогда прекрасно поймёт, что ты не мог поступить иначе.

– Хм, – медленно протянул Александр, размышляя, – а в этом что-то есть. Так, наверное, действительно будет правильно. И Василиса всё поймёт, и мне не придётся выкручиваться. Спасибо вам за всё, дядя Игнат!

– Да не за что. Это всё мелочи, по сравнению с тем, что ты покинешь меня и свою Василису. В общем, не забывай о записке мне. Ты там открыто всё не пиши, я и так пойму. А вот, если пустую пролётку кто-нибудь встретит, так вот чтобы тому записка казалась абсолютно естественной. И ничего не пиши Василисе, не компрометируй молодую женщину. Я ей сам всё с глазу на глаз скажу.

– Хорошо. Кстати, о пустой пролётке. Я надеюсь, что Воронок сам дорогу назад найдёт.

– Ещё как найдёт. Лошади, они твари умные, дорогу к дому они обязательно найдут. Вот с ним ты как раз нормально попрощайся. Если с человеком не получается, то хотя бы с конём. А потом легонько хлопни его рукой по крупу и прикажи: «Домой, Воронок!». Он и побежит домой, уже и без тебя, сам побежит, – грустно протянул Карелин.

– Я всё понял. И не переживайте, дядя Игнат, хотя как тут можно не переживать… У меня у самого душа не на месте.

– Ладно. У нас есть ещё время, чтобы обвыкнуться со всем этим. Хотя, ты прав, конечно – как тут можно не переживать и обвыкаться. В общем, так, не будем нюни распускать. Мы с тобой практически всё решили, а потому закрываем этот тягостный для обоих разговор.

А разговор и в самом деле оказался очень непростым, а уж его концовка вообще была тяжёлой для мужчин. Хорошо ещё, что они нашли более-менее оптимальное решение проблемы.

Глава 2
Быть или не быть?…

Начало июля началось у Александра вроде бы обычно, как до того в последнее время начинался каждый его рабочий день, да и выходной тоже – лето, работы в эту пору года всегда много. Поднялись Карелин и его племянник – а скорее, действительно приёмный сын – в шесть часов. Когда они во дворе умывались, Игнат Степанович спросил: Сашку:

– Воронка на пастбище не выгоняешь?

– Сегодня нет. Он на Чарыше, как я думаю, полдня пастись будет.

– Понятно. Значит, едешь-таки в Чарышскую Пристань?

– Еду, отец!

– О! – растрогался Карелин. – Дождался я такого обращения… Спасибо тебе!

– Но ведь так оно, наверное, и есть, вы вчера правильно это отметили. Да и за два года, проживая под одной крышей, и учитывая то, сколько всего вы для меня сделали, это действительно так.

– Да что я там сделал… А если и делал, то не только для тебя, а и для села, для людей я делал. Да и для самого себя тоже, – тяжело вздохнул он. – Два года я жил и радовался, а скоро меня опять ожидает одиночество… Для стариков хуже нет, когда они одиноки, не с кем и словом перекинуться. А порой и слов не нужно, просто чувствуешь, что рядом близкий человек, который понимает и поддерживает тебя. Многие умирают не столько от старости, сколько от одиночества. Такие вот дела…

– Дядя Игнат,…или отец, не знаю, как теперь к вам обращаться.

– Можно и так, и так. Всё равно недолго уже осталось…

– Так вот, не унывайте вы так. Всё же, рядом с вами сестра. Это же очень близкий и родной человек. Дети, создавая свои семьи, могут уехать в другое село, город, край, а то и страну. А единоутробный человек всегда помнит о существе ему же подобному, не забывает, искренне радуется при встрече. У меня вот такого человека нет, а у вас он есть.

– Ладно, закрыли тему. Тоже мне, успокоитель нашёлся. Пошли завтракать.

Но за столом тема планов на сегодняшний день Александра, конечно же, продолжилась.

– Ты в какой рубахе в Пристань собираешься ехать? – спросил Игнат Степанович.

– Вот это я как раз ещё не решил. И хотел с вами посоветоваться. Белую одевать или красную – нарядную, праздничную?

– Ну, если фото на память, то лучше праздничную. Пусть пока что и не праздник. Но фото-то на всю жизнь.

– Ну, я тоже сначала так думал. Но есть сомнение.

– И что за сомнение?

– Понимаете, самая красивая, яркая рубаха на фотографии всё равно будет выглядеть серой. Фото ведь не цветное.

– Что значит, цветное? Фото оно и есть фото.

– А, ну да, я просто забыл… Понимаете, дядя Игнат, вы привыкли к этим фото, например в газете. Но есть уже даже в ваше время – немного, но есть – цветные фотографии. Ну, а у нас они уже только такие. Так вот, на них красная рубаха и есть красной, небо – голубое, трава, деревья – зелёные, тыква – оранжевая. И так далее и тому подобное. В общем, всё как в жизни.

– У-у, ты смотри как оно… Красиво, наверное…

– Очень красиво, тем более, что на фото всё выглядит ярче. Глаз привыкает к обыденности, и порой эту красоту уже как бы не замечает. А на фотографии оно всё проявляется.

– Да-а, увидеть бы и мне такие фото. Ты говоришь, что и у нас они уже есть?

– Ну, в Чарышской Пристани или Бийске их точно нет. Возможно, и в Барнауле пока что нет. А вот в Новониколаевске или Томске могут и быть. Пройдёт лет 5–7, и вы их точно увидите, если наведаетесь в какой-нибудь крупный город. А лет через 20–30 и синематограф, кино будет цветное.

– Да-а, вот это времена пойдут! И почему бы мне было не родиться лет через 50, или хотя бы 30?…

– Если бы это от конкретного индивидуума зависело… – вздохнул Александр, – тогда все бы рвались родиться как можно позже. Но, чтобы это позже произошло, нужно кому-то его творить. Потому матушка Природа и не позволяет вмешиваться в такой процесс. Без стародавних веков не было бы ни настоящего, ни будущего.

– Я это понимаю, – грустно протянул Карелин. – Это просто у меня от твоих рассказов некая ностальгия. У людей обычно бывает ностальгия по прошлому, а вот у меня – по будущему. Ладно, хватит об этом. А то я совсем расклеюсь. Саша, мы всё время отвлекаемся от основной нити разговора. Давай возвращаться к нашим рубахам. Точнее, именно к твоей рубахе. Да, красная рубаха на фото не получится, будет она серой, тёмной.

– Вот и я о том же подумал. Ну, вроде бы была ранее красивой, да выцвела – серая, грязная.

– Ну, она точно не грязная. Я сколько фото видел, не могу ни об одном из них сказать, что у человека одежда грязная. Тем более что для фото всегда наряжаются в самую лучшую одёжку – как на праздник.

– Я согласен с вами. Немного не так я выразился. Просто у меня перед глазами цветные фотографии, а чёрно-белые против них какие-то блёклые, ну, как выгоревшие. А потому я подумал, что одену я, наверное, обычную белую рубаху. Вот уж она не будет казаться блёклой, выцветшей, она будет казаться чистой. Кроме того, на ней хорошо будет виден узор. А на красной рубахе, тёмной на фото, узор почти и незаметен будет.

– Да-а, а вот в этом ты, пожалуй, прав. Точно, одевай-ка ты белую косоворотку. Она на фото постоянно будет такой. А волосы у тебя тёмные, лицо загорелое, так что есть и некий контраст к рубахе – не будет всё белым.

– Спасибо, что поняли меня. Вы сегодня обедайте без меня. Приготовите, что-нибудь на скорую руку, потому что я, наверное, поздно вернусь. Буду просить фотографа, чтобы он сделал мне фотографии сегодня. Нет резона ещё раз в Пристань мотаться.

– Да, это верно. Деньги у тебя есть?

– Есть, есть. Ещё и останутся. И буду очень надеяться, что царские рубли и копейки мне вскоре уже не понадобятся.

– Хорошо. Плати тому фотографу хоть и все деньги. У меня деньги имеются, а лишнего мне не нужно. Да и что мне, старику покупать… Много ли мне нужно? В общем, пусть фото тебе сделают именно сегодня. Так, всё. Я побежал на работу. А то чересчур заговорились мы. Тебе удачи! И до встречи уже вечером.

Сашка же после ухода приёмного отца, прибрал со стола, помыл посуду, взял небольшую краюшку хлеба и пошёл впрягать Воронка в пролётку, угостив его. Затем он вернулся в дом, сменил свою каждодневную белую рубаху на такого же цвета, но свежую, собрал все свои наличные деньги, запер дом, прикрепил на дверь, заготовленную заранее записку (о том, что дома он будет только ближе к вечеру) и пошёл к пролётке. Минут через 10 он, покинув село, был уже в пути к Усть-Чарышской Пристани.

Времени для того, чтобы сфотографироваться у Сашки ушло минимум. Ну, не одна, конечно, минута, поскольку фотограф со знанием дела долго усаживал клиента, чуть-чуть поворачивал то его самого, то одно лишь лицо. Он также подбирал фон за спиной сидящего, изучал, равномерно ли освещение. Затем, накрыв голову покрывалом, долго «прицеливался» фотоаппаратом. В конце концов, он закрыл объектив крышкой, вставил фотопластинку, и ещё через секунд 10, наконец-то «вылетела птичка». Но, всё равно, это заняло не более 7–8 минут.

А вот «торги» по поводу окончательного изготовления двух фотографий – всего лишь двух – длились значительно дольше. Сначала фотограф и слушать не хотел о том, что можно изготовить фотографии сегодня. Он начал объяснять клиенту какая же это сложная работа, вызвав лишь улыбку у того. Александр же спокойно, но с той же улыбкой растолковал специалисту своего дела, что для этого нужно не так уж и много: проявить и закрепить фотопластинку, после чего высушить её. А далее контактным способом перенести изображение на фотобумагу, и тоже её проявить, закрепить и высушить. Вот и всех-то дел. Да, нужно естественно готовить ещё и растворы, но много времени это не занимает. После этого фотограф уважительно посмотрел на своего такого осведомлённого клиента, и спросил, откуда тот всё это знает. На что Сашка просто коротко ответил, ничего не объясняя: «Знаю!». Тогда фотограф подумал, что, возможно, это кто-то из бывших (или будущих) коллег, и повернул оглобли в иную сторону. Он начал говорить, что это займёт много времени, а он не может разорваться и на само фотографирование и на процесс изготовления фотографии. Но когда Александр, уже без улыбки, спросил его: «Вам помочь?», фотограф остолбенел. И вот после этого начался уже конкретный процесс торгов. В общем, в итоге в цене сошлись. А затем произошло самое интересное. Фотограф подошёл к одной двери в углу комнаты фотостудии и негромко постучал в неё. Через пару минут дверь приоткрылась, именно приоткрылась, а не распахнулась, и из неё вышел мужчина лет 30 от роду (самому фотографу было под 40) и вопросительно взглянул на владельца студии, как того оценил Сашка.

– Николай, вот с этой фотопластинки нужно сделать 2 фотографии. Срочно! Срочно, но качественно, – добавил он. – Через сколько времени ты сможешь это сделать?

– Но у меня же сейчас в процессе другие фотографии.

– А то я этого не знаю. Я же не говорю, чтобы ты всё бросил и занялся этой фотографией. Конечно, заканчивай те. И без излишней спешки. Я сказал срочно в том плане, что фотографии должны быть изготовлены именно сегодня. Потому и спросил, сколько времени тебе понадобится.

– А, вот так… Ну, я думаю, – закатил он глаза вверх, – часам к двум сделаю.

– Устраивает вас этот срок? – фотограф повернулся к Александру.

– Вполне! И даже к трём часам устроит. Пусть ваш коллега не особо спешит. Я же понимаю, что у него есть и другая работа.

– Отлично! Сегодня в вашем лице мне попался очень толковый клиент. Приятно иметь с вами дело. Тогда, значит, подходите к трём часам. Фотографии точно будут готовы. Качество гарантирую.

– Спасибо! К трём часам я буду у вас.

А сейчас не было ещё и 10 часов. Полдня доведётся жителю Красноярки околачиваться в Чарышской Пристани. Шурка даже подумал о том, не вернуться ли ему в село, а затем приехать сюда уже именно к трём часам. Но в селе ему сейчас нечем особо заняться – пациентов нет, работы в поле – покосы – завершены, а в самой усадьбе дел немного. Подождут те дела, чего гонять коня взад-вперёд… И он поехал на берег Чарыша – там можно будет и искупаться, и позагорать, а Воронок тем временем будет щипать травку.

Пробыл он на берегу Чарыша почти до двух часов. Место он выбрал подальше от людских глаз, а потому не единожды искупался в реке. Почему подальше от глаз, да потому что плавок или иного купального костюма у него не было. Купаться в подштанниках – а иного белья тоже не было – ему не хотелось. И мужики, и бабы в селе купались обычно именно в исподнем – парни в подштанниках, а девки – в нижних сорочках. Правда, обычно, всё же, раздельно – группировались по полу. Но не хотелось Сашке купаться в исподнем – суши его потом или валяйся в мокром на траве. А на той после покосов проступали приличные залысины земли, значит и стирать доведётся, а где и когда сушить?… – не сидеть же голышом в пролётке. А потому он именно купался голышом. Это было намного проще и удобней. Он только временами бросал взгляд в сторону дороги, хотя та и была далековато – не приближается ли кто к нему. Но за эти четыре часа его никто не потревожил.

А далее Шурка напоил Воронка, вновь запряг его в пролётку и поехал в Пристань – Воронок-то наелся, а вот ему самому нужно что-либо бросить в рот. Что он успешно и сделал в первом попавшем трактире. А далее уже по прямому делу. Фотографии были уже готовы, и смотрелся на них Александр неплохо – что ни говори, а фотограф оказался мастером своего дела. В общем, вернулся Сашка в своё село, когда маленькая стрелка на настенных часах Игната Степановича не добралась до цифры «4». А того пока что дома не было – понедельник во все времена был нелёгким днём.

И Шурка решил сделать Карелину сюрприз. Конечно, назвать его полностью сюрпризом и нельзя было, но, тем не менее… Он решил подписать одну из своих фотографий и вручить человеку, который так много для него сделал. Сашка вынул из ячейки комода свою шариковую ручку и именно ею сделал на обороте фотографии следующую надпись: «На долгую память моему приёмному отцу, замечательному человеку Игнату Степановичу Карелину от Александра Большакова. Село Красноярка, Бийского уезда. 01.07.1913 г.» Казалось бы, что писать такой ручкой и оставлять свою настоящую фамилию, было большим риском. Но Сашка был уверен, что никакого риска нет. Во-первых, Карелин ни перед кем хвастаться этой фотографией не станет. А во-вторых, в качестве оправдания (если фотографию кто-либо, всё же, увидит) он может заявить, что откуда он знает, чем сделана надпись – спросите, мол, у самого автора, если найдёте его. А фамилия?… – так это его псевдоним. Назвался так, считая себя большим человеком.

И нужно сказать, что сюрприз удался. Когда Игнат взял фотографию в руки, он тоже оценил её качество, а, когда взглянул на её оборот, то у него вообще увлажнились глаза. Он тихим, хриплым голосом только и смог промолвить:

– Спасибо, Саша!

– Это вам спасибо, отец, за всё то, что вы для меня сделали.

Карелин лишь, молча, махнул рукой, но потом, всё же, спросил:

– Надеюсь, Василисе ты такую подпись на своей фотографии не сделал?

– Конечно, нет. Но это как раз меня и мучает, хотя я прекрасно понимаю, что ей подобную подпись мне делать никак нельзя было.

– Успокойся. Я ей своими словами всё объясню.

– Я это понимаю. Вот видите, даже когда меня здесь уже не будет, вы всё равно продолжите помогать мне. Так что не машите рукой. Такая помощь далеко не пустяк.

– Пустяк, не пустяк – не будем спорить. Я это делаю, буду делать не только для тебя, а для неё, да и для себя тоже. Ты мне лучше вот что скажи – и что, с завтрашнего дня снова на Чарыш, только в иную сторону?

– Если ничего не случится, то да. Попробую поймать удачу. Вот только улыбнётся ли она мне… А если и да, то когда?

– Так, а вот в этом деле у тебя должны быть не сомнения, а вера, убеждённость. Поставь перед собой такую цель, и она обязательно свершиться. Ты же ни минуты не раздумывал над тем, прыгать ли тебе в воду через ту твою тучку. Вот и сейчас не раздумывай, а верь.

– Я тогда не понимал последствий.

– Тем более! А сейчас ты их понимаешь, вот и готовься к ним.

– Легко вам говорить…

– Как раз нелегко, Саша! – укоризненно взглянул на парня Игнат Степанович.

– Ой, простите, дядя Игнат. Я совсем не то хотел сказать…

– Ладно. Не забывай записки вешать, где тебя искать. Ты пока ещё сельский врач.

– Конечно, не забуду.

И 2-го июля Александр вновь поехал вниз по течению Чарыша, но уже в сторону Елбанки – впервые туда почти через два года. Да, с того дня, как он 16 июля вошёл в село, он ни разу не был в том месте. А что ему было там делать?… А вот сейчас дело нашлось. Дорога туда была похуже, нежели на Чарышскую Пристань, но проехать пролёткой, всё же, можно было. Для Воронка, это тоже, вероятно, был новый маршрут, поскольку при различных звуках он то «прищуривал» уши, то их настораживал. Но буквально через 15 минут они уже были на месте. Сашка определил это ещё издали, увидев знакомый песчаный спуск к воде, а за ним и холм. Когда пролётка поравнялась с ним (немного в стороне), парень определил, что трамплина там по-прежнему нет. Он чуть заехал в рощицу (или перелесок), выпряг Воронка и отвёл на луг, а сам расположился недалеко от холма. Он сначала думал расположиться на холме, но потом передумал – Бог его знает, что могло произойти на сей раз, теперь в этом месте можно было ожидать любых неожиданностей.

Увы, сегодня не произошло не просто никаких неожиданностей, а вообще ничего примечательного. Ничего! А Сашка целый день просидел на берегу Чарыша. Хорошо, что он хоть захватил с собой что пожевать. Но из села к нему тоже никто не прибегал, хотя он и довольно точно описал в наддверной записке, где его искать. Значит, пациентов по-прежнему нет. Хоть это хорошо – здоровый народ в селе и нет никаких ЧП. Но вот когда Сашка отправился за Воронком, то увидел, что тот забрёл довольно далеко. И он понял, что так дело не пойдёт. Если вдруг, к счастью для Большакова появится тучка, то он будет очень долго возиться с конём и пролёткой – так можно будет прозевать всё на свете. А потому отныне он не будет выпрягать Воронка из пролётки и пастись он будет не на лугу, а в (или рядом) перелеске. Там травы тоже предостаточно, и она, возможно, даже лучше, нежели на лугу – ведь в рощице сенокоса не было. Итак, один день насмарку. Ну, разве что Сашка отдохнул. Но нужен ли ему такой отдых? Вот в чём вопрос.

И последняя фраза, которую он произнёс в уме, ассоциировалась у Александра с известной фразой из знаменитой трагедии Уильяма Шекспира «Гамлет»:

Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье?

«Быть или не быть?» – это вопрос, который во все времена стоял перед людьми: противостоять злу или смириться с ним? Пытаться изменить мир, в котором торжествует несправедливость, или спокойно жить в нём? Вот только в трагедии этот вопрос впервые был сформулирован так ясно и определённо. Но трагедия принца датского Гамлета изначально лежала в плоскости от хорошего к плохому. При этом не для Человечества в целом, а лично для Гамлета: убийство его отца дядей – родным братом короля – и лишение возможности Гамлетом занять место на троне, со всеми вытекающими отсюда последствиями. А далее, как обычно, возникает чувство мести… Старо как мир. Сколько людей чуть ли не ежедневно переживают резкий перепад от хорошего к плохому в своей жизни. А потому в монологе Гамлета больше патетики, нежели переживания за судьбы обиженных, обездоленных людей (не мечтающих о троне).

А для Сашки вопрос «Быть или не быть?» стоял совершенно в другом ракурсе. Он задавал себе это вопрос в своей интерпретации: «Быть или не быть мне в своём мире, в своём времени?». Он, всё же, опасался, даже если и появится та знакомая ему тучка, оказаться в каком-нибудь XV-м столетии, хотя и верил в лучшее. И кто его знает в чьём «исполнении» знаменитый вопрос звучал серьёзнее. – Хотел бы я посмотреть, – думал Александр, – какие бы монологи закатывал принц датский, попади он на 100 с лишним лет в прошлые времена? – Правда, историки, споря между собой, до сих пор не могут установить время действия трагедии. Гамлет мог жить и в VIII–IX-м веке, и в XVII-м. Но потеря престола (и то лишь возможная – всё могло произойти), это ничто по сравнению с потерей всех родных, близких, знакомых, приятелей, друзей… при попадании в другой мир, к которому ой как нелегко приспособиться. И кто может укорить Большакова в том, что он совершенно не прав?…

Аналогичным образом пролетели среда, четверг и пятница. А вот в субботу за Александром Николаевичем Карелиным прибежал «посыльный» – мальчишка, который сообщил, что в одной из сельских семей заболел ребёнок. И Александр, не мешкая, вместе с посыльным помчался на пролётке в село. Он готовился лечить серьёзную болезнь. Но столкнулся всего лишь с паникой и медицинским невежеством родителей ребёнка. Они начали испуганно жаловаться, что у ребёнка сильный понос, и беспокоились о том, не дизентерия ли у ребёнка, или и того хуже – холера. Александр осмотрел ребёнка и успокоился. А затем начал успокаивать и родителей. Он объяснил им, что и та, и другая болезнь инфекционные, то есть её вызывают вредные инфекционные бактерии. Дизентерию, к примеру, вызывает дизентерийная палочка. Ничего подобного у их ребёнка нет. Просто он переел зелёных фруктов. Зелёные фрукты содержат много янтарной кислоты, а у многих детей в раннем возрасте наблюдается дефицит именно этого вещества. Вот ребёнок и тянется к этим плодам. Просто нужно следить за ребёнком. Ведь неспелые плоды – очень жёсткие и плотные. А потому повышенное содержание органических кислот и дубильных веществ в недозрелых плодах неблагоприятно воздействует на желудок и кишечник. И, когда ребёнок съест много недозрелых фруктов, у него и появляются рвота, понос, боль в животе из-за сильного раздражения слизистой оболочки желудка и усилении перистальтики кишечника. Он прописал родителям для лечения их ребёнка простейшее народное средство: замочить в тёплой воде сухой ржаной хлеб (сухари) в течение 15–20 минут. А затем пить этот настой понемногу, но в течение всего дня. Понос должен прекратиться в течение суток.

В общем, ребёнка он точно вылечит, а точнее вылечат того сами его родители. Но ещё один день пролетел впустую, а это уже пятый день с начала поездок Большакова на Чарыш к холму – на календаре было 6-е июля. Через 10 дней у Александра может быть своеобразный юбилей – ровно 2 года с тех пор, как его нога впервые ступила на улицы Красноярки. Ассоциативно Сашка вспомнил о другом юбилее, но не у него, а у царствующей особы. Ровно 2 месяца назад – 6-го мая – первому лицу государства, царю Николаю Александровичу исполнилось 45 лет. Это был не праздничный день (не выходной), но о подобных Днях рождения царствующих особ всегда сообщалось в газетах. Например, у Ея Императорского Величества, Государыни Императрицы Александры Феодоровны (жены Николая II) день рождения тоже был в мае – 25 мая. А у матери Николая II-го (жены Александра III) Ея Императорского Величества, Государыни Императрицы Марии Феодоровны день рождения припадал на 14-е ноября. Дней рождения других царствующих особ Александр не запомнил. Но ещё об одной дате следовало помнить, наверное, всем подданным Николая II-го – 21 октября 1894-го года произошло Восшествие на престол Его Императорского Величества, Государя Императора Николая Александровича. Были ещё и дни тезоименитства, то есть именин высокопоставленных лиц, принадлежащих к царствующей фамилии. Тезоименитством именовали также день памяти святого, имя которого носилось. Но вряд ли их кто-нибудь помнил.

Сашка дома вечерами постоянно вёл короткие беседы с Игнатом Степановичем на тему своих поездок.

– Ну, что, и сегодня никаких изменений не было? – спрашивал Карелин, хотя это был явно риторический вопрос – раз Александр в избе, то, конечно, ничего нового не произошло.

– Увы, и сегодня день потрачен впустую.

– Ничего в жизни впустую не происходит. Ты просто прожил ещё один день, на один день старше стал.

– Старее, – улыбнулся Александр.

– Это я с каждым днём стаю всё старее, – грустно протянул хозяин избы, – а ты именно старше, мудрее. Ничего, я верю, что ты вскоре расстанешься со мной.

– Выгоняете, да? – решил пошутить Сашка, но шутка явно не удалась.

– Типун тебе на язык! – разозлился Карелин. – Ну, что ты такое болтаешь! Умный человек, но бывает такое ляпнешь! Это всё твои дурацкие шуточки, твой неуместный юмор.

– Ой, прости, отец! – Александр впервые обратился к Карелину на «ты».

– Ладно, прощаю, – успокоился тот, очевидно, оценив такое обращение.

На этом тема была закрыта, хотя они ещё некоторое время говорили и о другом. А день, тем не менее, подходил к концу.

И такие беседы, которые тоже можно уже было называть риторическими, происходили каждый вечер. И с каждым днём они становились всё грустнее и короче.

Что же касается поездок Александра Большакова на Чарыш, то он продолжил их и в воскресенье, и на следующей неделе. Но и в этом плане четверг 11-го июля тоже был как бы юбилейным – состоялась уже 10-я ежедневная поездка Шурки в это заколдованное место. Вот только так уж заколдованное ли оно?… Ведь ничего не происходило, и никаких непонятных тучек не было и в помине. Ничего необычного не предвещал и следующий день – одиноко, скучно и нет даже «посыльных» из села. А даже это могло хоть немного разнообразить похожие как 2 капли воды, проведенные на Чарыше дни. Правда, пятница выдалась прохладной, ещё со вчерашнего вечера небо затянулось тучами, а ночью прошёл дождь. Утро было пока что без дождя, но и солнца не было видно – тучи, тучи, которые висели низко и вот-вот грозили разразиться ливнем. А потому Сашка сегодня надел пиджак и картуз. Пролётка открытая, а спрятаться на Чарыше негде, разве что под деревом. Но тогда лучше именно в пиджаке и картузе – не так промокнет, деревья всё равно полностью от дождя не защитят.

Пиджак был пока что не совсем привычной одеждой для крестьян. Те носили лёгкие зипуны, сюртуки, полукафтаны, коротайки, армяки (долгополая распашная одежда подобная халату) и т. п. На западе страны носили (по примеру польских и галицких евреев) ещё и лапсердак – сюртук особого покроя. Но непривычный к такой одежде Сашка приглядел себе именно пиджак, который он купил в Усть-Чарышской Пристани ещё в прошлом году, когда подыскивал платье для Василисы. В принципе и сейчас в городах многие студенты надевали куцые пиджачки и косоворотки – «демократические». Иногда поверх косовороток надевали ещё и пикейные (стёганые) жилеты с рельефным узором.

Но именно в это время на смену сюртукам пришли укороченные пиджаки с завышенной талией и удлинёнными лацканами. Преобладающими цветами мужских костюмов были тёмные: чёрные, синие, маренго, тёмно-серые, реже коричневые. Правда, выходные костюмы шили только чёрные. Общим для всех типов костюмов были покатые плечи; плечевой шов шел не по верху плеча, а спускался на спину. Они обычно имели сзади разрез (шлицу), который позволял не мять пиджак при сидении. Вот примерно такого типа пиджак тёмно-серого цвета и купил себе Александр. Ну, а картуз у него был ещё с начала его жизни в Красноярке – голову в непогоду нужно было чем-то прикрывать. Правда, картуз – это не совсем привычная для парней XXI-го века кепка. Он имел довольно широкий околыш и задранную вверх тулью, и был более похож на офицерскую фуражку.

Александр всё это время брал с собой на Чарыш корзинку, в которую он складывал периодически сорванные ягоды, а сверху для вида укладывал некоторые виды растений – он же, мол, собирает травы для лекарственных настоев. С утра в корзинке лежал и его обед. Носил с собой Сашка и заранее написанную прощальную записку Игнату Степановичу, а также свою шариковую ручку. Ему пришла в голову мысль оставить Василисе не только свою фотографию, но и вещевой подарок. Но не купленный, а именно такой, который точно будет напоминать ей о дарителе. А что у него есть – часы да шариковая ручка, не плавки же ей оставлять. Но часы, всё же, опасно, а вот ручка сойдёт. Да и объяснит ей всё Карелин.

Местность Шурке была уже знакомой, да и вспомнил он её по своим блужданиям в 2019-м году. А потому он каждый день понемногу собирал ягоды, но, далеко не заходя, и периодически возвращаясь к тому месту, откуда просматривался холм. Но сегодня бродить среди мокрых после ночного дождя кустов ему не хотелось. Он-то был в сапогах, но штаны точно промокнут. А потому Александр пока что просто сидел в пролётке (холмики тоже мокрые) и предавался разным своим воспоминаниям и мечтаниям. Хорошо ещё, что пока дождя нет. Воронок же, не спеша (наверное, один раз в 10 минут) делал шаг-другой вместе с пролёткой, пощипывая травку. Большаков не знал, сколько времени он так задумчиво сидел в пролётке, но, очнувшись от своих дум, он вышел из пролётки – решил размяться. Да и Воронок уже немного оттащил пролётку от первоначального места. Холм и с первоначального места был не особенно хорошо виден, а сейчас он вообще был скрыт деревьями. Сашка, не спеша, вышел на открытую местность. Но когда он бросил взгляд на холм, то оцепенел – вершину того заволакивал туман или тучи. Вроде бы и не удивительно по такой погоде, но низковисящие тучи были намного темнее, а потому тучка или туман выделялись на их фоне. – «Неужели?!..» – мелькнула в голове у парня мысль. Конечно, это могла быть вовсе и не та, нужная Большакову тучка, но это был шанс!

Сашка начал быстро рвать траву тех растений, у которых были более-менее крупные листья и укладывать их в корзинку, забыв даже вынуть из неё свой обед. Затем он сунул туда же записку Игнату Степановичу и ручку Василисе. Он попытался вложить корзинку под сиденье ямщика, там был как бы ящик. Он не хотел, чтобы записка размокла от возможного дождя – Воронок-то добежит к знакомой усадьбе быстро, но Карелина ещё долго не будет дома. Корзинка вошла в ящичек свободно, но закрыть его мешала её ручка. Тогда Сашка, недолго думая, вынул из кармана свой нож «козья ножка» и отчекрыжил эту ручку – Игнат Степанович поймёт. Далее он вывел Воронка с пролёткой на нужную тропу к дому, тепло попрощался с ним, обняв и погладив его. А затем он хлопнул лошадь по крупу (как советовал Карелин) и громко приказал коню: «Домой, Воронок! Передавай от меня привет хозяину!». Воронок весело побежал к селу, а Большаков галопом побежал к холму – не опоздать бы, не упустить возможный шанс!

Когда он практически взобрался на холм, то перестал видеть землю под ногами – туман был густым. Идти далее вслепую Александр не рискнул – не видя пути можно оступиться и свалиться с холма. Поэтому он сначала опустился на колени, подогнул рубаху и застегнул пиджак на все 4 пуговицы (те были расположены довольно близко друг от друга и строго вертикально), чтобы не испачкать белую косоворотку, а затем вообще лёг и медленно пополз вперёд – теперь он хорошо ощущал свой путь на вершину холма. Но вот он, как ему показалось, уже перестал ползти в гору – значит, это уже вершина. Ползти далее бессмысленно, через несколько метров уже и обрыв над рекой, в которую на сей раз Сашка падать не собирался. Он лежал в густом тумане (почти не видя даже своих рук) и думал о том, та ли это тучка или не та. А если та, то почему она над холмом, а не под ним. Правда, ранее издали ему показалось, что тучка покрыла почти половину холма, то есть она вроде бы может быть и под ним. А затем ему пришла в голову вообще спасительная мысль, которой он очень обрадовался. Возможно, тучка ниже холма – это путь вниз, в прошлое, а тучка выше холма – путь вверх, в будущее. А, кроме того, Саша вспомнил, как в начале года он почувствовал, что год будет удачный, как бы знаковый. Вот он этот знак! И на этой мысли он вообще успокоился, закрыл глаза и даже, как понял это позже, заснул.

Когда он проснулся – открыл глаза – никакого тумана на холме уже не было. Но изумило его, как это ни странно, совсем другое, в первую очередь его изумило небо – абсолютно безоблачное с ярким солнцем. Он радостно начал подниматься, встал на колени и увидел перед собой – метрах в 2-х от него – две доски. Неужели трамплин?! Он тут же вскочил на ноги, а то был действительно знакомый ему трамплин.

– Ура!!! – завопил Большаков от радости, что он уже в своём времени.

Нет, он, конечно, понимал, что трамплин мог быть сооружён и лет 10 назад. Но это его абсолютно не волновало. Ну, пусть и десять лет назад (хотя доски выглядели не такими уж и старыми). Подумаешь… Пусть он и не в 2021-м году, пусть даже (как крайний срок) в 2011-м, но это же всё равно его время! Да, он в это время ещё учился в школе, но ведь с мамой и папой ничего не произошло – в 2011-м году они себя прекрасно чувствовали, были относительно молоды. Главное, что это не начало XX-го века, а начало XXI-го, в котором всё ему родное. Даже интересно будет встретиться со своими школьными друзьями, которым сейчас всего лишь 15 лет, а он-то уже совсем взрослый. Вот это фурор будет! И Сашка радостно начал спускаться с холма.

Но вскоре эта радость сменилась откровенной грустью. Всего пару часов назад, во время совместного завтрака, он разговаривал с Игнатом Степановичем Карелиным, а в это время его уже давно нет в живых. Нет также в живых его любимой Василисы и даже её сына. А он абсолютно ничего не знает об их судьбе. Как же это несправедливо! И в таком подавленном настроении Александр, не спеша, бродил по перелеску. В нём сейчас боролись два совсем противоположных чувства – радость и тоска. Конечно, через какое-то время шальки весов перетянет на свою сторону радость, но вот когда?… А потому Шурка не спешил идти в Красноярку в таком настроении – успеет ещё, никуда от него село не денется. И он продолжал бродить по перелеску и берегу Чарыша. Но так не могло продолжаться долго, это он хорошо понимал.

Глава 3
Вот так встреча!

В итоге Александр ещё немного побродил по роще – или перелеску – при этом узнавая даже некоторые места своего двухлетнего по давности пребывания в этом районе. И, как ни странно, но ему казалось, что здесь почти ничего не изменилось. Но это было, впрочем, и понятно – что такое кардинальное за 2 года может произойти с лесом, а уж тем более с каким-то перелеском. В лесу хоть вырубка может быть, а в перелеске… Кроме того, до своего прыжка с трамплина 27 июля 2019-го года он не особо и обращал внимание на местность. Это уже после прыжка… – совсем другое дело – тогда он почти 2 дня околачивался здесь, приглядываясь ко всему. Да ещё искал ягоды, чтобы хоть немного утолить голод. Или же ломал ветки для ночёвки. Но та местность уже была как раз не такой. В общем, минут через 10 Шурка, не особо поспешая, уже вышел из рощицы, впереди на пути к селу был и холм с трамплином, а ещё чуть далее по правую руку от него расстилался луг. При этом Александр вдруг подумал о том, что теперь понятно, почему более чем за сутки своего пребывания группы ярославцев на отдыхе в этом месте (в июле 2019-го года), здесь так и не появился ни один местный житель. Он уже убедился в том, что серая тучка – временной портал – периодически появляется в этом районе. А потому вполне могло быть и такое, что в каком-нибудь году кто-либо из местных ребят, как и он сам, накрытый тучкой тоже пропал, затерялся во времени. И тогда, не найдя ребёнка, местные власти запретили малышне купаться, да и вообще отдыхать в этом месте. И такой вариант, хотя бы теоретически, исключить никак нельзя было. Но вот Сашка миновал уже и холм с трамплином, после чего вздохнул, обернулся к этому возвышению с дощатым настилом и грустно протянул:

– Прощай трамплин! Больше я уже к тебе не вернусь.

Он даже помахал тому на прощанье рукой, а потом, не оглядываясь, решительно пошёл по тропинке вдоль луга. Трава на лугу уже была скошена, подрастала даже и новая травка, но вот стогов с сеном не было видно. Но это было понятно. Техника современная, а потому уже всё в закромах. Так что, на сей раз в стогу ему заночевать точно не удалось бы. Но он и не собирался здесь ночевать. И даже в селе. Лучше бы заночевать уже на одной из железнодорожных станций. Но именно при упоминании о станции у него в голове вдруг пронеслась мысль, что он наверняка будет ночевать именно в селе. И, возможно, даже не один день. А причиной такого вывода стало то обстоятельство, что он параллельно вспомнил – у него же нет ни копейки денег! И на какие же шиши он будет добираться до железнодорожной станции?!

И это была серьёзная проблема, очень даже серьёзная! У него в селе в настоящее время нет ни одного знакомого. Да, вероятно, потомки каких-то семей – из тех, что он когда-то знал – и сейчас проживают в селе. Но прошло уже более 100 лет с той поры, а потому никто из таковых сельских жителей ни слухом, ни духом не знают о враче Александре Николаевиче Карелине. Он ни у кого не сможет и денег одолжить. Ведь у него нет абсолютно никаких документов… Кто ему поверит на слово, что деньги он вернёт? Показывать справку 1911-го года с царской печатью? Но это же нелепость! И даже не нелепость – покажи он её кому-нибудь и сообщи, что на ней указаны именно его реквизиты, то уже в своём времени ему может «светить» психбольница. Шурка после таких мыслей даже остановился и огляделся. Впереди, шагах в 15, немного сбоку он увидел небольшой холмик. Он подошёл к нему, присел и стал размышлять над создавшейся ситуацией. Он так рвался попасть в своё время, что ни он сам, ни Игнат Степанович не подумали о такой возможной ситуации. Впрочем, а что бы они могли сделать? Да ничего. А потому выкручиваться сейчас придётся самому Александру. Но как?!

Для того чтобы одолжить деньги на проезд до Ярославля, а это немалые деньги, нужен был какой-нибудь внушительный залог, или же товарный обмен. Но товарным обменом в денежном вопросе могло быть только золото или какие-нибудь драгоценности. Ни того, ни другого не было даже у Карелина. У Сашки не было пока что даже золотого обручального кольца, как не было и каких-либо драгоценных подарков – в старину это могли быть, к примеру, золотые часы. При упоминании о часах Шурка тут же отбросил мысль о своих часах – да, они очень даже неплохие, но кому они нужны, если они уже более полугода не идут. Могут подумать, что это не из-за отработавшей свой ресурс батарейки, а просто из-за какой-либо механической поломки. А найти в селе нужный для часов элемент питания весьма проблематично. Кроме того, при установке нового источника тока рекомендуется пользоваться пластмассовым пинцетом. И где его брать? Если нет пинцета, можно, конечно, использовать и резиновые напальчники. Ведь настоятельно не рекомендуется прикасаться к источнику тока голыми пальцами – даже краткое прикосновение отрицательно сказывается на электрических элементах некоторых типов. Но эту мысль Александр, всё же, занёс себе в память. Как говорится, на безрыбье и рак рыба. Возможно, и придётся ему торговаться своими часами. Больше ведь у него ничего ценного нет. Нож «козья ножка»? Но кого этим удивишь?

Был бы телефон, думал, Шурка, он бы позвонил родителям и попросил выслать ему переводом деньги. Мама, конечно, точно упала бы в обморок, услышав голос сына, которого уже 2 года наверняка считала мёртвым, или, по крайней мере – без вести пропавшим. Но от радости, что сын жив, родители выслали бы и в стократ бо́льшую сумму, нежели ему сейчас необходима. Телефон, конечно, можно на пару минут одолжить у кого-нибудь из местных жителей, а когда придут деньги за стоимость совершённого звонка отдать даже с немалыми процентами. На это могут многие согласиться, да и просто мир не без добрых людей. Правда, он не знает можно ли в Красноярку выслать деньги электронным переводом – даже при таком способе пересылки денег может уйти до 2-х дней. А почтовым переводом – так вообще дней 5–6. Пару дней он может перебиться и ягодами – опыт имеется. А вот более… – опять-таки придётся просить в долг. Кроме того, сам он не сможет даже получить деньги – у него нет никакого документа, удостоверяющего личность. Вот тебе и ещё одна проблема… Нужно у кого-то брать местный адрес и реквизиты. Это, конечно, можно сделать, но нужна ли эта лишняя морока жителям села? Однако, на это, вполне вероятно, некоторые охотно согласятся, посули он им небольшой куш. Правда, таковыми, скорее всего, могут быть бомжи или пьяньчужки. Но у того же бомжа тоже может не быть документа, да и какие бомжи в селе… Это в городе имеются бомжи, а в селе это большая редкость. Значит, остаётся лишь один вариант – именно местный пьяница. А таковые имеются как в городе, так и в селе. И, пожалуй, в селе таковые точно есть. А отсюда вывод – когда он войдёт в село, нужно будет присматриваться к возможным кандидатурам на это дело. Правда, сейчас утро, а потому вряд ли будут иметь место отпетые пьяницы – запойное время, всё же, больше вечернее. Но, возможно, как раз с утра кому-нибудь из особ мужского пола очень уж нужно будет опохмелиться. Тоже вариант… Хотя, деньги-то придут не скоро. Но надежда, всё же, есть.

В общем, составив такой возможный план своих действий, Александр вздохнул, поднялся с холмика и потопал в село. Именно потопал, поскольку на ногах у него были не лапти и даже не туфли, а сапоги. Его внешний вид, конечно, удивит жителей села, но это сейчас не особенно беспокоило Шурку – были проблемы куда более серьёзные. Минут через 20 он уже шёл улочками села, вспоминая при этом, как он входил в это же самое село в средине июля (по старому стилю) 1911-го года. А село было хотя и то же самое, но совсем даже не то. Да, планировку улиц Сашка узнавал, но сами улицы… Они в корне изменились, что было, конечно же, и не удивительно. Он шёл медленно, внимательно рассматривая уже не избы, не домишки, а сельские добротные дома. Вот в этом место стояла изба такого-то, в этом – иного знакомого ему жителя, в этом месте ранее был приёмный кабинет Галины Ждановой, позже уже Ольховой… И так далее. Он не обращал никакого внимания на некоторых жителей села, бросающих на него удивлённые взгляды. Он, не спеша, направлялся в центр села. По пути ему пришла мысль, что лучше всего зайти в сельсовет (по мысли Шурки тот должен находиться именно в центре села) и побеседовать с председателем сельсовета, а, возможно, и в этом селе возродился институт сельских старост. Он со вздохом и благодарностью вспомнил о сельском старосте Игнате Степановиче Карелине. Вот бы и сейчас ему попался такой отзывчивый человек!.. Тогда можно было бы точно рассчитывать на помощь.

Ближе к центру села на одной из лавочек он издали увидел какого-то мужчину или парня, одиноко сидящего с немного опущенной головой. И, как показалось Сашке, сидел он в спортивных брюках. А ведь разгуливать по улицам в таком наряде не очень-то и прилично. Правда, это не город, а село, но, тем не менее… И ему тут же вспомнились мысли о похмелье с утра пораньше.

– О! – подумал Александр, – а вот, наверное, и местный пьянчужка, у которого с утра побаливает не протрезвевшая голова. Значит, есть нужная мне кандидатура. Возможно, и в сельсовет не нужно заходить.

Правда, он тут же подумал, что в сельсовет всё равно нужно будет зайти – необходимо будет хотя бы на пару дней определяться на постой. Но это он сделает позже. А сейчас он попробует договориться с этим местным пьяницей о переводе из Ярославля в село нужных Александру денежных средств. Но, подойдя поближе, Сашка вдруг изумлённо остановился. Это случилось после того, как парень поднял голову и чуть повернул её в направлении путника, но пока что не в саму его сторону. Сашка изумился тому, что он знал этого парня, и не просто знал, а очень хорошо знал! На лавочке сидел Димка Фёдоров.

– Каким образом он здесь очутился? – изумлялся Большаков. – Неужели через 2 года он снова приехал плавать по Чарышу? И сам ли он приехал или же в компании?

Но, приглядевшись повнимательнее, он увидел за лавочкой какие-то сложенные вещи. И они уж больно походили на упаковки сложенных каяков. Значит, не один, а именно в компании. Но в какой компании? Неужели из бывшей группы ярославских байдарочников?…

– Чёрт возьми! – продолжал удивляться Шурка, – неужели ребята сюда ежегодно ездят, всё ещё надеясь разыскать именно его, Большакова? Но спустя 2 года? – это же ни в какие ворота не лезет!

Но теперь Сашка, улыбнувшись, тут же поменял тактику. Он надвинул чуть ли не на глаза картуз и стал приближаться к Димке, опустив голову вниз, как будто он рассматривает дорогу, как бы боясь споткнуться. Подойдя к лавочке, он, изменив голос в сторону более низких тонов, спросил сидящего парня:

– Можно мне присесть рядом с вами? Устал я с дороги.

– Да, пожалуйста, места-то не забронированы. – Димка с интересом оглядел Шурку – тот по-прежнему не поднимал голову. – А откуда это вы идёте в таком виде? С какой-то ярмарки?

– Нет, я только к ней готовлюсь, – Дима, сам того не ведая, подсказал Большакову дальнейшую стратегию его поведения.

– А-а, понятно, доморощенный артист? Или профессиональный?

– Нет, нет, именно доморощенный, как вы сказали? Нужно же будет развлекать гостей.

– Ну-ну. Удачи вам в таком деле!.. – насмешливо улыбнулся Димка.

– Спасибо! А вы, видать, не местный житель, а приезжий?

– Приезжий, – вздохнул Фёдоров. – Приехал с ребятами отдохнуть в ваши края. Гори он пропадом, такой отдых!

– А что так? Не понравились наши края?

– А… – махнул рукой Дмитрий. – Нет, сначала отдых был нормальный. Да и край ваш очень красивый. К нему я никаких претензий не имею. А вот сама концовка нашего отдыха… В общем, пропал у нас один наш приятель. Вот мы и ищем его, с ног уже сбились!

– И сколько же времени вы его ищите?

– Сколько, сколько… Уже целых двое суток.

– Сколько?! – Сашка от удивления поднял голову и посмотрел на Димку. Хорошо, что тот в этот момент не глядел на него.

– Двое суток.

– Двое суток?! А не два года?

– Ещё не хватало вести поиски 2 года. Мы что, идиоты? Если человек пропал, то его уже через неделю бесполезно искать. Два года… – перекривил он Большакова.

– Так, можно я с вашего позволения закурю? – Александр и в самом деле почувствовал, что ему нужно закурить, чтобы успокоиться и поразмышлять над тем, что ему сообщил Фёдоров.

– Да курите сколько угодно. Чего ещё разрешения спрашивать.

– Просто табак у меня особый. Он может вам не понравиться.

– Ой, Господи! Я, конечно, не заядлый курильщик, но за компанию иногда курю. Так что привычен к любым сигаретам.

– У меня как раз не сигареты.

Сашка вынул из кармана пиджака кисет с махоркой, достал аккуратно сложенную газету и начал готовиться к процессу скручивания самокрутки. Он, выезжая в последнее время ежедневно на Чарыш, всегда брал с собой табак, газетную бумагу и спички. Газету (цена 3–5 коп.) всегда приносил Игнат Степанович – прочитанная она тоже находила применение, её хватало на курево и Карелину, и его племяннику. Табак в селе все покупали у Прохора Матвеева, который выращивал его, сушил и готовил. И табак у него был отменным. Спички покупались в сельской лавке. Чаще всего это были спички «Первой паровой спичечной фабрики И. И. Сапожникова с сыновьями». Один коробок спичек стоил 1 копейку. Но это была не самая мелкая разменная монета. Были ещё и такие монеты, как «пол копейки» (в обиходе назывались «деньга»), а также «¼ копейки» («полушка»). Монета стоимостью в пол копейки ходила и в советское время, и Большаков это знал. Он знал и то, что даже в 1961-м году перед деноминационной денежной реформой Монетный двор начал пробный выпуск обновлённой монеты в ½ копейки (до настоящего времени сохранилось не более 10 штук этих медных денежных знаков данного номинала). Но, после изготовления таких пробников стало понятно, что в массовое производство их запускать не стоит – слишком велика оказалась себестоимость изготовления этой единицы денежных средств. Поэтому проблемные цены было решено округлить, а монету в ½ копейки вывести из обращения.

За процессом подготовки незнакомца к куреву уже с любопытством наблюдал Димка. А когда Александр прикурил, смачно затянулся и выпустил кольцами дым, он удивлённо протянул:

– Ничего себе! Ну, вы даёте! Махорка, наверное, крепкая. А-а, это, вероятно, из той же оперы – подготовка к ярмарке. Чтобы даже в мелочах всё было натурально.

– Вот именно. Может и вам скрутить козью ножку? Только это не махорка, а табак. Попробуете табачок. Он душистый и ароматный. Вот только, вы правы, довольно ядрёный, – повторил Сашка слово когда-то услышанное от Игната Степановича.

«Козьей ножкой», кроме ножа, действительно называли ещё и папиросы-самокрутки, которые загнутые Г-образно, внешне немного напоминали козью ногу. Но именно папиросы, а не обычные самокрутки. Давно уже творческая народная мысль достигла совершенства в «самокруточной» области, в результате чего и появилась истинно российская модификация самокрутки – «козья ножка». Изготовление «козьей ножки» – это было совершенно особое искусство. Из кусочка газеты – для настоящего мастера этого дела он мог быть произвольной формы – получалось уникальное изделие, состоящее из 5-и деталей: мундштука, цевья, сустава, казённой части и заглушки. По конструкции оно было очень похоже на курительную трубку. Но «Козью ножку» обычно «заправляли» именно махоркой.

При этом многие полагают, что махорка – это просто низший сорт табака. Но это глубокое заблуждение! Это самостоятельное растение, близкий родственник табака, но, все же, не тот привычный табак, который выращивают как сырье для сигарет. Родословную он ведёт от дикого табака, произраставшего в Южной Америке. Там его и обнаружили в начале XVI-го века европейские мореплаватели. В отличие, к примеру, от картошки, махорка первоначально попала в Россию, и лишь столетие спустя распространилась в Восточной и Центральной Европе. С тех пор чуть ли не до середины ХХ-го века махорка успешно конкурировала с табаком. На вкус и на запах всё-таки она несколько иная. Потому и не правы те, кто полагает, что махорка заменяла собой табак для людей бедных. Ничуть не бывало – для разнообразия её курили и нюхали представители всех слоёв населения. И если дамы с удовольствием понюхивали махорочку, а господа набивали ею трубки, то мужики и крутили знаменитые «козьи ножки».

Кроме ножа и папиросы-самокрутки существовало ещё 2 вида «козьей ножки»: инструмент с крючкообразной рабочей частью и массивной ручкой, применявшийся для удаления зубов и их корней, а также разновидность циркуля, у которого нет пишущей части, а есть зажим для использования карандаша (ручки, пера). Такая «козья ножка» существенно уступает обычному циркулю по точности, но зато позволяет рисовать окружности не только карандашом, но и любым другим пишущим прибором (в том числе кистью, фломастером).

– Нет-нет, – с улыбкой отказался от предложения незнакомца приготовить и ему самокрутку Фёдоров. – Я такой табак не потяну. К нему привыкнуть нужно.

– Это точно.

Сашка спустя время закончил курение, слюной погасил окурок, бросил его себе под ноги и хорошо растёр сапогом. За время курения он продумал свои дальнейшие действия. А потому Большаков уже своим привычным голосом обратился к Фёдорову:

– Ладно, хватит болтать и бездельничать. Время не терпит. Так что, давай Дима, иди и зови Володю и остальных ребят!

Димка от неожиданности подскочил словно ужаленный.

– Ты кто такой! – завопил он. – Откуда ты меня знаешь, да и Володю тоже?!

– Да мы с тобой давно знакомы, – Сашка сбросил картуз и обратил своё лицо к Дмитрию.

– Сашка!! Вот это да! Нет, ну, ты же просто идиот! Мы тебя здесь ищем-ищем, а ты поднарядился на ярмарке публику развлекать! Деньжат решил срубить?! Так предупреждать же нужно. Тебе не кажется, что это подло по отношению к ребятам?

– Я когда-нибудь был подлецом, а, Дима? Мы можешь меня в этом упрекнуть? Не всё так просто, Дмитрий.

– А что не так просто?

– Ты иди, зови ребят. Я потом уже всем расскажу, чтобы не повторяться.

– Ну да, это понятно. А что я им скажу? Зачем я их зову?

– Скажи, что на лавочке сидит какой-то парень или мужик, который что-то знает о пропавшем Сашке, то бишь обо мне. Только молчок! – и он жестом прикрыл губы указательным пальцем.

– О, так годится. И очень даже годится! Ты меня разыграл, так пусть же и они клюнут на ту же приманку.

И буквально минут через минут 7-10 Александр увидел спешащих к лавочке своих давних приятелей. Фёдоров плёлся позади всех, очевидно решив понаблюдать со стороны за действом знакомства ребят с «чужаком». Сашка продолжал сидеть на лавочке, стараясь не особо поднимать голову. Володя же вместе с Геннадием, Сергеем и Михаилом обступили его. Димка стоял немного в стороне.

– Добрый день! – поздоровался с незнакомцем Измайлов. Именно он, как это повелось, взял бразды правления в свои руки. – Вы хотите что-то рассказать о нашем пропавшем друге? Вы видели его?

– И вам не хворать! – ответил Большаков. – Да, я видел его.

– И где вы его видели – на реке или в селе?

– И там, и там.

– Как это?

– Ну, сначала я увидел его на реке, а позже – уже в селе.

– Вы с ним познакомились?

– Нет. Просто видел его.

– А это точно он? Откуда вы тогда знаете, что это наш пропавший друг?

– Ну, я так понял. Потому что он меня ещё там, на реке спрашивал о том, попадёт ли он в село, если пойдёт тропинкой вдоль берега. Значит, он не местный. Кто же это тогда, если не он…

– А он не хромал, не ранен, не просил помощи?

– Ничего такого. На вид вполне здоровый мужик.

– А как он выглядел, во что был одет?

– Как выглядел?… Да обыкновенный парень – выше среднего роста, крепко сложенный, тёмноволосый, но не совсем чёрный волос… – начал описывать себя Сашка. – Одет он был всего лишь в плавки, а на руке у него был какой-то синтетический браслет, или что-то типа того.

– А не часы, случайно?

– Ну, часов я не видел. Хотя могли быть и они, если только он повернул их вовнутрь, – Генка и Сергей при этих словах утвердительно покивали головой.

– Хорошо, принято. А в селе где вы его видели?

– На улице, не так уж далеко отсюда.

– И когда – вчера или сегодня.

– Вчера точно видел, ближе к вечеру. Да по-моему и сегодня тоже.

– А почему по-моему, а не точно?

– Ну, мне так показалось. Я когда в село входил, то вроде бы он вдалеке пересёк мне дорогу.

– А как вы его издали узнали? Он что, по-прежнему в плавках был?

– Нет, ну, что вы. Уже нормально одетый.

– Хм, интересно, где же он одежду раздобыл. Его вещи у нас, а денег у него нет. Странно…

– А как именно он был одет? – задал вопрос уже Сергей Марченко.

– Да примерно так же, как и я.

– Не понял… – начал было выяснять Серёга, но его остановил хохот, не смех, а именно хохот Дмитрия.

– Ты чего ржёшь? – напустился на своего друга Михаил. – Тут такой серьёзный вопрос решается, а ты заливаешься…

– Ой, не могу… – сквозь смех пытался объясниться Фёдоров. – Когда он всё вам расскажет, то и вы смеяться будете.

– С чего бы это я стал ржать как ты?!

– Ну, ржать, ты, может, и не будешь, – заметил «незнакомец», – а вот смеяться точно будешь, Миша. А может, наоборот – ругаться станешь.

– Оп-па! А как ты знаешь моё имя? Ты кто такой? – Михаил повторил аналогичный вопрос в подобной ситуации Дмитрия.

– Сейчас представлюсь, – Сашка встал, снял картуз и поднял голову.

И вновь раздались аналогичные удивлённые возгласы:

– Сашка! Александр! Шурка! И что это за комедия? Что за дурацкие розыгрыши?

– Так, тихо! – поднял руку Владимир и обратился к Большакову. – Саша, и в самом деле, что это за розыгрыши? И к чему весь этот балаган с переодеванием? Мы подняли на ноги жителей двух сёл, а ты какие-то шуточки устраиваешь.

– Володя, ты знаешь меня не первый день. Шутка была только вот в эти несколько минут. А остальное всё очень серьёзно. И я знаю, что ты поверишь мне. Некоторые ребята, возможно, и не поверят, а вот ты, именно ты поверишь мне. Я никуда не прятался от вас. А в селе я появился всего лишь минут за 15 до встречи с Димой. До этого меня не было в селе… именно в таком селе, – добавил он. – Да и на реке или перелеске.

– Что значит, именно в таком?

– Я объясню это позже.

– А почему позже?

– Я сейчас задам тебе вопрос, и ты сам поймёшь почему. Так вот, когда вы планируете выезжать из села? Дорога-то предстоит не близкая.

– Это я прекрасно понимаю. Я думаю, что реально это можно будет сделать часа через 1,5–2. Мне нужно зайти в официальные органы и дать отбой на твои дальнейшие поиски. Нужно также узнать в какие города ходят отсюда автобусы – Бийск, Барнаул, Новосибирск… поездов отсюда точно нет. Ну, и нужно ещё всем перекусить, мы сегодня ещё не завтракали.

– Понятно. В Бийск, вероятно, ехать не целесообразно.

– Почему? По карте вроде бы не так уж и далеко.

– То именно по карте – если напрямую. Но прямой дороги нет, а вкруговую очень уж много километража прибавится.

– Откуда ты это знаешь?

– Знаю. Позже объясню. Ладно, это вы всё и сами разузнаете.

– А почему мы, а не ты?

– У меня есть одно дельце. А, как я понял, я вам сейчас не очень и нужен.

– А завтрак?

– Я уже позавтракал, ещё в половине седьмого утра.

– Ого! А почему в такую рань?

– Володя, на все вопросы я отвечу вам позже, и подробно всё расскажу. Начни я сейчас всё рассказывать, моё повествование затянется до вечера. Ты мне лучше вот что скажи – какой сейчас год идёт?

– Сашка, ты что чокнулся, – послышался голос Сергея. До поры до времени ребята не перебывали беседу Владимира с Александром. – Не знает он, какой год… Ну и ну. Ты где был, что совсем память потерял?

– Здесь я был, рядом с вами. Так какой, всё же, год?

– Естественно, 2019-й.

– Не может такого быть!..

– Это почему ещё? – язвительно спросил Мишка.

– Нет, быть, конечно, может. Но тогда это тем более непонятно. А потому и не верится мне. Это же явно не сон был… Хорошо, а какой сейчас месяц, число?

– Ну, у тебя точно крыша поехала. Посмотри на свои часы.

– А, часы… – махнул рукой Сашка. – Они уже более полугода не идут.

– Вот те на! – удивился Сергей. – Три дня назад они у тебя шли, и вдруг уже полгода не идут. Зачем же ты их брал на сплав?

– Не знаю, – только и смог ответить Александр.

Он ничего не понимал, а потому и не знал, как отвечать на все эти вопросы. Но он, всё же, полез в карман и вытащил свои часы. И тут же как бы окаменел – часы шли! Он это увидел сразу по расположению часовой и минутной стрелок – на его остановившихся часах они показывали время (Сашка это запомнил) – 17:40 (или 05:40). Сейчас же они показывали 10:17, что вполне соответствовало утреннему времени. Не веря своим глазам, он приложил их к уху – часы тикали. И лишь тогда Александр глянул на дополнительные окошки часов. Слева значилось 29.07, а справа – MON. Но как же так?! Вместе с годом это означало примерное время разговора (в первый же день) с Игнатом Степановичем Карелиным уже в его избе! Для Большакова в старом селе Красноярка время тянулись без малого 2 долгих года, а в современной Красноярке прошло всего каких-то пара часов. А со времени его пропажи только 2 дня! Это было абсолютно невероятно…

– Ну, что, теперь знаешь, какова сейчас дата? Конечно же, 29 июля. Убедился в этом? – усмехался его друг. – А то говорил, что часы полгода уже не идут. Выдумщик ты, Сашка.

– Я-то убедился. Но это всё равно не укладывается у меня в голове.

– Почему?

– Долго рассказывать. Позже всё детально расскажу. Так, Володя, – обратился он снова к Измайлову. – Давайте встретимся на этом же месте через 1,5 часа. Я тем временем выполню задуманное мной. У кого есть заряженный телефон? Мой давно уже не заряжался.

– Мы вчера свои телефоны здесь подзарядили. Так что бери у любого. Решил домой позвонить, обрадовать родителей?

– А вы что, звонили им, что я пропал? – испугался Александр, хотя пару часов назад именно так и думал.

– Нет, ты что. Зачем бы мы заранее пугали твоих родителей.

– А вот за это вам огромное спасибо! Если сегодня действительно 29 июля 2019-го года, то звонить я им не буду. Через дня 3–4 и так встречусь с ними. Они ждут меня к 1-му августа. Ну, опоздаю на денёк, ничего страшного не случится.

– Тогда зачем тебе телефон?

– Мне нужен не телефонный аппарат, а его функции. В частности фото, а лучше даже видеокамера.

– И что ты будешь снимать?

– Село.

– Это село?! И чем оно знаменито? Тем, что ты возле него пропал, что ли?

– Нет. У меня есть здесь некоторые знакомые, а точнее были, – тяжело вздохнул Сашка.

– Знакомые?! Но ты же в нём первый раз.

– Я всё расскажу. Но у нас времени мало. Желательно уже сегодня к вечеру быть на какой-нибудь железнодорожной станции. А потому давайте будем заниматься каждый своим делом.

– Хорошо. Ребята дайте ему кто-нибудь хороший телефон с функцией видео. Позже посмотрим, что он наснимает.

– Возьми мой, – потянул ему телефон Генка, впервые за всё время проронивший слово. – Видеокамера работает у меня классно.

– Спасибо, Гена! И я твёрдо обещаю, что всё и всем покажу. И расскажу. Так, Серёжа, – обратился он к своему другу, – переодеваться мне некогда. День же предвидится жаркий, – а вот в 1913-м году, как подумал Сашка, он был прохладным, по крайней мере, с утра. – А потому я оставлю здесь свой пиджак и картуз. Я сейчас только заберу из них кисет, бумагу и спички – знаю, что точно перекурить нужно будет. А ты бросишь вещи на каяки, кто-нибудь всё равно будет их стеречь.

– И что, ты вот так, в сапогах потопаешь?

– Повторяю, мне некогда переодеваться. А это же село! Эка невидаль сапоги… Штаны у меня более-менее обычные, а косоворотка издали обычной рубахой кажется. О, я сейчас пояс с рубахи сниму, подверну её – уж больно она длинная – и заправлю в штаны. Тогда вообще всё будет о’кей. Да и наплевать мне на то, что обо мне кто-то подумать может. Мне не до того сейчас. Всё, я пошёл. Встретимся здесь же в полдень.

– А ты не заблудишься?

– Вот уж что нет, так нет. Я знаю это село, как свои пять пальцев.

– Как это?

– А вот так. Ты подумай на досуге, как такое может быть. Возможно, и поймёшь, почему меня сейчас удивляет масса самых простых вещей. Кстати, о вещах… Будешь класть мои пиджак и картуз, то обрати на них пристальное внимание. Может, они тебе кое-что подскажут. Пока!

И Александр торопливо зашагал по заранее известному лишь одному ему маршруту. Остальная пятёрка приятелей молча, но удивлённо смотрела ему вслед.

Глава 4
И снова в путь-дорогу

Но долго стоять без дела пятёрке ярославцев было явно не с руки – что ни говори, а время поджимало. Большаков был прав, да и все остальные прекрасно понимали, что к вечеру им желательно быть на железнодорожной станции какого-нибудь ближайшего населённого пункта.

– Так, и какие наши планы дальше, Володя? – спросил Михаил Измайлова. – Сашка нашёлся, а потому можно нам уже покидать это село. Надоело уже по нему шляться.

– Ну, как я уже говорил Саше, а вы это тоже слышали, у нас сейчас 3 ближайшие задачи: узнать, как добраться до ближайшего железнодорожного узла; дать отбой властям на дальнейшие поиски Большакова; ну, и позавтракать.

– И нужно, наверное, нам начать с последней задачи, – улыбнулся Геннадий. – Уже половина одиннадцатого, а у нас макового зёрнышка во рту не было.

– А я и не возражаю, против такого распорядка. Тогда так, вот ты теперь сидишь на охране вещей, а мы за продуктами. Ими нужно заодно запастись и на дорогу. Заодно и позавтракаем. Тебя кто-нибудь сменит, чтобы ты совсем уж не отощал, – улыбнулся Володя.

Но вскоре все насытились в небольшом сельском кафе. Первым с этим управился Сергей и поспешил на замену Генке. Были куплены и продукты в дорогу.

– Теперь так, – поступили следующие распоряжения Владимира, – я с Мишей иду в сельсовет. На стрёме остаётся Серёжа, а Дима с Геной узнают наш будущий маршрут.

Владимир с Михаилом ушли, а Геннадий с Дмитрием начали расспрашивать местных жителей, как им добраться до Бийска. Почему именно до Бийска, да потому, что сработало как бы некое закостенелое мышление – последним городом на пути сюда был именно Бийск (далее уже сёла), а потому назад он вроде бы и должен быть уже первым. И вот что им рассказал пожилой мужчина:

– Чтобы попасть в Бийск нужно ехать в Чарышское, там по мосту переезжать Чарыш, а уже далее по правому берегу реки ехать на Бийск – через сёла Новокалманка, Петропавловское, Смоленское… В общем, это крюк сумасшедший.

– Возвращаться в Чарышское?! – схватился за голову Димка. – С ума сойти! Мы там были, но уже давно. Это же столько километров назад нужно отмотать.

– Так и я о том же вам толкую.

– И это всё из-за моста через Чарыш? А что, в этом районе мостов нет?

– Есть мост за Елбанкой. От нашего села до Елбанки километров 15 будет. Но это по прямой, а по дороге больше.

– Вот! Так это же нормально.

– Это только на первый взгляд. Да, ниже по течению Чарыша за Елбанкой имеется мост через Чарыш – между протокой Кирсановская, на правом берегу и озером Хвощевое, на левом. Не так уж давно его построили. Но дорога там только до села Нижнеозёрное. А далее дороги на Бийск нет, в сторону Бийска заводнённая местность. Точнее дорога есть, но просёлочная и не напрямую – в объезд этого района. Рейсовые автобусы в сторону Бийска от Нижнеозёрного не ходят. Нужно опять большой крюк делать, да ещё и с разными пересадками. Вы там запутаетесь.

В общем, местный житель рассказал Генке с Дмитрием практически то же самое (за исключением капитального моста), что и 100 с лишним лет назад говорил Александру Игнат Степанович Карелин. Но, если бы Сашка присутствовал при этом разговоре, то он бы здорово удивился. Чтобы за такое время с современными дорожными технологиями не проложить кратчайший путь до Бийска?! Это поражало. Хорошо, что хоть мост построили, да и то совсем недавно. Вот вам и развитие Алтая… А впрочем, и в центральных районах картина порой была похожей, если вспомнить, к примеру, тот факт, что из Ярославля во Владимир нужно ехать через Москву. Что ещё можно к этому добавить?… И это в стране с таким потенциалом!

– А зачем вам Бийск? – спросил в конце своего рассказа местный житель у ребят.

– Ну, нам не сам Бийск нужен. Нам необходимо попасть в Барнаул, а потом в Новосибирск. Нам предстоит ехать в центральную часть России.

– Оп-па! Так на кой чёрт вам вообще Бийск?! Езжайте прямо в Барнаул. Туда проще добираться. По крайней мере, через Чарыш не нужно переправляться.

– Прямо в Барнаул?! И как нам туда попасть?

– Ну, есть 2 пути. Можно ехать в соседний районный центр, это село Топчиха. А там есть прямое сообщение с Барнаулом. От Топчихи до него по трассе немногим более 100 километров. А поездом, в селе есть железнодорожная станция, и того меньше, по-моему, 90 километров.

– А отсюда до Топчихи?

– Ну, через Алейск примерно 130 километров. Кстати, в 40 км от Топчихи есть одноимённое нашему село Красноярка.

– Так, – Димка не обратил никакого внимания на последнюю фразу местного жителя, – 130 и 90 – это будет 220 километров. Тоже не так уж мало.

– Но это же прямо в Барнаул, – заметил Генка. – Не нужно в Бийск ехать.

– Ну да. В этом ты прав. В общем-то, годится. А вы говорили, что есть ещё и второй вариант, – обратился он к мужчине. – И какой там маршрут? Может, по нему ближе?

– Да кто его знает, это смотря как ехать.

– Что значит, смотря как ехать?

– Ну, второй вариант такой – вам нужно ехать уже в наш районный центр, в Усть-Чарыскую Пристань. До него рукой подать. А вот от него далее ехать по трассе снова на Алейск. Кстати, я совсем выпустил из виду, от Алейска можно напрямую попасть в Барнаул тоже по железной дороге, есть там такая – бегают электрички. Расстояние, по-моему, 135 километров. Больше, нежели от Топчихи, но ведь до Топчихи из Алейска тоже нужно добираться.

– Ладно, это понятно. Примерно то же самое. Так что там от этой пристани, ну, от вашего районного центра?

– А-а, ну да. От Чарышской Пристани до Алейска 70 километров. 70 и 135, в сумме будет 205. А до Топчихи – 90 километров.

– Ну, всё равно ближе – 90 плюс 90 это всего лишь 180 километров. Всё же не 220 километров.

– Да где там ближе, – снова остановил его Генка. – Нам же ещё нужно будет до этой самой Пристани добираться.

– Тьфу ты! Точно. В общем, одно и то же. В сумме, как ни крути, ни верти, набирается не меньше 220 километров.

– Не совсем так, – успокоил его житель Красноярки. – Я почему сказал вам, что смотря как ехать. От Чарышской Пристани можно намного ближе попасть в Барнаул, если плыть по Оби. Водным маршрутом будет всего лишь, по-моему, чуть более 100 километров. А катера там ходят.

– О! Это тоже довольно интересный маршрут. Правда, скорость катера не сравнить со скоростью поезда.

– Но поезд же делает остановки, а катер, если вы наймёте частника, без всяких остановок доставит вас в Барнаул. К тому же плыть-то вниз по течению – скорость катера будет повыше.

– Это мы и сами прекрасно понимаем. Ладно, большое спасибо вам, что вы нас так детально просветили. Всего вам доброго!

Попрощавшись с мужчиной, ребята начали обговаривать вопрос, по какому же маршруту им лучше ехать. Этого они пока что сами решить не могли. Но их, тем не менее, здорово обрадовало сообщение, что из этого села они могут попасть прямо в Барнаул. Это значительно экономило им время. А в отношении самого предстоящего маршрута, то они просто решили доложить обо всех вариантах Измайлову, а тот пусть сам решает, каким путём им добираться в Барнаул. Но когда они сообщили это ему, тот немного поразмыслив, здорово озадачил их своим ответом:

– Подождём эксперта. Может быть, он нам что-то подскажет.

– Какого ещё эксперта?!

– Александра Большакова.

– Да какой он эксперт… Такой же, как и мы.

– Нет. Я уже хорошо знаю Сашу. И чувствую, что с его пропажей, действительно, не так всё так просто. Он ведь сразу сказал нам, что в Бийск ехать не целесообразно. И что дорога туда плохая. А ещё он сказал, что знает село как свои пять пальцев. И что ему здесь нужно снимать на камеру? Что у него здесь знакомые есть, или были… Далее. Понятно же, что он наряжался не на ярмарку. Так откуда у него такая одежда?…

– О! Я ещё кое-что добавлю, – вскинулся Димка. – Сашка при мне курил. Но курил он не сигареты, а скручивал самокрутки с махоркой, или табаком. И кисет у него для неё был. И курил он этот самосад очень легко. Когда он мог научиться так курить?…

– Вот. Это очень важное дополнение, – поддержал его Володя. – А потому я чувствую, что далеко не всё так просто, как вы думаете. С Сашей произошло что-то очень серьёзное и необычное… И вскоре мы это узнаем, Большаков врать не станет.

А минут через 20 появился и сам Александр.

– Ну, что, выполнил все свои дела в этом селе? – спросил его Сергей.

– Выполнил, – с тяжёлым вздохом ответил тот.

– А что так грустно?

– Тебе этого не понять. Но я всё расскажу. И тогда вы все и всё поймёте. Но это уже в дороге. Вы решили, как нам ехать?

– Пока что нет. Ждали эксперта по этому вопросу, – улыбнулся Марченко.

– Какого ещё эксперта?

– Тебя. Так Володя о тебе отозвался.

– Даже так? Спасибо, Володя! – Сашка с благодарностью взглянул на руководителя группы. – Значит, хотя бы Володя верит мне, и понимает, что не всё так просто. Ладно, и какие есть варианты?

Димка с Геннадием рассказали ему то, что им поведал местный мужчина. Александр немного подумал, а потом сказал:

– Тогда, наверное, едем в Чарышскую Пристань. А там по Оби до Барнаула. По реке нам привычней, да и простимся с этой местностью именно на реке. А до Чарышской Пристани отсюда рукой подать.

– О, точно так нам сказал и местный житель, – удивлённо отметил Генка. – Но ты-то откуда это знаешь?

– Я был в Пристани не один раз. Сколько – сейчас даже точно припомнить не смогу.

– И когда ты там успел быть? Да ещё и не один раз… Это за 2 дня всего-то?

– Погоди, Генка, – остановил парня Димка и сам обратился к Большакову. – И чем же ты туда добирался – автобусом или попуткой? Это в плане того, чем нам туда добираться.

– Каким автобусом, какой попуткой… Вы мне не поверите, но на лошади я туда добирался.

– На лошади?! Верхом, что ли?

– Врать не буду, не верхом. На пролётке ездил, причём один. Я и в Бийск пролёткой ездил, правда, туда уже не один. Дороги там были неважные.

– Елки-палки! – вскрикнул Мишка. – А я, кажется, понял, что с тобой произошло. Сашка, но это же просто невероятно.

– Если ты, Миша, произнёс слово невероятно, то ты наверняка правильно мыслишь. Да, невероятно, но такое со мной действительно произошло.

– А я тоже догадываюсь, – медленно протянул Сергей. – Я внимательно рассмотрел твой пиджак. Такой сейчас в магазине не купишь. И крой у него необычный, да и материал – натуральная ткань. Это не копирование старой одежды для ярмарок и балаганов. Это настоящая старая одежда, без какой-либо примеси синтетики.

– Точно, Серёжа. Там нет ни единой синтетической нити, так же как и в моих рубахе и штанах. Да и вы же видите, что это не брюки, а именно штаны.

– Понятно, Саша, – добавил Володя. – Я думаю, что уже все, наверное, догадались, что с тобой произошло. Да и не верил я, что ты нас можешь так разыгрывать. Да и вообще – не подать нам хоть какой-то знак о себе… Если ты, конечно, живой. Но я верил, что ты жив.

– Володя, я сам вас искал двое суток – мотался по местности между Краснояркой и Елбанкой. Но я только значительно позже понял, что это было бесполезным делом. От меня уже ничего не зависело!

– Да-а, ну и дела!.. И как же это произошло?

– Расскажу всё уже в дороге. Прощаемся с родной Краснояркой – а она, знали бы вы, ох какой родной мне стала – и в дорогу. На Усть-Чарышскую Пристань мы попутку поймаем, вряд ли автобусы под нас подстраиваются. Через 20 минут мы уже будем там.

Так оно и произошло. А в самой Пристани Александр стал для ребят как бы гидом. Он провёл маленькую экскурсию по одной из главный улиц этого большого села, а затем свернул на улицу Пушкина, упирающуюся в пристань на Оби. Улица Пушкина пролегала параллельно (южнее) центральной улицы Ленина. При этом ул. Ленина вела к Налимовскому рукаву, который отделял сельский массив от одного из небольших островов. Тех в устье Чарыша было немало; самый большой из них о. Импанчин, а по соседству – о. Паршивенький. А вот ул. Пушкина вела именно к пристани.

А далее начались поиски частного катера, и таковые были. Но возникли и некоторые осложнения. Так, например, Михаил договорился с одним из таких перевозчиков доставить его, именно его одного (просто не упоминал ребят) в Барнаул за вполне приемлемую сумму. Но когда подошли и приятели Михаила, то владелец катера заявил, что такая сумма должна быть уплачена каждым пассажиром. Это было уже прямым вымогательством. Начали торговаться. Мужик, конечно, уступил, но не так уж и много. Ребят это начало уже злить.

– Ладно, найдём другого, более сговорчивого, который нас подкинет, – решил припугнуть мужика Генка.

– Ищите, ищите. Я с ним поговорю, так он ещё большую цену вам загнёт.

Все эти препирательства слушал Владимир, который не особо вмешивался в эти торги. Но он понял и то, что мужик прав – такое он мог сделать. А потому он подморгнул ребятам и сказал:

– Так, ребята, распаковывайте наши баулы и собирайте каяки – поплывём сами, тем более что вниз по течению. К вечеру точно будем в Барнауле, нам же не привыкать вёслами махать. А этот барыга пусть ни с чем остаётся, – и он первым начал раскрывать свой мешок с каяком.

– А это у вас что, каяки, то есть байдарки имеются? – опешил мужик.

– Смотри сам, – и Володя сунул ему под нос раскрытую поклажу.

– Так я же не знал, что у вас байдарки… что вы плаваете по рекам… – начал бормотать мужик. – Нет, ну, давайте договоримся. Я, конечно, с вас столько не возьму. Но и первая сумма тоже маленькая. Вас шесть человек, это же какая нагрузка на катер.

– А катер и рассчитывается на полную нагрузку. Ему всё равно – что одного пассажира везти, что шесть. Он, как и машина, при большей нагрузке только вначале, чтобы тронуться с места чуть больший расход топлива потребует. А когда уже наберёт скорость, то расход значительно снизится, и стабилизируется.

– Ну, это, может быть, и так, – мялся мужик. – Но всё равно нужно бы добавить немного денег. Всё же, не один человек, в сразу шесть, да ещё с таким грузом.

– Хорошо. Мы, конечно, добавим, мы же нормальные люди, и всё понимаем. Но добавим в разумных пределах.

В итоге пришли к соглашению, и больше уже на условиях пассажиров. Измайлов был опытным человеком, а потому он здорово схитрил – не зря же он подморгнул ребятам. Никто не собирался плыть до Барнаула на каяках – 100 км отмахать вёслами очень уж тяжёлый труд. Но, главное, это то, что на сборку (особенно) и разборку каяков у них уйдёт не менее 1,5 часов времени – хорошо, что этого не знал слишком уж предприимчивый мужик. В общем, ребята погрузились на плавсредство, а это был простой лёгкий (масса корпуса всего 750 кг), но довольно быстроходный современный прогулочный отечественного производства 7-местный катер «Русбот» (с каютой). Длина катера составляла 6,5 м, ширина – 2,2 м, то есть он был не так уж намного длиннее Володиного и Мишкиного каяков «Triton Ладога-1» (4,9 м). Но, тем не менее, шесть пассажиров катер, всё же, вмещал – он был намного шире той же «Ладоги», да и просто приспособлен именно для перевозки людей и/или груза.

И вот на катере Александр Большаков и поведал приятелям свою невероятную историю. Да, ребята после слов Михаила, Сергея и Владимира как бы поверили в то, что Большаков попал во временной коридор. Но одно дело поверить как бы, и другое дело утвердить эту мысль в своём сознании. А потому было много вопросов, которые таили в себе недоверие – и прикрытое, и неприкрытое.

– А почему ты уверен, что дело в той серой тучке? – спросил Александра его друг Серёжа.

– А что ещё такое могло быть? Я когда вылез из воды, то почти сразу заметил, что местность немного изменилась. Я, конечно, не подумал тогда, что я попал в иное время, но место и в самом деле изменилось, пусть и не таким уж коренным образом, но тем не менее. А на холме пропал трамплин. Я сначала даже подумал, что это не тот холм.

– Так может это и был иной холм?

– Серёжа, ты же плавал там и прекрасно знаешь, что течение у берега слабое. Меня за какие-то пару десятков секунд, что я был под водой, не могло отнести на сотню метров.

– Ну, в принципе верно. Но всё равно как-то не верится. Одно дело, когда читаешь об этом, и совсем другое дело видеть человека, с которым это произошло, да ещё и друга.

– То, что порталом времени была эта тучка, я ничуть не сомневаюсь, поскольку именно через подобную тучку я и вернулся в своё время.

– О! А расскажи, как это произошло.

– Об этом я вам позже расскажу. Не мешайте всё в одну кучу. Мы сейчас рассматриваем тему моего попадания в иное время, вот и продолжим говорить о ней. А о возвращении позже…

– Хорошо. А ты уверен, что это был именно 1911-й год? – спросил Димка. – Там же, как я понял, не было календарей.

– У меня лично не было, но у некоторых жителей села они были. И я жил по тому времени, по Юлианскому календарю. Кроме того, я читал газеты, датированные тем временем. Это же не могло быть подделкой. Да о чём вообще речь, какая подделка… Вы бы видели это село того времени. Это было не село, а убожище. Я постепенно, конечно, привык к нему, но первое впечатление у меня было очень неважное. Да что говорить, если освещение керосиновое.

– А вот у тебя есть какие-нибудь реальные доказательства, что ты перенёсся именно в другое время? – спросил Геннадий.

– Ну, какие у меня могут быть реальные доказательства? Одежда – это не доказательство?

– Давай отвлечёмся от одежды. Мы верим тебе, что одежда настоящая. Но, чтобы сыграть на публику, получить известность другой человек на твоём месте мог бы что угодно придумать, чтобы прославиться.

– О! Хорошее замечание. Ребята, мне такая известность вовсе ни к чему. Я не хочу, чтобы меня донимали журналисты, да и разные там НИИ, изучая меня как муху под микроскопом. А потому дайте мне слово, а ещё лучше поклянитесь, что никому не проболтаетесь о том, что со мной произошло. Я понимаю, что интересно рассказать о таком необыкновенном случае, например, своим родителям. Но никому больше! И при этом не называйте моих реквизитов, скажите, что услышали эту историю от какого-то своего знакомого.

– Прямо, ещё клясться будем.

– Не хотите давать слово, как хотите. Но я вам в свою очередь обещаю, что если кто-то из вас проболтается, то таскать будут вас, а не меня.

– Это почему ещё?

– Да очень просто. Именно из вас сделают дураков и неисправимых лгунов, поскольку я буду от всего отказываться, а доказать ни вы, ни кто иной ничего не сможете.

– А Саша прав, – улыбнулся Измайлов. – Так оно может и случиться. Гена, вот ты перед этим как раз пытался выяснить, есть ли у Александра доказательства. А их у него нет, так что за свои слова, которые точно сочтут выдумкой, отвечать тебе придётся самому. А потому лично я клянусь Большакову, что никто от меня по этой теме и слова не услышит. Да, в своём кругу мы можем это обсуждать, но чтобы информация не покидала рамки нашей компании.

– Нет, болтать точно не стоит, – поддержал Володю Сергей. – Сашка прав – дураков сделают именно из нас, если он будет от всего отказываться. А он точно будет отказываться. Я хотел бы посмотреть на кого-нибудь из вас, если его начтут таскать по различным инстанциям. Никакой нормальной жизни не будет.

Наступило кратковременное молчание, во время которого, вероятно, парни обдумывали создавшуюся ситуацию.

– А наш водила? – Мишка кивнул головой в сторону владельца катера, сидевшего впереди в каюте за штурвалом.

– Он ничего не слышит, – успокоил его Димка. – Он в почти закрытой, – спереди и с боков, – каюте. Да мы и сами друг друга еле слышим. Встречный поток воздуха относит наши слова назад. Так что говорить против ветра, это почти то же самое, что и плевать против него.

– Это точно, – улыбнулся Сергей.

– Я тут подумал о доказательствах, – медленно протянул Шурка. – Конечно, крупных вещественных доказательств у меня нет. Но по мелочам… та же одежда, обувь, кисет с табаком, газета, спички. Это как же мне готовиться нужно было бы, если бы я хотел всё это сфальсифицировать? В принципе Серёжа и Гена правы, если хорошо подготовиться, то можно было бы это сделать, хотя бы на примитивном уровне. Но в моём случае когда, как и где? О! Я могу показать вам моё удостоверение личности того времени. Только не говорите, что я его подделал. Да, другие лица именно так и могут подумать, но вы, я думаю, всё же, верите мне.

Александр начал расстегивать гермоупаковку со своими вещами, куда он уже вложил свой пиджак и картуз. До этого времени справка лежала в кармане пиджака, отправившись в поход по селу, Большаков вынул из него только курево. А сейчас он вынул именно справку, которая пошла по рукам.

– Карелин. Интересно. А почему именно такая фамилия? – спросил Мишка.

– Это фамилия того мужчины, который приютил меня. Он выдавал меня за своего племянника. Очень хороший человек был, – тяжело вздохнул он. – Без него я точно сгинул бы в том времени.

– Это он тебя обеспечил такой одеждой?

– Нет. Сначала он, конечно, немного приодел меня – из того, что оставил в селе его сын. Тот переехал жить в город, к которому мы будем позже направляться. Ну, и на первых порах немного одевал меня. Но эту одежду я купил сам.

– За его же деньги?

– Да нет, Миша. Эту одежду я купил за свои деньги.

– А откуда у тебя деньги взялись? Да и вообще, сколько времени ты там прожил – несколько дней, неделю?

– Значительно больше.

– И на сколько же это больше – на день-два? – съязвил Генка.

– Ну, вы оба ошибаетесь всего лишь… – с улыбкой сделал загадочную паузу Большаков, после чего закончил, – почти на 2 года.

– Что за чушь! – категорично отрезал Криницин.

– Да никакая не чушь, Гена. Я прожил в Красноярке без малого 2 года.

– Да это же абсурд какой-то.

– Сашка, ты серьёзно это говоришь? – спросил Дмитрий. – Такого же быть не может.

– Может, Дима, может. Ты вспомни, как я удивился сегодня утром, когда ты сказал, что вы ищите своего друга уже двое суток. Я тогда был намного больше удивлён, нежели ты сейчас. Я потому тебя и спросил: «А не два года?». Ведь я-то прекрасно знал, что я прожил в том времени именно 2 года. Ну, без нескольких дней. Вот такие дела.

– Но это действительно невероятно, – согласился с Дмитрием и его друг Мишка. – Это что получается, что там и тут время по-разному текло?

– Выходит именно так. Это меня тоже ужасно удивило. А ещё больше я изумился, когда увидел, что мои часы идут. Вы мне можете не поверить, но они действительно до того уже полгода не работали. Вы удивляетесь одним факторам, а я удивлялся – другим. Так что мы как бы квиты, – улыбнулся Сашка.

– А такое может быть, – задумчиво протянул Володя. – Я читал, что для пришельцев из иных времён – из прошедших, будущих – побывавших у нас в наши дни, сейчас или же 50, 150 лет назад, тоже время протекало по-разному. И это очень удивляло их, как сейчас и Сашу. А вот им не особенно верили. Учёные пока что не могут объяснить этот временной парадокс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.