Елена Саммонен
Кровавый ангел

Глава 1
Мрачное воскресенье

Этот воскресный день не обещал тепла и солнца. На рассвете Олаф очнулся от неприятного видения, которое ворвалось в его сознание, пока он пребывал во сне. Ему снилось, будто он присутствует на чьих-то похоронах и вроде как скорбит, а о ком – не ясно. Открыв глаза, он ощутил настоящую боль в сердце – этот сон пустил в его душу каплю какой-то неосознанной горечи. А за окном утреннее небо, едва просветлев после ночи, затянулось свинцовыми тучами…

Нет, сегодня он не пойдет в адвокатскую контору. Не станет Олаф перебирать кипу бумаг, не будут приходить к нему люди, потерявшие близких и задумавшиеся о вступлении в наследство. Это было вчера, то же самое будет завтра, а сегодня у него выходной.

Несмотря на дурной сон и отвратительную погоду, настроение у него было прекрасным: он молод, влюблен, и сегодня его ждет встреча с любимой женщиной. Олаф встретил свою Талину ровно два года назад в этот день, когда будучи курсистом правовой академии Рессодена, приехал на каникулы в родной Хельсинки. Он, стремясь развлечься, отправился с другом в один паб, чтобы выпить пива и сыграть в карты, а сам влюбился в жгучую брюнетку, отплясывающую там нечто, похожее на канкан. Олаф был счастлив любить взаимно, но почему-то его выбор не приняли в семье. Именно поэтому в тот же год ему пришлось идти работать клерком и поселиться в трущобах – на иное просто не хватало денег. Сейчас, когда академия осталась позади, и наметилось повышение по службе, жить стало лучше. Поэтому, наверное, пора сделать это. Нужно связать свою жизнь с Талиной – наверное, она не будет против этого.

Олаф, сварив себе кофе, открыл свежую газету. Вообще-то издание называется «Путешествия», но почему же везде суют эту пресловутую политику? Да, очень ему интересно, как финны и немцы друзьями стали. Олаф, пробежав глазами по заголовкам, пролистал газету к концу и погрузился в чтение статьи о вулканах Исландии.

Но спокойно читать он не мог. Перед глазами стояла красавица Талина в милом розовом платье с белыми гипюровыми ленточками, и Олаф уже представлял, как засверкают счастьем ее глаза, когда он сделает ей предложение руки и сердца сегодня.

Олаф, чтобы хоть чем-то себя занять до вечера, долгожданного часа встречи с Талиной, открыл ящик своего рабочего стола и достал оттуда стопку писем. Хоть они с Талиной жили в соседних районах города и имели возможность разговаривать по телефону, предпочитали им бумагу и перо. Это более романтично. Вчерашний клерк и сегодняшний адвокат имел обостренное ощущение красоты.

– Что тут у нас? – проговорил вслух Олаф, на мгновение оторвавшись от писем, чтобы поставить в граммофон новую пластинку. – Венгерская музыка. Купить – купил, а так еще и не послушал.

С музыкой окунаться в чтение романтических посланий было еще приятнее. Но письма, которые он уже сотый раз перечитывал, Олаф знал уже наизусть, поэтому скоро и это дело его утомило. Он взглянул на часы – как же долго до вечера! Можно еще успеть съездить на другой конец города за свежими розами для Талины.

Выключив граммофон и одевшись, как всегда, исключительно опрятно, хоть и не совсем респектабельно, Олаф вышел из дома и отправился в район Круунунхака на крытый рынок, надеясь отыскать там белые розы. Да, пусть будут белые, а не красные. Они как-то нежнее выглядят.

Всю дорогу моросил мелкий противный дождь. Олаф ненавидел Хельсинки да и вообще всю Финляндию за такой климат. Его город был всегда мрачен – это так давило на него. Но сегодня почему-то все вокруг было таким ярким, мелкий прохладный дождь приятно капал ему на лицо и руки без перчаток, а угрюмые люди казались такими приветливыми!

Вернувшись домой, Олаф с порога услышал, как играет граммофон. Надо же, он его вроде бы выключал… Хотя, наверное, только подумал это сделать, но отвлекся и забыл. Играла манящая мелодия. Он подошел ближе и растворился в прекрасных звуках. Если бы еще и текст был таким же прекрасным… А то, если вслушиваться, то это исповедь самоубийцы. И лейтмотивом всей песни такое актуальное сегодня «мрачное воскресенье» на английском языке. «Популярная песня, на многие языки переведена», – подумал тогда он, мысленно сопоставляя иностранные слова со своим пониманием их.

Но упиваться красивым мотивом, хоть и таким печальным, счастливый Олаф сегодня явно не собирался. К семи часам вечера он надел свой новый костюм с классической белой сорочкой, уложил фиксатуаром волосы, начистил до блеска черные туфли. Букет белых роз, в кармане пиджака – изящное серебряное колечко с гранатом для Талины… И заготовленные заранее в мыслях пылкие признания. Все самое лучшее, что только может с ними случиться, ждет их впереди.

На пересечении Сенатской площади и Алексантеринкату он встретился с Талиной. Она как всегда томно смотрела на него и была одета совершенно роскошно, словно и не работала в простом пабе. Молодая женщина тоже хотела сказать Олафу нечто важное.

– Спасибо большое за цветы – они прекрасны, но… – опустив в смущении глаза, Талина вернула ему букет. Улыбка стерлась с его лица. Олаф с самого начала заподозрил что-то неладное. – Но мы больше не можем быть вместе. Я пришла на встречу с тобой в последний раз.

– Но что случилось, Талина? – едва смог произнести он после минутного потрясения. – Мы же все время были вместе… Все так внезапно…

– Я полюбила другого, – свинцовым шаром скатилось с ее губ.

– А как же то, что было между нами? Как же любовь? – едва не плача, произнес Олаф.

– Да не было никакой любви, – она говорила это так легко, словно признавалась в этом не впервые.

– Прощай, Талина, – произнес он, и, бросив букет роз к ее ногам, ушел прочь.

Олаф угрюмо брел в сторону Лиисанкату. Жизнь его лишилась красок в одно мгновение, он остался один во всем мире. Можно вообще-то вернуться домой, к родителям. Скорее всего после расставания с Талиной они его снова примут, но Олаф не думал об этом. В голове заевшей пластинкой играло «Мрачное воскресенье», и хотелось просто взять и броситься под поезд. Эта Талина наверняка нашла себе мужчину богаче. Кому нужен начинающий адвокат, конторская крыса? Говорил ему отец, что эта танцовщица распутница, а он думал, что любовь к нему ее образумит. Самое большое заблуждение в его жизни. Как можно быть таким идиотом в двадцать два года?

Он набрел на какой-то кабак неподалеку от сквера Агриколы. «Проницательный лис» – красивое название. Но Олафу было на все наплевать. То он хотел броситься под поезд, то напиться. В данный момент ему хотелось пропить все деньги, которые он планировал потратить в этот вечер на свидание с любимой Талиной.

Это место было очень уютным – приглушенный электрический свет, приятная музыка, небольшое количество посетителей. Олаф, достав из бумажника пять марок, отдал их бармену и сказал: «Что угодно на эти деньги».

– Могу предложить пинту «Хейнекен», – равнодушно проговорил служитель злачного места и, получив немое согласие, наполнил бокал светлым пивом.

Олаф под легкомысленные мотивы, воспроизводимые кабацким граммофоном, думал о своей несчастной любви, упущенном счастье и о смерти, которая, наверное, даст ему вечный свет и покой. Он не заметил, как рядом с ним у барной стойки пристроился молодой мужчина с длинными волосами цвета льна. Незнакомец носил довольно изящный черный плащ с шелковым светлым платком на шее. Щеголь. Наверняка актер Национального Театра – эта богема лучше не поужинает, но нарядится.

– Что, напиваетесь, нуори мьёс Канерва? – этот господин был не из робких, если мог так легко заговорить с человеком, который видел его впервые.

– Откуда вы меня знаете? – удивился Олаф, взглянув на него. А вообще этот парень выглядел дружелюбно. Как и все в этом пабе.

– Как не знать адвоката с Алексантеринкату, – проговорил господин в плаще, сделав глоток капучино. Он пришел сюда не для того, чтобы напиваться. Ему нравилось, как здесь варят кофе.

– Только перестал быть клерком, и уже стали узнавать в незнакомом кабаке, – угрюмо усмехнулся Олаф.

– Как же без этого, нуори мьёс Канерва, как же без этого? – тоном давнего приятеля говорил с ним незнакомец. – Я тоже с низов начинал, знаете ли.

– Да что мне эта карьера, когда все плохо, – произнес Олаф, снова положив деньги перед барменом и попросив теперь водки.

– Только не говорите, что вам разбили сердце, нуори мьёс Канерва, – усмехнулся этот человек, глядя прямо в глаза Олафу.

– Именно, – признался он. Где, как ни в злачном месте, изливать душу незнакомым людям? – Я так любил ее, хотел связать с ней жизнь… Трудился в конторе, чтобы заработать повышение – все для того, чтобы ей было со мной хорошо, чтобы она не ограничивала себя в средствах. Хотел сделать сегодня ей предложение руки и сердца, а она сказала, что полюбила другого!

И Олаф разрыдался. Редко можно увидеть, как мужчина так убивается из-за отвергнувшей его женщины.

– Наверняка нашла себе мужчину богаче и старше, – он в запале обиды ударил по стойке. – Я теперь не знаю, как мне жить – мне хочется просто взять и умереть!

– Знал я многих юношей и девушек, которые бросались в залив вниз головой от неразделенной любви. Вот придурки, – вроде бы равнодушно, но с тенью досады произнес незнакомец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.