Айрин Кей
Путь к звездам

Глава 1

Душный зал ночного клуба. Музыка битами обняла меня в кольцо. Растеряно оглядываясь по сторонам, разглядываю пестрые стайки разодетых людей, которые будто сошли с обложки журнала. Да что говорить, большинство этих людей действительно сошли с обложки журнала.

– Не отставай, – прокричал мне на ухо Тим, ухватив за локоть, и буквально втащил в гудящую толпу.

Глаза разбегались от количества людей, которые между делом протискивались сквозь танцующих к Тиму, чтобы пожать ему руку или дружески приобнять. Меня они окидывали безразличным взглядом, надолго не задерживаясь. Это моя первая вечеринка такого уровня, и для окружающих я лишь невзрачная девчонка, которую никто не знает. А вот Тим Мартинес – известный продюсер с мировым именем, который начинал в попсовом ток-шоу, потом непродолжительное время пел песенки, от которых пищали школьницы. Теперь у него собственная звукозаписывающая студия, и он продюсирует самые популярные проекты современности. Многие скептически относились к его деятельности, но собаки лают, а караван идет. Он открыл широкой публике всех тех, чьи лица вы видите каждый день, листая ленту социальных сетей. И его новый проект – я. Никогда не думала, что стану знаменитой. Хотя, кого я обманываю, я ведь только об этом и мечтала! И тогда, когда я заливала на свой совсем не популярный канал мелодичную акустическую версию песни The Scientist группы Coldplay, я грезила, что однажды проснусь знаменитой.

Знаменитой я пока не проснулась, но видео с моим участием обрело некую вирусную популярность. Спустя пару месяцев мне позвонил Тим Мартинес. Он не сказал, откуда взял мой номер, но сразу предложил подписать с ним пятилетний контракт, гарантируя жизнь в сегменте "люкс", мировую популярность и много хитов.

Я уже представляла, как эффектно буду смотреться во взятом напрокат платье песочного цвета, которое выгодно оттеняло легкий летний загар, полученный у родителей на ферме. Силуэт полностью повторял изгибы тела, и сегодня я была так благодарна месяцам изнурительной работы. У родителей было небольшое хозяйство, недалеко от города. В прошлом они были довольно успешные юристы, но с рождением моего старшего брата Мела оставили карьеру и предпочли размеренную загородную жизнь. Изредка они консультировали клиентов онлайн, но в город выезжали редко, в основном, на крупные ярмарки, где выставляли свою продукцию. Так что, можно сказать, что я родилась деревенской девчонкой, которая, как и все в моем возрасте, грезила сумасшедшей жизнью большого города, который никогда не спит. Я с нетерпением ждала окончания школы. Нет, я не метила в какой-то престижный вуз, потому что с учебой как-то не задалось уже в средних классах. Но решила, что возьму год перерыва после школы и проведу его по максимуму. В планах было посетить все музыкальные кастинги, какие только будут проводить в это время, но главная цель – участие в «Аллее звезд», реалити-шоу для молодых талантов, в котором главный приз – контракт с крупным звукозаписывающим лейблом. Родители, конечно, скептически отнеслись к моей идее, считая, что сначала нужно получить хорошее образование, но, тем не менее, сильно на меня не давили. Сезон кастингов начинался осенью, и, раз уж это лето у меня было свободным, то единственным их требованием было помогать вести хозяйство на ферме. Все жаркие месяцы я провела на поле, а ранним утром и по вечерам ухаживала за животными в стойлах. Несмотря на то, что работы всегда хватало с лихвой, родители все же давали мне свободное время пару раз в неделю, чтобы я могла писать песни и вести свой видео-блог. И именно он оказался моим счастливым билетом.

Когда я услышала в телефонной трубке голос Тима Мартинеса, то подумала, что это чья-то злая шутка. Но затем на электронную почту пришло письмо с контрактом, который нужно было подписать в самое ближайшее время. Так волновалась, что распечатанные листы чуть не падали из моих трясущихся рук, но я все же принесла их родителям. Никаких подводных камней в договоре не обнаружилось, все довольно стандартно, но вот стандартной мою реакцию на эту новость нельзя было назвать – у меня кружилась голова от счастья, но в то же время я носилась по комнате как заведенная, чувствуя, как меня накрывает предобморочное состояние. Мне хотелось, чтобы кто-то ущипнул меня, ведь все происходящее казалось таким нереальным. Как и то, что я сейчас стояла в неприлично дорогом платье посреди шумного клуба, полного звезд шоу-бизнеса всех уровней.

Войдя в зал, моя уверенностью мгновенно улетучилась – я была невидимкой. Просто «плюс один» к известному на весь мир продюсеру. И если еще пару часов назад я восхищенно смотрела на себя через зеркало в гостиничном номере, уверяя, что такой красивой себя еще никогда не ощущала, то сейчас, когда я оглядывала множество красивейших людей, которые были таковыми даже без участия фотошопа, сникла. Создалось впечатление, что все вокруг давно знают друг друга, и к чужакам относятся весьма холодно. Хотя, может, им просто нет никакого дела до других людей.

Внезапно я буквально врезалась в широкую спину Тима, и это вывело меня из удручающих мыслей. Подняв глаза, увидела приветственно обнимающего моего продюсера Макса Ройса. Дикая птица забилась о стенки моей грудной клетки, стремясь вырваться на свободу, – рок-музыка этого парня мне очень нравилась, и, хотя я уже вышла из возраста основной массы его поклонниц, мне однозначно была по вкусу его внешность. Бритые виски открывали взору массивные тоннели в мочках ушей и еще несколько проколов в хряще правого уха. Я же такая трусиха, что самым смелым решением за всю жизнь было проколоть уши, – и то, это скучный пирсинг для такой же скучной пары серег, которые родители подарили мне на 12-летие. У парня были четко очерченные скулы, пухлые губы, изогнутые в постоянной усмешке, будто все происходящее в жизни его порядком забавляло. В приглушенном свете клуба чуть сбоку в них поблескивало металлическое кольцо. Темные волнистые волосы перекинуты на одну сторону, доставая почти до линии бровей. В жизни он оказался высоким и мускулистым, выше Тима почти на голову. Одежда оверсайз выглядела на нем довольно просто, но я уверена, что цена каждой вещи насчитывает не менее 5 нулей. Если не знать, на кого эти вещи надеты, то это самые обычные черные джинсы, прорезанные на коленях, и футболка, из-под рукавов которой причудливыми линиями спускались татуировки, ускользали под кожаные браслеты на запястьях и возникали вновь, покрывая длинные пальцы. Не смотря на то, что одежда была широкая, при каждом его движении через ткань проступали рельефные мышцы, над которыми он просто обязан был корпеть в тренажерном зале сутками. На Максе Ройсе этот повседневный комплект смотрелся как тщательно спланированное творение дизайнеров. Да уж, не одежда красит человека… В жизни он выглядел даже симпатичнее, чем на экране. Подняв взгляд я встретилась с его угольно-черными глазами, которые как раз в этот момент переместились с лица Тима на мое. Продюсер, очевидно, как-то представлял меня ему, но из-за громкой музыки я не могла расслышать ни слова. Зато в следующее мгновение буквально вспыхнула от возмущения, когда взгляд Макса переместился с моего лица ниже, остановился дольше положенного на глубоком вырезе декольте, а затем двинулся ниже. Нет, он конечно, рок-звезда, но кто ему дал право так нагло раздевать меня взглядом, будто оценивает пригодность товара в магазине! Может еще он пригласит сюда консультанта, чтобы попросить его показать выбранный артикул со всех сторон? Затем его взгляд вновь коснулся моих глаз и стал прожигать насквозь. На губах появилась ироничная, но какая-то пошловатая улыбка.

Тим заметил и этот взгляд, и мое смущение. Он взял меня под руку и повел дальше, бросив на ходу Максу единственную фразу: "Даже не думай, Ройс!". Тот лишь усмехнулся, игриво подмигнул мне и одними губами сказал "Увидимся".

Я быстро отвернулась и поспешила за Тимом. Даже спиной чувствовала на себе этот блуждающий взгляд, который продолжал оценивать мою фигуру. Мы прошли сквозь густую толпу и сели на высокие стулья за барной стойкой. Только сейчас, затерявшись за спинами незнакомцев, я могла спокойно выдохнуть. Вся эта ситуация была такой неожиданной и в какой-то степени непристойной, что мне потребовалось время, чтобы вновь стать хоть немного собранной.

– Это плохой парень, – понимая, куда направлены сейчас все мои мысли, прервал молчание Тим, склонившись ко мне и объясняя как ребенку. – Он известный охотник за молодыми и красивыми девушками, такими, как ты. Поэтому ты не будешь с ним даже разговаривать. Если он войдет в комнату, ты покинешь ее. Исключения – совместные теле-шоу, где вас могут и, скорее всего, будут приглашать в качестве гостей. Макс Ройс испортит твою репутацию и карьеру за считанные минуты.

Я лишь кивнула. На самом деле, слабо представляю себе, что вообще когда-то буду общаться хоть с кем-то из собравшихся в клубе. Эта золотая молодёжь живет своей жизнью, в которую девочке с фермы никогда не проникнуть.

– Видишь того здорового лысого парня, – продолжил Тим, указывая на мужчину в противоположном конце зала, лицо которого мне было смутно знакомым. – Это Джозеф Сэндлер. От него я тоже советую держаться подальше. Он недавно вышел из рехаба, разругался в пух и прах с влиятельными родителями. У него сейчас не лучшие времена, и он пытается забыться в алкоголе, тусовках и красивых девочках. Не пропускает ни одной юбки. Но, в целом, довольно безобидный малый и один из самых моих прибыльных проектов.

Да, точно, теперь я вспомнила, как недавно читала про громкий скандал поп-певца, подопечного Тима. Продюсер продолжал рассказывать мне какие-то подробности про присутствующих в клубе. Наверное, ему было проще сказать, чтобы я совсем ни с кем не общалась, чем основательно рассказывать почему. В какой-то момент я перестала его слушать, потому что мне окончательно наскучили светские сплетни. Потягивая воду из принесенного барменом бокала, мне оставалось лишь лениво оглядывать зал. Я хотела писать музыку, петь собственные песни, выкладываться по полной, готовясь к концертам, но была абсолютно не готова к изнурительным тусовкам. Люди вокруг веселились, на танцполе девушки и парни ритмично двигались в такт музыке. Создавалось впечатление, что они пришли сюда не просто отдохнуть, а прямо сейчас снимались в очередном клипе одного из присутствующих, настолько это было кинематографично, будто смотришь сцену с экрана телевизора. В лаундж-зоне стояли несколько мягких низких диванов, вокруг которых сновали девушки модельной внешности в ультра-коротких платьях. За одним из этих столов я заметила Макса Ройса. Одна из девушек в золотистом платье извивалась у него на коленях, исполняя слишком интимный танец, затем откинула голову назад, очевидно, заливаясь смехом, ее волосы шелковым каскадом рассыпались по спине. Она склонила голову набок, словно оценивая, но уже в следующую секунду жадно приникла к губам Макса и стала тереться об него всем телом. Стало неловко, будто я – невольный свидетель секса в общественном месте, но оторвать взгляд невозможно. Почему эти девушки соглашаются на роль игрушки на одну ночь? Да, Макс знаменит и богат, он красивый и знает об этом, но, как сказал Тим, парень известный охотник за девушками, а значит, завтра даже не вспомнит, как эту красотку зовут.

Девушка оторвалась от Макса. Со своего места я довольно неплохо видела их, и могла даже разглядеть на лице парня недвусмысленную улыбку, адресованную девушке. Он соблазнительно прикусил нижнюю губу, а затем… повернулся, посмотрел прямо мне в глаза и подмигнул. Его саркастичная улыбка ясно говорила о том, что он знал, что все это время за ним наблюдают!

Быстро крутанулась на стуле, чувствуя, как краска заливает лицо. Нет, нет, нет! Наверняка, это все мне показалось. Он просто посмотрел в мою сторону, а с такого расстояния создалось впечатление, что он смотрит именно на меня. Уймись, Кэт! У тебя, конечно, прекрасное зрение, но уж разглядеть, как известный рок-певец подмигнул… Пфф! Даже не начинай придумывать себе какие-то небылицы, что такой парень, как Макс Ройс, будет специально делать что-то подобное, чтобы смутить такую серую мышь как ты. Тут столько сногсшибательных девушек, которым даже намекать не надо, чтобы они оказались не только на его коленях, но и в его постели.

Из собственных мыслей меня вырвало жизнерадостное щебетание девушки, которая возникла перед нами. Она бросилась на шею Тиму и начала что-то возбужденно рассказывать, но мой мозг даже не хотел вникать. Надеюсь, моего смятения никто не разглядит в полумраке клуба. Глубокий вдох. Выдох. Большой глоток воды. Еще один. Я спокойна. Тим повернулся ко мне и с улыбкой представил девушку:

– Катерина, познакомься, это Лена Беккер.

Не ожидая, что на меня обратят внимание, с трудом проглотила воду, и развернулась всем телом к девушке. Та протянула мне руку, ее красивое лицо с большими серыми глазами излучало дружелюбие, а улыбка казалась вполне искренней.

– Приятно познакомится, – пропела она. – Тим мне рассказывал про тебя, говорит, ты талантливая певица. Может, как-нибудь запишем совместный трек?

– Да, возможно, – я неловко пожала плечами, уверенная, что она говорит это только из вежливости.

Но Лена и не думала заканчивать на этом разговор. Она буквально засыпала меня вопросами про мою жизнь, про музыкальные стили и творческие планы. Я стала подозревать, что Тим специально позвал ее, чтобы отвлечь меня, потому что почти сразу же, как моим вниманием полностью завладела эта красивая брюнетка, продюсер слился с толпой и пропал из виду. Новая знакомая такая милая и общительная, что постепенно я расслабилась и с удовольствием отдалась беседе. Не знаю, сколько времени прошло, по ощущениям минут 15, но, осознавая, сколько всего мы обсудили с Леной, должно было пройти не меньше полутора часов. Тим вернулся в компании незнакомых ребят, они что-то оживленно обсуждали. Из них я узнала только Курта Хейлица, еще одного подопечного Тима. Известный R&B певец, он пользовался бешеной популярностью у девушек, не в последнюю очередь благодаря своей миловидной внешности. Я поймала себя на мысли, что внешне мы похожи, и нас можно было бы принять за брата с сестрой. У Курта были светлые волосы, голубые глаза с хитрым прищуром и широкая обаятельная улыбка. Он определенно располагал к себе, и я невольно подумала, что хотела бы с ним подружиться. К сожалению, Тим не представил нас. Он вел себя более развязно, чем прежде, эмоционально жестикулировал, заразительно смеялся звучавшим в их компании посредственным шуткам и выглядел неоправданно счастливым, будто только что заключил многомиллионный контракт, а не встретился в клубе со своими приятелями. Глядя на него, мне на долю секунды показалось, что продюсер пьян, но я не видела, чтобы он пил какой-то алкоголь. Да и если бы пил, какая мне разница? И мне действительно было это безразлично до той минуты, пока он решительным тоном не обратился ко мне:

– Так, Кэтти, с вечеринки тебя заберет Курт, вы теперь живете вместе.

Глава 2

– Это какая-то шутка? – жалобно пискнула я, и мой голос растворился в громких басах, витающих в воздухе.

Все восприняли эту фразу как должное, будто вполне естественно, когда тебе говорят, что ты теперь живешь с неизвестным парнем, который по совместительству является кумиром миллионов девчонок по всему миру. В контракте было прописано, что студия обязуется предоставить жилье, но я думала, что это будет какая-то маленькая неприметная квартирка, которую мне не придется ни с кем делить. Все эти дни, по приезду в город, я жила в гостиничном номере, арендуемом студией. Номер был даже слишком шикарным для меня одной, поэтому я осознавала, что этот праздник не продлится долго.

Пока я растеряно переводила взгляд с Тима на Курта, а затем обратно, заметила, как широкая улыбка постепенно сходит с лица последнего. Ее место постепенно занимала мрачная тень, ему оставалось только драматично закатить глаза, чтобы я окончательно осознала, что ему тоже не по душе такое соседство. Но затем он снова натянул обаятельную улыбку и развернулся ко мне.

– Пошли, – коротко бросил он и, наспех попрощавшись с присутствующими, двинулся по направлению к выходу.

Он не собирался меня ждать! Даже не оглянулся, чтобы проверить иду ли я за ним. Мне ничего не оставалось, как на бегу крикнуть пару прощальных слов и посеменить за ним. Продиралась сквозь толпу, старалась не упустить Курта из виду, но он идет слишком быстро. Решив ориентироваться на то место, где, как я полагала, находится выход, несмело лавировала сквозь извивающиеся в танце тела. В конце концов, не может же он уехать и бросить меня здесь. Да, ему не понравилось предложение Тима, но он ему не возразил. Увидев вдалеке темные массивные шторы, скрывающие заветную дверь, ускорила шаг. Неожиданно чья-то крепкая рука схватила меня за предплечье и потянула в сторону.

– Привет, малышка, – услышала я низкий мужской голос рядом с ухом. – Уже уходишь?

Обернувшись, увидела нависающего надо мной Макса Ройса. Его темные глаза неотрывно наблюдают за моими губами, ожидая ответа. Но я могла лишь кивнуть и облизнуть вмиг пересохшие губы, потому что все слова вылетели из головы. Макс стоял так близко, что я могла уловить нотки парфюма, нанесенные на его бронзовую кожу. Я будто вошла в ароматное облако, которое окутало меня дыханием осеннего леса и дорогого мужского салона, где присутствующие горделиво восседают в зале с бокалом маслянистого виски и терпкой сигарой в руках. Наверное, выглядела я глупо – могла лишь стоять столбом, не в силах оторваться от его лица. Очевидно, он заметил это, потому что на его губы легла привычная усмешка, которая мгновенно вывела меня из оцепенения. Взгляд сместился вниз, на руку, которая все так же лежала на моем предплечье, и я слабо попыталась высвободиться из крепкой хватки. На него это не произвело абсолютно никакого впечатления. Уголки губ лишь еле заметно поднялись.

– Да ладно тебе, – мелодично прозвучал его голос слишком близко, когда он наклонился, чтобы перекричать музыку. – Еще ведь совсем рано. Ты уже взрослая девочка и комендантский час тебе нипочем. Пойдем повеселимся! Неужели ты хочешь проспать такую прекрасную ночь?

Не успела я сообразить, как бы вежливо отклонить предложение (хотя менее рассудительная часть меня буквально вопила, чтобы я осталась, – когда еще удастся потусоваться в компании Макса Ройса!), как рядом появилась Лена. Миниатюрная брюнетка еле заметным взмахом руки убрала мужские руки и встала чуть впереди меня, отчасти заслонив своей спиной.

– Ма-а-акс! – несколько фальшиво пропела она. – Я смотрю, ты снова пустился во все тяжкие. Мы, конечно, рады были повидаться, но нам пора.

Не дожидаясь ответа, Лена резко развернулась и, схватив меня за руку, потащила к выходу. Парень не возражал, он лишь хмыкнул и растворился в толпе.

Мы вышли на улицу, где нас мгновенно подхватил все еще теплый осенний ветерок. Я глубоко вдохнула, пытаясь осознать сцену, невольной участницей которой стала.

– Если ты собираешься стать частью шоу-бизнеса, то пора бы отрастить острые зубки, – дружелюбно улыбнулась Лена, легонько подтолкнув меня в плечо. – Это ничего, всему свое время. Макс Ройс не самый плохой парень в наших кругах. Он, конечно, чудит, когда переберет с запрещенными веществами, но хотя бы не злобный. Тебя, наверняка, предупреждали держаться от него подальше, но…вообще, я тебя понимаю – он красавчик.

Она беззлобно рассмеялась, видя, как мое лицо постепенно наливается краской. Я инстинктивно прижала ладони к лицу, чтобы хоть немного затушить пожар пылающих щек.

– Пошли, я подвезу тебя до дома, – будто не заметив моего смущения, предложила знакомая.

И тут я вспомнила про Курта. Оглянувшись по сторонам, я никак не могла найти парня. Возможно, он ждет меня в машине, но я понятия не имела, на чем он ездит. Заметив мою растерянность, Лена сочувственно проговорила:

– Вот кто по-настоящему высокомерный засранец. Не повезло тебе жить с ним в одной комнате. Просто остальные уже давно заняты, а этот золотой мальчик слишком давно обладает неоправданными привилегиями. Но дом большой, надеюсь, ты с ним будешь пересекаться не так часто.

– Подожди, – ничего не понимая, выдавила я. – Про какой дом ты говоришь?

– О, – с наслаждением протянула Лена, и ее глаза блеснули. – Ты думала, из твоей жизни не сделают прибыльный бизнес? Мы все живем в творческом доме, Тим собрал нас под одной крышей. В Доме есть собственная звукозаписывающая студия, монтажная комната, оснащенная по последнему слову техники, безлимитный доступ к халявным продуктам, ну и еще много всяких бонусов. Но ты сильно не обольщайся, такое содержание всей его команды выходит в разы дешевле, нежели обеспечивать каждого по отдельности и нести транспортные расходы на нас.

Непонимающе смотрела на девушку. Конечно, я видела нечто подобное на всяких реалити-шоу, которые транслировали по телевизору, но даже и подумать не могла, что мою жизнь захотят превратить в одно из них.

– А там повсюду расставлены камеры? – в ужасе проблеяла я, мысленно содрогнувшись тому факту, что могу лишиться даже малейшего уединения на целые…5 лет?

– Нет-нет-нет, – поспешила заверить меня Лена. – Камеры есть только в нескольких комнатах, потом из снятого материала монтируют разные ролики, которые заливают на канал лейбла. Ты, наверное, видела: репетиции, записи треков, публичные чтения новых песен.

Кивнула. Конечно, я все это видела. С каким неподдельным интересом я (и еще миллионы таких же пользователей социальных сетей) наблюдала за закулисьем жизни известных исполнителей! Это была уникальная возможность взглянуть хотя бы одним глазком на жизнь людей, которые выпускали хит за хитом. Неужели, я теперь буду по другую сторону экрана? Волна жара прокатилась по телу. С одной стороны, быть частью такой команды – это большая честь, а с другой – это жутко пугало. Может быть, со временем я и привыкну быть время от времени под неусыпным прицелом камер, но пока эта мысль повергала меня в шок. А что, если я скажу что-нибудь не то, или буду плохо выглядеть и обязательно оттолкну от себя еще не сформировавшуюся аудиторию? Конечно, на монтаже все это могут вырезать, но как быть с живыми интервью? Единственный опыт подобного рода бесед, который был у меня в старшей школе, – это интервью (если его так можно назвать) для школьной газеты. Его брал одноклассник после моей победы на творческом конкурсе среди местных школ, и то рядом была лучшая подруга Тиффани, которая каждый раз больно пинала парня под столом, когда тот задавал неудобные вопросы. Может, нанять ее личным ассистентом и брать на все интервью? Улыбнулась своим мыслям, но усилием воли заставила себя вернуться к реальности.

– Так, – собравшись с мыслями, начала я. – Получается, мы живем вместе?

– Да, моя комната прямо напротив твоей. Моя соседка Си – очень классная девчонка, так что можешь заглядывать к нам в любое время. Так что, поехали или так и будем стоять около клуба до самого утра? – она указала рукой на припаркованную неподалеку красную Теслу. Да, крутая девчонка у меня в соседках, ничего не скажешь. Но я на секунду замешкалась:

– Как ты думаешь, а Курт не будет раздражен, если я поеду с тобой? Он ведь вроде собирался меня подвезти.

– Курт? – хохотнула Лена. – А где ты его видишь? Он уже давно дома. Забаррикадировал дверь в вашу комнату и готовится к отчаянному сопротивлению.

Увидев мое замешательство, она терпеливо пояснила:

– На стоянке нет его пижонской Ауди, так что можешь быть уверена, – он со спокойной душой тебя кинул на произвол судьбы. Он не особо заботится о других, избалованный папенькин сынок. Тем более, здесь полно ребят из Дома, он был уверен, что кто-нибудь тебя подбросит.

С этими словами она кивнула в сторону своей машины и двинулась вперед. Мне не оставалось ничего, как последовать за ней. Я пока еще не привыкла, что в этом новом для меня мире всем на всех наплевать. Смотрела на спину Лены и гадала, окажется ли новая знакомая одной из них, или все же хорошего в ней будет побольше, чем в остальных? Пока она казалась очень милой и дружелюбной, и я очень надеялась, что интуиция меня не подведет. Моя школьная подруга Тиффани была так далеко от меня, а мне сейчас жизненно необходима хоть какая-нибудь дружеская поддержка. Тем более, я пока не представляла, как бы улучить хотя бы полчаса, чтобы побыть в одиночестве в этом огромном, но, очевидно, слишком людном доме. Мне не терпелось позвонить Тиф по видеосвязи, чтобы рассказать ей все в мельчайших подробностях и услышать ободряющие слова и дельные советы, которыми всегда славилась моя подруга. Эх, я всего пару дней нахожусь в новом для себя статусе, но уже так устала морально. Устала от поддельных слащавых улыбок и пропитанных фальшью слов.

Немного замешкавшись перед дверью, я все же забралась в просторный салон и уютно устроилась в кресле. Лена что-то быстро набирала на клавиатуре своего телефона. Я немного развернулась, чтобы пристегнуть ремень, и краем глаза увидела имя собеседника, с кем переписывалась девушка. За секунду до того, как щелкнула блокировка экрана на телефоне, взгляд выхватил два слова в заголовке открытого чата в мессенджере – Макс Ройс.

***

Мы довольно быстро добрались до Дома: таунхаус располагался на окраине города и стоял особняком от остальных своих собратьев. Он был последним на небольшой улочке, дальше только зелень лесопарка. С виду ничего выдающегося – серый двухэтажный панельный дом, обнесенный высоким забором. Въехав на территорию, взгляду открылся довольно инстаграмный вид на ухоженные лужайки, бассейн и небольшой сад. Вся территория была обсыпана уличными наземными фонарями, источающими теплое сияние и превращающими местность в подобие звездного неба. Ухватившись за эту мысль, я даже подняла голову, чтобы посмотреть вверх, но из-за многочисленных огней большого города, звезд на небе не было видно. В нескольких окнах горел свет, но, слава богу, мои самые страшные опасения не подтвердились – я боялась, что творческий дом был синонимом непрекращающихся вечеринок. Может, конечно, внутри очень хорошая звукоизоляция, но снаружи не было слышно абсолютно никаких звуков.

Тем временем мы заехали в гараж с большим количеством парковочных мест, многие из которых сейчас пустовали. Как сказала Лена, в клубе присутствовало достаточно много жильцов Дома, наверное, еще не все из них вернулись с вечеринки. Пройдя через внутреннюю дверь, оказались в просторном холле. Массивная мраморная лестница, ведущая на второй этаж, красные ковровые дорожки и позолота в декоре – все вокруг выглядело слишком напыщенно. Будто заходишь не в дом, где проживают молодые люди, а в гости к аристократической семье, где страшно прикоснуться к какому-либо предмету интерьера, потому что вероятность, что он окажется антикварным, стремится к сотне. Мне стало как-то неуютно. Надеюсь, моя комната не будет напоминать этот холл, иначе я вряд ли смогу расслабиться там. А ведь, по сути, это должно быть тем местом, где мне можно будет укрыться от этого элитного внешнего мира. Следом меня догнала мысль о том, что это еще не точно, ведь жилплощадь мне придется делить с Куртом, который настроен по отношению ко мне не слишком доброжелательно.

Заметив усталость на моем лице, Лена предложила отложить экскурсию по дому-музею на завтра, а сейчас отправиться прямиком в комнаты, чтобы отдохнуть от длинного дня. С энтузиазмом поддержала эту идею, потому что вечеринка в клубе меня эмоционально измотала. Казалось, что в один день уместились события, которых в обычное время мне хватило бы на неделю, а то и на месяц.

Мы поднялись на второй этаж и, пройдя до конца длинного коридора, Лена указала мне на самую крайнюю комнату и пожелала спокойной ночи. Я в нерешительности потопталась у двери, а затем набрала в легкие побольше воздуха и взялась за дверную ручку.

Выполненная в стиле лофт, комната по размерам больше напоминала квартиру-студию. На передний план выходил внушительный белый диван, обитый мягкой тканью, перед ним стоял лаконичный журнальный столик из темного дерева. Слева двустворчатое окно от пола до потолка, за стеклами которого виднелся задний дворик и кажущийся бесконечным лес. В углу возле окна стоял мой чемодан, который я даже не разбирала в гостинице. Надо же, о моих вещах позаботились даже без моего ведома! Перед окном располагались несколько черных кожаных кресел, плотно придвинутых друг к другу. Справа вдоль стены тянулся большой гардеробный шкаф, а далее дверь, очевидно, в ванную комнату. Сразу за диваном была светлая перегородка с висевшей на ней абстрактной картиной в пастельных тонах. Позади перегородки скрывалось дополнительное пространство, которое почти полностью занимала огромнейшая кровать. У ее основания лежал пушистый ковер. Даже по визуальной оценке этот ковер заставлял ноги приятно утопать в своих теплых волнах. На такой кровати могло вполне себе комфортно уместиться человека четыре, но я только сейчас заметила лежавшего по центру king-size царства Курта, который не сводил с меня своих холодных голубых глаз.

– Спасибо, что подвез, – не подумав, ляпнула я.

– Всегда пожалуйста, – оскалился парень и продолжил бесцеремонно разглядывать меня.

На какой-то момент мне показалось, что увиденное его несколько разочаровало, потому что он слегка сморщил нос. Я закатила глаза и направилась к чемодану, чтобы взять сменные вещи, которые я могла бы надеть после душа. Разговаривать с этим «золотым мальчиком», как назвала его Лена, мне совсем не хотелось, а ведь еще буквально час назад я хотела с ним подружиться! Но внезапно меня как громом поразило. В этой огромной комнате есть все, но вот кровать, хоть и большая, в единственном экземпляре. Словно прочитав мои мысли, Курт удовлетворенно улыбнулся.

– После того, как я тебя «подвез» из клуба домой, ты же уже отбросила мысли, что я могу обладать хоть какими-то достоинствами настоящего джентльмена и уступлю тебе кровать, а сам в это время буду проводить ночи на диване, как какая-то собачонка?

– То есть собачонка в наших поистине дружеских отношениях – я?

Курт даже не удостоил меня ответом. Он перевел взгляд на свой телефон и, казалось, окончательно потерял интерес к этой беседе. Я подхватила зубную щетку, пижаму и направилась в ванную. Уже почти закрывая дверь, услышала небрежно брошенные моим новым соседом слова: «Кровать большая. Если ты, конечно, осмелишься». Ага, разбежался! Я тебя вижу первый раз в жизни. Нет, конечно, я множество раз видела Курта на экране, но тогда для меня это был просто незнакомый мужчина. А сейчас этот незнакомый мужчина сначала бесстыдно разглядывает меня с ног до головы, а потом предлагает разделить с ним постель. Неужели этот день никогда не закончится!

Решив, что подумаю об этом утром и вообще уточню бытовые вопросы у Тима, залезла под горячие струи воды. Душевая кабинка медленно заполнялась клубами пара, которые незаметно уносили все переживания этого долго дня куда-то далеко-далеко. Да пошло оно все к черту! Если я не буду ввязываться в глупые игры этой золотой молодежи, а направлю всю энергию на творчество, то, возможно, мне удастся абстрагироваться от грязного мирка шоу-бизнеса. Я не обязана участвовать в склоках жильцов, которые, очевидно, круглосуточно плетут интриги друг против друга. Настолько они заскучали от жизни в достатке.

Из душа я вышла полностью расслабленная, сил не осталась не то, что на споры с Куртом, но и на то, чтобы элементарно добраться до кровати. Поправка! До дивана. Взглянув на себя в зеркало, я невольно потянула за низ кажущихся теперь слишком коротких пижамных шорт, пытаясь хоть как-то прибавить им длины. С майкой воевать уже бесполезно, потому что она абсолютно не оставляла простора для фантазии. Я же не предполагала, что моим соседом будет парень! А спать в джинсах я не намерена. Втайне надеялась жить одна, но, на худой конец, и соседство с какой-нибудь милой девчонкой, типа, Лены мне бы тоже пришлось по душе. Надо не забыть купить более приличную пижаму.

Выйдя из ванной комнаты, направилась к гардеробной, чтобы разыскать свежее постельное белье. Даже спиной чувствовала блуждающий по моим ягодицам взгляд Курта. Сильнее стиснув зубы, зарылась почти с головой в шкаф. К счастью, комплект белья нашелся почти сразу, поэтому мне удалось спрятаться за перегородкой и заняться приготовлением ко сну. Диван оказался довольно жесткий, поэтому я с досадой вздохнула, мысленно оценивая, насколько паршивой будет эта ночь. И услышала за панелью приглушенный смешок Курта.

– Спокойной ночи, – сказал он и будто пресек любые дальнейшие слова с моей стороны двумя громкими хлопками, которые заставили незамедлительно отреагировать белоснежную люстру в центре комнаты, погрузившую все вокруг во тьму. Лишь приглушенный розовато-фиолетовый свет ночника, расположенного рядом с кроватью, добавлял комнате мистический флер.

***

Из сна меня вырвал кажущийся невероятным мерзким звонок телефона. Я начала шарить рукой по дивану в поисках аппарата. Все тело отозвалось болью, затекшие конечности не хотели слушаться. Как я и предполагала, диван оказался абсолютно непригоден для сна. Максимум для непродолжительных посиделок с книгой в руках. Я подпрыгнула на месте, когда услышала глухой стук в перегородку, как будто в него ударилось что-то тяжелое. Затем последовало недовольное шипение: «Да возьми ты уже эту чертову трубку!». Я поспешно огляделась и нашла взглядом телефон, который, не переставая, выдавал незамысловатую стандартную мелодию.

– Доброе утро, Катерина, – прощебетал очень бодрый женский голосок в трубке. Я быстро глянула на телефон – 6.30 утра. – Это Аделинда Беккер, помощница Тима Мартинеса. Он поручил мне напомнить вам, что через час за вами заедет машина. Сегодня у вас назначена встреча со стилистом.

– С-спасибо, – сонно пробормотала я.

Завершив вызов, откинулась на подушку, закрыла лицо руками и застонала. Все последние дни я и так ходила по стилистам, косметологам и визажистам, которые крутили меня в своих руках так и эдак, проводили различные процедуры – казалось, что добавлять что-то еще к уже проделанной работе просто бессмысленно. Я выглядела, будто только что вышла от визажиста, даже еще не умываясь. Но, оказывается, нет предела совершенству.

– Крошка, – услышала я хрипловатый после сна голос из-за стенки. – На ближайшие пять лет ты продала свою душу и тело самому дьяволу, поэтому привыкай исполнять приказы в любое время дня и ночи.

Мудак! Он еще и надсмехается надо мной. Сам-то чем лучше.

– Эй, парень, мы с тобой в одной лодке, так что не надо делать вид, что ты играешь только по своим правилам и никто тебе не указ.

Он ничего не ответил, но я уверена, если бы видела его лицо, оно бы пылало гневом. Удовлетворенная своей колкостью, быстро проскользнула в ванную, схватив из чемодана джинсы и футболку. Наспех приняла душ и переоделась. Надеюсь, в холодильнике достаточно еды, потому что желудок предательски заурчал, напомнив, что я не ела почти сутки. Собрав постельное белье, я спустилась вниз и стала искать кухню. Время было раннее, поэтому в доме повисла давящая тишина – все еще отсыпались после вчерашней вечеринки. Долго искать кухню не пришлось, она располагалась слева от лестницы и занимала такое внушительное пространство, что казалось, будто тут заодно снимают и кулинарное шоу. Два больших кухонных островка стояли прямо посреди просторной светлой комнаты, один черный, другой белый. Они выполняли сразу несколько функций – рабочей поверхности и обеденного стола. Поэтому с обеих сторон стояли высокие барные стулья. Хотя вряд ли здесь кто-то готовит самостоятельно. Окно в пол с белыми рамами заливало комнату мягким утренним светом, жалюзи цвета темного дерева практически полностью подняты. Рядом с окнами висело большое зеркало в темной раме. Никогда не видела зеркал в кухне, наверное, дизайнеры, работающие над интерьером, решили понапихать их в каждой комнате, ведь все эти поп-звезды очень самолюбивы. Улыбнувшись своим мыслям, прошла к самой дальней стене, где располагалась встроенная бытовая техника и двустворчатый холодильник. Заглянув внутрь, увидела, что он буквально ломится от еды – дверцы забиты бутылочками с различными соками, смузи и прочей модной хренью, которую я видела разве что по телевизору. В овощном отсеке свежие фрукты, на уровне глаз множество подписанных контейнеров. Я повертела их в руках и поняла, что питание жителей дома было так же тщательно распланировано, как и все их свободное время. Хотя о каком свободном времени я говорю? Было ли оно вообще у тех, кто «продал душу дьяволу»? Взяв апельсиновый сок, какой-то органический сыр и пару свежих томатов, я решила быстренько сделать себе горячие сэндвичи. Жевать сэндвичи в тишине было слишком тоскливо, поэтому я залезла в телефон и сама того не ожидая вбила в поисковую строку браузера имя Макса Ройса.

На экране мгновенно появились результаты, которые насчитывали сотни страниц. Вверху красовалась линейка с фотографиями. До этого я никогда не интересовалась его жизнью, считая такой серфинг уделом фанаток младшего школьного возраста. Я что, превратилась в одну из них? Отбросив эту неудобную мысль, уверила себя, что это так же естественного, как искать в Фейсбуке нового приятеля, с которым познакомилась на вечеринке в клубе. Ведь так оно и было, я же не виновата, что Макс Ройс чуть более известный новый знакомый. Открыла первую ссылку и передо мной предстала страница Википедии. С фотографии профиля на меня смотрели уже знакомые темные глаза. Казалось, что даже с монитора они могут прожечь во мне дыру. Поймала себя на мысли, что слишком долго разглядывала фото и млела, как маленькая дурочка. Катерина, остановись! Его внешность так же порочна, как и его характер, и тебе твердят об этом буквально все вокруг. Но я ведь и не рассчитывала ни на что. Уверена, вчера в клубе он лишь немного поиграл со мной, и то, с большой долей вероятности, чтобы позлить моего босса, потому что это и дураку понятно, что между ними пробежала черная кошка, так они смотрели друг на друга. Да, вроде бы соблюдали формальности, Тим меня представил, но это лишь показательные выступления для невольных зрителей, собравшихся в клубе. Взгляд вернулся к экрану мобильного. Так, что тут у нас… 26 лет, сын популярного когда-то рок-музыканта и простой официантки. Что это, сказочка для прессы? Почему так банально? Исключен из престижного университета за порочащее репутацию вуза поведение (не удивительно!), начинал свою карьеру в школьной группе, которая репетировала в гараже…Скролл вниз. Множество мимолетных романов с певицами и актрисами всех рангов плюс одна несостоявшаяся помолвка. Скролл вниз. Коллекционирует машины. Скролл вниз. Кто-то даже не поленился посчитать количество имеющихся у парня татуировок – 58. Такое количество вообще может поместиться на теле человека, пусть даже такого высокого и крепкого, как Макс. Боже, как скучно! Судя по этим данным, его биография состоит из самых заштампованных данных. Либо он и, правда, брал инструкции для жизни из биографий рок-звезд, либо ему нужно срочно уволить своего пиар-менеджера, который придумал всю эту чушь. Прокрутив страницу вниз, я с одобрением кивнула – трижды платиновый альбом и несколько престижных музыкальных премий, как начинающий артист. Даже сыграл в какой-то эпизодической роли в модном ситкоме.

Не успела я кликнуть на дополнительные ссылки внизу страницы, как экран телефона сменился на заставку входящего вызова – Аделинда Беккер.

– Кэт, водитель ждет тебя у ворот, выходи, – по-деловому отчеканила помощница Тима.

Внутренне даже немного расстроилась, что меня оторвали от увлекательного серфинга в сети. Быстро засунула тарелку в посудомоечную машину и, прихватив свою сумку, на ходу забросила туда телефон. На улице меня ждал неприметный черный Мерседес с тонированными стеклами. Я говорю неприметный, потому что я уже успела оценить автопарк жителей дома вчера в гараже. Забралась на заднее сидение и поздоровалась с водителем. Седовласый мужчина с усами-щеткой был в пиджаке и крепко сжимал руль руками в перчатках. На улице было очень тепло, поэтому я удивилась, зачем надевать перчатки в такую погоду. Не сказать, что на мужчине была надета какая-то униформа, поэтому носил он их явно по своей воле. Может, думает, что это соответствует его статусу. Заметив мой взгляд, водитель коротко кивнул мне в зеркало заднего вида и незаметно прибавил уровень громкости радиопередачи, давая понять, что разговор на этом обмене вежливостями закончен.

Наблюдая за монотонным городским пейзажем за окном, мои глаза медленно слипались от недостатка сна и плотного завтрака. Солнечные лучи приятно пригревали лицо. Зажмурилась и погрузилась в легкую дрему. Водитель вел машину очень аккуратно, поэтому я ощущала лишь мерное покачивание и тихое урчание двигателя. Мне показалось, что я закрыла глаза лишь на пару секунд и слышала все, что происходит вокруг, но вздрогнула от резкого обращения, которое прозвучало уже не на фоне радиопередачи, а в полнейшей тишине:

– Мисс, мы приехали.

Открыв глаза, увидела, что мы находимся на одной из центральных улиц, а прямо перед нами лаконичная вывеска салона – «Красивые люди». Раньше я и помыслить не могла, что осмелюсь войти в заведение такого класса. Да у меня на лбу написано, что мне не по карману находиться здесь! Быстро вытерла вспотевшие ладони о джинсы и открыла дверь машины, вдыхая плотный воздух мегаполиса. Панорамные окна салона были зеркальными, поэтому я могла видеть только свой испуганный взгляд. Толкнула стеклянную дверь. Напротив входа располагалась стойка ресепшена, за которой сидела симпатичная улыбчивая девушка, похожая на какую-то суетливую хорошенькую птичку. Она поднялась и поздоровалась со мной по имени:

– Доброе утро, Катерина Майер! Рады приветствовать Вас в нашем салоне! Ваш стилист Виторио Санторини уже с нетерпением ждет встречи с вами!

Каждая ее фраза была пропитана таким энтузиазмом, что я удивилась, как можно быть на такой позитивной ноте ранним утром. Причем, речь девушки звучала искренне, отчего я непроизвольно улыбнулась ей и поблагодарила. Девушка повела меня в отдельный зал. Нам на встречу вышел жизнерадостный итальянец средних лет, облаченный в черные брюки и рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами.

– Катерина, кара миа! – итальянец заключил меня в объятия, будто старую знакомую, и манерно расцеловал в обе щеки. – Какая ты маленькая и прелестная! Мне уже не терпится приступить к работе!

Он отодвинул меня от себя и покрутил, оценивающе разглядывая со всех сторон. Затем усадил в кресло и взял в руки длинную прядь моих волос.

– Шикарные! – восхищенно причмокнул Виторио, как будто только что ему подали лучшую карбонару в городе. – Но попрощайся с ними, кара миа, потому что сейчас мы будем делать из тебя дерзкую городскую девчонку.

Я удивленно открыла рот, собираясь что-нибудь возразить, но тут же закрыла его, не найдя подходящих слов. Да и что тут возразить? У меня не было права голоса, и это зафиксировано в подписанном контракте. Глядя на ослепительно красивых молодых людей на экране, я ни секунды не сомневалась над этим пунктом. Со всеми подопечными Тима работают профессионалы своего дела, поэтому я лишь улыбнулась итальянцу через зеркало и кивнула.

И все равно с ужасом наблюдала, как стилист кружил надо мной и ловко орудовал ножницами. Строго приказала себе смириться с неизбежным. А итальянец без умолку рассказывал забавные истории, которые случались с ним и его клиентами, болтал и болтал. Даже если я понимала, что мне нечего рассказать взамен, то не чувствовала неловкости в его компании. Постепенно я расслабилась. Он точно знает свою работу на все сто, и итог не сможет меня разочаровать, как при походе в местную парикмахерскую, куда ты приходишь и просишь подровнять тебе кончики, а выходишь с мальчишеской стрижкой и вселенским удивлением на лице, которое не покидает тебя на протяжении как минимум ближайшей недели.

Когда Виторио отложил инструмент в сторону, все выглядело совсем не так уж страшно. Хотя мои волосы еще утром касались сзади поясницы, сейчас они еле доставали до плеч. Потом он стал замешивать какие-то составы в мисочке, периодически поглядывая на меня, как бы примеряя краску на волосах. Закончив с приготовлениями, мужчина выверенными движениями колдовал. Я с интересом наблюдала за ним, пытаясь угадать, какой цвет должен получиться в результате. Он наносил штрихи то тут, то там, поэтому непонятно, какого эффекта он стремился достичь. Да и цвет на волосах был какой-то бордово-малиновый, отчего мне стало немного дурно. Конечно, я понимала, что таким в окончательном варианте он не будет, но искренне молилась, чтобы это был не рыжий, мне так нравились мои светлые волосы. Заметив выражения моего лица, Виторио громко засмеялся, закинув голову. Успокоившись, он картинно взмахнул кистью и произнес:

– Не волнуйся, кара миа! Я еще никогда не ошибался. Ты будешь выглядеть сногсшибательно!

Стоит сказать, когда он закончил, я действительно выглядела сногсшибательно. Мои волосы по-прежнему светлые, но теперь в удлиненном, чуть ассиметричном каре поблескивали пастельно-розовые пряди. Они не выступали на передний план, не выглядели подростково-кричаще, а мягко оттеняли натуральный оттенок. Глаза казались еще больше, а их цвет приобрел фиалковый отлив. Мой загар стал будто бы светлее и нежнее. Я развернулась к мастеру и в порыве чувств хотела броситься ему на шею, крича, как сильно мне нравится все, что я сейчас увидела в зеркале, но не решилась. Как-то неуместно столь яро проявлять свои чувства. Заметив эту заминку, Виторио сам распахнул объятия и сделал шаг вперед. Я прильнула к нему, повторяя как заведенная слова благодарности.

– Для меня это лучшая похвала! Но нам еще нужно поработать над твоим гардеробом.

Он отстранился и слегка наморщил нос:

– Эту одежду ты оставишь здесь. Я ее, пожалуй, ритуально сожгу на заднем дворе. С огоньком отпраздную окончание эпохи твоей безвкусицы.

Я не успела возмущенно запротестовать – в этот момент в салон вошел Тим. На нем был темный костюм, один взгляд на который кричал о том, что он сшит на заказ у именитого кутюрье и до неприличия дорогой. Тиму было чуть за сорок. По нему видно, что он изо всех сил пытался бороться с последствиями всех соблазнов роскошной жизни, отражающихся на его фигуре. Этот костюм прекрасно скрывал все недостатки, превращая его в солидного моложавого мужчину.

– День добрый, друзья, – я с удивлением взглянула на настенные часы – оказывается, я провела в салоне несколько часов, которые за приятной беседой пролетели незаметно. – Катерина, ты выглядишь великолепно! Мне нравится, Вит, – он перевел одобрительный взгляд с меня на мастера и подмигнул ему. – Вы тут еще долго?

– Нет, капсульный гардероб на каждый день я составил заранее, осталось только примерить и удостоверится, что мой глазомер меня, конечно же, не подвел.

– Хорошо, – кивнул продюсер. – А то у нас есть еще дела сегодня. Надеюсь, ты не вымотал ее своей болтовней окончательно.

– Обижаешь, – зацокал языком Виторио, но было видно, что слова Тима его ничуть не задели.

Перемерив кучу одежды, я бессильно упала на кресло, которое стояло в примерочной. Все наряды смотрелись очень гармонично и не броско на мне. В них скользило что-то азиатско-модное, но я в них выглядела не вычурно, скорее очень мило. То, что нужно, чтобы носить их каждый день. Виторио довольно четко понимал, в какой одежде я буду смотреться выигрышно, но вместе с тем и чувствовать себя комфортно. И все равно, эта бесконечная смена одежды меня порядком утомила. Я хоть и была рада знакомству с энергичным итальянцем, но еще более рада, наконец, покинуть салон. Распрощавшись с Виторио, мы вышли на улицу, залитую теплым солнцем. Тим нажал кнопку на брелоке, и мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда я увидела, какую машину он только что открыл. Перед нами был припаркован, мать твою, синий Мазерати Альфьери! Мой старший брат любил копаться в машинах, и я часто помогала ему в гараже, а он, в свою очередь, рассказывал мне про особенности строения автомобилей. Иногда мы вместе с ним залипали на авто-сайтах, мечтая, какую тачку купим, когда станем неприлично богатыми. Или просто смотрели гонки по телевизору. И, конечно, бесчисленное множество вечеров было проведено за соревновательными играми на приставке. На одно Рождество родители даже подарили нам по игровому рулю – мы прыгали до потолка и не могли дождаться, когда можно будет закончить с официальной праздничной частью, чтобы устроить марафон. Сколько бессонных ночей мы провели тогда перед нашим стареньким телевизором! Мазерати Альфьери я видела только на картинках в интернете, потому что в нашем провинциальном городке больше ценились практичные машины. Да что уж греха таить, на такие тачки просто ни у кого из местных не было денег.

Пока я стояла на тротуаре, раскрыв рот от удивления, Тим прошел к пассажирскому сидению, открыл дверь и, улыбаясь, протянул ко мне руку. Придя в себя и смутившись от своей реакции, я приняла руку и села на переднее сидение. Он обошел машину и занял водительское место.

– Тим, я хотела спросить у тебя…-на секунду я запнулась, не зная, как начать. – Почему ты поселил меня в комнату с Куртом?

Продюсер завел двигатель и плавно направил авто в поток городского транспорта. Не отрываясь от дороги, он мягко улыбнулся и спросил:

– А что не так?

– Ты сейчас шутишь? – чуть не взорвалась я, но вовремя смягчила тон. – Я девочка, и хотела бы жить с девочками!

– На твоем месте я бы не был так уверен, – не меняя плавного тона, возразил мужчина, его выражение лица было невозмутимо-вежливым, будто он объясняет элементарные вещи несмышленому ребенку. – Курт хороший парень, – я непроизвольно фыркнула. – Я уверен, вы с ним подружитесь.

– Он вынудил меня спать на диване! В то время как сам спал на кровати. И я уверена, его не терзали угрызения совести!

– Он выгнал тебя на диван? – Тим удивленно приподнял бровь.

– Ну, не то, чтобы выгнал, – запинаясь, медленно проговорила я. – Но и уступать кровать он был не намерен! Тим, ты меня, конечно, извини, я не знаю, какие у вас тут нравы, но для меня дико спать в одной кровати с незнакомым мужчиной!

Он искренне засмеялся и хлопнул по рулю, будто только сейчас вспомнил, что забыл мне сообщить нечто очевидное. Наверное, он забыл сказать, что его подопечный тот еще мудак! Я озадаченно смотрела на него, ожидая ответа.

– Да ты не переживай, – добродушно начал Тим и слегка похлопал меня по руке. – Курт, он ведь гей, безобидный малый.

– Но…я читала, – хлопая ресницами, пролепетала я.

– Да-да, я знаю всё, что ты могла прочитать в Интернете. Но большинство из этого – высококачественная работа моих ребят из отдела пиара. Ты поверила, другие прочли и тоже поверили – и вот, никто уже и не знает, каким был Курт Хейлиц на самом деле до того, как с ним познакомилась широкая публика. Я уверен, что сейчас даже его одноклассники и соседи верят в то, что знакомый им Курт был именно таким, каким его представляет Интернет.

Я пыталась осознать услышанное. Получается, Курт Хейлиц, у которого многочисленная армия поклонниц по всему миру, гей. Но как же его вчерашний взгляд, когда я вышла из душа в коротких шортиках? Он был отнюдь не дружеский. Хотя, возможно, тем самым он хотел вывести меня из равновесия. Ну и, конечно, был уверен, что после этого показательного выступления, кровать будет в его безраздельном пользовании. Да, характер у него, конечно, мерзкий, это не зависит от ориентации, но зато можно не переживать – больше ему не удастся захватить право единоличного владения кроватью, для разнообразия пусть попробует поспать на диване. Коварно улыбнувшись собственным мыслям, я вернула свое внимание к разговору.

– Сейчас заскочим пообедать, а потом сразу едем на фотосессию для журнала C&M. Они подготовят большой материал к выходу твоего сингла. Его мы запишем и выложим в сеть до конца месяца.

Что? Я, конечно, понимала, что работать придется много, но у меня сейчас даже и сингла не было. Не представилось возможности показать Тиму мои наработки. А вдруг всё написанное мной ему не понравится?

– Тим, тогда нам нужно заехать вечером в студию, чтобы ты послушал мои демо-записи.

– Не беспокойся, – лениво отмахнулся он. – У нас уже есть сингл, который отлично тебе подойдет.

Брови удивленно вспорхнули вверх, но я промолчала. Он – мой продюсер, и ему, конечно, виднее с какой песней стоит выходить на рынок. Но подавить горечь внутри было не так-то просто, все же я надеялась, что буду исполнять собственные песни.

Для меня Тим годился в отцы, не только по возрасту, но и по некоему покровительственному отношению, поэтому в его компании я, хоть и не чувствовала себя неловко, но все равно не находила каких-либо общих точек соприкосновения. Поэтому была рада, когда обед закончился, и мы отправились в редакцию журнала.

В редакции бурлила жизнь. Множество людей сновали туда-сюда, с разных концов доносились обрывки дискуссий, которые сливались в монотонное гудение. К нам навстречу вышла Аделинда с невысоким щуплым мужчиной в круглых очках. Тим обменялся с ним рукопожатием, затем обратился к своей помощнице:

– У меня встреча, мне пора. Проследи, чтобы все прошло как надо. Мне нужно, чтобы эта фотосессия была на высшем уровне.

– Конечно, – деловито кивнула девушка, заправив за ухо выбившуюся прядь каштановых волос, и широко улыбнулась.

Стоило Тиму уйти, как ее улыбка превратилась в тонкую нить поджатых губ. Она холодно посмотрела на меня и кивнула в сторону:

– Пошли, – затем резко развернулась на высоких шпильках и продолжила небрежно бросать на ходу. – Почему так долго? Тебя уже все заждались. Думаешь, мы тут весь день будем ради тебя софиты жечь.

Я опешила от такого обращения. Она же понимает, что от меня в этой ситуации ничего не зависело. Может, у нее день не задался, и она решила отыграться на мне? Пройдя через всю редакцию, мы оказались в просторной студии, где было так же многолюдно, как и в предыдущем помещении. Я сглотнула, ощутив, как в груди разрастается заледеневший ком, – никогда не думала, что для съёмочного процесса требуется столько людей. У меня же не было настоящей фотосессии. Мы, конечно, пару раз выбирались с семьей в небольшую студию, но тогда были только мы и фотограф. А сейчас это напоминало огромный улей, где каждый занят своим делом. Надеюсь, мне расскажут, что нужно делать, потому что пока я даже не представляла, как позировать правильно. Аделинда все продолжала недовольно ворчать, пока мы не дошли до небольшого закутка, где стояла вешалка с одеждой.

– Это, это и вот это, – помощница продюсера ткнула на какие-то вещи. – И поживее.

Огляделась. Здесь даже не было места, чтобы уединиться, никакого намека на отдельную комнату или гримерку, а вокруг то и дело ходили люди. Но не успела я задать этот вопрос, как девушки уже и след простыл. Тяжело вздохнула и попыталась смириться с неизбежным. Взяв нужные вещи, зашла за напольную вешалку и помолилась, чтобы никому и дела не было до меня. Щеки горели, и я с трудом трясущимися пальцами начала снимать футболку. Когда я уже потянулась к пряжке ремня, то вздрогнула, услышав визгливый голос почти над самым ухом:

– Ты с ума сошла! – обернувшись, я увидела незнакомую девушку с планшетом в руках. – Гримерка там.

Она ткнула пальцем куда-то в сторону и бесцеремонно схватила меня за руку, потащив в указанном направлении. Я успела прихватить одежду и теперь семенила в гримерку, пытаясь прикрыться ворохом вещей. Девушка стремительно втолкнула меня внутрь маленькой комнаты и захлопнула за мной дверь. М-да, неловко как-то вышло. Но, оказалось, этот импровизированный стриптиз на многолюдную аудиторию, не шел ни в какое сравнение с тем, что меня ждало на самих съемках.

Я стояла под жаркими софитами. Десятки глаз неотрывно смотрели на меня, подмечая каждое движение. Именитый фотограф, тот самый щуплый мужичок в очках, кружил возле меня, бросая на ходу короткие указания, смысл которых не всегда до меня доходил. Закинь руку сюда, а теперь посмотри соблазнительно в объектив. Эй, не отходи назад, стой прямо. Я чувствовала, как мои нервы напряжены до предела, и никак не могла расслабиться. Да и слова фотографа не способствовали этому. Он должен быть очень, очень хорошим профессионалом, потому что как человек он мне совсем не нравился. В один момент он всплеснул руками, повернулся к Аделинде и разъярённо произнес:

– Тим совсем нас не жалеет, у него что, способность выбирать себе протеже, которые обладают грацией доски? – фотограф демонстративно закатил глаза.

Я услышала, как девушка громко рассмеялась в ответ. С нескольких сторон послышались сдавленные смешки. Но перед глазами пелена. Глубоко втянув нагретый софитами воздух, я ожесточенно вонзила ногти в ладони, сжав кулаки до боли, чтобы хоть немного отогнать от себя подступающие слезы. Нет, только не здесь! Я бы с удовольствием вышла сейчас на улицу, освежила лицо вечерней прохладой, но спросить об этом не решилась, потому что прерывать рабочий процесс никто не собирался. Выпрямила спину, пообещав, что смогу себе позволить поплакать чуть позднее. Главное – не здесь, не перед всеми этими людьми, которые воспримут мои слезы не просто как слабость, а как раздражающий фактор, мешающий им поскорее закончить рутинную работу и разойтись по домам.

Собрала последние силы. Мы провели в студии уже несколько часов, значит, осталось совсем немного, и я буду свободна. На сегодня. Последние часы прошли как в тумане. Мысленно абстрагировалась от колкостей фотографа, который составил прекрасный дуэт помощнице Тима. Ее я начинала уже всерьез недолюбливать. Здесь явно было нечто большее, чем просто плохое настроение. Либо она всегда такая сука, либо только касательно меня. Но причин для подобного отношения я не находила. Я общалась с ней всего один раз по телефону и лично встретилась сегодня в редакции в первый раз. Да и по телефону наш разговор был слишком короткий и официальный. Эти мысли занимали меня все оставшееся время фотосессии, но я настойчиво их отгоняла, потому что искать рациональное решение не было никакого желания.

Домой я вернулась без сил уже ближе к ночи. Мне не хотелось знакомиться с новыми соседями, не хотелось видеть больше ни одной живой души. Это можно отложить и до утра. Меня разрывало на части одновременно от накрывающего чувства усталости и от переизбытка не самых положительных эмоций, накопленных за день. Зайдя в холл, я услышала голоса, доносившиеся из кухни и гостиной, и постаралась незамеченной проскользнуть на второй этаж. К счастью, на лестнице и в коридоре мне никто не повстречался, поэтому я зашла в комнату и тихонько прикрыла дверь. Все вокруг погружено во мрак. Пошарила на стене в поисках выключателя, но ничего не нашла. Вспомнила, как слышала вчера хлопки Курта за перегородкой, прежде, чем свет погас. Значит, датчики реагировали на звук. Хлопнув пару раз, я смогла зажечь свет. И почему бы не сделать обычные выключатели? Чувствую себя очень глупо, когда стою и хлопаю тут в темноте. Комната пуста. Я с облегчением выдохнула, привалилась к двери и беззвучно зарыдала, сотрясаясь всем телом. Меня догнали все сдерживаемые эмоции. Я опустошена. Сегодня столько людей отнеслись ко мне, как к вещи. Аделинда, этот фотограф, да если так посудить, то и Виторио рассматривал меня, как очередной продукт, который в ближайшее время выставят на прилавок с фальшивой надписью «Хит продаж». Сейчас я, наконец-то, могла побыть одна. Раньше я в любой момент имела возможность уйти к себе в комнату, скрыться от всего мира, а сейчас я вынуждена прислушиваться к звукам и надеться, что никто не зайдет. Да, своего соседа в список «самых доброжелательных людей» в моем новом окружении я забыла внести. Надеюсь, он кутит где-нибудь в клубе, сверкая своим смазливым личиком перед неусыпными взорами камер папарацци. И пробудет там минимум до утра, потому что еще и разбирательств, где чье место в этой комнате, я просто не вынесу. Как же хочется сейчас поговорить с мамой или хотя бы рассказать обо всем Тиф, которая прислала мне уже сотни сообщений в течение дня. Я легла на пол, прижав ноги к груди, и обхватила их руками. Как же я скучала по дому! Мама непременно нашла бы способ меня приободрить и показать, что даже в этой ситуации есть положительные стороны. Конечно, она бы соврала, ведь их нет! Отец, наверняка, увидев меня в таком состоянии, сказал что-нибудь вроде «я предупреждал тебя, дочка», и с сочувствием покачал бы головой. Потому что, хоть он был и рад за меня, но особого энтузиазма не испытывал. Особенно ему не понравилось, что контракт заключен на 5 лет. Он ведь хотел, чтобы на будущий год я поступила в колледж, чтобы у меня было хорошее образование. Но я буквально умоляла родителей отпустить меня, ведь такой шанс выпадает всего лишь раз в жизни. В конце концов, они сдались. И вот, сейчас я сижу полностью разбитая в чужой комнате, настолько рафинированной, что аж тошно. Как будто стоит тебе добавить сюда хоть немного индивидуальности, обжиться, как тебя тут же попросят переехать куда-то в другое место, а здесь вернут все в исходное состояние. А ведь это только первый день! Дальше будут гастроли, концерты, постоянные разъезды…

Я сильнее обхватила себя руками, отчаянно жалея. Жалея о своей слабости. Лена мне дала отличный совет отрастить острые зубы, но, как это сделать, я понятия не имела. Проведя на полу около получаса, поняла, что слезы высохли. Тело уже не сотрясают рыдания. А оставаться сидеть у порога, по крайней мере, глупо. Ни за что не доставлю своему соседу такого удовольствия, лицезреть меня на придверном коврике. Я встала и подошла к шкафу.

Открыв гардеробную, с удивлением обнаружила, что все вещи, которые я утром мерила в салоне у Виторио, были аккуратно развешаны на вешалках. Чемодан я так и не успела разобрать, но стоит ли сейчас об этом беспокоиться, когда мои вещи теперь и надевать-то некуда. Но в данную минуту все эти модные шмотки не доставляли мне абсолютно никакой радости, они принадлежали не мне, а той девочке, которая будет появляться в них за пределами этой комнаты. Поэтому я взяла из чемодана нижнее белье и пижаму и отправилась в душ, смывать с себя без остатка весь этот длинный день.

Когда я вернулась из душа, в комнате было по-прежнему тихо. «Ну что, дружочек, кто раньше вернулся домой, того и кровать» – мысленно я отбила самой себе пять. Демонстративно выложила на диван свежее постельное белье, чтобы, если Курт и вернется сегодня, то с порога понял, где он сегодня спит. Надеюсь, ему будет так же неудобно, как и мне прошлой ночью.

С этими мыслями я забралась на огромную кровать, которая была настолько мягкой, что тело буквально утопало в ней. Блаженно замурлыкав, откинулась на подушки и уже не могла пошевелиться. Отбросив в сторону телефон, закрыла глаза, и этот день мгновенно для меня закончился.

Вздрогнула от звонка будильника на телефоне. Или не будильника… Мысли путались. Я шарила рукой по кровати, пытаясь найти мобильник. Да что же это такое! Звонок не прекращался. Делаю над собой усилие, тянусь к краю кровати, ориентируясь на звук, и – удача! – сгребаю телефон. Какой-то незнакомый номер. Неважно. Провела по экрану пальцем вверх и уже собралась поднести трубку к уху, как раздавшийся голос заполнил утреннюю тишину комнаты:

– Не-не-не, видеосвязь не так работает!

Я отдернула руку от лица и моментально проснулась. Взглянув на экран, увидела бодрое улыбающееся лицо Макса Ройса. ЧТО, МАТЬ ТВОЮ, ПРОИСХОДИТ?!

– Доброе утро, – как ни в чем не бывало, продолжал Макс. – Я знал, что с утра ты выглядишь так же потрясающе, как и та девушку, которую я встретил в клубе.

– Откуда у тебя мой номер?

Парень притих. Его взгляд Макса стал серьезным, если не сказать, жестким, а улыбка постепенно сошла с красивого лица парня. Я вглядывалась в небольшой экран телефона, недоумевая такой странной реакции на вполне закономерный вопрос. Не знаю, что случилось раньше – чья-то чужая рука легла на мою талию и требовательно притянула к себе, или я опустила взгляд на окошко, где отображалось изображение с фронтальной камеры, и увидела, как Курт постепенно появляется позади моего плеча и приближает лицо к камере, произнося всего одну фразу:

– Макс, перезвони позже, здесь люди спать хотят!

Глава 3

Кажется, я перестала дышать. В панике нажала на значок красной трубки на экране и завершила вызов. Инстинктивно хотела подскочить на месте, но руки Курта крепче прижали меня, притягивая ближе. Парень, как ни в чем не бывало, откинулся обратно на подушку и лениво бросил:

– Да не парься. Давай спать, еще слишком рано. Он перезвонит тебе, этот парень любит сложности и соревнования.

Возмущение начало накрывать меня с головой. Я буквально ощущала, как по телу распространяются волны негодования. Резко откинула руку Курта, развернулась, и отползла подальше, подтянув одеяло почти до подбородка.

– Да как ты смеешь, – прошипела я. – Ты…ты…

Мой взгляд невольно упал на покрытую одной внушительной татуировкой грудь парня. Что-то абстрактное складывалось в единую космическую картину. Поймав мой взгляд, Курт расплылся в довольной улыбке, будто сытый кот. Застигнутая врасплох, почувствовала, как лицо заливается краской, но это лишь добавило к разгорающемуся пламени возмущения в груди новую порцию злости.

– Ну ты и приду-у-урок, – протянула я. Мой голос немного дрожал от сдерживаемого гнева. – Какого хрена ты лезешь в мою личную жизнь? Какого хрена ты лезешь в мою кровать?

– В твою кровать? – кажется, что вся эта ситуация изрядно его забавляла.

– Сегодня была твоя очередь спать на диване!

– Это кто такое сказал?

– Это я сказала! – почти срываюсь на крик, выплюнула слова ему в лицо.

– А меня ты забыла поставить в известность, крошка?

– И не называй меня «крошка»!

– Хорошо, крошка, – засмеялся парень. – И как мне тебя называть?

Я зарычала от бессилия и, сдернув одеяло, пошла в ванную комнату. Желая доставить этому самодовольному болвану хоть каплю неудобства, протащила одеяло до середины комнаты и шумно бросила на пол. Хочет продолжать нежиться в кровати? Пусть сначала поднимет свою задницу и вернет одеяло. Опираясь на раковину, пыталась привести в порядок сбитое дыхание. Да что толку с ним разговаривать? Он же все равно не чувствует ни капли сожаления по отношению к тому, что сделал. Просто хочет втянуть меня в какие-то свои игры, но у меня для него плохая новость – я не собиралась ему подыгрывать. Его не интересуют девушки, но он не упускает возможности позлить меня. А, может, и вовсе не меня? Это внезапная мысль меня поразила. А ведь и правда, почему это я решила, что ему есть до меня хоть какое-то дело? Он меня совсем не знает, есть ли смысл выводить из себя какую-то простушку, когда на горизонте есть гораздо более веселые сценарии. Да, скорее всего, его игра была направлена против Макса Ройса. Если бы звонила, например, Аделинда, не думаю, что он стал бы вклинивать в наш разговор свои никчемные комментарии. Боже! Я вспомнила этот ожесточенный взгляд Макса… Он ведь, наверняка, подумал, что у нас с Куртом что-то было, раз мы в одной кровати. Конечно, он так подумал! Тут напрашивался только один вывод. Но – стоп! – какое мне дело до того, что подумал Макс Ройс? Я, конечно, уже не узнаю, с какой целью он позвонил, но не думаю, что для того, чтобы пригласить меня на свидание или мило поболтать. К тому же, Тим запретил мне даже близко подходить к этому парню. Надеюсь, что в следующий раз, когда мы случайно пересечемся на какой-нибудь вечеринке, все про всё уже забудут. Ага, Кэт, классный план! Надо просто выбросить эту унизительную сцену из головы!

Я услышала будто со стороны свой протяжный стон, наполненный бессилием. Мои пальцы все еще крепко сжимали край раковины. Заметив это, встрепенулась и разжала руки. Подняла взгляд в зеркало – волосы немного растрепаны ото сна, но, в целом, выглядели вполне достойно той укладки, которую вчера мне сделал мастер. А вот глаза все еще полыхали гневом. Чертов Курт Хейлиц, будь ты проклят!

Когда я почистила зубы и умылась, то поняла, что немного успокоилась, но все равно еще на взводе. Мне срочно нужно позвонить Тиф и услышать какой-то дельный совет со стороны. Выйдя из комнаты, я обнаружила, что Курт, как ни в чем не бывало, мирно спит в кровати. Укрывшись вторым одеялом. То, которое я мстительно стащила, так и лежало уставшим комком посреди комнаты. Отлично, то есть он все же прихватил с собой на ночь собственное одеяло, но ради спектакля одного актера решил залезть под моё. Открыв гардероб, пробежалась глазами по вешалкам с новыми вещами. Первым порывом было залезть в комфортные джинсы и толстовку, привезенные из дома, но в таком виде я скорее буду привлекать внимание жильцов дома, чем наоборот. Поэтому я остановила свой выбор на желтом платье, которое больше напоминало удлиненную футболку, дополнила его черными гольфами и массивными темными кроссовками на платформе. Понимая, насколько смехотворно это должно выглядеть со стороны, я все же прокралась на цыпочках к кровати, схватила свой телефон и поспешила покинуть комнату.

Я так и не успела осмотреть дом, поэтому знала только, где находится кухня, гостиная, гараж и выход на террасу. В доме была большая вероятность наткнуться на кого-либо, кто решил проснуться пораньше, а этого мне сейчас хотелось меньше всего. Поэтому направилась на задний двор, намереваясь поболтать с подругой по видеосвязи. Вспомнив последний поступивший мне видео-звонок, мысленно содрогнулась. Теперь буду вздрагивать от каждого входящего вызова. Спустилась по лестнице и увидела сидящую за кухонным островком темнокожую девушку. Выбившиеся из высокого хвоста темные кудряшки почти задевали листы тетради, над которой она низко склонилась. Заметив меня, она подняла голову и улыбнулась:

– Хэй, доброе утро! Проходи. Меня зовут Си.

– Доброе утро, – доброжелательный тон девушки немного смутил меня после утренней сцены. – А я Кэт. Приятно познакомиться!

Пройти мимо после прозвучавшего приглашения было бы грубо, поэтому натянула на себя как можно более добродушную улыбку и прошла в кухню. Забравшись на стул, заняла место напротив девушки.

– Как дела, Кэт? Никто не обижает?

Хотелось истерично рассмеяться от этого вопроса. Но ведь Си спросила меня из вежливости. Как ни в чем не бывало я протянула:

– Да не-е-ет, ну что ты! Правда, я мало с кем успела познакомиться здесь.

– Я заметила, – по-настоящему теплая улыбка в этом Доме ощущалась непривычно. – Хочешь, я покажу тебе дом? А потом мы можем засесть в студии и послушать Алекса, он там еще с ночи работает над своим последним треком.

Хотела отказаться, сославшись на то, что мне нужно сделать важный звонок. Но, на самом деле, звонок можно отложить, а вот предложение девушки может больше и не повториться. Стоит попробовать завести дружеские отношения с постояльцами большого дома.

– Я буду рада, – поспешно сказала я и встала со стула.

Второй этаж был полностью отдан под спальные комнаты для жильцов. Поэтому водить туда экскурсии смысла не было. Си повела меня через гостиную вглубь дома, заглядывая в каждую комнату и коротко описывая наше местоположение. В планировке дома все было тщательно продумано. Здесь располагались несколько репетиционных студий, внушительная монтажная комната, в которой даже в такое раннее время смотрели в мониторы несколько ребят. Сверху у каждого были надеты наушники, поэтому наше появление их не потревожило. В конце коридора располагалась звукозаписывающая студия, в которую Си обещала вернуться позднее, после того, как мы закончим с осмотром. Мы вернулись в холл и, оказалось, что в доме есть еще лестница на нижний этаж, на уровень подвального помещения.

В подвале располагался тренажерный зал и вместительный зал для репетиций. Зеркала, развешанные по периметру комнаты, позволяли отрабатывать концертные номера. В углу ютился неприметный проигрыватель с флешкой. Зал казался таким пустынным в эти утренние часы, но я уже предвкушала, сколько возможностей он открывал, и сколько бессонных ночей, проведенных на этом паркете, ждет меня впереди.

После экскурсии Си предложила попить кофе прямо в студии. Мне было очень интересно, как студия выглядит изнутри, поэтому с нетерпением последовала за девушкой. Мы зашли в просторную комнату. Первое, что мне бросилось в глаза – подмигивающие глазки видеокамер, установленных по углам потолка. Да, это одно из немногих мест, откуда ведется непрестанное наблюдение за питомцами компании. Подумав, я припомнила камеры еще в репетиционных залах. Что ж, вполне логичное размещение – где же еще можно собрать интересные профайлы на артистов. Продолжив исследование комнаты, я переместила взгляд на окна, прикрытые вертикальными жалюзи. Пробивающие сквозь них несмелые лучи солнца падали на кожаный диван. В дальнем конце был небольшой островок, где стояла кофемашина, кружки и небольшой холодильник. По правую руку от нас было рабочее место с поражающим своими размерами микшерным пультом, несколькими открытыми ноутбуками и синтезатором. За столом сидели двое парней: один сосредоточил свое внимание на экране, висевшем прямо перед ним, над плотным стеклянным окном, ведущим в комнату для записи. Второй крутился на стуле, периодически заглядывал в компьютер и щелкал мышью. Внушительные студийные мониторы транслировали звуковую дорожку, которую сейчас парень по ту сторону стеклянной перегородки, очевидно, тот самый Алекс, пытался записать. В комнате был еще третий – высокий худощавый блондин. Все в его поведении было таким же взъерошенным, как светлые волосы на голове. Он стремительно ходил по комнате, бросал короткие шутливые фразы, обращенные к товарищам, активно жестикулировал. Заметив нас, он широко улыбнулся.

– Привет, Си! Зашли составить нам компанию? Представишь нас своей симпатичной подруге?

Когда он обратил все свое внимание на меня, мне стало неуютно, потому что, помимо способности парня захватывать широкий диапазон пространства около себя, еще как минимум две пары глаз теперь смотрели в упор. Пока такое количество внимания, которое оказывали мне окружающие, ощущалось непривычно. Я как будто новенькая в школе, и учительница поставила меня перед всем классом, чтобы представить одноклассникам. Хотя надо бы уже привыкнуть.

– Привет, я Кэт! – в этот раз я быстрее справилась с волнением и протянула блондину руку.

– О, так ты новенькая! Курт много про тебя рассказывал, – эти слова меня ничуть не ободрили. – Я Сэм, а это Роберт и Тревор.

Он махнул в сторону парней, сидящих за пультом. Те, в свою очередь, коротко кивнули и развернулись обратно к монитору.

– Мы решили ненадолго заглянуть к вам, чтобы попить кофе и послушать, как поет Алекс, – подтверждая свои слова, Си прошла к кухонному островку и включила кофе машину.

– Как тебе у нас, Кэт, – обратился ко мне Сэм. – Освоилась уже?

– Совсем немного, – я пожала плечами. – Эти дни проходили в такой суматохе, что я еще не могу осознать, как здесь оказалась.

– Это нормально, – добродушно засмеялся блондин. – Ты скоро привыкнешь. Тут день идет за два, поэтому через пару недель ты уже не будешь вот так стоять и краснеть передо мной, а откроешь дверь с ноги и поприветствуешь меня дружеской оплеухой.

И если я полагала, что в процессе знакомства я покраснела от всеобщего внимания, обращенного на меня, сейчас, от его слов, залилась румянцем еще больше. Сэм добродушно засмеялся, откинув назад голову, но затем продолжил болтать, как ни в чем не бывало. К нам подошла Си и протянула мне кружку с кофе. Девушка живо включилась в беседу, что дало возможность сместить акцент разговора с меня на другой объект. Я не быстро вливаюсь в новые компании. Мне всегда немного неловко. Поэтому сначала я пряталась за кружкой кофе, стараясь отпивать напиток каждый раз, как только чувствовала, что мое мнение хотят спросить, но вскоре немного освоилась. Все в комнате были довольно дружелюбные. Пока ребята болтали, я решилась заглянуть за стеклянную перегородку. В маленькой комнате, обклеенной виброфильтром, у микрофона стоял невысокий парень с очень симпатичными правильными чертами лица. На нем были обычные потертые джинсы, футболка и рубашка. Весь его образ был таким простым, что складывалось впечатление, что этот парень легко мог быть твоим соседом. Периодически он дотрагивался пальцами до массивных наушников, накинутых на голову, останавливался, прислушиваясь, а затем начинал напевать слова. Сначала это было похоже на бормотание, как будто парень повторял заучиваемое стихотворение вслух, но постепенно его голос обретал силу, и через динамики я смогла услышать чистый высокий вокал. Увлекшись этим голосом, я и не заметила, как подошла к парням, которые сидели за пультом и встала у них за спиной. Мне нравилось то, что я слышала, и я хотела поближе рассмотреть поющего. Насколько эмоционально его лицо, что оно выражает в те моменты, когда он не попадает в ноты, или ему кажется, что он не попадает в ноты. И как радостный блеск захватывает его глаза в удачные моменты. Я покачивала головой в такт и переводила взгляд с певца на снующие дорожки трека на мониторе. А затем обратно. Зрелище было завораживающее. Неужели совсем скоро я точно так же буду стоять по ту сторону стеклянной панели? Сильно ли я буду волноваться? А что, если у меня не получится спеть как надо? Или вдруг голос сядет? Или…

– Решила встать пораньше, только чтобы послушать, как я пою? – услышала я голос, доносящийся со стороны двери. Резко развернулась и увидела самодовольную улыбку на лице моего соседа по комнате. Несмотря на то, что прошло меньше часа с тех пор, как я покинула нашу комнату, Курт выглядел бодрым и полным жизненной энергии. А ведь казалось, что он готов проспать до обеда.

Я не заметила, как он вошел, но, очевидно, парень уже присутствовал в студии какое-то время – никто в комнате не был удивлен его появлению так, как я. Потому что в это же мгновение я вздрогнула так сильно, что невольно плеснула остатки кофе из кружки прямо на парня, который сводил трек. Хорошо, что кофе остыл…

– Прости, пожалуйста, прости, – запричитала я, не зная, как исправить ситуацию, и тщетно пыталась найти глазами хотя бы намек на салфетки на кухонном островке. – Я…мне…

– Да не переживай, все нормально, – недовольно отмахнулся парень и встал с кресла, устремившись на выход.

Курту такая реакция явно пришлась по душе, потому что я услышала его оглушительный хохот за спиной. Остальные тоже не особо старались скрыть веселье. О, господи, хоть бы никто из тех, кто сидит по ту сторону камер видеонаблюдения, не счел эту сцену такой же занимательной! Кровь прилила к вискам и застучала, отбивая ускоренный ритм моего сердца. Я беспомощно переводила взгляд с одного присутствующего на другого, в надежде заручиться поддержкой. Когда я поймала взгляд Си, она неловко скрыла улыбку в кулачке и откашлялась. Единственной мыслью было поскорее убраться отсюда, но ноги будто приросли к месту. Я так и осталась стоять с полупустой кружкой в руках посреди комнаты. Заметив мое растерянное выражение лица, Курт неожиданно смягчился:

– Кэтти, прости, я просто пошутил.

– Неудачная шутка, – пробормотала я.

Неловко потоптавшись на месте, я не нашла ничего лучше, как развернуться и пойти в кухонную зону, чтобы налить себе еще кофе. Я уже упустила свой шанс сбежать, поэтому надо немного успокоиться и взять себя в руки. Пусть не думает, что эта ситуация выбила меня из колеи. Ведь, по сути, ничего страшного не произошло. Ну, напугало меня его внезапное появление. Ну, пролила кофе на парня (вот за это реально стыдно). Максимум, что обо мне подумают окружающие, что я неловкая.

Пока я шла с кружкой до дивана, руки мои дрожали. Напиток мерно покачивался, норовя покинуть сдерживающие его пределы ободка. Парень, который записывал трек, вышел в общую комнату и что-то живо обсуждал с Куртом. Я мысленно приказала себе сосредоточиться на кружке, чтобы никто не заметил моих дрожащих рук. Впрочем, будем честны, мне было крайне неловко поднять глаза и встретиться взглядом с кем-то из присутствующих в комнате после этого маленького инцидента. Но, судя по тому, что я услышала, все вернулись к привычным для себя занятиям. И можно было бы выдохнуть, всем наплевать на мой румянец и пролитый кофе. Только кожа будто зудела под чьим-то пристальным взглядом. Достигнув безопасной области дивана, я села и, наконец-то, подняла глаза, ища источник дискомфорта. Встретив сочувствующий взгляд Курта, я поспешила отвести глаза. Сочувствие от Курта? Это что-то новенькое!

– Мы не хотели тебя обидеть, – ко мне подсела Си. – Просто ты бы видела лицо Роба, когда облила его кофе!

– Все в порядке, – успокоила я девушку.

Не буду же я признаваться ей в том, что мой сосед меня жутко бесит! Да и на нее я зла не держала. Будь я на ее месте, может быть, тоже бы посмеялась над выражением лица Роба. Поэтому заставила себя расслабиться и улыбнуться как можно более непринуждённо. Да, ребят, шутка удалась! А я такая компанейская девушка, что посмеяться над собой умею. Оказалось, что направить нить разговора на нейтральную тему, не так уж и сложно. Ведь самая простая тема для обсуждения в этом доме – музыка. Ее можно обсуждать здесь с кем угодно и как угодно долго. И спустя несколько минут бессмысленного трепа я уже полностью успокоилась. Си была прекрасным собеседником. Девушка работала над своим первым альбомом, и, хотя дела пока шли не очень, она не теряла надежды и много работала, совершенствуя материал и подачу.

Из динамиков послышался голос Курта. Я увидела, как он занял место у микрофона и готовился к записи, а Роб уже вернулся в свежей футболке и что-то настраивал в аппаратуре. Я все еще злилась на соседа, но в то же время мне было жутко интересно посмотреть на него за работой. Я знала, что он часто записывает совместные треки с другими исполнителями, а его синглы занимают верхние строчки хит-парадов, но вдруг это лишь чудеса техники и грамотный пиар? После того, что рассказал мне Тим, я буду ставить под сомнения всё, что увижу или услышу в Интернете.

Мои сомнения развеялись уже спустя четверть часа, когда я услышала, как он записывает первые строчки куплета. У него действительно хороший голос! Хоть трек, на мой взгляд, несколько простоват, уверена, за счет бесхитростного бита он будет очень привязчивым. Все вокруг будут ходить и постоянно напевать его. На удивление, Курт был очень критичен к своей работе. Ему часто что-то не нравилось, и он записывал отдельный кусок снова и снова. Я, конечно, подозревала, что он тот еще зануда, но столь явный педантизм в работе заслуживал уважения.

В студии была своя особая атмосфера, и я могла бы еще долго сидеть на кожаном диване, попивая кофе, но мой телефон разразился писклявой мелодией. На дисплее высветилось имя Тима.

– Где ты? – деловито отчеканил продюсер. – Я сейчас в красной репетиционной. Жду тебя.

Репетиционные были все одинаковые, отличались только цветом стен. Красная располагалась ближе всего к студии, мне оставалось только выйти и зайти в соседнюю дверь. В комнате, помимо Тима, была еще какая-то женщина. Высокая, с хорошей фигурой, с длинными русыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Ярко-зеленые глаза с интересом разглядывали меня сквозь тонкую оправу очков.

– Катерина, знакомься, это Николь Беккер, педагог по вокалу. Она будет готовить тебя к записи сингла.

– Здравствуй, Катерина, – женщина протянула руку, и ее рукопожатие оказалось энергичным. – Нам предстоит много работы, поэтому предлагаю не затягивать с формальностями и поскорее приступить к делу.

– Конечно, – я и сама хотела поскорее перейти к делу. Для меня мой будущий сингл пока неизвестен, ведь Тим сказал, что он уже полностью написан. Без моего участия.

Продюсер протянул мне листок с песней. Я пробежалась по строчкам глазами, и паника, которую я сама себе надумала, отступила. Текст вовсе не глупый. В нем чувствовалась некая глубина и сила, и мне не терпелось услышать, как это будет звучать под аккомпанемент. Будто прочитав мои мысли, Николь села за пианино и начала играть мелодию. Вступительные аккорды пришлись мне по душе. Я прикрыла глаза и отдалась музыке. Когда зазвучал мощный голос преподавателя по вокалу, в моей груди разрослось тепло от восхищения. Боже, как красиво! Я наслаждалась песней, но вместе с тем внутри поднимала свою голову неуверенность. Я не смогу повторить так же профессионально, как Николь. Эта песня будто существовала вне этого мира, и я для нее была слишком маленькая и жалкая. Отогнав от себя эти незваные мысли, на финальных аккордах я открыла глаза и зааплодировала.

– Нравится? – с улыбкой спросил Тим.

– Очень! Я и представить не могла, что песня будет такая красивая! – в эту минуту я готова была расплакаться от счастья.

– Отлично, тогда приступайте к работе. У меня еще есть кое-какие дела в Доме.

Тим оставил нас на время занятие наедине с педагогом, пообещав встретиться позднее. Николь по-прежнему сидела за инструментом и сделала знак рукой, чтобы я подошла ближе.

– У тебя есть музыкальное образование?

– Только школа, – неуверенно начала я. – Высшее я пока не успела получить.

– Хорошо, значит, базовые знания у тебя есть, – на удивление, я не увидела на лице Николь неудовлетворения. Мой ответ пришелся ей по душе. – Итак, давай разберем эту песню по порядку. Будем стремиться петь в низкой позиции. Мы двигаемся к исполнению в поп-рок стиле, будем делать нечто среднее. Когда много низких обертонов, ты априори звучишь чисто, с хорошей голосовой подачей. Для того чтобы поставить эту позицию, мы попробуем с тобой сделать несколько упражнений.

Преподаватель начала брать низкие ноты на пианино. Затем пропела первую строчку, чтобы наглядно показать, как это должно выглядеть.

– Учимся петь через зубы, – она выводила звуки, практически не разжимая зубов. – Поднимаем звук вместе с гортанью и диафрагмой, поршень опускаем вниз. Можно отпустить рот, не обязательно петь с сомкнутыми зубами.

Я постаралась в точности повторить ее действия. И у меня даже получилось нечто похожее, но все равно выглядело неубедительно.

– Знаешь, чего тебе не хватает? – задумчиво произнесла Николь. – Хорошей атаки. Ударь по диафрагме. Оставайся в позиции нижней ноты и нижними зубами бери верхнюю, – я удивлено хлопала глазами, пытаясь осознать произнесенные инструкции. – Мы тянем букву «и», а в гортани букву «а», – она демонстрирует, как правильно нужно брать эти ноты, и по завершению отмечает: – Гортань расслаблена.

Я сделала еще несколько попыток, пока Николь, наконец, одобрительно не кивнула.

– Отлично. Вот умничка! А теперь давай подниматься выше.

Она брала все более высокие ноты на пианино, и мне не оставалось ничего другого как следовать за ней, пока не достигну своего максимума. Временами преподаватель приговаривала «Не отпускай на обратный ход», «Смелей», «Бери выше». Когда мы достигли высшей точки, Николь оборвала ноту и улыбнулась.

– Хорошо. Сейчас мы этим будем пользоваться.

Зазвучало вступление песни. Я немного нервничала, но вступила вовремя. И почти сразу женщина остановила меня.

– Нет, верхние зубы не годятся. Поем только в нижние. Потому что мы сразу задаем драматургию. Верхняя позиция – это всегда высветление.

Не до конца понимала, что это значит, но с невозмутимым видом кивнула и начала заново первый куплет.

– И чуть-чуть поджата челюсть, – приговаривала Николь по ходу. – А теперь нам нужно ощущение субтона, но только на сомкнутых зубах. Поем все продыхом, но без воздуха.

Песня такая сложная! Мне не приходилось сталкиваться с такими нюансами в музыкальной школе. Как будто меня экстерном перевели из младших классов…даже не в старшую школу, а сразу в колледж. И теперь мне нужно стремительно нагонять пропущенный материал. Спустя несколько часов репетиции, я была выжата как лимон, но результат меня приятно поразил. Если вначале занятия мне казалось, что я никогда не смогу спеть так же чисто, как Николь, то теперь я уже вполне уверенно брала ноты и стремительно приближалась к ее уровню исполнения. Хотя кого я обманываю, Николь была для меня пока что на недосягаемой высоте, но, если упорно трудиться, возможно, я смогу приблизиться к ее исполнению.

– Это песня на выносливый речевой аппарат, потому что практически нет роздыха, практически нет пауз, – подытожила наше занятие Николь. – Здесь нужно суметь добежать до конца с той же энергетикой, да еще и добавить в конце. Периодически поджимается челюсть. Ее надо нарочито отбрасывать. Уметь разгружать связки вместе с гортанью. Это нужно обязательно репетировать перед зеркалом. И правильно расставлять акценты. Научиться петь зубами – это значит научиться петь вообще. Если ты сможешь это сделать, то твои песни будут звучать ярко, а сама ты будешь экономить свои силы.

С Николь мы распрощались на позитивной ноте. Это был чудесный урок, который вознес меня сразу на несколько уровней вверх. Она дала мне домашнее задание и попрощалась. А я отправилась искать Тима.

К счастью, я обнаружила его на кухне. К счастью, потому что после такой напряженной репетиции мне очень хотелось выпить горячего чая и немного перевести дух. Но Бог не дает всего в одни руки. Без раздражающего фактора в виде Курта Хейлица, с которым о чем-то деловито беседовал Тим, не могло обойтись. Хотя мое настроение было настолько прекрасное, что я решила не обращать внимания на парня. К тому же, была уверена, что при продюсере он не будет вести себя как обычно. В клубе же он был очень покладистый. Я налила себе травяной чай и села к ним за стол. Закончив свою мысль, обращенную к Курту, продюсер перевел свое внимание на меня.

– Как твоя репетиция, Катерина?

– Не скажу, что было легко, но мне так понравилось работать с Николь! – в моем голосе звучало неподдельное восхищение своим педагогом.

– Рад это слышать. Нам нужно как можно быстрее довести эту работу до совершенства, чтобы записать трек. Сроки поджимают. Поэтому эту неделю постарайся уделить максимум своего внимания занятиям. Николь еще придет позаниматься с тобой, но основная работа ложиться на твои плечи.