Николай Леонов, Алексей Макеев
Продавец острых ощущений

© Макеев А.В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Продавец острых ощущений

Глава 1

«Оранжевая жара»… Столбик термометра растет, прогноз на неделю не радует, службы ЧС пугают пожарами, люди пачками падают в обморок прямо на тротуарах. И все это в середине июня. Что же ждет впереди? Да ничего особенного: все те же домашние заботы, деловые поездки и работа, работа, работа…

В помещениях без кондиционеров совсем тяжко: воздух нагревается так, что хоть ножом режь, как масло в масленке. От раскаленного асфальта жар доходит до девятого этажа, где вентилятор на метровой ножке гоняет горячий воздух по крохотной комнатушке в четырнадцать квадратов, а облегчения не приносит. Открытое окно лишь усугубляет положение.

У окна сидит молодой человек в стильной льняной рубашке, светлых летних брюках и каждые три минуты протирает бритую голову огромных размеров клетчатым платком. Когда-то у него на голове была креативная стрижка: пряди трех цветов собирались в короткий хвост, переходя в круто выбритый затылок. Спортивные брюки и укороченная футболка с принтом вызывающего содержания, речь скороговоркой, развязный стиль общения – образ прежнего начинающего креативщика.

Тогда казалось, что это круто. Радужные полосы в волосах, татуированная от плеча до кисти рука и перламутровая оправа очков привлекали взгляды, что придавало уверенности в себе. Как давно это было, каким глупым это казалось сейчас. Какое счастье, что хватило ума избавиться от наносного и показного, что дешевый «креатив» не помешал основным, глобальным планам.

Со временем внешность претерпела значительные изменения. Оказалось, что бритый наголо череп смотрится более презентабельно, классический, с некоторым налетом вольности, стиль одежды подчеркивает индивидуальность, а черная оправа очков облагораживает не слишком аристократические черты лица. Но главное достижение не в стиле, а в укреплении позиций на рынке развлечений.

Добиться признания в Москве дорогого стоит. Он этот путь прошел. От никому не известного массовика-затейника до директора самого модного и выбираемого в столице ивент-агентства. Круто? Конечно круто. Тут тебе и уважение, и почет, и слава. К тому же вопрос финансов давно не висит дамокловым мечом, в этом плане все стабильно, насколько вообще в этом мире может существовать стабильность.

«Боже, как же здесь душно! Сюда бы какой-никакой захудалый кондиционер, а не это чудо техники прошлого века. Ладно, часок потерпеть можно. Думай о награде и о том, как приятно будет после душегубки оказаться в кондиционируемом салоне автомобиля. А с кондиционером потом решим». Он прошел в кухню, открыл кран. Когда теплая жижа ржавого цвета потекла на платок, поморщился и, отжав в раковину лишнюю воду, приложил платок к шее.

Щелкнул дверной замок. «Наконец-то», – облегченно подумал молодой человек, но, обернувшись, замер на месте: в тесную прихожую вошли люди, которых он не ждал. Их было пятеро. Все одного роста, примерно одного возраста и в одинаковой одежде. Черные спортивные костюмы с капюшонами, на ногах кованые ботинки, а в руках…

«Что? Что происходит? Что ты натворил, кому перешел дорогу? Соображай, пока не стало поздно!» Голова же стала совсем пустой, точно из нее высосали все вакуумным насосом. Один из вошедших вышел вперед, схватил молодого человека за шиворот и выволок в комнату. Люди в капюшонах рассредоточились по периметру комнаты, образовав кольцо.

– Кто вы?! Чего хотите?! – выкрикнул молодой человек, но либо запоздал с вопросом, либо тот изначально не имел смысла.

Он увидел летящую в голову биту, ощутил первый удар и понял, что живым из комнаты ему не выйти.

«Лева, придется поднапрячься. Сам понимаешь, отказов там не принимают. И не ворчи, такая у нас работа». Дерьмо это собачье, а не работа. Работа оперуполномоченного по особо важным делам заключается в расследовании преступлений, в розыске преступников, в поиске улик и доказательств, а ублажать высокие чины – это прерогатива людей совсем другой профессии. Вот что сказал бы полковник Гуров, будь у него слушатели. Но в половине седьмого утра желающие послушать возмущенные тирады сыскаря из уголовки в очередь не выстраиваются, поэтому пронзительная речь звучала исключительно для него самого.

Час назад Гуров принял звонок от своего непосредственного начальника генерал-лейтенанта Петра Николаевича Орлова. Тот факт, что Орлов позвонил лично, а не перепоручил грязную работу дежурному по части, говорил сам за себя. Значит, дело, которое еще даже не возбуждено, уже находится на особом контроле. Лично для Гурова это означало одно – повышенное внимание, дополнительный надзор и лишняя отчетность.

«Ну почему всегда одно и то же? Почему самые дурнопахнущие дыры должен затыкать именно я?» – возмущался Лев. Он сидел за рулем своей машины, и путь его лежал в московский район Гольяново. Район этот имел славу самого криминально неблагополучного места в столице. В некоторых источниках средств массовой информации его ставили в одну строку с Кейптауном и Мехико. Когда-то, в далекие девяностые, здесь правила измайловско-гольяновская преступная группировка, организованная из молодежных банд. Тогда даже самые отъявленные бандиты знали, что на восток столицы лучше не соваться.

В настоящее время обстановка в Гольяново улучшилась, но не намного, и район по сей день считается лидером по количеству краж, разбоев и убийств, только теперь это не связано с организованной преступностью. Причина до абсурдного проста. Вернее, их две: дешевая арендная плата на жилье и крупнейший в России автовокзал. Первое привлекает в район мигрантов и маргиналов, которым плевать на обилие промзон и загаженный воздух. Второе плодит «гастролеров», приезжающих в столицу исключительно ради совершения преступления.

И вот в этом районе, где слово «полиция» считается ругательным, полковнику предстояло расследовать убийство. В чужом районе, на чужой земле. А все почему? Да потому, что в пять утра генералу Орлову позвонил вице-губернатор Московской области и лично просил взять расследование преступления, совершенного в Гольяново, на особый контроль. Орлов пообещал сделать все возможное и не придумал ничего более оригинального, чем поднять его, Гурова, с постели и погнать в криминальный район.

Все, что на данный момент было ему известно о преступлении – убит директор популярного в Москве развлекательного агентства. Выбросили из окна, так сказал Орлов. Что ж, есть преступление, надо искать преступника, разве он против? Обидно, что по указке городского чиновника. А вмешательство вице-губернатора – не что иное, как показуха. Отец-благодетель нашелся, о рядовом жителе города печется. Кто в это поверит?

Впрочем, причину внимания к персоне директора ивент-агентства со стороны губернатора генерал не озвучивал, так что ворчание Гурова не имело под собой почвы. Просто слишком уж часто стали происходить такие вот персональные звонки, после которых ему приходилось совершать на три продуктивных действия около десяти непродуктивных. И это выбивало из колеи.

До места происшествия Лев добрался в четверть седьмого. Орлов заранее предупредил, что работать он будет с криминалистами из Управления. Выездная бригада тоже входила в штат Московского уголовного розыска на Петровке. Это облегчало задачу, так как не нужно было тратить силы и время на знакомство с людьми из местного отдела полиции.

У дома, где лежало тело погибшего, собралась толпа. Газон возле единственного подъезда огородили лентой и выставили оцепление. Об этом позаботились местные власти, знакомые с порядками района лучше, чем приезжие опера и следователь. Количество полицейских, охраняющих место падения тела, впечатляло. Восемь человек только возле трупа, а еще патруль на дороге при въезде во двор, две пары бравых бойцов с торцов дома и пара у подъезда.

«Как при теракте», – промелькнуло в голове Гурова. Он вышел из машины, и к нему тут же ринулись двое полицейских. Один козырнул и спросил:

– Вы из Главка?

– Полковник Гуров, – кивнув, представился Лев. – За все это кто отвечает? – обвел он рукой пространство перед собой.

– Майор Бронницкий, – поняв его жест, представился полицейский. – ОМОН и патрульных я вызвал. Сразу, как только звонок отсюда поступил. У нас здесь лучше лишний раз перестраховаться. Могли и не успеть. Вышли бы «братки» из окрестных домов и затоптали место преступления почище, чем стадо буйволов.

– Вы приехали сюда по звонку? – уточнил Лев.

– Практически сразу после звонка, – ответил Бронницкий. – Я сегодня на дежурстве, так что повезло.

– Осмотр производили?

– Частично. Карманы проверили. Телефон изъяли, водительское удостоверение. Личность определили, сделали пару звонков, после чего нам было велено стоять на карауле, но к телу не соваться.

– Хотелось бы знать, что за звонок вы сделали, что вас так наказали, – поддел Гуров.

– Похоже, наказали-то не нас, – вернул «комплимент» Бронницкий. – А если серьезно, ваш вызов не на нашей совести. Пока ждали приезда криминалистов, поступил приказ сверху: осмотр отложить до особых распоряжений.

– Полагаю, особое распоряжение – это я, – усмехнулся Лев.

– Получается, что так.

– Тогда докладывайте.

– Убитый – Валерий Кадацкий, неполных тридцати пяти лет, директор ивент-агентства «Особый шик». Личность установлена по водительскому удостоверению, род деятельности – по визитке. Других документов при убитом нет. Есть телефон, довольно дорогой, в чехле из натуральной кожи. В нем практически пусто, несколько штук визиток с фамилией убитого, указанием должности и контактными данными, и одна визитка, которая, как я понимаю, и привела вас сюда.

– Вице-губернатора? – догадался Гуров.

– Так точно. Сами понимаете, о таких деталях положено сразу начальству докладывать. Я доложил, мне было приказано ждать особых распоряжений.

– Уже известно, откуда у убитого визитка вице-губернатора?

– Думаете, передо мной отчитались? Или я вот так запросто взял и набрал его номер? – произнес Бронницкий. – Может, у вас на Петровке такое и практикуется, но у нас в Гольяново первое, чему учат новобранцев, – это не совать нос в дела власть имущих и не проявлять инициативу, пока не прикажет начальство.

– Ладно, майор, пойду работать, отрабатывать свой хлеб, – прервал его Гуров.

– По квартирам пойдете? – вопросительно посмотрел на полковника Бронницкий.

– Обязательно, – кивнул Лев.

– Поаккуратнее, слишком не усердствуйте, если что, – предупредил Бронницкий. – Тут контингент особый.

– Это я уже понял. В любом случае отрабатывать придется, как положено.

– Понадобится консультация по жильцам, обращайтесь к оперуполномоченному Юхимишину. Он на этой земле шесть лет участковым оттрубил. На совесть работал, так что всю подноготную про район знает.

– Вот за это отдельное спасибо, – искренне поблагодарил Гуров и пошел осматривать тело.

Белая, в мелкий цветочек, простыня выглядела бы смешно на фоне зеленой травы посреди городского газона, если бы не множество кровавых пятен, пропитавших ее насквозь. От этого голубые цветы приобрели темно-коричневый оттенок, а некогда зеленые веточки слились с общим буро-красным фоном.

– Привет, Вадим, что это тут у нас за самодеятельность? – кивнул криминалисту на ситцевые цветы Гуров.

– Женщина с первого этажа пожертвовала, – объяснил тот. – Зрелище слишком жуткое. Не хотела на раскромсанное тело из окна смотреть, вот и вынесла простыню. Разумное решение, надо сказать.

– Все так плохо? – Лев приподнял простыню и от неожиданности отшатнулся: – У них что, полуметровые лезвия в воздухе висят? Я так понимаю, травмы получены не в результате падения?

– От падения тоже есть, но на фоне всего остального, – озабоченно покачал головой криминалист. – Патологоанатому работы на неделю.

– Сильно изуродовали?

– Живого места не оставили. Голова только и уцелела. Из окна уже мертвого выбросили. Чтобы это понять, отчета ждать не нужно.

– Наверх поднимались?

– Какое там, – махнул рукой криминалист, – здесь только закончили.

– Вместе пойдем. Как будешь готов – зови. Я пока тут похожу.

Вадим Быков на Петровке появился не так давно, но с Гуровым в паре работал уже не первый раз. Гуров ценил его за аккуратность и дотошность. Если уж Быков взялся за работу, то можно быть уверенным, что осмотрен будет каждый миллиметр в радиусе ста метров. Порой такая въедливость раздражала, зато почти всегда приносила плоды. Сейчас Гурова интересовала общая картина, поэтому он отошел от места падения метров на пять, чтобы получить вид в перспективе. Мелкими деталями пусть занимается Быков, а он пройдет по верхам.

Двор, в котором произошло кровавое убийство, ничем не отличался от тысячи других московских дворов. Многоэтажные высотки стояли впритирку одна к другой, скудно озелененные дворы пустовали по причине летних отпусков. Зеваки, собравшиеся возле газона, на котором распласталось тело погибшего, и те рассосались. Глазеть было больше не на что, а попасть в свидетели и таскаться неделями на допросы и опознания кому охота?

Подняв голову, Лев осмотрел окна. Открытым оказалось лишь одно окно на девятом этаже. Видимо, оттуда и сбросили тело. Через дорогу напротив дома стояла точно такая же многоэтажка, и в ее квартирах могли отыскаться свидетели. Понятно, в пять утра нормальные люди еще спят, но как знать, может, в это утро кто-то из жильцов собирался на работу как раз в этот час или выглядывал в окно, чтобы проверить машину? А то и бессонница мучила, бывает и такое.

Машин на парковке, расположенной по диагонали от дома, он насчитал восемь штук. Простенькие машинешки, без наворотов, но владельцы таких машин, как правило, до полудня в постели не нежатся. Гуров обошел дом вокруг. В соседнем здании на первом этаже располагался магазин круглосуточной торговли, но от входа подъездную дверь дома Кадацкого видно не было. А вот ларек, отстоящий от магазина метрах в тридцати, располагался как раз на пересечении автомобильной дороги и двух пешеходных дорожек. Из витринного окна двор был виден как на ладони.

Гуров заглянул в ларек. Заморенный бессонной ночью парень лет двадцати пяти на секунду оторвал взгляд от журнала, оценил покупательскую способность вошедшего и снова уткнулся в глянцевую страницу.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Лев. – Минеральной воды, пожалуйста.

– В стекле или в пластике? – неохотно поинтересовался продавец.

– В стекле.

– Кончилась, – коротко бросил продавец и снова уткнулся в журнал.

– Зачем тогда спрашивать? Нет в стекле, давайте в пластике. Если можно, из холодильника.

– Из холодильника кончилась, – вдруг развеселился парень. – Что-то еще?

– Минеральной воды, какая есть. Или вся кончилась?

– В «двушках» есть, – радостно сообщил продавец. – Вам с газом или без?

– А какая есть? – догадавшись, что его снова ждет подвох, спросил Лев.

– Без газа. – Парнишка пошарил рукой под прилавком и выставил двухлитровую бутылку с зеленой этикеткой. – Сто двадцать рублей.

– Откуда такие цены? – удивленно поднял брови Гуров.

– Я ценообразованием не занимаюсь, все по прейскуранту, – отчеканил парнишка. – Надо – берите, а нет – так никто не заставляет.

– Пожалуй, воздержусь, – покачал Лев головой. – Негуманные у вас цены, надо сказать.

– Другие не жалуются, – пожал плечами парнишка и убрал бутылку. – Могу из крана налить. Даром.

– Спасибо за предложение, возможно, в следующий раз воспользуюсь.

– Тогда до встречи. – Парень окончательно потерял интерес к неплатежеспособному покупателю. – Выход там.

– Я не тороплюсь, – вдруг заявил Лев.

– Чего попусту место занимать? – нахмурился парнишка, поняв, что от этого покупателя ему быстро не отделаться. – Идите, папаша, не мешайте работать.

– Приятная у вас работа, – кивнул Лев на журнал. – А главное – ответственная.

– Да что вы понимаете? Я, может, за всю ночь первый раз присел, – возмутился парнишка. – У нас на районе ночная торговля активнее, чем дневная. Всю ночь ходят и ходят. То сигареты им, то закусь.

– И сегодня ходили?

– Они всегда ходят.

– Народ разный? Или постоянные покупатели?

– А вам какой интерес? Хотите в смену устроиться?

– Есть вакансии?

– Представьте себе, есть. Неделю назад Шишкарев уволился, а нового еще не нашли, так что вам повезло, папаша, – снова оживился парень. – Зарплата здесь не айс, но зато хозяин нормальный, не гундит, не «пасет» и штрафами не долбит.

– Работа меня не интересует, – признался Гуров. – А вот покупатели интересны. – Он достал удостоверение, раскрыл и показал продавцу: – Про убийство в соседнем доме слышали?

– Да ладно! Убийство? Это в каком, в тридцатом или двадцать девятом?

– В тридцатом.

– А я думаю, какого хрена машин полицейских понагнали? Шесть штук насчитал. И елозят по газону с пяти утра. Вообще-то я думал, что они закладки «нариков» ищут. А вы говорите – убийство?

– Убийство. И в этой связи вопрос: незнакомые, не местные в магазин заходили сегодня?

– Не, сегодня только свои, – быстро ответил парнишка. – Заезжие редко здесь бывают. Если отовариваются, то в магазине «Тупичок».

– «Тупичок»? Странное название для магазина. Это тот, что напротив?

– Он самый. Так-то он без названия. Магазин, и все. «Тупичком» его местные прозвали.

– А ночью ничего подозрительного не заметили?

– Да тут всегда что-то подозрительное. То орут, то дерутся, то гонки по дворам устраивают, – принялся перечислять парнишка. – Неделю назад Алик Трынка на спор голым по двору гонял, а еще раньше у Тамарки из двадцать девятого юбилей был, тридцатник отмечала, так там вообще все на ушах стояли. Раз восемь только за водкой прибегали. Чуть витрину мне не разнесли, так напились, в дверь попасть не могли.

– А в эту ночь кто гулял?

– В эту никого. Так, по-тихому за жрачкой, за водой ходили, и все.

– Уверен? – Гурову не хотелось уходить ни с чем, почему-то ему казалось, что парнишка знает больше, чем говорит.

– Уверен. Вы это, если брать ничего не будете, я пойду товар считать. И так с вами заболтался, к началу смены не успею. – Парнишка махнул рукой и скрылся в подсобке.

Гурову ничего не оставалось, как уйти. В магазине со странным названием «Тупичок» новых сведений он не добыл. Две женщины пенсионного возраста в один голос заявили, что ночью к ним вообще никто не приходил.

Во двор Лев вернулся как раз вовремя, Вадим Быков стоял на крыльце и искал его глазами. Заметив Гурова, он крикнул:

– Товарищ полковник, я наверх! Догоняйте!

Лев прибавил шаг, догнал Быкова, и в лифт они вошли одновременно. Поднялись на девятый этаж. Там у раскрытой двери стояли двое полицейских в форме. Гуров показал удостоверение, один из полицейских посторонился, и вместе с Быковым они вошли в квартиру.

В нос ударил запах запекшейся крови, и неудивительно: комната напоминала картину из фильмов ужасов. По центру растеклась целая лужа крови, обои все в свежих потеках, а потолок буквально расписан бурыми точками, словно умалишенный художник три часа размахивал кистью, доказывая свою гениальность.

– Жуть какая! – выдал криминалист. – Лев Иванович, вы когда-нибудь видели нечто подобное?

– Да, зрелище не для слабонервных, – согласился Гуров. – Сдается мне, господин Кадацкий кому-то очень сильно насолил.

– Не могу не согласиться. Вряд ли его наказали за неправильную парковку. – Вадим сделал шаг вперед и чертыхнулся: – Черт, тут без бахил не обойтись. Сами же все следы затопчем. Лев Иванович, вы бы здесь постояли, а я поработаю.

Гуров остался у порога, Вадим извлек из чемоданчика бахилы, натянул поверх ботинок и начал осторожно передвигаться вдоль стены. Меблировка комнаты оставляла желать лучшего. Мебель хоть и современная, но весьма потрепанного вида: угловой диван с некогда кремовой обивкой, а теперь с пыльно-серым налетом и потертыми подушками, журнальный столик, «залеченный» изолентой в двух местах, шкаф, вмонтированный в стену с покосившейся дверцей. Из всего убранства выделялся лишь телевизор с широкой диагональю экрана и новехонький вентилятор, установленный возле окна.

На кухне обстановка выглядела и вовсе спартанской. Древний стол, такие же древние навесной шкаф и мойка, и здоровенный, но весь помятый, холодильник. Из крана в раковину капала ржавая вода, оставляя подтеки на белой эмали. Вместо портьер и в комнате, и на кухне – тканевые жалюзи. Лев осторожно, чтобы не стереть отпечатки пальцев, открыл холодильник. Полки оказались совершенно пустыми, морозильная камера тоже. В навесном шкафу стандартный набор посуды не лучшего качества, сахарница и непочатая пачка пакетированного чая.

Он перешел в ванную комнату. Ни зубной щетки, ни пасты на полочке не увидел. На бортике сидячей ванны притулился пыльный флакон шампуня. Полотенца на полотенцесушителе отсутствовали. На бачке унитаза стоял рулон туалетной бумаги, тоже довольно пыльный. «Похоже, квартира предназначается для сдачи внаем», – пришел он к выводу и, вернувшись в комнату, остановился на пороге:

– Что скажешь, Вадим?

– Приятного или полезного?

– Желательно, и то, и другое.

– Из полезного: налицо два набора отпечатков пальцев, четкие оттиски нескольких пар ботинок. Однозначно тех, кто устроил резню. Из приятного: осмотр будет коротким. По сути, здесь и осматривать нечего. Шкаф пустой, тумбочек-столов нет, личные вещи убитого отсутствуют.

– Короче, здесь мне ловить нечего, – подытожил Гуров.

– Думаю, да. Я еще повожусь, вдруг, да выстрелит. – Вадим вернулся к осмотру.

– Ладно, а я по соседям, – вздохнув, сказал Лев.

На «поквартирку» он отрядил трех человек из выездной бригады. Идти по всем соседям лично казалось пустой тратой времени. Все равно соседи ничего не расскажут, вот и Бронницкий так сказал, а он район получше знает. Сам Гуров решил обойти ближайших соседей. Этаж делился на два крыла, в каждом крыле по восемь квартир. В тех, что граничат стеной с интересующей его квартирой, двери никто не открыл. Либо жильцов дома не оказалось, либо просто с полицией связываться не захотели. Так или иначе, во всем коридоре удалось пообщаться лишь с двумя соседями. Первый, мужчина средних лет, проживающий через две квартиры от Кадацкого, заявил, что ничего подозрительного не слышал, мол, спал в берушах. Второй, парнишка лет двадцати пяти, на контакт пошел охотнее. Он подтвердил предположение Гурова, что квартира, в которой произошло убийство, сдается внаем, и добавил, что сам собирался ее снять, но в цене с хозяином не сошлись, и он снял ту, что занимал сейчас.

– Условия тут похуже, душ течет, мебель совсем гнилая, зато чуть ли не вполовину дешевле. А про убийство я ничего не знаю. Только то, что у подъезда женщины говорили. Одна так живописно расписывала, она почти весь полет наблюдала. У крыльца стояла, представляете? Вот бы он на нее свалился, тогда бы отучилась за соседями подсматривать. Ох и вредная! Прилипала и командирша, – разошелся парнишка. – Я раз с девушкой пришел, а она давай на весь двор орать: опять ты своих шлюх через мой подъезд тащишь? Сифилис только вылечил, теперь триппер подхватишь. Девушка, естественно, свалила. А я, между прочим, ни одной подруги сюда не приводил.

– Говорите, она за всеми присматривает?

– Шпионит и подглядывает, – поправил парнишка. – На первом этаже живет, баба одинокая, чем еще заняться? Торчит у окна сутками.

– Сами что слышали-видели? – перевел разговор Гуров.

– Да практически ничего. Вроде кто-то крикнул: «Чего надо?» – или что-то в этом духе, а потом тишина. Удары слышал, как будто ковер выбивают. И все.

– В подъезд не выглядывали?

– На хрена? Это Гольяново, товарищ полицейский. Тут любопытство не приветствуется.

– Почему тогда здесь живете?

– А вы цены на рынке недвижимости знаете? Я в Москву на заработки приехал, а не для того, чтобы «бабки» тратить. Вот годика два попашу, деньжат накоплю, вернусь на родину, куплю квартиру и буду жить припеваючи, – мечтательно закатил глаза парнишка.

– Не боитесь не дожить до заветной мечты? Сами сказали, район здесь неблагополучный. Пройдет слух, что на квартиру деньги откладываете, и полетите в окно, как ваш сосед.

– Это вряд ли. У меня «крыша» крутая, из «уголовки».

– В каком смысле? – не понял Лев.

– В прямом. В соседнем доме мой земляк живет, а он у «урок» в авторитете. Меня дядька к нему послал, сказал, он за мной присмотрит. Демин, кличка Трап. Может, слышали?

– Возможно, – уклончиво ответил Лев и повторил прежний вопрос: – Значит, никого в подъезде не видели?

– Никого.

– Телефон хозяина квартиры сохранился?

– В которой «чела» убили? Нет, зачем он мне, раз я другое жилье нашел, – пожал плечами парнишка. – Да вы в интернете поищите, на каждом сайте его квартира стоит.

Гуров поблагодарил за совет и отправился опрашивать жильцов дома напротив. У выхода из подъезда его остановил майор Бронницкий. Пришла «труповозка», и майора интересовал вопрос, можно ли увозить тело. Гуров дал добро на перевозку, парни погрузили тело, и машина уехала.

Опрос свидетелей из соседнего дома как-то сразу не задался. Лев только и успел подняться на лифте на девятый этаж, как двери открылись, и перед ним возникла фигура женщины необъятных размеров. Она загородила весь проход, и по всему было видно, что сдавать позиции дама не собирается.

– Ну и чего это мы по чужим домам шастаем? – взревела женщина-гора. – Мало своих охламонов, так еще вы сюда претесь! Загадите тут, а Марго потом убирай?

– Доброе утро, – стараясь сохранять спокойствие, проговорил Лев. – Уголовный розыск, мадам, полковник Гуров. Разрешите пройти?

Он достал удостоверение, но женщина и бровью не повела, продолжая высказывать свое недовольство.

– Да плевать мне на твои писульки! Что мент, что урка, срач от вас один и тот же. Сказала: проваливай! Не пущу на свой этаж!

– Гражданка, вы не понимаете, что нарушаете закон? В соседнем доме произошло убийство, сейчас оперативно-разыскная бригада осуществляет разыскные действия.

– В соседнем убили, там и осуществляйте что хотите, а на свой этаж я вас не пущу! – не успокаивалась женщина-гора. – Мне своего говна хватает, чтобы еще за вами выгребать.

– Вы можете пройти со мной, – предложил Гуров, – и удостовериться, что ничего из вашего списка я совершать не собираюсь. Все, что мне нужно – это пообщаться с жильцами девятого этажа. Вы, полагаю, тоже здесь живете?

– Да на хрена мне этот гадюшник сдался? Я женщина серьезная, в такой дыре жить не собираюсь.

– Значит, вы здесь работаете?

– Ты что это, допрашивать меня вздумал? Да мой мужик тебя за такую наглость в порошок сотрет! Он и за меньшую наглость мальков вроде тебя «на перо» сажал.

– Простите, Маргарита, верно? Давайте немного остынем и поговорим спокойно. – Гуров едва сдержал удивление, услышав заявление женщины о наличии у нее поклонника, да еще такого ревнивого.

– Для кого Маргарита, а для кого госпожа Сивкова, – не сбавляя тон, представилась женщина.

– Госпожа Сивкова, мы можем поговорить в более дружеском тоне?

– С ментом дружбу водить? На черта ты мне сдался?

– Послушайте, может, позовете своего друга, и мы с ним обсудим создавшуюся проблему? – Лев искренне надеялся, что друг женщины-горы окажется более адекватным. Надо было как-то выходить из положения, не звать же ОМОН, чтобы те силой убрали женщину с дороги.

– Оботрешься! – грубо заявила она. – Иди, откуда пришел, не нарывайся на проблемы.

За все время разговора в коридор не выглянул ни один жилец, из чего Гуров сделал вывод, что женщина-гора обладает реальным авторитетом на отдельно взятом этаже. «Придется уступить, – решил он. – В любом случае заставить ее уйти силой – не лучший вариант. Вряд ли после этого кто-то станет со мной откровенничать». Лев молча отступил на шаг назад, нажал кнопку с цифрой «восемь», двери закрылись, и кабинка поехала вниз.

– Правильное решение, мент! – Голос женщины-горы эхом отдавался в шахте лифта. – Больше здесь не появляйся и парням своим скажи, что Марго шутить не умеет и не любит.

Гуров вышел на восьмом этаже. Обошел квартиры сначала в левом крыле, затем в правом. Ничего существенного не узнал, но и в неприятную ситуацию больше не попал. К десяти утра он вернулся на Петровку, где принялся составлять план оперативно-разыскных мероприятий на ближайшее время.

Глава 2

Список мероприятий вышел внушительный, но Орлов дал добро задействовать столько сотрудников отдела, сколько Гуров сочтет нужным, так что по поводу нехватки человеческих ресурсов Лев не переживал. Собрал команду, провел вводный инструктаж и послал людей на задания.

Оперативников, капитана Изотова и майора Хитенко, – в домоуправление в Гольяново и к погибшему по месту прописки. Изотову предстояло собрать сведения о владельце квартиры, где произошло убийство, а Хитенко узнать все про Кадацкого и попытаться связаться с его родственниками.

Старлея Минаева отослал к оперуполномоченному Юхимишину, которого Бронницкий порекомендовал как эксперта гольяновской тусовки. Минаеву предстояло подготовить список тех, кто, по мнению Юхимишина, готов сотрудничать с властями. Плюс от него требовалось собрать записи со всех близлежащих камер. Далее эти записи просмотрят эксперты, отсеивая тех, чья внешность или поведение вызовут подозрения.

Сам Гуров планировал посетить офис фирмы Кадацкого, но перед этим собирался нанести визит вице-губернатору. Прежде чем начинать расследование, он хотел убедиться, что политические мотивы можно исключить, а для этого необходимо понять, в чем заключается личная заинтересованность высокопоставленного чина в расследовании убийства директора развлекательного агентства.

Лев предполагал, что с последним пунктом возникнут проблемы, но ошибся. Примерно без четверти одиннадцать на его сотовый поступил звонок. Звонил сам вице-губернатор. Говорить по телефону оба посчитали нецелесообразным, поэтому условились встретиться на нейтральной территории, в парке «Сокольники», на открытой площадке летнего кафе неподалеку от детского ортопедического центра.

Место назначил вице-губернатор, мотивируя выбор тем, что находится там по делам и сможет выкроить в плотном графике двадцать минут на беседу. По этой же причине предложил выслать за Гуровым автомобиль. От предложения Лев отказался, заявив, что доберется сам.

Через двадцать минут он был у входа в парк. Ориентируясь на указатели, быстро нашел интересующее кафе. Осмотрев посетителей, пришел к выводу, что вице-губернатор еще не прибыл. Заказал стакан минеральной воды, устроился на теневой стороне и приготовился к долгому ожиданию. И снова не угадал. Не прошло и пары минут, как на дорожке в сопровождении двух нехилых ребят показался мужчина средних лет, облаченный в официального покроя костюм и строгий галстук. Он поднялся на помост, отделяющий зеленую зону от зоны кафе, осмотрелся и направился прямиком к столику Гурова. Сопровождающим был дан знак оставаться на месте.

– День добрый, полковник Гуров? – Приветствие вице-губернатор совместил с церемонией представления.

– Лев Иванович, если вам так удобнее.

– Отлично. У меня ограниченный запас времени, а обсудить нужно много, так что перейду сразу к делу. Как вы уже знаете, сегодня был убит Валерий Кадацкий. Мне сообщили о его гибели в числе первых. Почему? Потому что при нем обнаружена моя визитка. Признаться, я рад, что так сложилось. О том, что мы с Валерием на протяжении последнего месяца имели систематические встречи, в органах узнали бы достаточно быстро, но выводы сделали бы наверняка не в мою пользу. Теперь же я имею возможность контролировать ситуацию.

– Вы сказали, времени в обрез, так зачем эти отступления? – Последнее заявление Гурову явно не понравилось, и он не стал этого скрывать.

– Понимаю, вы против контроля, но, думаю, в данном случае пользы от меня будет больше, чем вреда. Скоро вы в этом убедитесь. – По губам вице-губернатора скользнула едва заметная улыбка. – А теперь о главном: до сегодняшнего утра я являлся клиентом Валерия. Он готовил подарок-сюрприз для одного очень близкого мне человека. Имя не назову, так как это несущественно, подарок не был подарен. А вот суть подарка описать придется. Вы еще не были в агентстве Валерия?

– Не успел, – признался Гуров.

– Понятно. – Вице-губернатор побарабанил пальцами по столу. – Тогда объяснить будет сложнее.

– Что объяснить?

– Чем именно занимался Валерий. Дело в том, что его подарки – это не совсем подарки в изначальном понимании этого слова. Он не организует пышные банкеты, не ангажирует встречи с интересными людьми, не достает эксклюзивные вещицы. Он создает продукт, интересный лишь одному человеку. Тому, кому предназначается. Кадацкий заочно знакомится с человеком, которому предназначается подарок. Он изучает его привычки, каким-то непостижимым образом извлекает из скудной информации сведения о его самых заветных и сокровенных мечтах, суммирует полученные данные и выводит точную картину того, что человек хотел бы пережить, но по каким-то причинам не может этого сделать, или еще не успел воплотить свой замысел в жизнь. И Кадацкий предоставляет человеку такую возможность с минимальными потерями.

– Не совсем понятна фраза: «с минимальными потерями», – остановил монолог Гуров. – Значит ли это, что потери все же имеют место, и о каких именно потерях идет речь?

– Ситуации, спровоцированные Кадацким, не всегда укладываются в рамки общепринятых норм и правил.

Лев буквально физически ощущал, как сложно вице-губернатору подбирать слова. Было ясно, что тот опасается сказать лишнее и в то же время всеми силами пытается задать верное направление ходу мыслей полковника.

– Послушайте, так дело не пойдет! – резко откинулся он на спинку кресла. – Насколько я понял, вы настояли на том, чтобы дело поручили мне. Тому должна быть причина, и, думаю, я знаю, что это за причина. Так не проще ли отбросить условности и говорить без купюр? Быстрее – уж точно.

– Вы правы, я навел о вас справки, – признался вице-губернатор. – Отзывы о вас как о сыскаре весьма высокие. Но остановить свой выбор на вас меня заставило даже не это. Высокие моральные принципы, вот что сыграло решающую роль. Благородство, честность, неподкупность, порядочность, справедливость – эти эпитеты звучат практически в каждом отзыве, причем совершенно неважно, от кого они исходят, от никому не известной старушки или же от матерого «уркагана». А мне как раз и нужен человек порядочный и благородный.

– Прекрасно, с этим разобрались, – кивнул Лев. – И раз уж вы меня выбрали, условия сотрудничества буду диктовать я. Не потому, что хочу чувствовать себя выше, а потому что так продуктивнее. Итак, первое: для кого вы организовывали подарок?

– Я уже сказал: это несущественно, – начал вице-губернатор, но Лев снова остановил его:

– Как раз это очень важно! Вам придется научиться мне доверять. В противном случае разговор не имеет смысла. Вы можете уйти прямо сейчас. С вашей помощью или без таковой убийц я найду.

– Хорошо, будь по-вашему, – сдался вице-губернатор. – Но вы должны понимать, что эта информация сугубо конфиденциальная. Никому, даже начальству вы не можете ее продублировать.

– Если этого не потребует следствие.

– Следствие этого не потребует.

– Начинайте говорить, – поторопил Гуров.

И вице-губернатор заговорил. В свои шестьдесят три года он впервые осознал, что значит отцовская ответственность. Если говорить как на духу, желанием иметь семью, со всеми вытекающими отсюда последствиями, он никогда не горел. Ни в двадцать, ни в сорок, ни в те же шестьдесят три. Но семьей обзавелся, для статусности. В двадцать семь выбрал себе спутницу жизни, да так с ней и остался.

А вот с детьми затянули. Супруга сама не горела желанием стирать пеленки и подтирать детский зад, будь он трижды родным. И все же ребенок у них появился. После тринадцати лет супружества в их доме поселился орущий комочек по имени Павел. К тому времени у вице-губернатора имелся целый сонм прислуги, так что особых хлопот ребенок не доставлял. Рос себе и рос. Ходил в ясли, затем в детский сад, потом в школу. В восемнадцать, как положено, поступил в институт, но и тут проблем родителям не доставил.

С чего все началось? Пожалуй, с любопытства жены. Год назад она вдруг решила, что пора стать настоящей матерью. И тут-то начались проблемы. Оказалось, что их двадцатидвухлетний сын категорически отказывался пускать в свою взрослую жизнь родителей, которые до сего времени не имели ни малейшего желания в ней участвовать. Но сдаваться жена не собиралась. Она решила во что бы то ни стало отвоевать статус идеальной матери. Билась новоиспеченная мать долго, больше восьми месяцев, пока не получила по заслугам. Оказалось, что их взрослый сын считает себя сиротой. Нет у него ни отца, ни матери, ни больше ни меньше. Как об этом узнала супруга? Прочла в блоге, который откопала в ноутбуке сына.

Истерика, которая случилась с женой, запомнилась всем домочадцам. Трижды «Скорую» вызывали. Две недели по дому на цыпочках ходили, разговаривали шепотом, дверями старались не скрипеть. А в конце второй недели супруга объявила, что пока он, ее законный супруг, не найдет способ вернуть сына в семью, покоя им не видать. И срок поставила: шесть месяцев, аккурат до двадцать третьего дня рождения Павла.

Вице-губернатор условие принял, с неделю думал, как подступиться к выполнению волеизъявления жены, а потом начал действовать. Осторожно, без напора, без спешки. И оказалось, что его молодой сын весьма интересная личность. Ум, эрудиция, врожденная смекалка, ну и образование, конечно, – все это в совокупности делало сына неординарным человеком. Отношения с ним налаживались не по дням, а по минутам. Вице-губернатор вдруг осознал, что общение с сыном стало весьма важным для него.

Но и для этой бочки меда нашлась ложка дегтя. Как-то зашел у него с Павлом разговор про законность и наказание. И тут в словах сына проскользнуло нечто, что заставило вице-губернатора насторожиться. Нет, в открытую про «уголовную романтику» он не говорил, желания пожить по «воровским» законам не изъявлял. И все же что-то в его ответах было такое, что дало пищу для размышлений.

А тут как раз коллеги принялись активно обсуждать «подарок», который преподнес один из них своему брату. Тот всю жизнь бредил романтикой «горных людей», тех, кто покоряет Эверест и прочие горные высоты. В сорок пять начинать заниматься верхолазанием как-то поздновато, а вот ощутить на себе экстрим этого образа жизни, чтобы навсегда желание лезть по скалам отпало, – в самый раз. Обратившись в ивент-агентство, он попал в руки Кадацкому, и тот все устроил в лучшем виде. Да как! Без ведома юбиляра, его забросили на снежную вершину, снабдив экипировкой, питанием на три дня и рацией, работающей только тогда, когда этого пожелает устроитель экстрима. Ощущения от «подарка» у брата остались непередаваемые. А желание лазать по горам отпало напрочь.

Вице-губернатор начал собирать сведения о Кадацком, о стиле его работы и выполненных заказах и понял, что он идеальный вариант. Встреча с Валерием только укрепила в выводах. Кадацкий выслушал проблему вице-губернатора и дал однозначный ответ: в течение двух недель обязуется выяснить, чем «болеет» его сын.

И выяснил. У отца волосы дыбом встали от полученного ответа! Оказалось, его единственный сын, которому никогда и ни в чем не было нужды и отказа, мечтает о карьере вора-афериста. Мошенника высшего класса, так сказал Кадацкий. Вор-одиночка, вне законов, правил и условностей. Что-то типа Нила Кэффри из американского сериала «Белый воротничок». Авантюрист, ворующий драгоценности, картины и другие эксклюзивные ценности, демонстрируя недюжинную силу ума и интеллекта.

Вот когда вице-губернатор осознал, что время упущено, правильные установки в голову сына не вложены, и исправить уже ничего нельзя. Но! Валерий Кадацкий за определенную сумму и оговоренный срок взялся ситуацию исправить. Так и сказал: к первому июля у вашего сына желание стать вором-аферистом пройдет без следа. И вице-губернатор ему поверил.

С того памятного разговора прошло чуть больше трех недель. Подготовка «подарка-поучения» шла полным ходом, отчеты Кадацкого впечатляли. И вдруг этот звонок. До вице-губернатора не сразу дошло, что случилось непоправимое, спросонья он даже не понял, почему начальник Гольяновского отделения полиции звонит ему с сообщением о совершенном преступлении. Но мозг, привыкший работать в экстремальных условиях, за полторы минуты адаптировался к новой реальности и начал функционировать в полную силу.

Распоряжение о том, чтобы местные полицейские не совали нос в это дело, отдал, конечно, он. Затем целая череда звонков, которая привела его к генералу Орлову с настоятельной «просьбой» откомандировать в Гольяново полковника Гурова. С просьбой, выполнить которую, он заведомо знал, тот не сможет отказаться. Сделал он это не ради того, чтобы его имя не полоскали на первых полосах средств массовой информации (хотя и это тоже, что греха таить?), а для того, чтобы быть уверенным: его вины в смерти Кадацкого нет.

– Теперь вы знаете ровно столько, сколько и я, – подвел черту вице-губернатор. – Я не требую ежедневного отчета о проделанной работе, не жду звонков каждый час. Все, чего я хочу, это иметь возможность получать актуальную информацию о ходе расследования не от журналистов, а из первоисточника.

– Вам известно, почему Валерий Кадацкий оказался в районе Гольяново на съемной квартире? – Гуров сразу перешел к насущным вопросам, оставив анализ душещипательной истории жизни вице-губернатора до лучших времен.

– Нет, мне об этом ничего не известно, – ответил вице-губернатор. – Валерий не докладывал мне, в чем именно заключается подготовка проекта. Возможно, его визит в Гольяново связан с другим заказом. Насколько я знаю, он вел одновременно несколько проектов. В каких-то лишь консультантом, в каких-то сценаристом или чем-то в этом роде. Мой проект он вел один.

– Если окажется, что его гибель связана с вашим заказом, что тогда?

– Давайте не будем строить предположения, – чуть помедлив, произнес вице-губернатор. – Я все-таки надеюсь, что это не так. Позвольте мне хоть какое-то время утешаться этой надеждой. Достаточно того, что проект исправления моего сына полетел к чертям, так зачем усугублять ситуацию?

– Полагаете, никто из сотрудников агентства не сможет довести проект до конца?

– Я не собираюсь посвящать в проблемы своей семьи кого бы то ни было, – нахмурился вице-губернатор. – И вам советую имя Павла, а также степень нашего родства нигде и никогда не упоминать. Я – заказчик, Кадацкий – исполнитель заказа. Для кого предназначался подарок, не столь важно, раз уж проект все равно не был завершен. Вы не согласны?

– Тут вы, пожалуй, правы, – вынужден был согласиться Гуров.

– И потом, я не требую полностью исключить мое имя из докладов вышестоящему начальству и даже подчиненным. Первоначальной версии для них будет достаточно. Подарок очень важному для меня человеку. Вот каков мой ответ.

– Я вас понял, – поднимаясь, кивнул Лев. – Думаю, для первого раза откровений достаточно. В случае необходимости я вам позвоню.

– Моя помощь вам наверняка понадобится, как только вы переступите порог агентства, – уверенно произнес вице-губернатор, поднимаясь вслед за ним. – Так что звоните, помогу всем, чем смогу.

На этом они расстались. Гуров быстрым шагом покинул кафе, вице-губернатор еще какое-то время стоял у входа, провожая его взглядом, затем дал отмашку сопровождающим и зашагал в направлении ортопедического центра.

В ивент-агентстве «Особый шик» Гурова уже ждали. Не его лично, но представителей его профессии – точно. Заголовки информационных интернет-порталов с восьми утра пестрели сообщениями о смерти Валерия Кадацкого. Откуда произошла утечка информации, догадаться было несложно. Журналисты района Гольяново криминальными новостями кормятся сами и кормят свои семьи, так что у каждого уважающего себя журналиста есть «свой человек» в отделе полиции.

Располагалось агентство в престижном районе Хамовники на Фрунзенской набережной, в одноименном бизнес-центре. Два независимых помещения на втором этаже – довольно неплохо для Москвы. При входе улыбающаяся девушка-администратор, открытая для общения и помощи. Несмотря на хрупкий и доброжелательный вид, дальше стойки администратора пройти проблематично, если не готов сообщить цель визита или имя агента, с которым назначена встреча, что тоже говорит об определенном статусе фирмы.

Гуров предъявил администратору удостоверение, после чего девушка провела его в левое крыло к кабинету с табличкой «Управляющий партнер». Она трижды ударила по косяку, осторожно повернула ручку и робко сообщила:

– Юлия Андреевна, тут из полиции пришли.

– Так веди, бестолочь, каждый раз одно и то же, – послышался раздраженный ответ.

Администратор залилась краской, открыла дверь шире, пропуская полковника, сама же предпочла остаться за дверью.

– А, так вы уже здесь? – Раздражения в голосе поубавилось, но смущением и не пахло. – Проходите, я вас жду.

Гуров вошел в кабинет. Кирпичная стена, открытые балки, решетчатые оконные рамы, все в серо-коричневой гамме – меблировка в стиле лофт. Исключение – солидный классический стол резного дуба, а на нем две тонюсенькие вазочки розового цвета. За столом, на деревянном «троне», по-другому и не скажешь, восседала та, кого администратор назвала Юлией Андреевной. Довольно размытые черты лица, стрижка ежиком, две огромные серьги ниже плеч, спортивного стиля майка. Если бы администратор не назвала имени, Гуров вряд ли сообразил бы, что перед ним женщина. Прокуренный голос тоже не способствовал идентификации пола.

– Вы из какого отдела? – Вопрос Юлии Андреевны прозвучал неожиданно.

– Из полицейского, – без тени улыбки ответил Гуров.

– Очень смешно, – фыркнула она и тут же нахмурилась: – Вопрос без подкола.

– Главное управление МВД, Петровка, – отрапортовал Лев. – Полковник Гуров, вот удостоверение.

– Это лишнее, – отмахнулась от протянутого документа Юлия Андреевна. – Присаживайтесь, я жду подробностей.

– Подробностей чего? – манера общения женщины озадачила Гурова.

– Как чего? Убийства, конечно, – в свою очередь удивилась Юлия Андреевна. – Пришла на работу в девять, а тут все на ушах стоят. «Юлия Андреевна, Валерика убили!» Представляете мое состояние? У меня компаньона убили, а я ни сном ни духом. Кофейку попила, сырком заела, и даже не екнуло нигде.

– Боюсь, подробностей не будет, – заявил Гуров. – Наверное, вы не расслышали, я – полковник полиции, старший оперуполномоченный по особо важным делам, отдел по расследованию убийств. По расследованию, а не освещению. Разницу улавливаете?

– Да бросьте! Вам же известны подробности, почему не поделиться? – Юлия Андреевна будто не слышала официальных нот в его голосе. – Что вам стоит по-дружески поделиться информацией? Вы мне – я вам, обоюдовыгодная сделка.

– Похоже, мы не с того начали. – Лев, занявший было свободный стул, поднялся. – Придется выслать повестку и провести беседу на Петровке.

– Ой, ладно, незачем пугать, – всполошилась Юлия Андреевна. – Еще в камеру меня запрятать пригрозите, до выяснения. Я, между прочим, тоже официальный представитель. Раз Валерика не стало, я здесь главная.

– Вот и выясним, имелись ли у вас причины желать смерти партнеру по бизнесу, – с нажимом произнес Лев.

После этой фразы цвет лица Юлии Андреевны поблек, веселость как ветром сдуло, она отшатнулась и заговорила совсем другим тоном:

– Хорошо, я урок усвоила. Присаживайтесь, готова ответить на все интересующие вас вопросы.

Гуров снова сел. Дальше беседа пошла в том русле, которого он и добивался. Авдонина Юлия Андреевна являлась управляющим агентства больше трех лет. На должность попала, пройдя конкурсный отбор, который проводил сам Кадацкий. В ее ведении находился целый ряд задач: подбор кадров, контроль за ведением документации, клиентская база, архив и прочая бумажная волокита.

Помимо Юлии Андреевны агентство насчитывало порядка пятнадцати сотрудников. Не так много, но для ивент-агентства и эта цифра почти запредельная. По словам Юлии Андреевны, большинство таких агентств имеют в штате от двух до пяти человек. А агентств со штатом более пятидесяти в России всего три, так что «Особый шик» можно считать преуспевающим бизнесом еще и по количеству сотрудников.

Валерий Кадацкий – основатель агентства, он же генеральный директор, он же начальник отдела развития, он же начальник отдела по работе с клиентами, творческого и производственного отделов. По сути, Кадацкий и есть агентство «Особый шик». Вернее, был. На нем держались все составляющие работы фирмы, ему подчинялись все службы, его слово было решающим при возникновении спорных вопросов.

За десять лет существования агентства через него прошло огромное количество клиентов. В среднем в месяц агентство успевало выполнить от пяти до пятнадцати заказов. Стоимость каждого заказа исчислялась шестизначными цифрами, точных цифр Юлия Андреевна, по понятным причинам, называть не стала, как не стала называть и имен клиентов, сославшись на пункт о конфиденциальности, прописанный в двустороннем договоре, который подписывается с каждым клиентом до начала работы.

В настоящий момент большая часть сотрудников фирмы находилась в отпуске. Лето – время, когда приток клиентуры ослабевает из-за сезона отпусков. Людям и так хорошо, раз они могут не думать о работе. Каждый год до сентября агентство работало в щадящем режиме. На настоящий момент в разработке находилось всего два проекта, один из которых – персональный. Это означало, что обслуживает его Валерий Кадацкий в одном лице.

Таких клиентов, по словам Юлии Андреевны, у Кадацкого всегда хватало, но последний год брался он только за самые «уникальные», как он сам их называл. Что это означало? Либо клиент «шишкатый», либо презентуемый безбашенный. Переводя на нормальный язык, клиент имеет особый вес во власти, или же человек, для которого организуют подарок, желает нечто из ряда вон выходящее.

Рассказала Авдонина и о том, в чем заключается суть постановочных подарков-сюрпризов. Не называя имен, конечно, но на начальном этапе Гурову было достаточно и этого. В основном заказывали экстремальные виды отдыха, такие, как поездка в отдаленные африканские деревни или трущобы Бангкока и Мумбаи. Клиенты в таких местах пытаются выжить неделю, но на самом деле не выдерживают и двух дней. Зачем это богатым людям? Да чтобы вновь почувствовать ценность денег и комфорта.

Еще один популярный подарок-презент, тоже на выживание и тоже в отдаленных районах, но на этот раз без вшей и сифилиса: таежная глушь с ее непроходимыми болотами, кавказские горы с частыми обвалами и дикими животными, вечная мерзлота и палящее солнце пустыни. Все это позволяет пресыщенным развлечениями богачам почувствовать себя сильными, выносливыми представителями мужского сословия, в прежнем понимании этого слова.

Кадацкий за штамповые заказы брался только поначалу, да и то старался привнести определенный колорит в банальный поход в тайгу. Когда пришла Юлия Андреевна, Валерий уже совсем не работал по штампу. Так как подбором клиентов занимался исключительно он, ему и карты в руки. Тех клиентов, которые его чем-то заинтересовали, он в агентство не приводил, предпочитал работать на нейтральной территории. Правда, процент с заказов в общий котел отстегивал, отчего Юлия Андреевна и не возражала против такого «калыма» директора.

С кем работал Кадацкий в текущий момент, Юлия Андреевна не знала. Знала только, что заказ есть, что Валерий отрабатывает какой-то сложный сценарий, захвативший его с головой. Почему он оказался в районе Гольяново, Юлия Андреевна сказать не могла. Она даже не была уверена, привели ли его туда дела фирмы или же это был визит личного характера.

Второй проект, над которым работала фирма, вел менеджер по имени Алик. Вместе с ним работала целая группа сценаристов и декораторов, преображая частную территорию взятого в аренду пригородного Подмосковья в эдемский сад, ни больше ни меньше. Для кого предназначался презент, Юлия Андреевна снова ответить отказалась, но Гуров не особо и настаивал.

Насчет недоброжелателей он получил однозначный ответ – таковых у Кадацкого не было и быть не могло. Добрейшей души человек, откуда у такого враги? Недовольные клиенты? Упаси бог! Все клиенты довольны, как слоны. На личном фронте у Кадацкого все гладко. Жена-красавица, дом – полная чаша, чего еще желать? Детей? Так думали, успеется, какой у Валерика возраст?

В деньгах он не нуждался, с властями дружил, в политику не лез и в криминале замешан не был. Одним словом, никаких предпосылок для убийства. Сама Юлия Андреевна только ради красного словца упомянула о полученной власти. Куда она без Кадацкого? Как пить дать, клиентская база в момент поредеет, как только слух пройдет, что Валерик больше «Особым шиком» не заправляет. На нем же все держалось, так что выгоды от его смерти Авдонина не поимеет, это точно.

Когда Гуров сказал, что желает пообщаться с коллективом, Юлия Андреевна насторожилась. Отказать полковнику она не могла, поэтому сделала ход конем: пошла вместе с ним – в присутствии начальства кто ж станет откровенничать? Походил Лев по отделам, одни и те же вопросы позадавал, получил однотипные ответы и так ни с чем бы и ушел, если бы не случай. Пока он беседовал с сотрудницами из отдела декораторов, у Юлии Андреевны зазвонил телефон. Звонок, по всей видимости, носил конфиденциальную информацию, так как Авдонина вынуждена была выйти из комнаты и даже приглушить звук динамика.

В этот момент Гуров заметил, как из туалета вышла девушка. Вся в слезах, глаза покраснели, тушь растеклась. Она прошла к дальнему ряду столов, уселась на свое рабочее место, но приступить к работе так и не смогла. Девушка, занимавшая стол напротив, обратилась к заплаканной коллеге:

– Хватит выть, Светка, мы за тебя работать не нанимались. Сейчас Андрюша придет, всем мало не покажется.

– Да отвали ты! – грубо оборвала ее Светка. – Пусть она сама работает. Ей наплевать, что Валерика убили. А ведь могла его остановить, но нет, ей «бабки» подавай, да побольше.

На Светку зашикали со всех сторон, и та недоуменно оглянулась по сторонам:

– Чего шипите. Или не согласны со мной? – Тут она увидела Гурова и, смутившись, втянула голову в плечи, но вслух сказала: – Да плевать, пусть докладывает. Все равно скоро фирме конец.

Гуров открыл рот, чтобы сказать, что передавать слова девушки никому не собирается, но тут в декораторскую вернулась Юлия Андреевна, и он поспешил увести ее подальше от заплаканной девушки. Вместе они побывали еще в двух кабинетах, затем Лев записал номер телефона Авдониной и, попрощавшись, ушел.

На крыльце задержался на несколько минут перекинуться парой слов с дворником. Когда переходил дорогу, услышал позади звук шагов: кто-то почти бежал, догоняя его. Он оглянулся и увидел Светку. Та махнула рукой, подзывая его к себе, резко развернулась и скрылась за дверью ближайшего магазина. Гуров пожал плечами и последовал за девушкой.

– Идите же скорее сюда! – Светка схватила его за руку и потащила к дальним прилавкам. – Отойдите от витрины, вы там как на ладони. У Андрюши знаете какой глаз, настоящий рентген-аппарат.

– Андрюша – это кто? – поинтересовался Лев.

– Юлия Андреевна, кто ж еще? – удивилась девушка непонятливости полковника. – А вы точно из полиции?

– Точно, – подтвердил он и достал удостоверение.

В отличие от Юлии Андреевны, Светка долго его изучала, затем удовлетворенно кивнула и снова заговорила:

– Вы ее не слушайте, ей на всех наплевать. Только деньги интересуют, а какой ценой – без разницы. – Говорила Светка быстро, с жаром, сразу становилось ясно – тема затронута актуальная, болезненная. – Она и мать свою под пулю отправила бы, если бы за это деньги заплатили.

– Вижу, вы не фанатка Юлии Андреевны, – усмехнулся Гуров. – Допустим, ей я верить не должен, а чего ради мне верить вам? Вдруг вы собираетесь моими руками отомстить ненавистной начальнице, потому и решились очернить ее в моих глазах?

– Бред, никого я очернять не собираюсь, – отмахнулась Светка.

– А впечатление создается, что как раз этим вы и занимаетесь.

– Значит, и вы на ее стороне? Зря я рисковала, зря с работы сбежала. – Светка чуть не расплакалась от досады.

– Нет, вы не ошиблись, я ни на чьей стороне, и уж не на стороне Юлии Андреевны точно, – поспешил Лев успокоить девушку. – А на чьей стороне вы?

– Я за справедливость, – заявила Светка, но голос ее при этом дрогнул. – Не хочу, чтобы эта мымра чистенькой вышла, потому как думаю, Валеру мог убить кто-то из клиентов. Вернее, из бывших «подаливцев».

– Не понял, из кого?

– «Подаливцы» – так мы называем тех, кто получает подарок от своих друзей и родственников руками нашей фирмы. Подарок и счастливцы, вместе получается «подаливцы».

– Почему они могли его убить? Вернее, за что?

– За подарки, за что же еще.

– А точнее?

– Ну, многие из тех подарков, которые готовит сам Валера, не приносят радости получателю. Последствия от таких подарков бывают нежелательные.

– Что за последствия?

– Не могу сказать, времени слишком мало, а в двух словах всего не опишешь. Вот вам, например, понравилось бы, если бы ваша жена вам изменила как раз в тот момент, когда вы наслаждались ее подарком? Или бизнес ваш полетел бы к чертям, потому что после получения подарка вы не можете вести бизнес так, как вели раньше?

– Думаю, не понравилось бы, – согласился Гуров.

– Вот и им не нравилось. Сколько раз они приходили с угрозами к Валере, сколько раз он вынужден был скрываться от таких «подаливцев» у… – Светка вдруг осеклась.

– У вас дома, – договорил за нее Лев.

– Да, у меня дома, – с вызовом повторила Светка. – И что? Такое случается, служебный роман, банальная история. Но дело не в этом. Просто, просто…

Больше говорить она не могла, слезы душили ее. Еще пару минут пыталась совладать с эмоциями, потом махнула рукой и выбежала из магазина. Догонять ее Лев не стал. Теперь он знал, к кому обратиться за информацией о личной жизни Кадацкого, а подходящий момент непременно наступит.

Глава 3

К трем часам дня поступила информация от Изотова и Хитенко. С помощью домоуправа Изотов вышел на хозяина квартиры, но встретиться с ним не удалось. На телефонный звонок тот ответил, а вот личной встречи не получилось, так как тот уехал на неделю в Сочи. Законный отпуск каждый волен проводить там, где ему больше нравится. Пришлось Изотову ограничиться телефонным разговором.

Выяснилось, что жилье тот сдает не через агентство, а размещает объявление на бесплатных ресурсах. Постоянных жильцов не имеет, только сезонных и командировочных. Платят они на порядок выше, поэтому хозяина подобный расклад вполне устраивает.

По поводу последнего жильца вышла загвоздка. Сам хозяин с ним не встречался ни разу, только созванивался по телефону. Деньги за проживание получил авансом сразу всю сумму, квартиросъемщик перевел их на карту в день заезда. Въехал неделю назад, а оплату произвел сразу за две недели, так что у хозяина жилья оставалась законная неделя, чтобы не париться насчет поиска квартиросъемщиков.

Он подтвердил, что сдал жилье мужчине. Как тот представился, точно не помнил. Валерий? Вполне возможно. Хозяин предупредил его насчет шумных компаний, мол, соседи этого не любят, и тот заверил, что никаких проблем с соседями не возникнет. И действительно, за семь дней ни одной жалобы на него не поступило, так что и в этом плане хозяину квадратных метров переживать причин не было.

Изотов поинтересовался, когда тот собирается вернуться в Москву в связи с изменившимися обстоятельствами. Хозяин жилья уточнил: требуется ли его присутствие по закону или все же время терпит? Дело в том, что в курортном городе Сочи он проходит лечение, и прерывать его нежелательно. Изотов пообещал выяснить этот вопрос у начальства, на этом разговор завершился.

Гуров дал Изотову новые инструкции: с вызовом можно повременить, а вот сведения о телефонном номере квартиросъемщика и номере карты, с которой тот переводил деньги, выяснить как можно скорее. Изотов ушел выполнять задание, а Лев же перешел к отчету Хитенко.

Майору повезло не намного больше. На квартире Кадацкого ему никто не открыл, правда, удалось пообщаться с соседями. Так он выяснил, что у убитого имеется супруга, Алла Кадацкая, которая в данный момент отдыхает в Испании. Муж подарил путевку на две недели, и та укатила, оставив супруга продолжать зарабатывать деньги на ее развлечения.

Информацию выдала соседка с нижнего этажа, домохозяйка с двумя детьми-погодками и с экзотическим именем Изабелла. Хитенко сделал вывод, что Изабелла жутко завидует Алле, так как та имеет возможность развлекаться, в то время как Изабелла вынуждена париться в душной Москве. По этой причине словам Изабеллы о том, что личные отношения Кадацких оставляют желать лучшего, Хитенко особого значения не придал, но на заметку взял.

Та же Изабелла сообщила, что у Валерия есть брат Альберт, но в дом Кадацких он не вхож. Алла брата Валерия терпеть не может, называет «трутнем» и «пиявкой», постоянно твердит, что тот сосет деньги из семейного бюджета. Как относился к брату сам убитый, Изабелла не знала. С Кадацким она практически не общалась, только с его супругой, и то постольку-поскольку. Однако номер телефона Аллы у Изабеллы нашелся, как и название отеля, в котором остановилась Кадацкая.

Без распоряжения от Гурова Хитенко Аллу о смерти мужа уведомлять не стал, оставил на усмотрение полковника. От других соседей никаких существенных дополнений к рассказу Изабеллы не было, а распоряжений без присутствия хозяев вскрывать квартиру Кадацких он не получал.

Гуров и не ждал, что Хитенко выполнит за него грязную работу. Сообщать родственникам о смерти близкого человека – дело неблагодарное и всегда неприятное. Сообщать трагическую весть по телефону – вдвойне тяжело. Такую работу Лев предпочитал делать сам. Отправив Хитенко ждать новых распоряжений, он набрал номер Аллы и приготовился к потоку слез, который наверняка затопит линию, как только новость дойдет до адресата.

– Кадацкая, слушаю, – сняла трубку после второго гудка Алла.

– Здравствуйте, Алла. Вас беспокоит полковник Гуров из Москвы…

– Полковник? Какой полковник? Вы по поводу августовских мероприятий? – не дала она ему договорить. – По-моему, еще рано беспокоиться, вам не кажется?

– Это не насчет мероприятий, – дождавшись паузы, вклинился Гуров. – Вас беспокоит Московский уголовный розыск. По поводу вашего мужа, Валерия Кадацкого.

– А что с ним не так? Правила парковки нарушил? – снова перебила Алла. – Если у него проблемы, обращайтесь к нашему адвокату. Координаты продиктовать?

– Нет, правила он не нарушал.

– Тогда в чем проблема? Неужели нельзя решить вопрос без того, чтобы беспокоить человека на отдыхе? – В голосе Аллы зазвучало возмущение. – Мне кажется, Валера взрослый мужчина и в состоянии о себе позаботиться. Обращайтесь к нему.

– Я не могу к нему обратиться. Валерий мертв, – поняв, что сообщить новость как-то помягче не получится, произнес Лев. – Его тело обнаружили сегодня в пять утра в районе Гольяново. Дело поручили мне, по этому поводу я и звоню.

После этих слов повисла ожидаемая пауза. Длилась она, правда, недолго. Полминуты спустя в трубке снова зазвучал голос Аллы.

– Вы сказали, мертв? Это точно? Уверены, что путаницы не произошло? – Вопросы посыпались градом, не оставляя времени на ответ. – Кто его опознал? Кто-то с работы? И почему в Гольяново? Насколько я знаю, друзей в этом районе у мужа нет.

– Опознания не производили. Вернее, в том виде, который вы себе представляете. При нем обнаружены документы. Водительское удостоверение с фото. По фото нашими экспертами и была произведена идентификация. Ошибка исключена. – Гуров старался ответить на все вопросы. – С какой целью он приехал в Гольяново, еще предстоит выяснить.

– Что с ним случилось? Сердечный приступ? Машина сбила? Послушайте, я теряюсь в догадках, не могли бы вы сказать все сразу, чтобы не тратить время на все эти вопросы?

– Быть может, лучше дождаться вашего приезда? – попытался Гуров уйти от неприятных подробностей, вернее, отсрочить их. – Когда вы сможете выехать?

– Выехать? О боже! Мне же теперь придется возвращаться, а срок действия путевки еще целых семь дней! – воскликнула Алла. – И как же быть? Как думаете, в авиакомпании поменяют билет на более ранний рейс? Должны же они войти в положение?

– Думаю, билет придется сдать, а взамен купить новый.

– Но ведь деньги вернут не сразу, – продолжала Алла. – И за путевку вряд ли перерасчет произведут. Послушайте, а вы можете выслать мне какой-нибудь документ, подтверждающий факт смерти мужа? Тогда им деваться будет некуда.

– О деньгах можно будет подумать позже. Сейчас правильнее побеспокоиться о скорейшем возвращении. Ваш муж убит, – напомнил Лев.

Алла, видимо, уловила нотки недоумения в его голосе, поскольку резко сменила и тон, и тему разговора.

– Валера! Валера убит!.. – слезливо протянула она. – Просто в голове не укладывается! Я теперь одна? О ужас, я теперь одна!

– Расслабляться пока рано, – посоветовал Лев. – Постарайтесь сосредоточиться на покупке билета. Соберите вещи, обратитесь к администратору, изложите ему проблему. Думаю, он вам поможет.

– Здесь никто не говорит на русском, – ответила Алла, причем слезы из голоса улетучились так же быстро, как появились. – Есть переводчик с английского на испанский, но я плохо владею английским.

– Найдите соотечественника, который владеет английским лучше, чем вы. Наверняка в отеле есть такие.

– О да, есть, – обрадовалась Алла. – Ниночка с Романчиком, чудная семейная пара. Мы вместе ходим на фитнес. Попрошу их помочь. И правда, помощь Ниночки сейчас будет кстати. Ох, как представлю всю эту суматоху с экстренными сборами и сменой билета, жутко становится!

– Тем не менее сделать это придется, – заметил Гуров. – Постарайтесь попасть на сегодняшний рейс, если таковой имеется.

– Да, конечно. Вылечу, как только буду готова, – пообещала Алла и вдруг спросила: – Его братец уже в курсе?

– А вот это как раз следующий вопрос. Нам не удалось найти его координаты. В телефонных записях Валерия его номер не числится, а в квартиру мы не попали.

– Конечно не числится. Валере его номер не нужен, да и сам братец тоже. Может, ему и не нужно сообщать? Они не так уж и близки, – заявила Алла. – Приеду, сама с ним свяжусь.

– Нам бы этого не хотелось, – ответил Гуров. – Будет лучше, если вы продиктуете его адрес, и мы с ним свяжемся.

– Альберт живет в Забайкалье, вряд ли вы отправитесь туда лично.

– С вами же мы сумели связаться, хотя вы тоже не в Москве, – резонно заметил Лев. – На крайний случай, в Забайкалье тоже есть отделы полиции. Где именно проживает Альберт?

Алла какое-то время сопротивлялась, но в итоге вынуждена была сообщить все данные о брате покойного супруга. Альберт Забиулин проживал в небольшом городке под названием Борзя в Забайкальском крае. Бессемейный и безработный, так описала его Алла. Валерию он сводный брат по матери, поэтому фамилия у Альберта другая. Еще она предупредила, что денег на авиабилет у Альберта наверняка нет, а она раскошеливаться не станет. От городка Борзя до Читы чуть меньше четырехсот километров, да от Читы в Москву раз в пятнадцать больше. Его приезд выльется в копеечку, а ей сейчас и так предстоят немалые траты.

Гуров пообещал, что финансовый вопрос он решит без ее помощи. Это несколько успокоило Аллу, однако она не преминула предупредить: на постой брата не пустит, хоть бы ему и пришлось ночевать на вокзале. После этих слов Лев не мог не поинтересоваться, чем брат мужа так насолил Алле, но ответа не получил. «Не пущу, и все», – заявила она, и он не стал настаивать, а поспешил завершить беседу. Нужно было дать женщине время на сборы. Слез Лев так и не дождался, чему был несказанно рад. Отсутствие эмоций со стороны Аллы он списал на фактор неожиданности. Скорее всего, женщина пока не осознала всей глубины трагедии, а может, просто не привыкла выставлять горе напоказ. Так или иначе, разговор завершился, и у Гурова появилась возможность связаться с братом Кадацкого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.