– И тут раздался стук. Я никого не ждал, и довольно резко спросил, мол, кого принесло? В ответ услышал “кум, пусти, замерз жутко, чаю бы”. Думаю, с чего бы это Иваныч на нашем краю среди ночи шарил, но самовар горячий, можно и угостить. Слышу, дверь скрипнула, и кум показался. Какой-то мутный, словно кусок тумана прилип.

Мы с Володькой кутались в телогрейки и неотрывно следили за огоньком дядькиной самокрутки. Огонек стал ярче и снова вильнул в сторону.

– Садись, говорю, в ногах правды нет. Иваныч улыбается в ответ криво, одной стороной рта. Глаз прищурил и кивает, мол, спасибо, друг, сажусь. Что, говорю, Зинка выгнала? Опять заначку на сивуху потратил? Нет, говорит, наоборот, послала к твоей Нинке за сахаром, где она, кстати. И оглядывается воровато. Я говорю, Нинка с детьми к матери уехала, один я нынче. И что, нет сахарку ни у кого поближе? А сам чаю налил, мед поставил, да хлеба отломил свежего, монастырского. Угощайся. Кум посмотрел на угощение как-то странно, кружку схватил и давай хлебать. Половину за раз опрокинул, рот рукавом вытер и заискивающе на меня глянул. Ну, думаю, чудной он какой-то, кругами ходит. Тебе, говорю, опохмелиться что ли надо? Мне, говорит, пожалуй, да. И дело есть. Я, говорит, знаю, как разбогатеть просто. Будем жить припеваючи, обзавидуются все. Только надо в город махнуть, и домой не возвращаться. Все там тебе расскажу. Я пока слушал его, бутыль искал, да понял, что только в погребе осталась. За кольцом потянулся, взгляд под стол бросил. А там – копыта. Тут-то я и перетрухнул, ребята. Ну, думаю, сам черт ко мне явился, живым бы остаться. А вида не подаю – нельзя, чтоб он понял, что я… ну вы поняли. Спустился в погреб, поднял бутыль, налил по стакану. Что, говорю, за дела-то такие в городе, преступление какое удумал? А сам потихоньку в кармане рубахи прореху ищу – до креста нагрудного добраться. Черт мнется, глазами бегает, но говорит складно, что есть там подработка – дело простое, но денежное, только семейных не берут. Киваю притворно, чокаюсь с ним, а сам чую – еще не выпил, а голова уже кругом идет. Черт опрокидывает стакан, кривит Иванычево лицо, я смотрю в свой – а оттуда на меня глаз смотрит. Человеческий. Тут уж я не сдержался. Как завоплю, крест с груди сдернул, в кулаке зажал – и к нему. Как дам ему в челюсть – разлетелись зубы в разные стороны. Зашипел черт, на четвереньки перевернулся и дал деру – только копыта сверкали.

Иваныча я на следующий день встретил. Идет себе, улыбается. Ни сном, ни духом про вчерашнюю встречу. Дома, говорит, был… А мне на полу зубы те отметины черные оставили, как напоминание, что нечего чужаков на порог пускать.

Дядька потушил окурок и поднялся с крыльца, с хрустом расправляя плечи. Мы с братом переглянулись и наперегонки бросились в дом – прятаться на печке.

Володька приехал к нам на каникулы из города, он всегда приезжает, а мы всегда устраиваем ему сельский отдых. Наша обычная жизнь для него – курорт и экзотика. Словно он попадает в Зимбабве или в пустыню Сахара. Кажется, мы тоже для него непонятные туземцы, но тем интереснее. Я каждый раз ему устраиваю экскурсии – закачаешься! То на рыбалку с бреднем на рассвете пойдем – сапоги на три размера больше, ноги в них болтаются, как свечка в стакане. Но мы ничего – портянки из старых тряпок намотали, отцовы куртки нацепили и на речку. Идем, темно еще, Володька норовит все к какому-то деревцу приткнуться и заснуть. Я его чуть не потерял там, в лесу. Пока дошли, рассвело. Мы бредень распутали, штаны скинули и как есть – в трусах и сапогах в воду полезли. Идем, прикармливаем рыбу по пути, тянем сети. Тишина, лягушки только квакают, да комары над ухом зудят. Я-то их и не слышу – привык – а Володька все чертыхается и руками машет, ну точно вентилятор на потолке в клубе. Вдруг лопасти его разом вверх взметнулись и как он завизжит! Я подпрыгнул, гляжу, а он уже на берегу скачет, из сапога воду вытряхивает. И тут блестящее что-то выпало. Карпик? Точно. Володька всю прикормку прямиком себе в сапоги высыпал. Этим карпиком наш улов и ограничился. Отпустили мы его.

А в том году у нас была охота на кабана. Ох, помню, ночь, самая тьма, мы идем к вышке буквально наощупь. Фонарик принципиально не достаю – это же приключение! Володька храбрится, а сам вцепился в меня, аж пальцы свело. Идем, на двоих одно ружье, кусок хлеба и надежда на то, что успеем забраться на вышку раньше, чем придет кабан. Пока шли – луна подобралась. И тут я понимаю, что вышки нет. Я обалдел, конечно. Кручу головой, словно кабана ищу, а по правде – тихонько осматриваюсь. Куда идти-то? Она же тут была. На полянке. Полянка есть, вышки нет. Володька начинает дергать меня, мол, скоро уже? Я киваю уверенно, что да, еще немного и мы на месте, а там и кабан подоспеет. Еще через полчаса уже и я отчаялся. Решил брата обхитрить – показал ему на облезлую елку. Это, говорю, и есть вышка. Конспиративная. Володька посмотрел на меня недоверчиво. Ты что, говорит, меня за дурака держишь? Лезь, показывай, как это работает. А я хлоп! И залез. Вовремя заприметил там сук, подходящий под насест. Сижу, ногами болтаю: залезай! Володька сучки нижние потрогал, не поверил в свои силы и затребовал меня вниз. Я вздохнул, что с ним каши не сваришь, спрыгнул и пошел уверенно в деревню. Теперь-то я точно знал, что мы в пяти минутах от нее, а все это время ходили кругами. И вышку тоже увидал, кстати. Совсем в другой стороне. Но что поделать, пойдем домой, раз городские такие нежные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.