Городские огни кажутся настолько недостижимо далёкими, словно до них вообще невозможно дотянуться. Словно невидимые… из другого мира. Из тени, из паутины, из сна – из другого мира, совсем другого. В мире без боли, в котором есть только счастье и нет одиночества, никто не умирает. Этот мир – сказка, но человек любит сказки. Он любит и ценит правду гораздо меньше, чем ложь… Каждый человек… любит этим грешить.

Каждый ненавидит понимать, что крушение детских мечт есть взросление. Нормально ли – быть несчастным?

Я думаю, да.

Так считал и Малькольм, вечно живший от Хеллоуина до Хеллоуина – единственного дня в году, когда он не чувствовал себя таким одиноким. Потому что он ждал её – и ему было всё равно, что он не увидит её ещё много дней.

Но она приходила каждый год, потому что таков был их договор.

Так случилось и в этот раз.

Ночь была тихой, если слово «тихо» вообще в принципе употребимо относительно такого события, как Хэллоуин. Все Святые были награждены в этот день потоком фильмов ужасов в киноленте и толпами мелких любителей шоколадных конфет, а толку? Ничего не изменялось, на следующий день оставались лишь грязные улицы, засыпанные старыми конфетти – жизнь становилась прежде, с её проблемами, с тем, что не было из пучины грёз, а потому никуда не уходило. Люди просто продолжали своё страдание.

Как и Мальком, что вечно не мог найти себе места. Каково это – понимать, что ты одинок, по-настоящему, страшно одинок? Бесполезен, непродуктивен, неинтересен даже самому себе – вот так счастье – понимать, что в двадцать семь ты не добился совершенно, блядь, ничего. Как и все они – эти клерки.

Ночь вступала в свои владения – это была особая ночь. Ни раньше ни позже в году нельзя было свидеться с ней, но сегодня менялось всё. Сегодня граница между правдой и ложью – вымыслом и реальностью, явью и бредом – сама по себе становилась нереальной. Разницу между мечтами и действительностью нужно было понимать, но Малькольм (и, наверное, не только он, я не знаю), не желал мириться со своим одиночеством больше трёхсот шестидесяти четырёх дней в году (о, да, високосные – невыносимы).

Он был молодым, но в глазах его белела старость. Бледный и осунувшийся, он начал рано терять волосы, рано прощаться с прежней белизной зубов, рано нажил себе проблемы с поджелудочной. Курить же было никогда не рано – это Малькольм тоже прекрасно знал. В его тускнеющих от времени глазах, когда-то бывших изумрудного оттенка, сейчас была пустота… и осознание, что этой ночью он вновь её увидит.

Ждать оставалось недолго. Зайдя в гостиную в своей маленькой квартирке, Малькольм разделся, закрыл дверь на ключ и погасил свет от старой маминой лампы. Эта лампа служила ему памятью о том, что когда-то он был ребёнком. Это воспоминание очень ранило. Ему не хотелось, чтобы эта лампа освещала комнату, в которой будет происходить… будет происходить… будет?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.