# Танцы с бубнами

Дарья Калинина

Сколько себя помнила Леля, она всегда любила лошадей, просто обожала! Немного подкопив деньжат, она купила себе самого настоящего коня, хотя до этого у нее был пони, который жил прямо в квартире. Теперь все свободное время девушка проводила в конюшне с любимым мерином Ветерком. Но тот оказался вредным и капризным конякой, поэтому, когда ей срочно понадобились деньги, Леля скрепя сердце согласилась продать мерина. Тем более предложили замечательные условия – большие деньги за коня, который переедет в частный зоопарк на потеху деткам. Вот только оказалось, что никакого зоопарка нет, а коня у Лели украли для странных мистических целей…

## Глава 1

Лошади всегда были ее самым главным увлечением, настоящим смыслом жизни. Сколько помнила себя Леля, она всегда восхищалась этими сказочно прекрасными животными. Можно сказать прямо, Леля подарила лошадям свое сердце с того самого заветного мига, когда произошла их первая встреча.

Случилось это так: Леля ехала в детской колясочке, а навстречу ей двигались кони. Статные четвероногие красавцы! Все внутри маленькой девочки так и замерло, когда она увидела приближающихся к ней длинноногих небожителей.

Даже сейчас Леля помнила, как высунулась, едва не выпав из коляски, как от восхищения открылся у нее ротик и перехватило дыхание. Она застыла неподвижно, не в силах вымолвить ни слова, ей просто не верилось в то, что где-то совсем рядом с ней может существовать такая величественная красота.

Помахивая хвостами, полицейский разъезд Курортного района, а это был именно он, прошел мимо семьи с ребенком. А Леля все смотрела и смотрела им вслед, не в силах оторваться от этого зрелища.

Родители сперва даже испугались: что это с их дочерью? Отчего их всегдашняя непоседа сидит неподвижно, словно заколдованная? Но отец, проследив за взглядом Лели, быстро все понял.

– Казачка! – рассмеялся папа. – Лошади у нее в крови.

И в ответ на взгляд мамы пояснил:

– Вот увидишь, она вырастет и станет всадницей. Кровь предков, ее не обманешь! Моего отца посадили в седло, когда ему еще и года не исполнилось. Ходить не умел, а на лошади уже вовсю скакал. И ведь не падал! Про деда и говорить нечего, он прямо в седле и родился.

Мама ничем таким особенным в общении с лошадьми похвастаться не могла, поэтому вежливо улыбнулась и пожала плечами, заметив при этом, что она очень благодарна папе, что он не сажал маленькую Лелю верхом на лошадь и тем более не заставлял саму маму рожать дочь в таком неудобном месте.

Но Леля знала, что папа ее прав.

У его семьи с лошадьми отношения всегда были особые. Двоюродная прапрабабка вырастила Квадрата – знаменитого рысака, памятник которому был установлен на ВДНХ в Москве. Знала Леля и о том, что у ее прадеда до революции в Краснодарском крае имелся небольшой конный заводик.

Но имел ли значение голос крови или все дело было в чувстве прекрасного самой Лели?

Кони, с их плавными движениями и какой-то неизъяснимой грацией в каждом шаге, казались ей существами из какого-то другого, несоизмеримо лучшего мира. Чудилось ей, что вместе с цветами, птицами и солнечным светом кони спустились на землю, чтобы одним своим присутствием сделать существование людей чуть более сносным. Подарить им хоть лучик того света, который есть там высоко на небе.

С тех пор утекло очень много воды. Уже не было папы: он ушел рано, от инфаркта. Перенеся один, не выдержал второго. Причем умер прямо в больничной палате, когда все вокруг уже праздновали его победу над смертью и радовались, что все обошлось. И вдруг звонок, словно гром среди ясного неба: «Ваш отец скончался».

Леле тогда едва стукнуло восемнадцать. Если задуматься, то самый паршивый возраст для сироты. О маленьких сиротках государство худо-бедно, но все же заботится. На них платят пособия, они получают какие-то льготы. А совершеннолетняя сирота уже вроде как и не сирота. И плевать государству, что у восемнадцатилетней девушки трат куда больше, чем у трехлетней малявки. И что работать она пойти не может, потому что образования у нее никакого нет. А без образования всюду платят копейки, на которые молодой девушке прожить, конечно, можно, но уж очень трудно.

Но это еще ладно, это еще можно было пережить. Куда хуже была та бытовая неустроенность, которая вдруг возникла после смерти отца. Оказалось, что бóльшую часть их семейного бюджета составляли именно его доходы.

Отец был инженером, проектировал заводское электрооборудование, работал много, потому и платили ему вполне прилично. Не стало отца, не стало и денег. Кроме того, отец обладал какой-то удивительной особенностью: одним своим присутствием он превращал любой обычный день в праздник.

Тетка так его и звала:

– Человек-праздник. Человек-мотылек.

И вот этого праздника в жизни Лели тоже не стало. Остались лишь серые будни.

Тогда Лелю здорово выручили кони. Особенно ее Пунцовый, старый конь арабской породы, который отличался каким-то удивительным пониманием и чуткостью. Рядом с ним Леля чувствовала, как отступает душевная боль, неотступно терзавшая ее все время. Просто чисто физически ей легче становится дышать. И ведь Пунцовый ничего такого не делал. Просто жевал свое сено, махал хвостом, фыркал, раздувая шелуху, и выискивал на дне кормушки затерявшиеся там зернышки овса. Случалось, пихал ее своим теплым боком, чтобы не забывала гладить по шее в заветном местечке под гривой.

И Леле становилось легче. Но с Пунцовым пришлось расстаться.

Секция, в которой занималась Леля, не могла позволить себе благотворительности. А Леля не могла платить за занятия. Какое-то время она подрабатывала конюхом, но потом владелец секции заявил, что обновляет поголовье конюшни. И Пунцовый был продан куда-то в Подмосковье. Поехать за своим любимцем Леля, конечно же, не могла.

Вот это было горе так уж горе! И главное дело, что утешить ее было уже некому. Тогда-то она и решила, что обязательно купит себе своего собственного коня, чтобы никакому самодуру не пришло больше в голову продать друга Лели.

Собрала деньжонок и купила.

Первый ее собственный конь был пони. Звали его Пончик. Маленький пони, которого Леля привела к ним домой, потому что отдала за него все, что имела, на содержание ничего не осталось.

Мама пришла в ужас от такого питомца, и все уверения Лели, что Пончик ничего не испортит и вообще он очень воспитанный конь, мама не воспринимала.

На все доводы дочери она повторяла одно и то же:

– Ты с ума сошла!

– Но мамочка! Хотя бы на одну ночь! Посмотри, ночь за окном! Снег! Холодно!

Пончик стоял рядом и смотрел на маму печальными карими глазами. Потом деликатно переступил своими крохотными копытцами и ткнулся маме в руку, так вкусно пахнущую свежей сдобой.

В итоге Пончик прожил у них почти две недели. На исходе первой к ним с мамой люди стали подозрительно принюхиваться в лифте и транспорте, на исходе второй коллеги на работе демонстративно подарили маме дезодорант.

Как ни печально, но с Пончиком пришлось расстаться. Он переехал в теплую обустроенную конюшню, где прекрасно прижился, нашел себе нового хозяина и отправился катать трех его ребятишек.

А у Лели к этому времени появилось уже новое увлечение – это был жеребенок.

Первый в ее жизни настоящий конь, потому что Пончик с его скромными размерами мог сойти разве что за половинку мечты. А вот Ветерок очень даже подходил.

– Тракен! – расхваливал его продавец. – Хоть в спорт, хоть в упряжь! Отдаю за копейки! Вырастет, и глазом не успеешь моргнуть.

Ну, копейки или не копейки, а тридцать тысяч за Ветерка все же пришлось выложить. То есть больше тысячи долларов по тем временам. За жеребенка не так уж и мало. Зарабатывала эти деньги Леля долго и с трудом, а отдала быстро и с радостью.

А вот рос Ветерок и впрямь не по дням, а по часам. И очень скоро стало ясно, что с чистотой породы у этой лошади прежний хозяин что-то напутал. Ну не был похож Ветерок на скаковую лошадь. Слишком тяжелый у него был шаг, слишком массивная голова и короткие оказались ноги. А вот масть была хороша: темно-рыжий, почти красный, а хвост и грива белые. Игреневый красавец! За эту масть Леля его и выбрала.

Над ней потом частенько посмеивались более опытные конники: купила лошадь за масть, но Леле было все равно. Это был первый настоящий конь, который принадлежал ей весь с потрохами, и Леля считала, что он прекрасен! Это была та самая любовь, которая возникает из ниоткуда и разрушить которую не могут ни годы, ни расстояния, ни вразумления более мудрых друзей.

И все бы ничего, но характер у Ветерка оказался не ахти. Не любил он быть послушным. В чем тут было дело, сказать трудно. То ли Леля была слишком неопытна и многое Ветерку прощала, то ли дело было в самом коне, но он очень быстро понял, что из хозяйки можно веревки вить, чем успешно и пользовался. Много ел, мало работал. Если его все же пытались нагрузить работой, быстро и чрезвычайно убедительно заболевал. Стоял понурый, тяжело вздыхал, поджимал то одну, то другую ногу. Воплощение больного, нуждающегося в уходе и заботе животного.

Но стоило снять с Ветерка нагрузки, конь тут же выздоравливал. И скакал по леваде, и резвился с другими лошадьми, и никакие недуги его не тревожили вплоть до того момента, как надо было седлаться и идти работать. Тут Ветерка снова прижимало с новой силой, чуть не падал со всех своих четырех ног, бедняга. В общем, хитрил конь, как мог, отлынивал и увиливал столь виртуозно, что в конце концов даже безоглядно любящая его Леля поняла: вершин спортивного Олимпа с таким партнером не покоришь.

– Продай ты его, – советовали Леле друзья. – Не для тебя конь. Какая-нибудь баба в деревне будет счастлива иметь такого для своих ребятишек.

Но и для детского проката Ветерок не очень-то годился. Любил он подурачиться, совсем не считаясь с возрастом своих седоков. И очень часто Леле приходилось мчаться за уносящимся куда-то в одному ему ведомую даль Ветерком, на спине которого орал от ужаса маленький всадник. Хорошо, если дело обходилось одним испугом, куда чаще неопытные ребята слетали с коня, а их возмущенные родители пытались потом подать в суд на Лелю.

Апофеозом такого поведения стала ситуация, когда Ветерок, катая шестилетнего мальчика Витю, учуял проходящую неподалеку кобылу в весьма интересном для него положении и рванул за ней. Как на грех, наездник из Вити обещал получиться хороший, несмотря на юный возраст, держался он за лошадиную гриву крепко, падать не собирался, и вместе с Ветерком они попытались оседлать кобылу, которая и сама тоже была под всадником.

Издалека Леля могла лишь наблюдать за тем, как ее любимец пристраивается у крупа кобылы, делая недвусмысленные движения тазом и всей своей задней частью. А кобыла и ее всадник более или менее успешно пытаются увернуться от возвратно-поступательной атаки незваного кавалера. И все это представление сопровождается отборным матом хозяина кобылы и истерикой Витиной мамы, как на грех пожелавшей присутствовать на занятии.

– Продай! – снова твердили Леле все вокруг. – Тебе с таким обалдуем не справиться. Посмотри на себя, ты же травиночка. Конь тебя совсем не слушается.

Но Леля все еще пыталась дать своему любимцу шанс.

Поручила Ветерка своему жениху Сереже, а сама уехала на недельку к бабушке в другой город: отдохнуть, собраться с мыслями.

Когда вернулась, то, к своему негодованию, обнаружила, что Сережа превысил полномочия и распорядился судьбой Ветерка по своему разумению. Попросту говоря, лишил Ветерка некоторых деликатных частей организма.

В первый момент Леля просто не поверила своим глазам.

– Ты… ты что наделал?

Но Сергей ничуть не смутился.

– Так будет лучше! Поверь мне! Ветерок станет спокойней, ты сможешь с легкостью с ним управляться.

– Ты тоже поверь! – прошипела Леля. – Поверь, что между нами все кончено!

Сережа обиделся, обозвал Лелю неблагодарной и потребовал, чтобы, коли уж она ему больше не невеста, возместила стоимость проведенной Ветерку операции.

В ответ Леля послала Сережу по известному адресу, посоветовав ему пришить себе то, что отрезал у ее коня.

Сильней всего Лелю обижало то, что никто из окружающих не понимал причины ее негодования.

Подруги в один голос сказали:

– Дура ты, Лелька! Хороший был парень, о тебе заботился. Зачем прогнала? Кто теперь на тебя позарится?

Леля хорохорилась:

– Кто-нибудь да найдется.

– Ты же из своей конюшни не вылезаешь. А много у вас там женихов, кроме Сереги, который тебя теперь за три километра обходит? Сиди теперь со своим конем, он – мерин, ты – синий чулок! Прекрасная парочка, друг друга стоите!

С подругами Леля поссорилась, хотя и не могла не признать, что кое в чем девчонки правы.

И даже их старый конюх дядя Петя, любитель выпить и поболтать по душам, и тот высказался:

– Зачем Серегу прогнала?

– А зачем он так с Ветерком поступил? Да еще без моего ведома!

– Правильно Серега все сделал. А яйца у твоего Ветерка вообще были высший класс! Деликатес!

– Вы их съели?

– Под водку отличная закуска пошла. Поджарил и отметил новую жизнь твоего Ветерка.

И пока Леля пыталась выговорить то, что накопилось у нее, дядя Петя сказал:

– У тебя самой рука бы не поднялась, вот он за тебя и решил. Мужик! Уважаю!

– Да-а-а, – проныла Леля, – может, я жеребят хотела от Ветерка получить. А вы их отрезали и съели!

– Твой Ветерок на племя все равно не годится, безродная скотина, к тому же тупая и упрямая. Куда такому размножаться?

– Как же быть, дядя Петя? Ветерок для выступлений не подходит, ему в прокате и то еле-еле место найдется. А я выступать хочу. Мне новый конь нужен, а хороший больших денег стоит.

– Коли денег в обрез, то мой тебе совет такой: хочешь хорошего жеребенка – сделай финт ушами.

– Это как?

– Где хочешь, займи денег, но купи себе скаковую кобылу благородных кровей. Покрой ее отличным производителем, а как родит, кобылу продай. Долги раздашь, а жеребенок у тебя в плюсе останется.

Леля совету мудрого дяди Пети вняла, но не так скоро, как хотелось бы.

Трудность заключалась в том, что занять денег для покупки действительно породистой кобылы-производительницы было не так-то просто. Родственники, которые могли бы дать в долг без процентов, отчего-то не торопились это сделать. А банки, которые готовы были дать Леле денег на ее сомнительную авантюру, хотели за это такие проценты, что у Лели волосы дыбом вставали по всему ее девичьему телу.

– Накоплю, тогда и куплю, – решила она. – А пока у меня есть Ветерок.

Пролетели годы, с Серегой они помирились, но Леля совет мудрого дяди Пети не забывала. Получила диплом, нашла хорошо оплачиваемую работу, мама подкинула, бабушка наследство оставила, так и появился у нее Батист – красавец и потомок многих знаменитых скакунов чистокровной верховой породы.

Равняться с ним Ветерок не мог ни по одной статье. Да он даже и не пытался. Ветерок все так же валял дурака, твердо уверенный в том, что только он один занимает в сердце хозяйки главное место. И какой-то там сопливый жеребенок, пусть трижды от прославленных родителей, никогда не заменит Леле ее старого друга.

И вот стало у Лели две лошади. И стала она от этого прямо как в мультике в два раза счастливей. Но так уж бывает в нашей жизни – когда где-то прибывает, то где-то убывает. Не успел вырасти Батист и получить свои первые кубки, как у мамы Лели сильно разболелось колено.

Сначала думали, что ничего страшного: возраст, отложения солей, артроз и всякое такое, помазать – и пройдет. Но время шло, а прогревания и массажи не помогали. Даже чудодейственная йодная клетка и та не помогала. И ни уколы, ни мази, ни таблетки, прописанные врачами, тоже не помогали. Давали эффект, но настолько временный и незначительный, что и во внимание принимать его было нельзя. Пришлось раскошелиться на дорогостоящее обследование. Результаты его были ошеломляющими.

– Да у вас, уважаемая, разрушился коленный мениск.

Мама так растерялась, что смогла лишь спросить:

– Весь?

– Положим, не весь, – заверил ее доктор, – но хорошего тоже мало. Ходить-то больно?

– Еще как!

– Косточка раскрошилась, острый край торчит и при ходьбе впивается вам в ткани. Дальше будет только хуже.

– И что же делать? Скажите мне правду, сколько я еще проживу?

Доктор заверил маму, что при современном уровне медицины прожить она может еще очень долго и умрет, по всей видимости, совсем от другой причины.

– А вашу болячку мы вылечим легко и просто, вопрос лишь в цене.

Услышав, сколько может стоить протез коленной чашечки, мама пришла в ужас.

– Это же можно машину купить и на ней ездить!

Но врач не согласился:

– А что вы хотите, это же колено. Впрочем, можете встать в очередь на протезирование за счет государства. Оно вам ничего не будет стоить, но должен вас предупредить: швейцарского качества от этих протезов не ждите. Гарантийный срок службы – десять лет. Потом протез, скорей всего, придется менять. Сколько вам лет?

Маме на тот момент было лишь немного за шестьдесят, она надеялась пожить подольше, и перспектива через десять лет снова ложиться под нож ее не вдохновила.

– Я найду деньги.

Но сказать оказалось легче, чем сделать. Беда, как известно, одна не приходит.

Уже на следующий день маме сообщили, что отправляют ее на пенсию.

– Как же так? Без предупреждения!

– А чего вы хотели? – тут же вызверилась на нее начальница. – У вас пенсионный возраст подошел. Пора освобождать дорогу молодым!

Впрочем, вскоре выяснилось, что дорогу маме нужно было освобождать вполне конкретному молодому человеку – зятю самой начальницы. Он и впрямь был молодой, только что закончил училище. Опыта работы не имел, и ему было очень нужно, чтобы кто-нибудь освободил ему дорогу. И теща, заботясь о материальном благополучии семьи своей дочери, поспешила ему эту дорогу расчистить. Ну а мама отправилась на пенсию.

Леля с мамой отметили это событие в кафе, где заказали по огромной порции малинового пломбира маме и орехового для Лели.

– В принципе, не так уж и плохо, – пыталась бодриться мама. – Я давно мечтала поселиться на даче, занималась бы там садом. Разбила бы розарий, да не один, а два-три! Теперь могу исполнить свою мечту, время позволяет, вот только нога… Как я с ней клумбы буду копать? Мне на нее даже ступить больно. И по лестнице подняться – целая проблема. Нет, нужно копить на операцию, но с пенсии не особенно разгуляешься. На тебя, Леля, вся надежда.

Она так долго размешивала утопающий в горячем шоколаде пломбир, что тот превратился в однородную массу, раскрашенную розово-шоколадными разводами.

Леля сочувствовала маме, но как быть, если и у нее на работе намечалось сокращение? И хотя штат обещали не урезать, но объяснили, что кому-то пострадать все же придется.

– Расходы придется минимизировать, поэтому либо уйдут какие-то люди, либо все останутся, но уменьшатся ваши зарплаты. За что проголосуете?

Коллектив был дружный, проголосовали за уменьшение зарплат. И теперь Леля понимала, что содержать двух коней ей просто не по карману.

Об этом она и собиралась поговорить с мамой в кафе, когда та огорошила ее своей собственной новостью.

Домой Леля возвращалась длинной дорогой. Ей хотелось подумать. Но чем больше она думала, тем страшнее ей было Она всегда привыкла опираться на твердое плечо своей мамы, а теперь вдруг выяснялось, что мама не только ничем не может помочь своей дочери, но и сама в ближайшее время будет требовать ее внимания. А Леля была к этому совсем-совсем не готова.

Раньше ей приходилось заботиться лишь о своих лошадях. Но лошади – это не мама. И даже такая чокнутая лошадница, какой была Леля, понимала это.

## Глава 2

Дома выяснилось, что Сереже не до нее. Он был занят, общался с кем-то по скайпу.

В последние дни муж был как-то по-особенному задумчив, тих и мрачен. Все о чем-то думал, но Лелю в свои мысли не посвящал. Однако сейчас Сергей проявлял редкую в последнее время заинтересованность.

– И чего они? – допытывался он. – А с ценой не обманули? Да? Даже так? Ну что же, отлично. Ты давно собиралась это сделать, и вот получилось. Поздравляю.

У Лели шевельнулось что-то вроде любопытства, замешенного на ревности.

Кого это он там поздравляет? И с чем? Надо бы узнать.

Но, подойдя ближе, вздохнула с облегчением. На экране она увидела широкую улыбчивую физиономию их общей знакомой – Катьки Курицы.

Причем Курица – это было не прозвище, а самая настоящая фамилия, с которой Катька пришла в этот мир и с которой собиралась его покинуть, учитывая полное отсутствие надежды на замужество и сто с лишним килограммов лишнего веса, которым обладала Катька. Почему-то это богатство никого из потенциальных женихов не прельщало.

Зарабатывала на жизнь Катька тем, что давала для выступлений и съемок живущих у нее экзотических животных – винторогих козлов, опоссумов, волков и даже медведя. Имелась у нее и парочка белых верблюдов, от которых Катька мечтала избавиться, очень уж вредным нравом обладали эти животные – плевались, кусались, не желали признавать авторитета своей хозяйки. Да еще и прожорливы были без меры. Привели Катьку прошлой зимой на грань банкротства.

– И вот я их продала! Обоих! – вещала она радостно. – Сколько намучилась, пока пристроила! В плохие руки или на мясо отдавать не хотелось, все-таки хоть и вреднюги, но свои. Привязалась я к ним, но спроса на них нету, ламы и альпаки только и летают туда-сюда, а верблюдов этих если клиенты и спросят, так раз в год. А потом еще претензии. Жениха укусили, невесту уронили, платье ей помяли. Кого-то из гостей оплевали, кого-то ногой пнули. Оно мне не нужно, претензии вместо благодарностей выслушивать да чужие свадебные платья оплачивать!

Покупателя на своих верблюдов Катька искала долго. Хотелось пристроить животных в хорошее место. И такое место вскоре нашлось. Один богатенький, отошедший от дел предприниматель организовывал у себя в имении нечто вроде домашнего зоопарка. И место для Катькиных верблюдов у него нашлось. Ура!

– Кроме того, заплатил он мне хорошо. Уф! Прямо камень с души! Ну все, ребята, что хотела, то рассказала! Думайте теперь! А мне пора! Пойду обмывать удачную сделку.

Леля тоже пошла на кухню греть ужин, а Серега остался сидеть у компьютера в странной задумчивости.

За ужином он тоже был необычайно молчалив, на все вопросы отвечал невпопад или вовсе не отвечал, и Леля поняла: Серегу лучше не трогать. Поест, думу свою додумает, авось тогда и скажет, чего придумал.

Но Леля ошиблась. Ни после ужина, ни отходя ко сну Серега так ни в чем ей и не признался.

И на другой день тоже ничего не сказал, так и ушел на работу, оставив Лелю в неведении.

Зато через час ей позвонила Катька Курица, которая громко прокричала:

– Порядок! Я обо всем договорилась!

– О чем?

– Серега просил, чтобы я спросила у покупателя насчет Ветерка! Порядок! Он его хочет!

Леля оторопела от неожиданности.

– Какой покупатель? Зачем?

– Разве ты не продаешь своего мерина?

– Даже не думала пока о таком.

– Странно. Серега мне сказал, что твоей маме нужны деньги на лечение, что ее отправили на пенсию, что она отчаянно нуждается, а ты хочешь ей помочь.

– Помочь хочу. Но…

И тут до Лели дошло, что задумал Серега. За ее спиной он снова прокручивает свои штуки. В прошлый раз отвез Ветерка к ветеринару без ведома хозяйки, а теперь и вовсе задумал его продать.

А Катька уже неслась дальше:

– Серега сказал, что у вас с ним две лошади, а времена нынче трудные. Двух лошадей ни тебе, ни ему не потянуть.

– Да, корма нынче дорогие. И за место в конюшне плату все время поднимают. И лекарства все время дорожают. Но продавать Ветерка… Я не готова!

– Ну, дело твое. Только ты подумай, время еще есть. У покупателя дела какие-то, прямо сейчас он бы у тебя Ветерка и не взял. Он только где-то недели через две-три освободится и к нам в город приедет. Так что за это время ты можешь все спокойно обдумать и взвесить. Только от себя скажу так: лучшего предложения ты не найдешь. Платит этот товарищ очень прилично, а конь у него будет как сыр в масле кататься. Это же не прокат, не цирк, где вкалывать нужно, а простой мини-зоопарк. Дети будут туда приходить и на животных глазеть. Твой Ветерок будет целыми днями в вольере пастись, ничего не делать, что он у тебя и любит больше всего. Такое счастье ему гарантировано, а ты со своим эгоизмом мешаешься!

– Ничего я не с эгоизмом, – пробормотала вконец запутавшаяся Леля. – Ты считаешь, Ветерку и правда будет хорошо у этого человека?

– Абы кому я своих верблюдиков бы не продала! Пашку и Нанашку! Ты же их помнишь, сколько я сил вложила, чтобы их сюда из Средней Азии привезти. Я же их как детей любила. Сколько раз у меня их на мясо порывались купить, но я не продала, хотя зимой очень трудно было их прокормить!

Катька еще долго убеждала Лелю, что лучшего варианта ей с Ветерком искать не приходится. И деньги для лечения мамы будут, и лишних трат удастся избежать, и Ветерок будет пристроен в хорошие руки: станет он целыми днями прохлаждаться на свежем воздухе, есть и пить от пуза, и ничегошеньки ему за это не будет.

В целом все выглядело очень даже заманчиво, Леля сама не понимала, почему ей так не по себе от этого предложения.

О том, чтобы оставить себе только по одной лошади, они с Серегой вели разговоры уже давно.

– Мы же с тобой любители, нам и по одной лошади за глаза. Это профессионалы могут себе позволить по три лошади держать. А нам-то куда гнаться? И так все деньги в коней вбухиваем, на себя ничего не остается. Ни поехать никуда не можем, третий год без отпуска пашем, оно нам надо?

Леля в душе с мужем соглашалась, но при этом никак не могла заставить себя свыкнуться с мыслью, что Ветерка придется отдать в чужие руки. Но, похоже, такой миг все же наступил. Траты на мамино лечение требовались грандиозные, да и потом помогать маме-пенсионерке придется с зарплаты Лели. А она у нее была не резиновая. И если уж выбирать между мамой и Ветерком, то выбор был очевиден.

Конечно, можно было бы продать Батиста, но об этом Леля и думать не хотела.

Батист был умницей, Батист был трудягой, он был честолюбив, и его очень легко было поощрить обычной похвалой. Не требовались ни принуждения, ни лакомства, которые с Ветерком частенько все равно не срабатывали. Батист больше самой Лели любил, чтобы все элементы были выполнены идеально четко и чисто, и готов был работать до седьмого пота, лишь бы получить за выступление от жюри наивысшую оценку.

Конечно, Батист не понимал, что конкретно происходит на соревнованиях, но зато он отлично понимал, когда приходило время его чествовать и идти перед всеми в нарядной попоне с надписью «Победитель», и гордился, что идет в этой попоне именно он, а не какой-нибудь другой конь. Что это именно ему рукоплещут трибуны. И именно его хозяйка называет своим мальчиком.

В общем, у лошадей было все как у людей. Батист был азартный трудоголик, а Ветерок бездельник, жуткий лентяй и обжора. И как ни сильно была привязана Леля к своему Ветерку, она не могла не признать, что во всех смыслах Батист многократно его превосходит. И уже давно Леля подумывала, что две лошади для рядового сотрудника питерского метрополитена – это слишком накладно. И если найти хорошего человека, который предоставил бы Ветерку отличные условия, то можно было бы отдать коня в другие руки.

И все же… Все же что-то останавливало Лелю от того, чтобы принять предложение Катьки Курицы.

Что Лелю в нем настораживало? Слишком уж все было хорошо, чтобы оказаться правдой.

Чтобы немного отвлечься, Леля поехала на конюшню.

На выходных должны были состояться областные состязания по выездке, Леля не надеялась получить приз, но выступить хотела сразу на обеих своих лошадях. Все-таки это удваивало шансы, хотя в последнее время Батист уверенно шел к призовым местам, в то время как Ветерок продолжал болтаться где-то в самом конце эшелона.

– Ну что, жалоба на тебя поступила, – такими словами приветствовал ее дядя Петя. – Ветерок твой, пока его чистили, из денника выбрался, нашел припрятанный у меня мешок с зерном и обожрался настолько, что теперь худо ему.

Из всего услышанного Леля выделила лишь главное:

– Мой Ветерок заболел! Что с ним? Где он?

– Во дворе. Пучит его!

Ветерок и впрямь выглядел неважно, но раскаиваться в содеянном не собирался. Сумел бы, съел бы в два раза больше, вот что было написано на его морде.

– Ты его поводи по кругу, глядишь и отпустит. Колики у него. Еще бы, столько зерна сожрать за раз! Считай, целое ведро умял в одну харю! Как не лопнул еще!

После прогулки Ветерку стало лучше. Он повеселел, начал приплясывать, то и дело дергая повод из рук хозяйки. Приглашал подурачиться.

Дядя Петя ждал их. Он тоже обрадовался, что все обошлось.

И сказал:

– Ну и проглот же он у тебя, Ольга! Как ты еще не разорилась на его кормежке?

– А ты мои деньги не считай, дядя Петя, – смеясь, ответила ему Леля.

Так они втроем стояли и радовались, что все обошлось, как вдруг откуда ни возьмись перед носом Ветерка пролетела бабочка. Это была необычная, пестро окрашенная бабочка, да еще таких гигантских размеров, каких Леля прежде в глаза не видывала.

Ветерок ничего похожего не встречал и подавно. И разумеется, он немедленно вообразил, что это неведомая и оттого еще более жуткая опасность. Рванул в сторону, захрипел и начал крутиться на месте.

Леля повисла на поводе, стремясь удержать лошадь. Она не отпускала повод, хотя и чувствовала, как левую руку пронзила острая боль. Что-то было не в порядке. И когда Ветерок немного успокоился и позволил завести себя под крышу, Леля рассмотрела руку.

Зрелище было неутешительное. Указательный палец торчал в сторону под таким углом, под каким ни один нормальный палец расти не может.

Даже дядя Петя, который все болячки лечил одним средством – чудодейственными капельками, а по сути, водкой на травах, и тот признал:

– К врачу тебе надо.

Врач палец вправил, но заявил, что Леле крупно повезло. Еще чуть-чуть – и пальца она лишилась бы.

Приехавший за ней в больницу Серега был мрачен и насуплен.

И, садясь в машину, выругался:

– Проклятая скотина!

– Не говори так! – немедленно кинулась Леля на защиту своего Ветерка. – Он не виноват! Он просто испугался!

– Ага! Как же! Испугаешь такого! Он сам кого хочешь испугает. Мразь! Убить его мало!

– Не смей так говорить! – встревожилась Леля. – Он же просто животное. Он не понимает, что делает.

– Что животное – это точно! Хряк! Кабан! Жирная свинья! Вот кто он такой! Только все он прекрасно понимает!

– И вовсе мой Ветерок не жирный! – обиделась Леля. – Просто у него конституция такая тяжелая. Я тебе об этом уже говорила.

Сергей взглянул на нее с удивлением.

– Да при чем тут твой Ветерок? Это мой начальник – жирная свинья. Скотина и животное!

И Сергей поведал Леле о причине своего мрачного настроения.

Оказалось, что несколько дней назад программа, над которой работал Сергей с коллегами, была установлена у заказчика.

– Но что-то у них там пошло не так, после включения сгорела вся аппаратура. Нашей вины в этом нет, но заказчик твердит, что до установки новой программы в их компьютерах все у них было в порядке, а после нее полетело. Значит, виноваты мы – наша фирма. Хряк – наш начальник, он тоже не дурак, быстренько спихнул всю вину на нас. Дескать, мы крайние, нам и платить.

– И что теперь?

– Заказчик выписал нам штраф, Хряк его оплачивать не желает, требует, чтобы штраф выплатили мы.

– Кто это мы?

– Я, Витя и Малыш.

– У Вити жена недавно родила двойню, они у всех занимали на кроватку и коляску. Что было в заначке, ушло на приданое. У Малыша денег никогда не водилось: они у него между пальцев уплывают.

– Да и работали они под моим руководством.

– Значит, штраф придется выплачивать тебе одному?

Муж принялся бормотать что-то о том, что ребята тоже скинутся, но настолько невнятно и неубедительно, что Леля даже не стала его слушать.

– Все ясно! Платить предстоит тебе. И сколько нужно заплатить?

Муж озвучил сумму, и Леля онемела.

– Это невозможно! Даже если продать все, что у тебя и у меня есть, все равно не хватит!

– Заказчик это тоже понимает, поэтому согласился принимать долг небольшими траншами, но первый нужно выплатить уже до конца этого месяца. Иначе будет плохо.

– Да что это за заказчик такой? – не выдержала и вспылила Леля.

– Очень серьезный человек. А люди, которые за ним стоят, они еще серьезней!

– Не в девяностых живем! – возмутилась Леля.

– Долг есть долг.

– Что это за люди? Неужели нельзя их к ответственности призвать? Что это за методы такие? Они могут доказать, что из-за твоей программы у них оборудование полетело? И потом, куда оно полетело? На какую сумму полетело? Акт оценочной экспертизы они тебе показали? И если показали, то где гарантия, что эксперт у них не подкупленный? Пусть в Роспотребнадзор идут, а потом с теми документами уже в суд обращаются. Если суд решит, что ты виноват, будешь платить.

Но тут Леля остановилась, потому что заметила, что муж смотрит на нее то ли со страхом, то ли уже просто с жалостью.

– Дурочка, – печально произнес он. – Какой суд? О чем ты? До суда я просто не доживу. Мне вообще крышка, если не начну выплачивать этим людям деньги немедленно.

– Но у тебя нету таких денег!

– Значит, придется что-то или кого-то продать.

– Кого-то – это кого?

– Помнишь, я вчера разговаривал с Катей? Она обещала разузнать у покупателя, не возьмет ли он мерина к себе в зоопарк.

– Я еще ничего не решила! – быстро ответила Леля. – И не надо за меня ничего решать, пожалуйста!

Ответ ее прозвучал резковато, но в память о той поездке к ветеринару, которую Серега предпринял за ее спиной, вполне оправданно.

– Я говорил про своего Малахита, – вздохнул Сергей. – Его и продам! Давно собирался, а тут такой удобный случай представился. Старый коняга спасет жизнь своему хозяину. Разве не замечательно?

Леля из деликатности промолчала, и муж вздохнул:

– В общем, пошел звонить Курице.

– Постой!

– Что такое? У тебя нашлись лишние сто тысяч?

– Нет, я о другом. Скажи Кате, что я тоже согласна продать своего Ветерка.

– Конкуренция? – невесело усмехнулся муж. – Вряд ли этот человек захочет брать двух меринов. У него же зоопарк, а не конюшня.

Но оказалось, что покупатель очень даже заинтересован в покупке двух лошадей. Он уже посмотрел присланные Катькой фото, и даже изначально завышенная стоимость коней покупателя не отпугнула.

Леля с мужем, как могли, постарались расписать в самых ярких красках спортивные достижения своих воспитанников. Перечислили все более или менее престижные соревнования, в которых лошади участвовали. О том, что достигнутые ими результаты были весьма скромными, умолчали.

Ответ пришел незамедлительно: покупатель был в восторге получить в свой зоопарк таких замечательных спортсменов.

Он писал, что на вольере Малахита и Ветерка будет укреплена табличка с перечнем всех спортивных состязаний, в которых они принимали участие. Хозяин зоопарка был уверен, что такие экспонаты обязательно привлекут к нему толпы новых посетителей.

– Нашли лоха, – подвела итог переговорам Катька Курица, когда супруги сообщили ей о том, что приняли предложение. – Мужик цены деньгам не знает, платит и не думает. Но мне все равно, лишь бы животным у него жилось хорошо.

– Он пишет, что нанял специально обученного зоотехника, который разбирается в том, как ухаживать за животными.

– Я все хочу к нему съездить, навестить Пашку с Нанашкой. Он меня приглашал. Хорошо, что он сразу их вдвоем взял, легче вместе на новом месте адаптироваться. Впрочем, он пишет, что верблюды в полном порядке, дорогу перенесли хорошо. Даже фотографии присылал в самом начале, выглядят довольными. Не знаю, как сейчас они там, давно уже не получала их фоток.

Таким образом, все складывалось хорошо. Вот только сделку покупатель просил отложить на две-три недели, а это никак не устраивало Серегу, который каждый день терял кучу нервных клеток.

Люди пострадавшего заказчика вели себя не лучшим образом: они звонили Сергею каждое утро, портили настроение и намекали, что их терпение небезгранично. И если денег до конца месяца не будет, то ему крышка. А конец месяца как раз и наступал через две недели. И конечно, рисковать Сергею не хотелось.

– Вдруг покупатель передумает в последний момент? И кому я буду продавать своего Малахита? Или мне придется уговаривать этих бандитов взять коня вместо денег? Сомневаюсь, что им такое предложение покажется привлекательным.

И Сергей звонил покупателю каждый день.

Ему звонили, и он звонил. Наверное, нервы у владельца зоопарка не выдержали, потому что он решил отложить другие свои дела и приехать за лошадьми.

И вот сделка все-таки состоялась.

В условленный день владелец частного зоопарка прикатил за своими новыми экспонатами, чтобы отвезти их к себе в Карелию. Это случилось на целых пять дней раньше оговоренного срока, а значит, Серега выгадывал себе пять дней спокойной жизни.

Новый владелец шумно восхищался обеими лошадьми, расспрашивал про их спортивные достижения и так радовался, что у Лели слегка отпустило.

Все это время, пока Сергей вел переговоры, она провела в тягостных мыслях о скорой разлуке с Ветерком. И даже вывихнутый по его милости палец не мог заставить ее примириться с этой разлукой.

Ее не радовали ни полученные за Ветерка деньги, ни мысль, что ему будет хорошо на новом месте.

Частный зоопарк в Карелии! Чудесная пенсия для лошади! Но не лежала у Лели почему-то душа к этой сделке.

Но что она могла поделать? Им с Сергеем нужны были деньги. И нужны были позарез.

– Если бы не мама, никогда бы я тебя не продала, – прошептала она ему на прощание, уткнувшись в гладкую шкуру. – Но мама – это мама, ты же понимаешь?

Ветерок в ответ лишь напрягся и шумно выпустил газы.

Как обычно, ему было плевать на все, кроме овса в кормушке. И он не двинулся с места, пока не подобрал там все до последнего зернышка.

В перевозку лошадей удалось загрузить безо всяких проблем: они привыкли к поездкам на соревнования. И наверное, думали, что сейчас едут выступать.

Деньги перешли из рук в руки, документы на лошадей тоже. Теперь владельцем двух меринов стал Козюпа Антон Николаевич.

Ну а Леля с мужем разбогатели на целых двести тысяч. И все бы хорошо, но отчего-то в душе у Лели так и колотились маленькие молоточки, выбивая тревожную ноту. Что-то было не так, что-то было совсем не так, но что именно, Леля взять в толк не могла и поэтому списала всю свою тревогу на обычные нервы.

И еще ей категорически не нравился зоотехник, которого Козюпа нанял для присмотра и ухода за животными своего зоопарка.

Звали его Жора. И рожа у этого Жоры была такая, что хотелось врезать по ней лопатой покрепче, а потом бежать подальше.

Леля не постеснялась, задала ему кучу провокационных вопросов, но поняла, что как специалист Жора превосходит ее саму. Хоть в этом ему можно было поставить плюс. В животных этот тип разбирался. Анатомию лошадей знал от и до.

Но как человек Жора по-прежнему Леле не нравился, и ее бросало в дрожь при мысли, что этот человек будет касаться ее Ветерка.

– Почему-то мне кажется, что мы с тобой что-то забыли сделать, – сказал муж, когда коневозка укатила вдаль, а Леля перестала лить слезы. – Что-то очень важное. Но вот только что?

Но выяснилось это лишь спустя пару часов. А пока что, вернувшись домой, Леля приняла душ, потом позвонила маме, сказала, что деньги на операцию нашлись.

– Спрячь их подальше! – посоветовала мама. – Не таскай в сумке такую сумму.

Леля пообещала и понесла деньги в ящик письменного стола, где у нее лежали всякие документы.

Убирая деньги подальше и поглубже, она наткнулась на ветеринарные книжки.

– Сергей! Серега! Мы же с тобой коней без ветеринарки отправили!

Муж схватился за голову.

– Вот оно! То самое, что я забыл! Точно! Книжки-то Малахита и Ветерка у нас на руках остались! Вот мы раззявы с тобой!

– Мы! – возмутилась Леля. – А он? Козюпа этот? Он куда смотрел?

– Наверное, он не подумал.

– Не подумал, как он будет показывать коней ветеринару? Ну он, ладно, допустим! А этот его зоотехник Жора? Он должен был об этом подумать в первую очередь!

– Наверное, он думал, что книжки мы передали вместе с другими документами.

– Он присутствовал при этом. Как он мог не видеть, что книжек нету?

– Мы-то с тобой не увидели. Вот и он не увидел. Бывает.

Муж держался спокойно. Он был в прекрасном настроении. Сегодня ему впервые не придется пугаться звонка от бандитов. Но вот Леля что-то задергалась.

Она позвонила Козюпе, но тот к новости о забытых ветеринарных книжках на животных отнесся удивительно спокойно.

– Ладно, не проблема. Скоро буду в вашем городе, заберу.

Леля удивилась. Раньше Козюпа говорил, что собирается безвылазно сидеть в своем имении, обустраивать вольер для новых обитателей зоопарка.

– Кстати, я выслал вам фотки. Как и обещал, чтобы вы убедились, что животные на новом месте чувствуют себя хорошо.

– Как? Вы уже доехали?

– А чего тут ехать-то! Ерунда!

– Добрались до Карелии меньше чем за два часа? – по-прежнему не верила ему Леля.

Но ответа не получила.

– Простите, тут что-то режет в трубке. Плохо слышно.

И связь оборвалась.

Высланные фотографии Лелю не утешили. На них было темно, видно, что происходит, было плохо. Но Леля все же разобрала, что обе лошади стояли на какой-то улице, вольера или хотя бы приличного стойла поблизости не наблюдалось. И тревожные молоточки в груди у Лели застучали в полную силу.

А Козюпа на новые звонки не отвечал, был недоступен.

## Глава 3

Всю ночь Леля не спала. А утром она заявила мужу о принятом решении:

– Наших лошадей нужно вернуть!

– Как это вернуть? Что ты мелешь?

Но Леля была в таком состоянии, что даже не стала пенять мужу за подобное обращение к ней. В другой бы раз он от нее услышал за это «мелешь».

Сегодня Леля лишь объяснила:

– Я не мелю, а четко и ясно тебе говорю. Лошадей мы возвращаем!

– Это еще почему?

– Мне кажется, эти люди нас обманули.

– А, вот оно что! – рассмеялся муж. – Тебе кажется! А тебе не кажется, что кажется тебе что-то не то?

– Нет, я чувствую, что эти люди затеяли дурное.

– Что именно?

– Может, они мясники! Или работают на мясников!

– Мы с тобой этот вопрос уже обговаривали. Нигде нет таких цен на лошадиное мясо, чтобы покупать коней по сто тысяч.

– Килограмм конины в магазине стоит четыреста рублей. А наши кони весят минимум по пятьсот килограммов.

Сергей вздохнул и стал объяснять:

– Четыреста – это уже разделанное на котлеты. А ты отбрось кости, голову, шкуру, внутренности, копыта. И что получается? Там живого веса от силы килограммов двести наберется. Даже по четыреста рублей за кило, это всего восемьдесят тысяч. Они уже изначально в минусе на двадцать тысяч. А аренда коневозки, другие расходы? Возня с разделкой туши? Доставка мяса до покупателя? Переработка его на те же котлеты или филе? Это сколько же в итоге должно стоить мясо, чтобы окупить все их нынешние вложения? Даже в самых дорогих магазинах мясо столько не стоит. Получается, что они купили у нас лошадей по цене вдвое выше той, чем смогут получить за них. Получается, что в убыток себе они у нас лошадей покупали? Не говоря уж о том, что лошади наши далеко не молоденькие, мясо у них не самое мягкое, не всякий покупатель захочет такое.

Леля слушала и не слышала. Они с мужем это все проговаривали уже много раз. И про мясников, скупающих охромевших или заболевших лошадей, она тоже знала. И расценки, ими предлагаемые, знала.

Нет, конечно, не могли Малахита и Ветерка купить на мясо. Тут было что-то другое, но что именно, Леля понять не могла.

– Позвони ему, – предложил Серега.

– Звонила! Не берет трубку!

– Вообще-то неудивительно, шесть утра.

Но Леля его не слышала. Она взволнованно мерила шагами комнату.

– Я хочу поехать в Карелию. Хочу своими глазами увидеть этот зоопарк!

– Но зачем? Ты же все видела на фотографиях. Этот Козюпа нам много раз показывал. Мы с тобой вдвоем смотрели и радовались, что лошадям там будет очень привольно. У всех животных не тесные клетки, а большие вольеры. Фактически курорт с трехразовым питанием и медицинским обслуживанием. Даже купания в озере предполагались в теплое время года.

– То, что он нам – дуракам – описал, очень похоже на наглое вранье. Я тут пошарила в интернете, так вот, присланные им фотки опубликованы совсем на другом сайте. Взгляни!

– Ну-ка, – насторожился супруг. – Посмотрим.

– Это и впрямь мини-зоопарк, – начала объяснять ему Леля, щелкая одну фотку за другой. – Но находится он вовсе не в Карелии, а далеко в Чехии. Узнаешь фотки?

– Да, те самые.

– И мы с тобой доверчивые идиоты, если не удосужились проверить, что этот тип нам заливает!

– И что ты предлагаешь?

– Едем! Немедленно! Может, еще не поздно! Может, еще можно что-то сделать!

Адрес карельского зоопарка у них был.

Но увы, когда они приехали в деревню Сельга и расспросили местных жителей, то никто из них про частный зоопарк и слыхом не слыхивал. Больше того, оставленный им адрес принадлежал зданию сельской почты. И самого Козюпу тут не знали.

– Посмотрите! Вот этот человек!

И Леля совала фотку Козюпы, но местные лишь разводили руками и опасливо косились на чересчур нервную, приехавшую к ним издалека особу.

Леля и сама сознавала, что выглядит диковато. Волосы после ночи без сна стоят дыбом, глаза красные и опухшие, руки трясутся. И речь получалась скомканной, обрывистой.

Неудивительно, что люди бежали от нее, едва взглянув на фотографию Козюпы, сделанную второпях вчера вечером. Леля сфоткала момент загрузки лошадей, чтобы выложить потом в социальных сетях. Козюпа попал в кадр, сам того не желая и даже не подозревая об этом.

Только одна старушка задержалась на фотографии взглядом.

– Уж не племянник ли Николая Савельевича? – пробормотала она. – Вроде бы похож. Не знаю, девонька, чем тебе и помочь. Николай Савельевич года три уже как помер.

– А где его дом?

– И дом его сгорел. То ли сам вспыхнул, то ли поджег кто.

– А было за что поджигать?

– Как тебе сказать, разное про Николая Савельевича поговаривали. Вроде бы колдун он был. Пока жив был, его трогать опасались. А как помер, значит, и дом спалили.

Искать родственников Николая Савельевича в этой деревне было пустым делом. Если Козюпа и являлся племянником старика, то в деревне он не появлялся уже очень давно. А вот адрес здешней почты запросто мог использовать в каких-то своих целях.

– Я чувствую, Ветерок и Малахит в беде! Эти люди – Козюпа с Жорой – просто мошенники! Они купили лошадей совсем не для зоопарка! Но для чего? Для чего они их купили?

Муж упорно молчал, он понимал в происходящем не больше Лели.

А на обратном пути нарисовалась еще и новая проблема. В Карелии мобильная связь на телефонах отсутствовала, но стоило супругам пересечь границу области, как на Сергея буквально посыпались сообщения.

Он прочитал первое и помрачнел еще сильнее, хотя казалось, было уже некуда.

– Снова эти люди!

– Кто? Козюпа?

– Если бы! – с досадой отозвался Сергей. – Наш Козюпа просто мелкая сошка по сравнению с этими акулами. Те ребята, которым я обещал сегодня отдать деньги, на дыбы встали.

– Почему?

– Я же им поклялся, что сегодня в девять утра деньги будут у них. А сейчас сколько?

– Почти полдень.

– То-то и оно. Они пытались дозвониться, увидели, что мой телефон не в сети, и вообразили, что я пытаюсь их кинуть. Почитай, что они мне пишут.

Леля начала читать, но вскоре поняла, что не может осилить и половины полученных сообщений. Все они содержали угрозы столь зловещие и чудовищные, что самая малая из них грозила смертью не только Сергею, но также всем его близким.

– Они и конюшню грозятся сжечь! – ужаснулась Леля очередному посланию. – А наших с тобой лошадей обещают застрелить.

– Можешь не сомневаться, эти люди слов на ветер не бросают.

– Но они же не знают, где стоят Батист с Мельпоменой? Или… или знают?

– Они все знают, – угрюмо произнес Сергей. – И то, где стоят наши лошади, и где живем мы, и то, где ты работаешь. Если уж начнут прессовать, то никому из нас мало не покажется.

– А до сих пор они разве не прессовали нас?

– До сих пор это было вежливое общение, простое напоминание о том, что срок оплаты долга приближается.

Лелю затрясло.

– Нельзя отдавать деньги таким людям! Это же настоящие бандиты! Они возьмут у тебя деньги, потом скажут, что им мало, затем захотят больше и больше. Заберут у нас все, а когда мы не сможем платить, убьют и нас, и Батиста, и Мельку!

– Могут.

– Надо идти в полицию! Почему ты до сих пор туда не сходил?

– Думаешь, я не пытался? Но они пронюхали и об этом. И буквально через пару минут после того как я вошел в отделение, мне позвонили и посоветовали не болтать в полиции лишнего, а то, вернувшись, могу не найти своей машины на том месте, где я ее оставил, возле старого тополя. Сама понимаешь, что уже через минуту я снова был на улице.

– Но сейчас-то у нас есть веский повод, чтобы обратиться в полицию! У нас с тобой украли лошадей! Я в любом случае пойду в полицию! Чувствую, что никто, кроме них, мне больше не поможет!

Но увы, действительность оказалась несколько иной, чем воображала себе Леля.

В полиции ей тоже ровным счетом ничем не смогли помочь.

Сначала все шло неплохо. Леля начала выкладывать свои соображения по поводу увезенных в неизвестном направлении Ветерка и Малахита, дежурный взялся записывать. Но стоило добраться до середины рассказа, до того места, как происходила отгрузка скакунов, как дежурный неожиданно и даже грубо прервал стенания Лели.

– Стойте, гражданочка! Минуточку! Я чего-то не пойму? Вы своих лошадей этому Козюпе продали или нет?

– Продали, но…

– И деньги от него получили?

– Получили, но…

– В полном объеме получили?

– Да, полностью. Но вы понимаете…

– Так если все в порядке, – снова не стал ее слушать дежурный, – то чего вы от нас-то хотите? Я думал, что лошадей у вас украли, а если вы сами их новому владельцу продали, так в чем дело?

– Но мы продали лошадей в частный зоопарк, а их увезли неизвестно куда!

– Если вы не знаете точно, что они не в зоопарке, то почему утверждаете, что лошадям угрожает опасность? Только на основании того факта, что по указанному покупателем адресу нету никакого зоопарка? Но вам не приходило в голову, что он мог просто перепутать? Или вы сами чего-то не поняли?

– Нет, я все очень точно записала. И десять раз у него уточнила, в каком месте и в каких условиях будут находиться кони. Ветерок…

И Леля запнулась, голос у нее задрожал:

– Он же мне как ребенок! – закончила она и уткнулась ладонями в лицо.

Дежурный посмотрел на нее осуждающе.

– Что же вы тогда своего ребенка и продали?

– Но я же не знала, что так получится!

– Так вы сперва все хорошенечко узнайте, а потом уже приходите. Пока что я состава преступления в ваших словах не нахожу. Коней вы продали по взаимному согласию, если сделка вас теперь не устраивает, то полиция-то тут при чем? Обращайтесь в суд!

– Ладно! С конями мы и сами разберемся. Козюпа – не иголка, найдется. Без вашей помощи его найдем. А вот как быть с теми людьми, которые преследуют нас, угрожают и требуют вернуть деньги, которые мой муж им якобы должен?

– А вы не должны?

И дежурный пристально взглянул на Сергея, но тот молчал.

– Сережа!

Смущенный вид мужа очень сильно не понравился Леле. Даже сильней, чем все то, что происходило с ними до сих пор.

– Так должны вы этим людям или не должны?

– Понимаете… Действительно, когда они на меня надавили, то я испугался и подписал какие-то бумаги.

– Какие бумаги?

– Ну, вроде долгового обязательства. И теперь они с меня эти деньги вымогают. Только я заявления на них писать не буду!

– Это правильно, – одобрил дежурный, моментально повеселев. – Потому что, скажу вам потихоньку, плевать против ветра – это себе дороже. Если считаете, что не правы, идите в суд. А полиция вам в данном случае не поможет.

Из полиции Леля вылетела в таком настроении, что еще немного, и от ее взгляда мог начаться пожар. Из глаз у нее так и сыпались искры. И она сама чувствовала себя огнедышащей гидрой.

Гнев ее в первую очередь обратился на того, кто был с ней рядом: на родного мужа.

– Ну все! Терпение мое лопнуло! Ничего этим гадам платить не будем. Все равно конец один!

И, достав телефон, она набрала мамин номер.

– Мамочка! Послушай, а ты не могла бы немножко пожить на даче у тети Вики? Ну, как немножко… Недельку или две. Может быть, три! Что случилось? Да ничего не случилось. Просто Сергея преследуют какие-то люди, угрожают всем его близким. Понимаю, ты не самый близкий ему человек, но все-таки рисковать не хочется.

Закончив разговор с мамой, Леля сказала:

– К счастью, твои предки уже умерли.

– Спасибо!

– Я не к тому! Бандиты до твоих родителей уже не дотянутся. Сестра с мужем живут в Апатитах. Туда эта мафия тоже не сунется, там им местная мафия по рогам надает. Так что вопрос с безопасностью наших близких решен. Теперь с лошадьми… Сейчас же едем на конюшню, забираем Батиста и Мельпомену и перевозим их в другое место. А потом начинаем собственное расследование, вернее, два расследования. Махинация с нашими животными и вымогательство у тебя семи миллионов.

Муж от такого боевого настроя своей Лели немного приободрился.

– И с чего начнем?

– В первую очередь проникнем в ту фирму, хозяин которой повесил на тебя огромный долг. Эти бандиты, которые тебя преследуют, просто шестерки, что им скажут, то они и делают. Решать вопрос нужно с владельцем фирмы. Как она называлась?

– «Шерстелен». Наверное, торгуют шерстью и льном.

– Ты ошибся, уверена, их настоящее название «Рога и копыта»! Ну, все равно! Шерстью они там торгуют или копытами, но они у меня все попляшут!

– А что ты собираешься делать?

– Для начала переоденусь уборщицей и пойду к ним мыть пол.

У мужа отвисла челюсть, а в глазах промелькнуло недоумение. Судя по всему, он ожидал чего-то большего.

Леле пришлось объяснить:

– На уборщиц никакого внимания никто и никогда не обращает. Подумаешь, какая-то тетка, у которой мозгов не хватило ни на что большее. Я буду елозить себе потихоньку тряпкой и посматривать по сторонам. Глядишь, чего-нибудь и узнаю такое, что можно будет потом использовать против этих людей.

Муж еще больше оживился и внес свое предложение:

– Я в это время попытаюсь через Катьку узнать, где нам можно найти нашего Козюпу. Она же продавала ему верблюдов, должна была навести про него какие-то справки.

Леля этот план одобрила. Лично она сама боялась разговаривать с Катькой, боялась, что не сдержится и наговорит Курице много такого, о чем впоследствии будет жалеть. Ну, хотя бы то, что, прежде чем советовать людям покупателя, неплохо бы разузнать про него немного больше, чем ровным счетом ничего!

– Но сначала лошади! – предупредила она мужа. – Мельпомена и Батист не должны пострадать из-за наших проблем.

По дороге выяснилось, что за ними следят.

– За нами от самого города едет машина, – произнес Сергей, который чего-то такого ожидал, потому что всю дорогу поглядывал в зеркало заднего вида. – Черный «БМВ», не самый свежий, но еще на ходу. Уверен, что я его видел уже много раз. Это они!

Леля поежилась:

– Помнишь, они обещали сжечь конюшню вместе со всеми стоящими там лошадьми! Вдруг они исполнят свою угрозу?!

– Не думаю, не совсем же они отморозки. Если сожгут конюшню, придется ликвидировать и всех свидетелей. Конюхов, например. А это минимум три человека. Иначе преступникам не избежать разборок с хозяином конюшни и владельцами других лошадей. А им это зачем? Лишняя головная боль и никакой выгоды. Эти люди ничего не станут делать, если не получат за это денег. Нет, припугнуть они могут только меня. Ведь у них в должниках числюсь один я, остальные-то владельцы лошадей при чем? Опасность грозит лишь моей Мельпомене и, возможно, еще твоему Батисту. Их мы должны увести подальше!

И Сергей нажал на газ.

До конюшни, где они держали лошадей, оставались считаные километры. Но именно в этом месте на дороге была развилка, на которой стояли два указателя. В одну сторону СНТ «Лесное», в другую – КСК «Взлет». И тут Сергей вдруг резко затормозил.

Леля даже не успела спросить, что он затеял, Сергей уже выскочил из машины и поменял указатели местами. Теперь дорога на садоводство стала дорогой на конноспортивный клуб.

– Вот так вот!

Сергей вернулся в машину очень довольный своим поступком.

– Пока доедут до садоводства, пока разберутся, что не туда приехали, да пока вернутся назад, у нас с тобой будет несколько минут. Звони дяде Пете, пусть выводит и седлает наших лошадей.

– Что ты задумал?

– Звони скорей! Времени мало!

Леля не осмелилась спорить дальше, очень уж воинственный вид был у Сергея.

Когда они подъехали, Мельпомена была уже готова, а возле Батиста еще возился старый конюх.

Лошади повернули головы и удивленно взглянули на проезжающую мимо железную штуковину.

Обычно на территорию близ денников машины не заезжали, на воротах даже висело специальное объявление, содержащее просьбу не тревожить ни лошадей, ни сотрудников. Но сейчас Сергею было не до соблюдения приличий.

– Вылезай!

И как только Леля выскочила, Сергей снова нажал на газ, развернул машину и унесся прочь.

– Встретимся у водопоя! – услышала Леля. – Бери лошадей и скачи туда.

Только теперь Леля поняла замысел мужа. Им нужно было опередить преследователей, забрать своих лошадей и слинять прежде, чем вымогатели окажутся на конюшне.

– Дядя Петя, – взволнованно обратилась она к конюху, – сейчас сюда приедут люди, начнут спрашивать про нас. Скажете им, что мы взяли лошадей и отправились на прогулку. Только скажите, что пусть едут к старой ферме.

Старая ферма находилась в противоположной стороне от водопоя. И дядя Петя с пониманием кивнул седой головой.

– Решили не платить бандитам деньги? И правильно! Переждите лучше! Такие люди ведь долго не живут. Год-два пересидите с Серегой в тихом месте, они сами исчезнут с вашего горизонта.

Конечно, год и тем более два было слишком долгим сроком. Леля надеялась уладить проблему куда быстрее.

Но дядя Петя продолжал гудеть:

– Я вот в девяностых пошел у них на поводу, до сих пор бомжую. Ни своей крыши над головой, ни семьи, ни жены.

Справедливости ради надо было сказать, что и семья, и жена у дяди Пети когда-то имелись. И потерял он их вовсе не по вине каких-то сторонних сил, а исключительно по причине глубокого и беспробудного пьянства.

Как подозревала Леля, квартиру дядя Петя потерял по той же причине. Хотя сам он уверял, что проклятая его «жёнка» ухитрилась вступить в сговор с бандитами. Те дядю Петю увезли куда-то далеко, долго держали взаперти, били, отбили ему всю память, а когда он сбежал и вернулся в родные края, то обнаружил, что хитрая баба умудрилась обстряпать дельце так, что признала дядю Петю мертвым и заграбастала себе все его имущество.

Но сейчас Леле было точно не до восстановления истины того, что случилось когда-то с дядей Петей, впору было ей самой уносить ноги.

Леля запрыгнула в седло.

– Эх, плохо, что я один сейчас, – закручинился дядя Петя. – Как на грех, Мишке в город срочно понадобилось, какие-то проблемы у сына. А Федору позвонили, мать у него под машину попала. Он тоже уехал. Но ничего, справляюсь. Не таких видывали.

– Ну, так я поскакала! Прикроете нас, хорошо?

– Езжай, егоза! Не бойся. Дядя Петя своих не выдаст.

Леля пригнулась к седлу и поскакала, словно заправский ковбой, уходящий от погони. И хотя преследователей видно не было, она различила чью-то машину, припаркованную за конюшней. Мимолетно удивилась, кто бы там мог быть, потому что для посетителей была предусмотрена специально оборудованная и очень удобная парковка.

Леле даже показалось, что она знает, чья это машина, но обдумать и вспомнить, не хватило времени. Да и голова у нее была переполнена своими собственными мыслями и тревогами, в которых не было места этой машине.

И очень зря, потому что неизвестно, как бы развивались события дальше и приняли бы они столь трагический оборот, задержись Леля тут и задумайся она получше о том, с какой целью владелец светло-бежевого «Мерседеса» класса люкс оставил свою машину, которую обожал, холил и лелеял, там, где она стояла сейчас. На опушке леса, среди зарослей репейника и старых, давно высохших кустов, которые запросто могли поцарапать и дорогую полировку, и лак, и просто запачкать машину.

Но Леле было не до того. Она сжала Батисту бока, и он сразу же пошел резвой рысью. Мельпомена немного помедлила, явно не понимая, почему ее ведут в поводу и где ее дорогой хозяин. Но после решила, что Леле все же можно доверять, и последовала за ней и Батистом.

Леля очень боялась, что бандиты ее увидят и пустятся в погоню. Но все прошло благополучно: сколько Леля ни оглядывалась на дорогу, черной машины на ней так и не появилось. Видимо, бандиты основательно завязли в соседнем садоводстве.

А старый конюх, убедившись, что Леля с лошадьми достигли леса и скрылись под его сводами, вздохнул с облегчением.

– Это надо обмыть капельками, – сказал он самому себе. – Такие волнения! А их в моем возрасте нужно минимизировать.

Дядя Петя пошел в конюшню, где у него была припрятана бутылочка особых капель, которые он регулярно принимал для успокоения нервной системы.

Злые языки поговаривали, что капли состоят на девяносто семь процентов из чистого медицинского спирта, за что и полюбились конюху. Но сам дядя Петя важно утверждал, что без этих волшебных капелек, в состав которых входил и прополис, и медвежья желчь, и бобровая струя, и еще множество средств народной медицины, он бы давно уже загнулся.

Даже сейчас, наливая себе стопочку волшебных капелек, дядя Петя приговаривал:

– Все мои одноклассники не пили, и где они сейчас? Давно на кладбище лежат. А я пью и живехонек!

Он так увлекся своим занятием, что совсем не заметил темной тени, мелькнувшей у него за спиной.

Когда конюх почувствовал что-то неладное и начал оборачиваться, было уже слишком поздно. Удар! И дядя Петя упал на копну сена. В одной руке он по-прежнему сжимал стопку, в другой – бутылку, из которой на пол медленно вытекала густая темно-коричневая жидкость с таким резким и сильным запахом, что стоящие в стойлах лошади, почуяв его, взволнованно заржали и зафыркали.

Потом раздался топот копыт, когда самые чуткие и нервные лошади ударились в панику, почуяв еще один запах. Страшный для них запах огня и дыма.

Оглушивший дядю Петю человек быстро пробежал по всей конюшне, поливая пол и стены из канистры. Потом еще несколько спичек, и огонь вспыхнул с новой силой. Противопожарная сигнализация, которая одна сейчас отвечала за безопасность, издала один жалкий пшик и замолкла. А под сводами конюшни раздался чей-то жуткий смех, который был таким громким, что временами перекрывал даже треск разгорающегося огня и жалобное лошадиное ржание.

К тому времени, когда черная «бэха» подкатила к конюшне, дым уже валил столбом из всех окон, а мечущиеся внутри лошади кричали почти человеческими голосами.

## Глава 4

Ничего этого ни Леля, ни Сергей не знали и не ведали. К тому времени, как огонь в стенах конюшни разгорелся и над крышей появились клубы дыма, их уже отделял от конюшни приличный участок леса, который с каждой минутой становился все больше Назад они не оглядывались, стремились удалиться как можно дальше от места, которое было для них опасным.

– Где ты бросил машину?

Вот было первое, что спросила Леля, когда они с мужем встретились у водопоя – маленького, но чистого лесного ключа, к которому они любили совершать конные прогулки на лошадях.

– Не бросил, а заботливо спрятал, – поправил ее Сергей. – В овраге у бобровой плотины оставил. Замаскировал сверху ветками, пусть ищут. Позднее вернусь и заберу. Сейчас главное – пристроить лошадей.

До нового места обитания было еще больше двадцати километров. Сущая ерунда, когда едешь на машине. Но когда путешествуешь верхом, это уже становится проблемой. Двигаться по оживленной магистрали было опасно: лошади могли испугаться проносящихся мимо машин. Да и умников, готовых в порыве чувств посигналить, увидев рядом с собой живых лошадей, тоже хватало.

Батист к громким звукам относился терпимо, а вот Мельпомена была дамой нервной, склонной нервничать по каждому случаю. Для нее гудок сирены мог стать катастрофой, последним, что она услышала бы в своей жизни. Так же как и ее всадник.

Поэтому пробирались лесными дорогами, что удлиняло путь, но зато позволяло надеяться, что их не увидят бандиты. О том, что преследующие их сейчас люди слегка заняты тушением пожара, ни Леля, ни тем более Сергей знать не знали.

Они благополучно добрались до цели своего путешествия – некоего «Гнездышка», загородной базы отдыха для конников, где и оставили лошадей на попечение некоей Гали Пискуновой, своей давней приятельницы и нынешней хозяйки «Гнездышка».

– Если кто будет спрашивать, чьи это лошади, ты уж, будь так добра, не говори правды.

Галина была в курсе беды, свалившейся на Сергея.

– Конечно, конечно, – горячо заверила она супругов. – Можете рассчитывать на меня, как на самих себя.

И тут же спросила:

– Платить как будете? Картой или наличными?

В этом была вся суть Галиной преданности. До тех пор пока вы ей платили, она была вашим лучшим другом. Но стоило задержать с оплатой хоть на один день, Галина мигом становилась суха и деловита и не отпускала человека до тех пор, пока он не расплачивался с ней полностью.

«Только так можно было вести дела», – уверяла Галина. Но сама хозяйка «Гнездышка», как понимала Леля, частенько пользовалась добрым отношением к себе поставщиков, ловко притворяясь бедненькой и несчастненькой, лихо выторговывая себе отсрочки, скидки и прочие поблажки.

– Наличными заплатим. Кстати, у тебя ведь есть гостевой домик? Он ведь сейчас свободен?

– Вам что, жить негде?

– Некоторое время хотели бы в свою квартиру не соваться.

– Забронирован домик, – быстро ответила Галя. – Могу сдать вам только большой коттедж.

– Это тот, что на восемь человек? Но нас всего двое. Это слишком дорого.

– Сделаю вам скидку как постоянным клиентам. Пятьдесят процентов вас устроит?

Получалось, что им предстояло оплачивать половину коттеджа, по факту занимая лишь одну его комнату. Ничего не скажешь, ловко умела вести свои дела Галя по прозвищу Пискун.

Устроившись в новом жилье, друзья задумались о своих дальнейших действиях.

– Нам надо в город.

– Но машины у нас нет.

– Нам надо проникнуть в «Шерстелен».

– Не нам, а мне. Но у меня нет маскировки.

Впрочем, обе проблемы быстро решились благодаря все той же Галине.

Обрадованная, что сумела в середине недели найти постояльцев на свой коттедж, обычно пустующий в будние дни, она была сама любезность.

– Я еду в город, могу вас двоих подвезти. А насчет старых тряпок, так их полно. И всякие там ведра-швабры я вам дам, только не забудьте вернуть.

– И еще моющие средства. Можно пустые бутылочки!

– Если пустые, то бери на мусорке, – великодушно разрешила Галина.

Но по дороге Галина в своей доброте уже раскаялась и все-таки стрясла за пользование хозяйственным инвентарем с Лели немножко денег. Это в устах Галины называлось «залоговой стоимостью», но все прекрасно понимали: дать деньги Галине можно, а вот получить их с нее назад – это уже фигушки.

Единственное, что смогла Леля, так это потянуть с выдачей денег до конца пути. Она знала: если сразу же дать Галине денег, то приятельница тут же придумает еще что-нибудь, за что надо будет платить.

Например, начнет рассказывать про дороговизну бензина и прозрачно намекать, что было бы неплохо возместить его стоимость, раз уж она везет их на своей машине, а заодно оплатить и амортизацию самого автомобиля. Все-таки везет он не одну Галину, а сразу троих. И значит, трудится в три раза больше, в три раза больше изнашиваются его детали и в три раза больше расходуется бензин.

Леля уже не первый год знала Галю и прекрасно разбиралась, как устроен у той мозг.

Пока Галина не получила деньги за одну свою идею, она могла думать только о ней, и никакая другая ее голову в это время не посещала.

Так что они немного сэкономили на поездке, но Леля не сомневалась: на обратном пути Галина учтет свою ошибку и суммирует обе поездки, да еще не забудет округлить так, чтобы выйти в плюс.

Была у Галины такая фишка: при всех раскладах она всегда хотела быть в плюсе. Ну а если она неизменно оказывалась в плюсе, то все ее окружающие так же неизменно должны были оставаться в минусе. Поэтому близких друзей у Галины не наблюдалось. Мужа она похоронила, умудрившись не потратить на его похороны ни копейки из своих денег. Очередного любовника она прогнала из экономии, подсчитав, что тратит на его содержание больше, чем получает от него самого. Детей не завела опять же из экономии. В общем, оставалось непонятным, для кого или для чего Галина собирала все эти деньги.

В городе пути всех троих разошлись. Галина поехала куда-то по поводу закупки кормов: как она объяснила, у нее накопилось достаточно скидочных купонов, чтобы часть комбикорма она смогла приобрести фактически даром. Можно было не сомневаться, что на счетах за корм лошадей это если и отразится, то лишь в бóльшую сторону. Больше можно, меньше ни-ни.

Сергей поехал к Катьке Курице, у которой собирался забрать кое-какие свои и Лелины вещи. Утром из дома они уехали второпях, совсем не ожидая, что пути назад им уже не будет. Кроме того, Сергей надеялся, что ему удастся в задушевном разговоре навести Курицу на какую-нибудь дельную мысль о том, где можно найти прощелыгу Антона Козюпу.

Ну а Леле предстояло вживаться в роль уборщицы.

Еще в машине она замотала голову платком, нацепила синий халат, надела желтые перчатки и вооружилась шваброй и ведрами.

Сергей объяснил ей, как попасть в офис «Шерстолена» через черный ход.

– Там и охраны нет. И дверь почти всегда открыта.

Черный ход выходил в чистенький городской дворик, куда сотрудники офиса постоянно выскакивали, чтобы покурить, подышать свежим воздухом или просто немножко посплетничать.

Вот и сейчас на крыльце стояло человек пять-шесть молодых людей.

Леля даже оробела, не будучи уверенной в том, что ей стоит соваться в такую толпу. Но топтаться на месте со шваброй наперевес было бы еще подозрительней. Поэтому Леля опустила голову пониже, ссутулилась, отклячила попу и заковыляла вперевалку.

Старая тетка, ни дать ни взять!

Никто из компании не обратил на нее ни малейшего внимания.

– Если нас закроют, то это будет кабзец, – сказал один из парней.

Рубашка у него была отглажена, на брюках ни складочки, прическа волосок к волоску, да еще все свежее. А ведь рабочий день в офисе уже близился к своему завершению. И Леля невольно почувствовала зависть к этому чистюле.