# Нортумес. Начало

Николай Геннадъевич Грошев

В параллельном мире, известном как Нортумес, всё обстоит примерно так же, как и в нашем мире. За тем исключением, что на Земле живут не только люди. Скрываясь от человечества, в мире обитают эльфы, вампиры, гномы и другие. Среди них есть особый народ, малочисленный, но могущественный. Носферату, древние существа, что с презрением относятся ко всем прочим расам и даже к своим созданиям, вампирам.

И вот, Носферату создали новый клан вампиров. На этот раз последний. Создав их, Носферату вышли на свет и сгорели в лучах светила. Носферату не стало, единственные, кто мог создавать новых вампиров, мертвы.

Последний вампирский клан осваивается со своей судьбой, и всё бы ничего, но в этот раз Носферату выбрали своими созданиями не совсем обычных представителей рода человеческого – людей, не способных чтить древних правил и не признающих древних законов.

Содержит нецензурную брань.

– 450.

– Что? Рома, ну ты что? По 400 же было!

– 450. Или бери или вали.

Парень в мятой осенней курточке, уныло шмыгнул носом и полез в карман за деньгами. Человек за приоткрытой дверью едва заметно улыбнулся – заплатит, сколько скажет. Куда он денется?

Мятые купюры перешли из худой ладони болезненного парнишки, в крепкую, холёную ладонь хозяина квартиры. Насупившись, он пересчитал.

– Тут 440.

– Ром, ну ты всё-таки и…

– Базар фильтруй, а то геру брать будешь у Муфлона. У него вообще по 600.

Парень замолчал, порылся в карманах.

– Вот. На.

Дверь закрылась, а за ней остался помятый, болезненный, но очень довольный, почти даже счастливый, молодой человек.

– Козёл драный. – Сказал он закрытой двери. Но сказал радостно, со счастливой улыбкой на губах. Видимо, он таким способом, пытался поблагодарить хозяина этой двери. Может слов других не знал, может ещё чего…, увы, на той стороне деревянной преграды, его искренности не поняли.

– Чё??? – Раздалось там громко и возмущённо. Загремел замок, дверь открылась. Крупный парень в домашних трико и замызганной майке выскочил наружу. Пусто. Только внизу слышен топот чьих-то ног. Парень подошёл к перилам, вниз глянул. Там только что хлопнула дверь подъезда.

– Мудак ты Штык… – Проворчал хмурый торговец белым счастьем и вернулся в квартиру.

Парень, разжившийся очередной порцией порошка, шёл по ночной улице, проходящей средь нескольких десятиэтажных домов. Собственно, он практически летел. Походка мягкая плавная, на лице счастливая улыбка. И хоть серые глаза пусты…, да если честно и стеклянные они совсем, но зато в них сияет не гаснущий огонь воодушевления! Он даже почти не замечал неприятных ощущений, вызванных начинающейся ломкой – вот-вот кольнётся! Нирвана распахнёт свои объятия, что б унести его в розовый туман наркотического безумия, так же известного как «кайф».

Десятиэтажки кончились. Вместе с фонарями, освещавшими улицы. Но Штык всё равно оставался весел, даже насвистывал – пока не запнулся и едва не сломал нос об растрескавшийся асфальт улицы. Небо тучами затянуто, невидно ни шиша…, Штык замер, перестав насвистывать – осмотрелся. Вроде не заблудился. Ага, вон на двух этажном доме, с коего половина штукатурки осыпалась ещё когда он по этой улице в школу ходил. Давно то было…, ага, нам сюда, налево. Между этими двумя тополями. Потом мимо перевёрнутого мусорного бака. Хороший кстати ориентир – как пять лет назад пьяные школьники на выпускном балу перевернули, так он и валяется. Не хочет никто его убирать…

– Братка, дай закурить, а? – Донёсся хриплый, рычащий голос из глубины бака.

Штык не ответил, просто мимо прошёл. Вот тоже, беда вроде, безобразие – бак перевернули, и никто не убирает. А за то у Васьки бомжа местного, теперь какой-никакой, а дом есть. Из подвала его сопляки выгнали – они там клеем после школы балуются. А Васька он вонючий, аромат сбивает весь. Вот они его и попросили покинуть жилплощадь. Васька на уговоры не поддался бы всё равно, так что попросили сразу форсированным методом, без лишних речевых оборотов – лицевую часть сильно набили, в грязи вымазали, облили чем-то резко пахнущим, да и выгнали посредь бела дня на улицу. Смешно, наверное, было, парень, который рассказывал, так тот от хохота захлёбывался и слова даже глотал, весёлые ребятки, такую вот шутку придумали…

Штык не смог долго задержать мысль на этом моменте бытия – ещё минут десять и он у своего подъезда, в двухэтажном домике на 16 квартир. А там шприцы, ложка, в общем, считай, всё необходимое для жизни есть. Ещё немного и он будет дома!

Кстати, в холодильнике кир остался – литра два почти не разбавленного…, только чего именно он никак не мог вспомнить. Вроде спирт, хотя не факт, конечно. Главное градусы есть, вену помазать сойдёт. Чай не господа, что б исключительно медицинский спирт использовать для дел таких.

Штык остановился. Странный сейчас такой холодок по телу прошёл. В таких случаях говорят, что в будущем кто-то на твою могилу наступил, брррр…

Парень обернулся. Улица пустынна, вроде…, фонарей нет, путём не рассмотришь что там такое…, показалось? Или и правда, под деревом стоит высокий худой мужик в шляпе?

Хм. Не, вряд ли. Ну кто сейчас в шляпах ходит? Фраера, да лохи. И ветераны иногда. Но ни те, ни другие глубокой ночью по улице шляться не пойдут. Ветеранам ночью на улицах делать нечего по определению – возраст не тот. Фраерам и лохам тем более – нарвутся на жестокие проблемы.

– Ломка глючная пошла. – Несколько неуверенно пробормотал парень. Шагнул дальше по своему пути, но вдруг передумал – резко развернулся и пошёл обратно, пристально вглядываясь в кусты. Когда-то Штык мог уделать, в рукопашную большую часть противников. С тех пор, увы, прошло много лет. Он смутно помнил самую базу рукопашных боёв, а мясо на костях давно съела наркота и выпивка. Но разве реальный пацан по такой теме стрематься будет? Нет, конечно же! Страх не известен судьбе и правильным пацанам, потому что пацаны, которые правильные, судьба и есть! Во как. Да и вообще. Главное ведь это несгибаемый дух! А мясо там, шпагаты всякие, то всё понты и не правда. Штык достал нож-кнопку и двинулся разбираться с тем наглецом, который посмел его выслеживать на ночной улице…, к тому же, он давно подозревал, что однажды с ним попытаются разделаться именно вот так ночью, в тёмном закутке. Врагов хватало. Кого ограбил, кого попинал хорошо, у нескольких лоховатых парней увёл девушек…, правда, с девушками это было уж очень давно. Вряд ли кто из них станет сейчас искать его ради мести.

А вот Алик будет. Алик долгов не прощает. За три дозы Штык не расплатился и, если честно, расплачиваться не собирался вовсе. Да и вообще – он подумывал зарезать торгаша этого наглого, да обнести его квартиру. Там накорты, наверняка, на год запасено. И деньги, наверное, тоже есть. Алик он не пуганный, весит как конь, борзый сверх всякой меры. Дверь откроет, лезвие в пузо и прощай Алик иди себе спокойно, на встречу с ангелом или кто тебя там ждать будет…

Штык уже давно размышлял на эту тему, но, увы, страх не давал поступить так. Алик под ментовской крышей. Его трогать просто опасно. Менты не особо чешутся, когда находят труп наркомана или торговца наркотиками. Но всё чудесным образом меняется, если этот торговец под их защитой – из-под земли достанут. И хорошо если просто инвалидом сделают на допросе, да на червонец лет в тюрьму отправят. А то ведь могут на счётчик поставить – сам не заметишь, как рабом станешь. Будешь всякую позорную грязь делать для них: вальнуть кого, припугнуть, торгаша нового, не прикрученного к ментовским «налогам» на контрольной закупке зацепить…, в общем, настоящим козлом станешь. А потом свои же пацаны, с района, как козла тебя и зарежут…

Пусто. На улице ни души. Штык убрал нож, неуверенно пожал плечами и вернулся на прежний курс. Если б кто его пас – он бы увидел. А вернулся назад и пусто, ни убегающего никого, ни за угол никто не сворачивает, вообще ни души. А значит что? Глючная ломка. Наверняка, подойдёт к подъезду, оглянётся и опять в тенях, где-нибудь под деревом, увидит этого типа в шляпе. При глючной ломке, глюк если появился – это надолго. Наверняка, в гости заглянет. Любят они это, глюки из глючной ломки. Через окна особенно просачиваться просто обожают – достали ужасно. Ведь из окна потом дует! Нет, на самом деле не дует, конечно, но вот с ощущением ничего не поделать. Дует и всё тут. Пока полностью не погрузишься в наркотическую нирвану, всё дуть будет.

А так вообще-то, простыть можно. Ему сосед говорил – астральные чакры застудить можно.

Вот дверь как раз, опять лампу какая-то сука разбила…

А, блин, позабыл что-то совсем – это ж он и разбил, вчера под кайфом раскумарило.

Ну, бывает, бывает. Несчастный случай просто, ничего страшного. Подумаешь – лампа, тьфу! Этих ламп у них, ну, кто за домом следит – до черта! И вообще, сами виноваты. Вот зачем такую яркую повесили? Вот. Сами виноваты. Бесят людей, ЖКХ эти, а потом лампы битые кругом.

Штык нащупал ручку двери и потянул на себя. На мгновение задержался на пороге тёмного подъезда, в котором тоже ни одной лампы не осталось, правда, уже не по его вине. Подростки безобразничали. Пивко, водочка, детское штырево – таблетки, каша, план…, кстати, где-то у него план завалялся с прошлого лета. Кольнуться, да потом курнуть? Хм. Мысль интересная и…

– Время пришло.

– Чё? – Штык резко развернулся – говорили шёпотом, но считай в ухо. Однако…

– Что за херня… – Пусто. На той стороне узкой улочки, шелестят густые кроны деревьев, за ними высится тень длинного здания – то школа стоит. Улочка асфальтирована, хорошо освещена. Вон, машины стоят припаркованные. Костяна тачка тоже тут – девятка пошарпанная. Это он на картошку ездил на днях, а сменить машину не успел. У него две их, иномарка и вот эта девятка, на девятке он за грибами, на картошку и тому подобное…, хороший друг раньше был. Теперь он шахтёр, проходчик. И не а бы как, на Заречке работает, в хорошей бригаде, иной раз бывает и по 30 косарей в месяц получает. Редко, конечно, но бывает…, с Лёхой Штыком общаться перестал давным-давно. С тех пор как Штык слез с ханки и перешёл на модный сейчас, но пока редкий героин. Если б не ментовская крыша, так и вовсе до сих пор бы ханкой кололись бы наркоманы. А так мусора приглядывают, молодцы, страждущим обеспечивают стабильный подвоз элитного зелья…

Глючная ломка, однако, набирает обороты. Теперь и голосовые галлюцинации и зрительные. Пока не сильные – вон, за деревьями мужик стоит. Белая мертвенная кожа, ярко красные глаза, в плаще весь чёрном, а уши длиннющие, острые. И улыбается синими губами.

Дракула. Прям такой, как он в кино на днях смотрел. А если Дракула по улице шляться стал, значит что? Значит пора ширнуться, пока всё не стало гораздо хуже. Было дело в дурку, его увезли по глючной ломке – вот это ад был! Они ведь ширево дают палёное, какие-то лекарства, в которых наркоты вообще мало. И боль адская. Узнать бы, какая сволочь ему тогда санитаров вызвала – Штык хоть и скололся, но ещё не совсем потерялся в пространстве. Лёха помнит кто он. И только для всяких лохов он кем-то «был». Для себя он остался таким, каким был всегда!

Штык жвала вырвет и об коленку сломает! Только тявкни не ровно, дышло вырвет Штык и через заднее место обратно запинает! Потому что крут и бесстрашен Лёха Штык! И вот именно он…

Быстрее по лестнице, ещё два этажа, долбанная одышка…, м-мама…, глюк с ушами в подъезд зашёл! Ну всё, хана. Надо помедленнее – вон, уже бабка Нюрка через приоткрытую дверь пялится.

– Алкаш! Я щас милицию вызову! – Вот что за народ? Ну зачем лезет? А если дозы нет и ломает – ну ведь вынесут дверь и ахнуть не успеет, а уже паяльник в одном месте и в ухо заорут – «говори где пенсия!». Нет же, нос высунула, орёт что-то…, повезло ей, что Штыка повстречала. – Алкаш!

– Я наркоман. – Бросил Штык мимоходом. Приложил ладонь к губам и заговорщицким тоном прошептал. – Героиновый. Есть лишняя доза. Нюр, ширнёшься на пару со мной?

– Ап, ап, ап… – Что она хотела сказать, Штык не особенно понял. Да и ждать не стал – ломает, надо побыстрее напоить организм живительной росой, что дать способен лишь белый порошечек.

Во, родная дверца. Дермантином обшита, драная вся – она точно. Вон, краской кто-то написал «вовка лох!» – детишки играют. Вовка – это ж вроде пацан с соседней квартиры, лет 12? Ну да он. Хм, только сейчас вспомнил, что за Вовка. А помнится, серьёзный такой щегол был. Выглядел солидно и не скажешь что такого ещё во дворе залошат, а оно вон как…, чёрт, где ключ?

–Потерял! – Покрываясь смертельной бледностью, прохрипел Штык. Там же в квартире всё – как теперь ширнуться? К соседу надо он…, твою мать, его ж год назад на пять лет закрыли за износ малолетки…, долбанный ублюдок, не мог что ли в штанах держать свои желания? Ишак колхозный! Теперь из-за этого извращенца, загибаться с ломки, с дозой в кармане у дверей собственной…

Штык от души пнул преграду бытия земного, отделявшую его от минут сладостного забвения наркотической природы. Жалобно затрещало что-то, дверь пошевелилась и со скрипом отошла от косяков. Хм, открылась. Штык потрогал её пальцем, недоверчиво косясь на замок. Память устало шевельнулась, и перед глазами пронеслись события прошлого месяца. Тогда он тоже ключ потерял.

Но внутри, потерял находясь в квартире. Почему-то не сообразил открыть защёлку…, а! Тогда просто тоже начиналась глючная ломка. Он выбил дверь и замок сломался. Теперь понятно.

Фух.

Всё в порядке.

Штык забежал внутрь, прикрыл за собой дверь. Внутри скинул куртку и бросил в угол, на осколки вешалки и шкафа – он их на дрова ломал как-то, по пьянке, костёр хотел разжечь, а спичек не нашёл. Ага, нафиг – срочно в кухню. Под ногой захрустел таракан – пофиг, быстренько к холодильнику.

Уныло скрипнув, открылась дверца холодильной установки «Витязь». Хороший агрегат. Ещё от бабушки. Чья правда то была бабушка, он не знал. Забыла бабушка дверь закрыть и ушла на рынок, а кроме холодильника ничего путного Штык в квартире не нашёл. Тогда ещё мышцы не были такими иссохшими, он вроде и зарядку даже делал…, или не делал – не припомнить никак…

Хороший агрегат. Только пустой. Ну так, правильно. Деньги тратить на всякие там хлебы и картошки, когда герыч так подорожал??? Да ну нафиг! Здоровье дороже.

А к герычу ведь и шприцы надо и спиртик с ваткой – Штык был брезглив и тщательно следил за своим здоровьем. Поэтому, перед тем как уколоться, всегда мазал кожу спиртом, чтобы не занести никакой заразы. Крайний случай, что-нибудь, в чём есть спирт. Правда, не всегда удавалось попасть иглой именно туда, где спиртом помазал, но это ведь не главное, главное сам факт! Остальное частности и детали. И ведь смотри как верно это всё – сколько он сам колется? Да уже лет восемь и никакой заразы! А гепатит он подцепил, когда ширнулся с Кикой на пару одним шприцем. Вот что значит гигиена! Если бы не Кика, так бы и был он здоров как бык – право слово, разве от героина можно заболеть? Что за глупости! Вот если нет героина, тогда всё, тогда крышка – болезни только того и ждут. Раз не ширнёшься, пропустишь приём лекарства и всё – все болезни мира на тебя обрушатся. Кика вот согласна была с ним, в чём-то хорошая она всё-таки.

Надо бы съездить в лесок, тот, что за Демьяновкой, да положить ей цветы на могилку.

Конечно, если получится вспомнить, где именно он её закопал. Лес-то большой.

Штык быстро справился с приготовлением дозы. Прихватив полный шприц, радостный пошёл в зал. Он даже всех шестерых тараканов, ползающих там по полу, старательно обошёл, давить не стал – такая радость в доме! Пусть и они порадуются, поживут немного дольше. Они заслужили. Ведь эти несчастные бедолаги, никогда в жизни не смогут попробовать героина – не кольнуться им, не увидеть фиолетовое великолепие наркотической нирваны и божественный свет провидения, в розово корпускулярной системе шишковидного отростка бытия и пол…, хм, Штык замер на пороге, запутавшись в собственных мыслях. Один особо смелый таракан, заполз на носок и, деловито шевеля усиками, стал рассматривать, торчавший наружу, ноготь большого пальца.

А что будет, если таракана ширнуть? Хм. Штык глянул на шприц, на таракана. Он почти даже решил поделиться дозой, кольнуть таракану в бок пол миллиметрового деления шприца (таракан ведь маленький, ему много не надо, так улетит), но тут…

– Время пришло. Я, Носферус, Илад Илэрта, Свирепый Огонь, нашёл последнего из своих детей.

Так, ломка пошла в серьёзную тему. Таких сложных звуковых галлюцинаций, у него ещё не было.

Штык стряхнул таракана, но сделала сие очень аккуратно – бедняга и так богом обижен, даже с плана не закумарит никогда, пусть уж бегает себе, несчастное животное.

С сим покончив, поспешил в зал.

В пустой комнате с драными обоями, где из мебели имелся лишь грязный топчан в углу, Штык остановился. Кто-то в спину смотрит. Обернулся.

– Мужик, ты заходи, не стесняйся. – Сказал белокожему высокому глюку и упал на топчан. Нафиг – глюка бояться, с иголки колпачка не снимать! Хрен с ним, пусть ходит. Ширнёмся, там глядишь, исчезнет, а может ещё кто придёт. Бывало, тут полный дом гостей набирался – женщина-кошка, бэтмэн, даже черепашки-ниндзя как-то приходили. Оно бывает. После глючной ломки часто и кайф глючный бывает. Но это не страшно. Ну, если ширнёшься. Если дозы нет, глюки агрессивные становятся, самообладание сохранить трудно. До сих пор трясло при воспоминании о нильском крокодиле, который два часа обгладывал ему левую ногу – и ведь понимал что глюк! А один чёрт больно было, и выл, как индеец, с которого заживо скальп режут. Бррр. Скорее укол.

– У нас есть минута. – Проговорил «носферус», прислоняясь спиной к косяку.

– Я с венграми по душам не общаюсь, ты уж извиняй. – Развёл руками Штык и захлестнул на худющем бицепсе жгут. Нереальный собеседник медленно кивнул. Острые уши мелко затряслись. Почему-то, смешно не было. В этом глюке Дракула страшноватый какой-то получился.

– Ты не хочешь знать, что происходит?

Штык не ответил – зелье пошло по венам. Парень откинулся на топчан и прикрыл глаза. Боль уходила. Суставы больше не ломило, мышцы буквально пели, по телу шла волна неземного наслаждения – истинная нирвана.

– Скоро твоя жизнь изменится, вечность откроется пред тобой. Мы оставим потомство, какого не оставляли ещё никогда. Носферату достигли финала, рождение нового Клана Детей Ночи, Детей…

– Захлопни поддувало, не ломай кайф. – Проворчал Штык, не открывая глаз. В самом деле – чего бубнит? Ну припёрся ты как глюк, ну и сиди тихонько в уголке, что приставать-то к человеку? Вот человек-паук, такая же скотина. Было дело припёрся и всю ночь сволочь, вокруг люстры ползал. А он ведь красно-синий – реально демонстрация в поддержку милиции, прямо на твоём потолке. Он и поговорить с ним пытался как с пацаном и угрожал и окурки в него кидал и даже три стула об потолок поломал – ползал и ползал, до самого утра. Невероятно мерзкая скотина! А ещё фильмов про него наснимали, ишь…, а он вон какой на самом деле этот паук, типа человек.

– Время пришло. – Как-то недовольно прохрипел Дракула…, кстати, а ведь это из старого фильма Дракула. Ну точно! Из чёрно-белого – он как-то по ящику видел. Тоже весь такой с ушами был…

На шею легло что-то ледяное. Штык приоткрыл глаза. Мир вдруг перевернулся вверх тормашками, некая сила подняла его вверх. Пола под собой он не почувствовал, будто и впрямь повис в воздухе. Любопытно…, подташнивать начало, что это такое вообще? Ему что, не разбодяженную дозу продали, чистяк? Ух! Вот это фарт! Торговец видать случайно отдал ему дозу, расфасованную для особых клиентов и новичков. Последним толкают чистяк, что бы они стопроцентно подсели на иглу с первой же дозы…, вот это везение! Ух, теперь попрёт!

Сейчас улетит и будет тот самый, неописуемый и давно забытый кайф, что накрыл его в самый первый раз, когда он попробовал свою самую первую дозу!

Однако…

Шею пробило такой кошмарной болью, что Штык тоненько заверещал – а попробуй по другому поверещи, если глотку стиснуло, словно столярными тисками! Глаза чуть не вылезли из орбит. Он увидел чёрное плечо, лысый затылок и кончик длинного заострённого уха – Дракула его укусил???

– Ах ты собака штопанная! – Взвыл Штык, сообразив, что глюк попался вконец обнаглевший.

После дозы кусаться?! Какая невероятная низость со стороны глюка!

Он пнул от души, метя в район паха. Кто-то булькнул, подавился, захрипел, и Штык рухнул на пол. Приподнялся на локтях, тряхнул головой и обнаружил, что в теле сейчас невероятная лёгкость как-то неожиданно случилась, а вот перед глазами всё плывёт, качается, прыгает игриво…

И мокро почему-то…, да ну! Ну не мог же он, в самом деле, от такой-то мелочи неприятной, это ж позор какой до седин самых седых и сильно белых…

Парень поднял руку к глазам – вся покрыта красной липкой жидкостью. Хм, и не пахнет и не в том месте течёт. Странно как-то. Вся шея гадостью этой липкой залита. Вон, струйкой хлещет. Так фонтанчиком. Из шеи зачем-то хлещет. Брызнула, нету. Опять брызнула, опять нету. Забавно как…, а где Дракула? А, вон стоит, согнулся и скалится.

Ох ты ёп ты, карамельки по двадцать пять копеек…

– Ну и рожа у тебя Шарапов. – Пробормотал Штык. Глазищи красные, губы тонкие – видел всё это уже, но вот зубы! Это же реально овчарка! Да куда там овчаркам – у него там, в пасти вообще одни клыки. И он ещё за место неприличное двумя руками держится – а на пальцах длинные когти! А сами пальцы – что-то какие-то не такие пальцы. Длинные, тонкие, с лишним суставом…

– Да ты мутант! – Воскликнул Штык, наконец, сообразив, кто перед ним. – Ты жил под ядерным реактором в Чернобыле с детства и там мутировался! – Красные глаза Дракулы сузились, тонкие губы дрогнули, сложились в узкую полоску. Держаться за причиндалы он перестал. – Вася Дунько!

– Что? – Дракула хотел к нему шагнуть, да запнулся вот в собственном плаще.

– Васёк! – Воскликнул Штык, понимая, конечно же, что это наркотические галлюцинации, но блин – в кои-то веки, пришла реальная знаменитость, а не полоумные герои комиксов. Он даже попытался встать, что бы пожать Ваську руку. Но почему-то не получилось…, странно, хотя…, если действительно герыч не бодяжный, глюки сейчас очень реальные будут. Он не просто думает, что из него кровь выхлёстывается – у него организм реально верит, что он ослаб от кровопотери!

Зря он барыгу обозвал. Хотя, конечно, героин такой ему продали по ошибке, но таки ведь продали.

– Я тебя по ящику видел Васёк, в натуре мужик, сочувствую. Реально – эти козлы ответить должны. Ты ваще прав, подавай в Гаагский суд, пусть тебе не десять лямов платят, а все двадцать!

Васёк почему-то промолчал. Но ближе вот подошёл, руку протянул. Видать, расчувствовался, дыхание перехватило – человеческой теплоты Штык давно не видел, вот и…

Всё поплыло. Фигура Васька превратилась в размытый чёрный туман и вновь ледяная рука сдавила глотку. Но горло в этот раз не заболело. Просто холодно стало на горле, в районе артерии и всё…, может хохол этот не всё рассказал там по телеку? Малахов тот ещё тип – мог Васёк напугаться и кое-чего скрыть. Стоп, но ведь это глюк! Да? Ведь глюк? А что если и правда, это Васёк-мутант воплоти? А что если он на самом деле ещё и свихнулся, да стал кровь пить? И сюда пришёл.

Мысль пронеслась ледяным росчерком, буквально захлестнув разум ледяным ужасом.

А потом в горло потекло что-то ледяное, жидкое и на вкус мерзкое. В следующий миг, всё померкло, Штык провалился в темноту…

– Кто здесь? – Просипел чей-то голос в темноте. Лёха замер, очень надеясь, что отец не заметит и снова уйдёт спать. Увы, он нашарил выключатель и нажал кнопку. – Лёшка? Ты зачем пришёл?

– Надо и пришёл. – Буркнул Штык, стараясь спрятать пачки банкнот за спиной. Впрочем, бесполезно – отец скользнул взглядом по залу, и увидел распахнутый настежь сейф.

– Ты…, ты нас обокрал??? – Выпучив глаза, воскликнул отец. Штык бочком стал пятиться к двери. – Куда! – Громыхнул отец и, путаясь в полах халата, рванул за ним.

– Назад! – Прохрипел Штык, выставив перед собой любимый свой нож – армейский штык, немного переделанный. С армии ещё с собой таскает. За то погонялу и получил…

– Ах ты сука, ах ты мелкий поганец, мало я тебя порол! – Гневно говорил отец, продолжая надвигаться на Штыка. Кулаки сжаты, лицо красное, морщинистый лоб хмур и отец просто в бешенстве – он не повернёт. Настоящий мужик, настоящий…, сколько лет он пытался ему соответствовать? Сколько сил приложил и всегда, чёрт, всегда он был для него дерьмом! Всегда разочаровывал, потому что не мог быть таким же, как отец, не оправдывал его надежд…, Штык превосходил его в том, что умел сам. Но, для отца, это не имело значения. Его сын не стал его точной копией, не поддерживал его интересов его жизненной позиции. Сын всегда оставался для него неудачным подобием человека. Зато Лидочка, младшая сестрёнка – принцесса и гордость семьи! А Лёшка (иногда называемый «этот идиот»), её вечный позор! Да и пошли вы нахер! Лёха пришёл за отступными – этих денег ему хватит. И больше ни разу он этого порога не переступит, но сейчас…

– Деньги на стол и вали отсюда. Больше никогда, слышишь ублюдок? Никогда тут не появляйся! – Отец шагнул ещё и ещё. А Штык перестал отступать. Лицо перекосило злобной улыбкой.

– Ещё шаг и брюхо вскрою. – Холодно прошипел парень. – Иди спать уёба, я возьму это и больше не вернусь. Усёк?

– Ну ты и тварь Лёшка. – Прорычал отец, но не остановился. Он всё шёл и шёл.

Штык рыкнул в ответ и прыгнул. Рука ударила резко, быстро. Лезвие погрузилось в живот, хлынула кровь. Он ударил ещё. Потом ещё. Отец упал на колени и резким ударом наотмашь, он перерубил ему глотку.

– Сдохни падло! – Прошипел Штык в лицо отца. – Сдохни!

– Лёша! Что ты наделал! – Взвыла пожилая мать Штыка, выбегая из соседней комнаты. Она тоже была в халате. – Что же ты наделал тварь ты этакая!!!

Штык не думал в тот момент. Он развернулся и ударил по подбегавшей к трупу фигуре.

– О нет… – Выдохнул он, сообразив, что натворил. Мать лежала на спине, рядом с отцом. Он ни капли не жалел об отце, но мать…

– Тварь…, тварь…, во что ты превратился…, в тварь… – Прохрипела мать, держась рукой за рану в груди. Кровь хлестала на пол, глаза женщины закрылись. Она умерла.

– Прости мама… – Выдавил Штык и её последние слова дошли до сознания. Сломленное горем лицо, перекосило бешенной злобой. – Я тварь? Тварь да? – Он орал на них, на них обоих. – Я вам покажу тварь, вы ещё не видели, какой может быть настоящая тварь! Я вам покажу суки, покажу!

Он орал несколько минут, сам не замечая, что лупит штыком по мёртвым телам. Он изрубил их в куски. Он резал, пока не увидел перед собой кошмарное месиво из крови и внутренностей. Штык остановился, весь выпачканный кровью. А потом ушёл. Он покинул город, область, уехал в сторону Сибири, в Кемеровскую область и там – были грабежи, убийства, много чего было и…

Штык открыл глаза. Серый потолок. Он отходил от сна.

– Так не было. – Прошептал Штык. – Это не правда. Так не было.

Да, он пытался ограбить своих родителей. Тогда ещё не кололся, только по плану прибивался…, но он не убивал их! Родители и сейчас живы, они там же в Москве, хоть и не хотят его знать. Ведь ограбить пытался и отцу ножом угрожал. Не смог он тогда ударить его. А отец не пальцем деланный, генерал отставной, он ближе тогда подошёл и вырубил его одним ударом. Штык очнулся на кровати, рядом была мама. Она отдала ему его армейский штык и немного денег. Покормила на дорожку и предупредила, что бы он больше никогда не возвращался…, плакала она тогда сильно…

Лидочка – почему такая ненависть к ней? Они всегда ладили, Лида переживала сильно из-за отношения родителей к нему…, она хорошая. Но во сне он чётко знал – Лида не упускала случая указать брату Лёшке на его место. Она с наслаждением отравляла его жизнь. Настучала предкам, когда он впервые выкурил косячок. Но ведь не было так! Он сам спалился, а Лида приложила максимум усилий, что бы помирить его с родителями! Сейчас и она махнула рукой, живёт где-то в Новосибе. С каким-то парнем…, Эдик? Вадик? Что-то не вспомнить никак. В общем, она всегда поддерживала, а в этом сумасшедшем сне…, бред какой-то.

И Васька-мутант, житель Чернобыля вчера в гости приходил. Н-да. Вот так вштырило.

Штык стал аккуратно садиться – тут надо соблюдать осторожность. Иногда когда отпускает с геры, ломит всё, даже уши. Так что аккура…

– Что за нахер… – Пробормотал парень, ощущая небывалую лёгкость и ясность рассудка. Он осмотрелся – грязный пол, тараканы бегают, шторка отодвинута, вся в подпалинах. А на полу возле шторки кучка пепла. Костёр что ли всё-таки разжёг? Хм. А зачем? О! Солнце через окно светит, и глаза реагируют нормально! Нифига! Ни рези, ни боли – будто заново родился!

Что-то вся майка мокрая, блин…

Штык уныло понюхал плечо. Вроде не пахнет. Ощупал штаны. Оттянул мокрую штанину и тоже понюхал. Хм. Не пахнет, значит, ночью с ним не случилось детской неожиданности, а что-то другое…, это он умыться может, пытался? Блин, а кран-то закрыл, нет? Опять же соседа снизу зальёт, а там кабан живёт два вагона весом! С ним по-пацански особо не поговоришь – в дыню двинет, забудешь, как тебя зовут и зачем пришёл.

И зарезать его страшно, хотя и надо бы, больно борзый. Правда, на такого борова с ножом смысла нет. Надо лом брать, а то жизненно важных органов не заденешь.

Тааак. Он только что встал на ноги, и прошло это необыкновенно легко. В обще, всё тело буквально переполнено энергией. Что за чудеса? Так ведь не бывает на отходниках!

А жрать как охота!

Хм. Обычно кольнуться охота, а тут жрать хочется зверски…

Чертовщина какая-то.

Может чего в холодильнике завалялось? Штык прошёл через зал, добрался до раритетного агрегата, открыл дверь. На него с интересом уставился таракан. С самой верхней полки.

– Здорово, всё сожрал? – Проворчал Штык таракану. Тот усами удивлённо пошевелил – тут как бы давно едой и не пахло даже. Он, вообще-то, просто потоптаться забежал, осмотреться вот. Да и не верил таракан, что тут когда-то еда была. Шприцы в морозильнике есть, а еды в упор не видно.

Есть нечего. А ломать так и не начинает – как-то странно, непривычно…, а хрен с ним. Жрать охота невероятно! Аж желудок сводит. Воды хоть попить, глядишь, потухнет желудок. Можно будет немного подумать о еде в спокойной обстановке.

Штык зашёл в ванную. И тут же вылетел оттуда, зажимая нос. У косяков остановился и удивлённо стал пялиться в стену. Что это было? В нос ударило такой нестерпимой вонью, будто у него там неделю труп лежит…, а что если и правда? Похолодев от одной мысли, что эту вонь могли учуять соседи и вызвать милицию, Штык решительно вернулся в ванную. Ну, попытался решительно, а получилось что-то не очень, так, на кол с плюсом. От страха ноги отнялись. Получить червонец за убийство, которого не помнил, за человека которого не знал, по сути, за собственную глупость – потому что под кайфом забыл про труп, как-то ему совсем не хотелось. К тому же 10 лет. А то и больше. Лучше б блин сразу расстреливали. Ну, куда человеку после чирки лагерей? На работу нормальную не возьмут, мир привычный из четырёх тюремных стен, вдруг станет шире, кругом люди, которые по определению – покойники. Ведь базар на воле как-то не любят фильтровать…

Хм, не воняет теперь. Нету трупа. Вон, обычная ванная. Грязновато, конечно. Носки стоят. Чего это они? А! Ну да, это в прошлом году поставил, постирать хотел, да забыл…, сейчас постирать?

Штык с сомнением глянул на слегка рваные старые носки, навечно сохранившие форму человеческой стопы – какая находка, для археологов будущего…

– Нафиг, новые лучше куплю. – Махнул он рукой. Поторопился, конечно. Денег даже на хлеб нет, а уж на такую невиданную роскошь как новые носки и тем более не предвидится. И всё-таки, откуда такая вонь? Так. Грязный пол, дохлых крыс не видно. Может за унитазом?

– Ах ты ёп ты! – Штык, заглянул за бачок и весь багровый от ярости, выпрямился, замер секунд на 15, хрустя кулаками. За бачком лежит громадная куча! Испражнений. Да ни каких-то там! Мышки столько не организуют и за год – дело рук человеческих, а точнее того места, до которого руки дотянутся. Прицельно, метко и точно за бачок…, это же сколько оно тут лежит? Вон, сухое всё…

Даже и не вспомнить, кто та сволочь, попутавшая местоположения унитаза. Никак знакомцы, братья по игле пошутили?

– Кадык вырву. – Рыкнул Штык и тут же сдулся. Давно миновали те дни, когда он реально мог кому-то что-то вырвать. Кроме того – вычислить виновника происшествия, вряд ли возможно. Кучка засохшая, значит было это давно. А за последние полгода у него в квартире столько людей побывало, включая ментов, что и…, а может менты и нагадили? Ну, что бы как-то оригинально его унизить? Не всё же в подвале дубинкой бить, да кулаками по почкам! Инновационный, значит, подход, к оперативно-розыскным мероприятиям. Ну а что? Они ж там странные все. Кто их знает.

Хм…, с полминуты он думал. Махнул рукой – да не, вряд ли. Они больше предпочитают почки отбивать, да в «слоника» играть. Юмор у них такой – армейский, достойный памяти Чикатилы.

А может сам? А к чёрту…, убрать бы надо….

Штык пошёл к умывальнику. Год лежало, не замечал, ещё два полежит, ничего страшного. Открыл кран, попил воды, присосавшись прям к самому крану.

Почему пахнуть-то резко так перестало? Сначала кошмарная вонь и раз – запаха нет. Вот ведь загадка. Если это такая ломка, то что-то она совсем какая-то не такая. Кстати, запахи вообще пропали. Ничего не чувствуется. Словно в носу два куска ваты.

Штык попил, стало полегче. Выпрямился, хрустнул шеей и…

– Аааааа!!!!! – С этим криком он отпрыгнул от маленького зеркала на стене, некогда повешенного точно над краном. Сейчас зеркальце покосилось, покрыто слоем пыли, но он посмотрелся и на размытом овале своего лица, чётко увидел два ярко красных глаза!

Обратно в ванную зайти, он долго не решался. Потребовалось собрать всю волю в кулак, что бы туда вернуться и вновь подойти к зеркалу. Таки справился – всё что было, собрал в кучку, маленькая получилось, ну да ладно, так сойдёт. Трико подтянул, бок почесал через дырку в майке и решительно направился к зеркалу. Мутный овал – это у него лицо отражается. На нём два алых огонька.

– Так. – Штык намочил руки, и стёр пыль со стекла. Сначала стирал быстро, потом всё медленнее. И, наконец, застыл как изваяние – про красные свои глаза забыл вовсе. На руку пялился, которой пыль стирал. Дело в том, что она изменилась, рука его. Он прекрасно помнил свои руки – худые, жилистые, иссохшие от регулярных приемов наркотиков разной степени тяжести и вечного недоедания. А ладонь, на которую он сейчас смотрит – крепкая, даже толстая, пальцы ровные, сильные…, ногти надо бы подстричь, в этом месяце вроде не стриг ещё. Всё равно что-то длинные они сильно, наверное, в организме кальция шибко много. Тут вроде всё понятно. Никакой мистики.

Глянул повыше, на запястье. Глаза полезли из орбит – запястье мускулистое, мощное. Как в армии когда был. Сжал кулак, выше глянул – мышцы. Крепкие сильные, без гипертрофии свойственной качкам, но и не вчерашние худые верёвки под нездоровой, какой-то серой кожей. Кстати, и кожа теперь ровного кремового цвета. Как будто снова на границе загорел.

Штык содрал майку, стекло полностью вытер. Посмотрелся и ахнул – ещё и лучше чем в армии было! Идеальная мускулатура, словно с обложки модного журнала!

– Аххуеть. – Выдавил он и в этот момент желудок опять заурчал, внутренности свело болью.

Так сильно есть он не хотел, наверное, лет уже десять. Пожалуй, если подумать…, твою ж ты в костыль через колоду! Он только подумал и тут же вспомнил что хотел, да ярко в деталях! Штык повторил уже сказанное слово и вновь обратился к воспоминаниям – тогда в часть привезли очень мало еды. Толи кто-то что-то напутал, толи ещё что случилось, но вечером еды на всех не хватило. Деды забрали почти всё, оставив салагам по краюшке хлеба. Кто-то попытался возмутиться, но его бить стали так, что он потом умер. Домой уехал, естественно, с «сердечной недостаточностью». От которой, надо полагать, у него и челюсть на бок съехала и рука сломалась – левая, а сердце слева, всё связано как бы. Бывают такие вот особо ужасные приступы недостаточности, которые мистическим образом ломают кости и заставляют организм самопроизвольно создавать на теле синяки.

Так вот, их на пост поставили. И даже собаку дали. Пограничники всё-таки. Деды забухали в тот день, так что собаку всучили персонально им. Штык, на пару с другом, когда их не сменили (сержант забыл отправить смену), Шарика съели. Вкусный был, тот конкретный друг человека…

К чему все эти воспоминания? Возле дома тут стая бродячих псов обитает, есть там одна рыжая псина, здоровенная. Реальный барашек. Главное не вспоминать, что этот барашек, раньше имел привычку пронзительно гавкать.

Ну а что? С голодухи загибаться что ли? Хм, а что если к Костяну, корешу давнему? Может, не откажет, супу хоть плеснёт…, блин, он на работе сейчас по любому. А если к жене его? Ага, Костян потом живьём зароет. Образно конечно, но и так контакт никакой, будет потерян вовсе. А в жизни случаи, когда есть нечего, совсем не редкость. Нет, жену Костяна, решительно нельзя. А если зайдёт в дом, обязательно попытается её того, что нельзя. Ну – природа такая, ничего тут не поделаешь.

Штык нацепил майку, одел ветровку, пятку почесать не забыл – там, кстати, дырка удобная образовалась, можно почесаться, не снимая носка. И как вовремя ногти не стриженые пригодились! Пятку-то просто пальцем не почешешь, тут когти нужны, реальные. Или что-нибудь металлическое.

Собаки! Слышно как на улице тявкают. Значит, возле помойки крутятся. Надо поспешить, пока не сбежали. Штык осмотрелся в квартире в поисках чего-нибудь, чем можно убить или хотя бы оглушить собаку. Ничего подходящего не нашлось ни в туалете, ни в зале. Даже на кухне пусто…, а чего так пусто-то? А, так он всё продал месяца три назад – на порошок не хватало. А, хрен с ним. На улице штакетину какую найдёт и айда, охотиться на мохнатую антилопу городских джунглей.

Штык подошёл к своей вечно открытой двери и, уж было, почти толкнул её. К сожалению, за дверью кто-то его ждал. Этот кто-то её и открыл.

– Что за… – Штык едва не упал, толкнув чистый (весьма условно чистый) воздух. И тут же получил под дых, тяжеленным кулаком. Через весь коридор бросило на пол. Штык согнулся, ловя ртом воздух, глаза выпучил…

Только не потому, что задохнулся от удара. Парень пребывал в состоянии глубокого шока. Проблема в том, что он не задыхался вообще никак. И мгновенная боль в солнечном сплетении, так же мгновенно и прошла. Ему в пузо двинул кабан под два метра, а он в полном порядке!

Здоровенная лапища подхватила Штыка за шиворот и поволокла его в зал. Он как-то не мог даже сопротивляться – шок никак не отпускал. В квартиру тем временем входили ещё двое людей, с лицами Аль Пачино в юности. Морщатся оба, рожи недовольные. Интерьер им видать не понравился…, а кто они вообще такие?

Штыка забросили в угол, и он решил не отсвечивать некоторое время. Эти трое явно не шпана уличная. Вон, здоровяк этот – в уголке встал, приказов ждёт. Одет в куртку лёгкую, мяса на нём как на быке бройлерном. Морда спокойная, мраморная какая-то даже. И глаза пустые, серые. Вошли двое других, с отвращением осмотрелись – видать, наивно полагали, что тут есть где присесть.

– Ты бы хоть один стул завёл, ушлёп позорный. – Процедил сквозь зубы один из них. Снял замшевую кепку, волосы пригладил и замер у порога. Сигаретку достал, закуривать стал. Второй по солиднее, на гопника не похож. Одет не так заметно, но аккуратно. Судя по лицу, ему лет сорок. Глаза волчьи…, чем-то похож на опера. Значит, либо мент, либо кто-то из блатных. И за каким он понадобился таким людям? Старые грешки какие всплыли?

– Здравствуй Штык. – Проговорил этот пожилой, садясь на корточки метрах в двух от него.

– Добрый день. – Приветливо ответил Штык. Страх сейчас показывать нельзя. Что опер, что блатной, да и обычный лох, страх чует как дворовая лайка – чутка слабости показал и обязательно за штанину тяпнет. Ну, этот вряд ли будет штанину драть. Этот сразу башку откусит.

– Вежливый. Хе-хе. Мне нравится этот чухан. – Усмехнулся пожилой и, обернувшись к товарищу в кепке, добавил. – Валан, ты не сказал, что этот чмошник с юмором живёт.

Валан в ответ пожал плечами. Харкнул в стену и вообще отвернулся. Значит, что бы ни задумал пожилой, конкретно Валан считает это идеей, мягко говоря, плохой.

Штык молча проглотил оскорбления. Люди серьёзные, их трое. И если на чистоту – он конченный наркоман. Дно этой жизни. Рассчитывать хоть на капельку уважения от серьёзных людей, не стоит и надеяться. Пыркаться тем более – зарежут и всё. Вон, у пожилого перстни колоты. И Штык, малолетку прошедший (в армию взяли, благодаря папе и некоторой сумме, за которую записи о судимости, в военкомате увидеть «забыли»), кое-что об их значении знал. С этим дядей не забалуешь. Накажет так, что день собственного рождения проклянёшь.

– Вам что-то от меня нужно? – Снова вежливо проговорил Штык.

– Не хами, а то невзначай так пидором станешь. – Ощерился пожилой, хотя никакого хамства и не было. Его ставят на место. Легко и доступно опускают, точнее, дают понять, что он и так опустился ниже не куда. Но как раз в их силах, совершить, почти чудо и опустить его ещё ниже. Не убить, нет. Убить просто, это все могут. А вот превратить жизнь в такой позорный ад, что сам будешь умолять о смерти, вот это не каждому под силу.

– Валан, – пожилой снова обернулся, – ты глянь на него. В хате голяк, а он толстенький, ебало круглое. – Снова к Штыку повернулся. – Не только на ширево тратишься, да чушкан?

Штык кивнул, решительно давя бешенство и злобу, нарастающие где-то в глубине души. Что за дела такие? Ведь всё понимает, знает, как опасно сейчас играть в гордость. В натуре ведь могут опустить. А всё равно – внутри всё пылает огнём бешенства. Тише Штык. Тише. Эту тварь блатную ведь можно найти позже. Все где-то живут. Все ходят на работу, в собес, в магазин, ещё куда-то. Засесть у подъезда и пером глотку располосовать, когда дверь откроет – дело-то плёвое. Но только не сейчас! Сейчас нужно молчать и глотать оскорбления, а если сильно хочется, потом пробьёт кто да что и порежет всех по одному. Никто даже не сообразит, кто именно их положил и мести можно будет не опасаться. Главное сейчас не выпендриваться и потом не допустить ошибок.

– Короче, чушка, есть дело. – Пожилой крякнул с натуги и вытащил из кармана пакет. Расправил и покачал им в воздухе. Штык услышал, как радостно лязгнув отвалилась нижняя челюсть – да в пакете полкило, не меньше! – Вижу, тему сечёшь. Полкило, чистяк. Сможешь ширяться пока не сдохнешь.

– На передозе сдохнет за три дня. – Проворчал от входа Валан. – Ему и двадцати грамм за глаза. Всё равно загнётся. В жопу товар бросаешь.

Пожилой указал пальцем на Штыка, который глаз не отрывал от пакета и ничего не мог поделать со слюноотделением – на подбородок потекло, а челюсть закрыть не может.

– Эта жопа с лихом окупит затраты, если всё сделает ровно. Валан, ты же согласился, так? Ну и что теперь какой базар?

– Делай, как знаешь. – Пожал плечами Валан.

– Значит так. – Пожилой убрал пакет в карман и, наконец, отпустило. Штык смог рот закрыть. – Дело простое. Справишься даже ты. Слышал имя, Анна Арсеньева? Так вот…

Штык кивнул. Читал возле газетного ларька на развороте газеты новостей. Смелая женщина, являлась судьёй. А смелая, потому что садила всех, не считаясь с их положением. Отправляла проплаченные дела на доследование. Было дело, она девять раз отправляла обратно на доследование в прокуратуру, дело авторитета Сивого. Там такие бабки прокуратуре проплатили! А она взяла и всё испоганила. Сивого в итоге закрыли. И пожилой требовал «пообщаться» с этим судьёй.

– …всё сделаем. Охраны не будет. Пасём её давно, знаем даже в какое время эта падла драная ссать ходит. Тебе чухан, нужно только оказаться вовремя в нужном месте и посадить на перо нужную бабу. Понимаешь?

Штык кивнул. Но он ни слова не понял из последней речи. Точнее просто не услышал. Что-то изменилось. Голод усилился. Желудок не урчал, он, словно напрягся в струну и вот-вот лопнет. В ушах звенит. Что-то оглушительно шуршит рядом…, до чего мерзкий шелест.

Штык повернул голову на звук – по полу ползёт таракан. Как же громко он ползает! А что так оглушительно стучит? Бум-бум-бум-бум-бум…

– Ты чё падло, потерялся бля? – Рыкнул пожилой. Штык повернул голову.

Бум-бум-бум. Их три, бьются не ровно, не в унисон. Получается какой-то неровный грохот, но Господи! До чего божественный, до чего прекрасный это звук!

Бум, сердце одно, бум, сердце другое, бум, сердце третье – музыка самой жизни…

И как сладко шумят потоки крови в венах их!

Штык ничего не смог с собой поделать. Заломило зубы, лицо пожилого покрылось смертельной бледностью и всё заволокло кровавым туманом.

Когда наркоман прыгнул и укусил пожилого товарища в шею, Валан всё ещё стоял у двери. Секунды три и белое как мело тело, летит в сторону, с хрустом врезается в стену. Вадя, боксёр по образованию, кидается вперёд и наркоман с красными болезненными глазами, прыгает на него. Словно моська на слона…, Вадя упал таким же белым куском плоти. А нарик выпрямился, у него позвоночник захрустел, глаза аж горят и…

Валан не успел убежать, всё произошло слишком быстро. Он пробежал несколько шагов по коридору, и что-то упало на спину, а в следующее мгновение, горло пронзило болью. Он не успел ничего понять. Просто мир погрузился в темноту и стих навсегда стук собственного сердца.

Штык выпрямился, поднял обескровленное тело одной рукой и бросил назад в зал. Валан пролетел тряпичной куклой по всему коридору и там с силой врезался в стену. Захрустели кости, раскололся череп, но крови из раны вытекло совсем немного…

– Ещё! – Зарычал Штык, не узнавая собственного голоса.

Но «ещё» не получилось. Штык громогласно рыгнул, сделал два шага и покачнулся. Веки налились свинцом и сами собой падали. Он потёр глаза кулаками. Поморгал. Вроде нормально.

Ещё шаг – ноги подогнулись. Штык рухнул лицом вниз и уснул.

Однако он всё ещё видел себя.

Словно со стороны, словно в фильме ужасов.

Дверь он не открыл – её вырвало от его толчка вместе с косяками. Сверкая глазами, скаля клыки, он выпрыгнул на лестничную площадку. Соседка Танечка, старшеклассница, как раз возвращалась домой. Бедняжка завизжала и вжалась в стену – Штык кинулся вперёд. Он даже не понимал кто это, что это – только стук этот громкий слышал бум-бум-бум. Да если честно ему было просто плевать. Он выпил её без остатка. Бледный труп сполз по стене, но голод продолжал терзать. Штык замер, прислушался – за дверью соседа, стучат четыре сердца, шумит сладкая кровь. Туда! Штык подскочил к двери и ударил двумя кулаками. Металл протяжно заскрипел и прогнулся, но дверь устояла.

– Рррррр! – Сказал Штык и отпрянул. На автопилоте он поднял руку, алое пламя заиграло на пальцах, пламя самой Крови! Оно покинуло руку и коснулось двери. Её снесло, будто невидимым тяжеленным молотом. Дверь разворотила коридор, прошла по квартире и, пробив стену, застряла там. Штык вбежал внутрь, ориентируясь на вопли и стук сердец. Он выпил всех – отца семейства, его жену, обоих детей 5-ти и 3-ёх лет. Но этого было слишком мало! Голод юного дитя Носферату, нельзя утолить так легко! Нужно ещё, ещё!

Кровавый сон длился долго. Штык потерял счёт выпитым телам. Кажется, он убил всех жильцов подъезда, выпил всех до единого, даже старушку Клавдию Михайловну с первого этажа…

Он открыл глаза. Серый потолок, родная квартира…, сон или он и правда их всех?

Штык подскочил на ноги, но как-то неудачно. Тело подбросило гораздо выше чем он того хотел. Шмякнувшись об потолок, рухнул обратно. Почти застонал, но вдруг сообразил, что ничего не болит. Только потолок теперь не только серый, но ещё и потресканный весь. Так-то, оно даже красиво. Обои никакие не надо, плитки там всякие – шмякнул кувалдой и красивый узор сам получился.

Штык перевернулся на живот и стал подниматься, медленно. Не так-то просто сдерживать порывы тела, когда его буквально переполняет силой и энергией. Штык поднялся, медленно подошёл к дверям квартиры. Целые. Приоткрыл и выглянул – металлическая дверь соседской квартиры на месте. Просто сон? Хм, а те трое?

Он вернулся обратно, вошёл в зал. Там сел на пол и минут десять смотрел пустым взглядом на три мёртвых, белолицых тела. А это, значит, уже не сон. Он их убил. Всех.

– Пиздец мне. – Простонал Штык. Валан – эту погонялу он слышал. Ничего особенного. Обычный блатной с района, который ещё шибко маленький для серьёзного бизнеса со взрослыми дядями. Крышевал «славянский» рынок, шугал кавказцев оттуда. Дагестанцам, правда, непонятно почему, торговать разрешал. Но это потолок карьеры для таких как Валан. Рынок не его, ему просто дали зелёный свет на сбор дани. С которой он отстёгивал кому-то посерьёзнее. Третий, здоровяк – просто бык. Такие для мебели и работы руками нужны. А кто третий? И ежу укуренному ясно – этот как раз из высшей лиги. Серьёзный мужик, решивший подставить под удар человека со стороны. Смелая судья умирает от рук наркомана, ошалевшего с ломки – заголовок для прессы просто пальчики оближешь. И заинтересованные люди не при делах. Валан такое провернуть сам по себе естественно не мог. За самодеятельность ноги тупой пилой отрежут…

За этого пожилого, из-под земли достанут. И этот перстень у него на пальце…, Штык поднялся и подошёл к телу пожилого. Перевернул.

– Чтоб тебя мышь гепатитная изнасиловала, урод стрёмный… – Пробормотал Штык, вспомнив, как его величал этот серьёзный человек. Но словами подавился на середине фразы. Труп отклеился от стены, и Штык узрел не только трещины в бетоне. Мужика переломало так, что не поймёшь, что откуда растёт. А ведь это он его в стену швырнул…, одной рукой…

Штык не стал рассматривать наколки авторитетного господина, ныне выглядевшего как жертва авиакатастрофы. Он выпрямился, выставил руки вперёд и сжал кулаки. Под кожей заиграли мышцы.

Вытянув губы трубочкой, Штык присвистнул и гордо задрал подбородок – он сильнее любого самого сильного хрена на этом районе! Да что там! Он сильнее всех и вся!

Взгляд скользнул по белоснежному лицу покойного. Руки сами собой повдоль боков упали.

– Я…, я вампир? – Изумлённо промямлил Штык. И спешным галопом ринулся в ванную. Там замер перед зеркалом, рот открыл, голову вывернул, но как ни старался, клыков не увидел. Обычные зубы.

Он приблизил лицо к стеклу, постарался пошире открыть рот и, так вот получилось, что взял и вдохнул как-то по особенному. Не так как обычно. Стекло покосилось, заскрежетало. Штык отпрянул, рот закрыл со щелчком зубов и подозрительно на зеркало покосился. Увидел естественно только своё лицо. Вон, красивое лицо, волосы шелковистые, чёрные…, постричься бы надо…, глаза красные. Не красиво как-то. Ну-ка, ох ты блин! Так это не белки красные! Это зрачки такие теперь…

Да, на похмелье уже не спишешь. Однако если подумать, смотрится неплохо. Этакая оригинальность нарисовалась. Так, клыки. Надо снова глянуть, что-то там всё-таки не чисто.

Но снова увидел только обычные здоровые зубы …, а раньше желтоватые были, со следами начинающейся экспансии кариозных монстров…, теперь белые-белые. Хм. Непонятная фигня. Штык снова вздохнул и опять как-то не так. Обычно вдохнул и всё, грудь расширилась и нормально. А тут, словно в лёгких что-то взрывается и их мгновенно распирает. Что-то как-то странно. Штык попробовал дыхнуть так ещё раз, внимательно глядя на своё лицо в зеркале. Может, так клыки и появляются? Ну, вдохнул по особому и рррраз! Клыки вылезли. Кто их знает как оно там у вампиров – в мире животных не показывают же. Передача кстати, хорошая. Особенно выпуск про кроликов понравился. Вот ведь живность! Любому мужику на зависть. Кролик мужеского рода, любого сделает – в одиночку за два часа целое стадо способен того…, ну, оно и так понятно чего того.

Не получилось дыхнуть так же странно как первый раз. Штык расстроено выдохнул и попробовал сосредоточиться. Нахмурился, приготовился и таки вдохнул!

– Твои ж костыли, голубые ёжики кругом… – Ворчал Штык, лёжа возле унитаза и вытаскивая кусочки стекла из своего лица. Оказывается, вдыхать, сосредоточившись, опасно для здоровья. Стекло сорвало с болтов и оно разбилось об лицо. Кошмар.

Вытащив все осколки, Штык пошёл искать пластырь и спирт – что бы обработать и заклеить ранки. Вся ж харя теперь будто по ней соседский кот топтался.

Спирта найти не получилось, как, впрочем, и бинтов – не водились тут такие атрибуты цивилизованного мира. Кир может приспособить? Что это конкретно такое он не знал, но спиртом оно слегка пахло…, с большим сомнением он потрогал вязкую коричневую жижу пальцем. На кожу под иглу пойдёт, даже пить можно (проверял), а вот на открытую рану? Что-то сомнительно. Ну его. Лучше ещё поискать, может, где завалялась флакушка спирту. Пока искал, вдруг понял, что лицо не болит. Пощупал щеку – там кусок хороший вошёл, насквозь пробил, в зубах даже застрял.

– Ух. – Только и смог сказать. Рана пропала. Штык ощупал всё лицо – нет царапин!

Минут десять он стоял и пялился на стену своей квартиры. Зрелище не очень – ободранные грязные обои, тараканы бегают. Но он не видел этих стен. Перед глазами проносилось всё, что он видел в кино, читал, всё, что слышал о вампирах.

Потом на окно покосился. Солнышко приветливо светит, лучики по телу бегают. Штык к руке подозрительно присмотрелся – дымится, нет? Вроде нет. Нормально так, кожу греет. Пупырышек никаких не появляется, жжения там какого, тоже нет. Солнце вампирам не враг? Ну так – вон, светит, а он же вампир? Штык глянул на три трупа в своей квартире, к желудку прислушался – урчит себе довольно и тепло. Вампир он. Как есть вампир. Кровосос…, вот это «сос», как-то смущает. Крове сосатель блин…, как-то не солидно. Владетель Ночи – а? Или это – Повелитель Крови! Во, тема!

Подняв самооценку, таким нехитрым способом, Штык вспомнил про крестик. Где-то у него валялся. Освещённый, все дела. Не серебряный, жаль – давно б ради дозы продал. А кому он алюминиевый нафиг сдался? Где здесь должен быть. Надо найти.

Часа три искал, но кроме тараканов и новой кучки человеческих испражнений (на этот раз рвота) не нашёл. Да и бес с ним. Рядом церковь есть – надо сходить, с Богом потереть. Он вообще, обычно презрительно молчит. Все молятся, а он с креста смотрит. Правда, этот на кресте, он вроде как не совсем бог. Сын его, младшая лига. Но всё равно молчит, в лом ему с простыми смертными общаться. А как насчёт вампиров? Может на этот счёт он как-то по-другому реагирует? Впрочем…, промолчит он. Нету его, а если есть – пути его неисповедимы, абонент недоступен.

А! Нету его…, хотя…, если хорошо подумать…

Штык затылок почесал. Так если вампиры есть – может и бог есть? Ангелы там, демоны, другая гадость крылатая? Хм…, надо на всякий случай хорошенько помолиться и исповедаться – тылы прикрыть на тот случай если Он есть. Но основная задача на сейчас, это проверить, как на него кресты влияют и церковные стены…, или за стены церкви не могут зайти только мертвецы? Етит их по столбам, да с левой стороны, где лошади стоят…

Сложно как-то. Ладно, надо прочистить голову.

Штык вернулся к телу пожилого и быстро осмотрел карманы. Пакетик белого порошка нашёл довольно легко. Но кроме него обнаружил немало других полезных вещей. В частности туго забитый бумажник. Там даже баксы были. Настоящие, зелёные. Страсть как хотелось ширнуться! Но он решительно поборол это желание и осмотрел труп получше. Кольца, цепочки – всё, что было вытряс. Даже пейджер забрал. Потом взялся за двоих других. И только после этого…, нет, не кольнулся ещё. Штык имел некоторое понятие о чистоте и потому отнёс все тела в ванную, там и положил. Потом передумал и вытащил Валана – он по комплекции почти такой же, а вещи на нём новые, чистые, нафиг их бросать? Что бы тухлятиной пропахли?

Немедленно одев обновку, включая кепку (бельё и майку брать не стал, побрезговал), Штык вернулся на кухню, открыл холодильник, поздоровался со вторым тараканом, жившим на верхней полке, и стал готовить дозу. Впервые за много лет он делал это не спеша, постоянно умилённым взором поглядывая на полный пакетик на столе. Этого хватит на чёртову тучу времени.

– Спасибо пацаны, от души вам спасибо. – Стерев со щеки слезу благодарности, в порыве благородных чувств, сказал он стене, за которой в ванне лежали те самые пацаны.

И вот настал тот самый-самый момент – Штык поднял шприц, погладил его указательным пальцем. Прошептал что-то вроде «моя прелесть», и поспешно смазал вену спиртом.

Уже вколов иглу, сообразил, что спирта в квартире нет и не было уже давно. К тому же, то чем вену помазал, ничем не пахло…, любопытно, что это было? Глянул на банку с киром, которую вынул из холодильника. Стоит, темнеет коричневым и олифой пахнет…, на руку опять посмотрел. Нет, чем-то прозрачным мазал. Надо же так…, чем мазал-то? А нафиг! Вот-вот приход настанет.

Сейчас. Ещё капельку подождать и вот, вот оно! Подступает, по телу идёт волна насла…

– Хрррр… – Захрипел Штык, падая на пол. По телу, по каждой вене, словно жидкий огонь тёк. Голова вспыхнула от боли. Глаза полезли из орбит. А спустя мгновение, из прокола на коже, потекла белая жидкость. На лице появились слёзы – он стёр их пальцами. Белые слёзы…

Он лежал там, на полу, наверное, с час. Боль давно ушла. Вся наркота вышла из вен. И снова всё тело полно энергии, жизнь бьётся тугим фонтаном в каждом чресле. Но он не мог встать. Разум охватило какое-то оцепенение. В голове пусто, ни единой мысли там. Только сердце сжимает болью. И так хочется заплакать, зарыдать в голос – он больше не может испытывать кайф! Если кольнуться снова, его опять скрючит и живительную влагу просто вынесет прочь из вен! Ну что за конченное скотство? За каким хреном нужно конское здоровье вампира, если он ширнуться не может? Тьфу ты, несчастные потерянные существа, эти вампиры…, хм, а бухать он может? Неужели же…

Штык похолодел изнутри. Сердце замерло, пропустив удар. Если и бухать теперь нельзя…, так это ж хоть прям сейчас в петлю лезь.

И как теперь жить?????

Он всё-таки расплакался. Очень печально и очень горестно.

А потом, сам не заметил как, уснул. И увидел себя на том же полу. Весь в крови. У двери лежит несколько изломанных окровавленных тел. Все в форме. Менты. Где-то на улице, за тёмным ночным окном, шумит винт вертолёта. Кто-то кричит в мегафон, что бы он сдавался и выходил с поднятыми руками. Ему что-то предлагают, просят кого-то отпустить.

– Пошёл нахер, никого я не держу в заложниках. Сожрал я их всех. – Прошептал Штык, стеклянным взглядом глядя в потолок – он вколол пол пакета чистяка. И сейчас лежал в беловато-красной луже. Кровь и белый порошок смешались. Первая доза вышла ещё днём. Он пролежал на полу полчаса, поднялся и вколол ещё. Снова вынесло. Но он вколол новую, втрое большую дозу.

Потом пришли менты. Он выпил первую волну, а ОМОНовцев просто убил – не лезет уже. Да и мента пить – вээээ, отрава. Нет, так-то кровь вкусная, как у всех. Просто ментовская – противно как-то…, хотелось взять и повеситься. Ширево выливается из вен само по себе – апокалипсис наступил, а он и не заметил как. Паршивая жизнь – вечно невезуха какая-то.

В тёмном проходе, за телами милиционеров, засветился огонёк. Походило на лазерный прицел, как в кино показывают. О, и правда, прицел. Вон, за трупами мужик в бронежилете, с автоматом и в страшной лыжной шапочке. Крадётся. За трупами присел, прицелился и…

Очередь прочертила на теле Штыка кровавую дорожку. Кусочки плоти и крови взлетели вверх. Штык вздрогнул, закрыл глаза. Мужик в лыжной маске выпрямился и шагнул в обход кучи тел.

– Заебали. – Проговорил «мертвец» и поднялся. Мужик в маске замер на месте и снова нажал спуск. Пули пробивали его насквозь, он отчётливо увидел дыру, там, где располагалось сердце. Штык протянул руку, и она полыхнула алым огнём. – Иди сюда, краснопёрка. Иди ко мне.

ОМОНовец…, впрочем, на спине у него написано СОБР, медленно, как-то неуверенно опустил автомат и шагнул вперёд, запнулся, упал. Но тут же поднялся и поспешил к Штыку. Едва оказался рядом упал на колени и стал смотреть на него, взором абсолютного обожания.

– Я съем тебя. – Секунду подумав, сообщил Штык.

– Я жажду только этого мой господин. – Прохрипел собровец. – Пей меня, пей всеблагой, пей!

– Гы. – Штык, вдруг расхохотался и расстегнул ширинку. – Сосать будешь?

– Всё что пожелает мой господин!

– Эй! А ну нах руки убрал дебил! – Отпрыгнул Штык от собровца, с радостной улыбкой потянувшегося к его штанам. – Я пошутил! – Собровец уронил руки, и вдруг заплакал. – Ты чего?

– Я не нужен тебе…, я не хочу жить.

Штык ошалело потряс головой и отошёл к окну. Открыл раму, глубоко вдохнул. Ночной город очень красив. Надо же, никогда не замечал…, он посмотрел вниз. Мигалки, машины, много людей…, тут не высоко, но что бы разбиться, хватит вполне. Может прыгнуть? Ну их всех нахрен. Что толку быть вампиром, сильным, как стадо слонов, усилием воли делать из людей безвольных кукол, если ты даже ширнуться не можешь? Как расслабляться? Как вообще жить???

– Иди сюда. – Штык поманил собровца пальцем. Тот шустро подскочил к окну. – Я оторву тебе голову и брошу её вниз.

Собровец мгновенно начал лучиться счастьем, сорвал лыжную шапочку и с готовностью вытянул шею. Потом передумал, снял бронник, порвал воротник рубашки, снова шею вытянул.

– Так господину будет удобнее?

– Да, так нормально. – Штык протянул руки и резким рывком разорвал шею собравца. Хлынула кровь, на мгновение голова замерла на позвоночном столбе, а затем он с хрустом переломился и голова выпала в окно. Прям на машину шмякнулась. Хм, весело, но…, Штык махнул рукой – ботва.

Скучно, на самом деле.

Он вновь посмотрел вниз. С визгом в раму врезалась пуля. Он не обратил внимания.

– Прыгну и хер на вас всех! – Он залез на раму и застыл на подоконнике. Снова вниз посмотрел. – Последней радости в жизни лишили…, прощай жестокий мир!

Пуля вошла в сердце, его швырнуло обратно в комнату – снайпера привезли. Козлы…, однако! Штык, не веря своему счастью, прислушался и попытался повторить. Напрягся так, что даже воздух испортил, не громко, но пахнет! Просто кошмар блин, вот до чего человека довели, то есть вампира.

Он перешёл в другую комнату, стараясь удержать момент и понять, как это у него получилось – рана не сразу зажила. Он вошёл в зал, где, так и лежали тела троих утренних гостей и кучка пепла, оставшаяся от ушастого «глюка». Тоже полудурочный какой-то. Обратил его и под солнцем сгорел. Как вообще умудрился? Может бензином себя облил? Помнится, проснулся, а этот хер, стоит у стекла и горит весь. Причём молча. Ух жуть такая была прям жесть. Вот тоже – реально невезуха! В вампира обратили, а этот…, блин, как там, в сериалах…, «папа»? А не, это не в сериалах, это в жизни. А, во – «создатель», в общем ему полудурочный попался. Шахид доморощенный…, сосредоточиться! Не потерять момент! Штык посмотрел себе на грудь, рубашку разодрал, что бы лучше видеть – плоть вырвана, рёбра торчат, за ними трепещет сердце. Он сел на пол. Стал смотреть на грудь и стараться удержать момент, разобраться в том, что происходит. В какой-то миг не получилось и на глазах сердце закрыло плотью, часть рёбер срослась. Он напрягся так, что снова…, да что ж такое. В туалет идти пришлось…, что-то вроде кроме крови ничего не ел, а вонища, будто макароны с сыром неделю жрал…, наверное, из-за ментов всё. Нафиг, зарок надо дать – кровь в погонах, больше ни единой капли! Ну их, ещё заразишься чем-нибудь.

Он продержал рану открытой минут двадцать. Механизм вроде бы понял, но не совсем. Штык вернулся к окну и вылез на раму.

– Сюда разок пальни! – Показал себе на грудь, крикнув в ночь, отсюда невидимому снайперу. Тот оказался форменной свиньёй – пуля пробила лоб и снесла пол черепа…

Штык открыл глаза и сел на полу. Кажется, он начинает понимать, что такое эти сны – таким образом, подсознание, учит его быть вампиром…, хм. Не, ну версия. Хоть какая-то. Просто разум облекает в понятные формы и немного фантазирует при этом. Только почему в этих фантазиях он ещё и колдовать умеет? Ладно, ну это всё в туман ромашки нюхать. Во сне он узнал, как усилием воли остановить регенерацию. Конечно, если хоть чуточку ослабишь волю, организм тебя мгновенно залатает на автопилоте. Постоянно сосредотачиваться – башка с крышки свалится, но тут думается так, что если тренироваться, то всё получится.

Штык поднялся и с лицом Жанны Дарк идущей на костёр и занялся приготовлением очередной дозы. Когда сделал, минуты три не решался кольнуться. Наконец, глубоко вздохнув, он воткнул иглу куда следует – волшебное зелье потекло по вене и…, скрипя зубами, он применил знание, полученное во сне. Сосредоточился, напрягся так, что…, вещий сон какой-то, блин. Пришлось в зал идти. В зале там не пахнет, а в той комнате теперь так, что даже глаза слезятся.

Так и не дошёл – всё прошло как надо. Волна неземного наслаждения накрыла в коридоре, ноги заплелись и он рухнул носом в пол. Он витал в сиреневых туманах наркотического счастья, до самого утра – не факт что следующего. Почему? Ну, шприцы кончились, когда он пришёл в себя. А было их в квартире много. Пакетик сильно похудел. И трое гостей, всё ещё вместе принимавших ванну, начали пахнуть невкусно. Явно не час прошёл и не день даже. Сколько точно, он сказать всё равно не мог. Очнулся, приготовил дозу, кольнулся и вот ведь закавыка какая – как ни сосредотачивался, как ни пытался, а организм решительно выбрасывал из себя всё лишнее. Он три дозы так запоганил, а кайфа так и не увидел. И что это вообще за дела? Сообразил лишь ближе к вечеру. Как желудок вдруг заурчал громогласно, да кишки скрутило от голода, так и сообразил.

– Вот оно как…, если не поесть, то ничего не получится. – Штык задумчиво кивнул пакету с чистяком. Что тут скажешь? Разумный механизм. Как начинаешь с голода загибаться, организм активизируется и начинает донимать мозг позывами простыми как морковка – жрать.

Так подумать, так это солидно заапгрейденная система голода просто человека. У вампиров, получается, тут всё продуманнее, круче сделано. Капитально так, что б без досадных сбоев.

Да, надо поесть. Но тут возникает проблемка – как клыки-то выпускать?

До самого закат он тренировался. И рот всяко открывал и челюстью двигал и даже крикнул «сезам откройся» – хрен-то там. Не вышли клыки. Что-то там по-хитрому было сделано. В общем, махнул рукой и решил, что на месте разберётся. Одел кепку, накинул ветровку и выскочил на улицу.

Тишина и покой…, и музыка и Костяновой машины. Поздороваться что ли?

– Костян. – Штык подошёл к машине и постучал в окошко. За ним мигнули два сигаретных огонька, стекло опустилось вниз полностью. Оно слегка приоткрыто и так было, а сейчас вот опусти…, шум бьющихся сердец буквально оглушал. Штык даже пошатнулся от неожиданности.

– Чё хотел? – Презрительно глядя, осведомилась крупная, маслатая физиономия Костяна.

– Не быкуй Костик. – Ответил Штык, пытаясь заглушить этот оглушительный грохот усилием воли. Костик, конечно, фраер и борзый, но он блин, друг детства – нельзя его пить!

– А то что? – Костик ощерился, внутри машины кто-то загоготал.

– А то утром у подъезда встану, а как на работу пойдёшь, перо тебе в глаз воткну. – Рыкнул Штык и не удержался – наклонился к стеклу, шумно носом вдохнул. Как невероятно вкусно пахнет кровь, ещё будучи в сосуде, оглушительным потоком струясь по тысячам вен!

– Эй… – Вдруг враз побледнев, прохрипел Костик и, в лёгком испуге, отшатнулся от окошка.

– Не понтуйся, плохо мне просто. – Пробормотал Штык, поспешно выпрямляясь.

– А… – Протянул Костик, а трое в машине притихли…, Штык сглотнул – там две девушки, одна совсем молодая, вторая постарше и пацан, который утром ел что-то луковое. И об этом сказали только запахи! Вот это крутяк! Да он теперь на таможню вместо сторожевой собаки влёгкую – что угодно найдёт, сможет без всяких там детекторов сложных!

– Ты это, Лёх, завязывал бы…, сдохнешь ты с ширева.

– Прорвёмся Костян. – Проговорил Штык. – Ну, давай братуха, увидимся.

– Давай… – Ответили из машины, хором нестройных голосов.

Штык поспешно пересёк улицу и исчез в лесопосадке, что опоясывала всю школу. Где-то слышен визгливый смех, приблатнённые голоса – молодёжь буксует, молокососы перед сопливыми школьницами булки мнут, пытаются казаться крутыми и взрослыми…

Возле школы они где-то. Их легко выпить и кровь молодая – вкусная…, откуда он знает, что молодая кровь лучше? Не один хер? Хм, оказывается не один. Память выбросила на поверхность столько информации разом, что Штык врезался в дерево и упал на землю. Но даже не заметил – что-то есть ещё, что-то важное, что делает любую кровь божественно вкусной, делает даже крошечный глоток, полным энергии. Он вдруг понял, что можно выпить всего несколько глотков и насытиться на неделю. Без этого знания, придётся выпивать литра по четыре-восемь в неделю, чтобы не быть голодным…, эх, ускользнуло. А ведь это было нечто важное, что-то связанное с желанием жертвы…, кажется, что-то замешанное на сексуальное возбуждение. Может, во сне увидит, как и что?

Желудок опять скрутило. Всё-таки это лучше оставить на потом. Важнее сейчас другое – кого пить? Ведь он убьёт. Тут очень важен морально-этический аспект. Как в «Исповеди Вампира», там этот играл, ну…, мужик один, в общем, играл. Хорошо играл кстати…, холодно на земле-то по осени сидеть одним местом. Как бы простатит не начался. О! А у вампиров простатит бывает?

Штык на всякий случай поднялся. Может и не бывает, а может, у них что-нибудь не так там, вот как с клыками. В обще, сложно что-то это всё. Надо поменьше думать и побольше действовать – в процессе всё познаётся…, или в сравнении? Вот! Вот оно! Думать, в обще, вредно. Вроде о простых вещах размышлял и вот как жёстко забуксовал, какие-то сравнения, процессы…

Нафиг, надо поесть.

Штык пошёл на голоса – рядом вроде. На месте всё и решит.

Хм, школа уже позади, вот по футбольному полю школы уже пошёл, а никакой молодёжи не видно. Слышно, правда, всё равно хорошо. Штык остановился возле группы турников и уныло шмыгнул носом. Понт какой-то. Почему дальность не определяется? Нафиг такой отличный слух, если не понятно как далеко находятся источники звуков? Всё же и у вампиров не всё так гладко с физиологией. Наверняка, есть ещё коты в мешках. Какие-нибудь гадости чисто вампирские.

На земле лучше точно больше не сидеть.

Штык пошёл на звук голосов, особо не торопясь. Желудок крутить перестало, а прежняя мысль вернулась. Как всё-таки быть с моралью и этикой? Как там дядя Бен из Человека-Паука говорил? «Большая сила, большие бабки»? Не, что-то другое, вроде так «Большая сила, большая ответственность». Вообще, дядя Бен, конечно, херню сморозил. Почему бабки-то побоку? Нормальная тема, можно лавандос поднять, используя природой данное. Или там случаем. Вообще, если подумать, он ведь тоже как тот шкет, паук, человек который. Разница только что того щегла насекомое цапнуло, а его ушастый, бледный мужик. Кстати, а не тут ли ответ?

Нет, конечно, обтягивающие костюмы он носить не станет. Тем более из латекса или кожи. В сексуальные меньшинства записываться что-то вообще никак не тянет. Но вот сама мысль – сосать кровь…, тьфу блин. Не хорошее какое слово-то. Пить – пить кровь из плохих людей. Насильники, там бандиты, чиновники, педофилы, ну, в общем, из всякой плесени. По вкусу отличаться вроде не должно.

И доброе дело опять же и сам сыт. Кроме того, у всяких преступных элементов, бабок поболее бывает. Гражданин нынче нищий, голодный и болезненный. А преступность с жирком. Там и крови нормально и есть шанс деньжат поднять.

Решено! А блин, решено…, а как искать? Не, ну так-то пару-тройку людей он знает, кому пора бы давно кровь пустить, но они же не вечные, однажды кончатся. Где новых искать? Точнее как?

Дилемма.

Кстати, с такими-то возможностями, можно же и не палиться. Устроиться на работу…, ломает как-то…, во! Работы разные же бывают – к Шершню отбойщиком. Нариков он скотина не берёт…

А что если завалить Шершня и ограбить? Пусть Смотрящий – да вообще плевать. У него и денег нормально и преступник он. Плохой человек значит. Вот. С другой стороны, у Шершня можно получить работу на хорошие деньги. И главное просто всё. Кому зубы выбить, кого вальнуть – не сложно. Правда, через год два самого завалят…

К чёрту, всё это сложно. Нужно подумать на полный желудок, в тишине и уюте дома.

Только там сейчас воняет немного, уюта как бы и нету, но таки дом. Думаться там лучшее должно, чем на этой промозглой осенней улице, да голодному совсем.

Штык миновал школьную спортивную площадку и вошёл во вторую лесополосу. Эта покрупнее первой. Когда-то за ней располагалась большая поляна, каждое лето покрывавшаяся изумрудной луговой травой. Главное, не такой как за городом. Словно там когда-то кто-то посадил особую газонную траву. А может и правда, так оно и было – никто толком не знал. Но место красивое, по краям поле обсадили деревьями, и смотрелось просто чудесно. Любил народ семейный, да школьная мелкота, устраивать пикники, шашлыки иногда. Без пьянок и прочего. Кто-то даже предусмотрительно следил, что бы там не появлялось лавочек – они для молодёжи, как маятник для кораблей в штормовую ночь – обязательно припрутся, нагадят, бумажек накидают, бутылки оставят пустые и на лавочки жёлтой воды, неприятно пахнущей, набрызгают литров десять. Она из себя брызгается напрямую, потому и пахнет как бы. Молодёжь…, лавочек там никогда не появлялось. Помнил Штык как в своей сопливой юности, с тем самым Костяном поставили они там лавочку. Кривую страшную, но таки лавочку. На следующий день её на месте не оказалось. Щепок, обломков тоже не было – не молодёжь её разбила, кто-то аккуратно разобрал и унёс на помойку.

Как давно всё это было…, словно в другой жизни. Даже десяток других жизней назад.

Теперь на поле стоят восемь трёхэтажных коттеджей, асфальтовые дорожки, аккуратные садики – типа Европа в миниатюре. Кто-то в администрации видать не слабо ширнулся, вот и поставили такие домики. Говорят, по Канадской мега новой технологии делали, супер прочные и морозоустойчивые.

В первый же год после их возведения, ударило 45 ниже нуля. Выстояли. Героически можно сказать. Потому как по весне, как заморозки сошли на нет, фундаменты у домиков поплыли. Канада не Сибирь – легко вроде и просто только кажется, а по накурке сразу не сообразишь. Тут ясно всё – кто-то в администрации накурился и подписал проект. Под травой чего только не подпишешь…

Прямо по курсу, канадские домики, в которых живут русские, правее стоит магазин. Оттуда и доносятся голоса, смех, стук сердец. Многовато их там.

Штык двинулся к домам. Там тоже есть молодёжь, люди иногда ходят по соседней улице – лесопосадку, что отделяла поле от улицы, нынче срубили под корень.

Он вышел к краю зелёного массив, замер там под деревом. Вскоре начал ощущать себя этаким пещерным человеком на охоте. Только вместо мамонтов – люди, вместо костяного копья – клыки…, он так и не разобрался, как их выпускать. Может автоматически выходят непосредственно перед ужином? Было бы неплохо.

Открылась дверь подъезда домика (два подъезда, на каждом пролёте по две квартиры) и оттуда вышла девушка. Симпатичная, а пахнет! Просто чудо! Деликатес.

Девушка вышла, прошла по асфальтированной улице между домиков. Свет, падающий из окна, осветил лицо. Ещё и красивая. Молодая…, и знакомая. Штык задумчиво поскрёб затылок пальцами – где-то уже видел её. Девушка шла как раз к нему. Ещё пару минут и пройдёт мимо всего в паре метров. Знакомое блин лицо…

Он не успел вспомнить – подошла слишком близко. Челюсти заломило, Штык провёл языком по зубам. Явственно ощутил четыре мощных острых клыка. Щёлкнул челюстями. Зубы то не сходятся. Клыки расклинили рот, полностью его теперь не закроешь…, к чёрту.

Голодный вампир выпрыгнул из-за дерева, схватил девушку за плечи, поднял и вместе с ней прыгнул обратно. Она взвизгнула и в тот же миг четыре острых клыка пробили шею.

Кровь хлынула в рот, Штык жадно глотал, расплёскивая живительную влагу, потом видать, инстинкты включились. Прижался к ней всем телом, вдавил клыки в плоть и обхватил губами кожу, а потом резко вдохнул. Поток крови влился в тело, а ощущение…, будто на мгновение превратился в вакуумный насос. Не шибко приятно. Зато осушил тело жертвы всего за несколько секунд.

Он упал наземь, вместе с бумажно-белой девушкой, всё ещё сжимая её тело в своих руках.

Морально-этический аспект, тут рядом даже не валялся.

Зато наелся до отвала.

Штык вернулся домой, бросив труп в лесополосе. Прикрыл ветками, да так оставил. Естественно не забыл обыскать, за что был вознаграждён небольшой суммой денег и золотой цепочкой, с серебряным крестиком. Вернулся домой сытый, довольный и немного смущённый – сожрал такую красавицу, пошло, что бы брюхо набить. Дракула поселкового типа блин…

– Надо гроб завести. – Пробормотал вампир, падая на свой топчан и сладко позёвывая. Ну а что? Во всех фильмах вампиры спят в гробах – как бы мода такая. Из этого следует, что все приличные вампиры спят непременно в гробах. В некоторых фильмах, они прям в могилах спят. Ну, с этими всё ясно – эти извращенцы. Фетиш, наручники, плётки, у таких в почёте. Так что определённо нужен гроб. Только пантовый надо – чёрное дерево, серебряные буквы, моднявый дизайн, все дела.

С другой стороны, в гробу жутковато как-то спать. В общем, надо подумать на эту тему.

Штык уснул раздираемый противоречивыми чувствами и множеством самых разных мыслей. В голове такой бардак получился – неудивительно, что опять сон приснился. На этот раз он видел в нём не себя. Собственно, это даже не совсем сон был. Он увидел отрывок из сериала про вампиров, который когда-то давно смотрел. И вот что из сна запомнилось больше всего – молодой вампир, оставшийся без создателя, взял и обратил другого человека, сделал себе компанию. Бухать, видать не с кем было, вот и сделал компаньона себе. Процесс обращения из фильма, Штык запомнил. И когда проснулся утром, мысль прочно засела в голове. Ведь и правда, почему бы не обратить какую-нибудь симпатичную девчоночку? Вместе всё равно веселее. Да и кто знает, может у неё свежие мысли какие появятся. Потому как Штык, вообще не представлял, что делать и как дальше жить. Он особо и не планировал – ширева ещё много, по еде больше заморачиваться не нужно. Крови напился и сыт на неделю. Удобно очень. Как кончится ширево, там проблему и будем решать, а пока – где там шприц лежит, родненький наш пластмассовый весь?

Настал день, когда он потянулся за пакетиком и обнаружил в нём девственную пустоту, вместо живительного белого порошочка. А ведь он кольнулся вчера, ещё до заката, полночи кайфовал, полночи спал. Организм мгновенно прошибло потом. Вот-вот начнётся ломка. Штык собрался моментально, отряхнул одежду, пошёл умываться, но передумал. Из ванной так воняло – жуть. Так пошёл. Куда? За дозой естественно! А куда ещё ему идти, не за хлебом же?

Штык спешил, практически бежал. Люди, спешащие на работу (утро раннее), оглядывались, кто-то удивлённо вскидывал брови, кто-то ошеломлённо выпучивал глаза – наркоманы с такой спортивной фигурой и красивым мужественным лицом, вообще-то редкость. Как узнали что наркоман? Штык решил не терять времени даром и всё нужно прихватил с собой, ложку, два шприца, остальное, в общем, подготовился сразу. Но сумок дома не водилось, так что всё сложил в прозрачный полиэтиленовый пакет из-под героина. А в ветровке Валана карманы маленькие были, пришлось всё нести в руках. Вот и пялился народ, в сторону фигуры совсем обнаглевшего товарища.

Объект внимания горожан, спешил к торговцу чуть ли не вприпрыжку и совершенно не замечал взглядов на него обращённых. Ещё бы! Вот-вот начнётся ломка! Надо спешить…, почему нет неприятных ощущений, предваряющих ломку? Хрен знает, но ломка как муэдзин на мечети – куда бы в городе не пошёл, а этот ушлёпок обязательно будет орать и всех будить, что б на молитву топали.

Так и ломка. Никуда не денешься, всё равно, в положенный срок, она начнётся.

Так что вперёд! Ай, сейчас немного в сторону, назад, вот за тот дом – заметили, нет? Фух, милицейский уазик проехал мимо. Вот и хорошо. За лобовым стеклом Штык заметил откормленную ряху Мишина, сержанта пэпосов. Старый знакомый, как-то сломавший дубинку об хребет Штыка. Этот обязательно увяжется и в отделение увезёт. Просто так, что бы дежурный поржал – бросит в обезьянник и оставит до утра. А потом отпустят, если операм срочно не понадобится закрыть какое-нибудь дело. А если понадобится – ещё и пытать будут что бы на себя взял чужой грех, а оперу палочку в табель поставили…, в другое место им бы палочек по наставлять…

Всё, уехал – бегоооом!!!

Штык ворвался в подъезд торговца, чуть не снеся двери. По лестнице взлетел пулей – причём сам не заметил, что двигался широкими, явно не человеческими прыжками. Очутившись у двери торговца, Штык постучался. Тремя сериями коротких пинков. Дверь выдержала – железная потому что, крепкая очень. Но никто не появился, не спросил «кто там?». Полная тишина. Штык приложил ухо к двери. Тихо. Напрягся, всё равно тишина. Только в углу, где-то метров пять за дверь, скребётся мышь. Наверное, в стене живёт…, у неё сердце бьётся тихо-тихо, как у мышки…, ну она мышка как бы, так что всё правильно…

Штык отпрянул от двери и сглотнул натужно – к этому слуху, привыкнуть, пожалуй, будет труднее, чем ко всем прочим плюшкам вампирской жизни.

Значит, торгаша дома нет. Чего делать? Штыку вспомнился сон, где он вышиб дверь каким-то алым сиянием. Получится? Отошел от двери, вытянул руку, напрягся, сосредоточился и…

– Хелп. – Прохрипел он, зажимая нос. Всё-таки, кровь при переваривании, даёт просто зверски не хороший запах. Вещь такая хорошая, а такой выхлоп невкусный…, парадокс на лицо!

Пришлось спешно покидать зону поражения самопроизвольной метановой атаки.

Не, ну серьёзно, ужас просто, задохнуться можно. Вампиры тоже люди, у них ещё и обоняние жесть какое острое. Если для вас запах, для вампира – вонища.

Из подъезда Штык вылетел ещё быстрее чем в него вошёл.

И как же теперь быть? Партизанская! Додик!

Штык побежал. Со всех ног. Проскочил по улице, сбил пешехода, до полусмерти напугал собаку, вышедшую на улицу на прохожих потявкать, пулей пронёсся через шоссе – чуть не попал под машину. Слава Богу, успел прыгнуть. За спиной завизжали шины, новенький москвич пошёл юзом и замер поперёк дороги. Водитель минуты три сидел вцепившись в руль двумя руками и пугая ветровое стекло своего авто невероятно круглыми глазами. Перед машиной неожиданно появился человек, и он нажал на тормоза, выворачивая руль. А потом этот человек подлетел вверх метров на семь и приземлился далеко в сторону от обочины дороги.

– П-п-привиделось… – Промямлил водитель, ватными руками переключая скорость.

А Штык не останавливался, он спешил со всех ног! Так спешил, что врезался в забор частного дома, владельца коего, народ знал как Додика. Забор полетел в разные стороны кусками разбитых дров – стройте люди железный забор, а то поломают его всякие граждане несознательные.

Из будки выпрыгнула собака – здоровенная!

– Вваф! Гав! Рррр! – Неприличным матом заговорил мохнатый пёс, явно немецкий сторожевой, иногда именуемый овчарка. Клыки показал даже. У Штыка дело срочное, так что он тоже клыки показал. Челюсти заломило и, от неожиданности, тоже зарычал. Пёс завыл и в будку буквально запрыгнул, продолжая выть уже оттуда. Штык ворвался в веранду, постучал в двери.

– Дошик открыфай! – Крикнул он в запертую дверь, одновременно пытаясь спрятать клыки. Не, ну серьёзно, челюсти не сходятся, даже сказать нормально ничего не получается, ужас.

– Чё надо? – Раздался из-за двери женский голос.

– Валя? – Радостно, почти взвыл Штык – нижние клыки исчезли. И один верхний, слева. Справа почему-то, исчезать не пожелал. Торчать остался. – Дозу надо, срочно. Герыч есть?

– Нету. – Ответил голос. – Кокс есть. Но дорого.

– Как нету? – Чуть не плача воскликнул Штык. – Совсем-совсем нету?

– Совсем. – Снова ответила Валя сердито. – Кокс, ханка. Будешь брать?

– Кокс возьму. – Печальный весь, махнул рукой Штык. Кокаин – туфта для шпаны. Но раз уж нету нормального товара, можно и так…, не ханку же? Он эту гадость не любил больше, лучше коксик.

Расплатившись, Штык покинул дом. Сил стерпеть не хватило – присел у забора, достал пакетик с заветной, кстати, для здоровья невероятно вредной, белой, такой невероятно чудесной белой мукой! Говорят, именно с этой штучки, легко можно увидеть волшебных мишек Гамми…, ну, Штык почему-то с кокса ничего кроме сиреневого тумана в золотых листьях безбрежной пустоты, ничего и не видел. Ещё непонятно с чего потом долго чешутся локти…, почему локти, с какого вообще перепугу? Кто его знает. Может, кокс из афгана возят, а там народ такой, мыться как-то не очень. Не, не потому что поросята, хотя и это тоже присутствует, просто там жарко, воды мало, вся фигня…

Штык насыпал немного порошка на ладонь. Зажмурился и! И шокированно выпучил глаза – невероятно! Ещё не нюхнул как следует, а уже вставило! Только что увидел красные трубы в темнеющей пустоте, и вот прям, жарко так в груди стало…, ух! Штык ещё раз закрыл глаза и снова – те же трубы…, по ним красная жидкость, а всё это толкает большое красное…

– Святое говно! – Воскликнул Штык, не открывая глаз – в кино как-то видел, как американские главные герои ругаются именно такими словами, вот оно и запомнилось. Ну а что? Хорошее словосочетание, с некоторой ноткой экспрессии…, а это блин откуда? Экспрессия – что это вообще? А, к чёрту, всё это дело десятое – он может закрыть глаза и увидеть, что творится с его телом! Причём изнутри. И не только видеть – этим можно управлять. Точно не понятно, но ощущение именно такое, что управлять, значит, можно. Любопытно. В основном, потому что ломки можно не бояться вовсе. Он только что это сообразил, глянув на себя изнутри. Его организм отныне способен любую болезнь, любое недомогание скрутить в бараний рог, одним полудохлым белым шариком, что по крови ползают целыми косяками! Лейкоциты их вроде зовут, или как-то так. Ну, шарики белые эти. А их в крови ведь реально просто стада! Столько, что как вот клопов у Шершавого в квартире…, кстати, его ведь посадили за хранение – а что на хате теперь? Может пустая стоит? У себя-то три трупака в ванне беззаботно плещутся. Надо чего-то думать, делать там. Может, на помойку их ночью? Палево… Пусть пока поплавают, потом сообразим, как с ними быть.

Так, но если ломка не грозит, тогда что получается? Можно больше не пользоваться наркотиками, можно устроиться на хорошую работу, можно стать супергероем и ловить преступников! Можно, стать суперзлодеем и всех кошмарить, можно свернуть горы, можно изменить целый мир!!!

– Ну нахер! – Отмахнулся Штык. Лениво как-то.

Облизнул губы и с огромным удовольствием занюхал белый порошечек. Сперва левой ноздрёй – тут очень важный момент. Надо именно с левой начинать – а то удачи не будет. Потом вдохнул правой. По носу, словно жидкий огонь пронёсся, тут же начало драть глотку. Штык закашлялся, из глаз брызнули слёзы, иммунитет немедленно начал агрессивно наезжать на попавший в организм инородный объект. Пришлось приложить немало усилий, что бы белое счастье осталось внутри. В благодарность за его жертвенный почти героический труд по спасению белого порошка, весь организм накрыло волной чудеснейшего удовольствия! Сиреневый туман безбрежной пустоты наполнил Штыка, и он вырубился прямо под забором торговца. Ну, кто же знал, что так получится? Почти чистый кокс толкнули, вот и сорвало башню…

Он снова увидел сон. Совсем коротенький. И какой-то немного непонятный. Собственно и сон не сон – своё отражение в витрине магазина увидел. Улыбается, на морде тёмные очки – мысль верная, глаза-то теперь красные, будто вечно с жёсткого похмелья. Надо бы такие завести. Маскировка типа. Волосы аккуратно пострижены, прилизаны. Симпатично по идее. Чёрная шёлковая рубашка, чёрный длинный плащ, кожаный, явно не дешёвый и такие же штаны. Красавец.

Сознание вернулось и вместе с ним какие-то голоса. Штык открыл один глаз. Голова гудит.

– Очнулся гондон? – Зарычал кто-то прямо в лицо.

Штык открыл второй глаз – чего так плохо-то? Всё плывёт…, любопытно, его «установка», до сих пор работает. Получается, просто пожелал и всё? И пока обратно не отключишь усилием мысли, так организм и будет не реагировать на повреждения? Впрочем, если вспомнить, как было, когда оголодал, то всё не совсем так. Если что-то угрожает жизни, организм на приказы мозга забивает большой и толстый, но если всё в порядке – организм в покое и повиновении воле разума.

Встроенная система от передоза! Ух ты! Как всё-таки приятно быть вампиром!

– Ты сука вообще обурел, ты вкурил вообще, что у меня перед забором коксом нанюхался?

Штык прикрыл глаза и отдал команду. Снова открыл. Хм. Всё так же плохо и в глазах двоится. И где же сиреневый туман с бесконечностью зелёной пустоты? А что за хмырь там орёт?

– Додик, ты ли это, козла кусок вонючий? – Простонал Штык, забыв включить тормоза – с ним такое случалось. Не просто так у него рёбра покрыты костными мозолями и трещинами. Кстати! А они ещё остались или как его покусал тот хрен с ушами, исчезли? Вот тема была бы! Если шрам на пятке исчез, значит и следы былых переломов…

Додику что-то не понравилось. Удар тяжёлого ботинка угодил точно в солнечное сплетение. Штык захрипел и улетел к забору. Врезался спиной, дерево затрещало, за ним как-то неуверенно кто-то мохнатый тявкнул. Чует что ли? Или всё ещё под впечатлением от вида клыков?

– Десять секунд, что бы съебаться в ужасе, потом буду пиздить.

– Додик, всё, успокойся, уже ухожу. – Воскликнул Штык, поднимаясь на ноги. Стоящий рядом, подтянутый крепкий парень, в миру известный как Додик, красных пятен покрывающих лицевой отсек плотной пеленой, не утратил, но бить его вроде больше не собирался…, сожрать может? Не-не, нельзя, Додик хранитель Белого Счастья. Барыга, еслив по-простому. Пусть живёт и процветает. Очень важный и полезный элемент общества…, или сожрать всё-таки? Не со зла, не из мести – упаси боже! Чисто ради тренировки охотничьих, вампирских значит, навыков. Не, не надо. Блин, надо ногами пошустрее, а то организм отчего-то требует таки сожрать. Он вон какой здоровый, весь пышет жизнью. Сам-то не потребляет, спортом занимается, кровь у него сочная, вкусная…

Новоиспечённый вампир Алексей, поспешил сбежать с улицы. Заставить организм исправить повреждения отчего-то не получалось и путь шёл каким-то сложным зигзагом. Дважды врезался лбом в заборы соседские, но ничего, кое-как вырулил на асфальт и попытался таки взять ровный курс. Увы – навстречу шла такая ослепительно красивая девушка, что он даже подумал что его ещё шторит, и она просто глюк. Так что стоял и наблюдал за этой очаровательной нимфой в мини-юбке, пока она не скрылась за поворотом. Любопытно всё-таки – глюк она была или настоящая?

Штык снова закрыл глаза, вдохнул поглубже и напрягся. В этот раз не скрутило – просто из носа полилась белая гадость пополам с соплями и все лёгкие, на секунду, обожгло как огнём. Несколько секунд и всё, как рукой сняло. Хорошо вампиром быть! Где хочу покакую, где хочу…, хм, кажись это из другой серии и совсем на другую тему.

Штык глубоко вдохнул, с хрустом выпрямился и с улыбкой посмотрел на этот прекрасный мир!

– А ну стоять падла! – Рыкнул кто-то издалека. Приглушённый такой звук – ну явно издалека.

Как всё-таки красиво! Вон, деревья растут. По обе стороны частные дома, заборы разные все, какие-то из кирпича, другие из профлистов, все выкрашены по-разному и так это…

– Стаааять сучара!!!

Да что за свинство? Без допинга в русской деревне…, то есть в городе, даже прекрасным насладиться не дадут. Эх! Ну, судьба такая значит. Нужно чуточку принять, как говорится на грудь. Штык чуточку ссутулился, снова вытащил заветный пакетик и накидал на тыльную сторону ладони немножечко порошка. Только собрался занюхать, как мимо проскочил какой-то гражданин в потрёпанной ветровке. Гражданин спешил, ногами топал как слон, дышал примерно так же. Бежал он прямо. Штык на миг замер. Подул лёгкий ветерок, но катастрофа не случилось – пакетик уже в кармане, так что успел второй ладонью прикрыться, что б не сдуло кусочек белого счастья в беспощадную уличную грязь, этого невероятно жестокого мира…

Вот кокс какой грамотный – ещё не нюхнул как следует, а уже шторит. Всё-таки Додика ни в коем разе высасывать…, тьфу ты. Опять это нехорошее слово. Выпивать его нельзя. Вот. Человек он хороший, отзывчивый добрый. Особенно если нос сломать – прям Иисус воплоти сразу. Кстати, вот тоже мужик хороший был. В библии так прям и написано: шёл и дланью около лица проведёт и сразу исцелился страждущий, на ноги вскочил, радоваться стал – явно понюшку хорошую закидывал каждому, причём бесплатно – святой человек. Ну а как ещё он юродивых на ноги поднять мог? Не колдун же – колдунов Инквизиция сжигала на кострах. Вот, а его на кресте распяли…, вот типам делать нечего было! Нет что бы реально так – в дыню коленом, пером в горло и всего делов. Нет, им кресты всякие подавай, гвозди, щипцы. Онанисты несчастные. Нашли бы бабу, нормально оттянулись и не пришлось бы кайфовать с пыток, распинания нормальных пацанов на крестах.

– Стаа… – Это уже заорали сбоку. Рядом совсем. Так близко, что Штык чуть не уронил весь порошечек с ладони. Во гневе он немедленно развернулся, собираясь сказать что-нибудь нехорошее.

Но не стал. Поспешно занюхал порошок и сунул руки в карманы. Нос вытереть только забыл.

– Твою ж мать… – Сказал человек, гнавшийся за гражданином. Гнаться перестал и теперь смотрел на Штыка круглыми глазами. Фуражку поправил вот, головой покачал. – Штык, ты вообще охерел.

– Стараюсь начальник. – Улыбнулся Штык старому знакомому.

– Не мог найти угол где потише, придурок? – Проворчал товарищ милиционер. Глянул на улицу – преследуемого и след простыл. Рукой махнул разочарованно и с заметным интересом уставился обратно на Штыка. – Пошли, задерживаю тебя короче.

– Удостоверение, пожалуйста.

– Охуел? – Рыкнул милиционер. Да ещё покраснел весь. – Я тебе сейчас ебло сломаю, будет тебе и ксива и ботва другая. Лёха, блять, не беси. Охерачу прямо тут.

– Палыч, да ладно тебе, ну что ты завёлся?

– Да ни чё. Я вас наркош уже впарился отлавливать. Всю статистику району портите уроды.

– Настоящий милиционер, – подняв указательный палец вверх, заявил Штык, – должен быть вежлив, обходителен и, хррр…

– Ещё чего скажешь? – Поинтересовался Палыч, потирая кулак – о пуговицу зашиб казанок, почти боевая травма. Штык разогнулся, удивительно быстро восстановив дыхание и сказал:

– Палыч, шуток что ли не понимаешь?

– Я тебе щас пошучу. Топай к машине.

– Палыч, может договоримся? – Штык достал из кармана денюжку. Не всю естественно, только пару купюр покрупнее. Сжал в ладони, украдкой показал – что бы напарник милиционера, сидящий в машине, денег не заметил. Увидит и придётся платить больше, а Палычу делиться. Милиционер Палыч, делиться не любил. Все мы люди, а Палыч что не люди? Тоже, как бы, есть и пить хочется.

Милиционер остановился, встал так, что бы напарник видел только его спину, ловким, профессиональным движением выхватил из ладони задержанного все купюры и, гневно потрясая свободной рукой, начал его отчитывать – на публику играл. Погиб в Палыче, блестящий актёрский талант, за горой мусора был беспощадно погребён навеки вечные…

– …и вали отсюда нахер, что б я тебя больше урода не видел!

После чего развернулся и всё ещё красный от гнева, направился к машине. Штык, понятное дело, направился в другую сторону – ещё легко отделался. Заметил бы Палыч, что в кармане целый пакет кокаина: всё пришлось бы отдать до последней копейки. И не факт что кокс оставили бы, скорее всего изъяли б, да потом толканули бы сами, подешёвке, тому же Додику.

Штык гулял до позднего вечера. Ходил по частному сектору, на дома смотрел на людей, периодически занюхивал пару щепоток порошка, знакомился с девушками (они знакомиться не шибко стремились, так что дальше обмена именами редко разговор заходил), пивка вот купил – в горле появилась некоторая сухость. Ещё закуски взял. К тому моменту шторило уже конкретно и анчоусы, Штык перепутал с копчёной горбушей. Зато, когда присел на лавочке выпить-закусить, да вынул из пакета этот мегаанчоус, очень долго и весело смеялся.

– Нарекаю тебе Анчоусом! – Заявил он, просмеявшись. Поел вкусно, выпил нормально, в общем, хорошо время проводил. А потом свечерело, и замёрз немножко.

И только когда пришёл домой, вдруг сообразил, что сыт и крови не хочется. Ну так – сказал бы любой, целую рыбину в 2 кг весом сожрал вместе с костями и шкурой! Естественно сыт…, кстати, зря с костями, кусочек застрял в горле, никак не сглотнуть….

Так получается, он может есть обычную пищу и насыщаться ею?

– Ну, такая тема и выходит. – Кивнул Штык сам себе, входя в квартиру.

На пороге остановился. Тихонечко шагая добрался до ванной – не воняет в квартире. Толи так нанюхался, что чуять перестал, толи…, вот-вот. Второе «толи». Пусто. В ванной никого.

Штык принюхался к воздуху. Нет, ну раз вампиром стал – должен же у него нюх стать круче? Или это про оборотней…, в общем неважно. Всё равно обкумарен наглухо и сосредоточиться никак не получается. Разум полностью накрыло. Ещё и сопли текут, непонятно главное с чего! Простудился что ли, насморк начался? Вот ведь…, и такие навороченные существа заболеть могут – печально.

– Есть кто? – Спросил он, прячась за косяком ванной. Тихо. Нет никого или те, кого нет, коварно прячутся за косяком в зале? На всякий случай он выглянул одним глазком – вдруг уже по коридору подкрадываются, что бы подло его убить пока он ничего не подозревает? Фух, в коридоре никого. – Так есть кто или нет никого? – Подождал, молчат невидимые существа. – Вы там есть или нету вас?

– Да нет никого заебал! – Рявкнул кто-то из зала, следом прозвучал шлепок, будто кому-то по затылку ладонью врезали, матерное шипение и невнятный лепет оправдывающегося человека.

– Точно никого нет? – На всякий случай переспросил Штык. Пока ждал и прислушивался, ещё нюхнул. Класс! Кровь бурлит, сиреневый туман зеленовато-серой пустоты, вновь опускается на весь этот бардово-желтоватый мир из пустующих кварков физотропной частоты энтропийной вселен…

Шаги. Штык навострил уши – видеть всё равно не получается, везде пятна, какие-то туманы, в общем очень красиво, но ничего не понятно.

– А если нет тебя, зачем ходишь громко? – С явным укором в голосе, обиженно проговорил Штык.

– За тем, что тебе пиздец, наркоша ушатанный. – Зарычал кто-то прямо сверху. Кажется, голос идёт из того бледно-розового пятна. Плавает пятно, влево, потом вправо и снова влево…

Чья-то рука ухватила Штыка за шиворот, его поволокли в зал. Сопротивляться не хотелось. Пусть тащат его куда хотят, эти необыкновенные говорящие пятна. Так хорошо! Душа поёт!

– Тоха, он обдолбанный в хлам.

Звук голоса пронёсся по океану разноцветных красок, сиреневыми волнами. Они пробивались вперёд, искажались, менялись, растекались ручейками – невероятно, просто невероятно красиво…

– Слышь чухло. – На него надвинулось почти красное пятно, из которого торчал длинный-предлинный сиреневый кусок чего-то влажного. Ух, по нему пополз большой сиреневый таракан, державший в каждой лапке по полному шприцу. Куда он их потащил? А ну назад!

Штык потянул руку к уступу стараясь поймать таракана, ворующего полные шприцы. Насекомое не поймал, пальцы сжали этот уступ, и Штык его дёрнул сильно, что бы выбить опору из-под лапок гадкого, вороватого насекомого. Кстати, получилось.

– Ай, бля! – Рыкнул кто-то и сиреневый уступ исчез. Таракан утратил опору, стал падать, отчаянно крича и дрыгая лапками…, это смотрелось так трагично, так ужасно…, никогда ещё Штык не понимал, насколько же всё-таки несправедлив и беспощаден этот мир! На глаза навернулись слёзы. Не только из-за этого несчастного таракана, таракашечки маленького, беззащитного всего – просто его кто-то бить в живот стал. Кажется даже ногами. Довольно сильно. – Падла! Урод вонючий! – И зачем орать, когда пинаешься? Вот весь кислород израсходовал впустую и бьёт как-то слабо…

– Тоха! Тоха убьёшь его нах! А ну прекрати!

– Извиняй Кремень. – Бить перестали, но красный туман с сизым уступом посередине никуда не исчез, поплыл по комнате. Может к форточке поплыл, что бы улететь в тёплые края?

– Штык? Тебя ведь так кличут? – Штык в ответ кивнул. Со лба сорвался кто-то маленький и, отчаянно крича, стал падать, падать, падать… – Эй, не спать! – По щеке ударили, больно-то как блин. – Очнулся? Вот и молодец. Кто Валана завалил? Ты тут был ведь по любому, кто его вальнул?

– Не знаю. – Максимально жалко проскулил Штык. – Дяденька, я правда не знаю. Принял я, немножечко, что бы раскумариться. А потом тут голоса, крики, я не знаю, правда.

– Пиздит. – Раздалось от форточки.

– Осади Тоха. – Человек – скорее всего. Впрочем, не факт. Это ведь мог быть и глюк. Но пока не ясно, лучше вести себя как с настоящим. Тем более что пропали трупы из ванной. Сами уйти они не могли, значит, кто-то убрал. Менты трупы убирать не стали бы, уже б его в браслеты заковали. Соседи – тем более, эти бы ментов вызвали. А кто станет убирать трупы? Только те, кто не хотят шумихи и собираются свершить правосудие самостоятельно…, главное случайно не признаться, что это он их, того. – Рассказывай, что тут происходило. Всё что помнишь. Постараешься, получишь это.

Перед глазами появилось белесое пятно. Качнулось и на мгновение к зрению вернулись чистота и резкость. Штык сглотнул так громко, что злой Тоха, хмыкнул недовольно.

– Гера, чистяк. Немного разбодяжишь, будет пресс. Договорись?

Ну а почему нет? Штык стал поспешно описывать ужасные события той страшной ночи, когда в квартирку ворвались две группы злых дядей и начали друг с другом спорить, а потом друг друга убивать. В процессе кто-то обшарил его карманы и извлёк оттуда все вещи покойных.

Пришлось срочно оправдываться, не прерывая целостности и реализма удивительно красочных фэнтезийных показаний.

– …а потом я обыскал тела. Ну, мне же тоже как-то жить надо, правильно? Вот я и…

– Не ссы. Убивать за это не будем, а вот с герой ты пролетаешь. Держи вот это.

– Но… – Уныло шмыгнув носом, Штык принял совсем крошечный пакетик порошка.

– Благодари, что не пришили, прям тут. Сиди в хате, что бы ни ногой из города. Можешь понадобиться и если не найдём сразу – пиздец тебе. Вкурил?

Штыку заверил незнакомцев, которых так и не смог разглядеть сквозь безбрежный туман сиреневой пустоты, что никому ни слова и никуда, ни ногой, ни даже мыслью.

Когда остался один, закрыл глаза и уже на границе сна, подумал, что пора валить и очень быстро. В квартире появляться больше нельзя. Они быстро сообразят, что он тут сказки напевал. А как сообразят, придут обратно. Завалишь этих, придут новые. Так что по любому только линять.

В городских подвалах тоже можно жить.

Тем более такому уникальному человеку как он. Вампиры говорят и на кладбищах даже жили. И он сможет. К тому же подвал не кладбище. В подвале тепло и мясо бегает – крыски там, собачки беспризорные, люди иногда и призорные и как бы без, тоже бывают…, только тех людей есть не стоит. Сплошь заразные и больные, да просто грязные и вонючие. Невкусные они.

Кстати! А можно ему питаться как тип из сериала про вампиров? В больнице работал и кровь из тюбиков потреблял…, а, не, там про оборотня было, и он кровь вместе с мясом потреблял, прямо из посуды, с каталок значит…, или это про людоедов было? Даст бог памяти…, не, не даст.

Да и нафиг. Всё потом. Сейчас надо линять.

Собрался быстро – чего ему там собирать? Как у бесприданницы, узелок с парой вещей, да кокаина пакетик. У неё, у бабы этой из книги, тоже вроде пакетик был. Только с травой – ну так, почти каменный век, откуда там кокс. Тёмные люди тогда были. Чего говорить? Он читал в школе, что тогда и шприцев не было! Во как. Время тёмных веков и несчастных людей.

Ага, собрался. Теперь вниз.

– Куда намылился чухан?

Так, обратно. Вон, морда злая и одет не как бомж, который погреться зашёл. Возле дверей подъезда встал. Урод…, значит, на слово не поверили, будут пасти на всякий случай. Плохо дело. В его нескладной сказке изъяны отыщутся быстро и они за ним ве…, стоп. Ну-ка, ну-ка.

– Чё ты тычешься бля? – Рыкнул тот же парень. Слегка перекачанный, мышц многовато, казанки сбитые, нос сломан. Боксёр видимо. Весь подъезд своей тушей перегородил.

– Кожа? – Штык кивком указал на плащ парня. Тот повёл могучими плечами, кивнул. – А штаны тоже, что ли кожа, не жарко в них?

– Нормально в них. Материал специальный, пористый…. Тебе нах? Ты же нарик конченный, изорвёшь такой прикид влёт. Лучше в трениках нарезай.

– А рубашка случайно не шёлк?

– О, разбираешься что ли? – Искренне удивился парень. Мощная лицевая часть (как морду-то накачать сумел?), сжалась, почти скукожилась. – Я реально не вкурил, когда брал. Думал, синтетика палёная или хлопок. А реально шёлк. Ты чё глянул и понял сразу?

– Не, я во сне видел.

– Во сне?

Штык кивнул и улыбнулся – он видел будущее! Значит часть этих снов – его будущее!

– Эй…, эй бля…, какого хера??? А ну наза…, хррр…

А если напрячься он сможет увидеть будущее ещё дальше? Или вот, конкретно за какую-нибудь тему? Ну, выигрышные номера лотереи, например, подсмотреть?

– Хррр, п-п-помогите…, не надо…

Вот было бы круто! Ай, чёрт, каплю крови не заметил, на рубашку упала. Хм, а, нормально. Так пойдёт. А может это видение только на что-то одно работает? На лошадей может надо ставки смотреть? Вот засада! Ипподрома тут нет. И в области нет. Жаль…, и правда хорошие штаны. Не жарко, наоборот, даже прохладно, ветерок такой чувствуется…

– Ааа!

– Чё? – Оглянулся Штык.

– Ааааааа! – И убежала обратно по лестнице. Соседка с пятого этажа. Штык пожал плечами, и челюсть выпятил нижнюю. Клыки с хрустом щёлкнули друг об друга и заскрежетали. Кажется, забыл убрать. Обидно блин, с клыками выходит ничего они не автоматические – серьёзный изъян в вампирской анатомии, ага…, и плащ как влитой! Похоже, парень брал на размер меньше чем нужно.

Штык глянул на раздетый, обескровленный труп. Без одежды, он казался не таким уж и накачанным. Понятно всё с вами – плащ чёрный, мышцы обжимает плотно и они визуально кажутся больше. Подпрыгнул, пригладил складки. Попытался рассмотреть себя со спины – шея хрустнула. Надо бы зеркало. Штык перешагнул через тело злобного криминального элемента и пошёл на улицу. Там матюгнулся, хлопнул себя по лбу и обратно вернулся. Перетряхнул свою старую одежду – заветный пакетик выпал на пол. И ведь не рассыпался! Однако запасы кончаются. Надо бы пополнить, но сначала куда-нибудь спрятаться. Ночью…, кстати, Дракула по фильмам в летучую мышь умел превращаться. Вдруг и он может? Вот круто было бы! Хотя…, одёжку что в лапах нести? Это ж какой мышь должен быть, что бы столько тряпок упереть в когтях? Не мышь, реальный конь с крыльями. Хм, лучше как-то избегать этих мыслей. Тут ведь ещё момент есть – превратится в мыша, летать будет, крыльями помахивать – такой супер пупер навороченный мышь с коня габаритами. Хорошо вроде, экстравагантно даже. Но! Обратно как превратиться? К новой ипостаси бытия его, инструкцию приложить как-то не подумали, а может, позабыли. Так ведь можно превратиться ненароком и до конца своих дней мышом оставаться. А мыши, как доподлинно известно, не могут колоть сжиженный белый порошочек, ибо вен нету у них нихрена. И пальцев тоже, что бы шприц держать. А так жить – врагу не пожелаешь. На одной крови и лошадь от скуки помрёт.

Кстати! Надо бы повторить недавний опыт.

Штык свернул на другую улицу и по пути стал обшаривать карманы плаща. В одном нащупал тёмные очки. Вытащил, глянул на них, да на нос нацепил. Как раз мимо магазина проходил.

– Ох ты ж клизма с турбоприводом… – Если бы не очки, глаза б на витрину выпали. Он видел себя в стекле витрины, таким, каким уже видел себя во сне! – Я провидец! Я могу видеть будущее! – Его голос крепчал и ширился во все стороны, даже стекло задребезжало. – Я пророк, миссия и я…

– С утра нализался, окаянный?! – Зарычала проходившая мимо старушка. Зыркнула взглядом агента КГБ на пенсии и дальше пошла. – Ирод. На таком пахать замест коня можно, а он водку жрёть, ирод. Лучше бы делом занялся! Молодой ищщо, а уже алкаш проклятущий…

И в том же духе она бурчала, пока не скрылась за углом. Штык, ненадолго замолчавший, снова к зеркалу повернулся. Нет, ну правда, как во сне было. Даже складки рубахи те же самые! Неужели, правда? Нет, ну точно надо пробовать с лотереей. Глядишь, бэху выиграет. А то и поездку в какую-нибудь Египетскую провинцию или там к лягушатникам в гости. Хотя, конечно, скорее всего, путёвку в санаторий постройки времён Царской России выиграет, чем что-то реальное. Россия всё-таки.

Итак – первое и самое главное: хавчик! Штык зашёл в магазин. Сонная продавщица послала ему безразличный взгляд и снова уставилась в прибитый к стене телевизор. Там что-то интересное шло. Какой-то сериал. Штык тоже глянул. А, это опять показывают научно-фантастический сериал «Улица разбитых фонарей». Прикольный. Когда-то Штык очень любил его смотреть, накуриваясь в процессе. Так он не вставляет – не смешной какой-то, как режиссёры не пыжатся, а всё равно фигня.

Но стоит косячок выкурить и такой невероятно увлекательный фильм! Просто жесть.

– Мне, пожалуйста, вон ту херню. – Штык указал рукой на товар.

– Это мясо карбонат, молодой человек.

– Да похер. Жрать же можно?

Продавщица пожала плечами и бросила мясо на прилавок. Кусочек – желудку поплакать о лучшей доле, а цена, как будто целую корову покупает. А, пофиг. Деньги честно украденные, можно честно тратить. На улице он первым делом осмотрелся в поисках местечка, где можно провести контрольную проверку своей теории. Сразу нашёл – лавочка, под двумя разлапистыми, по случаю осени, разноцветными деревьями. Шагнул туда и остановился.

– Ну, какое мясо без бухла? Скучно ж.

Вернулся и купил три бутылки водки – решил до вечера коксиком не баловаться. Дедовским способом будет подключаться к Нирване с её сиреневой бесконечностью и зелёно-синей пустотой.

Присев на скамеечку, сообразил, что стаканчик взять позабыл. Снова в магазин идти? Штык глянул на открытую дверь магазина. Метров десять. А! Лень. Из горла тоже можно – школу хоть вспомнит. Бывало, сядешь вот так с пацанами, девчонками, только соберёшься согреться немножко – хрясь! Оказывается Гека сегодня дежурную рюмку свою, дома забыл, а на стаканчики денег уже нету, всё на палёнку скинули. Вот и пили с горла. Штык даже улыбаться стал и на мгновение потерял связь с реальностью. Вот время было…, он влюблён тогда был. Очень сильно. Сейчас, правда, уже не вспомнить в кого – стёрлись из памяти лица девчонок тех. Не сразу и не с течением времени. Просто в армии дедам не понравилось его поведение. Тоже странные какие-то. Подумаешь – одному ногу тумбочкой сломал, второму зуб выбил. Безделица вроде, ан нет, обиделись. Бить стали. Тогда многое и вылетело из памяти. Ну ничего, он им отомстил. Когда из лазарета вернулся, первой же ночью, нагадил сержанту на постель. А нефиг водку пить после отбоя! Так сержант и не выяснил, кто тот негодяй, что украсил его одеяло пахучей кучкой. И самое странное – свои же сослуживцы первогодки «духи» не сдали. Понравилась ребятам эта маленькая месть Штыка…

– Ну, за хер с нами, за хер с ними! – И выпил. К сожалению, несколько неудачно. Нет, не закашлялся, не захлебнулся. Нормально пошла. Просто вдохнул сильно глубоко и мощно. Если б ни мощь рук – бутылку проглотил бы, а так просто всё содержимое разом упало в желудок.

– Аххереть. – Выдавил он, круглыми глазами глядя на пустую бутыль. Реально, живой насос.

– Во, ща шторить будет. – Выбрасывая бутылку, проговорил Штык, и поспешно стал есть мясо. Нужно закончить эксперимент, пока сознание ясное. В школе он было дело выпивал бутылку за один подход – тогда вырубило сразу. Пять минут постоял и без сознания свалился. С тех пор много времени прошло, организм к водке ныне относился с глубочайшим презрением. После героина и кокаина, спиртное цепляет слабо. Но бутылка за раз, всё-таки тоже не мало.

Мясо съел и отметил, что оно вкусное. Стал прислушиваться к желудку и ощущениям. Сытость, тепло в желудке. Прилив сил – ну это, наверное, от водки. А так…, да, пожалуй, он точно может питаться и обычной пищей. Класс! Значит кино про вампиров туфта полная.

– За клык, стояк и басявые шмотки! – Изрёк Штык, откупоривая вторую бутылку.

Хороший тост. Истинно вампирский. Минимум на одну треть.

Интересно, а оборотни существуют? Не, ну серьёзно. Вампиры есть – вот, на лавочке сидит, водку пьёт, это он значит, вампир значит. А вдруг и оборотни есть? Вон, мужик идёт. Ну-ка.

Штык шумно вдохнул – если мужик оборотень, от него должно нести псиной…

Закашлялся. Псиной и правда несло, только не той какую он искал. Мужик пропах какой-то мелкой собачонкой. Мопс, или что-то в этом роде – только запах пришёл, как он даже на мгновение увидел мутный образ этой мелкой собачки, трущейся боками о ноги мужика…

– Нихрена себе… – Пробормотал вампир, уже солидно под градусом. Бутылка осталась всего одна. Наполовину пустая. – Вот это нюх! Алексей, дорогой мой друг и уважаемый член, – не от чего-то там член, просто вот сама эта фраза «уважаемый член», из телевизора фраза, из короткометражных фильмов про заседания Думы, чем-то ему всегда нравилась, – вы просто зверский нюхач!

Вернулась мысль о работе в аэропорту вместо поисковой собаки. Человеку с таким талантом, должны платить просто офигенные бабки! Главное опустить момент, что он собственно не только хорошо нюхает, но и кровь нормально кушает…, тут аккуратнее теперь надо. Ещё на опыты сдадут в какую-нибудь супер секретную лабораторию. И там будут шистока питать…, путать…, брррр.

–Чего-то башню сносит. – Штык тряхнул головой и допил водку. Глянул на небо – солнышко светит. Осеннее, тёплое солнышко. Облачка красивые, вон с балкона девочка красивая свешивается…, самоубиться собралась!!! Надо срочно спасти!

Или посмотреть? По ящику видел, конечно, как люди с домов падают, но что бы вживую, что бы перед тобой прямо кумполом об асфальт, череп трещит, кровища в разные стороны, мозги по асфальту текут – наверняка, зрелище такое, что навсегда запоминается. Да ещё и бесплатно!

Снова глянул. Вот-вот упадёт. И дом какого-то хрена качаться стал…, узбеки строили видимо. А девчонка ну очень красивая. Нет, нельзя такой разбиваться насмерть. Шибко шикарная. Значит, спасать. Штык вскочил на ноги! Потом ещё раз вскочил – ветер тут сильный, неудачный вскок получился, навернулся с лавочки. И решительно побежал!

Развернулся и побежал в правильную сторону.

Девчонка пропала на мгновение и снова появилась. С платьем…, нафиг ей платье? Переодеться хочет что ли? Странная какая-то…, а! Ну так это – он читал как-то, женщины щепетильны в таких вопросах. Они не могут, как люди просто взять и зарезаться нафиг. Им надо накраситься, ногти постричь…, кстати, надо постричь, ботинки жмут жесть…, одеться покрасившее и тогда вот сигануть в окно, что бы, значит, молодой фельдшер, который приедет их с асфальта отскребать, не подумал, что она была безвкусной простушкой. Да, что-то как-то так…, всё это демагогия психоневрологическая, какая там ещё бывает? Спасть! Спасать девку надо! А там глядишь, познакомится, начнётся у них любовь чистая и непорочная – дня на два, потом всё равно с района валить надо.

Штык потёр ладони друг об друга и прыгнул вверх. Зацепился руками за край второго балкона, подтянулся, нащупал носками ботинок нижний край балкона и снова оттолкнулся.

Подтянулся за край балкона первого этажа и сел на нём на корточки. Дунул ветер и сорвался обратно. Всё-таки надо ногти постричь. Ну прям спасу никакого нету! Ноги вон срываются…, ай, ветер какой, чуть опять не упал. Ладно, надо вверх…, о! А почему бы не рвануть прямо по стене? Как человек-паук? Не, у него там шипов или липучек каких не выросло на ладонях, зато пальцы цепкие и вот так на взгляд, раз – и знает что поднимется. Откуда не ясно, но знает точно, стена эта как лестница. Даже ещё лучше. Штык прыгнул на стену и с силой ухватился за канавки между кладкой кирпича. Затаив дыхание повисел так пару секунд.

– Норм тема. – Проговорил он, поняв, что вниз не падает и держаться за крошечный уступ одними пальцами ему совсем не тяжело. Полез вверх. Понял, что может быстрее и таки полез быстрее!

Балкон он потерял, ну и фиг с ним – процесс захватил. К тому же на одном из балконов появились всякие тряпки и платье похожее на то, что он видел в руках у суицидально настроенной девушки. На просушку всё повешено. Он и вниз посмотрел, вроде тел никаких на асфальте не валяется, не скинулась ещё. Да и пусть её – тут такая тема! Он лазает по стене на одних пальцах!!!

Сколько лазал, неизвестно, но спиртное начало подбираться к мозгу. Пальцы сорвались, чуть не упал. Пора на землю спускаться, а то кровища и мозги, из него хлестать будут, а не из той девчонки, которая так и не самоубилась подло обманув ожидания потенциальных зрителей. А ему они, мозги значит, ещё нужны, он молод, почти мальчик, почти девственник – он столько ещё не видел, столько ещё анаши не скурил…, в том смысле, что столько ещё важного в своей жизни не сделал! Столько не видел! Столько не пробовал! Ему помирать никак нельзя. Он такой один.

Штык стал спускаться. Пальцы обеих рук сорвались с уступа, и он полетел, естественно, вниз. Вовремя поймался за другую канавку между кирпичами. Падение остановилось, Штык облегчённо вздохнул…, как-то сильно громко получилось. Словно сразу десятка два глоток вздох этот издало. Странно. С водки вроде так шторить не должно…

Штык спустился, с облегчением распрямился, руками потряс и развернулся спиной к дому. Тут и замер как вкопанный. На асфальте стоят десятка три людей. Все смотрят ошалевшими глазами.

– Ну ты мужик даёшь! – Сказал один, с бородой и лысой макушкой.

– Круто! Ты альпинист? – Спросила какая-то девушка, с красивым лицом, но маленькой грудью. Чуть дальше кто-то щёлкнул цифровым фотоаппаратом. Трижды причём.

– Не, я это… – Штык утратил дар речи. Ещё и получаса не пройдёт, а весь район будет знать, где Штык ошивается. Вот засада…, друзья Валана его влёт найдут.

– Благодарю за внимание! – Воскликнул Штык. Поклонился притихшим людям аж до земли.

И рванул с места, с максимально возможной скоростью.

Как оказалось, эта скорость превышала всё, на что способен человек. Зрители его лазаний по стене, даже не поняли, куда пропал герой дня. Просто фигура подёрнулась дымкой и пропала. Народ заволновался, заголосил, кто-то предположил, что это призрак был, в общем, народу на всю неделю нашлась тема для интересного общения.

Штык пробежал две улицы, врезался в дерево, совсем зашиб несчастное растение – только щепки в разные стороны полетели и ещё улицу проскочил. После чего мышцы свело судорогой, и он едва не полетел кубарем. Остановился. Любопытно вот что – одышки нет! Однако мышцы ломит. Штык постоял секунду без движения, осторожно пошевелил ногой. Не болит. Шагнул. Нормально. И двинулся шагом по тротуару. Кажись, на Суворова улицу вышел, в районе Телецентра. Ага, ну да, вон лесок, где он девчонку съел. А справа вон частные дома. Внизу перекрёсток. Ну да, Телецентр. А надо бы в сторону Бань линять. Впрочем, есть место и лучше.

Штык шёл шагом и размышлял о случившемся.

– Бииик! Бииик!

Этот рывок – он бежал на дикой скорости. Он не сомневался, что люди его видели как смазанное пятно. Но очень быстро – километра три всего, и мышцы скрутило. Несколько секунд покоя и всё опять нормально, он снова готов к такому рывку. Очень интересная вещь!

– Биик!

Что за хрень?

– Биик!

Штык засунул указательный палец в ухо. Покрутил. Во, вроде больше не гудит. Норм.

– Уйди с дороги, козёл!!!

Штык обернулся и замер – за спиной, целая линия машин стоит и не едет! Много-много всяких разных машин. Все остановились. Надо же. Вон почему впереди ни одной нету. Встречные вон едут, пачками. А по этой полосе пусто, не едет никто. Ага, надо бы отойти, нехорошо как-то.

– Спасибо уёбок. – Поблагодарил его водитель ближайшей машины, и целая их кавалькада медленно двинулась вперёд. И двигаются и двигаются…, голова закружилась. Штык едва не рухнул с тротуара в канаву. Присесть бы надо. Шторит не по-детски.

Водка видать палёная.

Штык присел на корточки и решил закурить. Однако быстро выяснилось, что сигареты купить забыл. Пришлось вставать и стрелять сигаретку у прохожих.

– С дуба упал придурок?

Штык не понял такого ответа, но спорить не стал. Мало ли чего у женщины приключилось. Пусть дальше едет со своей коляской, из которой кто-то орёт, махает одеяльцем и воняет нечистотами. Всяко ведь бывает у людей – на работе проблемы, герпес не там соскочил, трава кончилась, а денег нет, всяко бывает. Не ругаться же с ними из-за всякой мелочи, ещё больше отравляя им настроение, правильно? Вот, пусть катится, куды там катилась. Во! Сопляк лет пятнадцать – у него точно есть.

– Я не курю.

Лох какой-то, видимо. Пятнадцать, а то и семнадцать, вон лоб вымахал и не курит. Или врёт – жлоб, значит, или правда не курит – зубрила и лох. Выбить зуб гаду? Не-не, он уже давно не школьник, нет у него правов…, шторит всё-таки…, прав нету у него, шпынять школьное жлобьё и лохов. Это прерогатива самих школьников. Хотя нынче школьники малахольные какие-то. Он может и не лох вовсе, а уважаемый среди школоты пацан. А ведь глянешь – ну лох капитальный, оленя пробить по рогам и даже не чихнёт в твою сторону. Как всё-таки с 91-ого, за каких-то восемь лет всё изменилось! И ведь не заметно как-то это случилось. Просто взяло и таки случилось.

Штык пошёл к магазину – народ какой-то тут странный. Вот у мужика только что спросил закурить – вообще молча, мимо прошёл. Морда пролетарская, комуняка недорезанный. А вот идёт, прилично одет, в пиджаке пантовом. У него точно есть.

Тоже молча прошёл, даже «нету» не сказал – жид жлобский. Вот что за день? Одни коммунисты недобитые и жиды…., кстати, кто такие «жиды»? Вроде прилично одетые и при этом жадные…, вроде да. И ещё у них где-то на голове длинные локоны или космы. Что-то в этом роде – бороды может? Что-то где-то глубоко в душе подсказывает, что это слово связано с национальностью. Хм. Хорошо одетые, жадные хохлы? Наверное. Салу наедятся и ходят себе, наглеют. Надо же, а раньше и не задумывался, а ведь тут полгорода либо с Украины, либо в родственниках хохлы – уууу, жидовские хари! Стоп. У него же дед вроде тоже жид, в смысле, хохол. Хм, нестыковочка. Не может же и он быть таким как эти жадные салоеды жиды? Наверное, всё-таки, это от зависти всё и ненависти. И почему жиды? Хохлов можно и по-другому обозвать, пообиднее. Фантазии видать, у народа нету.

Штык зашёл в магазин.

– Кента пачку.

Хмурая и злая по случаю утра, продавщица, подала пачку сигарет. Штык расплатился, поблагодарил, приветливо улыбнулся и отправился на остановку. Как бы проблема-то осталась – за ним сейчас начнут охоту. Причём ладно если бы шпана какая, или там Валана этого парни. Шпану расшугать можно, люди Валана, по сути, маленькая бригада человек десять. Но тот третий мужик…, он забыл, как его зовут, но не в том суть. Мужик серьёзный. Если из тех ребят что держат на контроле наркотики в городе, конкурируя с ментами (хотя скорее не конкурируя, а держа строгий паритет – ментам мелочь, им серьёзные объёмы), то искать будут всерьёз и до тех пор пока не найдут или не погибнут. Там ведь люди не просто из города. Местных контролирует Коняев – серьёзный авторитет, сегодня переведший почти весь свой бизнес в легальный сектор. У него сейчас самый крупный рынок города в собственности, десяток магазинов, в общем, серьёзный бизнесмен, с погонялой Конь. Ни в чём криминальном вроде не занятый, да только попробуй серьёзных поставщиков геры тронь – ребята в дорогих костюмах, с кирпичными мордами придут, и ты исчезнешь в неизвестном направлении. В лучшем случае весной труп найдут, за трассой на Новосиб. Только это ведь не всё. Конечно, многие пребывают в наивной уверенности, что Конь держит город в своих руках. Да и Штык всегда так считал. Пока Коняев не выдвинул себя в мэры в 95-ом. И ведь на выборах победил. За год с поста дёрнули. Даже президента подключили. Не, президент – это не погоняла, реально президент. Только чей президент, в памяти не удержалось.

В общем, если он завалит людей того мужика, жаждущих мести, им займётся Конь, если покончит с Конём, им займутся серьёзные ребята с областного центра, или с Новосиба. А там вообще непонятно кто откуда. Но если каким-то чудом прибьёт и их – это уже не шутки совсем. Пусть вампир, пусть стал круче любого самого крутого перца, но надеяться на новые возможности можно, только пока они не известны противнику. Если там поймут, что имеют дело с человеком способным быстро бегать и прочее, очень быстро сообразят, как с ним покончить. А просекут ещё тут, пока будет отбиваться от врагов. Так вот, если каким-то чудом прикончит типов из областного центра, за ним такая охота начнётся, таких гончих кинут что хоть сам себе кол в сердце. Поводки-то из Москвы потянутся, а там город – муравейник в десять миллионов! Как там кого искать? Да пока ищешь сам спалишься, попадёшь в ловушку. Выход один – прятаться, бежать и надеяться, что, в конце концов, рукой махнут, плюнут, да забудут про него и мёртвого авторитета.

Да, так и надо.

Штык отправился на остановку – ну не пешком же в микрорайон ехать? На одиннадцатом вообще проблема ездить, бензин быстро кончается, да оба колеса болеть начинают.

Остановился в уголке. Внутрь деревянного строения заходить не очень хотелось. С другой стороны тоже парень стоит, курит. Вообще, внутрь остановочных будок редко кто заходит. Редко-редко молодёжь заходит. И то, только в хлам бухая. Ну и правильно – мочой прёт, бутылки банки, окурки, шелуха от семечек. Бывает дождь…, вот скотина! Таки начался дождь. Штык поднял ворот плаща, зябко поёжился. Прохладно стало. Дождик мелкий, капли падают лениво, редко, но всё равно даже такая мелкая капля за шиворот когда попадает, не по себе становится. Осенний дождь всегда такой, леденющий. В остановку, Штык всё равно заходить не стал. Хотя, казалось бы…, удивление от собственной реакции мелькнуло вспышкой и тут же пропало, будучи забыто. Да, всего пару дней назад, он не побрезговал бы, зашёл бы внутрь. Залез бы ногами на остановочную лавочку, сел бы на доску стены – верхнюю давно кто-то выбил, как раз что бы посидеть можно было.

А теперь вдруг стрёмно сидеть в этой грязнющей остановке, насквозь пропахшей человеческой мочой. Странновато конечно. Ну да и похрен. Новая одёжка, новые возможности – значит, и мировоззрение должно слегка измениться. Как бы всё естественно.

Автобус всё не шёл. Парень, стоявший на другой стороне павильона, начал в полголоса материться. Смотрит в сторону поворота, из-за которого должен показаться автобус и цедит проклятья сквозь зубы. Штык закурил. Ругаться не хотелось, а перед глазами снова возникла та стена, по которой он недавно лазал на одних пальцах. Вновь он удивился сам себе. Это ж надо…, он читал, что так могут некоторые люди. Корейские кемпоисты – но не так быстро и только после непродолжительной медитации, при полной тишине среди наблюдателей. Вот точно так же, как он проделал, способны по стенам лазать только мифические ниндзя. Ну, как мифические – он читал, что двести лет назад они ещё были, а потом чем-то не угодили самому блатному перцу континента, погоняла вроде Император, он свою братву выслал и они всех этих ниндзей, того, бошки поотрубали им. Так что теперь ниндзя живут только в мифах. Вот такие вот дела.

Из-за поворота показалась квадратная передняя часть частного автобуса, «маршрутка» – как её звали в Ленске, этом маленьком шахтовом городке. Небольшой прямоугольный автобус, медленно подъехал, со скрипом тормозных колодок замер напротив остановки. Дверь открылась, и Штык запрыгнул на высокие ступеньки за задней дверью. Полупустой автобус. Он уселся на ближайшем сидении, благо выбор богат.

Как только транспорт тронулся, миловидная контролёрша поднялась с передней линии сидений, возле водительской части салона и пошла по проходу, собирая деньги за проезд.

– За проезд платить будем? – Проворчала не выспавшаяся девушка, когда подошла ближе. Штык денег не протягивал, она стояла рядом – терпения ей хватило на три секунды, вот и заворчала.

– Пардон красавица, залюбовался. – С улыбкой ответил Штык и протянул деньги.

– Залюбовался он. – Снова проворчала девушка, только сейчас заметив, что смотрит он на её узкие джинсы, плотно обтягивающие ноги. Покраснела слегка. Сунула деньги в поясную сумочку и достала сдачу. – На, до куда едешь?

– До конца.

Девушка нахмурилась ещё сильнее и оторвала билетик от рулона.

– По выходу отдам билет, не парься крошка.

Девушка хмуриться не перестала, развернулась и пошла обратно. Джинсы у неё красивые оказались, что характерно и сзади тоже красивые. Вот бы с такой ближе пообщаться! Мороженое ей купить, по улицам погулять. Эх, почему он раньше не думал об этом? Зачем вся эта наркота? Завёл бы ребёнка, семью, жил бы с красивой какой девушкой. Дарил бы цветы, как Светке…

Штык отвернулся к окну и сунул руку в карман. Наклонился к сидению и нюхнул прямо из пакета.

Светка…, шалаболка невоздержанная. Нахер их всех. Белый порошечек честнее. К тому же, в сиреневой пустоте зелёного Ничто, куда спокойнее и лучше – никакой секс с этим даже близко не сравнится. А уж какие женщины бывают, когда герыч хороший! Ух. Было дело, как-то полночи с Мерэлин Монро зажигал…, несколько смущал тот факт что она мёртвая уже лет сорок как, но это всё детали. Она ж не настоящая была, так, просто фантом сиреневой пустоты.

У, кайфово. И контролёрша теперь ничем Светку не напоминает. Она вообще хорошая. И контролёр эта и Светка. Они все нормальные такие, хорошие…, правда, у контролёрши грудь лучше.

Штык расслабленно откинулся на сидении и прикрыл глаза. За окно проплывали дома, встречные ехали машины, какие-то люди, идущие по раздолбанному тротуару, проплывали тоже за окном, обшарпанные дома, кое-где брошенные полуразрушенные – нормальный городской пейзаж. Ближе к центру он изменится. Брошенные дома исчезнут, появятся многоэтажки. Сначала домики в пять этажей и площади, выложенные потрескавшимися плитами. Потом появятся десятиэтажные дома. Не пять коробок, как на весь его родной район, а целые кварталы. Потом микрорайон и там уже целый маленький городок многоэтажных домов. Там даже в 15 этажей здания есть…

Он уснул. Как и сам не заметил. Просто закрыл глаза и провалился в темноту. Только она оказалась не такой тёмной как обычно. Мир словно взорвался тысячами красок, а потом…

Штык вышел из автобуса. Снежные хлопья падали с неба, серое оно всё, вокруг сумрачно, даже яркие рекламные растяжки над дорогой, какие-то серые. Один большой серый-серый город.

Но тёмные очки он всё равно не снимал. Пусть город серый весь, ведь имидж это наше всё! Двери автобуса закрылись, транспорт со скрипом тронулся. Штык осмотрелся. Машины ездят по дороге, люди ходят по тротуарам, вон, на остановке человек пятнадцать ещё стоит.

Он направился к многоэтажным домам. Там живёт Покемон. Точнее, жил. Недель шесть назад, его прихватили менты. Не ясно за что, но на улице говорят, вешают на него десяток мелких краж, хранение наркотиков и два убийства. Десять из десяти, что половину преступлений, совершил не он, но это не важно – дня три у оперов и он с удовольствием признается в убийстве Кеннеди, только бы уже скорее уехать на зону, избавиться от общества самых изощрённых палачей современности.

Покемон детдомовский, по сути, везунчик он, – редко кто из них получает квартиры по достижении 18-ти лет. Покемону вот повезло, ему выдали отдельную двухкомнатную, едва 18-ть стукнуло. Может, кто-то недосмотрел или блажь напала на чиновников, а может, слишком заметно стало, что они квартиры детдомовцев массово сливают налево. Как бы там ни было дали парню отдельную хату. А он слабоват характером оказался. С нормальной работой ничего не вышло, с девчонками он всегда тюфяком оставался. Вероятно, с горя и попробовал наркотики. Тут Штык не очень в курсе был, как оно с парнем так случилось, да и не важно это. Главное, что квартиру сейчас опечатали и теперь там никто не живёт. Можно зависнуть, главное не слишком сильно светиться. Что б соседи не засекли. Деньги пока есть, кокса на неделю хватит. Подвал, конечно, мысль неплохая, но блин, там сыро, мыши и беспризорники, а ещё там пахнет. Лучше в квартирке зависнуть.

Штык вошёл во дворы квадрата, образованного четырьмя десятиэтажными домами. Футбольная площадка с пожухлой травой. Ворота одни. Вторые тоже есть, но они лежат на земле, задрав в небо одну уцелевшую, сильно изогнутую трубу – наверное, памятник последнему Дню ВДВ. А может в августе, на День Шахтёра ворота изувечили, кто его знает, народ-то загадочный – никогда не знаешь, чего выкинет. Пустынно. Только одна старушка по асфальтовой дорожке идёт.

Так, сейчас самое сложное – вспомнить, где жил Покемон. Штык у него бывал только раз, ещё весной, с другом. Друг от передоза летом умер, а других знакомых Покемона он не знает. Имени и фамилии парня тоже не знает. У соседей не спросишь – лишние подозрения вызвать можно. Сложнее станет жить в его пустой квартире. А зачем лишние сложности? Нужно вспоминать.

Тужился минут десять – пусто в голове. Всё что удалось припомнить, дверь железная, с надписью мелом «надька дура». Вряд ли эта надпись сохранилась, но дверь, по идеи, найти можно. А какой подъезд? Штык пожевал губами и направил палец на первый подъезд.

– Эники – направил палец на следующий – беники, съели нахер все вареники. Потом вышел месяц из тумана, всех резать стал, сказал – в натуре! Тема! По синей тут же ширанулся теме, шприц палёный оказался, СПИД к нему пришёл и его на-шёл!

Согласно считалочке, выпал второй подъезд, дома слева. Туда и пошёл. Поднялся до самой крыши, но похожей двери не увидел. Спустился обратно, обследовал следующий – нашёл! Правда, надписи нет, и бумажки с печатью на косяке тоже нет. И звонок есть. Штык прислушался – три сердца стучит. Не здесь значит. Повезло в третьем подъезде. Правда, немного не совсем. За железной дверью, с обновленной надписью «Надька дура! Конченная!», ровно и довольно громко стучало сердце. Штык уж было хотел повернуться и уйти, но этот стук…, он прислушался к соседней двери. Два сердца размеренно ровно стучат. Тихо, гулко, сладко…, сердце в квартире Покемона, стучало как солдатские сапоги на плаце – крепкий, решительный и куда более громкий стук. Любопытно.

Штык постучал. Никто не ответил. Он постучал ещё раз. Тишина.

– Я знаю, что ты там. Открывай, есть разговор.

Стук вдруг стих, зато скрипнула дверь балкона. Штык пулей рванул к выходу. Пара секунд и он внизу, выскакивает на улицу. Неизвестный, наверняка, спускается по балконам. И…

Про балконы, он не ошибся. Только никто там не спускается.

Резкими прыжками, иногда используя стену, что бы проползти пролёт между балконов, вверх поднималась девушка. Разноцветные собранные гелем волосы, фиолетовый кожаный костюмчик сшитый полосами – у каждой свой оттенок фиолетового, плотно обтягивающий довольно таки соблазнительное тело. Девушка быстро поднималась, намереваясь, видимо, забраться на крышу.

– Ты такая же как я. – Проговорил он, едва слышным шёпотом. И, сузив глаза, добавил. – Хер я тебя просто так отпущу. От папочки не убежишь. Пока с ним не познакомишься.

Штык побежал к балкону и первым же прыжком преодолел сразу три этажа…

– …на таком телегу возить можно. Вместо коня запрягать, а он расселся! Ишь какой!

Штык открыл глаза и повернулся на голос. Рядом стоит низкорослая старушка с сумкой. За поручень держится, нахохлилась вся…, чего ей надо?

– Нет, что бы уступить место старому человеку, он зёнки свои бесстыжие выпучил и сидит себе! Да мы БАМ строили, страну поднимали, а эти сосунки…

– Тебе чего надо? – Проворчал Штык, оглядываясь – полный автобус. В окно выглянул. Хм, поворачивает. ГУМ проехал. Или как он сейчас называется…, да пофиг как. Скажи ГУМ – все знают, где это. Как не называй, а это здание чётко запомнилось всем именно как ГУМ. Так, следующая остановка центр. В микраш? Вроде, если сон правдив, там, в хате Покемона, его ждёт новая знакомая, такая же, как он…, блин, как-то даже не по себе. А что если она сумасшедшая и решит его убить? Он ведь знает, какие они сильные, ну, такие же вымышленные существа как он, вампиры значит. Как-то не охота что бы башку оторвали. Он ведь так юн! И совсем недавно сообразил, как ширяться, не позволяя телу избавляться от наркотика.

– На «вы» сопляк! – Аж позеленела. Странная как-то бабка. Они обычно не такие злобные. Впрочем, остальные бабки как-то и правда выглядят хрупкими, вроде как раз толкнёшь она и помрёт. А эта…, Штык даже сглотнул. Толстая, на ногах стоит крепко, а руки как лопаты. Поди на стройке где проработала всю жизнь. Шпалы таскала. – Я всю жизнь работала как вол! И зачем? Что бы какой-то сопляк мне хамил? Я старая женщина, у меня спина болит, у меня ноги болят, я болею – и за что мне всё это? Что бы видеть как это молодое хамло…, да если бы не мы, вас бы щенков вообще не было! Фрицы вас бы всех! Сейчас вы бы в концлагерях все капусту выращивали!

– Тихо-тихо, женщина, успокойтесь. – С переднего сидения поднялся пожилой мужик и уступил место. – Садитесь, пожалуйста.

– Спасибо. – Женщина, пыхтя, уселась. Меньше двух секунд молчала. Оглянулась на Штыка, и начала в полголоса ворчать. – Сидит бесстыжей, пожилому человеку, который ему в отцы годится, место не уступит! Жопу свою, молодую, поднять не может, свинёнок! Позорище, твоим родителям не стыдно, что такое хамло воспитали?

– Да сиди, мне скоро выходить. – Сказал мужик, когда Штык всё-таки поднялся.

– Не нах, я на выход. – Решительно ответил парень и поспешно стал протискиваться к выходу. Едва сдержался, что бы ни растолкать весь салон по стенам – нельзя. Нужно аккуратно протискиваться, отдуваясь – будто ему тяжело от давления тел пассажиров набившихся в салон. Вот так, к задней двери. Хорошо, словно обычный, словно он такой как они все…

– Молодой человек! Вы мне на ногу наступили!

– Извиняюсь.

– Молодой человек! – Взвыла та же женщина – снова наступил.

– Снова извиняюсь. – И опять наступил, случайно конечно. На этот раз она не возмущалась – протиснула как-то сумку наверх, размахнулась и сумкой этой по темени ему зарядила. Глаза слегка разъехались, в этот момент открылась дверь. Из автобуса вылетел, как пробка из бутылки. Чуть в грязь не полетел. Двери закрылись, и автобус пополз дальше по маршруту.

– Дура. – Буркнул Штык, оглядываясь, да думая куда пойти. Вокруг людей, как грязи. Вон, на остановке целый табун. Тут она пошире и красивее, все внутри стоят, под навесом от дождя прячутся…, а во сне шёл первый холодный осенний снег…

Штык двинулся вверх по улице, мимо лотков с чем попало. В основном старушки сидят, торгуют. Семечки, часы, цветы, колба, редиска – тут вообще всего хватает. Даже вон неправильные грибы (с них не вставляет) один старичок продаёт. Он не смотрел на эти лотки, предпочитая скользить взглядом по телам мимо идущих девушек. Хоть и осень, а польта и дублёнки пока редко кто носит. В джинсах, даже в юбках ходят – красивый пейзаж, куда лучше, чем пошарпанные бока домов. Вот тоже, центр блин. Такое чувство, что его в 45-ом бомбили, в 46-ом слегка подшаманили, дырки кирпичом заделали, да так и бросили. Ленск – чего ещё ждать. У мэра вон вторая дача ещё не достроена. А ведь ещё третью надо, для внучки. Так что в ближайшие пять лет, бюджет пуст наглухо.

Минут через пять, Штык остановился возле ларька, закурить. Пока чиркал зажигалкой, обратил внимание на товар конкретно этого ларька – газеты. Причём заинтересовала его одна, разворотом прилепленная к стеклу. Заголовок красочный «дикие собаки загрызли девушку!». Забавно, жёлтая блин пресса…, а под заголовком фотография улыбающейся девушки. Он её где-то видел. Где?

Вспомнил и, сглотнув, купил газету. Зайдя за ларёк – там ветер не так сильно дует, Штык стал читать статью. Согласно ей, Алина Никонова, вышла из дома, поздним вечером и пропала. Тело бедняги нашли спустя несколько дней, в лесу, рядом с домами. Шея девушки была разорвана клыками неизвестного зверя, на запястьях тоже следы клыков – она отбивалась и видимо кричала, но свидетелей найти не удалось. Деталей описано не было, но согласно всё той же статье, милиция и кинологическая служба (и такая, оказывается, есть, надо же…) ищут бешенного пса или нескольких, что бы отловить и усыпить. Поиски продвигаются медленно, так что людям советовали с опаской относиться к бродячим собакам и не выходить из дома поодиночке, а так же избегать лесопосадок. Дальше там не интересно было – рассказывали о похожем случае трёхгодичной давности. Тогда бродячие псы загрызли и съели бомжа на городской свалке. Никто особо не искал тех псов, да и смысла не было. Подумаешь, бомжа схавали. К тому же, местные жители, понимая, что от милиции толку всё равно не будет, своими силами перебили всех местных собак, причём не все они бродячие оказались…., тупо вышло. Надо в следующий раз быть аккуратнее. Не хватало, что бы за ним ещё менты увязались. Они после кризиса вообще озверели. 98-ой, год тяжеловатый получился для всех. И сейчас спустя год, последствия ощущают, абсолютно все.