Тёма Шумов
Трансценденция

Аннотация

Михаил Холодняк – человек года по версии журнала GQ, человек, благодаря которому паранормальное вновь стало популярным – занимается поиском пропавших людей. Однажды ему поступает новый заказ – разыскать виновного в двойном убийстве, случившемся тринадцать лет назад. Сможет ли он найти убийцу? Или убийца найдёт его?

1

Свет фонарей подгоняемый ветром плыл по мокрому асфальту. Синие и красные проблесковые маячки на крышах автомобилей выглядели отражением праздничных гирлянд. Моросящий дождь вновь превратился в ливень, и поверхность луж покрылась пузырями. Вода неслась вдоль тротуаров нескончаемым потоком.

Узкую дорогу перекрыла машина ДПС. Сотрудник ГИБДД в ярком дождевике со светоотражающими полосками выставлял переносной знак запрещающий проезд. Еще один, размахивая жезлом, просил водителей подъезжающих автомобилей разворачиваться.

– Давай обратно! – крикнул он усатому толстяку, высунувшемуся из кабины грузового фургона. Вместе с тяжелой вонью из прокуренного салона в насыщенный влагой воздух вырвались звуки шансона.

– Все живы? – спросил водитель, увидев машины скорой помощи.

Одна из них стояла на газоне и за ней тянулась длинная борозда жирной грязи, оставленная заблокированными колесами. Ствол огромного дерева упал на крышу. Возле распахнутых дверей два санитара в неуклюжих куртках суетливо разворачивали носилки.

– Сомневаюсь, – ответил полицейский.

Мужчина вздохнул, закрыл окно и развернул свой грузовичок. Когда он в последний раз на прощанье моргнул красными огоньками, притормаживая перед поворотом, раздался крик одного из санитаров:

– Андрюха, этот‑то живой!

– Только не говори мне, что из всех выжил один чокнутый придурок?

– Вот, черт! Ну и верь после этого в бога.

– Он забирает лучших. Его не интересуют грешники. Тем более всякое отребье вроде извращенцев и маньяков.

2

Близился полдень. Осеннее солнце, утром теплое и пушистое как сонный котенок, незаметно превратилось в жалящего скорпиона. Оно отражалось в затемненных стеклах элитных магазинов. Мраморные фасады помпезных зданий блестели в его лучах. Подчеркнутый и высвеченный им столичный китч надменно выплевывал вам в лицо доказательства своего превосходства над вами, – превосходства во всем, но в первую очередь в деньгах и богатстве.

Под вывеской «Дом Книги «Москва», недавно переработанной чтобы лучше соответствовать новой моде на советский ампир, стоял мужчина в плотной черной рубашке и вытертых джинсах. Волосы за ушами взмокли от пота, тонкий ручеек стекал по шее под расстёгнутым воротником. Молодой человек рассматривал рекламный постер в витрине позади стопки из журналов GQ. Он перечитал крупный текст над собственной фотографией (…

Человек Года: Михаил Холодняк

…), и его губы растянулись в легком намеке на улыбку.

На фото он развалился в кресле, небрежно закинув ногу на ногу и широко улыбаясь. Пиджак из шерсти с атласным воротником, рубашка из хлопка, галстук и торчащий из нагрудного кармана черно‑белый платок – все это должно было убедить окружающих, что перед ними типичный хозяин жизни. У него был настолько холеный и довольный вид, что подпись «Жизнь удалась» казалась более уместной, чем та, что была написана сейчас: паранормальное стало нормальным

Михаил держал в руках тот самый, последний, номер журнала GQ. Статья про него и его агентство по розыску пропавших людей была посередине. Он пролистал страницы и вновь пробежался по тексту, цепляясь взглядом за отдельные фразы и истории из его жизни. Особый акцент в статье был сделан на его работу с «Маша Рейнджерс» – волонтерской организацией, которая занималась поиском пропавшей девочки из Черноголовки, – и между делом упоминалось взаимодействие с хакерской группировкой «Метатрон», которая помогла выкрасть доказательства с компьютера киднепера. Тот случай долго не сходил со страниц СМИ и не выходил из тредов соцсетей.

– Ну и каково проснуться популярным? – спросил сегодня утром Егор Игнатьев (один из участников «Метатрона» с которым он сблизился чуть больше, чем с остальными), позвонивший поздравить с выходом журнала. В тот раз, промычав что‑то неопределенное и нечленораздельное Михаил не нашелся что ответить, но сейчас, листая журнал, наконец, придумал ответ.

Это не популярность, это обычная известность, – следовало бы ответить ему. – Тем более что к реальности эта картинка имеет такое же отношение, как занятия спортом к стройности светских львиц и звезд шоу‑бизнеса.

Слава богу, его не узнавали на улицах, не подсаживались в кафе с вопросом «Скажите, это не вы нашли Машеньку из Черноголовки?», и не просили автографов. Он всегда чувствовал себя несколько не в своей тарелке при большом скоплении людей. Назойливое внимание со стороны чужаков пугало и настораживало. Он плохо помнил свое детство после аварии, в которую попал три года назад: вместо родителей и первых учителей его память населяли лишь безликие и размытые фигуры. И только один день накрепко остался в памяти – тот, казавшийся бесконечным, день, когда решался вопрос о его переводе в специализированную школу для детей с особенностями.

Врач, морщинистый старик, с пожелтевшими пальцами, от которого разило спертым сигаретным духом, задавал ему вопросы, но, казалось, совершенно не интересовался ответами. Он попросил собрать из кубиков конструктора дом, а потом сломал его и ухмыляясь посмотрел на Михаила.

Молоденькая медсестра в белом халате и с вышитыми на кармане красными нитками инициалами «ЛВ» протянула ему фломастеры и альбом для рисования. Лицо ее, к огромному сожалению, теперь спустя годы казалось каким‑то неопределенным. Но он отлично помнил выражение ее серых глаз. Именно из‑за них он доверился ей, и она стала первой, кому он рассказал о том, что способен находить пропавшие вещи и видеть будущее.

– Замечательно, – сказала она, когда узнала об этом. – Я потеряла свою любимую ручку, которую мне в прошлом году подарила младшая сестренка. Не мог бы ты сказать, куда я ее подевала?

Он взял ее за руку. Девушка напряглась. Она была готова выдернуть свою ладонь из его пальцев, но уже спустя мгновение расслабилась. Восхитительные добрые глаза закрылись.

Как всегда во время подключения к сознанию другого человека, его окутал густой и влажный дым, от которого запершило в горле и защипало глаза. Шкафы вдоль стены, стол, заваленный бумагами, над которыми склонился старый морщинистый врач, разбросанные по полу кубики – все окружавшие его предметы поблекли, потеряли форму и растаяли.

Он оказался совсем в другой гораздо меньшей по размеру комнате. Перед ним лежала раскрытая книга и толстая тетрадь со страницами, исписанными мелким аккуратным почерком. Глаза слипались. Слова и буквы слились в один непонятный узор, строчки текста переплелись как корни тропического леса. Он обессиленно откинулся на деревянную спинку старого офисного стула. Его рука свесилась с подлокотника, и необычная ручка в форме шприца бесшумно выпала из пальцев.

Дым заколыхался, будто потревоженный чьим‑то движением и медленно исчез. Реальный мир проступил сквозь него так же, как проступает изображение на погруженной в проявитель фотобумаге.

– Она под ножкой стола у вас в кабинете, – он отпустил руку медсестры, и та часто заморгала, растерянно озираясь и надеясь, что никто не заметил, как она заснула на работе.

Старик, зарывшийся в толстой кипе бумаг и заполняющий очередной бланки, услышал их разговор, посмотрел на Михаила и спросил:

– Очень интересно? А какое будущее ждет, например, меня.

– Вы умрете, – ответил мальчик.

Старик заржал отвратительным блеющим смехом и подклеил в толстую папку последний лист, на котором написал: «27 балов по шкале CARS – выраженность аутизма в пределах нормы

3

– Это не популярность, это обычная известность, – произнес он и сообразил, что уже давно раскачивается и повторяет одну и ту же фразу, отрешенно разглядывая собственную фотографию.

Михаил испуганно закрутил головой. Рядом никого не было, и он облегченно выдохнул. Ему не нравилось когда люди видели его в такие моменты, злился из‑за них на самого себя, но к сожалению совершенно ничего не мог исправить в своей голове.

Отвернувшись от витрины, он побрел в сторону городского центра с его бесчисленными ресторанами и кафе. Приближалось время обеда, людей на улице прибыло. Он низко опустил голову и свернул в переулок.

Но и во дворах было не лучше.

Медленно ползли автомобили. Смешанное с выхлопными газами в воздухе парило отчетливо осязаемое напряжение. Кто‑то нетерпеливо просигналил, красный «Ауди» не выдержав, съехал на газон и помчался через детскую площадку.

Людская масса, как огромный аморфный организм перетекала с улицы на улицу. Бесконечный человеческий поток: менеджер среднего звена, на ходу жующий бургер (майонез застыл над губой, пальцы вымазаны кровавым кетчупом), девушка, восторженно рассказывающая подругам о новом корейском сериале, подросток с наушниками‑вкладышами, женщина с детьми, громко объясняющая мужу по телефону, что необходимо купить в супермаркете, – вся эта пестрая, бурлящая, неумолкающая толпа пугала. Он вжал голову в плечи и ускорил шаг.

Впереди показались пузатые буквы неоновой вывески с названием кафе – «Пышечка». Даже в это время там не было наплыва посетителей. Столик в дальнем углу у маленького неприметного окна с давних пор был его любимым местом. Хозяйка кафе, маленькая грузная брюнетка, всегда встречала его с радостной улыбкой.

Когда он засеменил по ступенькам к стеклянным дверям, за которыми скрывался темный и прохладный холл, в заднем кармане завибрировал телефон. Михаил промчался через весь зал, не забыл поздороваться со скучающей официанткой, и ответил на звонок, только упав в мягкое кресло с за столиком.

– Слушаю.

– Это Михаил Холодняк? – голос был незнакомым, низким, почти грудным. – Вы отлично смотритесь на обложке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.