Окрестные холмы
Серия «Рандеву». Книга вторая
Юрий Дмитриевич Бердников

Юрий Дмитриевич Бердников Дизайнер обложки

© Юрий Дмитриевич Бердников, 2020

© Юрий Дмитриевич Бердников, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-0051-6472-8 (т. 2)

ISBN 978-5-0051-6131-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОСТРОВ

Возвращение

Осмыслить и понять…
И заново поверить.
Сомненьям подвести решительно черту.
Минувшего забыть утраты и потери —
как ставни распахнуть,
проснувшись поутру!

И с чистою душой,
и с ясной головою,
перехватив твой взгляд,
как тайны важный знак,
я улыбнусь:
что было там с тобою,
что здесь со мной —
другим ведь не узнать?

Зачем им знать? —
твои целуя руки,
твоё в смятенье и в слезах лицо,
я принимаю все размолвки и разлуки,
ни перед кем не выступив истцом.

Монетный двор

Пожар весны вступил в пору бессонниц.
Но город спал… Возвысив в небо шпиль,
собор смотрел – там в переулках сонных
ещё не видно было ни души.

Река катила величаво воды…
Беззвучно крылья подняли мосты.
Здесь тишина давно вошла под своды
и захватила крепости посты.

На площадях среди брусчатки мокрой
блестели лужи… Каменные львы
в домах, где с вечера закрыли окна,
завидовали сфинксам у Невы.

И вдруг волной многоголосий звонких,
курантами встревожив травертин,
ударилось с разбега в бронзу звонниц
внезапное беспамятство куртин.

И улеглось… И стихло… Всхлипы спали.
И крепость погрузилась в сон.
Лишь у Монетного,
как на часах, не спали —
копили медных переливов звон.

Берег

Обстоятельств сплетенья размыв,
не устроив со сплетнею торга,
мы остались с тобою на Вы —
упрекнешь ли в смущении гордом?

Мы в плену набежавшей волны —
корабли, утонувшие в прошлом,
и чужой мы не ищем вины —
только город в затишье тревожном.

Только горы замкнулись в себе,
чтобы ночью вдруг заревом вспыхнуть —
это вызов свободы судьбе,
если замысел высший постигнуть!

Что останется здесь под крылом,
на границе ревнивого века?
Этот берег ты вспомнишь потом,
в миг его рокового разбега.

Вспомнишь море, обрывы у скал
и ночные прогулки без срока —
день прощанья ещё не настал,
но уже промелькнула эпоха…

Эдем

В высоких ли травах летним дождём,
полынь на губах ощущая губами,
родство проверяем мы хрупким ребром,
как юная Ева —
призванье Адама!

Как солнца потоки —
горячая боль;
как щедрость —
твое обнажённое пламя!
И неба сияние – как ореол,
в котором вулканы курятся дымами…

«Где Гатчина, где Царское Село …»

Где Гатчина, где Царское Село —
в какой мечте они забыты мною?
Им лишь с тобой, наверно, повезло:
ведь с ними ты живешь одной судьбою.

Они тебе насмешливо не лгут,
когда ты в парк приходишь с разговором,
и там всегда находишь ты приют,
что служит для меня укором…

«Как холод вечных льдов…»

Как холод вечных льдов,
прозрачны и остры
твои слова, твой взгляд,
твои победы.
Я всё кладу тебе на алтари
и обо всём хочу тебе поведать.

Ты думаешь: вот новые миры!
А это за тобой шагают следом.
Перелистай с утра календари —
и, словно тучи, нависают беды.

Когда в ночи разложены костры
и кажется, что снова кто-то предал:
не Гефсиманский сад —
нас ждут монастыри…

Но есть ли у любви пределы?

«Прелестница, ты – славный вождь…»

Прелестница, ты – славный вождь
студенчества из дальнего анклава,
как в волны, окунёшься в дрожь
оваций и фантазий зала,
пускай в одном единственном лице,
ну если не считать присутствия в листве
трепещущих теней
под сводами задумчивых ветвей,
не замечать партер восторженных лугов,
амфитеатр взволнованных холмов,
балконы облаков и ложи дней,
про царскосельский сад забыть
и про лицей,
где образ милый ближе и светлей?

Ты здесь передо мной, а сердцем там…
А может быть, и сердцем здесь —
ещё ты не сказала,
и, может быть, напрасно надо мной
нависла тень разлуки и вокзала,
и зря противлюсь я твоим мечтам,
боюсь довериться твоим глазам,
сражающим внезапной красотой,
как утро раннее своею новизной?

И как, скажи, мне не припасть к губам,
как не прийти к прозрачным родникам,
не утонуть в пленительной волне,
как флагманский корабль
в твоей весне?

«Мне кажется, нам вместе суждено…»

Мне кажется, нам вместе суждено
увидеть новые и берега, и страны…
Мы думаем, возможно, об одном,
и всё, что днем
вчера ещё казалось непривычно странным,
причудою, игрой воображенья,
сейчас решится вдруг без промедленья,
когда внезапное всплеснётся озаренье…

И нет дилеммы – только вдохновенье!
И ты – Творца
или моё творенье?

«Когда земля опять придет в движенье…»

Когда земля опять придет в движенье,
сады охватит трепет удивленья,
и в океаны бросят отраженья
с заоблачных высот века —
приблизь зрачки:
в них столько откровенья,
и страсти, и тревог, и изумленья,
что, кажется, восторг и восхищенье
с тобой разделит сам Творец,
на миг прервав
планет и звёзд привычное вращенье.

«В тебе её я узнаю черты…»

В тебе её я узнаю черты,
когда она без лишней суеты
головоломный вдруг свершает пируэт,
а я обязан разгадать секрет.

И смысл подспудный – вне твоих обид:
он на поверхности, и он – сокрыт,
и если б можно было проследить
во времени твои пути,
то оказалось бы: она и ты —
ворвались в окоём, в зенит,
как точки верхние стремительных орбит
двух ослепительно сияющих планет,
когда пространство сводится на нет.

«Я думаю всё время о тебе…»

Я думаю всё время о тебе…
и замолкаю вдруг на полуслове,
когда представлю, как идешь в толпе,
а за тобою рушатся устои.

Уходишь без прощанья… Навсегда.
И кажется, сравним лишь с приговором
твоей души холодный ледостав,
когда жара с утра штурмует город.

«Я в тебя погружаюсь, как в полдень…»

Я в тебя погружаюсь, как в полдень.
Что прекрасней твоей наготы?
Облака? Ими небо заполни —
не достигнут такой высоты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.