# Инопланетное вторжение. Ответный удар

Милослав Князев

Это свершилось! Человечество перестало быть одиноким во Вселенной…

Правда, радоваться, как выяснилось, было рано. Для начала пришельцы проверили на прочность не только земную воздушно-космическую оборону, но и решимость самих землян защищать свою родину. И не тольку ту, которая распространяется на целую планету, но и малую, вроде Республики Куршская Коса, когда-то отколовшуюся от Литвы. Но если с галактическими Арбитрами еще можно как-то договориться, то раса гориллоидов предпочитала наносить удары на поражение. Что ж, если защитники Куршской Косы устояли в схватке за независимость, то и с инопланетянами как-нибудь управятся…

## Пролог 1

Павел Смирнов. Временно исполняющий обязанности первого пилота

Свой первый космический бой помню очень плохо. Легендарный поход ремонтных доков против вражеской эскадры в память врезался навсегда, а собственный бой как бы проскочил незамеченным. Да и что там запоминать-то? Если против единичной орудийной платформы выходит тяжелый корабль, то результат известен заранее и никакое чудо не поможет.

Вернее, чудо как раз и произошло. Весь экипаж платформы остался жив и даже относительно цел. Мало того, сумели воспользоваться спасательным катером и добраться до корабля-носителя. Когда вылетали из остатков платформы, видели, что наш линкор еще держится, а к тому времени, как спасательный катер, маневрируя и убегая от вражеских истребителей, все-таки добрался до приемного ангара, «Последний император» практически вышел из боя, получив страшные повреждения.

Уже внутри узнали, что капитан и большая часть офицеров погибли, а один борт превратился в груду обломков. Многие считали, что зря летели. С таким же успехом могли остаться на обломках орудийной платформы. Дождаться окончания боя там точно безопаснее, так как по израненному линкору все равно продолжали стрелять.

Что было потом, опять помню весьма смутно. Каким образом нашли резервный пункт управления? Кому пришла в голову идея его оживить? Где набрали достаточное количество народа, способного занять офицерские должности? Ответить на эти и многие вопросы не смогу, единственное, что помню, людей там оказалось куда больше, чем ашжуров, и команды отдавались все больше на русском матерном, чем на положенном по уставу языке.

Следующим врезавшимся в память моментом было появление на резервном мостике стрелка Дали и ее напарницы Гинтири. То, что она потомок последнего императора ашжуров, имеющая право отменять любой приказ капитана, ерунда, куда важнее, что она самый опытный офицер и лучший во флоте пилот. Нетрудно догадаться, почему так обрадовалась наш капитан. Для вчерашней курсантки оказаться на мостике тяжелого линкора, да еще во время боя – неподъемный груз. Она понадеялась, что сможет его передать в более надежные руки.

– Временно исполняющая обязанности капитана тяжелого линкора, капитан орудийной платформы Наталья Стрельцова! – отрапортовала девушка.

Однако в ответ услышала вовсе не то, что ожидала. Гинтири буквально взорвалась:

– На военных кораблях никогда не было, не может быть и никогда не будет временно исполняющих обязанности капитана! Бывает только капитан! Всегда! В случае гибели капитана им автоматически становится старший офицер. Пока на корабле останется хоть кто-то живой, он и будет капитаном, даже если это простой солдат или уборщик.

Девочка буквально сжалась от такого ответа, я решил вмешаться, пока ашу совсем не затравила нашего капитана:

– Так ты, Гинти, и есть старшая.

– Нет! – сразу успокоилась та. – Ты лейтенант, она целый капитан, пусть и орудийной платформы, а я простой пилот-истребитель.

– Тогда какого Арбитра тут разоралась на старших по званию?! – ответил я, после чего повернулся к девушке: – Наташа, гони этих сумасшедших со своего мостика.

Капитан не знала, как реагировать, ведь не формально, а реально старшей, с правом отменить любой приказ даже настоящего капитана, была именно Гинтири. Положение спасли две вещи. Во-первых, корабль прилично тряхнуло от очередного попадания, а во-вторых техник-ожу сообщил:

– Из ангара докладывают о готовности истребителя.

Обе напарницы, пилот и стрелок, сразу направились к выходу. Даже не попросив разрешения капитана, между прочим. Из-за не опущенной бронеплиты послышались удаляющиеся голоса:

– Какая муха тебя укусила? Зачем наорала на девочку?

– На боевых кораблях не бывает временных капитанов.

## Пролог 2

Даля. Стрелок-истребитель

Мы попали в ангар. Во всяком случае, очень похоже. Огромный! Причем видимое нами явно было лишь частью, перегороженной с обеих сторон гигантскими защитными переборками. На полу и потолке стояли корабли разных форм и размеров. Пилот тут же подтвердила мою догадку:

– Это корабли! Ни с чем не спутаю, какой бы расой они ни были построены.

– Вылетаем доложить или продолжаем исследовать сами? – спросила скорее для порядка.

– Если так сделаем, то нас оставят снаружи патрулировать, а сюда пришлют десант, – сообщила очевидное напарница.

– Тогда остаемся, – подвела итог я.

– Потом накажут, – усмехнулась Гинта.

– Пускай. Лучше скажи, куда будем садиться, – на пол или потолок?

– А ты знаешь, где тут что?

– Нет, и думаю, без разницы. Ты пилот, тебе виднее, выбирай сама.

Напарница кивнула и попыталась посадить истребитель рядом с группой кораблей, размерами и формой близких к нашему. Очень медленно, маневрируя двигателями, она подобралась к нужному месту. Когда до поверхности оставалось меньше десятка метров, нас довольно ощутимо тряхнуло. Напарница смогла практически сразу выровнять полет, после чего объяснила:

– Локальная гравитация. Еще действует! Очень странно…

Я ничего не ответила. И сама почувствовала. Просто дождалась, пока Гинта посадит машину, и только потом высказала свое мнение:

– Если тут хоть что-то до сих пор работает, исследования могут представлять опасность.

Пилот согласилась, но стартовать обратно не спешила.

– Ну что ж, тогда выходим? – правильно истолковала ее молчание я.

– Вообще-то пилотам, да и стрелкам, покидать истребитель запрещено всеми существующими инструкциями, – напомнила ашу, будто я сама не знала.

– Сколько мы уже успели нарушить? – спросила у нее.

– Больше чем достаточно.

– Тогда еще несколько погоды не сделают. И потом, зачем наши летные комбинезоны могут выполнять функцию легких скафандров пассивной защиты, если воспользоваться ими все равно нельзя согласно уставу?

– На случай аварии и непредвиденных обстоятельств, – ответила Гинта.

– Как раз про нас! – обрадовалась я. – Обстоятельства более чем непредвиденные.

Вот так мы друг друга и уговаривали, хотя обе прекрасно понимали, что это совсем не нужно. И ей, и мне одинаково хотелось пощупать руками артефакты неизвестной цивилизации. Не сговариваясь, герметизировали шлемы и разгерметизировали кабину. Прыжок вниз оказался совсем мягким, гравитация раза в два уступала привычной.

– Как думаешь, напарница? – спросила я. – Это у них такая норма, приемлемый минимум, или за время, что тут без дела болтаются, пол разрядился?

– Не знаю, пускай ученые разбираются. Но в последнем очень сомневаюсь. Локальная гравитация – очень сложная штука. У нас пока дальше экспериментов дело не дошло, да и Арбитры тоже вроде не особо преуспели, во всяком случае, в предоставляемых ими образцах техники ее точно не замечено. Так что либо есть, либо нет, и никаких «частично разрядилось».

– Ладно, пошли одним глазком глянем на местные истребители и сразу назад.

Гинтири не возражала. Однако сначала мы пошли не к предполагаемым истребителям, возле которых сели, а к стоящему чуть в стороне кораблю чуть больших размеров, сравнимому скорее с малым челноком. Причиной выбора оказался опущенный задний пандус.

– Слушай, Гин, забыла у тебя поинтересоваться, наши разговоры тоже пишутся? – спросила я, когда мы шли, наступая на собственные длинные тени, образовавшиеся от света фар истребителя, бьющего в спины.

– Конечно, – даже слегка удивилась та.

– Ну, тогда действительно, одним пунктом больше, одним меньше, значения уже не имеет.

К челноку мы сходили не зря. Когда залезли внутрь и включили нашлемные фонари, обнаружили шесть тел в скафандрах. Гуманоиды. Рост средний. Две руки, две ноги, одна голова. На руках по пять пальцев (разве что чужие перчатки напялили, что очень сомнительно). Лица под шлемами вполне сохранившиеся, а не высохшие мумии. На первый взгляд более чем сравнимые с человеческими или ашжурскими. Вполне себе братья по разуму, а не какие-нибудь гигантские пауки или мыслящие полукальмары.

Тем временем, когда Гинта полезла смотреть пилотскую кабину, я заинтересовалась оружием, висевшим у них на поясах. Нечто похожее на энергетический бластер и короткая сабля. Престранное соседство. Хотя, если подумать, эти, как их, ас-шииш-а тоже повсюду свои мечи таскают и при случае умело пускают в дело. Но те почти обезьяны, а эти вроде цивилизованные, на кораблях с маленькую луну размером меж звезд летали и с кем-то тут воевали. Решила забрать себе и то и другое и уже потом разбираться, что в каюте на стену вешать, а из чего попробовать пострелять.

Пока размышляла, неожиданно почувствовала дрожь под ногами. Напарница явно что-то без меня нажала. Само по себе такое произойти никак не могло. Бросилась в сторону пилотского отсека, даже не подумав, что говорить можно и так, все равно по связи, а не напрямую.

– Гин! Нарушать уставы – это одно, считай, почти святое, а самое главное правило игнорировать нельзя ни в коем случае!

– Это какое? – не поняла ашу.

– Находясь в пилотском кресле чужого космического корабля, ничего руками не трогать! – процитировала я.

– Так я и не трогала, – не моргнув глазом соврала напарница.

– Да?!

– Почти.

– Надеюсь, мы еще не летим? – на всякий случай спросила я.

– Да за кого ты меня принимаешь? – возмутилась ашу.

– За лучшего во флоте пилота, дорвавшегося до новой игрушки.

– Я потому и являюсь лучшей, что никогда не полечу на незнакомом корабле.

– Так значит, мы все-таки не летим? Уже хорошо.

– Мы нет, – подчеркнув первое слово, ответила она.

– Тогда кто?

Вместо ответа Гинта указала на лобовое стекло. Далеко в глубине темного ангара появилась медленно расширяющаяся светящаяся полоса. Открывались внешние врата, и свет давали прожектора собравшихся по ту сторону истребителей. Нашим одиночным исследованиям пришел конец.

## Пролог 3. Республика Куршская коса

Примерно наши дни или за одиннадцать лет до описываемых в книге событий

Даля. Латышский стрелок

Вообще-то я не латышка. Совсем. Но стоило один раз сказать, что мама рижский институт еще при Советах закончила, как сразу и обозвали. Русские! Литовцы бы до такого не додумались. Поначалу обижалась, а они еще и удивлялись. Девушка с винтовкой, на счету имею гориллоидов больше, чем любой, кого я тут знаю, так как меня еще называть? Я и говорю, что русские.

Правда, они не только обидные прозвища придумывают, но еще и сражаются с гориллоидами. В отличие от литовцев, а вернее, литовского сейма. Как только выяснилось, что связи с внешним миром нет и ждать помощи от НАТО бесполезно (неизвестно, существует ли оно еще вообще, это НАТО), так сразу же в экстренном порядке созвали внеочередное заседание и практически единогласно приняли закон о капитуляции. Потом называли себя спасителями Литвы и всего демократического сообщества, а по всем каналам крутили, как колонна из пяти необычного вида танков едет по улицам Вильнюса. Кадры на первый взгляд мало чем отличались от таких же с русскими танками, но тогда обычно говорят об оккупации.

Сама я в подобной технике не разбираюсь, танки и танки, ничего особенного, кроме синего цвета, но в нашем отряде нашелся специалист, который и объяснил, что нигде и никогда ничего подобного не видел. Это потом стало известно, что мы имеем дело с инопланетянами, а тогда еще никто ничего не знал. Да и не любой поверил бы.

Особенно мне запомнился момент, как маленькая перепуганная девочка в ярком национальном костюме и с огромными бантами в соломенных волосах была выпихнута вперед двумя здоровыми дядями и бросила на броню букет каких-то цветов. Теперь русские чуть не каждый день рассказывают, что прибалты ЛЮБЫЕ танки цветами встречают, национальная традиция у нас такая. И ответить нечего. Вернее, большинству нечего, а я предлагаю острякам сначала убить хотя бы столько пришельцев, сколько я, и уже потом языками чесать. Затыкаются. Уважают. Один даже где-то старый значок раздобыл «Ворошиловский стрелок» и мне подарил. Теперь всегда ношу, имею право.

На том берегу зашевелились, пора мне браться за свою ижмашевскую винтовку СВ-98. Вес шесть с половиной килограммов, длина тысяча двести семьдесят миллиметров без штатного глушителя ТГП-В. Десять патронов в магазине. Оптика переменной 3—10-кратности 1 П69 «Гиперон» позволяет укладывать все выстрелы в круг диаметром 120–130 мм на 300 м. Ударно-спусковой механизм с изменяемым от полутора до двух кгс. Регулируемое ложе из прочнейшей авиационной фанеры, приклад с регулируемыми упорами под щеку и затыльник, телескопические сошки.

Еще совсем недавно я не только ничего этого не знала, но даже не подозревала, что есть такие слова, но теперь аккуратно наизусть выучила. Я вообще все делаю аккуратно. Ну, а запомнить сведения об оружии, от которого не только зависит жизнь, но которое еще и неплохо по нынешним временам кормит, оказалось совсем не сложно.

Во всем виновата мама. Вернее, ее желание записать меня на уроки фортепиано. Мне эта идея тогда ужасно не понравилась, а папе еще больше. Он категорически заявил, что у нас в квартире и так места мало и пианино ставить просто некуда. Вообще-то в таких случаях предки идут на компромисс и папа обычно уступает, но не на этот раз. В детстве его родители тоже мучили музыкой, пускай это была скрипка, он не сдался и вместо маминых курсов записал меня на стрельбу. Пострелять час в неделю в тире из пневматической винтовки не так уж и обременительно, поэтому я аккуратно посещала занятия. Мало ли что, вдруг мама опять про пианино вспомнит. А мне такая идея не нравилась, да и места в квартире действительно маловато было.

Литовцы занимают одно из первых мест в мире по количеству самоубийств. Но это не про меня. Поняв, что выжить вряд ли удастся, весь мир молчит, будто его уже нет, а Литва с пришельцами, кем бы они ни были, точно не справится, я решила непременно прожить все, что мне осталось, и по возможности лучше других. А кто у нас сейчас живет лучше? Правильно, те, кто воюет. У них и пайки больше, и спирт, и сигареты, и шоколад. Вот я первым делом и направилась в приемный пункт добровольцев.

– И что ты умеешь, девочка? – спросил меня там усталый пожилой мужчина.

– Стрелять из снайперской винтовки, – нагло соврала я.

И свой абонемент предъявила в стрелковый клуб. А что? На нем ведь не написано, что только пневматика. Да и не проверить уже.

Никто и не собирался проверять. Выдали мне тогда «ижевку» и даже инструкцию к ней. На русском языке! Была бы она хотя бы на английском. По-русски я с трудом и не все понимаю, когда говорят, а читать не умею совсем. И вообще, по закону все инструкции должны быть с переводом на литовский язык, и даже у любого самого китайского товара такие имеются, пускай неточные и очень сокращенные, а тут никакой. Но возмущаться я тогда не стала, а быстро нашла того, кто мне все прочитал и перевел.

Сейчас я даже не представляю, как выжила в первые дни. Быть снайпером и стрелять во врага издалека оказалось вовсе не таким безопасным занятием, как я поначалу думала. Но выжила. И выяснила, что стрелять я все-таки умею, и получше многих. И то, что правое плечо – один сплошной синяк от приклада, не самая большая цена. Я вон даже на пляж ходить не стесняюсь. Когда рядом на одеяле лежит винтовка с оптикой (никогда с ней не расстаюсь), а на бикини пристегнут «Ворошиловский стрелок», такой синяк не уродство, а отличительный знак.

Враг уже в пределах моей уверенной стрельбы, так что хватит воспоминаний. Очередная попытка занять плацдарм на нашем берегу, неотличимая от многих других. Странные какие-то эти попытки, складывается впечатление, что пришельцы с нами просто играют. И если бы не одно «но», то это и было бы единственным объяснением. А что еще можно подумать? Прилетели из огромной звездной империи, если верить допрошенным пленным, а как минимум сам факт прилета не вызывает сомнения, шутя уничтожили базу НАТО, без труда справились со всеми военными из тех, которые вопреки приказам сейма и президента попытались оказать сопротивление, потопили чем-то дальнобойным корабли береговой охраны, а теперь упорно штурмуют Куршский залив на самодельных паромах, вооруженные исключительно стрелковым оружием, а некоторые еще и мечами. Что же это, если не игра? Только вот реальные потери с обеих сторон заставляют отбросить такую версию.

На этот раз приближаются три совсем маленьких паромчика. Уже хорошо. Это значит, там никак не более полусотни человек, то есть особей противника. Хотя и люди, к сожалению, там тоже бывают. Этих я ненавижу больше всего. Как увижу зеленую полицейскую форму, сразу стреляю. У меня на счету уже даже несколько выговоров есть за то, что вместо обезьяньего офицера полицая первым пристрелила. Но я ничего не могу в такие моменты с собой поделать. Гориллоиды всех своих прихвостней в полицейскую форму одевают. Наверное, какой-то склад с обмундированием разграбили, не сами же они ее шьют. На этот раз на приближающихся плотах зеленой формы не видно. Уже хорошо, значит, очередного выговора не предвидится.

Почему они не настроят тысячи таких переправочных средств и не нападут все сразу, завалив нас числом, раз уж так равнодушны к собственным жертвам, так же непонятно, как и то, почему не используют свою технику. От пленных тут тоже ничего не удалось добиться. На некоторые вопросы они отвечают нормально, а на другие, и в первую очередь на все, что связано со странностями, молчат. Вернее, одни молчат, другие нет, только вот что бы они ни говорили, их автоматический переводчик, который имеется у всех без исключения в виде большой синей пуговицы, каждый раз начинает нести какую-то чушь о великой миссии и тому подобном. Наверное, специально так запрограммирован, чтоб не выдать то, что у них считается военной тайной или чем-то вроде нее.

Вот в перекрестье прицела попал гориллоид с мечом.

Офицер. Теперь уже был.

Дальше можно стрелять во всех, кто высунется из-за борта. Второй выстрел. Явный промах, только патрон зря истратила. Третий, есть! Скорей всего, ранен, но все равно считается. Четвертый…

По мне тоже открыли ответный огонь. Винтовки у пришельцев мощные, калибр серьезный, дальнобойность куда повыше, чем у моей, да и прицелы на них хорошие стоят, а все равно стреляют куда хуже. Или просто к нашей атмосфере не привыкли? Хотя и я сама из их позиции, с движущихся паромов, пусть в заливе почти и нет качки, стреляла бы не очень хорошо. Какая мне разница, не попадают, и это главное. В любом случае не буду дожидаться удачного выстрела.

Отползаю назад и скатываюсь по песчаной поверхности дюны. Теперь бегом к заранее подготовленной второй точке. Сбоку и чуть сзади от первой. Осторожно выглядываю. Инопланетяне уже добрались до берега и бегут, активно отстреливаясь, к лесу. Оттуда ведут частый огонь из разномастного оружия. Немало и трофейного. Плечо у меня опять болит, но на десяток выстрелов терпения хватит. Сколько раз я уже успела проклясть оружейника, подсунувшего мне винтовку под патрон от мосинки. Сейчас такими только из пулеметов и стреляют. Не мог выдать карабин СКС под патрон к АК-47. Садист несчастный! Точно садист.

– Так, значит, снайпер, говоришь? – нехорошо ухмыляясь, спросил он, когда я без разговоров взяла предложенное оружие.

– Да! – с вызовом ответила я.

– Ну, тогда винтовка как раз для тебя.

Вот ведь гад! Откуда я могла тогда знать про калибры и отдачу? Но сейчас не время предаваться воспоминаниям.

Целюсь. Выстрел. Теперь я немного сбоку и стреляю почти как в тире. Гориллоидам не до меня, так что к тому времени, как они отступили, потеряв половину убитыми, я успела сделать обещанные десять выстрелов, промахнувшись всего дважды.

Ну все, мне тут больше делать нечего. Смотреть, как собирают трофеи, я не хочу, видеть погибших с нашей стороны тем более. А их просто не может не быть. Так что лучше идти отдыхать. Странная тут у нас война, и более одной попытки в день пришельцы не делают, за что им огромное человеческое спасибо, так как больше и не за что. Но сначала нужно подать рапорт об уничтоженных гориллах и получить премию. Две сигареты за тушку. И хотя сама я не курю, табак отличная валюта, и на него тут почти все что угодно выменять можно. А кроме сигарет еще и орден или медаль в тетрадку записать могут. Лучше бы вместо несуществующей награды лишнюю пачку дали, но не отказываться же, в самом деле? У меня там уже много всяких понаписано.

Боевое Красное Знамя. Кто бы мог подумать? Это за первый бой, когда мы не только выжили, но и десант отбили.

Святой Георгий четвертой степени. Это за захваченный нормальный катер, а не самодельный паром. Тогда всему отряду ордена выписали.

Медаль «За отвагу». Ага, именно в том бою я как раз больше всего и перетрусила. Аж вспоминать неприятно, тем более что белье постирать сразу не было никакой возможности. Но думаю, что медаль все равно заслуженная, так как я жива, а те, кто меня тогда напугал, нет.

Орден Дружбы народов. Смешно звучит? Это за двух пленных офицеров. Я их только в ноги ранила, а потом не дала подчиненным утащить.

Странные ордена? А что еще делать командованию, когда из всех поощрений бойцам только повышенный паек и сигареты? Вот и записывают в наградные книжки очередное звание или орден. Что до набора, так и люди собрались очень разные. И поскольку никто не предполагает, будто это все придется действительно вручать, то записывают почти все, что попросит отличившийся, лишь бы хоть приблизительно подходило. Нет, если кто потребует звезду героя СССР или железный крест, то не дадут, так как еще помнят, что это за награды и за что давались. Но крестов никто и не просит, ни немецких, ни, что характерно, литовских.

Кястутис. Пограничник

Бой окончен, раненые вынесены, патроны и оружие обезьян собраны, и теперь начиналась моя работа. Установка пограничных столбов молодой республики. Все очень просто: вбиваю в песчаный прибрежный грунт кол, отрубаю голову мертвому пришельцу и насаживаю ее мордой в сторону залива. Вот и вся граница. Если полицай попадается, то тоже отрубаю, но на столб не насаживаю, слишком много чести, а просто бросаю на песок рядом со столбом хозяина.

Обезьяны, между прочим, первыми начали. Но это, пожалуй, единственное, в чем их никто у нас не винит. Когда первая попытка переправиться на косу маленького отряда пришельцев была отбита, а они сами потоплены, нам предъявили ультиматум. Поскольку сейм принял закон о капитуляции, то наше сопротивление незаконно. У нас есть двадцать четыре часа на то, чтоб сложить оружие. Если мы не сдадимся, то сейм и правительство будут признаны не выполнившими своих обязательств и казнены в полном составе. Инопланетяне – они такие инопланетяне. После этого ультиматума все окончательно поверили, что мы имеем дело с внеземным разумом, хотя и сомневались насчет разумности последнего. Это же надо было такое придумать! В общем, испугали они ежика голым задом по полной программе.

Вот тогда-то и было объявлено о выходе Куршской Косы из состава Литвы, Европейского союза, НАТО и ООН в придачу (чтоб уж по полной), а также о желании присоединиться к Калининградской области. Никаких референдумов и голосований не проводилось, просто кто-то спонтанно выкрикнул, его тут же поддержали, и покатилась волна цепной реакции. Это вам не какая-то демократия, а настоящее волеизъявление народа.

А обезьяны честными оказались и свое обещание выполнили. Уже на следующий день на клайпедском молу появились колья с головами членов сейма и правительства. Поскольку противоположный берег в том месте совсем недалеко от нашего, то в хороший бинокль можно было даже рассмотреть знакомые лица. Так в Республике Куршская Коса появился второй государственный праздник – День Справедливости, следующий сразу же за первым, Днем Независимости. Власти и в мирное время популярностью не пользуются, а уж когда в военное оказываются предателями, то тем более.

Еще с того дня горилл все больше стали называть гориллоидами, в знак если не уважения, то признания пусть и инопланетными, но людьми, хотя и не все, конечно. Другие их до сих пор по-старому кличут. К тому же не очень-то они на обезьян и похожи, разве что чисто карикатурно. Мордой действительно на гориллу смахивают, хотя и не на афроамериканскую, в смысле не чернокожую, ростом под два метра, а вот телосложения вовсе не мощного, а скорее даже хрупкого.

Тогда же появилась традиция отмечать границы нового государства столбами с головами убитых врагов. Я же стал пограничником. Не самая приятная работа, подумают многие. Меня устраивает. Нет, ни мясником, ни патологоанатомом я раньше не был и даже не мечтал. Просто после того, что они вытворяли в моем родном Шауляе, готов им рубить головы сколько угодно, и рука не дрогнет. Вот когда первому полицаю рубил, – тогда да, проблевался по полной программе, а гориллам – без проблем.

Для меня эта война началась утром в первую субботу июня 2014 года. То есть с самого первого дня. Не помню уже, зачем вышел из дома в такую рань, да еще и в выходной, но куда бы я тогда ни собирался, так и не дошел. Был крайне удивлен, увидев идущую посередине улицы колонну странных танков и еще более странных машин. Если танки в принципе все одинаковые, гусеницы, корпус, башня, пушка, то машины действительно отличались от всего, что мне до этого приходилось видеть. Даже не берусь их описать, единственное, что запомнилось, – это то, что у каждой было по шесть колес. На всех машинах и танках имелась эмблема с изображением чего-то похожего на весы. Но в тот момент меня удивили вовсе не странная форма, необычная эмблема, подозрительно тихий шелест двигателей и даже несвойственная военной технике ярко-фиолетовая окраска, а сам факт наличия в городе такой колонны. Откуда в Литве танки? Нету их у нас. Натовцы и те как-то обходятся.

Визг тормозов, глухой удар, скрежет рвущегося металла. В прущий на красный сигнал светофора передний танк врезался красный спортивный автомобиль. Вернее, совсем не спортивный, но одной из моделей, которые почему-то принято называть такими. Танк, даже не притормозив, переехал через свою жертву, безжалостно ее круша. За ним последовал второй, третий… Вскоре от автомобиля вообще ничего не осталось. Как и от людей в нем.

С меня спало наваждение, и я бросился домой. План возник буквально сразу. Жену и дочку в охапку, ружье и документы тоже, садимся в машину и к швогеру[1] в Калининград, а вернее, в Зеленоградск. Тем более что визы у всех есть, недавно у родственников гостили. Такому замечательному плану было суждено разрушиться о недопонимание жены. А стоило моей Наталье услышать, что я и ружье через границу везти собрался, то вообще идиотом обозвала и больше ничего не захотела слушать. А ведь могли бы и успеть. Но никакие аргументы не помогали. Уперлась, и все!

– Ваше НАТО вас защитит, – только и отвечала она тоном Остапа Бендера, когда тот произносил свое знаменитое: «Заграница нам поможет».

Спорить было бесполезно, поэтому я решил использовать время с толком. Во-первых, запретил жене с дочерью выходить из квартиры. Тут она перечить не стала. Сама считала так же. Не дура она у меня, в конце-то концов, понимает, что раз по городу разъезжают неизвестно чьи танки и давят машины, то на улице действительно делать нечего. Во-вторых, включил радио и телевизор, вдруг что скажут. Но и там, и там молчали. Нет, конечно, не молчали в буквальном смысле, просто шли обычные для этого времени передачи. Ни новостей, ни «Лебединого озера» не наблюдалось. Ну и, в-главных, занялся сбором вещей, чтоб в случае чего сразу покидать в машину сумки и ехать.

Первым делом вытащил из сейфа свой новенький Mossberg 500 – один из лучших помповых дробовиков в мире (есть такие, что думают иначе, но я с ними не согласен, мое ружье самое лучшее, и точка, была бы «Сайга» или тульская двустволка, то же самое сказал бы и о них). Ну и все коробки с патронами, разумеется. Вот тут-то и произошел первый скандал. Жена, наблюдавшая за моими приготовлениями и всегда отрицательно относившаяся к оружию в доме, не упустила случая высказать все, что она думает о мужчинах и их игрушках. И самое паршивое заключалось в том, что на этот раз логика была на ее стороне. Как я собрался везти оружие через границу? Однако мне почему-то казалось, что на этот раз логика может стать не самым лучшим советчиком. Отложил ружье в отдельную сумку, которую в случае чего можно взять, а можно и не брать, и занялся остальными вещами.

Через какое-то время послышались звуки боя, и стреляли явно не из ручного оружия. Почти сразу оживилось и радио. Ведущий стал рассказывать о уже какое-то время поступающих звонках радиослушателей, сообщающих о странных танках в городе и звуках боя, доносящихся со стороны Зокняй. Не забыл при этом намекнуть, что первое апреля вроде как давно прошло, да и праздников, побуждающих принимать алкоголь, тоже не было ни вчера, ни позавчера. Но вдруг пошли помехи, треск, шипение, и голос диктора сменился отчаянным визгом, тараторящим что-то на английском языке.

С английским я не в самых дружеских отношениях, но общий смысл сказанного понять способен. Сейчас в Зокняй дежурили американцы, и выступал явно кто-то из них. Что эта за аппаратура такая, способная заглушить местную радиостанцию? Наверняка втихаря установили. Не на студию же он прибежал, в самом деле. Американец орал, что они неприкосновенны, так как являются гражданами США, что местных глупых аборигенов без личного приказа своего президента защищать не будут и даже если таковой поступит, то только воздушное пространство и не более того. И дальше в том же духе.

Кто бы ни нападал на американскую базу, долго они радиохулигану разглагольствовать не позволили. Вернувшийся диктор начал переводить только что прозвучавшее, не забывая при этом комментировать. Может, ему не понравились сами высказывания американца, а может, то, что тот вытолкнул его из эфира, но комментарии ведущего были крайне нелицеприятны для представителя мировой демократии. Диджей, похоже, увлекся и забыл, что находится в прямом эфире, так как прошелся и по самой демократии, и по штатам, и по общечеловеческим ценностям. Разве что напавших на базу открыто с победой не поздравлял. Жаль человека, его же теперь точно с работы уволят.

Но сегодня, похоже, был не его день. Не повезло парню. Кто-то опять занял принадлежащее ему место в эфире. На этот раз говорили на исковерканном литовском языке странным голосом и с непонятным акцентом:

– Тот, кто терпеть чужой солдат на свой земля, не достоин жить. Но люди добрый, благородный, великодушный. Люди чтить великий правила. Люди позволять обезьяны покидать город. Давать один час время.

После этого загадочного заявления эфир замолк, причем на всех частотах. И телевизор, кстати, тоже. В самый последний момент понял, что все это местные или ретранслируемые станции, и переключил приемник на средние волны. Несколько вильнюсских радиостанций нашел без труда, но там шли самые обычные трансляции мирного времени, видимо, наши новости до них пока не дошли, несмотря на то, что кто-то либо захватил, либо уничтожил базу ВВС НАТО в Зокняй. И ничего, кроме Вильнюса, вообще не было. Весь остальной мир просто молчал. Интернета не было вообще. Ни стационарного, ни мобильного.

Не знаю, кто кому и зачем дал час времени, но я счел лучшим этим воспользоваться и тоже покинуть город. Жена опять отказалась куда-либо ехать, но на этот раз не так уверенно, как с самого начала. Продолжая ворчать, она начала собирать вещи себе и дочке. Вообще-то я все необходимое уже давно сложил в сумки, но по опыту знал, что спорить бесполезно, и стал терпеливо ждать. На самом деле Наталья была согласна с тем, что нужно ехать к ее брату в Зеленоградск, и спорила только по инерции. Самым красноречивым тому подтверждением являлся факт, что всего через сорок пять минут мы кидали сумки в багажник (ту, что с ружьем, я тоже прихватил) и все втроем садились в машину, подержанный, но в приличном состоянии джип в японском понимании этого слова.

Но как я ни старался, в обозначенный час мы все равно не уложились. Оставалось совсем немного, как дорогу впереди перекрыли странные танки. Я сразу нажал на тормоза, не зная, что делать. Из бронемашин вылезло больше десятка высоких, но худых фигур в форме такого же то ли синего, то ли фиолетового цвета, как и сама бронетехника. Вот чего я не захватил, так это бинокля, а подъезжать поближе, чтоб лучше рассмотреть, ну совершенно не хотелось.

Собралась хоть и небольшая, но толпа зевак. Как же без этого? Какой-то мужчина даже подошел к танкистам и что-то спросил. Не удивлюсь, если про то, какое кино снимают. Вот его-то двое непонятно какой армии принадлежащих военных и схватили. Быстро поставили на колени, а третий выхватил висящий на пояса меч (да, именно меч!!!) и одним ударом отрубил бедняге голову. Толпа с криками бросилась врассыпную. Но палачей это как будто не беспокоило. Они спокойно, без суеты, выловили замешкавшуюся толстую тетку, поставили ее на колени, и все повторилось.

Дальше я смотреть не стал. Изо всех сил нажал на газ и с места рванул, резко свернув в переулок.

Как ни странно, но из города вырвался без проблем. Повезло. Первое, что сделал, это свернул на районную дорогу, а потом вообще на грунтовку. Желания ехать по главной автостраде почему-то не было. Наталья видела, как рубили головы, и теперь ни слова не говорила против. Решили до Клайпеды добираться, по возможности держась краевых дорог. Через Советск ехать было бы, наверное, разумнее, но я ту дорогу знаю намного хуже, а уж районных не представляю вообще. Придется рискнуть, надеюсь, паром еще будет ходить. Также надеюсь, получится найти заправку, не выезжая на главное шоссе.

Паршиво было то, что джипиэс не работал, а я уже успел привыкнуть к этому благу цивилизации. Интересно, это неведомый враг его сумел отключить, или сами американцы вернули военную технологию армии по причине начала войны? Он показывал отсутствие спутника, предлагал немного подождать. Хорошо, что хоть карта там была, а то с выдранной из телефонного справочника много не напутешествуешь.

Когда стояли на обочине и вместе с женой изучали карту района на маленьком экранчике прибора, у меня зазвонил мобильник. Совершенно не ожидал. После отключения вначале местного радиовещания, а потом связи со спутниками почему-то был уверен, что уж мобильная связь точно не действует. Проверял только Интернет. Как оказалось, зря.

Звонил Саулюс, знакомый, с которым мы иногда ездим в тарелки пострелять. Поинтересовался, как я, и поздравил с тем, что вовремя сбежал из города. У самого ситуация сложная, сидит дома и ждет жену. Не знает, дождется ли вообще, так как позвонить не получилось, она опять телефон дома оставила. А прямо под окнами стоит несколько то ли танков, то ли бронетранспортеров пришельцев. Именно пришельцев, он совершенно уверен, очень хорошо рассмотрел. У людей, даже у негров, обезьяньих морд не бывает. Нет, отдельные уроды, конечно, встречаются, но столько в одном месте, да еще и одинаковых точно маловероятно.

И эти обезьяны прямо у него под окнами рубят головы людям. Причем странно как-то рубят, с непонятной целью. Хватают человека, и пока его казнят, мимо могут хоть пробежать, хоть спокойно пройти несколько десятков, их не тронут. Потом хватают следующего, и все повторяется. Если рядом нет пешеходов, а они по понятным причинам быстро кончились, останавливают проезжающую машину, стреляя по колесам. И опять же хватают водителя, пассажиры же, если такие имеются, могут тем временем спокойно убежать. Впечатление такое, что цель не уничтожить как можно больше, а запугать и посеять панику.

Раз из остановленной машины попытались отстреливаться из пистолетов. Одного пришельца даже убили, но сразу были подавлены огнем из винтовок или чего-то другого, но точно не стреляющего очередями. Еще две полицейские машины с мигалками подъехали, но их сразу из башенных пулеметов расстреляли.

А ситуация все ухудшается. Обезьяны уже начали людей из квартир выковыривать, правда, пока из соседней девятиэтажки. Вот Саулюс и не знает, что ему делать – ждать жену или бежать самому. В том, что двух пришельцев пристрелить сумеет, не сомневается. Тем более что в дома они заходят парами и ведут себя крайне беспечно, несмотря на уже полученный отпор.

Увы, ничего не смог посоветовать приятелю. Единственная польза от его звонка – моя Наталья еще раз убедилась в том, что поступили правильно.

До Клайпеды мы добрались благополучно и даже на паром попали. Литва пока жила мирной жизнью, и уничтоженная база НАТО, и резня в Шауляе тут никого не волновали. Почти никого, очередь на паром, со слов местных, была в разы больше, чем обычно в такое время года. Вообще, ощущалось какое-то напряжение в воздухе (или это мне просто мерещилось по причине того, что я видел в своем городе и знал больше остальных?). Радио тоже работало как-то избирательно. Местные станции все без исключения, а вот ретранслируемые – какие как. И еще какой-то молодой парень с айфоном, стоявший впереди в очереди на паром, все время возмущался отсутствием Интернета, заявлял, что в Англии такого точно не могло случиться.

Границу пересечь не удалось. Не было больше границы. Вернее, была, однако слишком осязаемая. Непрозрачная, не пропускающая сквозь себя ничего, кроме света и воздуха, стена из белого тумана. Да и свет через нее проходил тоже как-то странно, совсем не так, как через густой туман или неплотные облака. Молочная преграда его просто пропускала, совершенно не отбрасывая тени. Стена выходила из Куршского залива, пересекала косу от берега до берега, точно по государственной границе, и уходила в Балтийское море. Позже выяснилось, что в море, ровно в двенадцати морских милях от берега она сворачивает на восток и идет вдоль всего побережья. То есть страна осталась одна и была полностью отрезана от внешнего мира.

А когда объявили, что нужен человек, чтоб рубить головы мертвым обезьянам и насаживать их на пограничные колья, я вызвался добровольцем. После того, что они вытворяли в моем городе, никаких отрицательных эмоций эта работа у меня не вызывала.

Альгирдас. Защитник свободы

Итак, сегодня! Все уже решено!

Давно пора было отсюда сваливать, но до сегодняшнего дня у меня возможности не имелось. Не вплавь же через залив перебираться, в самом деле. Ох и тяжело было Витаутаса уговорить. Такого придурка еще поискать нужно, но теперь есть на чем на тот берег безопасно переправиться. А лозунги о том, что нужно родину защищать, пускай засунут себе в одно место. Чью родину? На Куршской косе литовцев и половины нет. Русских куда больше. Нет, там и белорусы, и украинцы, и даже жиды[2] имеются, куда же без них.

Так что пускай они и защищают, а с меня хватит. Назащищался. У меня даже справка есть. Там так и написано, черным по белому: «Защитник свободы».

Был тогда молодой и глупый, у сейма стоял. Всерьез верил, что прямо сейчас на нас русские танки попрут. Говорю, что глупым был. Да кому мы тогда на фиг были нужны? Это уже потом выяснилось, что вся наша независимость от самого начала и до конца была срежиссирована в Москве, чтобы потом было кого в развале СССР обвинить и спокойно госсобственность делить. А тем, кто вышел к сейму и телебашне, отводилась почетная роль массовки.

Нет, те, кто в сигнатары пролез, потом себе жирные куски поотрывали, а дуракам вроде меня только льготы при проезде городским общественным транспортом. Да и то остальные пассажиры кривятся, когда в автобусе свою справку контролерам показываю. Жить стало лучше, чем при советах. Ага, как же. Тем, кто наворовать успел, конечно, стало, а простым людям чем? Наличием китайских товаров? Вот не верю я в то, что если бы не развалился Советский Союз, то развалился бы Китай. Так что в этом смысле точно ничего не изменилось бы. Разве что за качеством этих самых китайских товаров чуть лучше следили бы.

Раньше мы были советской заграницей. Люди со всего Союза приезжали посмотреть на то, как хорошо живем. И сами по всей стране могли ездить, и там прекрасно принимали. Как же, Литва, Рига… Вот почему все были уверены, что Рига в Литве, я так до сих пор не смог понять. Но в любом случае хорошие были времена.

Кто-то думал, что вступим в Евросоюз и будет то же самое. Идиоты. Нет, теперь у нас тоже особенный статус. Были советской заграницей, стали европейской задницей. Ну и кому охота быть патриотом задницы? Мне – точно нет.

Вот когда Литва была советской заграницей, я ее защищал. Не вру. И неважно, что никаких русских танков на самом деле не было. Мы ведь верили, что будут! И от американских танков я в те времена тоже стал бы родину защищать. Каким бы сейчас циником ни был, но совершенно искренне в это верю. А вот задницу пускай защищает кто-нибудь другой. Без меня.

Что-то Витас опаздывает, ведь договаривались на два часа ночи. Сижу тут теперь и нервничаю, вон даже на философию потянуло. Можно подумать, что перед самим собой оправдываюсь. Не делаю я ничего такого, из-за чего пришлось бы оправдываться, особенно перед собой. Черт бы побрал этого придурка! А вдруг вообще не придет? Заложить не заложит, просто побоится плыть? Например, не поверит листовкам пришельцев. С него станется.

Я и сам не всему написанному там верю, но и тут оставаться не намерен. Хорошее трехразовое питание каждый день? Не вижу ничего особенного, у пришельцев наверняка синтезаторы всякие имеются. Какие же они на фиг пришельцы без синтезаторов? Об этом любой ребенок знает. Лучшее медицинское обслуживание в галактике? Вот это вряд ли, но в любом случае будет лучше, чем на Земле президентов лечат. Легкая работа? Не знаю, но скорей всего так. Какие из людей вообще работники? Скорей всего, посадят для виду никому не нужные бумажки перекладывать, по три часа в день, и все. Каждому пятикомнатная квартира со всеми удобствами? И что тут такого? Наверняка им нетрудно построить.

И самое главное, что с основным их аргументом не поспоришь. Если бы захотели, то давно бы нас уничтожили. В любом случае, от того, что у начальника морда гориллы, хуже не станет. Тем более что я не с пустыми руками к новым хозяевам иду. Сведения о самозваной республике Куршская Коса собрал, какие смог. И про армию, и про оружие, и где штаб… Все равно у них никаких перспектив, а мне хоть какая, да польза. Трудней всего было Витаса убедить, что никто нас в полицаи не погонит. Это пойманные пленные орут, мол, не виноваты, их гориллы насильно погнали. Но многие потом признаются, туда только добровольцев берут.

Если Витаутас не передумает, то все будет хорошо. План у нас простой и поэтому надежный. По ночам тут никто не воюет. Обезьяны ни разу не пытались переправиться на эту сторону не то что ночью, но и в сумерках. Может, у них зрение какое-то особое, может, техника безопасности не позволяет, может, еще что, но факт остается фактом. Поэтому и тут давно уже никто всерьез в ночное время берег не охраняет. Так что главное – бесшумно отплыть подальше, а там нас уже никто не остановит. Вот для этой-то бесшумности мне и нужен напарник, у него есть запасной ключ от цепи, которой закрепляют лодки. Сломать или перепилить совсем тихо не получится, да и на веслах второй человек лишним не будет.

Шаги. Точно Витаутас. Опоздал на целый час и двенадцать минут. Чтоб его черти взяли.

– Альгис, ты тут? – почти не понижая голос, спросил он темноту.

Идиот! Он бы еще на весь берег заорал. Ну ничего, переплывем на ту сторону, и больше я этого дебила не увижу.

– Тихо, – шепчу я в ответ. – Ключ с тобой?

– Да.

– Тогда пошли.

Андрей. Лесной брат

Мне всегда было забавно, как малые народы из отколовшихся республик собственных бандитов партизанами называют. Ладно, если бы те действительно с Советской властью боролись, так ведь нет, сидели, забившись по своим лесным норам, и местных грабили. Исключительно местных, так как русский солдат был все же вооружен и мог дать отпор. Даже новые «союзники» американцы в одном фильме изобразили этих самых лесных братьев не просто бандитами, но еще и каннибалами, поедающими литовских детей. Кто знает, пусть и случайно, но вполне возможно, что на этот раз не соврали. Однако любой стране нужны герои, и за неимением других назначили этих. Уж лучше бы действительно придумали кого.

И кто бы мог подумать, что сам назовусь лесным братом, да еще и в эфир с этой ахинеей выйду. Скажу сразу: был пусть не сильно, но пьяным, на трезвую голову до такого точно бы не додумался.

Только обо всем по порядку. Лично для меня началось все с того, что мы, четверо друзей, отправились в лес пострелять по тарелочкам. Нелегально, разумеется. Да и тарелочек как таковых у нас тоже не было, но с их ролью прекрасно справлялись бутылки. А кто возит в лес пустые бутылки? Правильно, никто. Вот и мы везли тару исключительно полной, а стреляли по ней только после того, как использовали содержимое строго по назначению. В общем, неплохо мы вчетвером тогда погуляли, от души. Ничуть не хуже, чем на настоящую охоту съездить. А что? Два дня в лесу, в полном отрыве от цивилизации. Отдых что надо.

Очухались на утро второго дня, когда услышали где-то невдалеке выстрелы и женские крики. Сначала подумали, что это такая же компания развлекается, только еще и с девочками, но тональность тех криков была вовсе не похожа на веселый визг. Все говорило об одном – кого-то убивают или насилуют. Хорошо, мы оба джипа с самого начала спрятали, отогнав в укромный отнорок с лесной дороги или, скорее, просеки. Поэтому сейчас можно было либо затаиться, либо ползти проверить, что там, но в любом случае не опасаться за наши машины.

Так и сделали. В смысле, похватали ружья и осторожно направились в сторону криков и редких выстрелов, а не затаились. На лесной дороге нас ждал сюрприз. Двухэтажный. Не сюрприз двухэтажный, разумеется, а автобус. Как его вообще на эту просеку занесло? Тут и джипы-то не без труда проезжают. Из застрявшего и слегка накренившегося цветастого автобуса с разбитыми пулями стеклами раздавались женские крики, а стреляли то ли из ружей, то ли из винтовок какие-то непонятные типы в одинаковой синей одежде, похожей на форму (хотя я никогда такой и не видел), стоящие широким полукольцом.

У дверей автобуса лежало никак не меньше десятка тел, по всей видимости, тех, кто пытался спастись бегством. И почти все они принадлежали девушкам. Теперь военные непонятно какой армии не спеша стреляли по окнам. Выбить стекло с противоположной стороны и спрыгнуть с не такого уж и высокого второго этажа почему-то никто не пытался. Самые смелые лежали на земле.

Я крепче сжал свою «Сайгу» двенадцатого калибра. У нас у всех, кроме Сашки, был именно этот калибр, а у него мелкашка. Силы вроде бы и равны, четверо против четырех, но из-за этой самой мелкашки огневой перевес был не на нашей стороне. Несмотря на это, где-то в районе груди появилось совершенно иррациональное жгучее желание напасть на бандитов, расстреливающих автобус. И, похоже, не у меня одного.

– Не смотрите на меня так, – заговорил шепотом Сашка, – я из своей красавицы любому из них в глаз попаду раньше, чем вы вообще прицелиться успеете.

Тут он не врал. Из нашей четверки Александр самый меткий стрелок.

Поскольку выстрелы не прекращались, мы решили действовать, а то так и спасать скоро некого будет, да и бандиты сейчас представляют из себя наиболее подходящую мишень, увлеченные расстрелом мирного автобуса. Быстро распределили цели и приготовились.

– Вы начинайте по готовности, а я следом, – сказал Сашка.

Оно и понятно, он почти снайпер, а у нас с похмелья руки трясутся. У меня, во всяком случае, точно. Поэтому целюсь как никогда тщательно. Хорошо, что с такого расстояния да крупной картечью из двенадцатого калибра снайпером действительно быть не обязательно.

Слышу грохот выстрела справа и тоже спускаю курок. Попал! Но жму еще раз. А вот Макс своего только ранил. Целюсь и в него, но не успеваю – практически неслышный на фоне двенадцатого калибра выстрел из мелкашки, и последний противник падает.

Осторожно подходим поближе. Из автобуса все еще слышны уже даже не крики, а жалобный скулеж или плач. От вида человеческих тел, большая часть из которых принадлежала совсем молоденьким девушкам, Димку выворачивает наизнанку. Сам я рвотные порывы вполне уверенно сдерживаю.

Сдерживал. Пока не увидел, кого мы прикончили. Это были не люди! Обезьяны в форме и с ружьями. Чтоб совсем не поехала крыша, я как раз за их оружие сознанием и ухватился. Это были самые обыкновенные винтовки, вот только огромного калибра, миллиметров десять. Это же какая отдача должна быть? Или патрон ослабленный? Нужно будет проверить. Я назвал винтовочный калибр огромным? Признаю, погорячился. У них еще и пистолеты имелись. Почти копия «макарова», если бы китайцы или кто еще додумались сделать «макаров» калибром пятнадцать, а то и больше миллиметров. И как из такого монстра стрелять?

Тем временем Сашка залез в двухэтажный автобус и вывел тех, кого мы спасли. Три девушки и парень, натуральный ботаник, как с карикатуры. Он глубже всех под сиденье спрятался, Сашка его еле нашел. Вообще-то они все прятались, только поэтому и выжили. Студентами оказались, ехавшими на какой-то свой праздник.

– Забираем вещи с трофеями и по машинам, – скомандовал Сашка. – Все знакомства и разговоры потом. Неизвестно, сколько тут этих обезьян еще.

Так и сделали. Студенты похватали из автобуса какие-то сумки, а Макс с Димкой сгребли трофейные ружья, пистолеты, подсумки и вообще все, что у горилл при себе оказалось.

– За тем кустом поворот, и эти свою машину оставили, – вставил ботаник.

– Раньше сказать не мог?! – упрекнул его я. – Да и мы, дураки, не подумали. Вдруг там еще эти есть.

Машина оказалось чем-то вроде броневика синего цвета на шести колесах приличных размеров и с незнакомой эмблемой в виде весов на борту. Хотя откуда ей быть знакомой, если это не люди. Внутри никого не было. Уже хорошо. Но и ничего интересного там тоже не нашли. Разве что ящик с их патронами. Какие-то неправильные пришельцы, ни тебе бластеров, роботов, суперкомпьютеров или что там положено. И еще поплетшийся за нами ботаник, которого Енасом звали, прихватил какую-то коробку, заявив, что это рация. Он вообще-то не ботаником оказался и даже не гуманитарием, а радиотехником или чем-то вроде того, во всяком случае, учился именно на это, разве что с компьютерным уклоном (Енас позже объяснял точное название, но я не запомнил, да и без разницы).

Потом все вместе залезли в оба наших внедорожника, но из леса не выезжали, а наоборот, постарались забраться как можно глубже, по возможности избегая даже лесных дорог. Две недели вели себя как самые настоящие лесные братья, тихо сидели в лесу и не высовывались. Слушали радио. Время от времени выходила в эфир какая-нибудь радиостанция с рассказами о резне, устроенной обезьянами, но очень скоро замолкала, чтоб через несколько дней заговорить вновь. Хотя таких становилось все меньше и меньше. Лучше всего проходил сигнал из Вильнюса, его никто не глушил. Там президент, премьер и председатель сейма наперебой рассказывали, как Литве повезло, что ее приняли в галактический альянс, настоящий оплот демократии и общечеловеческих ценностей. Ничего нового в их речах не было, просто заменили Америку и НАТО на пришельцев и продолжали вешать ту же лапшу на уши, что и раньше. Буквально слово в слово.

Затем произошло знаменательное событие: Куршская коса, где застряло немало беженцев, пытавшихся прорваться в Калининград, отказалась подчиниться приказу сейма и правительства о капитуляции и объявила о выходе из состава Литвы и независимости. А гориллы казнили президента, правительство и сейм в полном составе за невыполнение взятых на себя обязательств. Все-таки правильными оказались пришельцы. Посовещавшись, мы решили переквалифицироваться из литовских в белорусских партизан и прорываться в новообразованную Республику Куршская Коса.

Когда приняли решение, достали последнюю заначку. Литровую. Не то чтобы мы напились, нет, но под это дело возникла показавшаяся тогда великолепной идея. Выйти в эфир с призывом к всеобщему сопротивлению бандерлогам. Енас тут же заявил, что рация пришельцев в полном порядке и способна накрыть почти всю Литву на любой частоте.

# Примечания

1

Швогер – брат жены.

2

В литовском языке нет другого слова для обозначения еврейской национальности.