# Zападня

Вячеслав Владимирович Шалыгин

Сезон катастроф продолжается!

Группа квестеров под командованием Андрея Лунева добилась победы в первой партии большой игры на выживание, но справится ли она с новым вызовом «серого» противника? Ведь теперь коварный враг ставит под свои знамена не уродливых чужаков, агрессивных и сильных, но плохо приспособленных к условиям нашего гибнущего мира. В новой партии на стороне противника действует жестокий и непредсказуемый маньяк по кличке Лектор, который командует крупной бандой отморозков, готовых на все ради наживы. Думаете, ответ очевиден: Андрей «Старый» Лунев победит, поскольку таковы законы жанра? Что ж, война покажет….

19.10.2015. Этот день навсегда останется в истории как «День Страха». Ведь после 19 октября 2015 года именно страх стал главным мотивом поступков всех людей на планете. Кого-то он вогнал в депрессию, кого-то довел до отчаяния, а кого-то, наоборот, обозлил и настроил на сопротивление. И причиной этого страха стало Абсолютно Неведомое, которое принялось медленно, но верно расползаться по планете. Зловещее Нечто прорывалось через бесформенные черные разломы бытия, то в одном, то в другом месте, и устанавливало вокруг точек прорыва свои, порой совершенно непонятные людям правила игры.

Сначала точка прорыва (это место назвали «зоной разлома») была одна – посреди кенийской столицы Найроби вдруг взметнулся гигантский грязевой фонтан. Но затем появился другой разлом, третий, десятый…

Бангкок, Новосибирск, Дубай, Каракас, Детройт, Москва… это лишь часть списка крупных городов, которые вошли в двадцатку пострадавших вскоре после начала ползучего светопреставления. Меньше чем за год, к началу осени 2016, число пугающих аномальных зон увеличилось до полусотни и продолжило расти.

Нереальные амплитудные землетрясения, странные «застывшие» извержения вулканов и невообразимые по силе и продолжительности песчаные бури. Необъяснимые стремительные наводнения в маловодных регионах и тлеющие без пожаров земли. Болота, полные невозможных тварей, и странные территории, где время меняло свой ход. Города, в которых нельзя было найти нужный дом, потому что здания постоянно перемещались, как шашки на доске, и города, в одночасье сраженные морозом посреди жаркого лета. Это лишь краткий список проблем, которые встречались на территориях вокруг разломов реальности.

Поначалу власти предержащие пытались изолировать аномальные территории и как-то их изучать, но затем плюнули и пустили дело на самотек. Слишком много стало аномальных зон и слишком уж разные, не поддающиеся никакой систематизации события происходили на этих территориях. Ни в одном из мест прорыва Неведомого в нашу реальность сценарии его вторжения не повторялись. Единственным объединяющим нюансом на первом этапе глобальной катастрофы стало ощущение, что каждый раз из непонятных сопредельных пространств, времен или измерений в наш мир прорывалось худшее, что мог создать или накопить смежный мир.

И еще два проблемных момента. Первый: никто не мог угадать, где в очередной раз рванет, поскольку не существовало никаких примет-предвестников, что именно здесь образуется разлом. И второй: иногда нельзя было понять, в зоне разлома ты или нет. Даже находясь вблизи ее центра. Ведь бывало, что из разлома бытия не выползало ровным счетом ничего и законы мироздания вроде бы не менялись, но все равно в зоне вокруг него жить становилось невыносимо.

Впрочем, со временем вторую проблему удалось худо-бедно решить. В этом помогло знание, которое, как известно, сила. В данном случае – сила, необходимая для выживания. Этим знанием стали общие признаки точек разлома мироздания: подавление всех видов радиосвязи, наличие в центре аморфной черной кляксы – собственно места разлома, и загадочные однотипные вещицы – размером с ладонь квадратные металлические пластины непонятного большинству людей назначения. По одной, две, а иногда и по пять таких штуковин обязательно находили в пределах аномальный зоны вокруг каждого разлома, через который в очередной раз прорвалось Абсолютно Неведомое. Какое-то время спустя этим вещицам придумали название – «пакали», но их назначение и свойства еще долго оставались загадкой. До тех пор, пока в этот вопрос не внес ясность созданный бизнесменом Кирсановым Центр Изучения Катастроф. Именно ЦИК с самого начала (а кое-кто поговаривал, что и задолго до начала Сезона Катастроф) активно занимался проблемой разломов и очень скоро превратился в единственную реальную силу, способную если не противостоять разрушению мира, то хотя бы помочь человечеству найти свой путь по лабиринту, созданному из осколков мироздания.

Так все и началось. Мир то ли перевернулся, то ли вывернулся наизнанку, не имеет значения. Важно лишь то, что миру пришлось принять новые правила существования. Правила жестокой игры на выживание. Игры, названной ее участниками Сезоном Катастроф.

## Пролог

### Москва (Точка Х), 26.10.2015 г. (Седьмой день Сезона Катастроф)

Холодный нудный дождь лил уже почти неделю. Зарядил 20 октября утром, около восьми, и с этого момента не прекращался. Шел, шел и шел. Без пауз, монотонно, не усиливаясь и не ослабевая. Он словно хотел в первую очередь свести город с ума скучной барабанной дробью, а уж после этого утопить.

Впрочем, свихнуться от психической атаки дождя никто не успел. На третьи сутки кое-кто приуныл, но и только. Все потому, что вечером третьего дня стало не до хандры. По всей Москве засорились ливневки, небесная влага прорвалась в коллекторы и метро, затопила подземные коммуникации, и город стал походить на растревоженный муравейник.

А к исходу четвертых суток вода поднялась на полметра выше дорожных бордюров, и город забился в судорогах, как тонущий в холодном море пловец. Агония длилась весь пятый день и завершилась, как, впрочем, и положено, летальным исходом. Ближе к утру шестого дня погасли окна домов, на улицах вырубились последние фонари, и Москва превратилась в мертвый каменно-стеклянный архипелаг.

Дождь никак не отреагировал на капитуляцию города. Он в прежнем ритме поливал серые дома-островки, наполнял водой ставшие каналами улицы и дворы-озера. Дождю показалось недостаточным утопить город, он желал еще и похоронить его под многометровой толщей воды. И не было никакой возможности ему помешать. Оставалось смириться и уйти. Вернее – уплыть.

Большинство жителей так и сделали, но некоторые остались. Зачем? Ответа на этот вопрос не было ни у кого.

Сержант ППС Дмитрий Колесников в сотый раз взглянул на равномерно серое, без просветов небо и зябко поежился. Зачем он остался в утонувшем городе? «По долгу службы», как выражался командир? Ничто не мешало написать рапорт и умотать куда подальше и где посуше. Из любопытства? Тоже нет. Тогда зачем? А вернее – почему?

«Нет ответа. – Сержант вздохнул. – Наверное, просто растерялся, притормозил, а когда очнулся – поздно стало дергаться. Так что придется тянуть лямку до упора. В любом случае навечно тут не оставят. Когда все кругом окончательно зальет, переведут хотя бы за Кольцевую. А то и вовсе в Калугу или Ярославль».

Колесников чуть сдвинул капюшон к затылку и попытался разглядеть далекий горизонт сквозь серую дождевую мглу. В другую погоду с крыши высотки наверняка открывался хороший вид. Но сегодня сержант видел только плоские, блестящие от влаги крыши ближайших зданий. Пялиться на них было удовольствием сомнительным, но служба есть служба. Пост на крыше считался теперь чем-то вроде матросской вахты на марсе. Высоко сижу, далеко гляжу, с помощью бинокля все вижу. Ну, почти все. Насколько позволяет завеса дождя.

В кармане спасательного жилета неожиданно затрещало и зашипело. Это вдруг ожила рация. По неизвестным науке причинам с радиосвязью в городе с каждым днем становилось все хуже и хуже. Сотовая умолкла на третий день потопа, специальная – на четвертый, а со вчерашнего дня работали только простейшие «уоки-токи» (как ни странно), да и то изредка. За сегодня Колесников лишь однажды сумел выйти в эфир. Вполне возможно, что сейчас рация подала признаки жизни в последний раз.

– Колесо… на борт… – пробилось сквозь треск помех.

Сержант на всякий случай ответил «есть, понял» и спустился с крыши на второй этаж. Покидать здание ему пришлось тем же путем, которым он в него проник – через окно лестничного марша между первым и вторым этажами. Ниже плескалась вода.

Колесников выбрался на козырек парадного и уселся в причалившую к нему сине-белую резиновую лодку с подвесным мотором. Суденышко было новое, лишь позавчера переданное в ведение полиции одним из спортивных магазинов, но уже имело десяток заплат на местах пулевых пробоин.

Патрульно-постовая служба по-прежнему была «и опасна, и трудна». Даже более трудна, чем прежде. Освоить управление новым транспортом оказалось не так-то просто, да и тактике поимки преступников на бескрайних водных просторах и в бесчисленных «фьордах» архипелага Москва полицейских прежде не обучали. Разумеется, преступники мгновенно учуяли, что полиция дает слабину, и совершенно распоясались. Дать отпор патрулю теперь был готов каждый второй мародер. Отсюда и результат. Непонятно, как стражи порядка вообще не утонули, получив столько дырок на один борт.

Короче, народу в Москве поубавилось, но работы и трудностей только прибавилось. Не расслабишься. Да еще дождь этот бесконечный!

– На Ильинке шухер, – сообщил напарник Колесникова. – Какие-то крысы в Минфин забрались.

– Что им в министерстве понадобилось? – удивился сержант.

– Я почем знаю? – Напарник пожал плечами. – Что мне Серега крикнул, то и тебе докладываю. Общий сбор на Ильинке.

– Сереге хорошо, он на этом… как его…

– На гидроцикле. – Напарник смахнул с лица дождевые капли и поправил капюшон плаща. – Да, прикольно. Летает, как пуля. Потому и посыльным назначили.

– Вот именно – сам как пуля летает, но под пули не лезет, – уточнил свою мысль Колесников.

– Не сдувайся, Колесо, и мы прорвемся, – подбодрил напарник и вывел судно на условный фарватер – середину бывшей улицы Варварка, а затем направил его по крутой дуге в створ Никольского переулка.

В момент, когда до перекрестка с Ильинкой оставалось метров сто, вдалеке прогремело несколько взрывов. В том, что это не гром, можно было не сомневаться. Грохот был не раскатистый. А еще следом за взрывами зазвучали полицейские сирены и взревели лодочные моторы.

Катер сержанта Колесникова влетел в акваторию Ильинки за миг до того, как несколько новеньких гидроциклов поравнялись с перекрестком. Каким образом лихие гонщики ушли от столкновения с полицейским суденышком, осталось для Колесникова загадкой. Маневренные «водные мотоциклы» обогнули катер с носа и кормы и с оглушительным ревом промчались по улице-каналу в направлении Старой площади.

Рефлексы требовали заложить вираж и броситься в погоню, но напарник Дмитрия поступил хладнокровно и грамотно. Он поддал газу и направил судно прямиком в Большой Черкасский переулок, освободив путь тем полицейским катерам, что уже мчались в кильватере неизвестных аквагонщиков. Лишь после этого напарник сбросил ход, развернул катер, вновь вывел его на Ильинку и опять поддал газу.

Лечь на курс оказалось гораздо проще, чем удержаться на нем. Погоня подняла серьезную волну. Лодку подбрасывало и швыряло из стороны в сторону так, что Колесников пару раз едва не вывалился за борт. В третий раз сержант едва не оказался в холодной воде, когда вереница из десятка аквабайков и катеров выписала на сером, рябом от дождя зеркале воды зигзаг – погоня вырулила со Старой площади на Китайгородский проезд и помчалась в направлении бывшего русла Москвы-реки.

Дождь и брызги превратились в единую водную завесу, сквозь которую было трудно рассмотреть детали, а порой и даже крупные препятствия, но напарник Дмитрия уверенно вел суденышко в кильватере более мощных и скоростных катеров и гидроциклов. Лишь когда погоня, заложив правый поворот, вырвалась на оперативный простор разлившейся реки и против легкой надувной лодки начали работать течение и ветер, экипаж Колесникова отстал. И отставание с каждой секундой становилось все существеннее. Зато теперь патрульные более-менее нормально могли оценить ситуацию, не мешала пелена из дождя и брызг.

Мародеров, прорвавшихся сквозь полицейский заслон, было пять, и уходили они на трех гидроциклах. На хвосте у них висели шесть полицейских экипажей – три скоростных катера и три аквабайка. Перевес по всем статьям был у полиции, так что теоретически оторваться мародерам не светило, но осознали это пока только парные экипажи двух гидроциклов: того, что шел по центру, и его левого подельника. Правофланговый, одиночка, все еще надеялся оторваться и вваливал на все деньги.

Происходи все вчера вечером, развязка могла наступить довольно скоро, ведь еще в полночь Большой Москворецкий мост, что напротив Васильевского спуска, частично возвышался над новым уровнем реки. Но за ночь воды прибыло достаточно, чтобы скрыть даже ограждения моста. Теперь из реки торчали только фонарные столбы – для гидроцикла не помеха, не баржа все-таки.

Когда самый резвый из преступников очутился над следующим мостом и заложил вираж, выруливая на ставшую озером Боровицкую площадь, до полицейских, наконец, дошло, что сдаваться он не намерен. Более того – запросто может уйти. И только тогда полицейские открыли огонь. Затея бессмысленная, с подпрыгивающих на волнах катеров можно было попасть только в небо, но для очистки совести патрульные все-таки опустошили пару магазинов и только после этого сбросили скорость.

Улизнувший мародер будто бы спиной почувствовал, что погоня притормозила, и еще поддал газу. Рев его гидроцикла на запредельных оборотах прозвучал, как победный салют. Колесников покачал головой и с досадой хлопнул по надувному борту лодки.

– Наверняка самый ценный груз у него, – проронил сержант.

– Смотри! – вдруг встрепенулся напарник и вытянул руку, указывая на середину затопленного моста.

Колесникову показалось, что он видит нечто вроде замедленной съемки. Из-под толщи серой воды не слишком резко, но мощно, подняв приличную волну и в сопровождении тучи крупных брызг, поднялась странная человеческая фигура. Такая же серая, как речная вода или низкие тучи, но самое главное – не имеющая особых примет. Высокий и худощавый «серый человек» был затянут в облегающий комбинезон с капюшоном или гидрокостюм, вот и все, что можно было о нем сказать. Нет, еще он держал в руке продолговатый предмет вроде эстафетной палочки. Вынырнув и поднявшись над водой по пояс, «серый» направил предмет, словно оружие, на удаляющийся гидроцикл.

Выстрела полицейские не услышали. Они только увидели, как в пелене дождя образовалась странная прореха, а затем в метре позади улизнувшего мародера взметнулся высоченный фонтан. Крутая волна ударила аквабайк в корму, подбросила его вверх и одновременно швырнула вперед. Непонятная ударная волна оказалась настолько сильной, что гидроцикл полетел, словно подхваченный ветром пластиковый стаканчик – далеко, быстро кувыркаясь и периодически рикошетя от воды. Закончил кувыркаться аквабайк, только пролетев метров сто, уже между торчащими из воды деревьями Александровского сада. Финальным аккордом стало жесткое приводнение суденышка днищем вверх. Даже на таком расстоянии сквозь надоевший шум дождя, рев моторов и плеск волн было слышно, как подобно взрыву хлопнул по воде заглохший гидроцикл. А ведь его упрямый рулевой держался до последнего. То есть финальный хлопок он принял на себя.

– Бог шельму метит, – неожиданно ожила рация голосом лейтенанта Николаева. – Артефакт жалко.

– Что за артефакт? – Колесников удивленно посмотрел на своего напарника.

– Не знаю, – тот пожал плечами. – Может, в Минфине что-то прятали, а этот умыкнул. Теперь-то без разницы. Все концы в воду. Спасибо «Серому».

– А где, кстати… – Колесников повертел головой.

На том месте, где секунду назад стоял по пояс в ледяной воде нештатно вооруженный человек в сером гидрокостюме, теперь плескались рябые от дождя волны. Нет, бесследно «Серый» не исчез: от места, где он только что нырнул, расходились круги. Но и только.

– Интересно, кто это был?

– А тебе не по фигу? Может, спецназ какой-нибудь… ну, там, ФСО, например. Вон ведь Кремль. Короче, не наша забота.

– Отбой, всем… – вновь протрещало в рации, – …нуться на места… патрулирования.

Выполняя приказ лейтенанта Николаева, напарник Колесникова развернул катер и проложил курс обратно до Китайгородского проезда… теперь, наверное, логичнее было говорить «канала». Дмитрий некоторое время размышлял, что могли найти мародеры в Минфине, какой такой «артефакт», и что за странный «серый водолаз» помог полиции разрешить проблему, но вскоре тоже выкинул происшествие из головы. Рабочий момент. Инцидент исчерпан – забудь. Мало ли таких моментов уже было с начала потопа, и сколько еще будет?

Ведь холодный осенний дождь не унимался. Шел, шел и шел. Без пауз, монотонно, не усиливаясь и не ослабевая. Он словно хотел в первую очередь свести город с ума невыносимо скучной барабанной дробью, а уж после этого утопить…

### Зона разлома 9, Пакистан(Точка Y), 16.07.2016 г. (273-й день СК)

Невысокие горы, ущелья, скалы, песок и желтая пыль, принесенная ветром из пустыни Тхал. И так на десятки километров в любую сторону. Некоторое разнообразие вносят многочисленные убогие поселки и узкие разбитые дороги, но по большому счету разнообразие это условное. Домишки похожи на те же скалы, а дороги покрыты все той же серовато-желтой пылью. Даже редкая куцая зелень поблизости от поселков и вдоль дорог не украшает пейзаж, поскольку тоже покрыта пылью. И всю эту унылую местность круглый год методично поджаривает солнце.

В общем, Восток дело пыльное и жаркое. В последнее время очень жаркое. Даже для его коренных обитателей.

Мустафа Шараф допил чай и неохотно выбрался из тени на солнцепек. До новой тени, в кабине за рулем автобуса, идти было всего десять шагов, но и на этом коротком отрезке Мустафа имел все шансы перегреться. Солнце палило чересчур сильно, а идти Шарафу полагалось неторопливо. Ведь он считал себя довольно обеспеченным человеком, поэтому и держался соответственно. Ходил несуетливо, вальяжно, посматривал на всех свысока и даже позволял себе выбирать, с кем водить дружбу, а с кем даже и не здороваться. А все потому, что такого замечательно украшенного, вместительного и почти нового (всего-то двадцатилетнего) автобуса не было ни у кого в Джеламе. Знакомые агенты записывали туристов к Мустафе за месяц до поездки. Конечно, туристов они «сватали» в основном не из Исламабада или Карачи, из провинций, но Мустафа не гнался за популярностью среди столичных жителей. Даже наоборот, он предпочитал именно провинциалов.

Столичные зазнайки не могли оценить все достоинства шедевра, в который Мустафа превратил свой автобус. Даже вездесущие, как пыль, немецкие туристы и те восхищенно цокали языками и одобрительно выкрикивали что-то на своем каркающем наречии при виде красного, обильно украшенного затейливым орнаментом автобуса. А столичные гости только ухмылялись. Но неверных Мустафа не любил еще больше, чем столичных зазнаек, поэтому предпочитал провинциалов. Они были и единоверцами, и восхищались искренне. А что платили чуть меньше… такова воля Аллаха. И вообще, всех денег не заработаешь.

Сегодняшний рейс из Джелама в форт Рохтас, древнюю крепость, местную туристическую жемчужину, построенную в стародавние времена, еще при великом Шер Шахе, обещал Мустафе неплохую прибыль и почти не задевал его сокровенных чувств. Ни в отношении любимого транспортного средства, ни в религиозном плане. Половину группы составляли исламабадские студенты (незаносчивая категория, почти как провинциалы), а другая половина состояла из чужаков, но не христиан, а одетых на западный манер единоверцев из какой-то европейской страны. Мустафа так и не понял, из какой именно. Говорили европейские мусульмане на странном языке, иногда переходили на английский, а один раз ввернули вполне понятное словечко: «чай». Мустафа как раз и допивал чай перед выездом.

Если иностранец знает хотя бы одно слово на родном для тебя языке, отношение к нему автоматически становится лучше, хочешь ты того или нет. Вот поэтому Мустафа и решил, что поездка будет приятной, расслабился и даже разрешил туристам не только сфотографироваться на фоне автобуса, но и сделать несколько крупных планов орнамента, украшавшего красный «бас». Пожалуй, люди были приличные, красть и продавать чужие творческие находки не станут.

Окончательно развеял все опасения Мустафы гид, афганец Джемаль. Он давно работал в музейном комплексе форт Рохтас и научился разбираться в людях. Мустафа Шараф доверял его мнению.

– Иностранцы сегодня – важные персоны, – многозначительно вскинув сросшиеся брови, заявил Джемаль. – Шурави.

– Ты хочешь сказать… русские? – удивился Мустафа.

– Да, большие ученые.

– Неверные?

– Нет, наши братья. Из мусульманской провинции. Город Казань. Волею Аллаха, теперь это столица всей России.

– Аллах милостив. – Мустафа все же с недоверием покосился на русских. Из шести гостей лишь двое тянули на ученых, остальные выглядели как профессиональные спортсмены или переодетые военные. И не отставные, а действующие. И сумки у них были большие и тяжелые. Вряд ли научная аппаратура так много весит. – Им нужна крепость или вход в обитель нечистого?

– Они хорошо платят, уважаемый Мустафа, – уловив, в чем суть сомнений водителя, поспешил предупредить Джемаль. – Гораздо лучше тех немцев, которые изучали крепость в прошлый нисан. И они наши братья по вере. Прошу, будь снисходителен.

– Как раз потому, что они братья, я не хочу везти их к обители нечистого…

– Мустафа, прошу, не начинай! – Гид прижал руку к груди.

– Но для тебя, уважаемый Джемаль, я сделаю исключение. Тебе нужно кормить семью. Я понимаю.

– Да пребудет с тобой Всевышний во всех твоих делах. – Джемаль заметно расслабился. – Едем? Уважаемые, прошу в автобус!

Путь до форта Рохтас обычно занимал около часа, но сегодня Мустафа не сумел уложиться в привычный график. Более того, красный автобус так и не добрался до старинной крепости, в южной части которой полгода назад внезапно открылась дверь в обитель нечистого.

Утверждать, что большая подвижная черная клякса на вымощенной камнем площади это именно дверь в жилище Иблиса, никто не спешил, но такие, как Мустафа, были в этом уверены. В отличие от исламабадских ученых, военных и приезжих экспертов, простые люди не искали доказательств. Вера в существование нечистого есть неотъемлемая часть религии в целом, а значит, не требует никаких доказательств. Пусть из черного провала с подвижными, как ртуть, краями не выбирались демоны, а в сорокамильной карантинной зоне вокруг форта Рохтас не происходило ровным счетом ничего подозрительного, само существование странного пятна было достаточным аргументом для Мустафы и его единомышленников. Аллаху ни к чему настолько противоестественное явление – от него даже не отражался свет! – а значит, это дело рук нечистого. Все просто.

А ученые и военные могут сколько угодно рассуждать, строить теории и бездействовать, вместо того чтобы оцепить оскверненное место войсками и забросить в обитель Иблиса доказательство справедливого негодования правоверных. Могуществом килотонн в двадцать. Даром, что ли, Пакистан ядерная держава?

Впрочем, сейчас не об этом. Форт Рохтас только-только замаячил на горизонте, когда Мустафа засек непонятное движение чуть южнее пункта назначения. Пыль и марево над раскаленной землей не позволяли отчетливо разглядеть, что или кто конкретно двигался, но Шарафу это движение не понравилось. С тех пор как в южном бастионе появилось черное пятно, с этой стороны к форту никто не приближался. Ученые наведывались в южный бастион через центр крепости, а местные жители обходили форт исключительно по северной тропе. Даже по восточной старались не ходить. На всякий случай.

Мустафа затормозил и попытался рассмотреть хоть что-нибудь. В отличие от местных пешеходов, у водителя выбора не было. Шоссе подходило к форту Рохтас именно с юга, потом огибало его с востока и заканчивалось у главных ворот в северной стене. Прежде чем подъезжать к форту, Мустафа должен был убедиться в безопасности маневра. Все, как его учили когда-то давно в автошколе и как параллельно научила жизнь. Если нельзя объехать опасное место – лучше вернуться. А если и вернуться нельзя, следует хотя бы проявить максимум осторожности. В юности Мустафа прошел отличную школу жизни, сначала на границе с Индией, а чуть позже и по ту сторону границы с Афганистаном. Воин-моджахед из Мустафы получился так себе, зато проводник и разведчик вышел отменный. В дальнейшей жизни оба таланта плюс природная наблюдательность и осторожность Шарафу пригодились. И не раз. Вот как сейчас.

Поначалу казалось, что клубы желтой пыли поднимаются все выше и выше, но чуть позже Мустафа понял, что это не так. Пыль взлетала максимум на пять метров. Фокус заключался в том, что пыльная завеса двигалась навстречу автобусу. Вот почему казалось, что она растет в высоту. А ведь немного раньше клубы пыли расползались во все стороны!

Такое целенаправленное движение пыли совсем не понравилось Мустафе. Он прижал автобус к левой обочине, а затем вывернул руль вправо и начал разворачиваться. На узкой дороге сделать это было непросто, в один прием не получалось, Шараф потратил на маневр лишние пять секунд, но все-таки с задачей справился. Клубы пыли только-только взобрались на дорогу, когда Мустафа врубил передачу и нажал на педаль газа.

Туристы, поначалу притихшие и безропотные, вдруг загалдели и на урду, и на русском, но Шараф не обратил внимания на их протесты. Автобус разгонялся пусть не очень быстро, но уверенно. Мустафа взглянул в зеркало, чтобы оценить расстояние до пылевой завесы и… ничего в зеркале не увидел! Позади автобуса раскинулась пустынная местность, вплоть до стен форта Рохтас абсолютно свободная от любых непонятных явлений. Пыльная буря резко улеглась, как будто ее и не было!

Шараф невольно перебросил ногу с педали газа на тормоз и одновременно обернулся. Почти непроницаемая тонировка не позволяла ему разглядеть хоть что-то через заднее стекло. Тогда Мустафа энергично покрутил ручку, опуская боковое окошко, и выглянул из автобуса.

И тут же получил хлесткую пощечину. Подхваченные бурей пыль и песок обожгли правую часть лица. Мустафа отпрянул и вновь принялся крутить ручку стеклоподъемника. Коварный Иблис обманул! Поднятая им буря не отражалась в зеркалах, но на самом деле продолжала неистовствовать и нагнала-таки автобус. Шараф снова резко нажал на педаль газа, но было поздно.

В следующую секунду автобус накрыла волна громких пугающих звуков, а видимость прямо по курсу резко упала до нуля. Туристы снова принялись галдеть, но теперь не возмущенно, а испуганно. Почему-то их реакция отчасти успокоила Мустафу. Не он один видел бурю, а значит, это было не его персональное наваждение от теплового удара и не мираж. Это был вызов, который бросил Шарафу вырвавшийся из своей обители нечистый! Нет, Мустафа не собирался этот вызов принимать. Кто он такой, чтобы тягаться с самим Иблисом, повелителем зла? Но убраться подальше от ворот царства нечистого Шараф мог вполне. Это и будет ответом на вызов.

Вой ветра вокруг автобуса сделался оглушительным и обрел нотки, похожие на вопли страдающих грешников. А еще на корпус машины обрушилась серия глухих ударов, словно на крышу начали запрыгивать демоны, спущенные нечистым с цепи. Автобус даже закачался и пару раз вильнул. Мустафа сумел удержать его на прямой и вновь ударил по тормозам.

Пусть снаружи беснуются демоны, продолжать движение стало слишком опасно. Лучше переждать бурю. В страхе, но хотя бы без лишнего риска. А демоны… ну что, демоны… хотели бы забраться внутрь и отнять у Мустафы и его пассажиров души – давно так и сделали бы.

Шараф бесстрашно уставился в непроглядную пылевую завесу перед автобусом, в глубине души удивляясь собственному хладнокровию. Никакой паники, только спокойная решимость, которую ему придавала вера в то, что Аллах, великий и всемогущий, не оставит попавших в ловушку путников. А еще Мустафу вдохновлял тот факт, что в зеркалах по-прежнему не отражалось никакой бури. Пыль, клубящаяся между боковыми стеклами и наружными зеркалами, мешала четко рассмотреть обстановку позади автобуса, но кое-что Мустафа видел.

Например, он видел, что по следам нереальной пыльной бури идет какой-то высокий человек в сером одеянии. Одинокая фигура на шоссе выглядела странно, да и вела себя непонятно. Но сам факт того, что человек спокойно шел, не пригибался от ветра, лишний раз доказывал правоту Шарафа. Пыльная буря была мистическим испытанием, которое наслал нечистый. Его следовало выдержать, только и всего.

Из пылевой завесы прямо перед автобусом неожиданно появилось нечто невообразимое, какой-то монстр с раскрытой пастью, полной острых клыков, и Мустафа Шараф все-таки утратил самообладание. Он испуганно вскрикнул и резко отпрянул. В ту же секунду в зеркале что-то сверкнуло, и Мустафа краем глаза уловил картинку: человек в сером резко выбросил вперед руку, и в сторону автобуса полетел какой-то небольшой, сверкающий золотом предмет. Шарафу показалось, что это маленькая летающая тарелочка, с какими играют дети. Вот только летела эта золотистая «тарелочка» слишком быстро для игрушки. Спустя доли секунды плоский золотистый предмет вдребезги разбил заднее стекло автобуса, просвистел над головами у пассажиров и… с противным хрустом воткнулся в затылок Мустафе Шарафу. Впрочем, этого неприятного звука и стука капель крови по стеклам или новых воплей туристов Мустафа уже не услышал. Он конвульсивно дернулся и замертво рухнул на баранку любимого автобуса…


…Водителя убил золотой пакаль. Рафик Зарипов, командир усиленной группы квестеров – агентов-поисковиков Центра Изучения Катастроф, определил это с последнего сиденья автобуса. Спутать артефакт с чем-то другим было невозможно, даже видя его в необычном ракурсе и наполовину погруженным в череп жертвы. Согласно старой поговорке – за что боролись, на то и напоролись. Правда, напоролся не кто-то из квестеров, а посторонний человек, «гражданское лицо», как было принято выражаться в ЦИК. Да и не боролись обычно за пакали квестеры, а просто искали их в аномальных зонах по всей планете. Хотя и бороться иногда приходилось. Не без того. Допустим, сейчас назревала именно борьба, причем нешуточная, пусть пакаль уже и находился в руках у квестеров. Ну, почти в руках.

Укрепился в своей уверенности Рафик после того, как выглянул в заднее окошко. Сквозь клубы пыли разглядеть противника было трудно, но общие очертания Зарипов рассмотрел. Без сомнений, пакалями швырялся «Серый». Зачем он выкинул такой фокус, оставалось загадкой, но гораздо больше Рафика волновало возможное развитие событий. «Серый» был настроен агрессивно, в этом не осталось сомнений, и у него имелось преимущество – загадочная пыльная буря блокировала автобус, превратив его в мышеловку. Теперь еще и обездвиженную мышеловку. Все, что оставалось сделать «Серому», достать свое загадочное оружие и превратить безумно размалеванный красный автобус в компактный комок железа. В банку консервов «Пассажиры в собственном соку».

Допустить этого Рафик не мог. Он рискованно поднялся с пола и бросился к водительскому креслу. Столкнув убитого шофера, Зарипов уселся за руль и врубил передачу. Пыль прямо по курсу по-прежнему клубилась и даже пыталась формировать причудливые фигуры серо-желтых монстров, но Рафика такие фокусы не пугали. Он отлично понимал, что все эти «3D-мультики» дело рук «Серого». Как он это делает, Зарипов не знал, да и не хотел знать. Ему был важен факт – пыльная буря и пляшущие под ее музыку чудовища нереальны. А вот угроза со стороны «Серого» реальна. И еще как реальна. От этой угрозы и следовало оторваться.

Автобус довольно бодро тронулся с места и некоторое время шел ровно, уверенно набирая скорость, но потом запрыгал на кочках. Зарипов вел машину наугад, поэтому неудивительно, что вылетел с шоссе. Удивительно, что не сразу. В этой ситуации пригодилась бы помощь какого-нибудь навигатора или хотя бы местного проводника, но гид Джемаль был полностью деморализован, лежал в проходе и бормотал молитвы, так что толку от него было мало. Приходилось рисковать по полной программе.

– Левее, не то свалимся! – крикнул Марат, квестер-стрелок. – Я помню, проезжали холмы, между ними большой овраг! Можно сказать – ущелье!

– Понял! – Зарипов кивнул и взглянул в салонное зеркало: – Держитесь там!

Он автоматически перевел взгляд на наружное зеркало и удивленно хмыкнул. В зеркале не отражались никакие клубы пыли. Только покрытая колдобинами местность, шоссе далеко позади и одинокая серая фигура на его обочине.

Зарипов мгновенно смекнул, что надо делать, и вывернул липкую от крови баранку вправо. Автобус выписал широкую дугу, и, когда в зеркалах вновь появилось шоссе, Рафик врубил задний ход. Так, задом наперед, автобус вполне успешно вырулил на шоссе и поехал по нему прочь от центра девятой зоны разлома. Скорость была не ахти, зато теперь через зеркала Зарипов нормально видел дорогу впереди и позади автобуса.

Пыльные демоны вокруг машины заметно активизировались и попытались сгустить завесу между боковыми окнами и зеркалами, но Рафика это не смутило. Заднее стекло автобуса было разбито, глухая тонировка больше не мешала, так что теперь он мог ориентироваться и с помощью салонного зеркала. Правда, где плюсы, там и минусы – из-за разбитого окошка салон был полон настоящей серо-желтой пыли. То и дело съезжая на обочину, автобус поднимал ее в приличном количестве, и она все-таки снижала видимость. Не так сильно, как мистическая пыльная буря, но все же.

В результате какое-то время спустя автобус вновь заплясал по ухабам, и Рафик, как ни старался, не сумел вернуть его на шоссе.

– Удивительно! – вдруг проронил док, так квестеры называли любого прикрепленного к поисковой группе ученого. – Этого пакаля здесь быть не должно! Типичный для этой зоны рисунок – свитая из петель пятиконечная звезда, а здесь двойной гребень с острыми зубцами. Или это челюсти? Очень интересно!

Рафик бросил взгляд на дока. Ученый без всякой брезгливости выдернул золотой пакаль из черепа несчастного шофера, вытер артефакт о халат убитого и теперь разглядывал вырезанный на вещице рисунок. Выдержке и увлеченности дока можно было только позавидовать. Автобус несся вслепую по пересеченной местности маршрутом из преисподней в неизвестность, а дока в первую очередь интересовало происхождение артефакта.

– Не все ли равно, док?! – крикнул Марат.

– Если этот пакаль не из местного разлома, «Серый» мог подкинуть его с какой-то особой целью!

– Чтобы мы вывезли его из этой зоны?

– Не знаю, – док развел руками.

Жест вышел слишком размашистым. Словно ученый раскинул руки, пытаясь дотянуться до поручней под потолком. Но у него не вышло. Док вдруг завалился назад и полетел в хвост салона. Туда же в следующий миг повалились и все остальные, кроме Рафика. Его на миг вдавило в кресло, а затем, наоборот, приподняло над сиденьем, словно в невесомости. И уже не на миг, а на долгие три секунды. Как раз на то время, пока автобус падал в глубокое ущелье…

…Клубы пыли оседали на землю медленно. Высокий и худощавый «Серый» сделал шаг к обочине шоссе и заглянул в пропасть, что зияла в нескольких метрах от края дороги. Пыль все еще кружила в раскаленном воздухе, но увидеть полыхающий на дне пропасти автобус не помешала.

«Серый» с минуту постоял, глядя вниз, а затем сдал назад.

Будто бы следуя примеру, который он подал, шоссе и прилегающий участок местности тоже поползли назад. Вскоре созданное «Серым» коварное искажение реальности исчезло и шоссе вытянулось в струнку, как было и прежде. Теперь между дорогой и краем ущелья вновь простирались три сотни метров пыльной ухабистой местности.

Когда этот участок девятой аномальной зоны принял изначальный вид, «Серый» развернулся и… исчез.

Вновь появился он уже на краю другой «пропасти» – черного разлома в форте Рохтас.

Здесь он не задержался ни на миг. Шагнул в не отражающую света кляксу и вновь исчез. Теперь совсем.

### Зона разлома 11, Остров (Точка Z), 17.07.2016 г. (274-й день СК)

Остров – это суша, со всех сторон окруженная водой. То есть остров изолирован от другой суши более или менее широкой и глубокой водной преградой. Кто не знает этой прописной истины?

Огромный остров – площадью под триста квадратных километров, с необычным названием… Остров был отделен от материка обширным мелководьем, которое в любом месте можно было легко преодолеть вброд. Каких-то два часа по пояс в воде – и ты на Острове. Теоретически. А на практике добраться до Острова вброд не удавалось пока никому. И на лодках не удавалось. Можно было брести или грести до потери пульса, а Остров как был, так и оставался недосягаемым зеленым массивом где-то у горизонта. И если подлететь на вертушке и попытаться сесть, снижение могло затянуться до бесконечности, а вернее – пока не кончится горючее. Парашютный вариант и вовсе грозил десантнику смертью от жажды и голода или от холода. Благо, что «зависших» парашютистов в конце концов сносило ветром на Большую землю. Равно как снаряды, мины, ракеты и прочее, чем пытались ради эксперимента обстреливать Остров.

Аномальная зона разлома, что вы хотели? Этим все сказано. Объяснения феномену искать бессмысленно.

И все-таки проникнуть на Остров было возможно. Ведь никто не отменял пространственные перемещения с помощью соединенных пакалей. Да и посреди зоны, как положено, чернела клякса разлома реальности. Это и были пути на Остров. Вот только воспользоваться ими могли немногие. С помощью соединенных пакалей между зонами перемещались избранные люди и «серые», а через разлом и вовсе только «серые».

Высокий и худощавый «Серый» выбрался из разлома как всегда быстро и бесшумно, явно не рассчитывая на аплодисменты и приветственные речи. Впрочем, появись он под грохот салютного залпа, этого тоже никто не оценил бы. Вблизи разлома не оказалось ни души.

«Серый» бросил взгляд на ближайшие обугленные развалины – разлом образовался посреди давно сгоревшего поселка, на миг о чем-то задумался, а затем уверенно двинулся в северном направлении. Там, метрах в трехстах от окраины поселка, пролегала вполне прилично сохранившаяся двухколейная железная дорога. Вряд ли «Серый» собирался поймать на дороге попутную дрезину. Скорее он хотел использовать насыпь «железки» как возвышенность, с которой можно будет осмотреть окрестности.

Земля за околицей была размыта недавним ливнем, но «Серый» шел легко и быстро, словно по асфальту, не поскальзываясь и не увязая. Минутой позже он уже стоял на шпалах, обводя взглядом местность. Впрочем, окажись рядом свидетель, он не рискнул бы поклясться, что «Серый» обводит окрестности именно взглядом. Ведь серая шапочка-маска не имела прорезей ни для глаз, ни для носа и рта.

Некоторое время «Серый» стоял на путях, медленно поворачивая голову влево и вправо, затем развернулся и неспешно двинулся по шпалам на запад. Там всего через три километра начинались городские окраины. И снова ни один здравомыслящий сторонний наблюдатель не сумел бы объяснить, зачем «Серый» направился в город. Ведь этот город был уже давно закрыт на безвременный карантин. Войти в него означало – остаться там навсегда. Выйти из города – по крайней мере тем же, кем ты в него вошел, – не удавалось пока никому.

В городе не осталось ни одного здорового человека, но это не значило, что граждане мирно лежали в больницах и полевых госпиталях. Все они по-прежнему оставались в городе. И не лежали, а бродили по сумрачным улицам. Покрытые незаживающими язвами, неадекватные, вечно голодные и безмерно агрессивные.

Но «Серого», видимо, ничуть не смущала перспектива встречи с особо заразным и хотя бы поэтому особо опасным местным населением. Он двигался уверенно, не оглядываясь по сторонам. А напрасно. Уже на третьей минуте пребывания «Серого» в островной зоне его взяли на заметку и зараженные, и кое-кто из числа граждан, пока еще здоровых и хорошо вооруженных. И что было опаснее – большой вопрос. Ведь первым нужна была пища, и, чтобы получить желаемое, гниющим на ходу больным требовалось приблизиться к «Серому» на расстояние удара. А вот вооруженным людям было достаточно прицелиться, выстрелить, а после подойти и забрать трофеи. Наверняка эти здоровые граждане знали, что у «серых» всегда при себе и экзотическое оружие, и хотя бы один пакаль, с помощью которого теоретически можно выбраться из карантинной зоны разлома.

Ведь в отличие от других зон одиннадцатая с недавних пор и впрямь походила на карантинный отсек. Ровно через два месяца после образования разлома с последующим формированием Острова стало невозможно попасть на Остров обычным путем. А чуть позже, ровно за сутки до появления на Острове первого больного, зона 11 превратилась в настоящую ловушку, поскольку стало невозможно и выбраться из нее. Все попытки уйти с Острова превращались в зеркальное отражение попыток подойти к нему. Люди до изнеможения брели прочь от берега, но удалялись не более чем на сотню метров. То есть остался единственный вариант спасения – с помощью пакалей, которые появляются в аномальных зонах после посещения их «серыми». Но где было взять пакали, если «серые» в одиннадцатую зону не частили? За девять месяцев существования одиннадцатой зоны «серые» появлялись на Острове раза три от силы, и, видимо, поэтому вокруг разлома заветные артефакты пока никто не находил.

В общем, фактически путь с Острова лежал только через разлом. А этот фокус, как уже сказано, был доступен исключительно «серым». Вот такой безысходный стартовый расклад.

Вооруженные люди, засевшие на опушке леса, вдруг подозрительно зашевелились, но первый ход сделала все-таки невменяемая «зараза». Полтора десятка полусгнивших оборванцев достаточно проворно выбрались из-за ближайших развалин и двинулись наперерез «Серому». Было несложно вычислить, что встреча состоится через минуту или раньше.

«Серый» притормозил и резко свернул вправо, на грязный пустырь. Маневр выглядел рискованным, на пустыре можно было запросто увязнуть, но «Серый» шел по грязи, «аки по суху». И все же оторваться ему не удалось. Преследователи отстали, но им на смену пришла еще одна группа прокаженных охотников. Два десятка оборванцев поднялись прямо из грязи и перекрыли «Серому» почти все пути к отступлению.

«Серый» остановился и непонятно откуда вынул своеобразное оружие, нечто похожее на эстафетную палочку или доисторический беспроводной микрофон. Расчистить путь с помощью этого оружия было делом одного выстрела. Но все оказалось не так просто. Оружие не сработало.

Судя по замешательству «Серого», он не понимал, в чем причина отказа оружия. «Серый» пару раз встряхнул оружие, попытался произвести еще один выстрел, но затем спрятал бесполезный атрибут и развернулся в сторону разлома в сгоревшем поселке. На этом направлении пока никто не мелькал, но зараженные уже смыкали кольцо и очень скоро могли отсечь «Серого» и от спасительного разлома.

«Серый» достал новую вещицу, на этот раз пакаль, и повертел артефакт в руках. Ничего особенного вновь не произошло, но теперь «Серый» этому не удивился. Наоборот, он кивнул как человек, в чем-то удостоверившийся. Спрятав пакаль, «Серый» еще раз оглянулся на преследователей и бросился со всех ног в сторону поселка.

Зараженные тоже сумели ускориться. И очень прилично ускорились. Было ясно, что, если «Серый» не поднажмет, прорваться к разлому он не сумеет при всем желании. Но «Серый» и так бежал быстрее мирового рекорда – где уж тут «поднажимать»? – однако кольцо врага сжималось еще быстрее.

Когда до столкновения с полумертвыми, но все равно проворными и агрессивными охотниками оставались считаные метры и секунды, в ситуацию вмешались те, кто издалека наблюдал за «Серым» с момента его появления на железнодорожной насыпи. Вдалеке стукнуло несколько выстрелов, и ближайшие к «Серому» разносчики заразы рухнули в грязь. Бурая зловонная жижа из размозженных черепов брызнула на «Серого», но беглец не обратил внимания на эту неприятность. Путь к разлому был свободен, и «Серый» не замедлил этим воспользоваться.

Как-либо выражать свою благодарность стрелкам «Серый» не стал. Лишь на окраине сгоревшего поселка он сделал странную отмашку, словно резко бросил что-то на землю. А точнее – словно что-то воткнул в нее. Был ли это жест, выражающий благодарность стрелкам, или же «Серый» действительно что-то выбросил, понять было трудно. Слишком резкой вышла отмашка и слишком быстро вязкая грязь затянула след от вонзившегося в землю предмета, если «Серый» и впрямь что-то выбросил.

Хриплое рычание и вой зараженных преследовали «Серого» до самого разлома. Но теперь это было только щекоткой для нервов. Слишком велик был его отрыв от уцелевших преследователей.

Прежде чем нырнуть в разлом, высокий и худощавый «Серый» замер и обернулся в сторону смешанного перелеска, в котором затаились неведомые стрелки. Он снова никак не обозначил свое отношение к этим людям. Постоял секунду неподвижно, будто бы запоминая лица добровольных помощников, и нырнул в разлом…

…Примерно через час после исчезновения «Серого», когда вся «зараза» убралась восвояси, в центре поселка появились трое незараженных. В респираторах, походной экипировке и с автоматическим оружием. Некоторое время они изучали разлом и его окрестности, а затем двинулись по следам «Серого» к окраине, которая граничила с пустырем. Остановилась троица там, где «Серый» предположительно сбросил некий груз. Какое-то время люди внимательно изучали местность, но отыскать брошенную «Серым» вещицу так и не смогли. Скорее всего, она слишком глубоко ушла в грязь.

– С лопатами вернемся, – заключил один из троицы. – Завтра.

– Лучше с вилами и граблями, ими сподручнее грязь цедить, – заметил второй.

– А если кто опередит? – спросил третий.

– Не опередит. Только мы это видели. И «гнилушки». Но их этакие штуковины не интересуют. Им лишь бы чего пожрать. Так что… завтра…

…Назавтра никто не вернулся. Причина была простой. Ночью троица попала в засаду «гнилушек», и к утру всех троих «этакие штуковины» просто перестали интересовать.

## Часть первая. Игроки

### 1. Зона разлома 29 (Киевская), 15.07.2016 г. (272-й день СК)

Трава была влажной, как после хорошего дождя, и пахла волшебно. В ее свежем запахе отчетливо выделялись родные и потому особо приятные клеверные нотки. И не имело значения, что формально эти запахи не родные. Да, мир Катастроф был для Андрея чужим миром. Но, во-первых, он почти ничем не отличался от его родной реальности, а во-вторых, какая разница? Запах клевера в обоих мирах казался волшебным. Наслаждаться этим запахом можно было вечно.

Андрей Лунев открыл глаза и проводил взглядом ползущую по травинке божью коровку. Наслаждение позже, сейчас следовало подняться. Пусть после череды испытаний почти не осталось сил, пусть казалось, что болит каждая мышца, это все вторично. Расслабляться было рано. Андрей чувствовал, что никакого тайм-аута ему не светит. Партия игры на выживание завершилась – да здравствует новая партия. Такие вот жесткие правила в «катастрофической игре», полем для которой стал весь этот мир.

Андрей внутренне собрался, уперся руками в землю и медленно поднялся на колени. Теперь хорошо было бы осмотреться по сторонам, но этого не потребовалось. Хватило одного взгляда на ближайшие строения. Местность за время отсутствия Андрея не изменилась. Те же дома, заборы, луга за околицей, речка, а вон там из земли торчит серый обломок летательного аппарата неведомой конструкции. Удивительно, что никто его не утащил. Если не охотники за цветными металлами, то военные должны были подсуетиться. Это ведь обломок натурального НЛО, да еще боевого. Твари из разлома не подпустили? Почему же они сейчас нигде не мелькают? Погиб главный чужак, исчезли и рядовые твари? А он погиб?

Андрей с трудом встал на ноги. Картина окружающего мира стала более информативной. Тварей в поле зрения и впрямь не было. Ни одной. Зато были люди. Много людей, бредущих с самых разных направлений в сторону поселка Дымер. Похоже, проблема с локальным вторжением чужаков из местного разлома частично разрешилась. Твари убрались обратно в свой мир, лежащий по ту сторону черной кляксы. В Киевской зоне разлома номер двадцать девять наступило затишье.

Андрей проводил взглядом ближайшую группу местных жителей и побрел по тропе, ведущей к южной окраине поселка. Метрах в сорока прямо по курсу громоздился еще один обломок серого штурмовика, за крушением которого Лунев наблюдал в самом начале предыдущей партии «катастрофической игры». Андрей принял было влево, чтобы его обогнуть, но присмотрелся и передумал. Двинулся прямиком к обломку. На нем, почти сливаясь с мышиным фоном, сидел «Серый». И, судя по очертаниям фигуры, это был Мастер Игры. Главный знаток правил и алгоритмов, по которым развиваются события Сезона Катастроф.

Откуда Мастер это знал? Вопрос без ответа. Откуда-то «серые» знали все эти алгоритмы, но источники знаний, да и сами алгоритмы они простым людям не открывали. Они даже лиц своих не открывали и вообще вели себя странно. Появлялись, как чертики из шкатулки, давали задания и принуждали их выполнять. Всеми правдами и неправдами. И при этом называли ползущую по миру Катастрофу «игрой». Ничего себе игра, по ходу которой рушится мир и гибнут люди, да? Но «серые» упрямо пользовались игровыми терминами и пытались убедить людей, что светопреставление умещается в рамки неких игровых правил. И надо признать, кое-что у них получалось.

Андрей остановился в пяти шагах от обломка, смерил Мастера взглядом и чуть склонил голову набок:

– Я выполнил ваше задание?

– Не мое. – «Серый» даже не шевельнулся, а голос его прозвучал, словно из поднебесья.

– Да ладно. – Андрей устало усмехнулся. – Не хотите раскрывать все карты, ваше право…

Мастер вдруг повернул голову. Лунев проследил за его взглядом и увидел поблизости одного из боевых товарищей. Увидеть живым юного «брата по оружию» по прозвищу Каспер Лунев никак не рассчитывал. Слишком уж тяжело пришлось группе Андрея в финале первой партии «игры». С другой стороны, начинающий бизнесмен Костя Каспер – юноша проворный и сообразительный, но полный ноль в искусстве выживания и военном деле – должен был погибнуть еще в середине партии. Однако добрался до ее финала. Почему бы ему не выжить и в решающем испытании? Чем черт не шутит? Вернее, чем не шутят «серые»? Это ведь их игра. Во всяком случае, в роли арбитров выступают именно они.

– Как ты сюда попал? – спросил Андрей.

– Вон, спроси, – как бы подтверждая догадку Андрея насчет снисхождения «серых арбитров», Каспер кивком указал на Мастера.

– Не ответит. – Андрей покосился на Мастера Игры. – Эти граждане вообще не любят говорить. Могу поспорить, что даже разбор полетов они проводят в трех словах. Пришел, увидел, победил. Так?

Лунев уставился на «Серого». Тот не поддался на провокацию. Сохранил полное спокойствие. Как всегда.

– Ты говори, – сказал Мастер. – Я поправлю.

– Слышал? – Андрей взглянул на Каспера и усмехнулся. – Хорошо, Мастер. Говорю. Поправляйте. Началось все вроде бы стандартно, как было и в других аномальных зонах. Твари пришли из неведомого мира с той стороны разлома и закрепились в зоне 29. За границы аномальных зон ничто потустороннее самовольно не выползает, только выносится в специальных контейнерах, поэтому сначала ни люди, ни «серые» не опасались, что ситуация в зоне 29 может выйти из-под контроля. Так было?