Аладжалов Константин / The New Yorker

Сотни иллюстраций в The New Yorker, Post, Saturday Evening Post с конца двадцатых по начало пятидесятых годов – дело рук Константина Ивановича Аладжалова. Выходца из Нахичевани-на-Дону, друга Есенина, сторонника… как ни странно, революции. Но в 1923 году случился его переезд за границу без пути назад.

Говорят, сначала он был личным художником персидского хана, которого потом повесили, следом жил в Константинополе, а затем уехал в США. С 1924 года в поисках работы Аладжалов расписывал стены в ночных клубах Манхеттена, делал частные заказы для богатых домов. А в 1926 году пришло предложение от журнала The New Yorker.

Помимо работы с журналами, Константин Аладжалов оформлял книги, читал лекции и преподавал рисунок. Художник проживает долгую и насыщенную жизнь, его работы оседают в МоМА и Бруклинском музее.

Интересно, что в это же время в СССР живет его брат Семен. И он тоже художник. Семен был театральным художником и агит-плакатистом, заслуженным деятелем искусств. Его кисти даже принадлежит пара портретов Сталина.

Вот так по-разному развивалась художественная карьера братьев Аладжаловых, хотя умерли братья в один год – в 1987 году: Константин в Нью-Йорке, а Семен в Москве.

Алексеев Александр / Повелитель иголок

Знаете игольчатый экран, когда много-много иголок на квадратный сантиметр, и они принимают очертания в зависимости от того, как надавить. Этот экран, а также фантастическую технику мультипликации придумал наш бывший соотечественник – Александр Александрович Алексеев.

Сын военного атташе, он провел часть своего детства в Стамбуле, затем в Москве. Отец был застрелен турками, а братья погибли. В 1921 году Алексеев перебрался на Ближний Восток вместе с группой бывших кадетов, а затем в Париж. 21-летний парень начал работать в театре, обитать на Монпарнасе и вести богемную жизнь.

Алексеев рисует, оформляет книги, влюбляется и изобретает, в конце концов, свой игольчатый экран. Вместе со своей второй женой, выпускницей MIT Клэр Паркер, они создают мультфильмы и рекламные ролики. Создание одного такого мультфильма длилось не менее 4–6 месяцев. Но это поистине впечатляющие работы. Сперва они делали кадр, затем его фотографировали, а потом монтировали. Чудеса мультипликации вроде произведения по Гоголю «Нос» лежат в открытом доступе.

Помимо мультипликации Александр Александрович иллюстрирует книги, с его работами свет увидело около пятидесяти книг. Умер художник в Париже в 1982 году.

Алехин Александр / Юрист-шахматист

Полтора десятка лет длилось противостояние русского шахматиста Александра Алехина и кубинского шахматиста Рауля Капабланки. В 1927 году Алехин взял титул чемпиона мира по шахматам и не отдавал его вплоть до своей смерти (что само по себе уникально в мире шахмат).

Одна из самых интересных историй – в этом красивом и противоречивом персонаже. Шахматный вундеркинд, который начал играть в семь лет. Дворянин. Юрист. Уже в Российской Империи Алехин стал шахматной звездой, защищая честь на мировой арене фактически не на жизнь, а насмерть. Буквально… Во время его участия в немецком чемпионате в 1914 году началась война, и всех членов команды посадили в военную тюрьму. Чудом им удалось избежать смерти, и Алехин вернулся в Россию.

Потом новые испытания, после революции он, естественно, лишился титула и огромного состояния. И затаил обиду… Советская власть считала его своим шахматистом, а во время одного из выездов за границу в 1920 году Алехин просто не вернулся. Его обозвали врагом народа, родной брат отрекся, но все равно советские люди следили за его успехами.

И вот грандиозная битва в 1927 году с Капабланкой сделала его победу просто русской. Ей радовались белоэмигранты и страна Советов.

Дальше судьба сыграла с Александром Александровичем злую шутку: он жил в то время во Франции, и эта часть была оккупирована немцами. Видимо, опасаясь за судьбу свою и жены-еврейки, он стал сотрудничать с нацистами и играть на их поле.

Мир не простил Алехину такого, и его популярность пошла на спад. После окончания войны шахматист жил в Португалии, оставленный всеми, кроме собственных котов. Умер он, подавившись куском мяса, хотя многие говорят об убийстве.

Тем не менее, смерть Александра Александровича обнулила его грехи. Мировая пресса призвала забыть фашистов и вспомнить, что он научил мир любить шахматы и играть в них.

Андреев Василий / Balalaika man

Это были золотые годы русской балалайки. С 1908 по 1917 год мир узнал и полюбил звук русских народных инструментов: в Англии и США делали балалайки, играли на балалайках, самодеятельные кружки осваивали балалайку. А все благодаря Василию Васильевичу Андрееву – основателю Имперского оркестра русских народных инструментов.

Именно он, однажды услышав звук балалайки в руках виртуоза-самородка, смахнул с нее пыль общественного презрения, надел на музыкантов фраки и прославил ее. Классическая музыка или русская народная – все приобретало новое звучание. В помощь балалайке были гусли и домры.

В начале XX века Андреев выступал перед британскими монархами, да и вообще, дал более 70 концертов в Англии, почти столько же в США. Революцию он встретил в России, поддержал ее и, в общем, умер достаточно молодым, в 1918 году во время гастролей на Северном фронте Красной Армии.

После смерти Андреева в мире остались подражатели, имитировавшие его стиль. А оркестр остался жив, но вся его слава осталась в границах нашей страны.

Анисфельд Борис / Promising artist

Если заглянуть в редакционный состав журнала «Золотое руно», то художественный отдел будет представлен в том числе Борисом Анисфельдом. Художник по счастливой случайности в сентябре 1917 года уехал с семьей в Нью-Йорк на персональную выставку, да там и остался.

Въехал в США Борис Израилевич на волне славы. Vogue и Vanity Fair 1918 года падали в обморок от его работ, называя very promising и отдавая развороты молодому художнику. В России до этого у Анисфельда тоже дела шли неплохо – учителя в виде Кириака Костанди и Ильи Репина, работа с Дягилевым, который продвигал его на Парижском салоне. Сотрудничество с Леонидом Андреевым, оформление нескольких больших балетов.

После приезда в Америку еще пару лет ему благоволила удача: выставка в Бруклинском музее, работа с «Метрополитен-оперой» и оформление балетов в Чикагской опере. Но с 1928 года сотрудничество с театрами заканчивается, и Борис Израилевич живет за счет преподавания в Художественном институте Чикаго. Только в начале 60-х о нем вспомнили и провели персональную выставку.

Умер Анисфельд в 1973 году, всю жизнь оставаясь верным своей манере живописи.

Арцыбашев Борис / Man machine

Даже не благодарите. Просто если у вас будет время, погрузитесь в мир сотен иллюстраций Бориса Михайловича Арцыбашева. Его жизнь похожа на десяток жизней героев этой книги. Просто еще один прославленный американский художник, в прошлом белогвардеец и так далее.

Все началось в Киеве. Сын известного писателя Михаила Арцыбашева только-только поступил на юридический факультет. Два месяца занятий, и все. Недолгая служба в армии Скоропадского, плен, побег в США без гроша в кармане. Рисунки и гравюры для ресторанов, роспись стен.

Потом Арцыбашева замечают, и с 1926 года он работает с крупнейшими изданиями: Time, Life. Более 200 обложек, более 50 книг, которые он проиллюстрировал, десяток рекламных плакатов и постеров для Parker, Shell.

А как он рисовал машины, механизмы! Они просто живые, смотрят в душу. Его называли художником-хамелеоном, потому что работал в десятке стилей.

В общем, конечно, он американский художник. Потому что все свои работы создал уже после революции на новой родине. Но если вы посмотрите на его иллюстрации, например, к книге рассказов Мамина-Сибиряка…Такой родной.

Баланчины Джордж, Андрей и Мелитон / Разорванная семья

История про семью, которая жила в параллельных вселенных, семью рожденного в Петербурге Джорджа Баланчина – отца американского современного балета (он же Георгий Баланчивадзе). У всемирно известного хореографа и танцовщика «Русских сезонов» был родной брат Андрей, который жил и работал в Советском Союзе.

Андрей Баланчивадзе был прославленным грузинским композитором, автором опер и музыки к балетам, которые составили гордость грузинской нации.

Отцом двух самородков также был композитор – Мелитон Баланчивадзе, он сочинял оперы, которые ставились в Петербурге, был другом Антона Рубинштейна и вошел в историю как издатель писем Михаила Глинки.

Славная семья, разделенная в пространстве по разным причинам. Старший Джордж во время гастролей просто не вернулся в СССР (чем, конечно, доставил немало неприятностей всем оставшимся родственникам). Андрей честно и трудолюбиво отрабатывал карму брата на родине. Братья не виделись почти сорок лет, встретившись впервые в 60-х годах, и это были уже два старика, проживших такую разную, но одновременно полную творчества жизнь.

Скончались с небольшой разницей – Андрей в 1982 году в Тбилиси, а брат в 1983 в Нью-Йорке.

Баранов-Россине Владимир / Авангард и концлагерь

Есть такие истории, которые уже как экранизация. Трудно поставить себя на месте людей, их переживших. Не хватает фантазии. Владимир Баранов-Россине – художник, скульптор и изобретатель. Выходец из Херсонской губернии. Один из пионеров русского авангарда, человек мира. Оттачивал мастерство в Париже, затем жил в Осло. Экспериментировал со стилями: от пуантилизма до кубизма. От цветопередачи просто кружится голова. Всю жизнь Владимир изучал взаимодействие музыки и цвета и придумал оптофоническое пианино, которое вместо звука воспроизводило цветовые сочетания.

После Февральской революции он вполне успешно провел восемь лет в Советском Союзе, где преподавал живопись и даже играл концерты на своем изобретении. Но эта кажущаяся стабильность сняла его с места, и Владимир с семьей вернулся в Париж.

Баранов-Россине продолжал не только рисовать, но и изобретать. Ему принадлежат несколько разработок: аппарат, который делал газированную воду, фотохронометр для анализа и классификации драгоценных камней и даже военный динамический камуфляж.

Судьба-злодейка в то время лишила жизни его маленького сына. А потом пришла за ним. Из Парижа Владимира увезли в Освенцим, где он и погиб в 1944 году.

Балиев Никита / Человек «летучая мышь»

Еще один человек-удивление и вдохновение. Что вам говорит имя Никиты Балиева? Ничего, наверное. Тем не менее это человек удивительной судьбы. Эдакий Дягилев мира эстрадного юмора. Именно он в 1908 году основал известнейший театр миниатюр – кабаре «Летучая мышь». Место, которое сперва было закрытым местом встреч с пародиями мхатовцев на самих себя, а затем ставшее легендой.

Эмблема театра – летучая мышь – пародировала мхатовскую чайку на занавесе. «Мышка – летучий мой зверек, мышка легка, как ветерок» – с такой фразы начинались выступления в кабаре.

В клуб входила театрально-писательская элита того времени, вроде Книппер-Чеховой, Качалова.

Балиев не только сам играл, был конферансье, но и занимался развитием театра. Капитал «Летучей мыши» по тем временам оценивался в 100 тысяч рублей. Все хотели прийти на пародийные яркие пьесы с участием мхатовцев. Дела шли прекрасно вплоть до Первой мировой. Даже тогда он не сдавался, основав госпиталь «Летучая мышь», где забавлял раненых солдат. Революция не оценила эстетики кабаре, и Балиев взял свою труппу и увез ее в Париж.

Пишут, что, лишенный средств, он привез из России свою улыбку и бриллиантовый перстень, который отдал в залог, чтобы вновь открыть театр. Начался новый, европейский этап «Летучей мыши». Труппа гастролировала по всей Европе.

Затем в 1922 году их пригласили на Бродвей и позже на гастроли по США.

В 1928 г. Балиев подписал контракт со студией Paramount, чтобы снимать фильмы на основе спектаклей «Летучей мыши». Сам Никита Федорович на киноэкране появлялся трижды в американских фильмах: в фильме Ли де Фореста «Летучая мышь» (1923), в фильме «Камил» (1926) и в «От случая к случаю» (1934). После банкротства во времена Великой депрессии наступила для труппы череда неудач: в Нью-Йорке новый театр «Летучая мышь» с американскими актерами не имел никакого успеха. Это тяжело действовало на некогда удачного эмигранта. 4 сентября 1936 г. в Нью-Йорке пионер русского эстрадного искусства умер в такси, не оставив даже денег на похороны.

Как и в случае с Дягилевым, хоронили его на деньги друзей.

Бо Эрнест / Парфюмер

Для кого-то это известный факт, но не лишним будет повторить, что автором духов Chanel № 5 был человек, рожденный в Москве. Сын парфюмера фабрики «Ралле и Ко» Эрнест Эдуардович Бо. До того, как Эрнест Бо уехал на родину предков во Францию, он с 1898 (17 лет было молодому человеку) и до Первой мировой работал парфюмером на нынешней фабрике «Свобода». Там мастерству парфюмера его учил технический директор фабрики Лемерсье. Как пишет Бо в своих воспоминаниях, его учитель был «великий новатор, никогда не соглашавшийся следовать привычным меркам и отчетливо предвидевший все новое».

Вместе с учителем они делали ставку на неизвестные компоненты, смешивая их в самых удивительных сочетаниях.

Затем Эрнест Эдуардович становится первым парфюмером у Ралле. Для этого Дома он создал целый ряд духов, среди которых самыми известными стали Bouquet de Napoleon (100 лет Бородинской битвы) и Bouquet de Catherine (посвященные Екатерине II). Первая мировая призвала его на фронт. Потом уже во время Гражданской войны в составе французской миссии он едет в Архангельск и Мурманск. Именно там, рядом с Мурманском у озера Семеновское, ему приходит на ум будущий аромат номер 5. «Меня часто спрашивают, как мне удалось изобрести «Шанель № 5»? Отвечаю: часть моей военной службы прошла на Севере, за полярным кругом. Во время летнего полярного дня озера здесь излучают особую свежесть. Этот характерный запах я сохранил в памяти, и после с большим трудом мне удалось воссоздать его».

В открытых источниках пишут, что не так прост был парфюмер. На севере он был комендантом в лагере для военнопленных красноармейцев и проявлял по отношению к ним изощренные зверства. Интересно… Тем не менее, в 1920 году Бо вернулся во Францию, и в Грассе открыл французскую версию завода «Ралле». Тогда же он изобретает «Шанель № 5». Эрнест прожил долгую жизнь, скончавшись в 1961 году. Гроб его был засыпан лепестками цветов.

Бобрицкий Владимир / Гитарист-иллюстратор

Bobri – один из множества отпрысков царской России, внесших вклад в мировой гламур. Владимир Бобрицкий был арт-директором Saks Fifth Avenue, рисовал для Vogue, Vanity Fair, Avon, а также, помимо прочего, прославился как гитарист-виртуоз. В Нью-Йорке, где он прожил остаток жизни, Владимир Васильевич основал общество классической гитары, и 40 лет выпускал журнал Guitar Review.

А начал свой путь этот талантливый человек в Харькове, где делал декорации в Большом драматическом театре. В 1917 году он бежал по паспорту, который сам мастерски подделал, в Грецию (там он писал иконы), затем в Константинополь (где рисовал вывески и декорации «Русского балета»). В США Бобри приехал в 1923 году. Там-то и прошла самая плодовитая пора его жизни, где творчество смешалось с рекламой и музыкой.

До своего девяностолетия Владимир Васильевич не дожил двух лет и умер в 1986 году во время пожара в своем доме.

Богданов-Бельский Николай / Крестьянский сын

Художник удивительной судьбы: внебрачный сын крестьянки, замеченный во время своего обучения в народной школе одним дворянином, устроившим Николая Петровича в рисовальную школу при Лавре. А потом художественная школа и такие гиганты, как Поленов, в учителях.

Иконописное прошлое вкупе с актуальными художественными взглядами сделали из Богданова-Бельского уникального мастера. Среди его заказчиков была знать, но сердце его и фантастический талант раскрывались в деревенских сюжетах, которые наверняка бились с его детством. Его конек – красивые и сочные картины с деревенскими детьми.

Революцию художник не принял и уехал, сперва в Прибалтику, затем в Германию. Умер Николай Петрович в Берлине в 1945 году во время авианалета. Ему было семьдесят лет.

Болдырев Иван / Изобретатель вопреки

Фотограф-изобретатель Иван Болдырев за два года до Истмана из «Кодак» изобрел легкую пленку. Но не смог запатентовать ее, т. к. не нашел 150 рублей. Да и вообще поддержки.

История Болдырева – история самоучки, донского казака, который с детства был заворожен механизмами и фототехникой. Он создал десяток прорывных изобретений в фотоделе, которые на Западе принесли бы ему миллионы. А на Родине он просто не нашел поддержки ни фотографического сообщества, ни государства. А на его счету в 1870-1880-х годах такие вот изобретения и усовершенствования (дальше цитата от автора): «более совершенный и легкий объектив с постоянными диафрагмами; пневматический затвор для объектива, камера, усовершенствованная, весьма легкая, – к ней приспособления: а) пленка, заменяющая матовое стекло, закручивающаяся постоянно на валике; б) кассета с моментальным затвором и проявлением пластинки без темной комнаты-лаборатории. Пленка, чувствительная к свету, негативная и позитивная. Бумага для позитивов, печатающая при обыкновенном керосиновом свете. Объективные стекла для съемки… при обыкновенном ночном, ламповом, керосиновом и лунном свете…»

Иван Болдырев оставил после себя сотни прекрасных фото своих казачьих краев и типов, для него фотографии были средством проверки гипотез своих изобретений, а не искусством. Тем не менее именно они, а не его изобретения, остались в архивах. Это цитата из его брошюры: «…Заканчивая свою брошюрку, написанную не с целью, чтобы огласить передряги, пережитые мною, нет, а с целью познакомить публику с тем, как бывает трудно осуществить какое-либо изобретение и усовершенствование, даже очень полезное, когда не имеешь средств. На обширной матушке-Руси немало пропало бесследно весьма полезных изобретений вследствие того, что люди, обладающие средствами, верят в авторитетность, а не в труд бедняка, который много хорошего придумывает, и тем дают заглохнуть полезному изобретению самоучек-практиков и даже теоретиков».[1]

Бродович Алексей / From Harper’s with love

Алексей Бродович, белогвардеец, художник и целых 25 лет арт-директор Harper's Bazaar. Говорят, именно он уволил из журнала другого нашего соотечественника, Романа Тыртова (Erté). Так, один прекрасный русский сменил другого и навсегда изменил правила игры в глянце.

Видно, что в жизни Бродович не терпел компромиссов. 17-летним юношей он убежал воевать за белых втайне от родителей. Затем уехал в Париж, где работал на Дягилева (говорят, влияние Сергея Павловича на Алексея было так велико, что до конца жизни он пользовался его выражениями при общении с учениками и коллегами). После Франции – США, предложение сделать революцию в Harper’s Bazaar. С 1934 по 1958 – это годы экспериментов и постоянного поиска. Бродович оживляет полосы, приносит драматургию, работает с лучшими современными фотографами и художниками. Кокто, Ман Рей, Миро, Шагал.

Именно он сделал журнальный разворот живым, фактически интерактивным. Помимо журнала он много преподавал. И вообще, по выражению американского фотографа Ирвина Пена: «Все дизайнеры, фотографы, арт-директора, знают ли они это или нет, являются учениками Алексея Бродовича».

Закат своей жизни Алексей Вячеславович встречает во Францию, где через пять лет, в 1971 году, отходит в мир иной.

Булгаков Николай / Не литература, а бактерии

Родной брат Михаила Булгакова – почти одно с ним лицо. Но жизнь Николая Афанасьевича вполне тянула бы на отдельный рассказ авторства брата. Любовь к медицине у Булгаковых была делом семейным. Булгаков-младший сначала учился на медицинском факультете в университете Киева, чуть не погиб от рук петлюровцев, и позже, будучи юнкером вместе с войсками Врангеля, отбыл в Галлиполи.

Далее судьба отправила Николая Афанасьевича в Загреб изучать бактериофагов. Да, это была его специализация. В этой теме он настолько преуспел, что был приглашен во Францию.

Жизнь стала чуть стабильнее. «Условия дают мне возможность скромно жить, ни от кого не завися, я этого давно не имел», – пишет Николай брату.

Во Вторую мировую был интернирован и отправлен в лагерь, где работает врачом и участвует в сопротивлении. Благодаря Николаю Булгакову некоторым пленным удалось бежать из лагеря.

До конца жизни он сотрудничает с Пастеровским институтом. За научные заслуги награжден орденом Почетного легиона. Старшего брата пережил на 26 лет.

Визель Эмиль / Триумфатор Парижских салонов

Надеюсь, мы никогда не окажемся в положении некоторых наших героев. Это очередной случай «кто был всем и стал ничем». Барон Эмиль Оскарович Визель прошел прекрасный путь на службе искусству: выпускник физмат-факультета, влюбленный в живопись. Долгие годы обучения в лучших европейских художественных школах, вроде школы Кормона и Академии Каларосси. После выставки в Парижских салонах слава портретиста и заказы от знати.

Не менее насыщенной была его музейная работа. Визель был хранителем Музея Академии художеств. Провел там реформы, участвовал в формировании Русского музея. Именно благодаря ему были спасены фонды Академии во время революции.

В 1935 году почти семидесятилетнего старика вместе с семьей ссылают в Казахстан, через пару лет сын погибает в лагерях. Каким-то чудом Эмилю Оскаровичу разрешают вернуться в Ленинград. Но впереди блокада, и в 1943 году он в ней умирает.

Что должно случиться, чтобы таких историй больше не было?

Врангель Николай / Барон-искусствовед

Николай Николаевич Врангель был младше своего известного родственника, но в свое время был не менее знаменитым… искусствоведом. За свои отведенные 35 лет он написал десяток статей и книг, был редактором нескольких журналов, вроде «Аполлона» и «Старого времени», организатором выставок, страстным исследователем русского и европейского классического искусства. Весь свой художественный вкус Врангель воспитал у себя сам, обучаясь дома ввиду плохого здоровья, будучи фантастически усидчивым и работоспособным.

Свою первую выставку «Русская портретная живопись за 150 лет (1700–1850)» он собрал еще 20-летним юношей, и это без малейшего опыта и на площадке Академии наук. Он дружил с мирискусниками, старшими товарищами его были Дягилев и Бенуа (с первым они и вместе делали выставки, и конкурировали на том же поле, а последний был ему близким другом). Несколько лет он работал в Эрмитаже в отделении живописи, моментально мог отличить копию от оригинала.

В воспоминаниях его описывали как живого, веселого, любящего хорошие и крепкие шутки человека, князь Волконский называл его Кока… Кока Врангель был вполне эмоционален, в историю вошла его показная «схватка» с художником Михаилом Боткиным, которому тот прилюдно отвесил пощечину… Не сошлись во взглядах. В итоге Николай провел шесть недель в Арестном доме на Казачьем плацу, где он научился чистить сапоги, мыть полы, посуду, стекла, там же он продолжал работу над «Историей скульптуры», заказанной ему Грабарем.

В 1900-х у него была насыщенная творческая жизнь, которую с началом войны он совмещал с работой в Красном кресте. Смерть забрала Коку в 1915 году, для культурного Петербурга это была настоящая драма.

В открытом доступе есть его труды, чтобы оценить масштаб работы и личности: сборник «100 портретов деятелей русского искусства» или «Помещичья Россия».

Высоцкий Вульф / Чайный сионизм

Примерно 35 % потребителей чая в Империи при покупке продукции «Торгового дома Вульфа Высоцкого» поддерживали мировое сионистское движение, правда, об этом не знали. Так вышло, что чайный олигарх очень много денег отдавал на благо израильского народа. В частности, благодаря его пожертвованиям существует самый известный технологический вуз Израиля Технион.

Высоцкие всегда были на коне, они чувствовали, где деньги. Успешная торговля с Китаем, хорошая система продаж – все это давало компании годовой оборот 30 млн рублей в год, а на сухом законе во время Первой мировой, когда люди потребляли чифирь, чаеторговцы получали по 70 млн в год.

Одна из самых богатых семей страны, завидные невесты и женихи. Так, например, Борис Пастернак был влюблен во внучку Высоцкого, но у них ничего не вышло.

После революции семья успела спасти часть капитала и также занималась чаеторговлей. До сих пор в Израиле производят чай Wyssotzki. И да, это чай прямых потомков того самого Вульфа Высоцкого.

Ганзен Цецилия / Девушка со скрипкой

Она стала известной девушкой со скрипкой, еще пока это не было мейнстримом. Знакомьтесь, Цецилия Генриховна Ганзен, знаменитая скрипачка первой половины XX века. Дочь преподавателя музыки из Дании, рожденная в станице Каменской на Дону. Цецилия начала играть на скрипке с трех лет, в пять уже училась в консерватории в Петербурге.

Первый большой концерт дала в 13 лет, большой денежный приз в 14 лет от Фонда Рубинштейна. Истинный вундеркинд. В 15 лет должна была начаться большая гастрольная жизнь, но война перечеркнула все планы. Как ни странно, гастроли, причем зарубежные, начались в 1917. До 1921 года Цецилия еще живет в России, выступает и позирует Илье Репину.

Позже они с мужем покидают страну и ведут активную мировую концертную жизнь. В 1930 году она дает концерт на электромагнитной скрипке Ивана Махонина. Запись этого концерта и, видимо, единственную сохранившуюся запись ее живого выступления можно свободно найти на Youtube и оценить уровень ее игры. Позже был брак с евреем и, как следствие, побег из Германии.

В 50-х годах семья вернулась туда, и скрипачка стала преподавать в Высшей музыкальной школе.

После смерти мужа Цецилия переехала в Лондон и жила там до самой смерти в 1989 году.

Голицына Ирен / Швея Galitzine

Ирен Голицына – женщина-дизайнер и представитель старейшего аристократического рода, дизайнер 1962 года, по мнению итальянской прессы.

Покинув Россию в возрасте чуть меньше года вместе с родителями, Ирен получила блестящее образование и построила очень крутую модную империю. Ученица Кембриджа и Сорбонны, она в 1946 году решает посвятить себя моде, открыв свой первый салон.

В начале 1960-х Ирен Голицына, или Irene Galitzine, провела свой показ в Палаццо Питти и показала тогда коллекцию необычных брючных костюмов с зауженными короткими штанами, которые взорвали модный рынок. Пресса окрестили их Palazzo pyjamas. В «пижамах» с тех пор ходили и Джеки Кеннеди, и Клаудия Кардинале, и Одри Хепберн.

Ирен Голицына занималась своим модным домов вплоть до своей смерти в 2006 году. За десять лет до этого она побывала на своей исторической родине и открыла бутик в Москве.

Гойнинген-Гюне Георгий / Из Петербурга в Vogue

Черно-белая элегантность от барона Георгия Федоровича Гойнинген-Гюне. Человек с непроизносимой фамилией был одним из самых стильных фотографов 20–40 годов. В 1917 году юноша вместе с матерью бежал в Европу. Сменив десяток мест работы, он стал фотографом. И не где-то, а во французском Vogue. Спустя пару лет он сменит Vogue на Harper's bazaar. В Америке он будет снимать самых крупных звезд Голливуда того времени, вести гламурную жизнь и создавать свой стиль глубокой черно-белой фотографии.

Последние годы жизни барон преподавал и был консультантом по цвету в голливудских киностудиях.

Гедройц Вера / Княжна-хирург

Первая чуть ли не в мире, в России точно, женщина-хирург – княжна Вера Игнатьевна Гедройц. Фактически открытая лесбиянка (ее окружение знало о такой ее особенности); поэтесса, творившая под именем своего умершего брата Сергея, самозабвенный врач, прошедшая через войны, и даже слегка революционер.

Медицине юная Вера училась в Швейцарии, там она увлеклась хирургией и там же защитила звание доктора медицины. После смерти родных Вера Игнатьевна возвращается в Россию и работает на Мальцовских заводах.

Тяжелая жизнь и болезни рабочих завода нервируют молодого врача, и она решает сделать для них самую совершенную клинику, параллельно защищая их гражданские права.

Доктор сильно переживает социальную несправедливость, да тут еще ее швейцарская возлюбленная не может приехать к ней в Россию. И Вера совершает попытку суицида. Чтобы не сойти с ума, она бросается на поле русско-японской брани. Именно там она совершенствует хирургические методики.

Через несколько лет наступает новая интересная глава ее жизни. С Гедройц знакомится Боткин и вводит ее в царскую семью. Так врач становится старшим ординатором госпиталя в Царском селе и, помимо помощи раненым, обучает императрицу и ее дочерей основам медицинской помощи.

При такой насыщенной жизни и подковерных интригах мужчин-врачей она умудряется писать стихи и даже входит в «Цех поэтов» Гумилева.

Какая-то бесконечно бурная жизнь, новая любовь, масса научных трудов. Княжна пережила революцию и еще 15 лет после этого работала на благо людей. Умерла Вера Игнатьевна от рака в 1932 году.

Голицын Александр / Кино, которого у нас не было

История двух братьев из княжеского рода Голицыных – Георгия и Александра, которые сделали отличную карьеру на Фабрике Грез.

Оба родились в России прямо перед революцией, вместе с родителями уехали в США.

Александр Голицын был арт-директором 300 с лишним фильмов, обладателем 14 номинаций на Оскар, трех наград Академии за фильмы «Убить Пересмешника», «Призрак оперы», «Спартак». Дожил до 2005 года, овеянный славой и признанием.

Георгий стал продюсером на студии «Дисней» и «Юниверсал». Его фильм «Фрейд» в 1960 был номинирован на Оскар. Также он продюсировал такие близкие сердцу американских подростков фильмы, как «Ловушка для родителей» и «Полианна». Умер в возрасте 46 лет в 1963 году.

Интересно и ужасно, что в это же время их дядя, тетя, двоюродные братья и сестры выживают как могут, сидят в лагерях и голодают. Такая вот развилка.

Голубинов Всеволод / Маркиз ангелов

Как связана греза советских юношей – Анжелика Маркиза Ангелов – и революция 1917 года? Просто автором этого душеспасительного произведения был Всеволод Сергеевич Голубинов… Ну, или Серж Голон. Точнее, он был соавтором вместе с женой и прототипом сердцееда Жофрея де Пейрака. А все началось в 1917, когда сын русского консула в Иране, ученик Севастопольской гимназии, 14-летний отрок покинул дом родной и бежал в попытках примкнуть к Белой Армии. Его туда не взяли, и Всеволод уехал в Константинополь.

Со своей женой, писательницей Симоной Шанже, Всеволод Голубинов познакомился в Африке, в Конго. Уехав во Францию, пара стала писать авантюрные романы. Надо отдать им должное, супруги провели перед тем, как написать девять томов «Анжелики», три года в библиотеке Версаля. В это время Всеволод уже стал Сержем. При его жизни успели напечатать те самые девять томов (оставшиеся написала жена) и снять пару фильмов с Мишель Мерсье. В 1972 году Серж Голон умер от инсульта.

Гольцшмидт Владимир / Футурист жизни

Мастер перформанса, йог и поэт Владимир Робертович Гольцшмидт. В 1916 году этот любитель эпатажа вписался в движение футуристов и, помимо стихосложения, занимался вопросами развития тела и укрепления духа. Свои творческие вечера, которые он устраивал вместе с поэтом Василием Каменским, он заканчивал разбитием о свою голову досок. Как-то он сам себе открыл гипсовый памятник рядом с Большим театром. Там он был с босыми ногами, а пятки его пыталась укусить собака. По словам автора, так он высмеивал узколобых мещан, которые отстали глубоко в прошлом.

Сами поэты не очень его жаловали. Маяковский над ним издевался, а Есенин не принимал всерьез.

Гольцшмидт очень любил свое тело и всячески старался его демонстрировать на своих лекциях впечатлительным барышням. В целом, говорят, был замечен в грабежах этих самых восторженных дам. Лекции эти назывались «Солнечные радости тела».

Еще до конца двадцатых годов он гастролировал, занимался гипнозом, но места его мускулам в суровое для страны время не нашлось. Что было последние пару десятилетий с поэтом, неизвестно. Вероятно, умер в нищете.

Горгулов Павел / Убийца французского президента

Что было бы сегодня, если бы наш бывший соотечественник убил президента Франции? Можно только догадываться о последствиях. Но в 1932 году бывший белогвардеец, сомнительный поэт, специалист по подпольным абортам и нацист в душе Павел Горгулов застрелил французского президента Поля Думера.

Формально он обвинил Францию в том, что она не помогла в борьбе с большевистской властью и обрекла его родину на смерть. Но, скорее, это был какой-то перформанс не очень талантливого поэта в поисках признания. О качестве его личности написано в мемуарах Василия Яновского «Поля Елисейские». Просто человек маялся в поисках своего места.

В итоге президент в результате покушения погиб, а Поль Бред (это был литературный псевдоним Горгулова) отправился на гильотину. Для эмигрантских кругов Франции это был позор, все старались откреститься от персонажа, который подложил такую свинью своей новой родине. Вроде бы антирусских погромов не было. А Горгулова просто окрестили ненормальным.

Григорьев Борис / Рыбинский швед

Бастард, рожденный вне брака у шведки и банковского служащего из Рыбинска, а также великий художник Борис Дмитриевич Григорьев. Из провинциального города путь его шел через Строгановку, путешествия и обучение в Европе, знакомство с импрессионистами и полная власть этой свободы над юным Борисом. Затем «Мир Искусства», работа в «Сатириконе», заказы на портреты выдающихся звезд Серебряного века, вроде Мейерхольда, и даже попытка примириться с новой властью впоследствии.

В 1919 году Григорьев с семьей все же уезжает из России: Германия, США, Франция, много рефлексии о новом и старом доме и отсюда не менее значимых работ, картины идут в паре с текстами, много и очень много работы. Все современники, среди которых, например, Бенуа, говорят о том, что это великий художник. Но все равно тоска по дому, мысли о том, чтобы вернуться и… рак, который съедает 50-летнего художника.

Его работы – это объем, мощь, мысль, цвет. Восторг.

Данилова Александра / Choura

Одна из балетных цариц XX века – Александра Дионисьевна Данилова, или Шура (так она назвала свою книгу мемуаров).

Танцы с семи лет, Императорское театральное училище, Мариинский театр, побег с Баланчиным из Союза, труппа Дягилева, «Метрополитен-опера», Бродвей. Более 20 лет Александра преподавала танцы в Школе Баланчина. 93 года яркой, красивой и чувственной жизни.

В Америке у нее была неплохая карьера, несколько кинопроектов (жаль, что несколько…).

В одном из своих последних фильмов, уже пожилая дама снимается с молодым только приехавшим в США Барышниковым. Интересно, о чем они говорили, как сравнивали свой жизненный выбор?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Изобретения и усовершенствования, сделанные по фотографии И.В. Болдыревым, Типография Товар. «Обществ. Польза», 1883 год

Вернуться