# Маруся. Провинциальные игры

Галина Дмитриевна Гончарова

Кто сказал, что, сбежав в провинцию, можно скрыться? От интриг, убийц, ненужного жениха… Может, у кого-то это и получится, но княжна Горская жить тихо не умеет.

Научную работу надо вести, бизнес надо раскручивать, а если случайно встретишься с бывшим женихом, то… можно выйти замуж! За другого мужчину, конечно. Заключить взаимовыгодное соглашение – и вперед.

А во что все это перерастет? Неизвестно. Но постепенно все утрясется, наверное. Если в столицу не вызовут…

© Гончарова Г. Д., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020


## Глава 1. Корнет, вы… женщина?

Ёжь твою рожь.

Других слов у меня не было. Вообще.

Никак.

Кой черт принес его на эти галеры?

Впрочем, долго изощряться у меня возможности не было. Дверь распахнулась.

Мне очень захотелось провалиться сквозь землю или хотя бы надеть паранджу, обзавестись флюсом… да хоть лишаями покрыться, лишь бы меня никто не узнал.

Ага, как же!

Магия земли к таким изыскам не способна. Так что я выпрямилась и улыбнулась, решив, что крейсер «Варяг» – отличный образец для подражания. Помирать буду, но не сдамся!

И верно, в гостиную быстрым шагом вошел мой несостоявшийся супруг.

Выглядел он не лучшим образом. Явно эти месяцы были для него тяжелыми: похудел, осунулся, но глазки были такими же хищными. И общее впечатление…

Вот как хотите!

Может, еще наложилось то, что я о нем узнала. Но ощущение у меня было – в дом заползла ядовитая гадина. И не благородная змея, а гнусная сколопендра.[1] Которую даже прибить противно.

Демидов великосветски склонился над ручкой хозяйки и медленно двинулся по гостиной, приветствуя всех окружающих. Я замерла.

Узнает?

Не узнает?

Вот он ближе… и ближе…

– Маша? – Арина коснулась моей руки.

Я сжала ее ладонь.

– Ничему не удивляйся, сестренка.

– Я не понимаю…

Но объяснять уже было некогда. Демидов меня увидел.

Ей-ей, будь я мультипликатором или хотя бы художником, я бы миллиарды огребла за этот портрет.

Недоумение.

Неверие.

Полное ошаление.

И – торжество?

Ну… это мы еще посмотрим и поборемся.

Шаг, второй…

– Княжна?

Я мило улыбнулась.

– Простите, господин?

– Ваша светлость, я нашел вас!

Я сделала большие глаза. Надеюсь, искренне удивленные.

– Милостивый государь, вы принимаете меня за кого-то другого.

Ага, как же. Водянистые глаза аж цветом налились.

– Княжна Мария, вы считаете, что я не узнаю свою невесту?

– Ваше благородие, – в моем голосе отчетливо прозвучала тревога, – смею вас заверить, что я не могу быть вашей невестой.

– Маша…

Арина выбрала очень удачное время, чтобы вмешаться. Нил, который до того был у нее на руках, проснулся и захныкал. Я ловко перехватила малыша.

– Иди ко мне, солнышко… тсс, мама рядом.

О чем я молилась, так это чтобы Нил не вздумал грохнуть мерзавца на глазах у всех. Это потом не скроешь, не спрячешь, да и заклинание «обливиэйт» здесь недоступно. Нет здесь Гарри Поттера. А если и есть что-то подобное, не с моими талантами его исполнять.

Хоть бы малыш не счел этого гада опасным…

Но нет.

Мальчик прижался ко мне поплотнее и снова засопел. Вот так, хорошо, ты мое солнышко…

Демидов тряхнул головой.

Ну да, он мог ожидать многого, но не ребенка. По срокам у меня не проходило. Но дураком Сергей Владимирович не был.

– Княжна, вам все равно, что ваш отец сходит с ума от беспокойства, что я волновался…

– Ваше благородие, будь я княжной, безусловно, я бы об этом думала. Но боюсь, вы ошибаетесь. Не знаю ту особу, на которую я похожа, но вы можете навести обо мне справки. Я всего лишь Мария Петровна Синютина. Обычная мещанка.

Демидов затряс головой, но…

– В самом деле, Сергей Владимирович, – кажется, Храмов получит в моих глазах плюс сто к благодарности, – Мария Петровна родилась в Березовском. Как видите, у нее есть друзья, родные, знакомые…

Демидов явственно заколебался. И верно, как ему было соотнести княжну Марию, в роскошных одеждах, и явную мещанку? Да еще с ребенком?

– Но я…

Я мило улыбнулась, как бы давая понять, что все возможно. Но – не это! Генерал-губернатор покачал головой.

– Пойдемте выпьем, Сергей Владимирович.

– Я был уверен…

Я понимала, что Демидов так легко не сдастся. Не говоря уж о том, что меня проверят со всех сторон. Вот этим вечером наверняка и начнут. Но… я тоже сдаваться не собиралась.

Выбора у меня нет, только принимать бой. Но вступать в него в одиночку? Нет уж, увольте.

Но мне и не пришлось. Ко мне скользнул лакей и шепнул, чтобы я не уходила. А потихоньку перебралась в голубую гостиную. Со мной желают поговорить.

Кто?

Баронесса, для начала.

Что ж, отказывать я смысла не видела. Поговорим.

Для начала – с Ариной. Вряд ли девчонка удержится.

* * *

Перебраться в голубую гостиную, названную так за преобладающий цвет обивки что стен, что мебели, мне удалось примерно через час. Общество гудело и желало знать подробности. Но что я могла сказать?

Да ничего!

Только порадоваться, что фотография здесь не особо развита и портреты в газетах не печатают. А тех, кто знает в лицо Марию Горскую, в зале – один Демидов.

В гостиной я упала в кресло и прикрыла глаза. Благо никого рядом не было.

– Маша?

Арина присела рядом с креслом, прямо на пол.

– Да, сестричка, – погладила я русые пряди.

– А он… он правду сказал?

Я подняла брови.

– Арина Петровна, вы меня удивляете. Я – Мария Петровна Синютина, или у вас есть сомнения?

Сомнения действительно были. Но девчонка меня искренне удивила. Минуту она размышляла, а потом вздернула нос.

– В том, что ты моя сестра? Нет!

– А в чем тогда?

– Я думала, аристократы… они другие.

Я рассмеялась от всей души.

– Ариша, меня устраивает быть твоей сестрой. А невестой этого… Демидова… не устраивает.

– Он старый! – выпалила девчонка. – И гадкий!

– Гадкий. Лучше и не скажешь.

В дверях гостиной стоял генерал-губернатор Храмов собственной персоной.

* * *

Я тут же поднялась с кресла и даже поклонилась.

– Сергей Никодимович…

– Мария Петровна, присядьте. Нам надо поговорить.

Я чуть поклонилась, демонстрируя, что надо, и снова опустилась в кресло. Храмов перевел взгляд на Арину.

– Арина Петровна, будьте любезны, подождите в соседней комнате. Мне хотелось бы побеседовать с вашей сестрой наедине.

Аристократия.

Как известно, дворянин разговаривает с кухаркой как с ровней. А быдло будет и с императрицей разговаривать как с кухаркой. Так когда-то говорила моя мама.

Вторая разновидность, увы, встречалась чаще.

А девчонка меня удивила. Выпрямилась струной…

– Вы не обидите мою сестру? Ваше высокопревосходительство?

Храмов чуть улыбнулся. Мне в этот момент Арина сильно напомнила отважного боевого воробья.

– Я не хочу и не собираюсь обижать Марию Петровну.

– Она моя сестра! Правда! Что бы ни врал этот… склизкий!

– Ариша, – я погрозила пальцем. – Это – Демидов.

– А ты – моя сестра! И я тебя в обиду не дам! – Арина топнула ногой.

Я понимала, что нас никто не спросит. Но в носу внезапно зачесалось. И в глазах как-то защипало…

Не ждала.

Такого я не ждала ни от кого, а поди ж ты!

– Даю честное слово, Арина Петровна, я не враг вам и вашей сестре.

Ну да, там такая разница в весовых категориях. Слоны на муравьев не охотятся, факт. Арина смотрела пристально и недоверчиво, но потом поняла, что более весомых гарантий не получит.

– Я верю вашему слову.

Дверь глухо стукнула, закрываясь за Ариной.

– Мария Петровна. Или – Мария Ивановна?

Я вздохнула.

– Сергей Никодимович, что вы хотите услышать?

– Правду, Мария. Правду…

– Есть правда светлая, есть правда темная, есть на мгновенье и на времена, – задумчиво пропела я. – Правда, да не истина.[2]

– И где же правда, а где истина?

Храмов был спокоен.

– Ваше высокопревосходительство, – вздохнула я. – Как я могу быть уверена, что все сказанное мной останется между нами двумя?

– Мое слово.

– И нас не подслушивают?

Храмов улыбнулся.

– У нашей хозяйки много достоинств. В том числе и уважение к чужим секретам.

Почему мне в это плохо верилось? Чтобы уважать секреты, надо их знать – это как минимум.

– Я с радостью побеседую с вами, но в другом месте, – решилась я. – Уж простите, ваше высокопревосходительство.

Храмов вздохнул. Но как-то не слишком трагично.

– Мария Петровна, я могу пригласить вас в гости? Разумеется, ненадолго?

– Сочту за честь, ваше высокопревосходительство.

И опять какая-то искра проскользнула в серых глазах. Кажется мне – или Храмов доволен?

* * *

Беседа состоялась в доме генерал-губернатора. В его личном кабинете.

Арина была оставлена в гостиной, вместе с пирожными и чаем, а мы проследовали в кабинет.

– Итак… Мария…

– Ивановна, – вздохнула я. – Демидов не обманулся, ваше высокопревосходительство.

– Все же княжна Горская?

За время поездки у меня была возможность обдумать свои действия. И… получалось так, что выбора-то и нет. Ну и ладно, мне есть чем торговаться.

– Да, ваше…

– Сергей Никодимович. Раз уж так…

– Что ж, Сергей Никодимович, я действительно княжна Горская.

– А…

– Мария Синютина погибла. Не по моей воле, но на моих глазах. Помочь я ей ничем не могла, а потому пообещала выполнить ее просьбу.

– Вот даже как?

– Мария просила позаботиться о ее родных. Я это сделала.

– Хм… – Храмов понимал, что с этим сложно поспорить. – Иначе это никак нельзя было сделать?

– К сожалению. Но я искренне полюбила ребят. Они стали мне родными, и я не считаю, что обещание меня тяготит.

– А ваш ребенок?

– Он действительно найденыш, – безмятежно отозвалась я. – Могу поклясться на сфере истины…

– Которая, кстати говоря, не действует на магов.

– Что?

Я почувствовала себя дурой. А с другой стороны… где бы я о таком узнала? Объявлений-то в газете не давали!

Храмов улыбнулся иронически и чуточку лукаво.

– Вы не знали?

– Я раньше не сталкивалась с этой областью жизни, – попробовала отговориться я. – Расскажете? В двух словах, пожалуйста?

– Если у человека есть магические способности – проявленные, не латентные, сфера истины не будет на него действовать. Она показывает, верит ли человек в свои слова, а маг всегда может в них поверить.

Полиграф не сработал.

Хотя и в оставленном мной мире он тоже работал достаточно выборочно. Обмануть его было реально, мне даже рассказывали, как именно это можно сделать.

Значит, и здесь есть такое.

– Но вы показывали… вы – не маг?

– К сожалению.

Я опустила глаза.

– Простите, если задела ваши чувства, Сергей Никодимович.

– За столько лет я свыкся.

И все же грустил. Я видела это в его глазах.

Нельзя сказать, что обычные люди здесь неполноценны. Но знать, что есть вершина, которую ты никогда не покоришь, – обидно.

– Все равно – простите.

– Что ж. Если я правильно помню, княжна Горская – маг земли?

– Абсолютно верно.

– Тогда понятны и ваши успехи.

Я развела руками.

– Хотите верьте, хотите – не верьте, но магии там ровно половина.

– Допустим. Мария… Ивановна, а чего вы добивались?

Я хмыкнула.

– Понимаете, Сергей Никодимович, накануне свадьбы я узнала, что мой жених проклят.

И не солгала. Разве не так?

– Проклят?

– Ну да.

Кстати, проклятие и сейчас осталось. Во всяком случае, маноисточник у меня пульсировал рядом с Демидовым, как и в прошлый раз. Нита могла умереть, а вот ее слова – живы. Но так часто случается…

– Хм…

Я коротко изложила свои выводы о проклятии. Те же, что обсуждала и с отцом… то есть с князем Горским. Храмов задумался.

– Возможно, вполне возможно. И тогда об этом должен знать император… вот в чем дело!

– Сергей Никодимович?

– Вы не задумывались, почему Демидов – простой дворянин?

– Я не так много о нем думала. Но с его деньгами он мог купить любой титул, разве нет?

– Нет. Если на человеке лежит проклятие, для него есть определенные ограничения.

Угу. Ну, это как у нас, никто не назначит на высокую должность сифилитика, к примеру. Или прокаженного.

Храмов улыбнулся в седые усы.

– Я не знал о проклятии, но согласен. Если Демидов проклят, это многое объясняет. Итак, вы узнали – и?

– Поговорила с отцом.

– Не помогло, верно?

– Вы читаете мои мысли, Сергей Никодимович, – ответила я иронией на иронию. – За нелюбимую дочь слишком много давали, чтобы отца обеспокоила ее дальнейшая судьба. А мне не хотелось, чтобы на моих детях лежало проклятье. И хоронить их тоже не хотелось.

Это Храмов мог понять. И глаза его стали серьезными.

– Что ж, вы сбежали.

– В дороге я встретилась с Марией Синютиной. Я ехала в поезде, который пытались ограбить… Помните? Весной?

Храмов кивнул.

– Да.

– Мария Синютина погибла на моих глазах. Мы ехали в одном купе, когда поезд сошел с рельсов, ее просто пришпилило к стене обломком оконной рамы. Она умерла… но не сразу.

– И вы заняли ее место.

– Я стала заботиться о ее братьях, сестре, матери. Кстати говоря, я даже деньги свои тратила, не ее. Из наследства Марии Синютиной я и копейки медной не взяла, я собиралась отдать его в приданое ее братьям и сестре.

– Не сомневаюсь. А что вы хотели делать дальше?

Я развела руками.

– Жить, Сергей Никодимович. Жить, а не служить лекарством от чужой глупости, знаете ли.

– Могу вас понять. Но почему именно Березовский?

– Это был первый поезд, подходящий по времени.

– Так просто… судьба?

– Кисмет, – согласилась я, вспоминая турок.

Храмов задумался.

– Вы понимаете, что надолго Демидов вас в покое не оставит? Наведет справки, и…

– А тут я уже надеюсь на вас, ваше высокопревосходительство.

– Да?

– Вам фамилия Бецкой о чем-то говорит?

Все лукавство с лица Храмова словно тряпкой стерли.

– Рассказывайте, Мария Ивановна.

Мне что? Я принялась за рассказ.

Храмов слушал, постукивал пальцами по столу, потом вообще налил себе коньяка. А мне не предложил… не очень-то и хотелось, но ведь мог бы? Жмот!

– Вот даже как…

Я развела руками. Мол, за что купила, за то и продаю.

– Мария Ивановна, а если я вам предложу свое гостеприимство?

Настала моя очередь поднимать брови.

– Вы – единственный свидетель. Но моей власти не хватит арестовать Демидова…

Я хмыкнула.

– Мало стоит это свидетельство. Доказательств-то никаких…

– Я рад, что вы все понимаете. Но мне бы и свидетеля лишаться не хотелось.

– К тому же Демидов… он проклят. А что до магии… на него сфера истины подействует?

– Не уверен.

– Дворян не пытают.

– В некоторых случаях, но тут… да, Мария Ивановна. Слово против слова.

Я вздохнула.

– Я понимаю это. И могу задержаться у вас в гостях, но при одном условии.

– Каком же?

– Мои родные.

– Ваш отец?

– Тьфу! Да нет, конечно! Синютины!

Храмов прищурился.

– Вы считаете их – родственниками?

– Да, считаю.

И я не лгала. Вот князя Горского я родным не считала. А Ваню, Петю, да даже маман, хоть она и дебилка, но жаль ведь! Пришибут же!

– Я прикажу доставить их в мой дом.

– Сегодня?

– Сейчас. И отвести вам комнаты. Думаю, мы поговорим завтра. Когда я наведу справки…

И подумаю, что с вами делать. Это мне было понятно.

– Я хотела стать полезной.

– И занялись фермерством?

– Вы недооцениваете это дело, – махнула я рукой. – Кушать надо всегда, хоть в войну, хоть в мирное время. И семенной фонд – важная и нужная вещь.

Храмов потер лоб.

– Давайте мы завтра об этом поговорим, Мария Ивановна? Озадачили вы меня…

Да и у меня виски ломило. Увы…

– Согласна.

Храмов коснулся колокольчика, вызывая слуг.

* * *

Спустя два часа я лежала на роскошной кровати. Нил сопел рядом. Арину устроили по соседству, и я знала, что где-то в особняке сейчас пытаются уснуть Ваня, Петя и даже маман.

Да, с ними мне предстоит еще нелегкий разговор. Но…

Я верила, что все наладится, так или иначе. Я постараюсь.

И знала, что сейчас не спят ни Храмов, ни Демидов, ни, надо полагать, полиция Березовского. Но…

У меня есть знания.

У меня есть дело.

Хватит ли этого, чтобы купить свободу?

Если только от Демидова. Но не от отца… это плохо. М-да… что же будет с ребятами, если я уеду?

Ничего хорошего.

Маман опять начнет гулять-блудить, это человек такой. Гулящий, иначе и не скажешь. Нет для нее жизни, если по чужим дворам не шляться. Ваня мальчишка замечательный, но пока еще не первый. Второй, помощник, заместитель, но не лидер. Ведомый, не ведущий. Мать его подомнет, и ничего он сделать толком не сможет. Ни приструнить, ни удержать вожжи.

Арина? Я поломаю ей жизнь. Я сделала худшее, что могла, я дала Синютиным надежду. Они поняли, что может быть иначе, не так, как в их убогой хибаре, они потянулись за мной. Если я сейчас уйду – Арина точно найдет себе Венечку или Женечку, одним словом – хомут на шею. Потом раскается, но то потом.

Петя? Вариантов много, но в жизни всегда реализуется худший. Если мальчишка не отобьется от рук и не пойдет по кривой дорожке, я буду очень удивлена.

А Нила могут просто сдать в приют.

Хочу ли я этого?

Нет.

Могу ли я это не допустить?

Как повезет. Как – повезет. А везение есть совокупность знания и вовремя пойманного момента для его применения. Так что – вперед.

Я перестройку пережила, гласность и демократию. Должна и тут справиться. Обязана.

А для этого надо выспаться.

Я подгребла поближе подушку, протянула Нилу палец, в который змееныш тут же вцепился мертвой хваткой, накрылась одеялом и уснула. Удачу лучше призывать выспавшейся и никак иначе. А то проспишь все царствие небесное, как говорила бабушка.

Спать!

* * *

С Храмовым мы за завтраком не встретились. Только с родственниками.

– Маша! Что происходит? Объясни немедленно!

Маман, как всегда, в своем репертуаре.

– Маша, все в порядке? – это Ваня.

Петя вообще промолчал, просто кинулся ко мне и вцепился как клещ. Не отдерешь. Я погладила его по голове.

– У нас неприятная ситуация.

– Какая же?

– Сергей Владимирович Демидов вчера, на приеме у баронессы, принял меня за свою невесту.

Немая сцена.

Открытые рты, выпученные глаза… первой мамаша опомнилась.

– Так тебе сделали предложение?!

Я засмеялась.

– Меня просто приняли за его невесту. Видимо, мы похожи.

Маман увяла на глазах.

– А она – кто?

– Княжна Горская. Мария Ивановна, – отчиталась я.

Маман фыркнула.

– Глупости! Маша, а он хочет на тебе жениться?

– Мама, глупости вы говорите! – Арина выступила резко и жестко. И когда только в комнате появилась? – Демидов – злой и гадкий человек.

– Это же ДЕМИДОВ!

Маман произнесла это так, что стало ясно – за копейку продаст. Одной фамилии хватило, чтобы у нее напрочь отключилось критическое восприятие. Не только продаст – еще по башке даст, свяжет, в мешок сунет и сама к Демидову отправит. Ибо не понимаю я своего (а главное – ее) счастья.

– До прояснения ситуации генерал-губернатор Храмов предложил нам быть его гостями, – резко сказала я. – Надеюсь на ваше благоразумие.

Не надеялась. Но наверняка Храмов приставил охрану. И у нее есть и благоразумие, и оружие, что ничуть не хуже в некоторых обстоятельствах…

– Разумеется, – заверила меня маман. Верилось отвратительно. Вообще не верилось.

– Петя, к тебе это особенно относится. Никуда из особняка не выходить, ни с кем из посторонних ни о чем не говорить, понял?

– Да.

– Если что – тут же ко мне.

– Маша, а как же куры?

– Я о них подумаю. Напишу записку Елпифидору Семеновичу, – решила я. – Думаю, найти кого-то приглядеть на пару дней – дело несложное.

Петя кивнул.

– А лощина? – поинтересовался Ваня.

– Я считаю, что наше дело решится достаточно быстро. А дальше… будем думать по ситуации, – честно ответила я.

Переписала бы я лощину на Ваню, но – не справится парень. Без меня не справится. А работы по селекции – это не на год, не на два, это на века. Это то, чем можно до конца жизни заниматься.

И кстати – то, что будет цениться при любых властях и при любой погоде. Ибо кушают – все. Привычка у людей такая – кушать три раза в день, знаете ли. А хлебушек сам не прибежит, его растить надо, ухаживать…

Ваня пока не справится. А если меня заберут…

Ёжь твою рожь!

И иначе тут не скажешь. Но выхода я пока не видела.

* * *

Храмов появился ближе к обеду.

Маман сидела у себя в комнате. Принимала ванну, приводила себя в порядок. Арина, Ваня и Петя были мной озадачены в буквальном смысле. Задачками из курса арифметики за третий класс. Мой. Пусть решают, авось ума наберутся. Решают, читают, пишут… нет времени – работай, есть время – учись.

Я в свое удовольствие играла с Нилом. Малыш уже вполне уверенно держал головку, пробовал переворачиваться, тянул ко мне ручки, цеплялся за пальцы, и мне кажется, в ближайшее время он вообще сядет.

Или поползет сначала? Змеи, они такие…

Знать бы еще в подробностях, как эти малявки развиваются по месяцам, но где ж тут возьмешь учебник по педиатрии? Хоть ты сама пиши…

– Мария… Петровна?

Я встала с ковра, на котором мы играли, и вежливо поклонилась.

– Ваше высокопревосходительство.

– Прошу вас пройти в библиотеку.

Я кивнула и последовала за генерал-губернатором. Там он словно маску сбросил. Уселся в кресло, откинул голову на спинку, расслабился. И стало видно, что он стар.

Сколько же ему? Лет шестьдесят? Больше?

Он стар и устал. И я еще хлопот добавила.

– Налейте мне коньяка, Мария Ивановна. Прошу вас…

Я достала снифтер, плеснула напиток на дно и протянула Храмову.

– Вам не предлагаю, магам нельзя.

Об этом я тоже не знала. Храмов усмехнулся.

– Да, Мария Ивановна. Магические способности в случае опьянения идут вразнос. Вы и об этом не знали?

– А женщин учат пользоваться своей магией? Лекции нам читают, объясняют все, не так ли, ваше высокопревосходительство?

– К чему же так сурово? – Пара глотков коньяка сотворила чудеса, заставив Храмова помолодеть лет на десять. – Вы знаете, что магия и беременность…

– Знаю. Но считаю, что всегда можно заняться этим вопросом подробнее.

– Вот даже как?

– В любом случае меня это не касается. Я маг земли, и мое основное качество – плодородие.

– То-то вы урожай сам-десять сняли.

– Мало. Можно бы и больше.

Храмов пожал плечами.

– Мария Ивановна, а как вы оцениваете свои перспективы?

Я решила не крутить хвостом. Что-то мне подсказывало, что разговор не просто так затеян. А потому…

– Плохо. Демидов уже сообщил моему отцу?

– Он всю ночь наводил справки. Думаю, через пару дней сообщит.

Я скривилась.

Чего уж там…

– Отец явится сюда. И… меня тут не оставит. На ЕГО условиях.

– Вам это не нравится.

Храмов не спрашивал, утверждал. И я медленно опустила веки.

Не нравится? Да это еще мягко сказано! Лучше б я три раза оплешивела, это хоть лечится. А вот что делать с навязанным мне супругом?

Не хочу!

Замуж не хочу, под папашу подстраиваться не хочу, из Березовского уезжать не хочу… да черти б всех побрали, я себя человеком ощутила! Нужным, важным… и у меня всё отбирают! Я свою жизнь начала строить – и здрасьте!

А в столице еще и Милонег.

Что там с ним стало, черт его знает, но подозреваю, что меня так просто с крючка не отпустят. Уж больно вкусный кусочек…

И теракт, и…

Ёжь твою рожь! Кто-то желает это оспорить?

Храмов медленно кивнул.

– Я правильно понимаю, что вам это не нравится?

– Правильно, – кивнула я.

Оставим в стороне все возмущение по поводу продажи родной дочери. Сейчас это норма. Но хоть бы торговал с приличными людьми!

– И на что вы готовы, чтобы не возвращаться к отцу?

Хм?

Мне кажется, или это прощупывание почвы?

– На многое, но не на все, – отрезала я. – Сергей Никодимович, если вы хотите мне что-то предложить, я выслушаю. И обещаю обдумать ваши предложения.

– Не любите терять время?

– Ненавижу.

– Это хорошо, у меня его тоже мало осталось.

Я подняла брови, глядя на Храмова.

– Лет двадцать в худшем случае?

– Год. В лучшем. Я умираю, Мария Ивановна.

– Вы не выглядите умирающим.

– Верно. У меня опухоль, и удалить ее нет возможности. Легкое, место такое… Я воевал, был ранен, видимо, тогда меня плохо вылечили, вот сейчас и проявилось. Врачи обрадовали. У меня примерно год активной жизни, потом начнутся боли. Может, меньше года… уходить придется на обезболивающих. Или обращусь в церковь, попрошу Последнее Причастие.

Я кивнула.

Вот что мне нравилось в их вере… она не была полностью канонической. И эвтаназию допускала.

Я могла это понять. Одно дело, когда человек думает, что у него все плохо, но на нем еще целину вспахать можно. И совсем другое, когда ему все равно умирать. В этом случае он мог получить полное отпущение грехов в храме и последнюю милость – чашу с ядом. Убивающим быстро и качественно. Человек засыпал и не просыпался более.

Самоубийство?

Нет. Просто свободный выбор и свободная воля каждого. Мы не выбираем, где и как нам рождаться, но у нас есть возможность выбрать свою смерть. Это так…

Грех?

Самоубийство против Божьей воли? А Он вам лично свою волю сообщал или как? Есть, есть ситуации, в которых это не грех, а благо. Или преимущество.

Я бы так и поступила, это точно. Храмов…

– Я не могу вас вылечить. И мне жаль.

– А если бы могли мне помочь?

– Смотря в чем.

Храмов усмехнулся.

– Осторожна. Мне это нравится. Я навел справки, княжна. Вы действительно заботитесь о своих братьях и сестре. Вы их любите.

Я пожала плечами, не видя в этом ничего странного.

– И сына вы любите. Хоть он и приемный.

И что?

– Я хочу, княжна, предложить вам сделку. Хотите стать моей женой?

* * *

Каких усилий мне стоило промолчать!

Проглотить ехидные комментарии, прикусить язычок и подумать головой.

Вообще, в раскладах, это было бы идеально, это такой супруг, к которому не будет претензий даже у князя Горского. Разве что…

– Храмов… род Храмовых мне знаком.

Знаком, конечно. Входит в один из юртов, кстати говоря. Не в тот, в который входит Горские, но это и к лучшему. Я же это изучала, прикидывала расклады. Надо знать, куда меня занесло.

– Мой старший брат носит графский титул. Думаю, вы об этом знаете.

Знаю. Подробно не знаю всей ситуации, но это тоже неплохо. Сам Храмов титул не наследовал, но дворянство потомственное, надо полагать, и определенная сумма денег.

С другой стороны…

Ложиться с ним в постель?

Неохота.

Все я понимаю, но не смогу. Просто стошнит… Стиснуть зубы и перетерпеть? Да у каждой женщины найдется такой мужчина. Которого НЕЛЬЗЯ, ни при каких условиях нельзя стерпеть в постели. Разве нет? И продаваться противно.

Но мне предлагают сделку… какую?

Что с меня, что с него?

Вот это я и озвучила.

– Ваше высокопревосходительство, хотелось бы точно знать, что я должна отдать и что получить взамен.

Храмов, все это время наблюдавший за мной, довольно кивнул.

– Давайте начнем со второго пункта.

Я опустила ресницы.

– Итак, вы выходите за меня замуж. Получаете через год свободу и мое наследство. Смею вас заверить, Мария Ивановна, это достаточно крупная сумма, еще и внукам хватит. Титул предложить не могу, к сожалению, но у вас будет то, что вы цените больше. Независимость.

Тем более что дворянкой я и так останусь.

Мезальянс, конечно, но и черт с ним. Титул княгини мне и так не светил. Даже не поблескивал.

Зато Марией Ивановной Храмовой уже не сможет распоряжаться князь Горский. И я буду достаточно защищена. Положение в обществе, деньги, связи, я надеюсь…

– Что я должна сделать взамен?

– Родить мне сына, – просто сказал Храмов. И поднял руку, останавливая меня. – Не отказывайтесь, Мария Ивановна. Ребенок будет не от меня.

И кто бы смог промолчать в этой ситуации?

– Не от вас?

– После заключения брака мы едем в столицу. Вы – маг земли, думаю, вы сможете сделать так, чтобы понести с первой встречи?

Я задумалась.

– Не знаю. Надо почитать. Но…

– Полная анонимность. Вы не узнаете, кто будет отцом ребенка. Но это будет маг и дворянин. Если нужны амулеты, я их обеспечу, есть и такие.

– Хм…

– Одна ночь…

Я покачала головой.

– Вы требуете от меня не одну ночь, а минимум двадцать лет. Пока ребенок вырастет, пока… а если это будет девочка?

– На этот случай мы и едем в столицу. Я упаду в ноги государю, буду просить права наследования равно для мальчика и для девочки… к тому времени, как родится малыш, я могу и не успеть.

Я задумалась.

Чисто гипотетически подобрать удачный день для залета может каждая женщина. А я еще и маг… да, я могу залететь с первого раза.

Если партнер будет магом и аристократом, это замечательно. Если будет полная анонимность – тоже неплохо.

Но…

– Кто помешает тому же Демидову после вашей смерти?

– Я позабочусь об этом.

– Как будет выглядеть ваша забота? – въедливо уточнила я. Как-никак речь идет о моей жизни.

– Я найду вам защитника.

– Ваших родных? Семью? – попробовала угадать я.

Не угадала.

– Мои родственники – это отдельная песня, – скрежетнул зубами Храмов.

Я прищурилась.

– Судя по всему, у вас не идеальные отношения с родственниками, Сергей Никодимович?

– Это не столь важно…

Я покачала головой.

– Я не стану играть вслепую. Рассказывайте все.

То, что информацию легко можно проверить, я подчеркивать не стала. Храмов кивнул и заговорил.

Юрты.

Не все определяется личной силой мага, но многое. В частности, Сережа Храмов оказался в своей семье на самой низкой ступени именно потому, что брат и сестра были одаренными. Брат – с активными способностями, сестра с латентными. Конечно, сестра представляла ценность для брака.

Брат же…

Старший, первенец, любимец, все то, чем не был Сережа. Красавец, пользующийся успехом у дам, надежда родителей, блестящий ученик, выбравший себе придворную карьеру. Правда, дорос Гриша Храмов только до статского советника. Сережа в пику всем выбрал себе военную карьеру, женился, рос в чинах и званиях не благодаря родным, а сам по себе… не любили его в семье.

Пока его сын не родился магом.

Вот такая циничная шутка судьбы.

Его ребенок оказался магом, а сын Григория Храмова – вообще без способностей. Разразился скандал. Сергей хлопнул дверью…

В то время он служил на Кавказе… содержать жену и сына в столице на свое жалование еще не мог, не так много он зарабатывал. Но крутились как могли.

Пока…

Храмов был свято уверен, что в гибели его семьи виноваты его родные. Как они подстроили несчастный случай? Как вызвали к себе Лизавету, что наплели, что сказали? Знать бы! Но все концы были надежно спрятаны в огонь – для разнообразия.

Несчастный случай.

Погибли все пассажиры дилижанса. В том числе и молодая Лизавета Храмова с сыном Витей. Если бы они не поехали! Если бы…

Сергей запил. Потом пытался сложить голову на войне. Потом опять пытался… чаша с ядом – для безнадежно больных. А как быть тем, кто здоров, а жить не хочет?

Хорошо хоть – военный.

Лез и лез Сергей во все дыры, дорос до генерала, а Смерть посмотрела, да и плюнула. Мол, перебьешься. Живи, понял?

И жил. Зачем, для чего…

Пока с полгода тому назад не узнал о своей болезни.

Я подумала пару минут.

– Ваши родные не будут мне рады.

– Да.

– Мне это безразлично. Но вы втягиваете меня в ваши игры. Неужели мне мало своих?

– Мария Ивановна, вы девушка весьма неглупая. Давайте поговорим серьезно. Когда вы появились в городе, вами никто не заинтересовался. Но когда вы начали вашу деятельность… неужели вы считаете, что кто-то был введен в заблуждение – надолго? То, как вы ходите, разговариваете, держите себя… все быстро поняли, что вы благородной крови.

– Хм…

– Вы никого не боитесь, не заискиваете, не проявляете ухваток, свойственных людям подлого сословия.

Не проявляю.

Потому что родилась в стране, в которой все были равны. И окажись я на приеме у английской королевы, стесняться бы не стала. Поздоровалась бы как минимум, поговорила и себя ущемленной не чувствовала бы. Она человек, я человек… да, мы из разных миров, но это же не значит, что я – таракан? Или что я позволю к себе так относиться?

Уважай себя, и тебя будут уважать другие люди. При условии, что есть за что.

– Хорошо. Допустим. Мещанка из меня и впрямь плохая.

– Отвратительная.

Я развела руками. Мол, я старалась…

– Я предлагаю вам сейчас – свою защиту. Потом – защиту его императорского величества. Я смогу это сделать. У меня есть деньги, есть земля… купил неподалеку. Неплодородная, но вы ведь маг земли. Да и в приданое пойдет…

Я потерла виски.

– Я хочу видеть договор. Прежде, чем согласиться или отказаться.

Храмов кивнул.

– Справедливо. Но предварительно?

– Я… готова рассмотреть ваше предложение.

* * *

Я лежала на кровати.

Нил спал рядом. Да, дети до года в основном спят. Еще они едят и гадят. Этакие личинки человека… Но если у ребенка ничего не болит, он молча и спокойно спит. И побольше, побольше…

Что ж.

Предложение неплохое. Я получаю свою выгоду, Храмов – свою. Он получает наследника и, я так полагаю, еще раз утирает нос своим родственникам. Сын или дочь – маг, жена – княжна, перспективы самые блестящие.

А что я помню про Храмовых?

Да ничего. Пришлось отправляться в библиотеку за «Альманахом». Этаким сборником светских сплетен… Вот когда начинаешь горевать об отсутствии интернета. Ввел два слова – и тебе сто тысяч ссылок выложили. Это ли не счастье? Только выбирай!

Увы…

И листать приходится самой, и искать, и копаться…

Ничего, кое-как я справилась с задачей. В библиотеках я тоже информацию искала, бывало дело. Еще в те времена, когда интернета и в помине не было. И умела работать с книгами и газетами.

Храмовы.

Старый граф Храмов умер, его наследник Григорий Храмов. Про мать ничего не сказано, видимо тоже померши. Супруга Григория – Милада. Дети – Илья и Ольга, оба неодаренные. Даже латентных способностей нет.

Сестра – Ирина, в девичестве Храмова, в замужестве Оленина-Земская. Двое детей, сын неодаренный, вообще, дочь с латентными, как и у матери, способностями. Алексей и София.

Это – на поверхности, а что в глубине?

Оленины-Земские входят в юрт Алябьевых. С ними заключал союз и мой отец.

Храмовы входят в юрт Матвеевых. Достаточно знатный и серьезный. Кстати, Анастасию Матвееву хотели предложить как невесту для цесаревича.

Отказался, гад.

Умный…

Чисто теоретически, выйдя замуж за Храмова, я окажусь в юрте Матвеевых. Хорошо это или плохо?

Ну… юрт достаточно сильный. Но друг моего друга может стать моим другом. Если Демидов… кстати, а ведь мой бывший жених ни в один юрт не входит. Не приняли. Еще одно косвенное свидетельство в пользу проклятия.

Не захочет ли Матвей Матвеев, старый глава юрта, пристроить меня за Демидова, поимев что-то и для себя? И вообще…

Стоит ли думать о Демидове?

Глядишь, и прикончат его раньше, чем он до меня доберется? Простите, не вульгарно пришибут, а привлекут за некромантию. Хотя это – вряд ли. Недоказуемо.

Дверь скрипнула. На пороге библиотеки возникли трое Синютиных. Ваня посмотрел больными глазами.

– Маша, нам надо поговорить.

– Слушаю, – кивнула я.

* * *

Ребята разговор начинать не торопились. Мялись и жались, пока я не взяла дело в свои руки и не поинтересовалась прямым текстом:

– Чего стесняемся? У меня рога выросли? Или копыта?

Самым решительным оказался Петя.

– Маша, ты нас не бросишь?

Мне осталось только глаза закатить.

– Петя, ты взрослый человек, а такую чушь несешь. Как это я вас брошу? Вы же моя родня!

– А Горские? – уточнил Ваня. И вздохнул вовсе уж печально. – Я понимал, что ты… другая. Но так хотелось верить…

Я махнула рукой.

– Ваня, успокойся. Верь во что хочешь, а правда проста. Я – ваша старшая сестра. И все планы я буду строить с учетом того, что вы у меня есть. Пока я планирую остаться в Березовском как можно дольше. А если и отправлюсь в Москву… поедете со мной.

Ребята переглянулись.

– С тобой?

– Маман не возьму, – поспешила обломать я Арине остатки надежд. – Уж прости, но…

– Не прощу. И Никешку – тоже! – рявкнула девчонка. – Она меня продала! Предала и продала!

Логично.

– Она просто не поняла, – попробовал вступиться Ваня. – Ну… вот такой она человек.

– Это оправдание? – прищурилась я. – Знаешь, Христу одинаково больно было. Вбивали ему гвозди из ненависти или по работе, а все равно неприятно…

– Мама просто не поняла, чем это чревато. Она… не самый умный человек.

Я фыркнула.

– Вань, стоял часовой. Охранял… пусть лагерь. Подходит к нему девушка и предлагает прогуляться в кустики. Он соглашается. А в кустиках ему по башке дали, оружие отняли, на лагерь напали, людей поубивали… Находят потом часового. Что ему светит?

– Трибунал, – уверенно ответил Ваня.

– Так ведь он не со зла, просто дурак.

– Но люди же погибли! Трибунал, конечно…

– Вот ты сам и ответил. Что, с человека нельзя спрашивать по всей строгости, потому что он, простите, дурак? У него с того индульгенция отросла?

– Чего?

Я махнула рукой.

– Короче. Дурость – не оправдание и от ответственности не избавляет. Или получай тогда официальную прописку в доме для умалишенных. Там тебе всё простят, ты ж дурак.

С этим все были согласны. И я подвела итог.

– Сергей Никодимович сделал мне предложение. Думаю, мы с ним поедем в Москву. Вы со мной. Арина – компаньонка и помощница, Петя – паж…

– Чего?

– Мальчик для разных важных поручений.

– А-а…

– Ваня – доверенный слуга. Ну и вы все трое мои родственники. Сами понимаете, напоказ я вас выставлять пока не могу, но и не брошу.

– Стесняешься?

Кажется, Арина обиделась.

Я повертела пальцем у виска. Потом вспомнила, что этот жест здесь незнаком, и покачала головой. По-простому.

– Дурачки. Ну подумайте сами, до кого проще добраться? Кого проще обмануть, заболтать, причинить вред, через кого проще всего воздействовать и на меня?

Ребята чуть расслабились.

А я только сейчас поняла весь смысл фразы Экзюпери.

Мы в ответе за тех, кого приручили.

Это моя ноша на всю жизнь. И точка. И это та ноша, которая не тянет. Ну… кроме маман.

– Я потому и маман не могу взять. Она ведь все расскажет первому встручному. Понимаете?

Ребята понимали.

– А ей не будет без нас тоскливо? – засомневался Петя.

– Дом есть, деньги есть, пусть личную жизнь устраивает, – отмахнулась я. – Авось и замуж выдадим.

Я не слишком на это рассчитывала. Но… не брать же ее с собой? Пусть лучше Демидов пробует от нее хоть какой информации добиться. Хм… а ведь маман как раз счастлива будет.

Ее дочь выгодно вышла замуж. За деньги и власть…

Какая прелесть!

Тьфу!

Но я уже понимала, что соглашусь на предложение Храмова.

Интерлюдия 1

Сергей Владимирович Демидов посмотрел на помощника.

– Ну?

– Пока еще ничего не ясно, господин.

– А что уже прояснилось?

– Мария Петровна Синютина…

Краткое изложение биографии Демидов прослушал внимательно. С Горскими Синютины ничего общего не имели. Мещане и мещане, мало ли таких встречается на просторах Империи? Обычная девчонка, была, жила, потом приехала домой, купила участок земли, выращивает там урожай…

Вроде бы тоже ничего странного? Да, но часто ли у нас таким делом занимаются молоденькие девушки? Нет, подлому сословию такое не по зубам. А вот княжна Горская могла бы справиться. Косвенно в пользу версии говорило и то, что она маг земли. Чем ей еще заниматься?

Внешнее сходство. Хотя и не настолько сильное…

Демидову и в голову не приходило, что женщина в вечернем макияже с укладкой – и женщина с тяпкой на грядке это не две разных женщины. Это два разных образа. Манеры, поведение, одежда… да все! Все разное!

Добавляли неуверенности и ребенок, и манера поведения, разительно отличавшаяся от поведения княжны…

И как тут быть?

Выход лишь один. Послать кого-то в город, где Мария Синютина прожила последние пять лет. Показать портрет, расспросить, а то и привезти в Березовский, пусть скажут, одна это девушка – или уже другая?

– Что интересно, Мария Синютина купила Туманную лощину.

– И ее там никто не сожрал?

Демидов выпрямился.

Полной информацией он не обладал. Но знал, где его прадед нашел полезную любовницу. Первая часть истории, до бегства Ниты, была ему известна. Вот вторая уже нет. Не успели рассказать. Да и кто бы? Те, кто был в лощине в тот момент, все померли, где уж там разбираться? И не хотел предок Демидова соваться туда. От греха… Потому и прожил долго, и своей смертью умер, повезло. Нита бы его не пощадила.

Демидов об этом не знал. И о наличии малыша не подозревал. Но…

– А саму Марию Синютину расспросить не пытались?

– Она у Храмова.

Демидов скрипнул зубами.

Вот уж с кем у него отношения не сложились. Храмов откровенно не любил Сергея Владимировича, и, между нами, было за что. За неуплату налогов, преступления, безнаказанность… да много за что.

Демидов ответно не любил старого вояку. А где вы видели любовь между… к примеру, лисом и таксой? У них совершенно разные цели в этой жизни, один удирает, второй ловит…

Выцарапать Синютину…

– Ее родственники?

– Там же.

Хм…

Косвенно это говорило в пользу версии Демидова. Косвенно. Потому что Храмов мог и просто пожелать ему насолить. Оставалось только копать глубже.

Но если это действительно Мария Горская…

Руки Демидова сжались в кулаки.

Стерва, дрянь, гадина!!! Ты мне ответишь за все, видит Бог! Ты мне ответишь и за побег, и за унижение, за насмешки, за…

Даже за мятеж зулусов в Африке! Попомню я тебе все!

– Наводите справки, – распорядился Демидов. – Тщательно, ошибиться тут нельзя.

Порученец поклонился и поспешил выйти. Он знал, на что способен его хозяин, и вовсе не желал оказаться объектом его гнева. Лучше пусть он обрушится на кого-то другого.

К примеру – на эту мещанку. Не повезло ей…

Крупно не повезло.

## Глава 2. В Москву! Разгонять тоску!

Единственное, о чем я попросила Храмова. Что должна была сделать ДО отъезда, в обязательном порядке. Все остальное можно отложить на потом, но если уж мы едем в Москву…

Алина Кальжетова.

Та самая, о которой рассказал Андрей Васильевич. И я ему обещала…

Обещала, да. А собралась только сейчас, перед отъездом. Так, может, и еще бы тянула… ладно! Действительно некогда было! Иногда я жалела, что в сутках не сорок восемь часов. Собралась бы, но зимой. А теперь вот приходится раньше идти.

Побывать на кладбище, положить медальон в могилу и взять с нее горсть земли. Принесу ее на московское кладбище, положу на могилу друга. Почему-то мне кажется, что Андрею Васильевичу это понравилось бы.

Старая история…

Я понимаю, что Андрей Васильевич повел себя тогда не лучшим образом. Но… Сколько ему лет-то было? Девятнадцать? Ага, в этом возрасте все такие умные и рассудительные, аж страшно. И поступки совершаем сплошь обдуманные и взвешенные, и понимаем все намеки с полуслова, и мыслим идеально…

Потому и поговорка сложена: если бы юность умела, если бы старость могла.

С точки зрения сегодняшнего Андрея, его поступок был непростителен. Тогдашнего… он дорого заплатил за свои ошибки. И я не видела смысла осуждать его. Мне было просто жаль талантливого и неглупого человека.

Храмов пожал плечами, но попросил меня взять сопровождающего. Я отказываться не стала. У меня из всей защиты и охраны только Нил… да, я не спорю, это круче вареного яйца, но есть один маленький минус. Малыш не умеет работать вполсилы, он бьет насмерть. Это и правильно, все же лучший враг – мертвый враг, но и минусы есть.

К примеру – закон не одобряет убийства.

Храм не одобряет всякого рода… существ.

А я резко не одобрю, если меня решат избавить от ребенка. В пользу государства или храма. Что я смогу сделать?

Не знаю. Но пущу в ход все. От магии до знаний моего мира.

Вы знаете, что такое терроризм? Но вы таки не знаете, что такое «окна Овертона», «НЛП-программирование», вы не сталкивались с сектами и экстрасенсами… В моем мире много хорошего, да. Но и грязи более чем достаточно. И в ход я пущу все.

Вплоть до терроризма. Это – моя семья, и я никому не позволю ее тронуть. Ни Синютиных, ни Нила… свое я буду защищать до последней капли крови.

Капли крови – врага. Не свою же проливать?

Как говорится, доблесть не в том, чтобы умереть за родину, доблесть в том, чтобы перебить всех врагов во имя своей родины. А потом и на могилках у них поплакать можно. Есть здесь и такое высказывание. И мне оно – нравится.

* * *

На кладбище я ехала в открытой коляске. На козлах – кучер, сзади лакей, он же телохранитель.

Легкое летнее платье, шляпка, перчатки, прическа… сейчас я выглядела уже как княжна. Если еще и загар убрать, но это – увольте. Ходить бледной немочью ради моды?

Перебьетесь, граждане! Это не мода для меня закон, а я для моды. Женщина должна носить то, что ей идет, и выглядеть так, как ей больше к лицу. А не следовать тупо дешевым стандартам, которые установлены невесть кем!

Кладбище было тихим и спокойным. Кресты, обелиски, кипарисы, местное дерево смерти… еще хвойные, кажется, пихта… или что-то еще? Нет, не ботаник я.

Искать нужную могилу можно было долго и безрезультатно, а потому я попросила найти мне смотрителя кладбища или сторожа… Такой нашелся быстро.

Почему-то во всех мирах они одинаковы. Старички, с бородой, с хитро-угодливым выражением глаз. И даже собачонки крутятся здесь такие же. Мелкие и кудлатые.

Для начала я протянула сторожу рубль. Монета исчезла, а старик рассыпался в благодарностях и обещаниях выпить за мое здоровье.

– Лучше собаке поесть купи, – махнула я рукой.

– А это уж всенепременно. Жучка помощница у меня верная. А вы чего ищете-то, барышня? Чем помочь?

– Кальжетовы.

Фамилии хватило. Дедок погрустнел.

– Знаю, а то ж… грустная это история, барышня…

– Расскажите. И проводите меня к… ним?

– Как скажете, барышня.

Мы шли по кладбищу, и я слушала дедушку Прокопа.

Кальжетовы.

Да, некогда это была хорошая семья. Родители, два сына, дочка-солнышко… жить да радоваться? Казалось бы, да, но бог не любит слишком счастливых…

Первой ушла дочка. Влюбилась в какого-то хлыща, а там… умерла, одним словом. Я не стала настаивать на подробностях, понимая, что приличные барышни таких историй не слушают. Мать после смерти дочери слегла, отец не отходил от нее, но спасти несчастную не смог никто. Сгорела в один год.

А там и отец за ней убрался. Любили они друг друга.

Дети же…

Один сын пошел в армию и сложил там голову. Сколько ж он прослужил… лет десять? Даже меньше, не женился, детей не завел… Второй начал пить, гулять, быстро опустился и помер. Такая вот история. И род пресекся…

Я остановилась перед участком, некогда ухоженным, а сейчас грустным и заброшенным. Как же тоскливо выглядят могилы, которые никому не нужны!

Бурьян, сорняки, и сквозь этот мусор проглядывают глаза с обелисков.

Пять человек…

Пять людей, которые могли бы жить долго и счастливо, если бы одна глупая девчонка не влюбилась в такого же глупого мальчишку… Как часто мы ломаем не только свои судьбы, но и тех, кто нас любит!

Как легко мы причиняем боль самым родным и близким…

Я поблагодарила сторожа, а потом подумала пару минут…

– А перчаток у вас нет? И… грабли какие-нибудь, что ли? Прибраться здесь…

Дедушка Прокоп хмыкнул.

– Да что тебе ручки-то ломать, барышня? Ты только скажи, а я все и сделаю…

Вообще, меня тянуло самой привести все в порядок. Но здесь так не принято. Просто нельзя. А потому…

– Возьмите. И приглядывайте, что ли, за могилой…

Я протянула старику пять рублей. Дед схватил купюру и расплылся в улыбке.

– Вы бы, барышня, погуляли покамест, а я сейчас все и управлю?

Логично. Кто платит, тот хочет видеть, за что он платит.

– Пожалуй, я и правда прогуляюсь… благодарю.

Хотя, как думается, прогулка по кладбищу может быть в радость только некрофилам.

* * *

Больше часа я бродила по кладбищу. И за мной тенью следовал телохранитель.

Разглядывала могилы, надгробия, читала эпитафии и чувствовала себя героем повести Джерома. Ага, той самой, «Трое в лодке, не считая собаки».

Проникалась духом столетий, благостью пространства и прочей трансцендентальной чепухой. Солнышко греет, малыш сопит, деревья шумят, травка зеленеет… благолепие и красота! Кладбище, правда, вокруг, но разве это мешает сливаться душой с окружающим тебя миром?

Мне – не мешает. Магия земли, она ведь еще и к некромантии склонна. Вот и потянуло меня на кладбищенскую лирику.

Когда я вернулась, на участке Кальжетовых было чистенько. Даже ограду дедок умудрился подкрасить! И это за какой-то час… опыт не пропьешь.

Я наградила его еще одним рублем и попросила оставить меня одну. Ненадолго. Можно даже далеко не уходить.

Все закивали, и я осталась одна. Подошла к обелиску Алины, коснулась рукой…

– Здравствуй, Алина. Привет тебе от Андрея…

Показалось мне, или тревожно зашумели кипарисы? Как будто меня кто-то слушал… может ли быть такое?

Не знаю и знать не хочу. Но если слышит – пусть слушает.

– Я узнала его случайно и хочу сейчас сказать одно. Он – пожалел. Ты победила. Он искренне горевал о самом лучшем и светлом, что было в его жизни. О тебе. Если бы можно было вернуться назад и все переиграть, он бы остался. Он клялся мне в этом перед смертью, а в такие минуты не врут. Он любил тебя. Может, только тебя и любил за всю свою жизнь. И просил положить это в твою могилу.

Я вытянула руку с медальоном и разжала пальцы.

Металлический кругляш упал на землю, и та зашевелилась, повинуясь моей воле, он канул в комья земли, как в воду. Это даже сил особых не потребовало.

– Он сказал, что твой локон уйдет с ним в вечность. И память. И его любовь. Помни это и прости его. Прости, но он себя никогда не простит. Он ушел непрощенным.

Ветерок скользнул по моему лицу, и я вдруг… ощутила. Это было как укол боли. Острой, подсердечной… Алина тоже была здесь. Она мучилась и из-за своих родных, и из-за Андрея, и… она не могла уйти.

А вот сейчас…

Прохладное прикосновение, словно тонкие пальцы провели по лицу.

– Спи, Алина. Ты отомщена.

И легкий вздох, словно вдаль уносится нечто невесомое.

А я почти увидела, как медальон преодолевает землю, доски гроба и укладывается на грудь девушки в истлевшем уже платье. М-да, некрасивое это зрелище – мертвец тридцатилетней давности.

Почему-то мне грустно. И слезы капают на землю.

Проснулся и завозился у груди Нил, серьезные не по годам глазенки вглядывались в мое лицо. Я погладила его по голове.

– Все в порядке, маленький. Просто мне больно за них за всех. Очень больно.

Они могли быть счастливы. А вместо этого разрушили и сломали свою жизнь.

Вот так.

Покойтесь с миром. А я постараюсь не повторять ваших ошибок.

В дом Храмова я возвращалась задумчивая и грустная. Что же с собой делают люди… за что?

Ни за что.

Просто так.

* * *

Слово с делом у Храмова долго не расходилось. На следующий же день мы принялись собираться. Хотя что мне там собирать?

Пара платьев, остальные пришлось оставить, Сергей Никодимович пообещал заказать новые по последней столичной моде. Так что положить смену белья, одежду для Нила, и я была готова. Ване, Аришке и Пете тоже долго собираться не потребовалось.

И вот мы уже стоим на перроне.

Счастливая маман провожала нас в столицу.

Ох, вот где была сценка…

Кому рассказать… сидит маман за завтраком, входит в комнату Храмов, весь такой из себя, аристократ, сразу видно, не в первом поколении, кланяется и заявляет:

– Анна Николаевна, я прошу руки вашей дочери Марии.

Ответом мужчине послужило мягкое «бумц». Маман стекла со стула от избытка чуйств-с. И нет, она даже не притворялась. Синяк на щеке, которой она душевно приложилась об ножку стола, до сих пор переливался всеми оттенками весенней зелени.

Ничего, подняли, отряхнули, привели в чувство, повторили вопрос. Головой маменька так кивала, что китайские болванчики плакали фарфоровыми слезами.

Согласна?

Да, да, ДА!!!

Главное, чтобы Маша не отказалась.

Маша не отказывалась. Я стояла рядом с Храмовым и скромненько улыбалась.

Сергей Никодимович обрисовал мамаше дальнейшие перспективы. Как его теща, она получит содержание. Дом у нее и так есть – дальше на ее усмотрение.

Дети?

Дети пусть сами решают, с кем оставаться, с сестрой или с матерью. Дети твердо выбрали сестру, мамаша погоревала, но смирилась. Ежемесячное содержание в сто рублей скрасило ей горе разлуки.

Насчет детей мы с Храмовым тоже поговорили.

Деньги были, не составило бы труда устроить Петю в элитную гимназию, Арину в пансион для девочек, а Ваню отправить в институт. Увы, проблему составляли сами Синютины.

Они не виноваты в своей необразованности, но… но и полноценное образование на имеющемся фундаменте они просто не потянут. Поэтому решено было просто.

Ваня не собирался получать дальше образование, его устраивало наше фермерское хозяйство. Так что он будет заниматься Туманной лощинкой. Пока я рядом – я помогу, потом посмотрим… уж как обычное хозяйство она тоже процветать будет, хотя и не так, как с магом земли. Подтянуть его по самым основным предметам, ну и деньги он получит. Треть из тех, что от тетки остались. Женится, детей нарожает, дом поставить поможем…

Ваня был согласен целиком и полностью.

Арина сейчас могла рассчитывать на более выгодную партию. Например, купеческого сына. Дворянского – вряд ли, все же папа Синютин не выслужил потомственного дворянства. Да и смерть его…

Дуэль, ага…

Набухался, поперся в бордель, там по пьяни и подрался. С летальным исходом. Это уж чтобы честь мундира не порочить, его красиво оформили. Ну и детей жалко, так им хоть какие копейки шли, пенсион… хоть с голоду не померли.

Для хорошей партии Арине нужно было образование, воспитание и приданое. Приданое будет, образование и воспитание я обеспечу. За пару лет обтешем, наймем гувернантку, а там и замуж выдадим. Девчонка была не против.

Петя… с ним все было намного сложнее. Мальчика требовалось срочно подтянуть до уровня гимназии, а там пусть получает образование и решает, кем стать. Хотя мечта у мальчика была, ему хотелось стать поваром в самом-самом элитном столичном ресторане. Я не возражала, по крайней мере на прокорм ребенок себе заработает. Но – образование.

Петя клятвенно обещал, что подтянется.

Проще всего было с Нилом. Малыш будет при мне, а я постараюсь его не упустить.

Усыновить малыша Храмов не обещал. Да и с нашим ребенком все будет достаточно сложно. И со мной.

Храмов не стал скрывать и честно обрисовал мне возможные расклады.

Его семья входит в юрт Матвеевых. Семья Горских – в юрт Алябьевых. Они не друзья и не враги, скорее, им нечего делить, они нейтральны. Насколько могут быть нейтральны два крокодила, плавающие в одном озере.

Союза не получится. Он изгой в своей семье. Что до Марии Горской, отец сочтет за благо выдать меня замуж по-тихому и забыть. Я совершенно не против.

Но!

Чтобы не было никаких проблем, надо получить высочайшее соизволение. Если император согласится…

Я подумала и рассказала про свой вклад в спасение цесаревича. Храмов тоже задумался. Потом кивнул и пообещал что-нибудь за это выторговать. И главное – не отдавать меня в руки Романова. А вот как избежать рук Матвеева и Храмовых…

Это нам еще предстояло обдумать. Да, именно нам.

Взваливать проблемы Храмова на свои плечи я не собиралась, но согласитесь, определенные плюсы он в моих глазах получил. Он решал большую часть моих проблем. Увы, добавлял при этом свои. Ну да ладно, справимся.

А еще Храмов рисовал для меня политические расклады. Понимала я дай бог десятую часть, но запоминала прилежно.

И что Матвеев хочет выдать дочь замуж за цесаревича.

И что Алябьевым более выгодно, если цесаревич женится на француженке, они ведут дела именно с Францией, а вот Соболянские поддерживают Матвеевых. Так, к примеру…

Что они от этого получают? Союз. У Матвеевых хорошо развита магия огня, у Соболянских – воздуха. Вместе они непобедимая сила, только представьте себе огненный вихрь!

А вот магия земли хорошо представлена в юрте Годуновых. Да-да, Годуновых. Но у них в основном мужчины, женщин-магов практически нет, а тех, кто есть, они замуж на сторону никогда не выдают. И подминать себя не дают. Ходят слухи, балуются некромантией, но не пойман – не побили.

Раскладов было так много, что у меня начинала болеть голова и ныть зубы. Но я стискивала их крепче и слушала, слушала…

Я осознавала, что игроком никогда не стану. Но понимать, как хотят тебя использовать, в моем положении уже благо. Все, все проблемы в жизни происходят именно от недостатка информации. Или от неправильной ее подачи.

А в остальном наши с Храмовым планы полностью совпадали. Я собиралась жить в Березовском и растить детей. Хоть своих, хоть чужих.

Храмов собирался умереть с чувством выполненного долга. И исполненной мести.

Он не обвинял однозначно и стопроцентно, не имея доказательств, и я лишний раз старалась не бередить рану, но у меня создалось полное впечатление, что его жена и сын не просто так погибли. Ой, не просто.

Магия.

В этом мире магия решает если не все, то очень многое. И погибший сын Сергея Храмова мог претендовать на главенство в семье. Дворянин, маг, у отца чины и звания… ладно, тогда их не было, но все равно – уже два первых пункта достаточно увесисты.

Маг и дворянин.

А что из младшей ветви, так и ничего страшного, зато сил хватает. Оба родителя тогда были живы, могли и переиграть в пользу более талантливого внука.

Сейчас Храмов собирался это и сделать. С опозданием, но… Ничего, что при этом меня подставляли под удар?

Ничего страшного. Я девочка не беззубая, маг земли, аристократка, отобьюсь. Кому угодно лапы отобью. Да и Березовский – территория Храмова.

И – Демидова.

С последним выходил серьезный минус, но Сергей Никодимович собирался серьезно поговорить с кем надо. За Демидовым точно установят наблюдение. Посадить вряд ли получится, слово против слова мало что значит, да и власть у него есть, и влияние. Отобьется.

А вот если начать следить…

Попадется он рано или поздно! Не там, значит – тут. Это уже вопрос оперативной разработки, а этим Романов заняться может. Но и мне придется с ним пооткровенничать.

Я не возражала.

Одно дело – когда против твоей воли, когда на общих основаниях и разрабатывать тебя будут, наплевав на твое положение. Другое – когда сама пришла, тут и поторговаться можно.

Да и я уже освоилась в этом мире…

Не как аристократка, воспитания мне решительно не хватает. Но нечто среднее…

Храмов, не теряя времени, дрессировал меня еще и в этикете. Как он сам сказал, да, у меня аристократические манеры. Но…

Проявлялось это лучше всего, когда я себя не контролировала. Память и навыки Маши Горской, память тела у меня осталась. А вот когда я бралась решать вопросы, когда что-то делала…

Есть рамки, которые не нарушит ни аристократка, ни мещанка. У каждой – свои. А я непринужденно смешивала все в одну кучу.

В Березовском, который далек от столицы, это сходило за эксцентричность. А в столице?

Хамкой посчитают. И дурой. Мы этого никак допустить не могли. А потому поезд нес нас к столице, а мы разговаривали, и разговаривали, и разговаривали…

Ей-ей, будь мы влюбленными, у меня язык бы устал намного меньше. Там хоть на романтические вздохи и взгляды можно перерывы делать. А тут – перебьешься. Запоминай дальше, работай…

И я работала.

* * *

Неласково встретила нас Москва.

Именно этими словами я и подумала про дождливую тоскливую погоду, про серое небо, про вечно спешащих куда-то людей…

Разные миры, а москвичи все так же живут втрое быстрее, чем в других городах. Столичный темп, что ли?

Карета и кучер ждали нас. Даже две.

Для нас, для вещей… особняк в Москве у Храмова был. Небольшой, аккуратный, в два этажа, серьезных приемов не устроишь, так, вечеринку человек на пятьдесят.

Храмов высадил меня и детей у подъезда и поцеловал руку, обозначая мой статус.

– Я сразу по делам, чтобы не тратить время. Осваивайтесь, Машенька, я приеду к вечеру.

Я кивнула и отправилась осваиваться.

Но с этим проблем не было.

Предупрежденные почтой, слуги встретили меня, как и должны были. Как невесту хозяина. Со всем возможным почтением помогли устроиться, пообещали все показать, устроили меня, Ване и Арине, даже Пете отвели отдельные комнатушки, пусть маленькие, но свои.

Мне вызвали куафера, модистку, приготовили ванну… и жизнь завертелась колесом.

* * *

Храмов вернулся только вечером, усталый, но довольный.

Ужин как раз был готов, самое время поделиться информацией.

– Машенька, все отлично складывается.

– Да?

– Безусловно! Высочайшая аудиенция у нас назначена на послезавтра, а человек, о котором я говорил, сейчас в Москве.

– Но не в курсе, что станет героем вашего плана.

Храмов развел руками.

– Это не нужно ни вам, ни ему, ни мне. Кровь у нас общая, этого достаточно, а знать лишнее… Нет, ни к чему. Хватит и того, что мы с вами знать будем.

Я утвердительно кивнула. Да, этого достаточно. Мы будем знать, а больше никому и не надо. Храмов уже поделился со мной своим планом, и я не возражала. Хотя нормальную княжну такой план заставил бы хлопнуться не то что в обморок – в летаргический сон. Но у меня он никакого протеста не вызывал.

Медицинская процедура, не более. А все остальное – сопутствующий антураж. Перетерпим, перетопчемся. А вот к высочайшему визиту надо бы подготовиться как следует. Император, не хухры-мухры…

Ох… у меня же подходящего платья нет. А там все регламентировано…

* * *

Кремль.

Старый и величественный.

# Примечания

1

Автор ни в коем случае не желает оскорбить чувства энтомологов, но ИМХО – не самые приятные существа мира эти сколопендры. Особенно крымские кольчатые. (Прим. авт.)

2

Песня из к/ф «Не покидай», слова Л. Дербенева. (Прим. авт.)