# Чемодан. Вокзал. Обойма

Кирилл Казанцев

Нелегальная поставка гастарбайтеров в Россию – дело хоть и противозаконное, но крайне выгодное, поэтому его крепко застолбил за собой криминальный бизнес. Тайной перевозкой рабочей силы из Средней Азии в Москву занимается фирма «Гермес». Она активно набирает обороты, поскольку «крышует» ее сам глава Департамента по труду и занятости населения. Доходы современных работорговцев просто невероятны. Но эту криминальную структуру уже взял на прицел «Антикор» – тайная организация, которая добивается торжества закона не вполне законными методами. В «Гермес» под видом прораба проникает лучший боец «Антикора» Андрей Ларин…

## Глава 1

Рахмон Сафаров уже собирался выйти из офиса, когда на рабочем столе зазвонил телефон. Было без пяти семь вечера – конец рабочего дня, самое время отправиться в любимую чайхану, чтобы в спокойствии и неге покайфовать несколько часов. Обычно в такое время никто из компаньонов Рахмона не беспокоил его по служебному телефону, друзья же обычно звонили на мобильный.

Хозяин офиса с некоторым недоумением поднял трубку:

– Алло…

Возникла пауза. В трубке послышалась приглушенная музыка, и спустя несколько секунд приятный женский голос проговорил по-русски:

– Рахмон Джураевич? Извините, что беспокою так поздно. Мне вас рекомендовала одна наша общая знакомая. Наташа… Ну, вы понимаете, о ком я. Очень нужна ваша помощь. Вы даже не представляете, насколько это важно. Не могли бы мы с вами встретиться?

Сафаров замешкался и заерзал в кресле. Тут, в небольшой и нищей среднеазиатской республике, русских почти не осталось – большинство уехало еще в девяностые, во время гражданской войны. Немногочисленные русские всегда считались в городе продвинутой и культурной публикой, и сам факт дружбы с ними заметно поднимал статус местного жителя. Единственная Наташа, которую Рахмон лично знал, была любовницей Тофика Хайдарова, его непосредственного начальника, хозяина преуспевающей фирмы по устройству местных жителей на работу в Москве. В любом случае рекомендация «от Наташи» прозвучала очень веско.

– Да, да, конечно! – заулыбался Сафаров и, с трудом подбирая русские слова, выстроил вполне вежливую фразу. – Чем я могу вам помочь?

Опять наступила пауза. Рахмон прислушивался к дыханию звонившей, а та, наверное, – к дыханию Рахмона.

– Это нетелефонный разговор, – наконец произнесла женщина глухим голосом.

– Почему, э?

– Время такое. Так вы мне поможете?

– С удовольствием! – повеселел Сафаров. – Давайте завтра, в ресторане «Фарогат», крайний столик у окна. Скажем, в восемь вечера.

– У меня неотложное дело, – печально и с придыханием сказала звонившая. – Мне крайне желательно встретиться с вами именно сегодня. И чем быстрее, тем лучше. Дело жизни и смерти. Понимаете?

Рахмон мельком взглянул на циферблат дорогих швейцарских часов. На сегодняшний день у него уже были свои планы, в которые никак не хотелось вносить коррективы. К тому же через несколько дней он должен был отбыть в Россию по служебной надобности, а это означало, что на парочку месяцев о кайфе придется забыть.

– Может, все-таки перенесем? – несмело предложил он.

– Наташа мне сказала, что вы человек добрый, справедливый и отзывчивый, никогда не отказываете в помощи друзьям ваших друзей… Впрочем, если хотите, она сейчас сама вам перезвонит.

Это явно не входило в планы Сафарова. Такой звонок мог всерьез и надолго испортить отношения с Тофиком Хайдаровым – одним из самых влиятельных людей в республике. Какому мужчине понравится, когда его любовницу впутывают в служебные дела с его подчиненным?! Да и как знать – может быть, Тофик уже в курсе этого звонка, но по каким-то причинам не хочет быть засвеченным?

– Нет, если хотите, давайте встретимся сегодня, – поспешно предложил Рахмон, лихорадочно прикидывая в уме, что это за такое неотложное дело, которое могло побудить неизвестную сослаться на Наташу, и не относится ли просьба к его будущей поездке в Москву. – Говорите, когда и где?

– Через двадцать пять минут, перекресток улиц Рудаки и Солнечной, как раз напротив чайханы. Рядом с ней будет стоять «Тойота Камри» серого цвета, с тонированными стеклами. За рулем – я. Побеседуем прямо в машине, у меня дело всего на пять-десять минут. Я хочу задать вам несколько вопросов и, если возможно, попросить о помощи. В случае положительного ответа в долгу не останусь, – многозначительно сообщила звонившая.

И модель автомобиля, невероятно дорогая для этого города, и сам факт того, что эта женщина умеет водить машину, окончательно расположили Рахмона в ее пользу. Это также наводило на мысль, что сумма вознаграждения за десятиминутное дело будет немаленькой.

– Могу ли я рассчитывать пригласить вас потом в какой-нибудь хороший ресторан, по своему выбору? – окончательно осмелел Сафаров.

– Думаю, вы сможете рассчитывать и на нечто большее, – интимным тоном пообещала подруга Наташи. – У меня действительно не терпящий отлагательства вопрос. Значит, договорились: жду вас через двадцать пять минут. Надеюсь, вы не опоздаете? Я человек пунктуальный и ценю это качество в других людях.

Короткие гудки известили об окончании разговора.

Рахмон приосанился, развел плечи и взглянул на свое отражение в зеркале. К сожалению, он не тянул на галантного кавалера. Брыластые щеки, рано налившиеся зеленоватым восточным жирком; блестящая из-под редких волосков лысина; огромный живот, колышущийся, словно грелка… Разве что строгий серый костюм и дорогая обувь несколько облагораживали его облик. Хотя сам Сафаров и предпочитал традиционный в здешних местах длиннополый халат, однако для предстоящей встречи с неизвестной европейская одежда была несомненным козырем – не в халате же садиться в дорогущий лимузин!

Спустя пять минут Рахмон, поспешно закрыв офис, с портфелем в руке шагал по направлению к улице Рудаки, находящейся в двух кварталах. Редкие фонари выхватывали из полутьмы унылые картины азиатской нищеты: низкие глинобитные дома, тряпье на веревках, кучи гниющего мусора… От арыка, идущего рядом с дорогой, тянуло зловонием.

На перекрестке дымила жаровня, над ней замер толстый торговец. На сломанных ящиках сидели чернявые оборванцы и, дуя на блестящие от жира пальцы, ели запеченную баранину. Сафаров остановился и с наслаждением принюхался к аромату жареного мяса. Но тут же ускорил шаг – до встречи с неизвестной оставалось немного времени.

Серую «Тойоту» он заметил сразу. Лимузин привлекательно блестел лаком и хромом. Стекло водительской дверцы было опущено, и Рахмон с удовольствием рассмотрел автолюбительницу. Это была молодая сексапильная блондинка в огромных темных очках, в чрезвычайно смелой для здешних мест полупрозрачной блузке с глубоким декольте. Она и впрямь выглядела несколько растерянно, и это внушило Сафарову мысль о своей незаменимости.

Поправив галстук и обтянув полы пиджака, Рахмон бодро подошел к машине. Блондинка обернулась и, казалось, сразу его узнала.

– Рахмон Джураевич? Ну наконец-то… Попрошу в автомобиль. Нет-нет, лучше на переднее сиденье, мне так будет удобней…

Сафаров охотно уселся рядом с женщиной – поближе к ней, как и просила. И тут произошло непредвиденное. Внезапно кто-то невидимый и сильный врубил ему чем-то тяжелым чуть левее темени. Мир, казалось, рассыпался на миллиарды разноцветных осколков, и спустя мгновение свет померк в глазах Рахмона. А «Тойота», сорвавшись с места, помчалась в сторону темной городской окраины, простиравшейся за огромной мусорной свалкой.

* * *

– Андрей, ты его там не сильно по голове ударил? – блондинка с тревогой взглянула на обмякшее тело на заднем сиденье.

Жилистый сероглазый мужчина вытащил Рахмона из машины, уложил на землю и осторожно пощупал пульс.

– В лучшем случае – небольшое сотрясение мозга. В профессиональном боксе это называется «удар с расчетом кратковременного рауша». Жить, как говорится, будет!

«Тойота» стояла на унылой загородной пустоши неподалеку от городской свалки. От предгорий тянуло пронзительным холодком. Тусклая луна с трудом проглядывалась через рваные темные тучи. В каком-то километре от свалки светились разрозненные огоньки – там был нищий поселок хлопководов.

Сероглазый ловкими движениями обыскал карманы Сафарова. Затем отщелкнул золоченые замочки портфеля. Связка ключей, портмоне, безвкусный портсигар со стразами, мобильник, документы…

– Взгляни, Лора! – Андрей протянул блондинке пачку пустых бланков с грифом московского Департамента труда и занятости. – Все с печатями и подписями. И даты не проставлены. А ведь документы эти номерные, подлежат строгому учету…

Девушка подсветила бланки фонариком.

– Думаешь, поддельные?

– Вряд ли. Дешевле однажды дать взятку, чем сто раз подряд рисковать засыпаться на фальшивке.

Неожиданно Андрею показалось, что Сафаров на секунду открыл глаза и тут же их закрыл. Тело его, впрочем, по-прежнему оставалось неподвижным.

– Документы эти возьмем с собой, – предложила Лора. – Пусть Павел Игнатьевич через своих людей разбирается.

– Лорочка, ну сколько раз тебе говорить! Никаких имен, никаких биографий, никаких мемуаров! – строго напомнил Андрей. – Даже между собой. Одно из основных правил конспирации, кстати…

– А с ним что будем делать? – блондинка кивнула на Сафарова. – Тут оставим? Или…

Внезапно Рахмон приподнялся на колени, дико посмотрел вокруг себя, затем выпрямился и бросился бежать. Это произошло столь внезапно, что Андрей и Лора сначала растерялись. Чернильная темнота пустыря и бесконечные закоулки огромной городской свалки давали беглецу отличные шансы скрыться. А это, в свою очередь, означало, что хитроумный многоходовый план мог сорваться.

Первым сориентировался мужчина. Выхватив из рук блондинки фонарик, он побежал в сторону огромного мусорного царства. Слепой конус света выхватывал из темноты фантастический пейзаж: кучи гниющих отходов высотой с трехэтажный дом, ржавые кузова автомобилей, жесть и картон. Пробежав между огромными валами спрессованного мусора, Андрей остановился и прислушался, стараясь уловить малейший шорох. Осторожно осветил фонарем пространство вокруг себя. Ничего примечательного: разбитый контейнер с надписью «Морфлот», смятый в гармошку остов грузовика, бесформенные куски бетона с торчащей арматурой… Впереди, на груде отходов, криво возвышался огромный бульдозер с блестящим отвалом. В полутьме он напоминал огромное доисторическое чудовище.

По всем подсчетам, беглец мог или побежать по свалке в сторону города, или спрятаться среди строительного мусора, житейских отбросов и бытового старья. Первый вариант, впрочем, отпадал: ночью в этих лабиринтах немудрено было заблудиться. Стало быть, Сафаров, скорее всего, затаился где-то поблизости.

И тут совсем рядом послышался подозрительный хруст. Андрей дернулся, и сразу же отскочил в сторону: прямо в него летело нечто тяжелое – не иначе как кирпич. Кусок обожженной глины просвистел в каком-то сантиметре от виска Андрея, и в ту же секунду метнувшийся овал фонаря выхватил из темноты перекошенное злобой лицо Рахмона.

Увернувшись от кирпича, преследователь успел-таки схватить Сафарова за полу пиджака, однако тот с неожиданной ловкостью увернулся и словно бы провалился в чернильную тьму свалки. Преследователь моментально направил луч света в сторону беглеца, но фонарь некстати выскользнул из его руки и свалился под ноги. В ту же секунду сбоку-сзади послышался зловещий шорох, и Андрей боковым зрением заметил занесенную руку с чем-то длинным, напоминающим обломок автомобильной рессоры…

Время словно распалось на стоп-кадры. Злорадное лицо Рахмона. Неумолимо приближающийся металлический обломок. Ущербная луна, едва проглядывающая сквозь рваные тучи…

Андрей действовал, скорее, по наитию, чем осознанно: лишь чудом увернувшись от удара, он пригнулся, схватил фонарик и плеснул светом в лицо нападавшему. Ослепленный Сафаров растерялся, выронил рессору и поднял руки, инстинктивно прикрывая глаза. Этого оказалось достаточно, чтобы Андрей, пружинисто выпрямившись, ударил его ногой в пах. Затем он схватил запястье Рахмона и резко крутанул руку назад. Сафаров согнулся и захрипел от боли. Следующий удар – кулаком в затылок – и вовсе лишил его чувств. Подхватив тяжеленное тело за руки, Андрей волоком потащил его назад – к «Тойоте»…

– Ну, слава богу, а я думала, с тобой что-то случилось! – прерывисто произнесла Лора.

– Я даже не хочу думать, что могло бы случиться со всеми нами, если бы я его не догнал, – Андрей подтащил тело к машине. – А тяжелый, однако, кабан…

– Так что с ним будем делать?

– Деньги и ценности, естественно, заберем – пусть местные менты отрабатывают версию ограбления. Документы из московского Департамента труда и занятости, естественно, тоже заберем. Ведь преступники могли их похитить вместе со всем остальным, не зная, что это такое… Я правильно говорю? А самого гражданина Сафарова оставим тут. Надеюсь, через пару часиков оклемается и побежит в райотдел заяву писать…

Аккуратно уложив Рахмана у обочины, чтобы его не переехал ночной транспорт, Андрей достал из машины бутылку коньяка и пузырек с нашатырем. Приподнял голову Сафарова, дал понюхать ему пузырек и, убедившись, что тот стал приходить в себя, вставил в рот бутылочное горлышко, после чего резко зажал нос. Сафаров сделал несколько судорожных глотков, однако Андрей продолжал зажимать ему нос до тех пор, пока тот не выпил половину бутылки. Слезы и сопли текли по лицу Рахмона, изо рта полилась горькая пена, он несколько раз дернулся и затих.

Достав из машины щетку для мусора, Андрей попятился от недвижного тела, аккуратно замёл все следы. Открыл круглую жестянку из-под халвы и посыпал все следы смесью махорки и кайенского перца.

– Что-то заигрался я в шпионов, – улыбнулся он.

– Интересно, а что Сафаров напишет в заяве? – Блондинка уселась за руль.

– Лорочка, я ведь сам в ментуре довольно долго работал, – Андрей уселся рядом, – и могу приблизительно сказать, как оно все произойдет. Потерпевший напишет, что познакомился с красывый-красывый девушка, и тут пришел ее муж… ну, пусть лучше брат. Дали, понимаешь, по голове и украли все, заработанное годами непосильного труда… Представляю, каким перегаром от него будет разить! Если менты окажутся бездельниками, то наверняка лишь посочувствуют, пообещают найти грабителей и после нормативного года скинут дело в архив. Если местный опер окажется энергичным и грамотным, он попытается установить номер телефона, с которого Сафарову звонили в офис, а также владелицу автомобиля «Тойота Камри» серого цвета. Первое установить не получится – ты звонила ему по Скайпу, а подобные интернет-звонки на стационарные аппараты отследить практически невозможно. Машину же мы взяли напрокат в столице, в трехстах километрах отсюда, на подставное, как ты помнишь, имя. Остается Наташа, стационарная любовница его босса… Но она о тебе даже под страшной пыткой не расскажет!

– Ей такой рассказ самой боком выйдет, – хмыкнула Лариса.

– И не говори… Тофик Хайдаров шутить не любит!

Развернувшись, машина неторопливо покатила в сторону города. Несмотря на то что в салоне были подняты стекла, едкий удушливый смрад со свалки неотвратимо наполнял салон. Лариса то и дело чихала и, морщась, поглядывала назад – в ту самую сторону, где осталось лежать тело Рахмона.

– Жаль его, что ли? – догадался проницательный Андрей.

– Признаться честно – немного жаль, – ответила девушка. – Ведь лично мне он ничего плохого не сделал.

– Мне тоже, – вполне доброжелательно согласился мужчина. – Хотя, подозреваю, многие его земляки с удовольствием линчевали бы Сафарова за обман, воровство и работорговлю. А уж вони от фирмы, где он подвизался, у нас в Москве куда больше, чем от десяти таких вот свалок!

## Глава 2

Восток – дело тонкое, а восточный бизнес – дело темное. В Средней Азии все решают не деньги как таковые, а связи, знакомства. Главное – принадлежность к тому или иному клану. Имея даже несколько десятков миллионов долларов, можно прогореть в бизнесе за считаные недели – не сунул в нужную руку бакшиш, не выказал уважения внешне незаметному, но непростому человеку, не сделал вовремя взнос в «благотворительный фонд» главы влиятельного рода…

Окна фирмы «Гермес», возглавляемой Тофиком Хайдаровым, выходили на Президентский дворец. Уже сам этот факт говорил о многом. Сами же порядки, заведенные в офисе, мало чем отличались от тех, которые царили во дворце напротив. Хан, бай, феодал – вот первые слова, приходившие на ум всякому, кто знакомился с порядками в хайдаровском бизнесе. Впечатление это усиливалось от самого вида Хайдарова: сухое оливкового цвета лицо и тяжелый взгляд черных глаз придавали ему неуловимое сходство с сатрапом. Мало кто мог выдержать взгляд этих страшных жгучих глаз – даже во дворце напротив… Впрочем, сам Тофик уверял, что в его делах невозможно без сильной руки и диктата. Через «Гермес», занимавшийся трудоустройством местных жителей в России, ежегодно проходили десятки тысяч людей, у многих из них были темные биографии и сомнительные документы. Большинство трудовых мигрантов после первых же недель работы в Москве считали себя обманутыми – впрочем, небезосновательно, – и разруливать щекотливые ситуации приходилось Хайдарову. Не без помощи прикормленных людей из Администрации президента, конечно… Если президент был полновластным монархом среднеазиатской республики, то сам Тофик, как человек из президентского клана, считался особой приближенный к «телу», был его верным сюзереном, которому прощалось многое – и русская любовница в том числе. Правда, злые языки поговаривали, что Хайдаров слишком уж доверяет своей Наташе и что она – для Средней Азии дело неслыханное! – иногда даже вмешивается в его бизнес…

…То памятное для Хайдарова утро началось с неприятного телефонного звонка. Звонил начальник милиции небольшого города, отстоявшего в трехстах километрах от столицы. Мол, полтора часа назад в местный райотдел обратился некто Рахмон Сафаров, назвавшийся сотрудником регионального отделения «Гермеса». Он якобы познакомился с красывый-красывый русский девушка на дорогой иномарке, но тут появился ее брат, который безо всякой причины зверски избил Рахмона, затем завез его на городскую свалку и попытался убить. Сафаров дал негодяю достойный отпор и заставил его позорно бежать, но при этом утерял ценности и все документы, в том числе и паспорт.

– Потерпевший был пьян, – как бы извиняясь за Сафарова, сообщил милицейский начальник. – Утверждает, что его напоили насильно.

– Пьян? – искренне удивился Хайдаров. – Он же обычно только анашу курит! Неужели так быстро поменял «гастрономические» вкусы?

– Мы даже медицинское освидетельствование провели… На всякий случай. Можем переслать… или привезу вам лично.

Тофик с трудом подавил тяжелый вздох. Он давно бы уже избавился от Сафарова, но подобрать на его место достойную замену пока не представлялось возможным. В небольшом городке, где «Гермес» недавно открыл представительство, Рахмон слыл едва ли не самым образованным человеком. А главное – у Хайдарова срывалась поставка партии рабсилы в Москву. Ведь именно Рахмон должен был ехать в качестве одного из сопровождающих. А как отправить с такой ответственной миссией неадекватно ведущего себя человека, который к тому же еще умудрился утерять паспорт?

– Где теперь этот бездельник? – сумрачно осведомился Хайдаров.

– Наверное, дома… Или в своей чайхане, – ответил милиционер, как о чем-то само собой разумеющемся.

– Спасибо за информацию, – хозяин «Гермеса» положил трубку, нажал кнопку селектора и бросил секретарше. – Так, отыщи Сафарова и скажи, что он больше у меня не работает. Заодно объясни, сколько он должен «Гермесу» и лично мне за упущенную выгоду. Что с ним произойдет, если он не выплатит мне компенсацию на протяжении месяца, объяснять Сафарову не надо: это он и сам прекрасно знает.

Теперь предстояло срочно решить, что делать дальше. Люди, которых можно было бы отправить в Москву в качестве сопровождающих партию в сто двадцать гастарбайтеров, у Тофика, конечно же, были. Но все они занимались другими, не менее важными делами. Найти ответственного, а главное, надежного человека за несколько дней и не сломать при этом график поставки рабочей силы не представлялось возможным.

Отложив решение вопроса на неопределенное время, Хайдаров занялся текущими делами. Тем более что сегодня ожидались гости. Каждого визитера Тофик принимал по-разному. Так, например, одного красавца атлетического сложения, с выхоленной черной бородой, с золотыми кольцами на всех пальцах, Хайдаров выслушал сидя, не предлагая тому даже сесть, и отказал сухо, коротко и быстро. Встречая других, он слегка приподнимался в кресле и, бормоча что-то невнятное, указывал на стул напротив себя. А одного, не особо видного старичка в лоснящемся халате с бахромой внизу, он встретил на улице, любезно взял под руку, довел до своего кабинета и уселся лишь после гостя. Проговорив со старичком полчаса, он точно так же проводил его до двери, после чего быстро набрал номер телефона.

– Наш друг уже в Швейцарии?

– Восемь дней как приехал, – ответил голос в трубке.

– Прокурор дал согласие, можете действовать, – загадочным тоном разрешил Хайдаров. – Деньги за исполнение получите у него. Когда все будет готово, позвоните Олегу Юрьевичу в Москву.

И со спокойной душой он отправился обедать.

По своему обыкновению, ел Тофик в ресторане, и не один, а в обществе любовницы Наташи, которая жила в купленной для нее квартире неподалеку. Наташа, спелая блондинка с томным взглядом всегда влажных глаз и сочными вишневыми губами, на этот раз выглядела непривычно задумчивой и печальной.

– Что-то случилось? – поинтересовался Хайдаров, лениво пережевывая паровую осетрину.

– Тофик, я ведь тебя никогда ни о чем не просила, правда?

– Так уж и не просила, – нехотя отозвался тот.

– Ну, разве что о шмотках и курортах. Так это не важно. Теперь я хотела бы тебя попросить не за себя, а за одного человека, – извиняющимся тоном произнесла девушка. – Ты не мог бы подыскать ему место у себя в бизнесе?

– Что за человек? – мгновенно задал Хайдаров вопрос. – И почему именно ты за него просишь?

– Мой троюродный брат. Я бы к тебе не приставала, но он уже целых полгода не может подыскать себе ничего путного.

– Хм, – отозвался Тофик. – То есть ты предлагаешь взять на работу человека, которого я даже не знаю?

– Зато его хорошо знаю я. И я за него ручаюсь.

– Кем он работал раньше? Что умеет делать? Почему ты мне никогда о нем ничего не говорила? – посыпались один за другим вопросы.

Наташа обольстительно улыбнулась.

– А раньше и говорить было нечего. Давай сделаем так. Удели ему полчасика, расспроси сам, что к чему. И прими решение.

– А если он мне не подойдет? – хмыкнул Тофик. – Обидишься, наверное?

– Конечно, обижусь! Но ненадолго, я ведь отходчивая… Ты же меня не первый год знаешь.

Родственник Наташи появился в офисе «Гермеса» ровно в пять вечера – как ему и было назначено. Такая пунктуальность сразу же подкупила Хайдарова. Андрей Ларин, именно так представился гость, с первого взгляда понравился Тофику. Это был жилистый сероглазый мужчина с волевым, приятным лицом. Держался он скромно, но без подобострастия, говорил подчеркнуто уважительно и только по делу.

– Я из России, – пояснил Андрей. – Работал в милиции, рядовым опером. Поругался с начальством, пришлось уйти. Городок у нас маленький, ментовского начальства все боятся, на другую работу никто не захотел брать. Сунулся в областной центр – поцапался с бандитами, они с нашими ментами в доле. И тут Наташка позвонила, с днем рождения хотела поздравить. Как узнала о моих неприятностях, сразу и говорит, мол, приезжай, может быть, найдешь для себя что-нибудь. Я ее напрягать не хотел. Сам работу искал. Полгода уже тут, перебиваюсь случайными заработками.

– Вы, видимо, в курсе, чем занимается наша фирма? – вкрадчиво поинтересовался Тофик.

– В самых общих чертах.

– Это хорошо… – Хайдаров внимательно рассматривал Ларина и, видимо, удовлетворившись результатами осмотра, продолжил. – Значит, бывший мент. Отлично. Выходит, и раньше с людьми приходилось работать. Замечательно… Слушай, Андрей, а ты наш язык знаешь?

– На разговорном уровне за эти полгода более или менее освоил. Жить в стране, не зная ее языка – мягко говоря, не уважать себя. Не говоря уже о жителях этой страны. Да и с работой у безъязыкого сложностей больше.

– Гражданство у тебя чье?

– Российское, естественно. А тут вид на жительство недавно получил.

Мысль о замене проштрафившегося Сафарова вот этим сероглазым мужчиной появилась у Хайдарова спонтанно. И чем больше он смотрел на троюродного брата любовницы, тем больше в этой мысли утверждался. А почему, собственно, и не взять? Ведь этот русский по всем параметрам идеально подходил на роль одного из «бригадиров» партии гастарбайтеров. И уж наверняка он не увлекался анашой и подозрительными девушками, как Рахмон.

– Хорошо, Андрей, – заулыбался Тофик. – Допустим, я взял тебя на работу. Допустим, отправил в командировку в Москву. И притом не одного, а с большой партией работников, за которых ты будешь отвечать. А если у тебя возникнет какая-нибудь проблема – что ты сделаешь?

– Если подойти к вашему заданию с умом, никаких проблем не возникнет, – спокойно парировал Ларин.

– Так уж и не возникнет… – нахмурился Хайдаров. – А если все-таки что-нибудь случится? Допустим, наш работничек в Москве анашой обкурится и в нехорошую историю вляпается. Или зарежет кого-нибудь. И что тогда?

– Разрулю на месте. Например, при помощи взятки. Я все-таки бывший мент, сунуть деньги, чтобы их взяли, сумею, – парировал Ларин.

– Вот и прекрасно, – скупо улыбнулся Тофик. – Но взятку ты будешь давать из своих собственных сбережений. Все форс-мажоры тоже будешь оплачивать из своего кармана. В том числе и мне лично. Так что следи, чтобы твои люди не создавали никаких проблем, они тебе боком выйдут. Это, надеюсь, понятно?..

…Конечно, присутствуй при беседе Сафаров, он непременно узнал бы в этом подтянутом сероглазом мужчине своего недавнего обидчика. Однако Рахмон сейчас находился в трехстах километрах от столицы и был занят сбором денег у многочисленных родственников, чтобы погасить неожиданно возникший долг Хайдарову.

А Андрей Ларин, после негласной проверки местными ментами, был-таки принят на работу и отправлен с партией гастарбайтеров в Москву «бригадиром».

Сам же Тофик почти что забыл об этом человеке. Со дня на день в Швейцарии должно было окончательно разрешиться одно дело, от которого зависел его бизнес…

## Глава 3

Вот уже вторую неделю Андрей Ларин бригадирствовал в Москве, возглавляя смену среднеазиатских гастарбайтеров. Хлеб трудового мигранта оказался еще более тяжким, чем предполагал Андрей. Хотя сам он практически и не работал на стройке – не таскал кирпичи, не мешал бетон, не штукатурил стены. Почти все свободное время уходило на разруливание самых разнообразных ситуаций, то и дело возникающих вокруг гастарбайтеров и в их среде. Андрей бегал по отделениям милиции, санэпидемстанциям, миграционным службам; увещевал, обещал, извинялся, а главное – везде и всем давал взятки. Даже в тех случаях, когда ему об этом открытым текстом и не говорили. Это, впрочем, были обычные «дежурные» взятки, на дачу которых Тофик Хайдаров выдал ему под расписку отдельную сумму. Если бы кто-нибудь из подопечных Андрея попался на чем-нибудь серьезном, сопряженном с Уголовным кодексом, сумма бакшиша возросла бы многократно.

По вечерам, засыпая на продавленном диване в бригадирской бытовке (рядовые рабочие спали на линолеуме в недостроенных квартирах нижних этажей новостройки), Ларин прикидывал сумму, потраченную на подношения только за прошедший день. Сумма выходила немаленькой. Произведя в уме нехитрые арифметические действия с умножением такой вот суммы на приблизительное количество гастарбайтерских бригад в Москве и Подмосковье, Андрей получал астрономический результат. Струйки «черного нала» как-то незаметно сливались в ручейки, которые стекались в полноводные реки.

Куда впадают эти потоки? Кто конечный получатель? Как они потом распределяются? Все это предстояло выяснить. Ведь операция по внедрению Ларина в фирму по экспорту дешевой рабочей силы тщательно планировалась почти полгода…

* * *

Ничто не нарушало покоя небольшого швейцарского городка, утопавшего в свежей зелени альпийской долины. Каждое утро из ворот нарядных коттеджей выезжали разноцветные малолитражки, развозившие жителей на работу. В полдень на желтой башне кирхи лениво потренькивал колокол. В обед хозяева кафе расставляли стулья у входов в свои заведения. Вечерами по старинным булыжным мостовым степенно прогуливались семейные пары. А на огромном зеленом холме, возвышавшемся над городком, вот уже шестьсот лет темнели циклопические развалины старинного рыцарского замка, и разноцветные кабинки фуникулера, недавно проложенного между городком и горой, с раннего утра и до позднего вечера возносили к нему туристов.

В последнее время в этом благополучном кантоне появилось немало русских нуворишей. Они, не торгуясь, снимали самые дорогие виллы, их дети гоняли по горным дорогам на роскошных спортивных машинах, тюнингованных по последнему писку автомобильной моды, а по вечерам все они шумно гуляли в ресторанах, осчастливливая официантов щедрыми чаевыми.

Один из таких гостей – правда, без семьи, поселился в шикарном особняке в самом центре городка. Андрей Дерищенко, а именно так звали этого человека, почему-то сторонился соотечественников. В рестораны он наведывался лишь изредка, заказывал столик исключительно на одного и ничего крепче пива на людях не употреблял. В гонках по серпантинам на спортивных машинах замечен не был, в страсти к дорогим и безвкусным покупкам – тоже. Целыми днями Дерищенко неторопливо гулял по городу, то и дело поднимаясь на фуникулере к горе с развалинами замка. Правда, некоторые местные, стоявшие от него неподалеку, потом утверждали, что «этот русский» то и дело прикладывается к какой-то фляге. Сам же Виктор утверждал, что во фляге находится некое лекарство для укрепления сердечной мышцы, которое он должен принимать регулярно, для восстановления подорванного на государственной службе здоровья. И действительно, пьяным его никто и никогда не видел. Почтенный хозяин особняка потом рассказывал, что этот человек является у себя на родине каким-то высокопоставленным чиновником в иммиграционном ведомстве и потому даже тут страшно боится засветиться в откровенно непрезентабельном виде.

И действительно: в Москве Дерищенко занимал одну из самых «хлебных» должностей, будучи ни много ни мало главой Департамента труда и занятости. Именно через него проходило огромное количество документов, от которых во многом зависела миграционная политика – а значит, и финансовые потоки. Именно Дерищенко представлял в правительство квоты на иностранных рабочих, именно он решал, сколько именно таджиков-строителей или молдаван-плиточников прибудет в Москву. Именно через него проходили огромные суммы многочисленных федеральных программ по переквалификации и трудоустройству. Именно его ведомство предоставляло данные о профессиональной востребованности в рекрутинговые агентства и фирмы по трудоустройству. Немало людей и в родном Департаменте, и во многих столичных бизнес-структурах были бы рады поставить подножку этому человеку, подловив на нелояльности по отношению к властям, аморалке или хотя бы обычной пьянке. Однако высокопоставленный чиновник, приехав в Швейцарию в отпуск, вел внешне безукоризненный образ жизни, и потому собрать на него компромат здесь вряд ли представлялось возможным…

…Дойдя до подножия горы, Дерищенко поднялся на фуникулерную площадку. Блестящие окна кабинки отразили тройной подбородок, аккуратно подстриженную щеточку усов и настороженный взгляд ледяных глаз. Шагнув внутрь, Виктор убедился, что он один.

– Наконец, можно и расслабиться, – пробормотал он; как и всякий человек, долго живущий за границей и избегающий общаться с соотечественниками, этот высокопоставленный чиновник нередко разговаривал сам с собой.

Кабинка неторопливо заскользила наверх. Сунув руку во внутренний карман пиджака, Дерищенко с удовольствием нащупал плоскую флягу и нетерпеливо ее извлек. Только теперь, находясь в полном уединении и без свидетелей, высокопоставленный чиновник мог от души хлебнуть виски. А где еще пить без свидетелей? В снятом коттедже исключено – наверняка застукает хозяин. Ресторан исключается – там можно нарваться на некстати подвернувшихся московских знакомых. А кабинка фуникулёра – самое то. Меньше чем за полчаса, которые фуникулер поднимался к замку, Дерищенко умудрялся напиваться, а доходил до кондиции уже среди замшелых развалин. Там он обычно залезал на оплывший донжон, куда обычно никто из туристов не поднимался. Подремав среди камней несколько часов, он возвращался в коттедж относительно трезвым. За те две недели, которые скрытый алкоголик жил в Швейцарии, такой способ пьянки уже вошел у него в привычку.

Кабинка неторопливо скользила к вершине горы. Солнце лезло в зенит. Внизу проплывала темно-зеленая долина с изумрудными проплешинами полянок. Узенькая речка в лучах утреннего солнца поблескивала ртутным серебром. По серпантину слева медленно тащились микроскопические автомобильчики. Свинтив с фляги пробку, Дерищенко сделал несколько больших глотков. Острый кадык заходил под подбородком, вискарь потек из уголков рта, и мужчина сразу же ощутил, как мягкие теплые волны разливаются по всему телу.

Пронзительно поскрипывали тросы над головой, ветер раскачивал легкую кабинку. Пассажир часто прикладывался к фляжке, то и дело посматривая на циферблат дорогущего «Патек Филиппа» в платиновом корпусе.

– Я же этому чурбану еще сегодня утром должен был позвонить! – неожиданно спохватился он, достал мобильник и поспешно набрал номер.

– Тофик Рашидович? Ну, здравствуй, дорогой…

– И тебе того же, – степенно ответил голос в трубке.

– Так ты принимаешь мое предложение? – Дерищенко отхлебнул из фляжки.

– Боюсь, что оно меня не устраивает, – вежливо возразил абонент. – Ты слишком много хочешь.

– Походи по базару, поищи другого компаньона в Москве, – не без самодовольства посоветовал глава Департамента труда и занятости. – У тебя, Тофик, выхода другого нет. Или соглашайся на мои условия, или отыщу более сговорчивого компаньона.

– Дай мне немного подумать, – с неожиданным миролюбием отозвался Хайдаров. – Быстрота только на пожаре да при поимке блох нужна…

– Ну, думай, думай… пока я не передумал, – бросил пассажир фуникулера и нажал на отбой.

Допив содержимое фляжки, Дерищенко захмелел окончательно и принялся размышлять, что делать дальше. Хайдаров вроде бы почти созрел принять его условия. Это, в свою очередь, означало, что кривая финансового благополучия самого Дерищенко должна была в самое ближайшее время поползти вверх.

Так почему бы не устроить себе праздник? Погода стоит теплая, и среди развалин можно отдохнуть чуть дольше обычного, не рискуя при этом замерзнуть. Теперь предстояло решить, где прикупить спиртного. Это можно было сделать в ресторане у подножия замка. А можно было затариться виски на небольшой смотровой площадке в середине пути – высокая черепичная крыша магазинчика уже маячила вверху. Подумав, пассажир фуникулера решил остановиться на втором варианте. Ведь в ресторане могли оказаться знакомые из соседних коттеджей или, чего доброго, случайные приятели из России.

Вскоре кабинка поравнялась с серединной смотровой площадкой, и Дерищенко нетерпеливо приоткрыл дверку. Он уже занес ногу, чтобы выйти наружу, однако в этот момент зафиксировал боковым зрением мужской силуэт, стремительно надвигавшийся слева…

Внезапно сильнейший удар в челюсть опрокинул пьяного на спину. Мгновение – и в кабинку ворвался какой-то странный тип. Это был высокий мужчина со злым скуластым лицом и удивительно длинными, как у гиббона, руками. Почему-то обратила на себя внимание подзорная труба, торчащая из бокового кармана. И хотя Дерищенко был ошарашен внезапностью нападения и испытывал физическую боль, он все-таки успел отметить: этот скуластый, скорее всего, уроженец Средней Азии…

Захлопнув дверку, страшный незнакомец присел на корточки и быстро обыскал одежду жертвы. Достал бумажник, кредитки и документы, распихал их по собственным карманам. Поднялся во весь рост, внимательно посмотрел на кабинку, плывущую впереди, а потом на заднюю. Обе были пусты. Дерищенко отличался предусмотрительностью и никогда не садился в фуникулер, если на площадке была даже небольшая очередь. Но сейчас это обстоятельство сыграло с ним злую шутку.

– Вот и хорошо, – пробормотал азиат и, рывком открыв дверь, продолжил: – Алло, мужик… Ты без парашюта никогда не прыгал?

Дерищенко понял: это конец. Приподнявшись на локте, он униженно припал к ноге скуластого. Казалось, прикажи тот облизать свою обувь – и распоряжение будет вмиг исполнено.

– Пощади, а! Не убивай! – бессвязно залепетал чиновник. – Хочешь – я тебе денег дам? Бумажник, кредитки, все, что у меня есть – себе забирай! А еще у меня денег на номерном счету… Много-много!

– Детям твоим пусть останутся, – нападавший недобро прищурился. – Только вот написать завещание у тебя времени нет.

– За что? – выдохнул Дерищенко.

– За то, что Тофика Рашидовича решил обмануть, – деловито пояснил скуластый.

– Мы ведь с ним только что обо всем договорились! – заскулил чиновник.

– С ним, может быть, и договорились. Но не со мной! – хмыкнул нападавший и со всей силы ударил жертву ногой в висок.

Отброшенный ударом к стене кабинки, Дерищенко сразу же потерял сознание. А скуластый, приподняв безжизненное тело, подтащил его к открытой дверке и столкнул вниз…

…Весть о смерти высокопоставленного русского чиновника распространилась по городку в тот же день. О несчастном случае судачили везде: в кондитерских и магазинах, в офисах и семейных домах. Патологоанатомы, производившие вскрытие тела, установили, что на момент падения Дерищенко был сильно пьян. Да и серебряная фляга с остатками виски, найденная в кармане покойного, свидетельствовала о том же. Правда, нашлись свидетели, которые утверждали, что на серединной площадке в кабинку к чиновнику вроде бы заходил какой-то высокий скуластый мужчина, однако дознаватели не придали этому обстоятельству должного значения.

Раскручивать дело об умышленном преступлении было не с руки. Скандал вокруг убийства неминуемо отвратил бы от этого городка иностранных туристов, что нанесло бы непоправимый ущерб городскому бюджету. Да и российское посольство не проявляло активности. Спустя два дня наконец была озвучена официальная версия: гражданин Российской Федерации Дерищенко В. И. стал жертвой несчастного случая – он случайно выпал из кабинки фуникулера с семидесятиметровой высоты.

* * *

В Москве известие о смерти главы Департамента труда и занятости было встречено не без сдержанного злорадства. Во-первых, по мнению многих, в последнее время этот высокопоставленный чиновник совсем зарвался и начал брать не по чину, замыкая финансовые потоки исключительно на себя. Во-вторых, на все ключевые должности в Департаменте он поставил только своих лизоблюдов, которые также брали больше положенного. Ну а в-третьих, смерть высокопоставленного государственного деятеля открывала дорогу для карьерного роста всем, кто находился ниже его по служебной лестнице, и прежде всего его первому заместителю – Олегу Юрьевичу Пролясковскому.

Не прошло и двух недель, как Пролясковский, пребывавший до этого в должности заместителя главы Департамента труда и занятости, перебрался в кабинет покойного Дерищенко, занял его кресло. Теперь его должность называлась – глава Департамента – правда, с обидной приставкой «и. о.». Что означало – наверху ему доверяют не полностью и в любой момент могут выкинуть из кресла и кабинета. Однако Пролясковский надеялся, что и. о. – явление временное, приставка вскоре исчезнет, вот тогда он и сможет по-настоящему развернуться на «хлебном» месте. Первый же визит он нанес своему давнему другу – Тофику Рашидовичу Хайдарову.

О чем говорили Хайдаров и Пролясковский, так и осталось загадкой – беседа велась в специально снятой для этих целей «президентской» вилле, что исключало любую прослушку. Однако в самом конце разговора на виллу подъехал тот самый старик в потертом халате, который несколько недель назад наведывался в офис «Гермеса». Старик, выслушав витиеватые фразы благодарности московского гостя, получил из рук Пролясковского тяжелый дорогой кейс, в каких нередко перевозят наличность…

* * *

Москвичи за последние годы уже привыкли к тому, что их город превратился в гигантскую стройплощадку. Столичный пейзаж уже невозможно представить себе без строительных кранов и разборных лесов, затянутых зеленоватой сеткой. Вроде бы это в новинку. Но все в истории повторяется. Такие периоды в жизни города уже были. В пятнадцатом веке на месте старого Кремля приезжие архитекторы-итальянцы возводили новый, из красного кирпича, радикальным образом перекраивая облик Белокаменной. Второй строительный бум случился в семнадцатом веке при царе Алексее Михайловиче, населившем Москву во время Тридцатилетней войны угнанными с родных мест белорусскими мастерами. Именно они и возводили церкви, каменные палаты, украшали их майоликовой плиткой, настенными росписями.