# Ник и Глиммунг

Филип Киндред Дик

Недалекое будущее. Земля перенаселена. Правительство ввело жесткие законы против домашних животных. Теперь собаки и кошки запрещены. Семья Ника Грэма не хочет потерять своего черного кота Горация. Они вынуждены эмигрировать во Внешние Миры – на отдаленную Планету Плаумена, которая населена уабами, верджами, спиддлами, нанками, тробами и принтерами. А еще там обитает Глиммунг – зло из глубин выгоревшей мертвой звезды. Глиммунг, который плетет паутину судьбы и из-за которого происходит старение мира.

Впервые на русском языке публикуется роман, который Филип Дик написал своим детям.

## Глава 1

Ник точно знал, почему его семья улетает с Земли жить в колонии на другой планете. Все из-за него и его кота Горация. С 1992 года владеть домашними животными любого вида стало незаконно. На самом деле Гораций был вне закона, даже если им никто не владел.

Гораций жил у Ника уже два месяца, но его получалось прятать в квартире, подальше от чужих глаз. Но вот однажды утром Гораций вылез в открытое окно, слонялся и игрался на заднем дворе – общем для всего дома. Кто-то – какой-то сосед – заметил Горация и вызвал антизверятника.

– Я тебе говорил, что будет, если Гораций покажется на улице, – сказал папа Ника, когда они вместе поймали кота и вернули невредимым в квартиру.

– Но ведь теперь все хорошо. Мы его нашли, – сказал Ник. Он никак не мог отдышаться после погони за Горацием. Кот же казался спокойным и ничуточки не уставшим; уселся на своем привычном месте перед обогревателем, начал вылизываться.

– Ничего хорошего, – сказал отец Ника. Он, как обычно, волновался. – Антизверятник придет в следующие сорок восемь часов. Нас не только заставят заплатить штраф – он заберет Горация.

Мать Ника нервно спросила:

– А штраф очень большой, Пит?

– Да черт бы с ним, со штрафом, – сказал папа. – Я больше переживаю из-за Горация. Нельзя забирать питомца у ребенка и вообще забирать питомцев. Я понимаю, что в наши дни еды мало. Я знаю, почему одобрили закон против домашних животных. Но разве кот так уж много ест?

– Это закон, – напомнила мать. – Закон надо соблюдать, нравится он или нет.

– Можно улететь с Земли, – сказал отец. – Отправиться туда, где разрешено иметь домашних животных. И не только котов – можно завести овец, коров и куриц, кого только захотим.

Когда Ник это услышал, его охватило странное чувство, потому что по тону отца он понял: тот не шутит. Отец действительно думал о том, чтобы улететь с Земли, как думал не раз за последние два года.

Уже давно Земля страдала от ужасного перенаселения. Сейчас на ней обитало слишком много людей – все больше и больше с каждым годом. Теперь никто не жил в отдельном доме; это, как и домашние животные, тоже стало незаконно. Здесь, в Сан-Франциско, и вообще везде люди жили в гигантских многоквартирных башнях, которые росли этаж за этажом и даже опускались под землю, где селились самые бедные семьи. Чем больше становилось людей, тем меньше становилось еды; потому и ввели новый закон против домашних животных, потому и приходил страшный антизверятник. С тех пор как Ник нашел Горация, он страшился дня, когда к ним наведается антизверятник. Отец часто говорил, что это только вопрос времени. Рано или поздно антизверятник находил всех животных – находил и забирал.

Неизвестно, что он делал с животными потом.

– Я увезу Горация подальше отсюда, – предложил Ник. – Найду, кому передать. Когда антизверятник придет, Горация уже не будет.

– Ты что, не хочешь улететь с Земли? – спросил отец. – И жить на планете, где можно иметь столько животных, сколько захочешь?

– Не знаю, – сказал Ник. Ему было страшновато. Улетать так далеко от дома… В дикие края с лесами и странными созданиями. Новый мир, другая жизнь – причем, как все говорили, жизнь очень тяжелая.

Может, спросить учительницу, рассуждал Ник про себя. Мисс Джут подскажет, что делать.

– Если ты сам не хочешь лететь на другую планету, заставлять я тебя не буду, – сказал отец. – Это добровольное решение; ты, я, твоя мать – мы должны согласиться все втроем. Надо все обсудить и учесть до мелочей. Например, придется подумать, как ты будешь без школы.

– Все это очень интересно, – нервно сказала мать Ника.

* * *

На следующее утро, пока Ник добирался общественным ховеркаром до школы, он спланировал, что сказать.

Раз уж антизверятник знает про Горация, в классе можно говорить открыто. Скрывать секрет больше необязательно. Что скажет мисс Джут? В конце концов, они с папой нарушили закон. Но у Ника было ощущение, что мисс Джут любит животных.

– Доброе утро, класс, – сказала мисс Джут – или вернее, ее изображение на большом телеэкране перед кабинетом. У мисс Джут, как и у остальных учителей, было слишком много классов. Она не могла прийти во все лично. Так что она общалась со всеми учениками во всех классах с помощью телевизора. В одном только классе Ника было шестьдесят пять учеников, а мисс Джут (как она им говорила) преподавала еще в девяти. Так что в общем мисс Джут вела где-то шестьсот детей. Тем не менее помнила она каждого. По крайней мере, такое впечатление было у Ника. Когда она говорила с ним с большого телеэкрана, казалось, что она и видит, и слышит именно его. По всем ощущениям мисс Джут в самом деле была с ними, в кабинете.

– Доброе утро, мисс Джут, – сказал Ник и его одноклассники.

– Сегодня, – начала мисс Джут, – мы поговорим о… – Тут она замолчала. – Вижу, Ник Грэм поднял руку, – сказала она. – Ник, время для вопросов в вашем классе наступит только после обеда. Это не может подождать?

Ник встал и сказал:

– У меня очень сложная проблема, мисс Джут. Подождать она не может – мне надо спросить прямо сейчас.

– Думаешь, это будет интересно всем классам? – спросила мисс Джут. – Если да, я тебя включу, чтобы тебя видели и слышали в других кабинетах.

Ник сделал глубокий вдох и сказал:

– Это насчет моего кота.

* * *

Оправившись от шока, мисс Джут сказала:

– Боже милостивый, Ник. Я и не знала, что у тебя есть кошка, – и спросила у всех классов: – Кто из вас знал, что у Николаса Грэма есть кошка?

Замигали огоньки «да» и «нет». Во всех кабинетах только Дональд Хедж, лучший друг Ника, нажал кнопку «да». Вышел результат: 602 «нет», 1 «да» и 11 «неопределившихся».

– Но, Ник, – сказала мисс Джут, – разве антизверятник не найдет и не заберет твою кошку?

– Это не кошка, а кот, – сказал Ник, – и антизверятник уже скоро придет. Поэтому мне и нужно срочно с вами поговорить.

Тогда мисс Джут спросила у всех классов:

– Кто из вас думает, что антизверятник должен забрать кота у Ника? Давайте посчитаем голоса. – В этот раз загорелось 265 огоньков «нет» и 374 «да». – Большинство учеников считает, что ты должен его отдать, Ник, и подчиниться закону. А это, насколько я помню, влечет и штраф.

– А мой папа считает, – перебил Ник, – что нам надо эмигрировать на другую планету. Где можно оставить себе Горация.

– Какая интересная мысль, – сказала мисс Джут. – Очень оригинальная и даже, прямо скажу, очень смелая. Ну, дети? Что думаете? Давайте проголосуем, стоит ли Нику и его семье эмигрировать на другую планету.

В классе Ника подняли руку. Это была Салли Седж.

– А что значит «эмигрировать», мисс Джут? – спросила Салли.

– Ник, можешь рассказать Салли, что значит «эмигрировать»? – попросила учительница.

– Это значит «уехать туда жить», – ответил Ник. – Не просто в гости, а остаться навсегда.

– Понятно, – сказала Салли Седж. – Очень интересно.

– А теперь голосование, – сказала мисс Джут, – решаем, прав ли отец Ника, что решил эмигрировать с Земли.

Результат показал: 189 «нет» и 438 «да» плюс некоторые воздержавшиеся.

– Дети согласны с решением твоего отца, – сказала мисс Джут. – Впрочем, остается мой голос, а он, как тебе известно, решающий. – Она нажала на кнопку на своем столе. Все огоньки «да» погасли. Проголосовав «нет», мисс Джут стерла их из существования. – Я против твоей эмиграции, Ник, – объяснила она, – потому что в колониях нет хороших школ. Это повредит твоему обучению; ты никогда не сможешь найти работу.

– Но не могу же я отдать Горация, – сказал Ник.

Через проход от Ника поднялась рука; это был его приятель Дональд Хедж.

– А может, – сказал Дональд, когда мисс Джут показала на него, – а может, Ник станет ветеринаром.

– Но на Земле не нужны ветеринары, – напомнила учительница, – потому что на Земле нет животных.

– Пусть будет ветеринаром на планете-колонии, куда он эмигрирует, – настаивал Дональд Хедж.

– Даже не знаю, – сказала с сомнением мисс Джут, качая головой. – Может, ты поступаешь правильно, Ник, может, я и ошибаюсь. Мне просто не кажется, что кот настолько важен, чтобы вы с семьей меняли весь свой образ жизни и даже покинули Землю. Например, твой отец уйдет с работы. Об этом ты подумал?

У Ника уже имелся наготове ответ.

– Мой отец не любит свою работу, – сказал он. – Ему кажется, он ни на что не влияет. Он только и делает, что…

– Прости, – перебила Ника мисс Джут, – но нам пора перейти к первой теме учебного дня, очень важной. «Как пробиться на ховербас?» – этим вопросом задаются все. Сесть на общественный ховербас непросто даже взрослым, ведь в наши дни в каждый отдельно взятый момент слишком много людей хотят куда-то ехать. Нажмите кнопку «А» на вашей парте, чтобы включить пособие по этой теме. Тем временем на телеэкране вы увидите, что может пойти не так во время посадки на ховербас. Это может случиться и с вами.

Дональд Хедж наклонился к Нику и прошептал:

– По-моему, вы правильно решили насчет твоего кота. Эмигрировать в смысле. И сам посмотри, сколько было голосов «да». Большинство согласны.

Робот-наблюдатель в углу класса сказал громким металлическим голосом: «Не разговаривать».

– И, – закончил мысль Дональд, – тебе не надо будет ходить в школу. По крайней мере, вот в такую, где учителя видишь разве что на экране. Где с ней нельзя встретиться и поговорить в реальной жизни. Она сама рассказывала, что учит еще девять классов.

– Мне нравится в школе, – ответил Ник. – И мне всегда кажется, будто мисс Джут по правде меня видит и говорит прямо со мной.

– Иллюзия, – сказал Дональд голосом человека, который знает все – или думает, что знает.

– Если не прекратите разговаривать во время урока, – сказал робот, – я вызову полицию.

Ник знал, что робот-наблюдатель только грозится; это говорила запись глубоко в его механизмах. На самом деле робот ни разу не вызвал полицию за все годы, сколько здесь учился Ник.

«Правда ли я хочу на другую планету? – спросил себя Ник, нажимая на кнопку «А» на парте. – Стоит ли так поступать только ради Горация?»

Хороший вопрос. Ответить на который он сейчас не мог.

## Глава 2

В тот же вечер, вернувшись домой из школы, Ник обнаружил в гостиной высокого брюнета с чемоданом. Раньше Ник его никогда не видел.

– Вы антизверятник? – спросил мальчик, чувствуя, как забилось от страха сердце. Он поискал глазами Горация, но того нигде не было. А вдруг антизверятник уже схватил кота; может, Гораций прямо сейчас сидит в чемодане. Хотя чемодан был маловат, так что это маловероятно.

С кухни откликнулась мать Ника:

– Это мистер Деверест, Ник. Он из газеты. Хочет взять интервью у твоего отца. – Она вошла в гостиную, вытирая руки. Ее лицо светилось от радости. – Он напишет про ситуацию Горация и что с ней можно сделать.

– Откуда вы узнали про Горация? – спросил Ник мистера Девереста.

– Есть методы, – сказал с улыбкой мистер Деверест. Он оглядел комнату, поднял одну серую бровь. – Кота нигде не видно. Он что, на улице?

– Мистер Деверест сфотографирует Горация, – сказала мать. – Чтобы пробудить в обществе сочувствие.

– Кот на улице? – повторил мистер Деверест, взяв чемодан и доставая из него фотоаппарат и диктофон.

– Гораций не выходит на улицу, – ответил Ник. – Только один раз вчера, но это была ошибка. – Он не знал, стоит ли показывать Горация газетчику. Чем меньше внимания привлекал кот, тем лучше – по крайней мере, так часто говорил отец. Но со вчерашнего дня все изменилось.

– Ник хочет дождаться, когда с работы вернется отец, – объяснила газетчику мать. Мягко положила руку на плечо Нику. – Если Пит разрешит, мы покажем вам кота.

Но как раз в этот момент Гораций появился в гостиной. Он услышал голос Ника и, как обычно, вышел его встретить.

– Не очень-то большой кот, – сказал газетчик с каким-то разочарованием.

– Вы просто давно их не видели, – сказал Ник. – Вообще-то Гораций довольно большой.

Гораций искоса бросил на газетчика подозрительный взгляд. Остановился и сел, не заходя в комнату дальше.

Самому Нику кот казался огромным, но по правде Гораций был недоростком. Как ни странно, при этом у него был двойной подбородок – валик белого меха от уха до уха. Почти весь он был черный – весь, кроме животика, лапок и того же пушистого двойного подбородка… и вдобавок белой маски, как у бандита, накрывающей нижнюю часть мордочки. Повадки у Горация были важные – как будто он внимательно продумывал каждый свой шаг перед тем, как его сделать… или не сделать, как сейчас. У него росли необыкновенно длинные белые усы с обвисшими концами, придававшие внешность мудреца – старца большого ума, который не бросает слов на ветер; кот как будто за всем наблюдал, всех и всё понимал, но от себя ему добавить было нечего. Всё понимал, но не комментировал – словно отстранился от мира.

Когда-то – особенно в первый год жизни – Гораций задавал Вопрос. У него была привычка садиться перед человеком, поднимать зеленые глаза – круглые и выпуклые, как пришитые стеклянные пуговки, – и уголки его маленького ротика опускались, как от беспокойства. Наморщив лоб от раздумий, кот издавал баритоном одно-единственное «мяу», а потом ждал ответа – ответа на Вопрос, который никто не мог постичь. «Что это спрашивает Гораций?» – рано или поздно говорил каждый в семье. Кот каждый раз ждал ответа, но, конечно, не дожидался. Мало-помалу, через несколько месяцев, он перестал задавать Вопрос. Но бывшей озадаченности не потерял по сей день.

Теперь Гораций приглядывался к газетчику со своей традиционной озабоченностью. То было не простое замешательство; Гораций не спрашивал: «Кто вы?» или «Что вы тут делаете?». Он словно хотел узнать что-то серьезное – может, даже философское. Но, увы, его Вопроса не понять никому. Уж точно не газетчику; мистер Деверест отреагировал на пытливый взор кота с тревогой – как и все при встрече с Горацием.

– Чего он хочет? – спросил мистер Деверест, словно испугавшись.

– Этого не знает никто по сей день, – ответил Ник.

– Можно его сфотографировать? – спросил газетчик.

– Конечно, – сказал Ник. Но сам жалел, что папа еще не вернулся.

* * *

Папа Ника работал пятнадцать часов в неделю – особая привилегия; большинству не разрешалось работать больше десяти часов в неделю. Были в мире и счастливчики, которым доставалось по двадцать часов, а самым богатым или могущественным людям – целых двадцать два. Получить разрешение на работу было величайшей честью, которой только мог удостоиться человек, – потому что теперь на свете было столько людей, что на всех занятий не хватало. Многие невезучие не проработали ни дня в своей жизни. Конечно, они подавали заявления о приеме; умоляли, чтобы их куда-нибудь взяли. Писали долгие сочинения о своей учебе, талантах и умениях. Их заявления кодировались и загружались в огромные компьютеры… И люди ждали. Шел год за годом, а места так и не появлялись; они ждали впустую. Так что по нынешним стандартам папе Ника очень повезло.