Глава 1 Элис

Когда мне было пять лет, мы переехали из штата Огайо в штат Нью-Йорк. Родители купили небольшой домик в тихом районе города. Именно тогда я познакомилась со своим лучшим другом Джоном. Он был старше меня на год. Мы ходили в одну и ту же школу, жили напротив друг друга, гуляли каждый день, веселились. Он всегда меня поддерживал, когда мне было тяжело. В десять-одиннадцать лет мы поняли, что музыка – наша страсть. Мы начали вместе ходить на кружок по музыке. Это было светлое время моей жизни.

Но всё оборвалось, когда мне было пятнадцать…

Как только ему исполнилось шестнадцать, он в корне изменился. Он стал реже общаться со мной и стал часто где-то пропадать. Он стал ссориться со своими родителями. Это была большая загадка для нас. Он пропал. Три дня мы пытались найти его. Спустя эти три дня полиция перестала его искать и закрыла это дело, ссылаясь на то, что он мёртв. Я чувствовала, что он ещё жив, что он где-то рядом. Я и наши родители решили самостоятельно его найти, потому что все верили и чувствовали, что он жив.

Всё внутри меня оборвалось, весь мой мир рухнул, когда я нашла перевёрнутую машину в лесу, недалеко от трассы. Я осторожно подошла к этой машине и открыла переднюю дверь пассажирской стороны. Джон был весь в крови, его глаза были закрыты, он был свёрнут на своём месте. Я закричала, когда боль резко ударила по мне. Слёзы лились ливнем по моим щекам. Всё рухнуло. Абсолютно всё.

Он разбился в автокатастрофе со своими взрослыми друзьями.

Смысл моей жизни потерял значение быть. Джон был моим компасом. Без него я не знала, что делать. Мы были, как одно целое. Элис и Джон всегда были неразлучны. Но судьба решила забрать его у меня.

Глава 2 Элис

Спустя два года

Начался новый учебный год. Я почти вернулась в привычную жизнь каждого подростка. Я снова стала ходить на занятия и снова стала заниматься музыкой. Но всё это, безусловно, напоминало мне о Джоне.

Я была очень закрыта в себе. Мне не с кем было поделиться своими мыслями. Я привыкла рассказывать всё ему. А сейчас…я пытаюсь начать делать это со своими родителями. Правда на вопрос «Как дела?» выходит одно слово «Нормально» или «Хорошо». Тяжело было искать кого-то нового из друзей. Но зачем мне кто-то другой, когда мне нужен был Джон, которого уже нельзя было вернуть. Каждый раз я тянулась за телефоном в надежде, что есть какое-то сообщение от Джона, но понимала, что этого уже никогда не произойдёт – его больше нет…

Каждый день, приходя домой, я садилась за фортепиано и отдавала свою боль игре. Мы играли с ним Моцарта, Баха, Верде, Листа или Бетховена. Но я любила всем своим сердцем Моцарта и его игру таланта.

– С кем-то познакомилась? – спросила мама, ставя передо мной тарелку с пастой.

– Да. Её зовут Лиза.

– Хорошая девочка?

– Да.

– Как в основном твои дела? – спросил папа, садясь за стол.

– Нормально, – произнесла я и увидела переглядывание родителей. Я поняла, что они ждут большего. – Сегодня сходила на кружок к мисс Стоун. Мы сыграли с ней Моцарта «Музыка ангелов», – сказала я и слегка улыбнулась.

Именно это произведение я играла с Джоном. Мы оба её любили.

Родители снова переглянулись тревожными взглядами.

– Всё в порядке, мам, пап. Я почти уже отошла и…готова вернуться в прежнюю жизнь. Правда.

– Это хорошо, – сказала мама.

На следующий день мы с Лизой договорились встретиться возле входа в школу.

– Привет, – сказала я, обнимая её.

– Привет, Элис, – сказала она в ответ.

– Пойдём?

– Угу. Сегодня к нам придёт новый ученик. Говорят, что он приехал из Канады. Я так хотела бы посмотреть на Канаду. Все говорят, что там так красиво.

– Наверное, – согласилась я.

– Давай, встретимся после школы?

– Хорошо. У меня первым уроком стоит музыка.

– Ладно. До встречи на обеде.

Я положила свои лишние вещи в свой шкафчик. Взяла нотную тетрадь и отправилась в класс музыки.

Звонок уже прозвенел, и я зашла в класс спустя три минуты. Все ученики уже были в классе. Мисс Стоун уже стояла возле своего стола и поджидала, когда все сядут возле своих пюпитров¹.

– Добрый день, – сказала я и прошла за своё место.

Я достала ноты, которые писала на протяжении всего августа и поставила их на пюпитр.

– Итак, сегодня я бы хотела услышать ваши предложения для нашего оркестра. Я думаю, что месяца вам было достаточно, и вы выполнили свои задумки с большим желанием. Поднимите руки те, кто выполнил это задание.

Я подняла руку и оглянулась, посмотрев на остальных. Было довольно много рук. Мой взгляд задержался на парне, который сидел самым последним. Он был одет в чёрные джинсы, белую футболку и чёрную косуху. По сравнению с остальными он был одет довольно контрастно с нами. Теперь я понимала, почему учительница так долго смотрит на него.

– Молодой человек, что сидит самым последним и дальше всех от меня, не хотите ли вы представиться? – спросила миссис Стоун.

– Томас Рид, – подал он голос.

– Очень приятно. Меня зовут Тереза Стоун, для вас я миссис Стоун.

Он промолчал, она смотрела на него, словно ждала какого-то ответа, но он ничего больше не сказал.

– Что ж, я бы хотела услышать ваши работы, которые вы делали летом. Кто хочет первым?

В ответ я подняла руку, и она жестом пригласила к роялю.

Я забрала свои ноты и села за рояль. Перед началом я решила рассказать вкратце, что будет представлять из себя моя работа:

– Я решила взять идею Моцарта в произведении «Музыка ангелов». Я переделала её на более наш современный лад, добавив больше контрастов, переживаний за счёт смены нот. Я думаю, что наша жизнь и наши проблемы именно так и можно показать с помощью контрастов.

– Задумка хорошая, Элис. Я буду рада услышать это, – улыбнувшись, сказала она.

После её слов мои пальцы взмахнули над роялем и приложились к клавишам. Пальцы сами по себе знали, на какую клавишу нажать, где сделать акцент на мелодии. Играла не я, играла моя душа и моё сердце.

Когда мои пальцы нажали последние клавиши, я чувствовала, как моё сердце стучит бешеной скоростью. Я сделала несколько глубоких вдохов, не понимая, почему оно решило так быстро колотиться. Я встала из-за рояля и посмотрела на миссис Стоун. Её лицо всё так же широко улыбалось, это означало, что всё хорошо. По крайней мере я надеялась на это.

– Ну, как? – спросила я, не в состоянии больше ждать.

– Это было прекрасно. Но…вот не хватает чего-то.

– Я думаю, что не хватает элементов современной музыки. Ритмов, битов, чего-то в этом роде, – подал голос Томас.

– Чего не хватает? – удивилась я, смотря на него прищуренными глазами.

Мы никогда не занимались современной музыкой. В плане того, что мы всё должны были передавать через инструменты – никаких ритмов, ударов и битов.

– Хм, – хмыкнула миссис Стоун. – Я подумаю над этим.

– Погодите, миссис Стоун, но это же противоречит рамкам наших занятий.

– Никогда не поздно что-то пробовать, Элис.

– Современные новомодные штучки здесь не подойдут! – спорила я. – Я не хочу, чтобы произведение Моцарта было испорчено!

Мы с Джоном клялись, что инструменты – самые лучшие источники музыки. Именно поэтому я начала спорить.

Парень встал со своего места, обошёл круг людей и подошёл к нам.

– Мне, кажется, ты противоречишь сама себе.

– Я – нет! А вот ты противоречишь рамкам классики!

– Ты сама сказала, что хочешь переделать на современный лад «Музыку ангелов», – стал спорить со мной Томас.

– Да, но я лишь хотела показать наши современные проблемы.

Преподавательница расхаживала по классу и смотрела на нас. Ухмылка на её лице так и не спадала.

– Довольно. Я вижу то, как вы оба любите музыку и хотите что-то дать нам через музыку. Мне это нравится. Мне нравится то, что у вас свои взгляды на представление музыки. Но! Подумайте над тем, что эти взгляды можно объединить в один.

Прозвенел звонок.

– На сегодня всё. Жду ваших работ на следующем занятии.

Я вышла из класса, полная ярости. Я ненавидела современную музыку. Она кажется мне давящей на мозги. Как только представлю себе её звуки, то моя голова сразу начинает болеть.

Я забежала в туалет и со психу хлопнула дверью кабинки, закрывая за собой эту дверь. Сев на пол, я облокотилась о стену и начала плакать. Мы с Джоном всегда жили музыкой. Мы не представляли эту жизнь без музыки, буквально дышали ею. Каждый вечер в школе после занятий мы обязательно что-нибудь да играли в четыре руки. И что теперь? Я одна. Даже общаясь с Лизой я чувствую себя одинокой. Я, словно, отделена от этого мира – мысленно где-то там, вместе с Джоном и ничто нас не сможет разлучить.

– Элис, ты в порядке? – раздался голос Лизы.

– А? Да, я в порядке, – ответила я и начала быстро вытирать свои глаза – видимо это не самое лучшее место, чтобы поплакать.

– Ты плачешь.

– Нет, тебе кажется.

– Но я же вижу, как содрогается твоё тело от всхлипов.

Двери кабинок не были до пола, они слегка закрывали голень.

Я встала с пола, оторвала бумагу и вытерла своё мокрое лицо. Выйдя из кабинки, Лиза обняла меня.

– Элис, всё будет хорошо, – прошептала она, гладя меня по спине.

– Уже ничего не будет хорошо.

– Будет, если ты будешь верить в себя.

Умывшись холодной водой, я почувствовала слабую головную боль и одышку. В последнее время это стало часто со мной случаться.

– Пойдём на ланч? – спросила она и я кивнула.

Мы вышли из туалета и направились в столовую. Здесь, как и всегда было много народу. Все толпились в очереди за своим обедом. Но мы с Джоном всегда носили обед с собой. От этого воспоминания мне всегда очень больно.

Я села за столик, Лиза пошла покупать свою еду. Она не любила готовить и всегда покупает еду здесь. Достав ланч-бокс со своим обедом, я поняла, что забыла взять сок. Я встала из-за стола и подбежала к Лизе, чтобы она купила мне сок. Когда она сказала «хорошо», я повернулась и направилась к столику. В этот момент запиликал мой телефон. Я достала телефон и не заметила, как поднос с едой и напитком опрокинулся на меня. Вся моя одежда была пропитана кетчупом, майонезом, овощами, жиром от сосисок и соком.

Я медленно подняла свою голову на виновника. Как оказалось это тот самый паренёк, который любит современную музыку.

– Прости меня, пожалуйста! – воскликнул он, взъерошив свои каштановые волосы.

– Ты в своём уме?! Я же вся в этой еде! – кричала я на него и осматривала себя.

– Давай я сгоняю в ближайший магазин и что-нибудь тебе прикуплю.

– Неужели у тебя на это уйдёт всего лишь пять минут?!

– Нет, просто мне как-то надо загладить свою вину перед тобой.

– Поздравляю! Ты её не загладил.

Я подошла к столику и забрала все вещи. Отсалютовала Лизе и вышла из столовой. Выбора нет – нужно ехать домой.

Я вышла из здания и села в свой старенький пикап. Я помню, как Джон по-тихому брал этот пикап, и мы ездили в лес. Он брал с собой гитару, и мы пели песни под гитару, которые он сам сочинял. Слёзы невольно скатились по моему лицу.

Завела двигатель и выехала с парковки. От школы до дома мне ехать примерно семь минут. Так что терпеть этот ужас мне придётся недолго.

Моя мама пока что не работала – ей не удаётся найти работу по своей специальности. Её специальность – инженер. Но найти работу в таком большом городе ей никак не удаётся. Каждый раз она слышит: «Мы вам перезвоним». Сейчас она занимается домохозяйством и помогает своей старшей дочери, моей сестре. Её зовут Стелла. Она уже замужем и у них маленькая дочка. Тони всего лишь два месяца. Поэтому каждое утро мама ездит к ним и сидит с ней, пока Стелла и её муж, Стив на работе. Папа вкалывает в офисе, он архитектор. Ему неплохо платят, но чтобы прокормить нас троих, этого мало.

Подъезжая к дому, я увидела машину родителей. Значит, кто-то из них дома. Я припарковалась рядом и направилась в дом. Я чуяла этот ужасный аромат еды. Чувствовала, как мокрая одежда прилипла ко мне. А ещё потом придётся мыть всё в машине.

– Элис? Ты почему так рано? – встревожилась мама.

Я зашла на кухню, чтобы она смогла понять в ком лежит причина.

– Бог ты мой! Это как так получилось?

– Парень не увидел и опрокинул свой поднос на меня.

Я направилась по лестнице на второй этаж и зашла в свою комнату. Сняв всю эту вонючую одежду. Я приняла душ и теперь пахла карамелью.

Раздался стук в дверь. Мама открыла дверь и заглянула.

– Ты пойдёшь в школу?

– Думаю, под конец, чтобы поиграть.

– Ты уверена, что тебе не нужно возвращаться на остальные уроки?

– Да.

– Ладно.

Она закрыла дверь, и я осталась одна. Оставаясь одной, я понимала, что одиночество поглощает меня, тревожа все мои воспоминания. В голове так много раз всплывал образ Джона. Его прекрасный смех и его музыка, которая всегда будет в моём сердце. Самые лучшие годы моей жизни были тогда, когда был со мной Джон. Сейчас моя жизнь – сплошной кавардак.

Чтобы заглушить крики боли, я села за фортепьяно и достала папку, в которой лежали наши сочинённые мелодии. Мы писали в четыре руки, чтобы мы всегда играли вместе. Мы пытались сделать так, чтобы музыка завязала между нами крепкий узел.

Когда прошло довольно много времени, я решила съездить в школу, в музыкальный класс. Подъехав к зданию, уже было темно. Как же быстро темнеет. Я зашла внутрь и прошлась по коридору. Я думала, что вечером в школе всегда тихо, может быть, я смогу услышать, как смотрит охранник свои любимые передачи, но сейчас не было даже и этих звуков. Я удивилась, когда услышала тихую мелодию рояля. Осторожно двигаясь по коридору, я слышала музыку из музыкального класса – там, где проходят наши занятия. Я чуть-чуть приоткрыла дверь и увидела, как сидит парень за пианино, рядом с ним стоит ноутбук и драм-машина².

Не выдержав того, что этот парень собирается применить свои биты, я ворвалась в кабинет и резкими шагами направилась к нему. Приближаясь, я узнала, что это Томас.

– Ты не посмеешь использовать технику в проекте! Используй это для себя, но не на нашем кружке. Здесь должны быть только музыкальные инструменты.

– Элис, я лишь пытаюсь создать то, что определённо понравится публике. Ты можешь не сомневаться во мне.

– Я знаю тебя меньше двадцати четырёх часов, а ты тут уже говоришь: «Можешь не сомневаться во мне»!

Я кричала, не в силах себя остановить. Слишком велика была моя злость на этого самоуверенного «крутого» паренька.

– Хорошо. Сядь тогда и сама покажи то, что б ты хотела подарить публике.

Он встал из-за рояля и уступил мне место.

Я криво улыбнулась и села за рояль.

В голову приходят только то, что мы вместе с Джоном писали. Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Я быстро смахнула её тыльной стороной ладони.

– Ты плачешь? – тихо спросил он.

– Нет. Тебе показалось.

Я видела, как он сел недалеко от меня и ждал, когда мои ладони опустятся на рояль.

И вот он – взмах моих ладонь, они опустились на клавиши. Я закрыла глаза, представляя, как нежно будет звучать эта мелодия. Мы всегда вдохновлялись Моцартом. Мои пальцы знали наизусть эту мелодию, они памятно блуждали по чёрным и белым. Когда мои пальцы замедлили ритм, то я осторожно и со всей нежностью нажала на клавиши. Отпустив руки, я почувствовала, как мои пальцы покалывало. Боль окружила меня и давила на меня всей своей тяжестью. Я поняла, что плачу и слёзы уже ручьями стекали по моим щекам.

– Элис, не обманывай меня.

– Прости, – выдавила я из себя, сквозь слёзы. – Прости, – снова повторила я.

– В чём дело?

– Нет. Не спрашивай.

Я сделала большой вдох и почувствовала давящую боль внутри, возле сердца. От внезапной боли я слегка вскрикнула.

– Что-то не так, – сказал он и подошёл ко мне, присев на корточки возле меня.

– Всё в полном порядке. Так что-то кольнуло внутри.

– Ты бледная.

– Всё со мной в порядке, – сказала я сквозь зубы.

Я и вправду почувствовала себя как-то не так. Меня пугало то, что в последнее время что-то неладное происходит со мной внутри.

Я встала из-за рояля.

– Было неплохо. Я не хочу говорить, что ненавижу классику, потому что сам вырос на ней. Но с каждым годом я стал всё глубже и глубже погружаться в музыку, исследовал её. Сейчас я пишу музыку, объединяя классику и современность. Звучит это всё потрясающе.

– Я ненавижу современную музыку. Моцарт мне больше по душе.

Я забрала свою сумку и ноты и уже моя ладонь лежала на ручки двери, как его голос остановил меня.

– Элис?

– Что?

– Я не хочу ссориться с тобой. Когда я перешёл в эту школу, то был безумно рад, что у вас есть занятия по музыке. Моя заветная мечта – принести и оставить что-то в этом мире, – сказал он и замолчал. – Какая у тебя мечта, Элис?

– Та же, что и у тебя, – тихо ответила я, глядя в его карие глаза.

Меня начала напрягать ситуация. Несколько минут назад я плакала, вспоминая о Джоне, сейчас я уже стою и разговариваю с Томасом о мечтах. Ведь у нас с Джоном была такая мечта: написать свои произведения и оставить их в этом мире. Но ничего такого и подобного быть уже не может. Вся моя жизнь рухнула в одну секунду, когда я увидела его в той машине.

Рядом со мной стоял пуфик. Я села на него и снова начала плакать, содрогаясь от тяжёлых и колких всхлипов. Я никогда не смогу отпустить своё прошлое, как бы этого не хотели мои близкие.

– Элис, я вижу то, что тебе плохо.

Его слова разбудили мой гнев. Никто и никогда не посмеет трогать меня за живое. А раны и Джон внутри меня были живы.

Я сорвалась с места и вылетела из класса, направляясь к выходу. Вылетев из школьных дверей, я побежала к машине. Дрожащим движением руки завела двигатель и выехала извилистыми движениями с парковки. Всю дорогу до дома мои глаза видели туман. Я слепо припарковалась около дома, выскочила и побежала в свою комнату. Я видела встревоженные взгляды мамы и папы – они ужинали. Забежав в свою комнату, я упала на кровать и плакала в свою подушку. Когда мой нос заложило, я подняла голову и положила её на бок. На моей тумбочке стоял календарик. Сегодня было двадцатое сентября – завтра будет два года, как Джона нет со мной. Осознание этого ещё больше усилило мою душевную боль. Я снова уткнулась в подушку и рыдала в неё, пока все слёзы не иссякли.

Глава 3 Элис

Как и в том году десятого сентября, я провожу время рядом с Джоном.

Утром я увидела весь результат своих страданий на лице. Мои глаза и губы опухли от слёз. Я ещё раз убедилась в том, что моя кожа побледнела. Открыв шкаф, я достала чёрные джинсы и чёрный свитер. Свои тёмные волосы я заколола в неряшливый пучок. Достав свой рюкзак, я положила туда ноты для гитары. Ноты, которые написал сам Джон, когда ему было тринадцать. Я подошла к тумбе и взяла подарок, который он подарил мне на четырнадцать лет – гитара. Он расписался на ней: указал год, дату и поставил свою роспись, внизу под своей росписью он написал: Элис и Джон, как одно целое. Я надела на себя рюкзак и взяла гитару.

Сейчас было около шести часов утра. Родители ещё спали в это время. К Джону мне нужно к семи утра. Именно в это время я нашла его в той машине.

Я медленно спустилась по лестнице. Вышла из дома и села в машину. Положив руки на руль, я сделала несколько протяжных вздохов. Я почувствовала, как моя голова закружилась, началась одышка и боль внутри, где сердце. Мне стало не по себе. Я встряхнула головой, пытаясь отогнать всё это. Может, мне всё это померещилось? Я завела двигатель и осторожно выехала.

Через час я прибыла на кладбище. Достав рюкзак и гитару, я двинулась к его могиле. Она была далека от всех и ограждена. Я так попросила. Подойдя к ней, я провела пальцами по выдавленному месту, где было написано его имя, фамилия, дата рождения и дата смерти…

– Привет, Джон, – сказала я тихо-тихо. Я уверена, он меня слышит, он рядом. Сидит и смотрит на меня.

– Я принесла твои произведения, – сказала я и полезла в рюкзак.

Все песни, которые он писал, были по-своему уникальны. Я достала гитару и приготовилась к игре. Эта песня была про жизнь. Неуместно, наверное, играть её здесь. Но она нравилась нам. Так почему бы не спеть её для него.

Я провела пальцами по струнам, и прозвучали минорные голоса.

Я играла и смотрела на него. Рядом с ним мне было спокойно, хоть его и не было здесь рядом.

Я отложила гитару в сторону, и, обняв руками колени, смотрела на него.

– Мне плохо без тебя, Джон. Зачем ты тогда поехал с ними? – тихо спросила я, и слезинки упали с моего лица. – Ты оставил меня одну. Элис и Джон, как одно целое. Помнишь? – новые всхлипы, – Как же мне тебя не хватает, Джон! – крикнула я. – Моцарт заполняет мою боль, но в то же время, играя его музыку, я вижу тебя, чувствую тебя рядом. Но когда я открываю глаза, то не вижу тебя. Музыка теперь красиво убивает меня. Она тянет меня, заманивает меня к тебе и я готова быть там с тобой, – после этих слов я зарыдала новой волной.

– Что ты здесь делаешь? – раздался знакомый голос.

Я резко обернулась. Это был Томас. На его лице читался вопрос.

– Это ты, что здесь делаешь? Ты следишь за мной?!

Он ничего не ответил. Он лишь посмотрел на могилу и прочитал: с двенадцатого июля две тысячи второго года по девятнадцатое сентября две тысячи семнадцатый год. Кто это?

– Не твоё дело, – сказала я.

– Скажи мне, Элис. Поэтому ты так страдаешь?

Я промолчала. Поднялся сильный ветер. Я вспомнила про его ноты, что лежали на траве. Это были его ноты и они были очень ценны для меня. Ветер закружил их в воздухе. Я испугалась, что могу потерять их, и тогда частичка Джона потеряется. Я не могла этого допустить.

Томас понял это и прыгая за листками, поймал каждый и сложил в одну стопку.

– Спасибо большое, – сказала я, забирая у него эти бумаги, и положила их в рюкзак. – Уходи, пожалуйста. Мне нужно побыть здесь без лишних людей.

– Скажи сначала, кто это, – требовал он.

Я снова почувствовала головокружение и я поняла, что еле-еле стою на ногах. Всё перед моими глазами кружилось. Мои ноги подкашивались. Он это понял и подхватил меня. Дальше наступила темнота в глазах. Я не могла пошевелиться и говорить. Определённо я потеряла сознание, как и месяц назад. Томас поднял меня на руки и забрал все мои вещи. Он понёс меня куда-то. Я так и порывалась закричать, но, во-первых, я не могла, а во-вторых здесь не принято кричать просто так.

Он уложил меня в машину. Это я поняла по ощущениям. Через какое-то время я почувствовала спирт и очнулась.

– Ты в порядке? – спросил он, глядя на меня сверху.

– Вроде да, – тихо сказала я.

– Я отвезу тебя домой.

– Нет. Лучше в школу. Не хочу домой.

– Ладно. Как скажешь.

Он выехал с самодельной парковки и выехал на трассу. Это была не парковка, а просто раскатанная колёсами поверхность.

– А как ты здесь оказался? – спросила я.

– Я ехал в школу и увидел тебя.

– Ты живёшь рядом с кладбищем?! – удивилась я.

– Родителям удалось снять домик, который находится в двух километрах от этого кладбища.

Повисло молчание. Было слышно только шум колёс.

– Кто у тебя здесь? Брат?

– Зачем тебе так надо лезть в мою жизнь?

– Мне просто интересно. К сожалению, я очень любопытный.

– Лучший друг, – сказала я и закусила язык, пожалев о том, о чём сказала.

– Что случилось?

– Тебе того ответа недостаточно?

– Нет.

– Пожалуйста, не надо! Это слишком личное.

– Ладно, – тяжело вздохнул он. Но его вздох никак не повлиял на моё решение рассказать ли ему что-нибудь.

Я не буду с кем-то делиться своим горем. О том, что Джона не стало, все узнали сами – я никогда и никому об этом не говорила.

Через час мы подъехали к школе. Выходя из машины, я поймала на себе осуждающие взгляды. В нашей школе слухи расходились со скоростью света. И вот, буквально, через пять минут мы станем парой.

– Больше я никогда не сяду в твою машину, – сказала я и направилась в здание, ловя его вопросительный взгляд на себе.

Глава 4 Элис

Прошла неделя. Мы с классом написали небольшой отрывок нашей работы. Это была классика – мнение Томаса не учитывалось. Сегодня нужно было представить свои работы миссис Стоун и услышать её мнение.

– Всем добрый день, – сказала миссис Стоун, заходя в класс. – Надеюсь, что сегодня мне есть, что послушать. Прошу поднять руки, кто приготовил свои работы.

Ребята подняли руки. Сегодня было больше людей, поднявших руку. На лице миссис Стоун проявилась улыбка.

– Что ж, это хорошо. Я обязательно послушаю ваши работы. Теперь другой вопрос. Вопрос к Элис и Томасу: вы решили свой вопрос, возникший из-за разных вкусов в музыке? – её взгляд пристально падал то на меня, то на Томаса.

Ответа не было – мы с ним даже не разговаривали на эту тему.

– Элис? Томас? Я жду вашего решения.

Я обернулась назад и посмотрела на Томаса.

– У меня есть небольшой кусочек моего предложения. Да, это совмещение классики и современной музыки, – сказал он, подойдя к ней.

– Прошу. Я хочу услышать этот кусочек.

Томас открыл свой ноутбук и поставил на рояль, а сам сел за него. Я скептически смотрела на всё это. Мой взгляд передавал лишь ненависть к его музыке.

Заиграли ударные биты, его руки, словно крылья взмахнули над роялем и резко опустились на него. Заиграла громкая музыка, ритмы стали биться всё чаще. Я не могла смотреть на это и повернула голову на миссис Стоун. Я удивилась, когда увидела улыбку на её лице.

Громкая музыка, оглушающая уши, закончилась. Я резко подняла руку вверх, порываясь задать вопрос.

– Да, мисс Уильямс.

– Миссис Стоун, почему вы не остановили его? Такая музыка за рамками наших интересов.

– Нет, вы ошибаетесь. Моя задача – это раскрывать ваши таланты, помогать вам в этом, а не прививать вам тот или иной вкус музыки. Вкус – это выбор каждого. Здесь никто не заставляет выбирать.

Тишина заполнила наш класс после её слов. В этой тишине я теребила брелок от ключей машины. Это было последнее занятие, и впервые в жизни я ждала, когда оно закончится, чтобы вылететь из него. Но в то же время я ждала то самое время, чтобы показать, что мы написали, просиживая здесь всё своё время.

Прозвенел звонок и я вылетела из кабинета, мчась к машине. Я ощутила странную одышку, подойдя к машине. Обычно я нормально дышала, когда так быстро бегала. Что-то мне всё это не нравится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пюпитр – Подставка для нот в виде наклонной доски на ножке, а также настольная подставка для книг.

Вернуться

2

Драм-машина – электронный музыкальный инструмент для создания и редактирования повторяющихся музыкальных ударных фрагментов.

Вернуться