# У кладезя бездны. Адские врата

Александр Николаевич Афанасьев

Год 2014-й…

Волна насилия захлестнула Священную Римскую Империю. Один за другим погибают кардиналы, среди которых есть и кандидаты в Понтифики. Стреляют в самого Папу Римского. Причем – успешно… За всеми этими преступлениями стоит Джузеппе Бардини, профессиональный террорист и наемник. Он кажется неуязвимым и потому наглеет с каждым днем. Но и неуязвимые террористы ошибаются. Для Бардини роковой ошибкой стало похищение сына русской великой княгини Ксении Романовой. В игру немедленно включился легендарный русский разведчик князь Александр Воронцов. Ведь похищенный мальчик ему не чужой…

©Афанасьев А., 2013

©Оформление. OOO «Издательство «Эксмо», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


> Понял, где прячется правда,

> Ее не найти без огня,

> Кто-то оставит цветы

> На могиле твоей…

> 7Б «Некрещеная луна»


## Март 1991 года. Аэропорт Фьюмиччино

– Вниманию встречающих, самолет, выполняющий рейс номер тридцать шесть, Рим – Мадрид, совершил посадку, встречающих просим собраться у первого терминала. Вниманию встречающих, самолет, выполняющий рейс номер тридцать шесть…

Голос диктора с трудом пробивался сквозь свист турбин – со звукоизоляцией здесь было совсем неладно.

В числе встречающих был невысокий, сухощавый человек, скромно одетый в черное, монашеское одеяние, в руках он держал табличку «Ватикан – конференция», написанную на английском и на итальянском языках, причем на английском – с ошибкой. Встречи и проводы в итальянских аэропортах проходят бурно, этот же человек не бросился со всех ног вслед за толпой, он пропустил всех и только потом пошел сам. Он ни с кем не разговаривал, не вызывал подозрений и постоянно смотрел в пол, себе под ноги. Он знал, что так – будет почти невозможно запомнить его в лицо…

Аэропортовский шаттл – так на североамериканский манер теперь называли автобусы во всех аэропортах мира – причалил к переходнику, и встречающие бросились на штурм…


– Глянь-ка…

Среднего роста человек, скромно одетый, как одеваются небогатые туристы, отбывающие на отдых в южные страны, ткнул пальцем в висящий прямо в переходнике плакат. На плакате была то ли так загорелая, то ли с примесью восточной крови девица с голой грудью, сидящая в кресле в весьма фривольной позе. Конечно же, Эммануэль, куда же без нее…

– Дама, когда ты закончишь со своим половым созреванием, а? – недовольно спросил капитан Питер Прайс, командир их патруля.

– Не раньше, чем перестанет ссаться в постель, – поддал жару еще один член этой небольшой группы, лейтенант Джон Кьюсак.

– Нет, я все понимаю, но кое-где этот фильм идет обрезанный по самое не хочу. А здесь – похоже, нет. Самое время прошвырнуться по кинотеатрам, парни.

– Обрезанный фильм для обрезанных парней, – несколько неловко пошутил четвертый член группы, капрал-сверхсрочник Джон Ноланд. Впрочем, у него с чувством юмора всегда было плохо – оно было, но было каким-то тяжеловесным. Остальных же, особенно Даму, – хоть сейчас на сцену…

– Так, заткнулись все, – недобрым тоном сказал капитан, – поберегите свои языки для другого раза.

Капитан волновался, и волновался неспроста. Обстановка в Итальянском королевстве, куда они прибыли со специальной миссией, была крайне нездоровой. Здесь, как и в Британии, была конституционная монархия; правда, количеством депутатов Италия могла дать фору любой стране мира. Их было девятьсот сорок пять – совершенно безумная цифра для, в общем-то, небольшой страны: при том, что колонии в парламенте прямо представлены не были. Италия была лоскутным одеялом: на севере была относительно развитая промышленность, работавшая на Европу, на юге – сельское хозяйство и всепроникающая мафия. Сицилия была вообще как отрезанный ломоть, по сути это было самостоятельное государство, и оно оставалось им, даже юридически входя в состав Королевства. Там хозяйничала мафия – мафиозные боссы правили везде, кроме разве что Палермо. Чтобы задержать мелкого воришку, приходилось отряжать целые отряды карабинеров, и они не всегда возвращались назад. Следователи и судьи, расследующие дела мафии, жили в армейских казармах, потому что иначе их бы немедленно убили. После разгрома немцами марсельского синдиката – тогда в один день расстреляли полторы тысячи человек – Сицилия стала входными воротами в Европу для азиатского героина, травы-муравы из Африки и бог знает чего еще. Но главной проблемой было не это – мафия состояла из деловых людей, с ними всегда можно было договориться, несмотря на их специфический товар и специфические методы ведения дел. Главной проблемой были левые. То ли от жары, то ли от бедности – в Италии сильны были леваки, троцкисты, анархисты и прочая мразь. Из-за этого в стране был постоянный усиленный режим работы полиции и карабинеров, везде стояли люди с автоматами… в том же Лондоне это и представить было нельзя, несмотря на то, что угроза от ирландцев была не менее серьезна. Христианские демократы последние парламентские выборы проиграли, удержавшись у власти лишь создав разнородную, почти ничем общим не связанную коалицию с мелкими партиями и поделившись портфелями в коалиционном правительстве. Левые партии объявили обструкцию; от этого что правительство, что парламент не могли нормально работать вот уже три месяца, и Его Величество не мог их распустить и назначить новые выборы, потому что и предыдущий парламент был распущен точно так же. Нагнеталась нервозность, ничего не удавалось сделать с безработицей, цены за последние месяцы подросли процентов на двадцать – и можно было ждать всего чего угодно: от военного переворота до уличной левой революции, после которой должно было немедленно последовать германское вторжение с целью наведения порядка. Священной Римской империи иметь под боком левачащую страну, да еще ту, которая владеет огромными запасами нефти в Триполитании, совершенно не улыбалось.

Вооруженные автоматами карабинеры имелись и здесь, они наблюдали за толпой и, увидев четверых скромно одетых мужчин, внутренне подобрались. Они стояли на этом посту слишком долго и научились разбираться в людях: так вот эти четверо старшему патруля не понравились. Он уже сделал знак остальным и собирался было подойти и проверить документы – как вдруг увидел, что к этим четверым подошел человек в сутане священника. Капитан карабинеров выругался про себя и еле удержался от того, чтобы плюнуть на пол. Священник… значит, это приглашенные Ватикана. То ли волонтеры какие-то, то ли еще кто – черт их разберет. Но от таких надо держаться подальше, с Ватиканом лучше не связываться. Грязи там навалом, а тамошние попы и крючкотворы отличались особой зловредностью и въедливостью. Если остановить гостей Ватикана – жалоба непременно воспоследует.

– Синьор? – спросил младший из патруля, Паоло, молодой парень лет восемнадцати, у которого на щеках был еще едва заметный юношеский пушок. Автомат он держал так, как обычно держат дрова.

– Оставаться на месте, – скомандовал капитан карабинеров, – отбой, это не наши проблемы. По сторонам, по сторонам смотрите!


Священник уверенно провел гостей по аэропорту, вывел их на новую многоэтажную стоянку. По пути бросил в урну плакат, с которым он встречал гостей, огляделся по сторонам.

– Добро пожаловать в Италию, синьоры, – негромко сказал он на ходу, – меня зовут брат Грегорио.

– Как здесь погода? – спросил Прайс.

– Холодно, но с каждым днем все теплее и теплее…

Пароль был назван верно…

«Падре» подвел их к фургону с номерами Ватикана – это был белый фургон неизвестной британцам модели, сильно похожий на «Форд Транзит» или британский «LDV». Уверенно сел за руль, снял сигнализацию. Фургончик был приспособлен для ремонтной бригады – пять кресел и большой багажный отсек.

– Прошу.

Британцы расселись по местам. Капитан Прайс сел вперед.

– А если остановят?

– Ватиканские номера. У нас право экстерриториальности.

Так вот почему тут никак не могут сдюжить ни с терроризмом, ни с провозом наркотиков…

Фургон, очень круто развернувшись, начал выезжать со стоянки.

– Что за модель? – внезапно спросил капитан.

– «Пьяджо». Лицензионная. Интересуетесь?

– Немного.

– Тогда там. За сиденьями.

– Дама, проверь, что там? – не оборачиваясь, приказал Прайс.

Лейтенант Дамиан Монтгомери сунулся назад, под мешками наткнулся на знакомый пластиковый кейс, щелкнул замками.

– Эй, кажется, я знаю, какой подарок хочу на Рождество! – весело крикнул он.

В кейсе, в гнездах серого, негорючего поролона, лежала огромная, с почти метровой длины стволом снайперская винтовка…

Их фургончик, выбравшись из толкотни вокруг Фьюмиччино, распугивая сигналами клаксона совершенно обнаглевшие желтые такси, направился на север. Стояла весна – типичная итальянская весна, когда земля, не знавшая даже снега, пробуждается от зимней спячки. Мимо дороги – хорошей, кстати, дороги – мелькали голые, серые перелески, придорожные кафе и траттории, автозаправки. Всем англичанам было несколько не по себе – в Италии движение было правосторонним, и им постоянно казалось, что они едут по встречке. Машины – а они здесь были такими же, как и в Англии, в основном небольшими, скромными – с шумом пролетали мимо.

– Если нужно – по пути есть хорошая траттория, можно свернуть. Ее держит мой дальний родственник.

– Нет, – отрезал капитан – он был опытным человеком, много слышал рассказов о провалах и уяснил для себя, что чем меньше звеньев в цепи, тем реже она рвется, – давайте о деле.

– Бардачок.

Капитан полез в просторный, рассчитанный на бухгалтерские накладные формата А4 бардачок, вытащил папку. Открыл ее, начал просматривать – карта, фотографии.

– Его что, надо убить? – внешне спокойно спросил он, показывая падре фотографию.

Падре бросил взгляд на фотографию.

– Ни в коем случае! Если он погибнет, это будет провалом всей операции! Ни в коем случае!

– Тогда что от нас требуется?

– Обеспечить доступ.

Капитан еще раз посмотрел на фотографию. Мелькнула мысль, что пацан, изображенный на ней, сильно похож на Джека, – но усилием воли он отогнал от себя эту мысль, спрятал ее в самый потаенный тайник своей души и забыл.

– Что это значит – обеспечить доступ?

– Его заберут мои люди. Ваша задача – устранить препятствия на их пути.

Ватикан занялся похищениями. Католические священники крадут детей за выкуп. Гениально просто, мать твою!

– Его охраняют?

– Да, и очень серьезно.

– Подробнее?

– Бронированная машина, внутри четыре человека. Вооружены автоматическим оружием.

– Мафия?

– Куда серьезнее. Двое германцев. Один русский. Один – итальянец, десятая флотилия торпедных катеров, знаете, что это такое?

– Знаю… – капитан помрачнел.

– Дом охраняется. Семья живет в уединенной вилле на окраине Милана, там полно средств охраны, в доме всегда не меньше десяти человек с автоматическим оружием. Полицейский участок в восьмистах метрах от виллы. Казармы карабинеров с бронетехникой и двумя вертолетами – в тысяче трехстах.

– Это что – босс мафии?!

– Не ваше дело.

Капитан подавил желание высказать этому наглому хлыщу, напялившему сутану, все, что он об этом думает. Просто удивительно, с каким дерьмом приходится работать.

– И вы что, предлагаете нам четверым штурмовать виллу?

– Нет, я же говорю. Нам нужен только мальчик. Его отвозят в иезуитский колледж на машине. «Даймлер», бронированный вариант. Следом идет машина с телохранителями, это «Ланчия Тема», тоже бронированная. Машины двигаются по оживленным улицам, так что это – самый крайний вариант. Но есть одно уязвимое место. Возвращаясь домой, он не сразу садится в машину. Примерно километр, иногда больше, иногда меньше, – он проходит по улицам. Рядом с ним – постоянно женщина, вроде как воспитательница. Вооружена. Машина с охраной – все время рядом, не далее чем в тридцати метрах. Мы считаем, что это и есть оптимальный момент.

– Как будет проходить операция?

– Очень просто. Ваша задача – остановить машину с охраной, обеспечить ее невмешательство. Изолировать место проведения операции, я правильно говорю?

– Да, – капитан Прайс отметил, что священнику знакомы очень специфические военные термины.

– Остальное сделают другие люди, привлеченные мной. Главное – не попадите в пацана, он обязательно должен быть живым и невредимым.

Капитан посмотрел в окно. На серой земле появились белые пролежни снега. Они поднимались в горы, здесь уже был снег.

– Это миллионный город, – сказал капитан, – основные улицы перекроют за пять-семь минут. У вас знают, как бороться с похищениями, потому что они тут на каждом шагу. Боюсь, что это скверный план, синьор священник.

– Никто не успеет перекрыть улицы так быстро. Не переживайте. Полиция будет занята совсем другим делом.

– Каким?

– На миланском вокзале заложат бомбу. На ее поиск и обезвреживание будут брошены очень крупные силы.

– Вы что, собираетесь взорвать миланский вокзал?!

Священник на мгновение оторвался от дороги.

– Конечно, нет. Бомба будет с неисправным детонатором. За кого вы нас принимаете?

Капитан очень хотел сказать – за кого. Но не стал.

## Милан. Корсо ди Виттория

– Мне не нравится этот ублюдок… – задумчиво сказал Прайс, сидя на кровати небольшого частного пансионата на Корсо ди Виттория, одной из крупнейших улиц города. Пансионат состоял всего из восьми номеров, и, судя по кое-каким признакам, капитан заключил, что он снят полностью и посторонних людей здесь нет.

– Мне тоже, сэр. – Капрал Дамиан Монтгомери примерялся к огромной винтовке с дульным тормозом, размером с небольшой автомобильный огнетушитель. Это была североамериканская «МакМиллан», она перезаряжалась полуавтоматическим затвором и стреляла патронами калибра 0,5 дюйма, пробивавшими стены и броню. Винтовка была построена по схеме, предложенной русским конструктором Федором Токаревым.

– Мы имели дело и с худшим дерьмом, сэр, – сказал Кьюсак, – помните Мерцающего…

– Не напоминай.

Мерцающий – таково было прозвище одного парня, активного боевика из ИРА, руки которого были обагрены кровью британских солдат. Какому-то умнику на Воксхолл-Кросс пришла в голову идея перевербовывать таких парней и за освобождение из спецблока тюрьмы Уормвуд-Скрабс[1] забрасывать их на территорию противников Британии, как чумных блох. Закончилось все это таким провалом, что историю засекретили по самому высшему разряду, прежде всего от своих же проверяющих и газетчиков.

Капитан вытащил ершик из ствола автоматической снайперской винтовки «Рейнметалл G3ZF», потрогал патч. Чистый. Чистить свое оружие перед боем – это что-то вроде молитвы. Оружие им достали хорошее – не новое, но по виду его винтовки капитан мог сделать заключение, что из нее сделали не более сотни выстрелов, только чтобы пристрелять. Капитан отложил в сторону винтовку и принялся проверять магазины – если пружина села, то дело может кончиться плохо…

– Какого хрена им нужно от этого пацана, сэр? – спросил Кьюсак. – Черт, я не могу поверить, что Ватикан занимается похищением за выкупы. Это же… черт знает что.

– Ты уверен, что этот ублюдок из Ватикана? Я – нет.

– Сэр, я бы прогулялся по улицам и попробовал наметить маршрут отхода, другой, альтернативный. Или два, – сказал предусмотрительный Дама, – мне не нравится, что мы вынуждены полагаться на этих ублюдков. Это может быть спланированной провокацией.

– Хорошая идея, – капитан поднялся на ноги, отложил винтовку, – одевайся. Пойдем вместе. Лиры не забыл?

– Нет, сэр.


«Брат Грегорио» сидел внизу, на месте портье, и что-то читал. По обложке и толщине тома капитан понял – Библия. Господи, неужели и правда – священник? Он бывал в разных местах, видел много всякого дерьма в жизни, но если священник занимается похищением детей – значит, настали последние времена. И ничего хорошего ждать не следует.

– Куда вы направляетесь?

– Прогуляться… – Капитан толкнул дверь, она была заперта.

– Это небезопасно. Вы не знаете итальянский, не знаете города. Вас могут просто похитить, только и всего.

– Пусть попробуют. Откройте дверь.

– Это небезопасно.

Капитан усилием воли подавил гнев. Еще никто и никогда так с ним не обращался со времен отборочного курса САС. Тот, кто пытался, – получал по морде.

– Вы не знаете правил подготовки специальной операции, – начал втолковывать он как маленькому ребенку, – карт и фотографий недостаточно. Мы должны побывать на месте, посмотреть, как все выглядит на самом деле. Посмотреть, что там насчет секторов обстрела, путей отхода. Если вы наняли нас – дайте нам делать нашу работу.

Брат Грегорио потер подбородок.

– Пожалуй, я пойду с вами. К тому же вам нужна будет машина. Оружие оставьте здесь, может быть проверка документов.


Первое, что замечает британец, когда попадает в итальянский город, – это вой сирен. Для североамериканца это дело привычное, погоня по улицам родного города, когда за машиной с преступником следует десяток полицейских, это очень эффектно в синематографе показывают – а вот для британца такое внове. Господи, в Британии до пятидесятых, когда стало неспокойно в Ирландии, полицейские и оружия-то не носили! У них был жезл, и если они кого-то касались этим жезлом – тот должен был безропотно следовать за констеблем как живым воплощением закона. Был закон о смертной казни за оскорбление констебля, а тут…

Узкие улицы, дикий поток транспорта, и через него – на бешеной скорости – несутся одна за другой бело-голубые машины карабинеров и финансовой гвардии. Во многих местах вместо светофоров движение регулируют полицейские вживую, и они едва успевают перекрыть движение для полицейского кортежа. По мнению капитана, для того, чтобы так носиться по городу, нужно быть полностью сорванным человеком…

– Йоу! – только и сказал Дама, когда подобный кортеж пронесся прямо перед их носом, когда они сворачивали с Виа Франческо Сфорца на Корсо ди Понта Номана (название как песня). – Теперь я понимаю, почему у вас столько чемпионов Формулы один[2].

– С похищениями так борются? – серьезно спросил капитан.

– И не только, – ответил брат Грегорио, – Рим во все квестуры[3] в крупных городах посадил своих людей. Есть спецотделы, они борются с мафией, похищениями, особо опасными преступлениями. Их меняют каждый год, чтобы не успели обзавестись знакомствами и начать брать взятки. Люди без дома, без приюта, постоянно под прицелом. Так жить нельзя…

– Нельзя… – согласился капитан.


Пробиваясь через пробки, они вырулили на Беатриче д’Эсте – в итальянских городах была такая дикость, что улица после перекрестка могла иметь совсем другое название, видимо, было слишком мало улиц и слишком много знаменитых людей, которых нужно было уважить. Двигаясь по этой улице и дальше, – эта трасса была широкой и она как бы охватывала центр Милана полумесяцем – они прибыли на место.

Машину они оставили за километр – более опытный брат Грегорио сказал, что ближе не припаркуешься. Пошли по шумному, запруженному толпой тротуару – три человека в шумном, запруженном толпой городе, северной столице Италии.

Шумно. Довольно грязно – как объяснил брат Грегорио, бастуют мусорщики. Много туристов и много голубей, первых можно узнать по камерам-зеркалкам, о присутствии вторых – догадаться по голубиному помету, которым щедро были украшены здания и статуи. Здания, кстати, были роскошными – в основном постройки конца прошлого века – начала этого, еще до Мировой войны. Роскошные подъезды-парадные, причудливое оформление окон.

– Сколько стоит квартира здесь? – неожиданно для себя самого спросил капитан.

– Смотря какая… – пожал плечами брат Грегорио.

– Небольшая. На одного. В хорошем доме.

– На ваши деньги… около ста… ста двадцати тысяч фунтов стерлингов.

– Сколько?! – это была цена Белгравии, дорогого района британской столицы.

– Это еще немного. Здесь часто вкладывают деньги в недвижимость. Чтобы сохранить. В стране инфляция.

– Черт, почему вы не наведете порядок… – меланхолично проговорил Дама.

– А что, по-вашему, я здесь делаю…

Разговор сразу же стих – как гаснет свеча под порывом ветра. Два британских спецназовца и монах молча шли к цели.


– Это здесь…

Капитан огляделся по сторонам, стараясь не привлекать к себе внимания. Присвистнул.

– Здесь всегда такое движение?

– Утром – нет. Поменьше.

Движение было чисто итальянское. Такое, что между машинами просто невозможно пробраться пешим, если только не по капотам. Удивительно, но эта стальная мешанина еще умудрялась двигаться.

Капитан посмотрел на крыши.

– Что там?

– Музей.

– А там?

– Доходный дом.

В доходном доме, значит, можно снять квартиру. Это хорошо.

– Нужна квартира. В доходном доме.

– Где?

– Как можно выше. По центру.

– Хорошо.

Капитан достал небольшой фотоаппарат, начал все снимать. Возможно, он не совсем был похож на туриста – но здесь до этого не было никому дела.

– Дама, что скажешь?

– Доходный дом – нормально. Если не опасаетесь побочных потерь.

– Их не должно быть, Дама.

– Тогда – не лучший выбор. Много народа.

– Вызвать пожарных, – предложил капитан, – в нужный момент. В панике скрыться.

– Как вариант…

– Все? – падре заметно нервничал.

– Нет. Я хочу пройти по маршруту.

– Это четыре километра.

– Значит, пройдем все четыре. И я хочу увидеть, как это все происходит. Завтра мы должны быть в это же самое время здесь. Точнее – один человек у того дома, откуда выезжает конвой, второй – здесь, третий – у места назначения.

– Это невозможно.

– Почему же?

– Вы засветитесь. Вызовете подозрения.

– Брат… Грегорио. Ваша задача – до завтра нанять еще две чистые машины. Это все, что от вас требуется. А теперь – давайте прогуляемся. Показывайте дорогу, падре. И показывайте нам что-нибудь… как будто экскурсию проводите…


– Это здесь.

Иезуитский колледж находился на одной из улочек, капитан не запомнил названия – слишком сложное, из нескольких частей. Высокое, ухоженное здание, постройка начала двадцатого века, высокие окна с эркерами, лепнина – хотя видно, что новодельная. Построено не так, как в Британии – в Британии принято, чтобы вход в дом был со стороны улицы – а здесь здание как крепость, ворота во внутренний дворик и больше ничего. Ворота такие, что могут разъехаться две высокие кареты. Сейчас они закрыты.

– Это здесь?

– Да… Колледж святого Амвросия[4]…

Капитан понял, почему падре исключает операцию здесь. Первое – слишком узкая улица, она длинная и хорошо просматривается в обе стороны. Ее легко перекрыть. Второе – чуть дальше – сине-белая машина полиции. И не просто полиции – карабинеры, это что-то вроде имперской йоменри[5] здесь.

Только в отличие от йоменов, которые даже Ее Величество охраняют – местные йомены не бдят, а спят в машине.

– Расскажите, как это происходит. Как заходят в это здание?

– Машина останавливается прямо напротив дверей. Они открыты в начале учебного дня и в конце. Все остальное время они закрыты – во время учебных занятий нечего шляться по улице.

– А эти полицейские? Они здесь всегда?

– Да. Здесь учатся дети многих достойных семей города. Слишком велик риск похищений…

Один из полицейских проснулся, сонным взглядом осмотрел улицу…

– Вон там я вижу кафе. Пойдемте, посидим там.

Из кафе – а итальянские кафе – это своего рода маленькая вселенная, здесь можно сидеть целый день с одной чашкой кофе – они видели все остальное, и капитан окончательно отмел идею похищения здесь. Многих детей забирали на машинах, машины были представительского класса, многие бронированные. Вся улица запружена. Не уйти.

– Вот он! – голос падре звенел как струна.

– Тише…

Капитан прихлебнул кофе, равнодушным взглядом смотря вдоль улицы. Черный «Даймлер»… так называемый «короткий пульман» с двенадцатицилиндровым мотором, старомодная и достаточно неповоротливая машина. Сделали все быстро – машина притормаживает, открывает дверь – все. Потом она прошла мимо них… стекла не тонированные, уже хорошо. Следом шла черная «Ланчия Тема», тоже бронированная. С виду скромная, но там мотор от «Феррари Дино». Официальная правительственная машина, ею пользуются депутаты, судьи, министры. Шла плотно, не отрываясь от «Даймлера». Пока все было на твердую четверку, даже с плюсом.

Красиво, красиво…

Машины прошли. Капитан обратил внимание, что даже в плотном городском потоке водитель «Даймлера» оставляет себе место для возможного маневра… это истинный профессионализм. На дороге такого не прижмешь, таран тоже не будет иметь успеха…

– Останавливаются… – напряженно сказал Дама.

– Заткнись.

Капитан собирался снимать – но сейчас не решился. Слишком опасно…

«Даймлер» подрулил прямо к порогу, «Ланчия» остановилась, перекрыв движение и не обращая внимания на возмущенный шквал автомобильных гудков сзади. Из «Ланчии» высадились двое, мужчины, смотрят правильно, один назад. Из «Даймлера» высадилась женщина, только потом ребенок. Маленький, его почти не было видно. От колледжа шагнул привратник, детина ростом много больше шести футов, женщина и ребенок ступили на тротуар. Женщина держала ребенка все время за руку, на боку сумочка, под рукой висит. Привратник кивнул, женщина отпустила руку ребенка. Привратник прикрывал его своим телом со стороны улицы, ребенок сделал три шага и самостоятельно открыл высокую узкую дверь. Только после этого женщина повернулась и пошла обратно к «Даймлеру», привратник занял свое место. «Даймлер» покатился с места, следом за ним устремилась и «Ланчия». Все…

– Серьезно… – выдохнул Дама.

– Засек?

– Да. Тридцать одна секунда.

Тридцать одну секунду ребенок находился на тротуаре, вне машины. Всего тридцать одну секунду. И всего пять-семь секунд – вне контроля взрослых, то есть его никто не держал за руку. Всего на тротуаре – четверо стрелков, пути атаки перекрыты как со стороны обеих сторон тротуара, так и со стороны самой улицы. Открыт путь атаки со стороны самого заведения – но это под большим вопросом. Даже если переодеться монахами – в таких заведениях все и всех знают, их действия сразу вызовут подозрения, один человек еще, может, и пройдет. Но никак не четверо. Второе – до самого последнего момента объект атаки будет закрыт, и что творится на тротуаре перед воротами – атакующим будет неизвестно. Конечно, можно посадить наблюдателя с рацией, но все это слишком ненадежно.

Со стороны дороги все перекрыто отлично, просто машинами. Быстро не уйти. Атаковать со стороны тротуара – быстро снять всех четверых с гарантией и с гарантией же не зацепить ребенка – практически невыполнимая задача. Нет, они, конечно, отрабатывали так называемые «мгновенные действия» – стремительная пистолетная атака в городских условиях, шесть выстрелов в цель за три секунды максимум. Но в этих упражнениях не было ребенка. К тому же – оставшиеся в «Ланчии» и водитель «Даймлера» тоже откроют огонь.

– У вас есть мотоцикл, падре?.. – спросил капитан.

– Мотороллер, сын мой. Очень удобно.

– Нет. Достаньте мотоцикл. Большой и шумный, поняли, падре? Большой и шумный. Очень шумный. И шлем. Закрытый. Теперь пошли отсюда…

Капитан уже принял решение. Осталось его проверить…


Выпотрошить глушитель было делом довольно простым. Падре пригнал «Мото Гуцци» – своеобразный мотоцикл с мощным оппозитником, они были популярны даже в Североамериканских соединенных штатах. Пригнал… громкое определение, он привез мотоцикл в своем фургончике и попросил сгрузить, а сам стоял рядом с выражением крайнего неодобрения на лице.

Как и многие британские офицеры, капитан имел мотоцикл, а в молодости увлекался мотоспортом – извилистые, узкие дороги на острове этому способствуют. На немного доделанном мотоцикле он пристроился к кортежу на следующий день в самом конце его пути. Он и не думал следить всю дорогу – обязательно бы обнаружили. Пристроился на кольцевом движении…

Когда «Ланчия» перекрыла дорогу, он выждал, пока выведут ребенка, и газанул. Хорошо так газанул, как в старые добрые времена, когда они гонялись «по горам по долам», – это называлось грязевые гонки….


– Так… еще раз…

Дама снимал издалека. Закосил под туриста. Камера, правда, была профессиональная. Да еще с насадкой – но не должны были заметить. Дама был осторожен.

Снова пошла пленка. Камера была хорошей – снимала на VHS стандарт, можно было сразу на видак – и смотреть.

На экране, замедленное в два раза, шло действие.

– Смотри, как «шесть» прикрыли… – обронил Ноланд.

– Да, хорошо…

Охрана и в самом деле была профессиональной. Именно такой, какой и должна быть охрана. При таком раскладе похищение – дело почти бесполезное.

Оружие не выхватывают, как американские ковбои в кино, но сектора держат цепко и грамотно. Пара из «Ланчии» – держат «три» и «шесть», дама держит «двенадцать», ребенка прикрывает своим телом, и у нее в сумочке пистолет. У привратника пистолета, видимо, нет – но такого здоровенного бугая с гарантией свалишь только сдвоенным картечным зарядом в лицо. Реакция мгновенная, на резкий звук повернулся только один – тот, кто и должен контролировать это направление.

– Молодцы… – прокомментировал капитан.

Скрипнула дверь.

– Молитесь за нас, падре… – сказал капитан.

– Сын мой, к Господу обращаются не с сарказмом, а с верой. Ибо он – всепрощающ…

– Да у меня и мысли не было…

– Вы готовы?

– В какой-то мере.

– У вас есть план?

– Да. Нужен гранатомет. Ракетная установка, что-то в этом роде…

– Исключено.

– Почему же?

– Это город, сын мой! – разозлился падре. – Во что ты его вознамерился превратить…

– Эй, падре! – сказал Ноланд. – Вообще-то нам это все и в хрен не сдалось. Дайте отбой, и через час нас не будет в стране, о’кей?

– Ноланд, заткнись, о’кей? – сказал капитан. – Можно решить и тише. Но трупы все равно будут – всю охрану придется убрать.

– Это неважно.

– Тогда сделайте, чтобы прямо у колледжа остановка была запрещена. Нужно, чтобы последние метров сто женщина с ребенком проходили пешком.

– И как это сделать?

– Как-как… – проворчал сообразительный Дама, – повесьте знак. Только не поддельный, проверят. Организуйте пару возмущенных звонков в мэрию… или как там она у вас называется. Мол, в самый час пик перегораживают улицу.

– Верные идеи, – сказал капитан, – в конце концов, колледж ваш. И у вас есть возможности. Хотите сделать чисто – помогите нам.

– Хорошо… – сказал падре.


Дама снял комнату в доходном доме, владелица почему-то подозрительно посмотрела на него, но ничего не сказала. Большая иллюстрированная энциклопедия католических церквей, очки в роговой оправе и черный берет должны были подсказать владелице доходного дома, что перед ней – студент, скорее всего архитектор, приехавший сюда, чтобы изучать средневековую архитектуру. Дама заплатил за месяц, включая залог, итальянскими лирами, без вопросов.

Ночью в здание проник капитан. Путь до дома он запомнил отлично – он всегда запоминал путь, по которому однажды прошел или проехал, и мог воспроизвести его даже через добрый десяток лет. Охранной сигнализации не было, замок был совсем никакой…

Вчера улицу перекрыли для ремонта. Вообще – то есть раскопали. Ничего необычного в этом не было – в городе то и дело текли трубы. Несколько дней у них было.

Утром они засели на позиции для наблюдения, каждый в своем окне. Квартирка была маленькой, окна было всего два – кухня и гостиная. Для того чтобы не засветиться, прикрылись тюлем, через него прилично видно то, что происходит на улице, но не видно тебя. Капитан увидел внизу брата Грегорио – тот прогуливался как простой турист.

Цель появилась внезапно – капитан узнал «Ланчию», она на сей раз шла первой. Следом за ней, но с солидным отставанием шел «Даймлер». «Ланчия» прикрывала спереди, в ней четыре охранника, солидная сила. Капитан понял, что цель уже в его поле зрения.

Мальчик был невысоким, худеньким – капитан поймал его в прибор наблюдения. Серьезное лицо, этакий зубрилка. Строгий костюмчик, папка под мышкой, круглые очки. Почему-то он выглядел несчастным, угрюмо-сосредоточенным, этакий маленький старичок…

– Есть… – сказал Дама.

– Вижу.

Один к одному – дамочка, которая его охраняла, шла слева, шагах в пяти. Не перекрывая линию прицеливания – точнее, это пацан не мешал целиться по ней. Впервые удалось ее нормально, не спеша, рассмотреть и запомнить – в скоротечной перестрелке помнить лицо противника очень важно. Джинсы… довольно привлекательная, за тридцать уже. Короткая стрижка, оружие в сумочке – а это ошибка. Сумочка раскачивается как попало при ходьбе, быстро оружие не достанешь. Прохожих достаточно много – но это не проблема…

Мальчик, а за ним и женщина, вышли за пределы зоны уверенного поражения, и капитан нажал кнопку секундомера. Одна тридцать две – по сравнению с тем, что было, – целая вечность!

– Сколько у вас, сэр? – вышел из кухоньки Дама.

– Одна тридцать две.

– У меня сорок одна, сэр.

Все правильно. Низкий, движущийся в дорожном потоке седан – куда худшая цель, чем идущая по относительно свободному тротуару женщина с ребенком. Значит, и работать надо от нее.

– Работаем от тебя, – решил капитан, – ты сможешь сделать как надо?

– Да, сэр. Придется использовать норвежские патроны.

– Норвежские… Хорошо. Четыре выстрела за сорок одну секунду.

– Я готов, сэр. На самом деле готов.

Капитан принял решение.

– Хорошо. Работаем от тебя. Ты сам решаешь, действовать или нет, если даешь отбой – повторим через пару дней.

Капитан врезал кулаком по подоконнику – все происходящее ему чертовски не нравилось. Он не особо одобрял религию, как и все дети своего времени, был немного атеистом. Но еще больше ему не нравились ублюдки в рясах, убивающие людей. Он стал понимать, что в Северной Ирландии Римская Католическая церковь далеко не посредник и не миротворец, и все, что там происходит, – происходит далеко не просто так.

– Черт бы побрал этих попов.

Про себя он решил, что если ему выпадет возможность исполнить какого-нибудь попа – он этой возможности не упустит.

## Милан. День Д

Совершенно недопустимо класть винтовку цевьем на подоконник, так что ствол с дульным тормозом высовывался на метр, – Дама это отлично знал, практика в Ирландии и многих других неприятных местах давала о себе знать. Он поступил так, как поступало большинство его коллег, – купил показавшийся ему подходящим массивный профессиональный штатив для фотокамеры и умостил на нем винтовку, тем самым сократив то, что в британской армии называли «временем реагирования», по грубым прикидкам – примерно вдвое, до двадцати секунд. Но, учитывая то, что у него была не старая, затворная, а полуавтоматическая винтовка, этого было вполне достаточно. Ноги штатива он просто прибил к полу скобами, которые купил в скобяной лавке.

Утром Дама перед тем, как съесть легкий завтрак, почистил орудие своего труда – снайперскую винтовку «МакМиллан». Это была необычная для североамериканцев винтовка, не с ручным затвором. Разработанная Робертом Пауцем, искусству оружейника обучавшимся в Российской империи и позаимствовавшим для механизма своей винтовки старую, отвергнутую самими русскими схему Токарева. В отличие от Рональда Барретта он не смог организовать собственное коммерчески успешное производство своих винтовок и продал патент крупной оружейной фирме «МакМиллан», которая до этого не имела опыта производства полуавтоматического оружия. Винтовка была дорогой и в каких-то аспектах уступала винтовке Барретта, но по странному стечению обстоятельств именно ее выбрали британские вооруженные силы для мелкосерийных закупок, и именно она попала в SAS. Здесь вообще была какая-то странная тенденция – в Британии всегда закупали патенты, организовывали производство тех образцов, которые проиграли на конкурсах в других странах, в основном в САСШ. Вероятно, Королевский оружейный арсенал в Энфильде имел мохнатую лапу на самых верхах и подобным образом элегантно прикрывал собственную беспомощность в разработке новых видов стрелкового вооружения: легче сослаться на недостатки изначального патента, чем отвечать за свое.

Тем не менее Дама был уверен, что пять из пяти – эта винтовка сработает. Он перебрал ее всю, смазал все, что нуждалось в смазке, всухую проверил работу механизма. Винтовка работала.

Установив винтовку в штатив, Дама присоединил к ней короткий, угловатый магазин на пять патронов. Патроны были необычными, они больше походили на произведение искусства, нежели на боевые патроны, стоили очень дорого. Их разработку финансировали на паях Российская империя и Священная Римская империя германской нации, а для производства выбрали фирму «RAUFOSS» в маленьком нейтральном Норвежском королевстве. Эти патроны как бы творчески развивали идею пуль дум-дум производства Британского Ишрапурского арсенала, запрещенных международными конвенциями. Только если пули дум-дум были примитивными – капелька ртути внутри, то здесь в головке патрона был порошок магния и своеобразный молоточек. При встрече с броней – сначала острый носик пули пробивал броню, молоточек бил по металлическому порошку магния и воспламенял его, огненные искры воспламеняли топливо в заброневом пространстве. Разрушения, какие должны были причинить эти пули небронированной машине, были и вовсе чудовищными, ибо эти патроны предназначались для борьбы с армейской техникой. След от их использования должен был вывести либо в Берлин, либо в Санкт-Петербург, тогда эти патроны не были распространены в силу их дороговизны. Но MI-5 их достала…

Дама резко отвел на себя затвор и отпустил – патрон с черно-красной головкой скользнул в патронник. Когда он впервые имел дело с этими патронами, он боялся, что патрон взорвется в патроннике и оторвет ему башку на хрен…

Прицел был необычным для этого типа винтовок – «Aimpoint», Шведского королевства, всего с трехкратным увеличением, в стальном корпусе. Он был не оптическим, а коллиматорным, то есть позволял целиться, имея открытыми оба глаза. Британцы экспериментировали с дробовиками крупного калибра (использовался восьмой и десятый калибры) с шестидесятых, ставили на них электрооптические прицелы с бомбардировщиков и обстреливали повстанцев с вертолетов на Индийском субконтиненте. Сейчас трехкратное увеличение было идеальным для выстрела на дистанцию в сто семьдесят ярдов, и Дама знал, что прицел выдержит отдачу, потому что сам не раз его проверил.

Наведя прицел на «метку» – часть ограды парка, по которой кто-то мазнул ради хулиганства белой краской, – он убедился в том, что белая краска видна отлично.

– Первый – проверка, – сказал он в дуплексную рацию, закрепленную на плече.

– Второй – есть.

– Третий – есть.

Снайпер в такой операции был номером первым, полевой стрелок – номером вторым. Машина прикрытия, на которой следовало покинуть место происшествия, – номером третьим. Вторым номером был капитан, еще двое ждали в машине. В крайнем случае им придется сматываться пешком, моля Бога, чтобы карабинеры не успели первыми. В Милане свирепствовал коммунистический и анархистский террор, конечно, не так, как семь-восемь лет назад, но все же. И миланские карабинеры сначала стреляли, потом задавали вопросы.


Капитан Питер Прайс для операции взял тот же самый мотоцикл, который купил, чтобы сымитировать нападение за счет грохота глушителя: от добра добра не ищут. Для анонимности он раздобыл и нацепил на себя яркий мотоциклетный комбинезон итальянской сборной по Moto GP, Гран-при по мотоциклам. Если хочешь что-то спрятать – положи это на самое видное место. Он до конца не решил, как будет действовать, и опасался, что будут проблемы.

Мысли все время возвращались к ребенку. Зачем католикам этот ребенок? Почему он так им нужен, что ради него они готовы убивать людей? Какое отношение британское правительство имеет к этим католическим заговорщикам, проклятым иезуитам? Или к этому не имеет никакого дела британское правительство? А что, если их сюда послали незаконно?! Что, если они, находясь здесь, сами совершают преступление?

Капитан задумался о том, что Великобритания, наверное, единственная страна в мире, где нет четкого прохождения приказов даже для сил спецназа. Черт бы все побрал. Координатором британской специальной программы (GSO1, командующий специальными операциями при армейской штаб-квартире) на данный момент был генерал-лейтенант, сэр Майкл Роуз. Все приказы их полковнику – на данный момент это был полковник Джон Т. Холмс[6] – могли отдаваться совершенно без бумажной процедуры, неофициально, при встрече в Клубе офицеров армии и флота и в тому подобных местах. Полковника могли вызвать в шпионский дом или в зикурат[7] и в ходе беседы за чашкой чая попросить выделить несколько человек для той или иной деликатной операции. Полк использовали в том случае, если тонкие методы британской разведки требовалось подкрепить чем-то более существенным, чем хитрость. Для таких дел в самом полку существовало CRW, counter-revolutionary warfare, крыло контрреволюционной войны. Полк делился на сабельные эскадроны, – но в CRW были люди из всех эскадронов, более того, в боевые группы старались включать людей из разных эскадронов, чтобы получить максимально сбалансированную группу, где недостатки одного перекрывают достоинства другого. Солдаты этого крыла знали как минимум три иностранных языка, прошли проверку на благонадежность по уровню Альфа, как и сотрудники разведки, получали дополнительные выплаты за свои труды и быстрее продвигались по службе, потому что работали, получается, на самые верха. Обратной стороной этого было то, что все они работали анонимно и понимали, что если попадутся – Британия никогда не признает, что они работали на нее. Капитан был к этому готов – но сейчас он впервые задумался, а правомочны ли те, кто отдает им приказы? А что, если нет? А что, если это антиправительственные заговорщики? Мало ли… в свое время католики едва не взорвали Короля[8]!

Его дернуло током, он даже подпрыгнул от неожиданности. Удар был слабым, он шел от часов на руке, часы были не механическими, а с батарейкой, этакая примитивная система оповещения. Не было и речи о том, чтобы пользоваться рациями, а новомодные телефоны, которые называли «мобильными», были размером не меньше, чем рация, и во всех странах, кроме САСШ, вызывали удивление[9].

Идут…

Капитан собрался. У него был ирландский опыт: три – пять секунд жестокой уличной перестрелки и несколько трупов. Там он научился видеть затылком и автоматически оценивать машины на предмет заложенной взрывчатки – где она есть, амортизаторы сильно проседают…

Прошла «Ланчия». Как раз в этот момент он припарковал мотоцикл. Слез с него… все движения были как в немом кино, чуть замедленные. У опытных оперативников восприятие времени именно такое, это позволяет действовать быстрее…

Чуть пружиня – мотоциклетные сапоги были немного неудобными – он ступил на тротуар. Только не смотреть назад… только не смотреть назад. Женщина рядом с ребенком поймет первый же взгляд… и все кончится. Он не успеет первым – ему придется разворачиваться на сто восемьдесят, а ей – только выхватить пистолет и прицелиться…

В голове словно метроном стучал.

Мазок белым на ограде – пошел отсчет. Женщина не обогнала его… сто чертей!

Они не рассчитали кое-что. Женщина идет и держит за руку ребенка школьного возраста – она никак не сможет идти быстрее. Он ошибся всего на несколько секунд со временем…

«Ланчия» была впереди, Дама уже должен был взять ее на прицел. Давай, сукин ты сын… давай…

Хлопнуло – есть! Как удар молотком и вспышка – на крыше машины. Вспышка блеклая, мимолетная, звук похож на удар молотком по бочке…

Капитан начал разворачиваться. В руку скользнул двуствольный дерринджер ружейного четыреста десятого калибра, каждый ствол заряжен патроном с толкателем, только вместо дроби – мягкая свинцовая пуля с выемкой…

Женщина не растерялась – толкнула в сторону ребенка, чуть присела, рука уже вырвала из сумочки пистолет.

Хлоп!

Выстрел капитана был второй, женщина успела первой. Мягкая свинцовая пуля произвела просто чудовищные разрушения. Вместо левого глаза появилась пульсирующая красным рана, затылок разлетелся на куски, брызнула во все стороны бурая жижа…

«Вальтер». У нее был полицейский «Вальтер» с глушителем, длинная трубка глушителя отняла у нее секунду… даже меньше – но этого хватило. Если бы не это – она бы успела нажать на спуск еще как минимум два раза, причем стреляла бы уже прицельно. И капитан был бы мертв или тяжело ранен…

Капитан повернулся к уже поднимающему обрез короткого помпового ружья водителю… и тут сказал свое слово Ноланд, прикрывавший его, уличного стрелка. В своей небольшой, верткой «Альфе» он заранее опустил все стекла и сейчас всадил в водителя «Даймлера» все семь пуль из льежского бесшумного «Нагана». Затылок водителя был не такой простой целью, поэтому он выпустил все, что было в барабане. Как минимум одна пуля попала в цель – водитель рухнул на проезжую часть, под колеса…

Тяжело топая, капитан подхватил оцепеневшего от ужаса ребенка и вместе с ним бросился к остановившейся «Альфе». Ноланд готов был бросить гранату… но нет, все обошлось.

Только сейчас кто-то закричал – надрывно, на одной высокой ноте.

Капитан Прайс сунул ребенка Ноланду, затем ввалился в машину сам. Только сейчас он понял, что ранен.

– Окей?

– Гони – гони – гони!

Ноланд нажал на газ. Крутанулся на кольце… Они все использовали только бесшумное оружие, за исключением Дамы, но выстрелы даже пятидесятым калибром в городской среде маскируются уличным шумом, и сразу определить, откуда стреляли, почти невозможно. Их машина… обычная машина, они специально берегли ее на отход, она даже не угнана, а законно куплена. В паре кварталов в подземном гараже ждет еще одна… в ней подготовлен в багажнике тайник для ребенка, на ней они выберутся из города…

– Вы в порядке, босс? – озабоченно спросил Ноланд.

Бок наливался тупой болью. Капитан сунул руку… тепло. Поднял руку, посмотрел на окровавленные пальцы…

– Все…

Наваливалось странное оцепенение… но он знал, что выдержит, не подохнет в этой гребаной, лживой стране.

– Все… пора с этим завязывать… на хрен. С меня хватит…

Точно то же самое думали еще двое… трое из четверых бойцов патруля контрреволюционного крыла САС. Только понятие «завязать», равно как и путь к этому, представлялось им совсем по-разному…


Падре дожидался их на своем фургончике в нескольких километрах от Рима. В нескольких километрах на юг, по дороге в итальянскую глубинку.

Темно-синяя, сильно похожая на полицейскую «Альфа» подрулила вплотную, фургон перекрывал обзор для любопытных и закрывал обмен с дороги. Бойцы САС подняли заднее сиденье и передали одетому в мирскую одежду священнику усыпленного мальчика. Сделал себе укол и капитан – пуля застряла в теле, но он вколол себе антибиотик, перевязался, внутреннего кровотечения не было – и до Гибралтара он вполне мог дотянуть.

Священник принял мальчика, положил его где-то в глубине фургона. Вернулся – к боковой дверце…

– Господь да благословит вас, дети мои, вы сделали угодное Ему дело… – сказал он.

– Ах ты б… – не выдержал Кьюсак.

Капитан Питер Прайс, переодевшийся в толстовку и выкинувший по дороге окровавленную одежду, здоровой рукой придержал своего подчиненного.

– Остынь, – веско сказал он.

Кьюсак повиновался.

– Послушайте, падре… – сказал капитан, – мне плевать, кто вы есть на самом деле, чем вы занимаетесь и какие у вас дела с моей страной. Но послушайте добрый совет. Если вам доведется в будущем столкнуться с кем-то из нас – в ваших интересах перейти на другую сторону улицы первым. Вы не нравитесь моим людям, и вы не нравитесь мне. А тех, кто нам не нравится, мы обычно убиваем…

С этими словами капитан Питер Прайс резким толчком захлопнул боковую дверь фургона и сел в свою машину. У него было чувство, что ничем хорошим это не закончится…


Оставшись в одиночестве в закрытом фургоне, аббат какое-то время сидел на коробке и размышлял. Размышлял о соотношении добра и зла в делах человеческих, как его учили. Зло ли, если сделано к вящей славе Божией?

Нет, не зло…

– К вящей славе Божьей… – пробормотал аббат затверженную формулировку, оправдывающую любое совершенное им зло.

И потянулся к ящику для инструментов, где в футляре лежал заранее приготовленный небольшой хирургический скальпель…


Предчувствия не обманули капитана 22-го британского полка специального назначения Питера Прайса. Они вернулись в Британию, к службе – но через год с небольшим их собрали вновь. Новая цель находилась в Бейруте – ее следовало тихо похитить и как следует расспросить об операциях русской разведки.

Старший лейтенант русского флота князь Александр Воронцов оказался британцам не по зубам. Ни один из них не вернулся с того задания живым…

## 03 июля 2014 года. Рим, мост Сантанджело

Конечно же, Крис не уехала ни в какую Англию. Вместо этого она поездом с вокзала в Палермо приехала в Рим. По пути купила себе новый коммуникатор, вышла на свой сервер. Скачала информацию и прослушала ее. И бросилась на холм, полный бурских снайперов, уже заряжающих свои новейшие «Маузеры» и ловящих в прицел маленький, меньше человеческого ногтя, силуэт человека, гарцующего вдалеке на белом генеральском скакуне.

Около офиса рядом с мостом Сантанджело стояли машины – грузили мебель. Крис сказали, что это здание продано, а барон Карло Полетти собирается уезжать из страны.

Она метнулась по его римскому адресу – и застала его там. В узком переулке, где еще стоял едва уловимый запашок гари сгоревшей человеческой плоти, стояли машины, стоял грузовик. Вооруженные люди перекрыли дорогу с обеих сторон. Было дико видеть это в Риме, почти в самом его туристическом центре – как будто бы шла война.

Ее перехватили, прижали к машине и грубо обыскали, сначала руками, затем с помощью прибора, определяющего наличие взрывчатки и оружейной смазки. Все это происходило в самом центре столицы цивилизованного мира, в месте, откуда и пошла современная цивилизация.

– Я хочу поговорить с бароном! Я Кристина Уоррен, журналистка! Отпустите, как вы смеете! Мне нужен барон!

Она так и не поняла, почему эти люди отступились от нее. И лишь обернувшись, увидела барона. Барона Карло Полетти… счастливого?

Нет, это нельзя было назвать счастьем. У счастливых людей не бывает таких усталых улыбок. Улыбок людей, разучившихся верить во что бы то ни было и воспринимающих мир со снисходительной усталостью мудрого человека, как копошение лесных мурашей под ногами…

– Что вам нужно? – спросил барон.

– Я…

Крис вдруг смутилась. В самом деле – а зачем ей правда, если она ее уже знает? Для чего она сюда приехала? Чтобы еще раз рискнуть? Чтобы задать этому человеку несколько глупых и бессмысленных вопросов?

Что может быть глупее?

– Нам… надо поговорить.

Барон поманил ее пальцем – и ряды преторианцев сомкнулись за ее спиной.

– Пойдемте. Времени немного, но оно есть. Я уезжаю…

Они пошли, рука об руку, сопровождаемые многочисленной охраной. Крис спотыкалась на булыжной мостовой, но упорно шла.

– Эта… женщина? – вдруг спросила она.

– Какая женщина?

– Ваша… жена.

– Ну, да…

– Она ведь не просто так здесь, правильно? Это так?

Она все еще не могла забыть баронессу, хотя видела ее всего несколько секунд.

– Да… – сказал барон, – не просто так…

– Откуда… она. Откуда она взялась?

Барон покачал головой.

– Вам лучше не знать. Есть то, о чем опасно не только говорить, – о чем опасно даже думать. Зайдемте сюда…

Они зашли в дом. Грузчики выносили последнюю мебель, в здание следом за ними охрана не пошла.

– Хороший дом, правда? – спросил барон.

– Вы считаете, это стоило того?

– Что именно?

– Ну… жизнь вашего сына…

Крис понимала, сколь жесток этот вопрос. Но не задать его она не могла.

– Джузеппе… Вы от князя Воронцова?

Крис могла бы сказать, что да. Теперь (она цинично усмехнулась) у нее есть кое-какие права, чтобы говорить так. Но врать она не хотела.

– Нет.

– Жаль. Тогда вы меня не поймете.

– О чем вы?

Барон вздохнул.

– Вопрос не в Джузеппе. Идет война. Никто из нас – и я в том числе – не знает всего размаха этой войны. Джузеппе всего лишь одна из жертв… как я… как все мы. Она идет с давних времен, когда свергали пап и травили королей. Она идет и сейчас – невидимая, тайная война. Я не смогу победить в этой войне. Но я смогу нанести удар, который потрясет основы.

– А князь Воронцов? Он тоже участвует в этой войне?

Барон пожал плечами.

– Да… хотя сам не знает этого. К нему тоже подберутся… но не сразу. Вот, посмотрите.

Барон резко отдернул занавесь – они как раз были в бальном зале, – и Крис не смогла сдержать испуганного крика.

– Тише… – поморщился барон.

В нише – по старой моде в бальной зале были ниши, где можно было даже уединиться, укрывшись под тяжким занавесом парчи, – была распята молодая баронесса Микелла. Кто-то с недюжинной силой прибил ее кинжалами к стене, вырезал глаза и перерезал горло…

Все вопросы, которые Крис намеревалась задать, чтобы уличить барона во лжи, чтобы обвинить его в сатанизме, в поклонении древним культам, в участии в человеческих жертвоприношениях, в убийствах, вылетели у нее из головы, когда она смотрела на этот ужас…

– Кто… зачем… это…

– Это сделал я, – сказал барон.

– Но… зачем?

– Она пыталась меня отравить. Но это неважно. Идет война. Вы так этого и не поняли? Отдельные люди – ничто в войне добра и зла. Я бегу из Рима. Бегите и вы… и не оглядывайтесь. Осталось совсем немного… нам всем осталось совсем немного.

# Примечания

1

Тюрьма особого режима в Западном Лондоне.

2

Была и в этом мире. Правда, как чисто европейское развлечение – автомобильные концерны соревновались в технологиях. В России, например, этапов не было.

3

Управление полиции, аналог ГУВД.

4

Покровитель Милана, бывший епископ города.

5

Йоменри, йомены, по-видимому, это слово произошло от young man, молодой человек. Лично свободные люди, которые нанимались к рыцарям в вооруженные отряды. Во время британской революции йомены стали основой парламентской армии. Затем они постепенно стали исчезать, пока 24 ноября 1899 года королевским указом йоменри не была воссоздана как добровольная военная организация милиционного типа. В период двадцатого века йомены принимали участие во всех крупных сражениях и операциях британской армии, подавляли мятежи и проявили изрядную храбрость.

6

Имя подлинное. В нашем мире командовал SAS с 1989 по 1992 год.

7

Неофициальные названия штаб-квартир M-I5 и M-I6 соответственно.

8

Знаменитый «пороховой» заговор Гая Фокса.

9

Первые мобильные телефоны появились в Священной Римской империи в 1952 году, сеть называлась A-netz. Но первые коммерчески успешные мобильники выпустила «Моторола» в САСШ, она же на долгие годы стала разработчиком стандарта мобильных сетей. Первым коммерчески успешным мобильником была «Motorola DynaTAC» размером с кирпич.