# Рубановичи

Аркадий Тимофеевич Аверченко

«… Это – портные.

«– Я хочу заказать себе пиджачный костюм, – говорю я, обращаясь к одному из них, в то время как он, скривив набок голову, внимательно смотрит на мою грудь, руки и плечи.

– Вы только хотите? – прищуривается портной. – Так вы уж прямо лучше заказывайте.

– Да, закажи вам, – нерешительно возражаю я. – Ведь вы, небось, сдерете втридорога. …»

## Аркадий Аверченко. Рубановичи

Есть целый класс людей, с которыми мы часто встречаемся, вступаем в деловые сношения, ведем длинные, горячие разговоры и которых мы вместе с тем совершенно не знаем.

Их души, логика, вкусы и стремления совершенно чужды нам, а их профессиональные привычки, действия своею загадочностью и неясностью только раздражают нас.

Это – портные.

– Я хочу заказать себе пиджачный костюм, – говорю я, обращаясь к одному из них, в то время как он, скривив набок голову, внимательно смотрит на мою грудь, руки и плечи.

У всякого портного есть болезненное, странное и ненужное ему стремление – изредка тяжело и неуклюже острить. Сапожники гораздо сосредоточеннее и серьезнее.

– Вы только хотите? – прищуривается портной. – Так вы уж прямо лучше заказывайте.

– Да, закажи вам, – нерешительно возражаю я. – Ведь вы, небось, сдерете втридорога.

– Я сдеру? Ха-ха! Хорошие шутки, нечего сказать. Ну, хотите – я вам дам десять рублей, если вы найдете другого портного, который взял бы за такой материал и работу столько же, сколько я. Хотите?

Он прекрасно знает, что я не взвалю себе на плечи эту странную операцию. Если бы даже я и нашел другого такого портного, то мой портной нашел бы массу поводов отвертеться от уплаты десяти рублей. Костюм бы он признал сшитым прескверно, а материал – дешевым гнильем.

– Хотите? Покажите мне такого другого портного, – презрительно говорит он. – И я плачу вам кровных пятнадцать рублей.

– Нет, не надо. Но только я знаю, что переплачу вам.

– Вы? Переплатите? Ну, хотите, я даю сто рублей, если вы переплатите?!

Сто рублей я у него не возьму. Я прекрасно знаю, что он сдерет с меня больше, чем нужно, и он это прекрасно знает. Мы молчаливо считаем этот вопрос решенным в положительном для него смысле и переходим к дальнейшему.

– Сколько же вы возьмете?

– Сию минуту... Это мы до копейки высчитаем.

Он берет бумажку и пишет на ней ряд каких-то цифр. Значение их ни я, ни он не понимаем. Но цифры имеют гипнотизирующее значение своей абсолютной честностью и безотносительностью. На бумажке стоит два косых 4, одно пошатнувшееся 7, три длинных худощавых единицы и одно громадное 3, похожее на змеиную конвульсию. Впрочем, после некоторого колебания портной переделывает его в 8 и ставит сбоку две пятерки.