# Мисс Совершенство

Нора Робертс

Беззаботный холостяк Райдер Монтгомери предпочитает флиртовать с Хоуп Бомонт, безупречным администратором отеля, не задумываясь о будущем. Тем более что времени на личную жизнь у него мало – вместе с братьями они владеют строительной компанией и заняты с утра до ночи. Но вот однажды в отель приезжает бывший парень Хоуп, который оскорбил ее год назад, и она просит Райдера притвориться ее женихом…

© Сечкина Н., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


> Посвящается Сюзанне,

> идеальной управляющей отелем

> Совершенствоваться – значит меняться, быть совершенным – значит меняться часто.

> Уинстон Черчилль


## 1

Сжалобными скрипами и вздохами старинное здание приготовилось отойти ко сну. На фоне темного звездного неба мягко светились каменные стены, вот уже два с лишним столетия возвышаясь над главной площадью Бунсборо. Жизнь замерла даже на перекрестках; над перемежающимися полосами света и тени повисло безмолвие. Все окна и витрины на Центральной улице погрузились в глубокий сон и мирно грезили в благоухании летней ночи.

Ей тоже пора, подумала Хоуп, лечь, расслабиться, уснуть. Сейчас это самое разумное решение, а она ведь разумная женщина. Однако заботы долгого дня не отпускали, а кроме того, Хоуп помнила, что рано утром придет Кароли, которая займется завтраком. Ей самой не надо никуда ходить: в отличие от других сотрудников отеля управляющая проживает по месту работы…

Впрочем, еще нет и полуночи. В Джорджтауне Хоуп редко удавалось лечь рано. Конечно, тогда она управляла «Уикхэмом», и, если не случалось чего-либо чрезвычайного, а все просьбы постояльцев были выполнены, Хоуп с удовольствием посвящала вечер развлечениям.

Городок Бунсборо, притулившийся у подножия Голубого Хребта в Мэриленде, имеет яркую и богатую историю, в нем определенно есть свои прелести (среди них и отреставрированная гостиница, которой ныне управляет Хоуп), однако бурной ночной жизнью похвастаться он, увы, не может.

Положение вещей немного изменится, когда подруга Хоуп, Эйвери, откроет ресторан и пивной бар. Ужасно интересно, какие задумки осуществит энергичная Эйвери Мактавиш в своем новом заведении, расположенном по соседству с отелем и, кстати, прямо через дорогу от ее же собственной пиццерии. Уже этим летом Эйвери придется «рулить» сразу двумя ресторанами. Вот кого людям следовало бы называть трудягой!

Хоуп обвела взглядом кухню, чистую, сверкающую, согретую теплом и уютом. Она уже нарезала фрукты, посмотрела, достаточно ли припасов, заполнила холодильник продуктами. Все готово к приходу Кароли, которая приготовит завтрак для гостей отеля, в этот час отдыхающих в номерах.

Завершив работу с бумагами, Хоуп подергала все двери – заперты ли – и придирчиво осмотрела посуду. С делами покончено, отметила она, однако по-прежнему не ощутила желания подняться в свои апартаменты на третьем этаже. Вместо этого Хоуп налила себе заслуженный бокал вина и отправилась в последний на сегодня обход гостиницы. Она щелкнула выключателем люстры, висевшей по центру зала над столом, который украшала ваза с роскошными летними цветами. Миновала арку, убедилась, что парадная дверь надежно закрыта, и двинулась к лестнице, легко касаясь пальцами металлического поручня. Хоуп уже проверяла библиотеку, но решила сделать это еще раз. Нет, она вовсе не одержима навязчивой идеей; мало ли, вдруг кто-то из постояльцев зашел туда за книгой или порцией виски. В библиотеке, однако, было пусто и тихо, как и в остальных помещениях.

Хоуп обернулась. На этом этаже сегодня есть постояльцы – мистер и миссис Варгас, Донна и Макс, женатые вот уже двадцать семь лет. Ночь в номере «Ник и Нора» стала подарком их дочери ко дню рождения миссис Варгас. Как мило, улыбнулась про себя Хоуп.

Другая пара, разместившаяся этажом выше, в номере «Уэстли и Баттеркап», выбрала «Инн-Бунсборо» для своей первой брачной ночи. Отрадно думать, что молодожены, Эйприл и Трой, увезут с собой приятные воспоминания, которые надолго останутся в их сердцах.

Хоуп проверила дверь, ведущую на террасу второго этажа, затем, повинуясь внезапному порыву, отперла ее и вышла в ночь. С бокалом вина в руке она пересекла широкий дощатый настил, облокотилась на перила. На другой стороне площади находится «Веста»; в окнах квартиры над ней темно, да там никого уже и нет: Эйвери переехала жить к Оуэну Монтгомери. Раньше Хоуп могла посмотреть в окно и сразу почувствовать, что подруга совсем рядом, через дорогу. Теперь Хоуп готова признаться (по крайней мере, самой себе), что ей этого очень недостает.

Тем не менее Эйвери сейчас на своем месте, рядом с Оуэном, ее первой и, как выяснилось, последней любовью. Разве это не прекрасно? А она, Хоуп, поможет подружке подготовиться к свадьбе: весенние цветы, весеннее платье для невесты и все прочее. Торжество состоится прямо здесь, во дворике гостиницы, где в прошлом году выходила замуж Клэр.

Вспомнив о ней, Хоуп перевела взор на книжную лавку «Переверни страницу». Молодая вдова с двумя маленькими детьми и беременная третьим сильно рисковала, решив открыть собственный книжный магазин, однако сумела добиться успеха. Клэр знает, как заставить шестеренки крутиться. Теперь она – Клэр Монтгомери, жена Бекетта. А когда придет зима, их большую семью ждет прибавление.

Как странно, что две ее самые близкие подруги живут в Бунсборо так давно, а сама Хоуп перебралась сюда лишь год назад – нет, даже меньше года. Можно сказать, новенькая. В то же время из всех троих лишь она и осталась тут, в центре города. Конечно, глупо скучать по Клэр и Эйвери, когда они видятся почти каждый день, и все же иногда бессонными ночами Хоуп в глубине души чуточку хочется, чтобы они были еще ближе.

Многое изменилось для всех них за прошедший год.

В Джорджтауне Хоуп устраивало и радовало все: дом, работа, заведенный порядок вещей. У нее были четко определенные планы на будущее. Никакой спешки, никакой суеты, все строго по плану. В «Уикхэме» она чувствовала себя на месте, чувствовала ритм этого отеля, вибрацию его струн, потребности и нужды. Хоуп работала как вол – на Уикхэмов и их мерзавца-сыночка, Джонатана. Наивная, планировала стать его женой. Ну да, официальной помолвки не было, как и конкретных обещаний, но свадьба и дальнейшая совместная жизнь считались чем-то самим собой разумеющимся. Не идиотка же Хоуп, в самом деле.

И все это время, ложась в постель Хоуп или укладывая ее в свою – во всяком случае, последние несколько месяцев, – этот сукин сын встречался с другой. Из своего круга, так сказать, из более высоких слоев общества. В душе Хоуп всколыхнулась волна горечи. С той, которой нет необходимости вкалывать по десять-двенадцать, а то и больше часов в день, управляя престижным отелем, но которая может позволить себе проживание в нем – естественно, в самом роскошном номере.

Конечно, Хоуп не идиотка, однако она слишком доверяла Джонатану и оказалась повергнута в унизительный шок, когда тот сообщил ей, что завтра намерен объявить о своей помолвке. С другой женщиной. Да, – вновь повторила себе Хоуп, – она пережила самый унизительный шок – особенно учитывая, что в тот момент они с Джонатаном голышом лежали в постели. Когда же Хоуп приказала ему немедленно выметаться ко всем чертям, наступила его очередь испытать примерно то же самое. Джонатан искренне недоумевал, почему их отношения не могут остаться прежними.

Теперь Хоуп управляет гостиницей «Инн-Бунсборо» в маленьком городке на западе Мэриленда, вдали от ярких огней мегаполиса, и уже не тратит редкое свободное время на устройство изысканных званых обедов или на походы по модным магазинам, чтобы подобрать идеальные туфли к идеальному платью для очередного мероприятия.

Скучает ли она по всему этому – по любимому бутику, кафе, где привыкла обедать, по красивым высоким потолкам и миниатюрному, обрамленному цветами внутреннему дворику своего дома в Джорджтауне? По напряженной суете и радостному волнению, в которых проходила подготовка отеля к визитам высокопоставленных чиновников, знаменитостей и магнатов делового мира? Пожалуй, иногда скучает. Но гораздо реже и меньше, чем предполагала. В недалеком прошлом у нее была налаженная личная жизнь, интересная работа и «Уикхэм», где Хоуп чувствовала себя в своей стихии. Однако за эти несколько месяцев она открыла нечто новое. Здесь, в Бунсборо, она не только удовлетворена, но и счастлива. Гостиница для нее – не просто место работы, а настоящийдом.

За это Хоуп должна благодарить подруг, а также семейство Монтгомери: троих братьев и мать. Жюстина Монтгомери приняла ее на работу, не колеблясь ни секунды. Хоуп, тогда еще не знакомая с характером Жюстины, изумилась столь быстро сделанному предложению. С другой стороны, зная себя, она до сих пор не перестает дивиться собственному не менее скорому согласию.

Рывок с места и разгон до сотни? Скорее даже до ста пятидесяти, и это еще не предел. Хоуп Бомонт не жалеет о своем порыве, о принятом решении и сожженных мостах. В ее планы не входило начинать жизнь с чистого листа, но планы ведь можно перекраивать, а уж это она умеет. Благодаря семье Монтгомери с любовью – и большим тщанием – восстановленная гостиница стала домом и делом Хоуп.

Она прошлась по террасе, проверила, не пересохла ли земля в подвесных кашпо, сдвинула – совсем чуть-чуть – венский стул.

«Обожаю здесь каждый квадратный дюйм», – промурлыкала Хоуп себе под нос.

Одна из террасных дверей, та, что в номере «Элизабет и Дарси», распахнулась; в ночном воздухе разлился аромат жимолости. Кое-кому еще не спится, подумала Хоуп. А спят ли привидения вообще? Вряд ли призрачная женщина, которую Бекетт окрестил Элизабет, ответит на вопрос, пока что Лиззи не снизошла до общения с соседкой по отелю…

Хоуп улыбнулась, сделала глоток вина.

– Чудесная ночь. А я, знаешь ли, думала о том, насколько изменилась моя жизнь, и о том, что, в общем и целом, я этому очень рада, – легким, непринужденным тоном произнесла Хоуп.

Исторические изыскания, которые она провела вместе с Оуэном Монтгомери в отношении постоянной гостьи отеля, позволили выяснить, что Лиззи, то есть Элиза Форд, как ее звали при жизни, – дальняя родственница Хоуп, а с родней следует вести себя дружелюбно.

– В «Уэстли и Баттеркап» заселились новобрачные. Такие счастливые, такие юные и свежие!.. А пара из «Ника и Норы» отмечает пятидесятивосьмилетие супруги. Эти, конечно, далеко не юны, но тоже счастливы – видно, что им хорошо и комфортно. Я рада, что могу предоставить им особенное место, шанс получить особенные впечатления – это у меня получается неплохо.

Стояла тишина, однако Хоупощущала присутствие незримой слушательницы. Тишина была… компанейской, да, на удивление компанейской. Как если бы две женщины просто стояли на террасе в поздний час и смотрели вдаль.

– Кароли придет рано. Завтрак – на ней, а я с утра совершенно свободна. Так что вот, – Хоуп подняла бокал. – Немного вина, немного самокопания и жалости к себе за то, что хожу кругами и понимаю – жалеть себя в общем-то не за что. – Улыбнувшись, она сделала еще один глоток. – И можно позволить себе полный бокал. Ладно, с делами на сегодня покончено, пора и спать.

И все же она задержалась на террасе, в безмолвии летней ночи, окутанная ароматом жимолости.

* * *

Когда утром Хоуп спустилась на первый этаж, в воздухе витали запахи свежесваренного кофе, жареного бекона и, если обоняние ее не подводило, фирменных блинчиков Кароли с яблоками и корицей. Из столовой доносилась непринужденная беседа. Донна и Макс обсуждали, не прогуляться ли им по городу перед отъездом.

Хоуп прошла по коридору и завернула на кухню посмотреть, не нужна ли Кароли помощь. На лето сестра Жюстины коротко стриглась, оставляя кокетливую челку, которая очень шла к ее ясным глазам орехового цвета. Увидев Хоуп, она просияла, но тут же нацелила на нее указательный палец.

– Что это вы тут делаете, юная леди?

– Уже почти десять.

– А как же твой выходной в утреннюю смену?

– Отчет на текущий момент: спала до восьми, занималась йогой, слонялась по квартире. – Хоуп налила себе чашку кофе, пригубила напиток и блаженно прикрыла темно-карие глаза. – Первая чашка за день. Интересно, почему она всегда самая вкусная?

– Ох, не знаю. Я все пытаюсь перейти на чай. Дарла помешана на здоровом образе жизни и изо всех сил приучает к нему и меня. – Кароли говорила о дочери с любовью и едва заметным раздражением. – Мне очень нравится наша чайная смесь «Титания и Оберон», но… это не кофе.

– Кофе ничем не заменишь.

– Вот именно. Дарла ждет не дождется, когда откроется новый фитнес-центр. Говорит, если я не запишусь на йогу, она сама запишет меня и будет водить на занятия силой.

– Йога тебе понравится, – сказала Хоуп и рассмеялась, заметив, как на лице Кароли промелькнули сомнение и тревога. – Вот увидишь.

– Хм-м. – Кароли взяла полотенце и опять принялась натирать гранитную кухонную стойку. – Варгасы в восторге от номера, а уж при виде ванной и особенно «волшебного» туалета просто онемели от восхищения – ну, как все гости. Зато наши молодожены пока даже носа за дверь не высовывали.

– В противном случае они бы меня разочаровали. – Хоуп начала причесываться. В отличие от Кароли, она экспериментировала с волосами, отращивая их, чтобы сменить прическу, которую носила последние два года, – короткие, острые пряди. Теперь гладкие темные концы доставали до подбородка и ужасно мешали.

– Загляну к Донне и Максу, – сообщила Кароли, – спрошу, не нужно ли чего.

– Позволь мне, я все равно хотела поздороваться с ними. А потом, наверное, наведаюсь в «Переверни страницу», перекинусь словечком с Клэр, раз уж у меня свободное утро.

– Я видела Клэр вчера в книжном клубе. У нее такой чудесный животик!.. Кстати, если новобрачные захотят еще оладий, у меня как раз осталось тесто.

– Хорошо, передам.

Хоуп легкой походкой вошла в столовую и завела любезную беседу с постояльцами гостиницы, в то же время незаметно проверяя наличие припасов. Отлично, всего в избытке: и свежих летних ягод, и кофе, и сока. Убедившись, что гости довольны, Хоуп решила подняться к себе за сумочкой и на лестнице неожиданно столкнулась с молодоженами, которые зашли в отель с черного хода.

– Доброе утро.

– О, здравствуйте! – Личико свежеиспеченной супруги светилось радостью сладкого утра, первого в семейной жизни. – У нас изумительный номер. Я чувствую себя прямо-таки принцессой-невестой.

– Как вам будет угодно, – церемонно ответила Хоуп, и новобрачные рассмеялись.

– Здорово вы придумали – назвать и оформить номера в честь известных влюбленных пар, – заметила Эйприл.

– Влюбленных, чьи истории завершились счастливо, – напомнил молодой жене Трой и получил в ответ загадочную, мечтательную улыбку.

– Вроде нас. Знаете, мы вам очень благодарны. Вы сделали нашу брачную ночь волшебной. Все было как в моих мечтах. Просто чудесно!

– Ради этого мы и стараемся.

– Только… есть один вопрос. Мы знаем, что должны освободить номер и…

– Если желаете выписаться попозже, я готова пойти вам навстречу, – начала Хоуп.

– Понимаете, дело в том…

– Мы хотели бы остаться еще на одну ночь. – Трой обвил рукой плечи Эйприл, притянул ее к себе. – Нам здесь действительно очень нравится. Вообще-то, мы собирались ехать в Вирджинию, пощелкать фотоаппаратом по дороге, но тут так здорово!.. Мы заплатим за любой свободный номер, если, конечно, они есть.

– С удовольствием разместим вас. Ваш номер на сегодня никто не забронировал.

– Правда? – Эйприл подпрыгнула на носочках. – Большое вам спасибо.

– Не за что. Я искренне рада, что вам у нас хорошо.

Счастливые постояльцы созданы для счастливых управляющих, подумала Хоуп, взбегая по лестнице к себе в апартаменты. Захватив сумочку, она так же стремительно спустилась обратно на первый этаж, метнулась в офис, чтобы зарегистрировать новую бронь номера, миновала администраторскую и, оставив позади смесь голосов и ароматов, торопливо выскользнула через заднюю дверь.

Она обогнула гостиницу и бросила взгляд на противоположную сторону улицы, где стояла «Веста». Расписание дня подруг, Клэр и Эйвери, известно Хоуп почти так же хорошо, как свое собственное. Эйвери сейчас готовится открыть пиццерию, а Клэр, должно быть, уже вернулась от доктора. УЗИ, ей ведь сегодня делали УЗИ! Если повезет, уже сегодня они узнают, кто родится у Клэр – мальчик или долгожданная девочка.

Ожидая зеленого сигнала светофора, Хоуп повернула голову вбок, на Центральную улицу, и увидела Райдера Монтгомери. В настоящее время компания «Семейный подряд Монтгомери» вела ремонт пекарни. Скоро в городе опять появится свежая выпечка местного приготовления, подумалось Хоуп.

На Райдере были надеты джинсы, порванные над левым коленом и заляпанные краской, штукатуркой или чем-то еще, что обычно проливается и разбрызгивается на стройплощадках. Плотницкий пояс висел низко на бедрах, как ремень шерифа из старинных времен, – по крайней мере, так казалось Хоуп. Из-под бейсболки небрежно кучерявились темные волосы, глаза – зеленые с золотыми прожилками – скрывались за солнцезащитными очками.

Райдер перебросился парой слов с рабочими, показал наверх, прочертил пальцем в воздухе дугу, помотал головой – и все это в той же позе шерифа, готового стрелять от бедра. Фасад пекарни уже покрывала серая грунтовка, из чего Хоуп заключила, что мужчины, по всей видимости, обсуждают вопрос финишной покраски. В толпе рабочих кто-то громко расхохотался, Райдер сверкнул короткой усмешкой и пожал плечами. Этот жест, как и поза, – еще одна из его привычек.

Все братья Монтгомери далеко не уроды, однако, на взгляд Хоуп, обеим ее подружкам достались лучшие экземпляры этого семейства. Райдер слишком уж угрюм и замкнут. И – да, – сексуален, хотя его сексуальность носит эдакий грубоватый, примитивный характер. Совсем не в ее вкусе, ничего общего с типом мужчин, которые привлекают Хоуп.

Она ступила на проезжую часть и услыхала за спиной резкий, пронзительный свист. Зная, что это всего лишь шутка, она полуобернулась, чуть растянула губы в улыбке и махнула рукой Джейку, одному из маляров. Джейк и рабочий рядом с ним помахали ей в ответ. Зато Райдер Монтгомери не удостоил ее жестом – разумеется, нет. Он просто стоял и смотрел на нее, засунув большие пальцы в карманы джинсов. Нелюдим, – вновь подумала Хоуп, – хоть бы кивнул, что ли.

Волну тепла, разлившуюся внутри, она восприняла как естественную реакцию здоровой женщины на долгий, полускрытый взгляд сексуального, хоть и диковатого мужчины. Особенно учитывая, что у этой женщины не было сколь-нибудь серьезных отношений с противоположным полом – о ужас! – целый год, даже больше. Впрочем, кому это интересно? Сама виновата, сама выбрала судьбу, так что нечего и терзать себя мыслями.

Хоуп перешла на другую сторону, повернула направо к книжной лавке, и в эту минуту на крыльце магазина под симпатичным навесом появилась Клэр. Хоуп приветственно взмахнула подруге; та на мгновение замерла, положив руку на живот, обтянутый легким летним платьем. Длинные золотистые волосы Клэр были собраны в конский хвост, темные очки в синей оправе приглушали яркий свет утреннего солнца.

– Я как раз иду к тебе! – воскликнула Хоуп.

– Да? А я тебе набираю эсэмэс. – Клэр опустила телефон в карман и, задержав в нем руку, спустилась по ступенькам на тротуар.

– Ну? – Хоуп вопросительно посмотрела на подругу. – Как ты?

– Все нормально. Мы только что вернулись. Бекетт… – Клэр оглянулась, – взял инструменты и поехал в пекарню.

– Ясно. – Слегка обеспокоенная, Хоуп накрыла ладонью руку Клэр. – Ты ведь сделала УЗИ, да?

– Да.

– И?..

– Ох… Пойдем-ка в «Весту», там и расскажу вам с Эйвери, чтобы дважды не повторять. Бекетт собирается позвонить матери и братьям, да и мне тоже надо сообщить родителям.

– С малышом все в порядке?

– В полном. – Клэр похлопала по сумочке. – Мне выдали фотографии.

– Немедленно дай посмотреть!

– Теперь я буду хвастать ими дни напролет, нет, даже недели. Настоящее чудо!

Из парадной двери пиццерии высунулась Эйвери в фартуке с нагрудником поверх футболки и брюк-капри. Ее ноги, обутые в лиловые тапочки «Крокс», приплясывали от нетерпения. Солнечные лучи пронзали шевелюру шотландской королевы-воительницы, отчего кончики коротких прядей словно светились изнутри.

– Ну что, розовая ленточка? – без обиняков спросила Эйвери.

– Ты сегодня одна открываешь заведение? – вопросом на вопрос ответила Клэр.

– Да, кроме меня, пока никого. Фрэн явится минут через двадцать, не раньше. Эй, что с тобой? Все в порядке?

– Все в полном, полнейшем порядке, только я бы хотела присесть.

Клэр вошла в ресторан и двинулась прямиком к стойке, где плюхнулась на высокий стул и вздохнула. Хоуп и Эйвери за ее спиной обменялись недоуменными взглядами.

– Трое детей беременной мамочки только что выпустились на летние каникулы. У меня такое впервые. Большая ответственность, знаете ли.

– Какая-то ты бледная, – заметила Эйвери.

– Просто устала.

– Хочешь чего-нибудь холодненького?

– Умираю хочу.

Эйвери направилась к холодильнику, а Хоуп села рядом с Клэр и, прищурившись, посмотрела ей в глаза.

– Что-то ты темнишь, дорогая. Если все действительно хорошо…

– Да, да, хорошо. Согласна, я немножко недоговариваю. У меня для вас сенсационная новость. – Клэр тихонько засмеялась и взяла бутылку охлажденного имбирного эля, которую ей протянула Эйвери. – Ну вот, я сижу с двумя самыми близкими подругами в чудесном ресторанчике, где уже вовсю пахнет соусом для пиццы.

– Ага, у меня ведь пиццерия. – Эйвери передала Хоуп бутылку с водой, скрестила на груди руки и в упор посмотрела на Клэр. – Итак, это девочка. Покупаем туфельки и бантики!

Клэр медленно покачала головой.

– Судя по всему, я специализируюсь на мальчиках. Так что покупаем бейсбольные перчатки и солдатиков.

– Мальчик? – Хоуп подалась вперед, коснулась руки Эйвери. – Ты разочарована?

– Нисколечко. – Клэр открыла сумочку. – Хотите взглянуть?

– Шутишь? – Эйвери потянулась к сумочке, но Клэр проворно выхватила конверт и отвела руку подальше. – На кого похож? На тебя? На Бека? На головастика? Не обижайся, конечно, но мне они всегда напоминают головастиков.

– Который из них?

– Что значит «который»?

– Там двое.

– Двое? – Хоуп едва не поперхнулась. – Двойняшки?! У тебя будут двойняшки?

– Двое? – эхом отозвалась Эйвери. – Два головастика?

– Два сыночка. Только посмотрите на моих чудесных мальчуганов! – Клэр вытащила распечатку и вдруг залилась слезами. – Это все гормоны, но плачу я от счастья, – всхлипывая, произнесла она. – Боже, поглядите, какие красавчики!

– Они великолепны!

Клэр вытерла слезы и хитро улыбнулась Эйвери.

– Ты же ничего не видишь.

– Не вижу, но они все равно великолепны. Близнецы. Стало быть, всего пятеро. Арифметику не забыла? У тебя будет пятеро сорванцов.

– До сих пор не привыкну. Мы не ожидали, даже не думали… хотя я, пожалуй, могла бы и догадаться. У меня ни разу не было такого большого живота на этом сроке. В общем, когда доктор сообщил нам известие, Бекетт побелел как полотно. – Клэр засмеялась сквозь слезы, катившиеся по щекам. – Я испугалась, что он в обморок упадет. Мы так и обомлели, а потом начали хохотать – ржали как сумасшедшие. По-моему, с нами случилась легкая истерика. Пятеро! Боже милостивый, пятеро сыновей!

– Вы справитесь. У вас будет замечательная семья, – серьезно произнесла Хоуп.

– Обязательно справимся. У меня от счастья просто голова кругом идет. Не знаю, как Бекетт довез нас до дома. Сейчас я не смогла бы сказать, откуда мы вернулись – из Хейгерстауна или с другого конца страны. Подумать только, близнецы! Я чуть с ума не сошла, когда узнала. – Клэр положила руки на живот. – Знаете, бывают такие мгновения, когда вдруг понимаешь: вот оно, оно самое – большего счастья уже не испытать; сейчас, сию минуту – самый яркий момент в жизни. Сегодня я пережила одно из таких мгновений.

Растроганная Хоуп прижала подругу к груди, Эйвери обняла их обеих.

– Я так рада, – тихонько проговорила Хоуп, – у меня голова от счастья кружится, прямо как у тебя.

– Вот мальчишкам-то сюрприз будет, – улыбнулась Эйвери, разомкнув объятья.

– И не говори. А поскольку Лиам совершенно ясно дал понять, что играть с девчонкой – ниже его достоинства, он обрадуется больше всех.

– Тебе уже поставили срок родов? – поинтересовалась Хоуп. – Двойняшки появятся на свет раньше?

– Да, немного. Врач сказал, в районе двадцать первого ноября. Так что будет у меня не рождественский подарок и не новогодний, а ко Дню благодарения.

– Кулды-кулды, – изобразила индейку Эйвери, и Клэр расхохоталась.

– Так, ты должна позволить нам обустроить детскую, – заявила Хоуп, которая дня не могла прожить без планов.

– Очень рассчитываю на вашу помощь. У меня совершенно ничего нет. Когда Мерфи подрос, я раздала все малышовые вещи. Даже представить не могла, что снова полюблю, выйду замуж и уж тем более обзаведусь еще детишками.

– Закатим предрожденчик![1] Тема – «Умножаем все на два», – решительно сказала Хоуп. – Подарки, оформление – все в двойном экземпляре. Я прикину, как это лучше организовать. На всякий случай праздник устроим где-нибудь в начале октября.

– Предрожденчик… – вздохнула Клэр. – Перспектива становится все более и более реальной. Надо позвонить родителям, да и девочкам сообщить, – прибавила она, имея в виду сотрудниц книжной лавки, и, опираясь на стойку, поднялась на ноги. – Ноябрьские детки, – задумчиво произнесла она. – К маю я обязана сбросить лишний вес!

– Ах да, я ведь выхожу замуж, – «вспомнила» Эйвери и вытянула руку, любуясь кольцом с бриллиантом, сменившим детское пластмассовое колечко из автомата. Это кольцо надел ей на палец Оуэн, причем дважды.

– Свадьба – раз, открытие второго ресторана – два, организация предрожденчика – три, переделка холостяцкой спальни в семейную – четыре! – Хоуп ткнула Эйвери в бок. – Видишь, сколько всего нужно устроить!

– Пожалуй, завтра выкрою немного времени.

– Отлично. – Хоуп на секунду замолчала, мысленно листая список дел и по ходу перестраивая расписание. – Встретимся в час дня. Сможешь? – обратилась она к Клэр. – Я организую легкий обед, перекусим и набросаем кое-какие планы. Как раз успеем до заезда гостей.

– Значит, в час дня, – подытожила Клэр и легонько похлопала себя по животику. – Мы придем.

– Я тоже, – пообещала Эйвери. – Возможно, немного опоздаю – у нас в обед жуткий наплыв клиентов, – но обязательно вырвусь.

Хоуп вышла вместе с Клэр, напоследок еще раз стиснув ее в объятьях. Представила, как та сообщает неожиданную новость родителям, а Эйвери строчит эсэмэску Оуэну, как Бекетт бросает все дела, чтобы проведать Клэр в магазине или просто побыть с ней минутку-другую в течение рабочего дня. Как жаль, что ей, Хоуп, некому позвонить, написать эсэмэс или прибежать, чтобы поделиться добрым известием…

Она обошла гостиницу, поднялась по внешней лестнице на третий этаж и зашагала к себе, прислушиваясь к окружающим звукам. Да, это голос Кароли, в котором звенит радостное волнение. Несомненно, Жюстина Монтгомери уже позвонила сестре и сообщила о близнецах.

Хоуп вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. Решила провести несколько часов в уединении, позаниматься историей Лиззи, гостиничного призрака, и мужчины по имени Билли, которого Элизабет Форд так ждала.

## 2

Нет, положительно, мать доведет его до белого каления! Если она явит еще один новый проект прежде, чем он разделается с полудюжиной текущих, он просто-напросто заберет Балбеса и переедет жить на Барбадос. А что, выстроит себе хижину на пляже, может быть, даже с верандой – уж на это его плотницкого умения хватит.

Райдер поставил свой грузовик на стоянку позади гостиницы – слава богу, хоть этот, самый масштабный проект завершили. Ну как завершили – все равно о полном окончании работ мечтать не приходится. Та же самая судьба уготована и будущему фитнес-центру; по замыслу неугомонной Жюстины Монтгомери, это будет модное, ультрасовременное здание, оснащенное всевозможными техническими новшествами.

Сейчас «фитнес-центр» представляет собой уродливую, полуразваленную постройку грязно-зеленого цвета с дырявой крышей. Внутри полно своих «прелестей»: лабиринт тесных комнатушек, затопленный подвал, лестницы из фильма ужасов и потолки, готовые рухнуть на голову, не говоря уже о чудовищном состоянии электропроводки и канализации. Да и не о чем там говорить, они просто выломают этот бардак ко всем чертям, и дело с концом.

В глубине души Райдеру хотелось как-нибудь ночью сесть в огромный бульдозер и сровнять унылую развалюху с землей, однако он был не настолько глуп, а кроме того, не привык пасовать перед трудностями. Ясно, трудности ему обеспечены. Оуэн – вот на кого всегда можно положиться! – уже сообщил ему эсэмэской, что разрешение на снос получено, так что можно приступать к разгрому.

Райдер не спешил выходить из кабины. Рядом с ним сидел Балбес – красотой псина не отличалась, зато обладала на редкость добродушным нравом. Из динамика радиолы Леди Гага вещала о пике оргазма. Цыпочка явно «с приветом», подумал Райдер, но голос у нее, безусловно, есть.

Человек и пес задумчиво разглядывали уродливое зеленое здание. Райдеру нравилось сносить здания. Ломать убогие стены всегда приятно. Значит, сначала он разберется с этим страшилищем, а потом придет время капитальной переделки. Что ж, интересная работенка.

Фитнес-центр! Райдер не понимал тех, кто садится в машину и едет… в никуда. Если уж потеть, считает он, то с толком. Тренажерный зал? Да, отличная идея – с пневматическими грушами, боксерским рингом, серьезными снарядами. А фитнес-центр, йоги там всякие да пилатесы – это только для слабой половины человечества. Кстати, девушки в облегающих тренировочных костюмах – очень даже приятное зрелище, напомнил себе Райдер. Смотреть на девочек, как и крушить стены, нравится любому мужику. Впрочем, не стоит тратить время на бесполезные размышления; вопрос уже решен, и точка. Он спрыгнул с подножки кабины; Балбес, верный спутник, выскочил следом.

Райдер и сам не понимал, с чего злится. Пекарня почти готова, осталось только убрать строительный мусор и выкрасить помещение; строительство второго ресторана Эйвери тоже близится к концу. Райдер уже предвкушал, как усядется за барную стойку в новом пабе и закажет пива. Переделка кухни для заказчика практически завершена, плюс Оуэн ведет переговоры по изготовлению встроенной мебели для очередного клиента. Много работы – лучше, чем совсем никакой, а бунгало на Барбадосе Райдер выстроит, когда уйдет на пенсию.

И все же отчего-то он хмурился, чувствуя непонятное раздражение. Впрочем, причину его Райдер осознал, едва взглянул на гостиницу. Хоуп Бомонт. Ну да, видимо, это из-за нее.

Она молодчина, с этим не поспоришь. Аккуратность Хоуп, ее невероятная организованность и внимание к мелочам не слишком впечатляли Райдера: с похожим человеком – родным братом Оуэном – он провел бок о бок всю жизнь. Однако что-то в этой женщине не давало ему покоя; искорки этого странного чувства то и дело вспыхивали в душе Райдера после того поцелуя в канун Нового года. Случайность, твердил он себе. Мимолетный порыв, не более. Ничего подобного в будущем не повторится. И все равно, уж лучше бы Хоуп Бомонт была невыразительной толстушкой в годах, с вязаньем в руках и выводком внуков.

– Когда-нибудь она такой станет, – пробурчал Райдер Балбесу, который в ответ согласно стукнул хвостом по полу.

Дернув плечами, Райдер зашагал вперед, перешел дорогу и распахнул дверь будущего «Ресторана МакТи», или «пивнушки», как его называли строители.

Ему нравилось это место, особенно теперь, когда они объединили два здания, превратив смежную стену в широкий проем, так что и посетители, и персонал ресторана получили возможность свободно перемещаться из одного конца в другой.

Эйвери знает, чего хочет, знает, как воплотить свои планы в жизнь, поэтому Райдер уверен: «МакТи» будет отличным заведением, где можно поесть, выпить и пообщаться, если ты пришел за общением. Атмосфера «приятного ужина для взрослых людей», как говорит Эйвери, в отличие от более домашнего, семейного стиля «Весты».

Райдер всегда питал слабость к «Весте» и особенно к пицце «Мясной пир», которую там готовили, и поскольку Эйвери Мактавиш в последние месяцы испытывала на строительной бригаде свои новые рецепты, Райдер уже знал, что вполне сможет питаться и в новом заведении.

Он прошелся по залу, осмотрел барную зону. Впереди еще уйма работы, но Райдер уже видит, как все будет выглядеть в результате, включая длинную барную стойку, которую он с братьями мастерит прямо здесь, на месте. Темное дерево, насыщенные оттенки, островки каменной кладки на стенах. И разливное пиво всевозможных сортов, – мечтательно подумал Райдер. На самом деле его самолюбие ничуть не пострадает, если он как-нибудь заглянет сюда и поднимет бокал пива в честь успешно выполненного проекта.

Он услыхал голоса и двинулся назад; дав указания первой бригаде, пошел в пекарню, чтобы проверить, как идут дела там. Будь у него выбор, Райдер охотно надел бы плотницкий пояс и занялся физическим трудом, однако в сегодняшнем графике значится утренняя встреча на новой стройплощадке и он опаздывает.

Позади зеленой развалины уже стояли пикапы обоих братьев. Вместе с разрешением на снос Оуэн, конечно, привез кофе и пончики. На среднего Монтгомери можно рассчитывать и в повседневной жизни, и в случае ядерной катастрофы.

Райдер подумал о младшем брате, Бекетте, муже Прекрасной Клары. Сейчас у него трое детишек, а скоро на свет появятся еще двое. Надо же, близнецы! Может быть, радость от предстоящего рождения сразу двух внуков немного отвлечет Жюстину Монтгомери от очередного нового проекта. Хотя едва ли.

Он вошел в открытую дверь здания на улице Св. Павла, втянул носом аромат кофе. Да, Оуэн, как всегда, не подвел. Райдер ухватил со стола большой пластиковый стакан кофе «на вынос», стоявший слева, тот, на котором его педантичный братец вывел фломастером букву «Р». Начал пить большими глотками, поддев пальцем крышку на коробке с пончиками. Балбес немедленно заколотил хвостом по полу.

Откуда-то из глубины бесконечного лабиринта комнат доносились голоса братьев, но Райдер взял свой кофе и, бросив Балбесу щедрый кусок пончика с джемом, подошел к строительному плану, расстеленному прямо на козлах, накрытых фанерой.

Разумеется, он уже видел эскизы, однако сейчас чуть не присвистнул от восхищения. Проект, разработанный Бекеттом, воплощал все идеи, высказанные их матерью, и даже больше. Вне всяких сомнений, это лучше бульдозера. Гораздо лучше, если сломать и выгрести все лишнее, заключил Райдер, а потом построить то, что должно быть построено.

На плане он увидел вовсе не тренажерный зал – во всяком случае, в его понимании: с боксерскими грушами и пропахшей потом раздевалкой, – а нечто потрясающе красивое. И непочатый край работы с таким количеством закавык, что проклятий в адрес Бекетта хватит на много месяцев, если не лет. И все-таки…

Поднять уровень крыши на определенную высоту – задача, доставляющая почти эстетическое наслаждение. Убрать плоский козырек с торца парковочной площадки и превратить его в складной навес – тоже захватывающий процесс. Добавить побольше света: новые окна и двери сделать полностью стеклянными. Видит бог, они так и просятся сюда, даже если ради этого придется врезаться в шлакобетонные блоки. Модные раздевалки с парными и саунами… Аскетичная натура Райдера восставала против всяческих излишеств, но, надо признать, хорошо попариться в сауне он любил.

Он доел пончик, бросил крошки энергично виляющему хвостом Балбесу, не отрывая взгляда от плана: первый этаж, второй, системы и механизмы…

Красиво, оценил Райдер. У Бекетта настоящий талант, удивительный дар мысленно видеть будущий объект во всех деталях, даже если из-за этого при воплощении замысла в реальность кому-то приходится изрядно попыхтеть. Райдер сделал последний глоток кофе, и в этот момент из «лабиринта» вышли братья.

– Разрешение на снос у тебя?

– Разумеется, – кивнул Оуэн. – И тебе доброго утра. – Дужка его солнцезащитных очков была зацеплена за вырез безупречно белой футболки. Бекетт намеревался привлечь Оуэна к работам по сносу, так что белоснежной футболке оставалось быть недолго.

– Гладишь джинсы, мамочка Салли?

– Нет. – Оуэн перевел взгляд спокойных синих глаз на пончики, разломил один пополам. – Они просто чистые. У меня сегодня еще несколько встреч.

– А вот и Большой Папочка, – приветствовал младшего брата Райдер.

Бекетт широко улыбнулся, провел пятерней по густым каштановым волосам.

– Ребята хотят назвать малышей Логаном и Люком.

– Значит, Росомаха и Скайуокер, – хмыкнул Райдер. – «Люди Икс» и «Звездные войны» в одном флаконе. Интересный выбор.

– Мне нравится. Клэр сначала воспринимала это как шутку, но потом задумалась всерьез. Хорошие имена.

– Для Росомахи и Скайуокера – вполне.

– Полагаю, на них мы и остановимся. Это ведь круто! Правда, у меня уже в ушах звенит – знаете, как после взрыва.

– Два всего на единицу больше, чем один, – заметил Оуэн. – Вопрос в организованности и планировании.

– И это говорит человек с богатым опытом воспитания спиногрызов, – фыркнул Райдер.

– Правильная организация важна во всем, – парировал Оуэн. – Кстати, давайте сверим наши планы и графики. – Он снял с ремня мобильный телефон.

Райдер взял еще один пончик – пусть углеводы сгладят бешеный поток информации. Проверки, разрешения, заявки на материалы, закупки, подготовительные и отделочные работы, работы в мастерской и на площадке…

Вообще-то Райдер тоже держит все это в голове, разве что не в столь стройном порядке, как у Оуэна. Он прекрасно знает, что и когда нужно сделать, кому поручить то или иное задание и как много времени уйдет на каждый этап работ – и наружных, и, учитывая особенности конструкции, внутренних.

– Мама уже присматривается к тренажерам, – вставил Бекетт, когда умолк Оуэн. – Беговые дорожки, снаряды для силовых упражнений и прочая дребедень.

– Я в это вникать не собираюсь, – отрезал Райдер, оглядываясь по сторонам. Дерьмовые стены, дерьмовые полы. Просто никуда не годятся. До всяких тренажеров, гантелей и идиотских матрасиков для йоги дело дойдет еще не скоро.

– Зато пора бы подумать насчет парковки.

– А что насчет парковки? – Райдер прищурился, глядя на Оуэна.

– Поскольку теперь весь участок наш, вместо того чтобы латать отдельные куски, нужно просто взорвать эту чертову плитку, все выровнять, проложить водоотводные трубы и закатать новое покрытие.

– Дьявол. – Райдер хотел возразить – просто из духа противоречия, однако понимал, что без гребаного водоотвода не обойтись. – Ладно, только сейчас мне не до того.

– А до чего тебе сейчас?

Не снизойдя до ответа, Райдер вышел.

– Он еще свирепей, чем обычно? – поинтересовался Оуэн.

– Трудно сказать. – Бекетт посмотрел на чертежи. – Работенка предстоит та еще, почти весь «головняк» достанется ему, но мы прорвемся.

– Самое уродливое здание в городе!

– Да, титул бесспорный. С другой стороны, радуйся: что бы мы ни делали, будет только лучше. Как только привезут контейнер для строительного мусора, можно начинать… – Бекетт не договорил, увидев на пороге Райдера, вооруженного кувалдой и монтировкой.

– Себе раздобудьте сами, – буркнул он, пряча монтировку за спину.

Райдер выбрал первую попавшуюся стену и с размаха ударил. Раздался глухой, невыразимо приятный треск, обломки гипсокартона брызнули во все стороны.

– Контейнер… – начал было Оуэн.

– Уже едет, так? – Райдер с силой ударил опять. – Если верить священному писанию твоего графика.

– Надо бы прислать сюда рабочих, – заметил Бекетт.

– И оставить все удовольствие на их долю?

Когда кувалда в третий раз прочертила в воздухе дугу и ударила в стену, Балбес заполз под козлы немного вздремнуть.

– Пожалуй, он прав. – Бекетт взглянул на Оуэна, который лишь усмехнулся и пожал плечами. – Нам стоит заняться вторым этажом.

– Эта стена – не несущая. – Под ударами Райдера хлипкая внутренняя перегородка рассыпалась в труху. – Но вы поняли мою мысль. – Он оперся на кувалду и расплылся в улыбке. – Предлагаю добить гадину.

* * *

После нескольких дней непрерывного стука и грохота любопытство взяло над Хоуп верх. Оставив вместо себя Кароли – «брачная ночь» молодоженов перетекла уже в четвертый день, – она решительно направилась туда, где Монтгомери вели строительство своего нового проекта. У Хоуп имелся вполне благопристойный повод встретиться с братьями, и все же в первую очередь ею двигало именно любопытство.

Шум и стук продолжались весь день; когда бы она ни выглянула в окно, зрелище было одно и то же: угрюмые парни в грязной униформе таскали мешки со строительным мусором и сгружали их в огромный зеленый контейнер.

По последним разведданным в виде текстовых сообщений от Эйвери, на месте развалины, которую сейчас сносят, будет построен фитнес-центр. Хоуп желала убедиться в этом собственными глазами.

По мере ее приближения к стройплощадке грохот усиливался; из открытого окна раздался взрыв сумасшедшего мужского хохота, аккомпанементом к которому служила жесткая рок-музыка.

Хоуп подошла к боковому входу слева от фасада, осторожно заглянула внутрь и уронила челюсть. В самом здании ей бывать не доводилось, однако в окна она порой смотрела и не сомневалась, что там, по крайней мере, есть потолки и стены. Сейчас ее взору предстал голый каркас, из внутренностей которого остались лишь запутанные кишки проводов и огромные кучи серой пыли.

Хоуп с опаской – ибо теперь тяжелые удары сотрясали весь дом – вернулась к центральному входу. Дверь стояла нараспашку. Проветривают, что ли? Кто его знает, подумала Хоуп. Другая дверь, та, что когда-то вела в квартиры на втором этаже, также была открыта. Из нее эхом доносились мужские голоса, музыка, стук.

Хоуп попятилась за угол, и в этот момент из здания вышли двое рабочих. Определить, кто это, она не смогла: оба с ног до головы покрыты пылью, руки защищены перчатками, хмурые лица – в больших защитных очках. Рабочие выволокли обломки чего-то – по-видимому, стены. Шлеп! Груз оказался в контейнере.

– Простите… – робко произнесла Хоуп. По повороту головы и манере двигаться она вдруг узнала Райдера.

Он поднял очки на лоб и удостоил ее взглядом пронзительных зеленых глаз, в котором, как обычно при общении с ней, сквозило легкое раздражение.

– Лучше тебе здесь не разгуливать.

– Уже поняла. Вижу, вы намерены оставить от дома только скорлупку.

– Точно. Уходи, здесь опасно.

– Спасибо, я слышала.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Вообще-то, да. В гостинице небольшая проблема с освещением, точнее, со стенными светильниками. Если здесь есть электрик, я хотела…

– Электрик ушел. – Райдер мотнул головой, отсылая напарника обратно в помещение, потом снял защитные очки.

Прямо как енот, только наоборот, подумала Хоуп и не сдержала улыбки.

– Грязная работа, – заметила она.

– И тяжелая, – отозвался Райдер. – В чем неполадка?

– Они не горят. Они…

– Лампочки менять не пробовала?

Хоуп метнула на него резкий взгляд.

– Надо же, и как я об этом не подумала!

– Ладно, попрошу кого-нибудь зайти в гостиницу. Это все?

– Пока да.

Райдер коротко кивнул и скрылся в клубах пыли.

– Большое спасибо, – пробормотала Хоуп в пространство и пошла назад.

Как правило, уже при входе в отель у нее автоматически поднималось настроение. Хоуп всегда радовалась и виду, и гостиничным запахам – сегодня к тому же в воздухе витал сладкий аромат печенья с шоколадной крошкой, которое готовила Кароли. Однако сейчас раздосадованная Хоуп направилась прямо на кухню.

– И чего он вечно не в духе?

Кароли, раскрасневшаяся от стряпни, поставила противень с печеньем в духовку.

– Кто, душечка?

– Райдер Монтгомери. Он исповедует грубость как религию?

– Райдер бывает немного резковат, особенно во время работы, но ведь это, как я понимаю, не означает всегда. Чем он тебя обидел?

– Собственно, ничем. Держался как обычно. Ты ведь знаешь, наши стенные светильники то вдруг гаснут, то не хотят включаться. Так вот, я пошла сказать об этом кому-нибудь из рабочих и вытянула на разговор Райдера. Он спросил, не пробовала ли я менять лампочки, представляешь? Я похожа на идиотку? – возмутилась Хоуп.

Кароли с улыбкой протянула ей печенье.

– Ничуть. Просто когда-то одна съемщица пожаловалась на такую же проблему, и Рай помчался на другой конец города, а потом выяснилось, что причина в перегоревшей лампочке. Та женщина – судя по всему, идиотка, – была поражена тем, что всего-то и дел – поменять лампочку.

– Гм. – Хоуп откусила печенье. – Подумаешь.

– Так что у них там творится?

– Сплошной стук, грохот и безумный смех.

– Сносить дом – это весело.

– Видимо, так и есть. Кстати, я даже не предполагала, что они полностью вычистят все внутренности. Конечно, это не столь важно, но все же. – По правде говоря, Хоуп немного тревожилась, не будет ли шум беспокоить гостей отеля.

– Если бы ты только видела чертежи и планы! Я подглядела одним глазком. Не фитнес-центр, а просто мечта.

– Не сомневаюсь. Монтгомери – профессионалы своего дела.

– Жюстина уже присматривает осветительную арматуру и сантехнику.

Шоколадное печенье и беседа с Кароли улучшили настроение Хоуп.

– Она, наверное, на седьмом небе.

– Жюстина хочет, чтобы все было суперсовременное, тонкое и блестящее. Чем больше хромированных элементов, тем лучше, сказала она. Единый стиль, а не эклектика, как здесь, но в любом случае многое нужно продумать. Интересно, как она все скомпонует.

– Согласна, – кивнула Хоуп и осознала, что ей действительно очень интересно. Когда она приехала в Бунсборо, реконструкция гостиницы уже вошла в завершающую фазу. Теперь у нее есть возможность проследить за возрождением другого здания от начала до конца. – Хочу кое-что успеть до начала расчетного часа, – сообщила она Кароли.

– А я допеку печенье и сбегаю на рынок. Что-нибудь добавишь в список продуктов?

– Нет, мы вроде бы все записали. Спасибо тебе, Кароли.

– Я люблю свою работу.

«Как и я свою, – мысленно произнесла Хоуп, усаживаясь за стол в кабинете, – и одному противному Монтгомери не испортить моего настроя».

Она проверила электронную почту, улыбнулась, прочитав короткое благодарственное письмо от недавнего постояльца; сделала пометку, чтобы не забыть о просьбе клиента, зарезервировавшего номер для своих родителей, и приготовить им сюрприз в виде бутылки шампанского. Пробежала глазами регистрационную книгу (все номера на выходные забронированы!), кое-что поменяла в собственном расписании.

Свежие букеты и цветочные композиции, привезенные флористом, Хоуп отнесла в номер «Титания и Оберон» и на всякий случай еще раз обошла комнаты, убеждаясь, что в них царит безупречный порядок и к приезду следующих гостей все готово.

По привычке и заведенному порядку Хоуп зашла в библиотеку и проверила исправность светильников – да, она каждый день проверяет все осветительные приборы в гостинице на предмет перегоревших лампочек (спасибо, что напомнили, мистер Монтгомери). Нашла одну, с мобильного телефона отправила самой себе электронное письмо с памяткой о замене, туда же добавила запись о необходимости принести побольше капсул для библиотечной кофе-машины.

Ту же процедуру проверки Хоуп повторила в фойе, вестибюле, столовой, затем свернула на кухню и едва не взвизгнула, увидев Райдера, который преспокойно угощался печеньем.

– Не слышала, как ты вошел. – И как ему удается бесшумно передвигаться в этих здоровенных, грубых ботинках?

– Пришел минуту назад. Вкусное печенье.

– Кароли только что испекла. Должно быть, она еще на рынке.

– Ясно.

Он просто стоял и жевал печенье, глядя на нее. Судя по довольному выражению на морде Балбеса, разлегшегося у ног Райдера, пес тоже успел оценить лакомство. Райдер переоделся в чистую одежду – ну, относительно чистую. По крайней мере, не принес на себе строительную пыль.

– Значит, так: один светильник не работает на втором этаже, другой – на третьем. – Хоуп повернулась к выходу, рассчитывая, что Райдер последует за ней.

– Постояльцы в номерах есть?

– Да, гости в «Уэстли и Баттеркап», но сейчас их нет в номере. Кроме того, забронирован «Титания и Оберон». Видишь, сейчас все нормально, – шагая вверх по лестнице, Хоуп указала на второй стенной светильник. – А несколько минут назад, когда я заходила сюда, он не горел.

– Понятно.

– Если не веришь, можешь спросить у Кароли.

– Я не сказал, что не верю.

– А вид у тебя такой, как будто не веришь. – Хоуп добралась до третьего этажа. Она уже немного злилась. – Вот, видишь? Не работает.

– Не слепой. – Райдер подошел к стене, снял плафон и выкрутил лампочку. – Новая есть?

– Я держу небольшой запас у себя, но дело не в лампочке.

Хоуп вытащила ключ, отперла свои апартаменты. Дверь уже почти закрылась перед носом Райдера, однако тот успел придержать ее. Он не собирался нарушать личное пространство Хоуп, и все же – ого! – стоял прямо на пороге, а потому толкнул дверь и заглянул внутрь.

Чисто и аккуратно, как и в гостинице. Приятный аромат – опять же, как во всех номерах. Никакого лишнего барахла или бабских бантиков-рюшечек; впрочем, Райдер иного не ожидал. Гора подушек на диване – почти все женщины заваливают кровати и диваны подушками. Яркие цвета, комнатные растения в горшках, толстые свечи.

Хоуп выпорхнула из кухни и от неожиданности резко затормозила. Опять он ее испугал! Она протянула новую лампочку.

Райдер спустился на второй этаж, вкрутил лампочку. Светильник вспыхнул.

– Проблема не в лампочке, – настаивала Хоуп. – Я заменила ее только сегодня утром.

– Угу.

Балбес уселся у ног Райдера, не сводя глаз с двери пентхауса, вильнул хвостом.

– И не надо угукать. Говорю же… Вот! – торжествующе воскликнула Хоуп, когда светильник вдруг погас. – Опять не работает. Либо это короткое замыкание, либо электропроводка не в порядке.

– Не-а, – хмуро заявил Райдер.

– Что значит «не-а»? Сам же видел.

Не успела она договорить, как дверь в пентхаус медленно открылась. Стоило Хоуп оглянуться, как ее осенило. Да, в воздухе был разлит аромат жимолости, но она к нему уже привыкла.

– Зачем Лиззи баловаться с освещением?

– Откуда мне знать? – Райдер пожал плечами и сунул большие пальцы в карманы джинсов. – Может, заскучала – столько-то лет быть призраком, а может, злится на тебя.

– Вряд ли. У нее нет причин на меня злиться. – Хоуп начала закрывать дверь… и вдруг распахнула ее. – Там льется вода!

Миновав короткий коридор, она вошла в изысканно отделанную, просторную ванную комнату. Вода текла из всех кранов: в двойных умывальных раковинах на длинной стойке, в огромной ванне-джакузи, в душевой кабине.

– О господи.

– И часто такое случается?

– Впервые. Что же с тобой происходит, Лиззи? – пробормотала Хоуп, заворачивая краны в умывальниках. – Знаешь же, что мы ждем гостей.

Райдер открыл стеклянную дверь, перекрыл воду, льющуюся из душевой лейки и из отверстий гидромассажного устройства.

– Я веду кое-какие исследования. – Подавляя раздражение, Хоуп завернула кран в ванне. – Знаю, Оуэн тоже этим занимается, но результатов пока немного. Выяснили только, что был такой парень, Билли, который предположительно жил в девятнадцатом веке.

– Если твое привидение раскапризничалось, ничем не могу помочь. – Райдер вытер мокрые руки о джинсы.

– Лиззи немое привидение. Это ваша гостиница.

– Она твой предок. – Привычно дернув плечами, Райдер покинул номер и подошел к двери, ведущей в общую комнату отдыха. – Может, попросишь свою пра-пра-пра… кто она там тебе? – отпереть замок?

– В смысле?

Райдер снова подергал за ручку.

– Да нет, просто… – Хоуп отодвинула его в сторону, попыталась справиться с замком. – Странно… – Окончательно потеряв терпение, она принялась изо всех сил ломиться в комнату, потом подняла руки, признавая поражение, и указала на дверь пальцем. – Сделай что-нибудь.

– Например?

– Вырежи замок или сними дверь с петель.

– И чем же?

Хоуп нахмурилась, опустила взгляд.

– У тебя нет с собой инструментов? Почему ты их не взял? Ты же всегда носишь инструменты с собой!

– Речь шла о лампочках.

К злости, который испытывала Хоуп, примешалась капелька паники.

– Сколько раз тебе повторять, что дело совсем не в лампочках! Эй, ты что делаешь?

– Собираюсь посидеть, передохнуть минутку.

– Нет!

От ее резкого голоса, почти крика, Балбес забился в угол, сочтя за благо уйти с линии огня.

– Не смей садиться в это кресло, ты весь грязный!

– Слушай, хватит нудить, – с досадой бросил Райдер, но отошел от кресла и открыл окно, внимательно изучая конструкцию крыши.

– Даже не думай вылезать! Что я буду делать, если ты свалишься?

– Наберешь девять-один-один.

– Райдер, я не шучу. Позвони кому-нибудь из братьев или в пожарную часть.

– Черт побери, я не собираюсь звонить в пожарную часть только из-за того, что эта гребаная дверь не открывается!

Хоуп опять подняла вверх обе ладони, выдохнула, потом сама опустилась в кресло.

– Пожалуй, мне надо успокоиться.

– Хорошая мысль.

– И нечего мне хамить. – Хоуп откинула прядь волос: да уж, отросшие концы определенно мешают. – Я не запирала эту дверь.

– Хамить? – На лице Райдера заиграла презрительная усмешка, нет, скорее ухмылка. – Значит, я хамлю?

– Еще как! Ты не обязан питать ко мне теплых чувств, да и я, понимая это, стараюсь держаться от тебя подальше. Однако я управляю этой гостиницей и делаю это хорошо. Хочешь не хочешь, а иногда наши пути будут пересекаться. Постарайся хотя бы изображать любезность.

Райдер оперся спиной о дверной косяк.

– Не имею привычки изображать что-либо. И кто сказал, что я не питаю к тебе теплых чувств?

– Я сказала. При каждой встрече грубишь.

– А что, если это мой ответ воображалам, задирающим нос?

– Воображалам? – Хоуп, оскорбленная до глубины души, вытаращила глаза. – Я нисколечко не задираю нос!

– Задираешь, причем делаешь это на грани искусства. Ладно, не мое дело. – Райдер вновь подошел к окну и выглянул наружу.

– Ты хамишь и грубишь мне с самой первой встречи! И сейчас, в этой комнате, и тогда, когда здесь еще не было комнаты.

Хоуп отчетливо помнила это мгновение: перед глазами у нее все поплыло, внутри всколыхнулась горячая волна, а вокруг Райдера словно бы возник ореол света. Она отогнала воспоминание.

Райдер, тоже порядком разозленный, резко обернулся.

– Может, это из-за того, что ты смотришь на меня, будто я залепил тебе пощечину?

– И вовсе я на тебя так не смотрю. Просто… ох, сама не знаю.

– Или из-за того, что ты вечно расхаживаешь на высоченных каблуках.

– Вот как? Ты критикуешь мою обувь?

– Просто высказываю мнение.

Хоуп издала хриплый возглас – Райдеру он показался рычанием хищницы, – вскочила на ноги и забарабанила кулаком в дверь.

– Открывай немедленно, слышишь?!

– Откроет, когда захочет. Не колоти, только руку зашибешь.

– Не указывай, что мне делать. – Хоуп и сама не понимала, почему вполне нормальная реакция распалила ее гнев и откуда взялась эта легкая паника. – Ты… ты даже по имени меня не называешь! Как будто оно тебе неизвестно.

– Мне прекрасно известно твое имя. Хоуп, прекрати ломиться в дверь. Видишь, я знаю твое имя. Перестань.

Райдер приблизился к ней, накрыл ее острые кулачки руками, и она опять ощутила то же самое странное головокружение, ту же волну жара, поднявшуюся откуда-то изнутри. Осторожно прислонившись к двери, она повернула голову, чтобы посмотреть на Райдера.

# Примечания

1

Предрожденчик – «нулевой день рождения», вечеринка за три-четыре недели до рождения ребенка, когда гости приносят подарки для матери и еще не родившегося младенца. Американская традиция. –Здесь и далее прим. переводчика.