# Как хочет госпожа

Ольга Баскова

В последнее время она не отходила от зеркала. Хотя ее милый постоянно твердил: он любит ее, она боялась, что когда-нибудь эта идиллия закончится и он уйдет. Причина банальна – ее возраст. Надо обязательно продлить молодость. Как это сделать? Она начала читать книги с ведьмиными советами, готовить зелья по рецептам колдунов. Казалось бы, такие старания должны увенчаться успехом, но беспощадное зеркало говорило иное. Она долго не могла решиться на самые сильные снадобья, не хотела принимать такое «лекарство от старости», но желание остаться молодой все-таки победило. Правда, для снадобья требовалась человеческая кровь, много крови. Она показала рецепт возлюбленному. Он улыбнулся и пообещал: завтра у нее будут необходимые ингредиенты. Как всегда, он держал свое слово…

## Он и она

Она уже давно считала свою жизнь неудавшейся. И кто бы стал с ней спорить? Муж оставил женщину, когда ей исполнилось тридцать три, – нашел совсем молодую девчонку. А сколько она ему помогала! Он работал в научно-исследовательском институте, рано защитил кандидатскую и начал писать докторскую. Женщина, превозмогая усталость после работы, садилась за компьютер и печатала главы его диссертации. И муж успешно защитился, получил должность профессора, стал совмещать основную деятельность с преподаванием в вузе и влюбился в одну из своих студенток. Роман развивался стремительно. Не мешкая, ученый подал заявление на развод. Больше с бывшей женой его ничто не связывало: детей у супругов не было. Нет, не потому, что она не могла родить. Просто доцент всегда отмахивался: ему нужна тишина, а ребенок будет плакать и не давать плодотворно трудиться. Она шла на поводу и теперь жалела об этом. С ребенком она бы вряд ли чувствовала себя такой одинокой. Когда муж ушел, она уже не надеялась найти кого-нибудь, но подруга познакомила ее с мужчиной, тоже недавно оставившим жену. Он был старше ее на десять лет, и женщине казалось: она для него всегда останется молодой. Они прожили вместе лет восемь, и так называемый гражданский муж ушел к девушке, которая годилась ему в дочери. Пережив этот разрыв, женщина поклялась себе никогда больше не связываться с мужчинами. Она вспомнила одну фразу, сказанную ей когда-то в санатории профессором-невропатологом: «Без них не умерла ни одна, а вот с ними попало на тот свет много». И в самом деле, какие проблемы? В тот день она отправилась в салон красоты, решив начать новую жизнь, а потом нарядилась и пошла в дорогой ресторан. Она заказала свои любимые блюда и бутылку белого вина и наслаждалась их вкусом, когда молодой красивый мужчина с широкими плечами борца подсел за ее столик:

– Вы не скучаете в одиночестве?

Она покачала головой:

– Нисколько. Я им наслаждаюсь.

Он посмотрел на нее с удивлением:

– Это странный ответ.

Женщина взглянула на него с неудовольствием:

– Почему бы вам не вернуться на свое место? Я никого не приглашала.

Незнакомец слегка наклонил голову:

– Я знаю. Но вы именно та женщина, с которой я бы хотел провести сегодняшний вечер. Как вы на это смотрите?

Она помедлила с ответом, рассуждая про себя. Этот парень, наверное, искал развлечений на одну ночь. Стоит ли ей поддаться соблазну и, кроме вкусной еды, получить удовольствие еще и в постели? Если стоит, то нужно настроить себя на короткую встречу. Утром мужчина уйдет, и они никогда больше не увидятся. Женщина подумала: возможно, это неплохой вариант. Научиться жить одним днем, ни к кому не привязываться, ни для кого ничем не жертвовать…

– Ладно, перебирайтесь ко мне, – милостиво разрешила она. Парень радостно улыбнулся:

– Одну секунду.

Он расположился за ее столом и подозвал официантку:

– Бутылку самого дорогого шампанского.

– Хотите напоить меня до бесчувствия? – поинтересовалась она.

Мужчина усмехнулся:

– Это не входит в мои планы… Если вы против, заказ можно отменить.

Женщина махнула рукой:

– Не стоит. Я сама сегодня хочу напиться.

Они заказали еще еды, а потом он вызвал такси и поинтересовался:

– Куда вас отвезти?

– На Лесную.

Они быстро подъехали к ее дому, дама вышла из машины, а он, расплатившись с водителем, догнал ее.

– Значит, здесь вы живете…

Она кивнула:

– На третьем этаже.

Парень остановился у ее подъезда:

– Спасибо вам. Я хорошо провел вечер.

Женщина заморгала:

– Разве вы не подниметесь на чашечку чаю?

Мужчина покачал головой:

– Завтра рано вставать на работу. Но я осмелюсь попросить номер вашего мобильного, если вы не против. Послезавтра я хочу снова вас увидеть.

Она поморщилась. Значит, в свои сорок два года она уже не годится для постели. С ней можно только напиться. Он просит телефон из вежливости, но, конечно, не позвонит. Да и черт с ним. Парень наверняка женатый. Еще не оберешься потом хлопот.

– Думаю, это необязательно, – проговорила женщина. – Мне тоже было хорошо с вами. А продолжать знакомство вовсе не нужно.

Он опешил:

– То есть как? Почему?

– Потому что это ни к чему не приведет, – призналась женщина. – Ни к чему хорошему.

– А мне кажется, вы преувеличиваете, – твердо ответил он. – Прошу вас, скажите свой номер. Или послезавтра я буду караулить вас возле подъезда.

Она сдалась. Черт с ним, не позвонит так не позвонит.

– Записывайте.

Он достал мобильный и забил ее номер:

– Завтра вечером я вам позвоню. Мы договоримся о новой встрече.

Мужчина поцеловал ее руку и растворился в темноте. Она поднялась в пустую квартиру и, не снимая туфель, упала на кровать. Парень понравился ей, и женщине очень хотелось, чтобы знакомство продолжилось. Пусть даже ни к чему хорошему оно не приведет. Разум подсказывал ей: «Разве тебе это нужно? Если он позвонит, пошли его к черту. Хватит с тебя переживаний». – «Он не позвонит, – убеждала она себя. – Просто не позвонит».

Однако парень позвонил, как и обещал, и сказал, что заедет за ней и повезет в ресторан. В такси он рискнул коснуться губами ее щеки и прошептал на ухо:

– Я очень скучал. Но работа есть работа. Без денег я не смогу повести такую женщину, как вы, в ресторан.

Они опять заказали дорогие блюда, а потом он повез ее домой.

– Вот сегодня я с удовольствием зайду к вам на чай.

Она почти не скрывала радости:

– У меня как раз есть пирожные.

– Это прекрасно.

Но, оказавшись в ее квартире, парень прижал женщину к себе и принялся целовать. Они переместились в спальню и о чае вспомнили нескоро.

– Черт с ним, с чаем, – проговорил он. – Я хочу спать. А потом я захочу тебя.

Им удалось заснуть только под утро, однако через час женщина проснулась, словно кто-то толкнул ее, присела на постели и принялась разглядывать любовника. Интересно, сколько ему лет? Женат ли он? Осторожно, стараясь его не разбудить, она прошагала в коридор, где он бросил портмоне, и открыла его. Штамп о разводе ее порадовал, но вот возраст… Парень оказался моложе ее на десять лет. А это означало только одно: в скором времени он найдет молодую и оставит ее так же, как до него делали другие. Самое главное – не привязываться к нему, отправить домой после завтрака и больше никогда не видеть. Это знакомство не обещало ничего хорошего, кроме новых разочарований и слез. Женщина вернулась в постель и легла, стараясь не прижиматься к его молодому телу. Словно почувствовав ее настроение, он проснулся и уставился на нее:

– Что-то случилось?

– Случилось, – кивнула она. – Сейчас ты встанешь, я накормлю тебя завтраком, а потом ты отправишься домой. И больше мне не звони.

Его губы дрогнули:

– Разве я сделал что-то не так?

Она села на постели и обхватила руками колени:

– Нет, дело не в этом. Ты ничего обо мне не знаешь, и я хочу тебе кое-что рассказать. Я любила двух мужчин, делала для них все, а потом они меня бросили, просто так, без объяснений. Конечно, причины были: нашлись более молодые и красивые. Эти мужчины были старше меня. А ты моложе на десять лет. Я видела твой паспорт. Ты хороший парень, но мне не нужны больше переживания. Поэтому ты сейчас выпьешь свой кофе и уйдешь. Уйдешь навсегда.

Он изумленно уставился на нее:

– Это еще почему? При чем тут наш возраст? Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой. Мне кажется, я даже люблю тебя, хотя это звучит сейчас довольно пошло. Нет, я никуда не уйду. То есть, я имел в виду, навсегда. У меня есть работа, теперь появилась любимая женщина. И никакая сила на свете не заставит меня расстаться с тобой.

Она открыла рот, намереваясь настоять на своем, но вдруг передумала. Никто не мешает ей все время быть начеку. Не влюбляться, не привязываться. Просто смотреть на этого человека как на временную игрушку. Сейчас она его устраивает. Почему же ей не забыть обо всем и не предаться любовным утехам? В то утро она убедила себя: только так и надо жить, однако по ее желанию не получилось. Женщина дала слово не привязываться и не влюбляться, а сама влюбилась в него и привязалась, как собачонка. Она ревновала его к каждой прошедшей мимо девушке, хотя он и не думал на них оборачиваться, подслушивала его разговоры и, оставаясь в квартире одна, припадала к зеркалу и разглядывала морщины, обнаруживая их там, где раньше не было. «Настанет день – и он поймет, как я для него стара, – бередила она свою душу. – Я не хочу его потерять. Я без него умру. Я сделаю все, чтобы удержать его». Она стала часто посещать салоны красоты и однажды записалась на прием к пластическому хирургу. Тот внимательно осмотрел пациентку и сказал:

– Вы должны сначала пройти обследование, чтобы избежать проблем на операционном столе.

Она сделала необходимые анализы, и врач вынес неутешительный вердикт:

– У вас больное сердце и высокое давление. Вы об этом не знали?

Женщина покачала головой. Постоянные житейские проблемы мешали ей следить за своим здоровьем.

– Ни в одной клинике с такими диагнозами за вас не возьмутся, – сказал доктор. – Разве что в больнице с сомнительной репутацией. Однако я бы вам не советовал. Кроме подтяжек, есть еще и другие методы. Попробуйте их. Хотя для своего возраста вы потрясающе выглядите. Не думаю, чтобы пластика пошла вам на пользу.

Его приговор чуть не убил ее, однако, вернувшись домой, она немного поразмыслила и решила: врач прав. Что, если бы она умерла во время операции? А так нужно просто поискать другие способы решения проблемы. И она их найдет, обязательно. Потому что не хочет потерять его.

## Глава 1

Сторож старого сельского кладбища Егор Ильич Трифонов придирчиво оглядел накрытый стол. В общем, неплохо, кроме солений и бутылки самогона из-под листьев салата выглядывала розовая аппетитная ветчина. Хлеб, правда, был не первой свежести, однако он сегодня не успел забежать в магазин по пути на работу. Впрочем, если Тонька захочет, пусть тоже внесет некое разнообразие. При мысли об этой крепкой здоровой бабе пенсионного возраста кровь, казалось, начинала быстрее бежать по жилам. Он жил один с тех пор, как умерла жена, то есть уже больше десяти лет. Сын уехал на заработки в город очень давно и не навещал отца. Кто знает, может, стыдился, что у него, инженера, отец сторожит кладбище? Да он и не сторожил бы, занимался бы своей любимой работой – пахал на тракторе, как раньше, когда они дружно жили в колхозе-миллионере. С перестройкой колхоз начал вымирать вместе с входившими в него деревнями и селами. Молодежь бежала в город. Село уже не выглядело так привлекательно, как когда-то. Из пожелтелых некошеных трав тремя окнами в мир смотрели старые бревенчатые избы, почерневшие от времени и дождей. Техника ржавела и гнила на полях. Закрытые магазины, сельские школы, больницы и библиотеки, зарастающие бурьяном поля никого не радовали. Уходил в небытие целый мир, овеянный поэтичностью и описанный не одним автором. Освоенная земля превращалась в пустыню. Зарастало лесом то, что человек когда-то отобрал у природы. Казалось, теперь она возвращала себе то, что принадлежало ей по праву. Людей оставалось все меньше и меньше, как и рабочих мест. Егор радовался, что понадобился хотя бы сельскому кладбищу, и по-своему полюбил это место. Здесь не было дорогих памятников и склепов. Многие могилы совсем заросли сорняками: за ними никто не ухаживал. Это и понятно: родственники уже не жили в селе, дедушки и бабушки, которые когда-то пекли для внуков пахучий хлеб и угощали парным молоком и разными вкусностями, их не интересовали. Егор говорил сам себе: отношения между людьми стали иными, правильнее сказать, какими-то товарно-денежными. Вот и его сын словно боялся навестить отца, потому что тот мог попросить денег на лекарства. А что отец мог оставить после себя? Старый дом, который попробуй еще продай? Думая об этом, старик не обижался на своего отпрыска и внучат, почти не видевших деда. У них своя жизнь, и дай бог им счастья. А ему следует позаботиться о своей. С годами обслуживать себя становилось все тяжелее. Когда с ним начала кокетничать Антонина, бойкая вдовушка лет шестидесяти пяти, он обрадовался ее вниманию. А что? Досмотрит его – пусть и забирает его дом, сыну он все равно не нужен. Вчера Тонька выразила желание навестить его на рабочем месте, то есть в кладбищенской сторожке, и он расстарался, чтобы достать пристойное угощение, даже бегал в автолавку за ветчиной. Баба должна остаться довольна.

Старик взглянул на часы и решил перед так называемым свиданием еще раз обойти свои печальные владения. Вряд ли кто-нибудь позарился бы на железный крест или почерневший временный памятник, однако он слышал историю, что в соседнем районе нашлись желающие подзаработать и на этом. Они приезжали на кладбище, правда, поздно ночью, воровали кресты и ограды и сдавали как металлолом. Егор взял ружье, заряженное дробью, и вышел в сумерки. Тонька должна была подойти после десяти вечера, когда закончит возню с птицей и скотиной. Вдалеке послышался шум мотора. Возле ограды кладбища, на другом конце, проходила асфальтированная дорога. Старик включил фонарик и отправился осматривать владения. Несмотря на довольно большую территорию, он уже знал тут почти каждое надгробие. И неудивительно, сколько здесь лежало его родственников и знакомых! Вот, например, Галина, невеста его брата, которая до свадьбы не дожила: выпила на девичнике самогона, да, видать, переборщила, пришла домой, упала на кровать, забыла принять необходимые меры – дом отапливался дровами – и угорела в расцвете лет. Как назло, отец и мать в тот день подались к родне – «скупиться» перед торжеством. Вот как бывает в жизни – брали для веселья, а столы накрыли на поминки. Впрочем, и сам братец где-то недалеко лежит – нагнала его шальная пуля «нового русского», приехавшего поохотиться в эти места. Следователь потом закрыл дело и все толковал о случайности: дескать, предприниматель выстрелил в кусты, думая, что в них прячется животное, а попал в человека. Сам виновник отвалил тогда ему, Егору, крупную сумму, которую прикарманил сынок. Егор понимал: это все вранье. Не стал бы брат, сам опытный охотник, прятаться в кустах, видя, что кто-то шастает по лесу с ружьем и постреливает. Скорее всего, брат оказался не в нужном месте не в нужное время и его убрали как свидетеля. Однако разве это докажешь, когда на стороне преступника деньги? Да и брата не вернешь, а еще, чего доброго, такого врага наживешь, что за сына и внуков дрожать станешь. Вот поэтому Егор не возражал: закрыли дело – так закрыли. Деньги пошли внуку на учебу. Вспомнив об этом, он сплюнул и махнул рукой. На нос сторожу упала дождевая капля, и мужчина взглянул на небо. Звезд не было видно, его снова затянули тучи. Вот лето в этом году выдалось дождливое! С утра прошел хороший ливень, земля до сих пор не высохла, вон ноги вязнут, и сейчас еще подмочит. Егор с неудовольствием крякнул, но продолжил путь. Сейчас он дойдет до ограды, конца кладбища, потом повернет направо и отправится назад. Скоро и Тонька пожалует. Егор дошел до ограды и свернул в сторону, как и предполагал. Через несколько шагов должна была показаться могила его соседки Светланы. Возле высокой березы, росшей на ней, он всегда отдыхал. Сама могила выглядела заброшенной. Говорили, ее дочь Татьяна как подалась в город, так связалась с бандитами – и жива ли? Неизвестно. После ее отъезда он видел Таньку только на похоронах. Спасибо, хоть дерево посадила, все могилка веселее смотрится. Старик сделал шаг к березе и застыл как вкопанный. С одной из ее ветвей, уже давно зазеленевших, свисал вниз головой привязанный за ноги мужчина. Егор перекрестился и, пересилив страх, подошел к нему.

– Ты… Вы что тут?

Он задыхался. В ответ закричала какая-то птица, а незнакомец на дереве молчал. Дрожащей рукой старик направил на него фонарик и сразу понял: он мертв. С такой раной на шее просто невозможно остаться в живых. Егор закрыл рот, распахнувшийся в беззвучном крике, и, забыв обо всем, помчался к выходу. Ему повезло. Участковый, капитан Вася Сидельников, возвращался домой на своем мотоцикле. Сторож кинулся к нему и чуть не попал под колеса. Капитан с неудовольствием затормозил:

– Ты что? Напился, что ли?

Свет фар озарил белое лицо и безумные глаза Егора. Сидельников понял: что-то случилось. Дрожавший палец сторожа указывал в глубину кладбища:

– Там… Там… Он…

Участковый постучал по кобуре, слез с мотоцикла и кивнул деду:

– Показывай!

Они пошли по вязкой земле, почти побежали, но все равно Егор думал, как медленно они двигаются. Вот, наконец, и та береза на Светкиной могиле.

– Смотри, Вася, вот он.

Капитан уставился на труп, потом подошел к незнакомцу и пощупал шею:

– Холодный уже. Кто-то прямо по сонной артерии его полоснул. Только вот не пойму, зачем за ноги подвесили?

На эти вопросы Егор тоже не мог дать ответа. Впрочем, капитан от него ничего и не ждал. Он достал мобильный:

– Сейчас специалистов вызовем… Вдруг сразу и раскроем по горячим следам…

Сторож чуть не подпрыгнул:

– А ведь верно, Вася, следы… Только обрати внимание, какая маленькая нога. Ребенок, что ли? Василий, ты это, кинолога вызови. Пусть он собачку по следу пустит. След-то довольно свежий. Гладишь – и поймаем преступника.

Капитан терпеть не мог, когда кто-либо ему указывал, как поступать, но тут вынужден был согласиться с Трифоновым:

– Точно, Ильич. Сейчас вызову. – Его руки судорожно нажимали на кнопки. Неужели впервые за всю жизнь, которую он считал неудавшейся, замаячил свет перспективы? Неужели появится возможность вырваться из этого болота и очутиться на неплохой должности в неплохом месте? Наверное, так и было. Однако для этого следовало попытаться раскрыть дело по горячим следам. Чем черт не шутит… Когда в трубке раздался голос дежурного отдела внутренних дел ближайшего города, районного центра Приреченска, Василий, который уже не раз работал с сотрудниками именно этого отдела, сообщил ему о происшествии на кладбище в селе Железнодорожном.

– Высылаем бригаду, – отчеканил тот и отключился. Капитан повернулся к сторожу:

– Ильич, у тебя ружье имеется? Хоть какое-нибудь?

Старик обиженно кивнул:

– А какой же я сторож без ружья? Охотничье пойдет?

– Пойдет, – обрадовался Василий. – Черт его знает, может быть, мы и без них справимся. Ты беги к тому входу на кладбище, возле твоей сторожки, а я блокирую другой, с той стороны. В случае чего – стреляй в ноги.

Егор Ильич с удовольствием помчался исполнять приказ участкового, забыв о Тоньке. Да какая может быть Тонька, если такие дела? Сидельников аккуратно брел по детским следам, оставленным на размытой земле. За оградой кладбища до самого шоссе росла высокая трава, и след затерялся в ее гуще. Сильный дождь примял ее, так что обнаружить ничего не удалось. Не помог и фонарик. Участковый еще немного побродил вдоль ограды, когда зазвонил мобильный. Он узнал голос майора Павла Киселева:

– Василий, ты где? Мы уже близко. Куда следовать?

Сидельников объяснил, как проехать к кладбищу, и вскоре полицейский «уазик» притормозил возле него. Из него выскочили четверо, среди которых был и кинолог с собакой. Киселев и участковый пожали друг другу руки.

– Костя, – обратился Павел к высокому белокурому мужчине, – помнишь Василия? Однажды он вызывал нас по бытовухе. Ну, когда жена спьяну заколола муженька вилами.

Скворцов кивнул и тоже протянул руку:

– Разумеется, помню. Но, насколько мы можем судить, тут не бытовуха. – Василий зашагал к могиле, ведя за собой оперативников. – Если верить нашему дежурному, то просто какие-то вампирские страсти. Подвешенное тело, порез на шее… Что тут у вас творится?

– Сейчас сами увидите. – Они подошли к березе, на которой висел труп. – Вот, полюбуйтесь. Мы со сторожем обнаружили следы, так что найдется и работа для вашего кинолога.

Молодой щуплый парень Олег Кошелев еле сдерживал овчарку с рыжим окрасом. Сидельников обратился к нему:

– Видите следы на земле?

Пес по кличке Тиль вдруг заскулил и рванулся вперед. Кинолог и Скворцов побежали за собакой. Полноватый мужчина небольшого роста, судмедэксперт Станислав Михайлович Заболотный, принялся осматривать труп.

– Слушай, Паша, – проговорил он, – тут действительно чертовщина какая-то. Ты Железнова, Костиного дружка, помнишь?

– Помню, – отозвался майор.

– Там тогда из его трупа выкачали кровь, – заметил доктор. – Тут та же самая картина. Тело обескровлено. – Он посветил на землю фонариком. – Да ты сам посмотри: задета сонная артерия, кровь должна была хлестать, как из брандспойта, а на земле всего несколько капель. У меня создается впечатление, что ее специально собирали в емкость, скажем в ведро. Спрашивается, для чего? Впрочем, возможно, его просто убили в другом месте.

За могилами послышались голоса, и Кошелев и Скворцов подошли к коллегам.

– Ушел, гад, следы оборвались, – пояснил Олег.

– Обыщите все ближайшие могилы, – приказал Киселев. – Нас интересует любая мелочь.

Из-за соседнего памятника показался Трифонов.

– Это сторож Егор Ильич, он обнаружил труп, – представил его участковый. Трифонов приосанился:

– Так оно и было.

– Ничего подозрительного не заметили? – поинтересовался Павел. Сторож задумался:

– Да вроде нет. – Он наморщил лоб. – Хотя постойте. Если это важно… Когда я вышел из сторожки, то услышал с той стороны кладбища шум мотора… Только, разумеется, по нему определить марку я не могу. Мне кажется, машина была большая, возможно «рафик». Но я в этом не специалист, у меня самого сроду автомобиля не водилось.

– Постараемся определить по протекторам, – сказал Киселев. – Если погода позволит. – Дождь начинал лить вовсю. – Чувствую, ливень смоет все следы. – Он двинулся к шоссе, бросив на ходу Михалычу:

– А ты вызывай своих санитаров.

Худшие опасения майора оправдались. На дороге действительно ничего не удалось обнаружить, зато возле соседней могилы Костя и Олег отыскали отрезанный кусочек ленты с венка и маленький перочинный ножик, испачканный чем-то красным. Им повезло, что кто-то бросил его под скамейку возле надгробия, и капли дождя не попали на нож.

– Гляди-ка, – Скворцов осветил находку, – похоже на кровь. А еще на ноже отпечаток детской руки. Неужели действительно ребенок?

Несколько секунд все молчали. Что за драма разыгралась на полузаброшенном сельском кладбище? Откуда маленькие следы руки и ног? Возможно ли, чтобы такое страшное преступление совершил ребенок? Или это карлик, неизвестно как очутившийся в Железнодорожном? И кто этот несчастный, с которым свели счеты таким страшным образом?

– Давайте еще раз все прочешем, – предложил Павел. – Вдруг повезет. Пока санитары приедут, нам тут придется торчать.

– Так это, – вставил Ильич, – может, ко мне в сторожку? У меня там есть… – Он вдруг осекся и замолчал.

– То, что у тебя есть, прибереги для своей бабы, – усмехнулся Сидельников, и Егор, вздрогнув, посмотрел на часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Тонька почему-то не пришла, стерва. А может, пришла и убежала, увидев полицию?

– Капитан прав, – кивнул Киселев. – Вы только протокол осмотра подпишите, пожалуйста. А мы тут еще поработаем. Правда, Тиль?

Собака обвела всех умным взглядом и гавкнула.

– Раз даже Тиль хочет, чтобы мы потрудились, придется поднапрячься, – вздохнул Скворцов и повернулся к Михалычу. – Ты обыскал тело? Документов при нем никаких?

– Пусто, – признался эксперт. – В карманах ветер гуляет. Вообще, это очень странно. По всему виду пострадавший – бомж, однако и у бомжей хоть какая-то мелочишка в наличии присутствует. А тут – ничего.

– Черт, провозимся мы с установлением личности, если он не проходит по криминальным делам, – заметил Павел. – Слушайте, ребята, кажется, я кое-что обнаружил.

Он пошарил рукой в густых зарослях черемухи и, подсвечивая себе фонариком, достал спортивный ботинок китайского производства.

– Снова детский.

Костя взял ботинок и посветил внутрь:

– Кажется, теперь удача нам улыбнулась. Тут шариковой ручкой фамилия нацарапана. Петров. Вы такого пацана знаете? – поинтересовался он у сторожа. Тот пожал плечами:

– Представьте себе, знаю, и не одного. У нас тут треть села Петровы. И у всех дети растут. У Гришки Петрова – Колька тринадцати лет, у Сашки – Витька двенадцати, у Борьки – Димка, Колькин ровесник, у…

– Понятно, – оборвал его Павел и обратился к участковому: – Василий, возьмешь эту штуку и завтра отыщешь ее хозяина. Сейчас каникулы, дети должны быть дома.

– Будет исполнено. – Капитан взял под козырек. Старательно упаковав находки, полицейские стали дожидаться санитаров. На удивление, те приехали довольно быстро. Бренные останки несчастного бомжа погрузили на носилки, засунули в машину, офицеры уселись в «уазик», и автомобиль помчал их в город. По дороге Костя повернулся к Павлу:

– Как думаешь, ритуальное? Ночью на кладбище… У трупа выкачали кровь…

Друг скривился:

– Черт его знает… Возможно, тут другое… Слушай, если снова орудует какой-то тип, схожий с преступником из недавнего дела, которого мы обозвали кукловодом, я не переживу. Это означает только одно: вскоре на нас посыплются новые трупы. А если маньяк – ребенок, это уже вообще не лезет ни в какие ворота.

– Ты прав. – Костя развел руками. – Что будем делать в отделе? Дождемся результатов экспертизы или отправимся домой?

– Отправимся домой, только доложим полковнику, – отозвался Киселев. – Устал я, Костя, как собака. Впрочем, сегодня мы уже ничего по этому делу не выдавим. Ночь на дворе. Где искать свидетелей? А завтра, глядишь, Сидельников и сообщит нам какую-нибудь хорошую весть. Не такое уж оно большое, это село, и если некто Петров не залетная пташка, капитан отыщет его в два счета. А, как думаешь?

Скворцов заставил себя улыбнуться:

– Точно. Подождем до завтра.

Автомобиль свернул на улицу, где находился дом Константина.

– Катя, наверное, ждет, – проговорил майор. – Она у тебя как моя Настюха. Та только тогда ляжет спать, когда я позвоню и скажу, чтобы не ждала.

– Ждет, – согласился Скворцов. Киселев потрогал шофера за плечо:

– Притормози тут. А ты иди домой, время позднее, – сказал он приятелю. – Я сам все сделаю, тем более делать практически нечего.

– Но… – попытался протестовать друг. Павел махнул рукой:

– Я сказал – все завтра.

– Спасибо, брат.

Они пожали друг другу руки, Костя вошел в подъезд и стал быстро подниматься по лестнице. Остановившись у квартиры, он достал ключ и сунул его в замочную скважину, однако дверь распахнулась сама, и на пороге он увидел жену.

– Я услышала шум и выглянула на улицу, – призналась Катя. – Ужинать будешь?

Скворцов обнял ее и поцеловал:

– Нет, милая. Спать, спать и спать.

Она с жалостью посмотрела на него:

– Снова труп? Кто на этот раз?

– Какой-то бомж позволил себя прирезать на сельском кладбище и выкачать всю кровь, – пояснил супруг, снимая обувь. – Как в свое время Мишка Железнов. Катюша, милая, остальное расскажу завтра.

– Я уже начала набирать тебе ванну, – ласково сказала женщина.

Он еще раз поцеловал ее:

– Ты у меня прелесть. Ты и наша доченька.

На следующее утро, наскоро позавтракав, Константин поехал в отдел. Павел уже сидел в своем кабинете и что-то писал. Возле него стояла чашка с недопитым чаем, без которого майор не мог прожить и часа. Он поздоровался с приятелем и улыбнулся:

– Представляешь, Михалыч у нас герой труда. Так домой и не пошел, в отличие от нас, пока вскрытие не произвел. Так что результаты экспертизы уже рано утром лежали у меня на столе. Прочтешь?

Костя кивнул и взял протянутый лист бумаги. На нем крупным почерком эксперта, который до смерти не любил печатать, было написано: «Труп мужчины, худощавого телосложения, возраст примерно 38–43 года, рост 175 сантиметров, лицо смуглое, волосы черные с проседью, слегка вьющиеся, черты лица – славянского типа, на верхней челюсти – три коронки из стали. Печень сморщенная, атрофический гастрит слизистой оболочки желудка, что свидетельствует о длительном употреблении алкоголя. Был одет в черные брюки и кремовую рубашку из нейлона. На ногах – стоптанные мужские сандалии. Никаких документов обнаружено не было. На обоих запястьях имеются следы, оставленные веревкой, которой жертва была связана. Аналогичные следы хорошо просматриваются и на лодыжках обеих ног. Ножевая рана в области шеи нанесена плоским колюще-режущим предметом. Глубина раневого канала – пять сантиметров. Смерть наступила 21 июня около 22–23 часов в результате обильного и длительного кровотечения».

Когда Скворцов закончил читать, он хотел сказать несколько слов по поводу протокола вскрытия, но тут послышался стук в дверь – четыре раза с перерывами, как стучался только Заболотный.

– Заходи, герой дня, – пригласил его Киселев. – С чем пожаловал?

– Чайком угостишь? – произнес Станислав Михайлович. Этот вопрос эксперт задал не случайно. Павел был известен своей любовью к чаю с вареньем и всевозможными сладостями не только на отдел, но и на весь город. Если у кого-то в отделе заканчивался этот напиток или хотелось полакомиться сладким, все шли к Киселеву, и он никому не отказывал.

– Тебе сегодня можно все, – отозвался майор и включил стоявший неподалеку электрический чайник. – Варенье, правда, прошлогоднее. Сейчас клубника пойдет, и Настена свежее сварит. Так что тебе придется довольствоваться яблочным.

– Отлично, – причмокнул доктор и уселся на стул, скрипнувший под его тяжестью.

– И печенье свежее имеется. – Киселев придвинул к нему блюдце. – Вот сахар. Короче, ни в чем себе не отказывай. А если у тебя есть какие-нибудь интересные новости, можешь поделиться ими прямо сейчас.

Эксперт взял печенье и надкусил его:

– В принципе, новости изложены в протоколе вскрытия. Могу поделиться только своими домыслами. Они тебя устроят?

Павел кивнул:

– Твои домыслы все равно что научные обоснования. У тебя интуиция как у нашей Катюхи. Давай излагай.

Он налил чай из заварного чайника в одну из больших чашек, тоже находившихся всегда под рукой, и добавил кипятку:

– Пей, пей.

– Костя, не хочешь составить мне компанию? – спросил доктор, делая глоток. Скворцов мотнул головой:

– Меня Катя сегодня накормила на убой. Если чуть попозже будешь в состоянии продолжить это мероприятие, присоединюсь.

– Ладно. – Михалыч подцепил ложечкой кусочек яблока из варенья. – В общем, мои наблюдения таковы: по виду парень – бомж-алкоголик, уже довольно длительное время употреблявший спиртные напитки. Однако исследование одежды показало: да, она изношенная, но не до крайней степени, периодически ее приводили в порядок, то есть стирали, штопали и, возможно, даже гладили. Если это бомж, то он довольно недавно стал им или, вероятно, этот несчастный имел свое жилье, просто совсем спился и почти не интересовался своим внешним видом. Мне кажется, проблем с установлением его личности у вас быть не должно. У этого парня есть родня или сожительница, которая иногда заботилась о его шмотках. Вот таковы мои заключения.

Павел почесал затылок:

– Это очень важно. Нам бы действительно поскорее установить его личность. Кто знает, может быть, тогда мы быстро выйдем и на убийцу.

– На ребенка? – проговорил Заболотный. – Экспертиза ножа показала: им пользовался ребенок лет тринадцати-четырнадцати. Мальчик, видимо, следил за оружием, периодически протирал, поскольку, кроме его отпечатков, других мы не обнаружили. Кровь на ноже по группе совпадает с кровью потерпевшего, однако, как вы понимаете, это ничего не значит. Точнее скажет анализ ДНК, а его срочно вам никто не сделает.

– Подождем, – кивнул Киселев. – Мне почему-то кажется, что наш друг Сидельников, очень опытный и обязательный полицейский, должен принести хорошие новости. Пусть Петровых в селе у них и море, но не такое уж и большое их Железнодорожное. Найдет он сорванца, будьте уверены.

Михалыч и Костя переглянулись.

– Нам бы твою уверенность, – пробормотал эксперт. Киселев сделал вид, что не расслышал:

– Я дам задание нашему Петьке. Если убийство ритуальное, пусть собирает информацию, не было ли в городе или его окрестностях похожих трупов. Ребята, – он приложил руку к сердцу, – я страшно боюсь маньяков-фанатиков. Пусть лучше это будет обычная бытовуха.

Вот теперь, произнося эти слова, Павел сам себе не верил. С подобной бытовухой он еще не встречался. Правда, Прохоров его немного успокоил, поговорив со знакомыми сатанистами, с которыми уже однажды беседовал по аналогичному вопросу. Так называемые сатанисты (по мнению Пети, для них это просто было неким развлечением и спасением от скуки) клялись и божились, что не употребляли человеческую кровь и никогда не будут употреблять или использовать для своих ритуалов. А уж на старом сельском кладбище вообще из их компании никогда никто не кантовался.

– Может, появились местные конкуренты? – поинтересовался молодой оперативник.

Все рассмеялись:

– Да нас тут не так и много в районе. Мы все друг дружку знаем как облупленных.

Старший лейтенант внимательно посмотрел в глаза этим парням и почему-то им поверил. На старом городском кладбище он еще при прошлом расследовании находил следы пребывания сатанистов, на сельском не было ничего, что позволило бы усомниться в их словах. Выходит, они говорили правду.

Когда Павел выслушал информацию, его лицо побледнело и майора охватило нехорошее предчувствие: это убийство не последнее.

## Глава 2

В середине июня на Приреченск обрушилась небывалая жара. Под ногами плавился асфальт, от палящих лучей солнца люди спасались дома и на работе под кондиционерами. Катя Зорина, известная журналистка и автор популярных детективов, проводив утром на работу своего мужа, майора полиции Константина Скворцова, вернувшегося вчера поздно и рассказавшего ей о новом трупе на сельском кладбище, быстро одевала уже проснувшуюся двухгодовалую дочурку Полину, чтобы вместе с ней погулять в парке, находившемся недалеко от набережной. У каждого человека в родном городе есть свои любимые места – те, куда приходишь, когда грустишь, когда переполнен радостными чувствами, когда просто хочется отдохнуть. Об этом месте знаешь только ты, это место только твое, и ты никому о нем не расскажешь, только ему ты поверяешь свои радости и печали. У Кати тоже был такой любимый уголок – городской парк недалеко от их с Костей дома. Он немного напоминал ей зеленый массив, который окружал ее родной дом. Когда родители Зориной получили квартиру в девятиэтажке, вокруг нее были небольшие рощи, и они с родителями проводили там выходные дни и даже праздники. Но проходили годы, а с ними постепенно исчезали зеленые лужайки, посадки и кусты черемухи. На их месте построили новые жилые микрорайоны. И Кате стало грустно, что ушли безвозвратно ее зеленые «друзья», которым она в детстве даже поверяла свои тайны. Жители посадили перед домом тополя и саженцы фруктовых деревьев, но эти деревья все-таки не вернули назад тех веселых мгновений, когда девочка свободно бегала по посадкам. Вот почему, когда Катя уходила в городской парк возле дома мужа, она все чаще ловила себя на мысли, что очень полюбила его – нежный и светло-зеленый весной, яркий и красочный летом, шуршащий и желтый осенью, тихий и белый зимой. От реки веяло прохладой. Журналистка, катя коляску с дочкой, замечала все попадавшееся на пути. Вот перед ней заколыхалась стайка березок-сестричек, их нежные, легкие листики дрожали на ветру, как крылышки на белом платье. Вот раскинули ветви могучие дубы.

– Полиночка, смотри, белка! – Палец Кати указал на ловкого зверька, прыгавшего с ветки на ветку. – Жаль, что мы сегодня ничего не взяли. Ну, ладно, завтра обязательно это сделаем.

Дочка рассмеялась в ответ и запрокинула голову. Зорина шла к самому прохладному месту парка, к скамейке у голубой ели. Здесь всегда было тихо. Изредка ее насиженное место занимали такие же мамы с колясками. Многим не нравилась тишина, в которой так нуждалась Катя. Сейчас ее лицо с тонким носом и большими голубыми глазами озарилось радостью. На скамейке никого не было. Журналистка, приходя сюда, выпускала девочку поиграть на зеленой травке, а сама обдумывала очередную статью или эпизод романа. Молодая мама поставила коляску у ели, а сама принялась вытаскивать из пакета ведерко, совок и маленькие грабельки. Полина с нетерпением смотрела на мать и ждала, когда ее выпустят «на волю».