Светлана Алешина
Тушите свет

Глава 1

В середине июля наступает такая жара, что город весь замирает и будто даже начинает плавиться под солнцем, а люди становятся похожи на муравьев, утонувших в золотистом меду. Самые сообразительные переносят свою деятельность под сень загородных кущ или на пляжи, поближе к прохладной воде. Хотя одной сообразительностью здесь не обойдешься, нужно иметь еще хоть какую-то свободу выбора.

Именно с этой малостью у меня было не все ладно. У главного редактора газеты выбор один: и в зной и в любую другую погоду поддерживать тираж своего детища – добывать материалы и завоевывать сердца читателей. А поскольку газета, которую я возглавляю, носит название «Свидетель» и пробавляется материалами, имеющими отношение к миру криминала, выбраться на природу не получается.

Согласно статистике, основная масса преступлений совершается не в естественных, а в каменных джунглях, поэтому именно здесь – среди дурманящих ароматов асфальта и бензина – приходится вести охоту за фактами.

Но в эти дни расслабляющая атмосфера лета, кажется, подействовала даже на самых закоренелых преступников. В городе ничего не происходило уже неделю, и я начинала не на шутку тревожиться. Возникало такое впечатление, будто все крутые парни спрятали свои пистолеты и дули пиво в тени различных кафе, сонно поглядывая на горячее марево, струящееся над городскими крышами. Впору было заполнять все газетные полосы сообщениями типа: «Что случилось в этот день сто лет назад».

И вот в одно прекрасное утро, пользуясь моментом, пока жара еще не успела оформиться в дневное пекло, я пыталась собрать материал, жанр которого определила как «провокативный репортаж».

Дело в том, что ежегодно по городу Тарасову прокатывается волна неких сверхъестественных существ. Существа эти, как правило, женского пола, одетые неброско и строго, обладают феноменальной способностью находить в толпе людей, готовых расстаться с наличностью и золотыми украшениями. Последние обычно тоже относятся к женскому полу, как ни горько это признавать.

Грубо говоря, речь идет о мошенницах и их жертвах. Сверхъестественной здесь является лишь простота, с какой проворачивается дело. Техника операции обычно такова: неприметная строгая женщина подходит к юной или не очень юной девушке – возраст здесь не играет существенной роли, значительно важнее, чтобы на жертве было как можно больше золотых украшений – и сообщает ей, что ясно видит: кто-то навел на несчастную порчу, и если не принять немедленных мер, дело кончится плохо.

Меры принимаются незамедлительно и заключаются в передаче незваной целительнице вышеупомянутых украшений, наличности, а иногда и сбережений на черный день, за которыми странная парочка тут же отправляется на квартиру к жертве. Обосновывается это довольно туманно, но жертва безропотно выполняет все требования – для нее теперь главное снять порчу. Способность мыслить логически возвращается к несчастной значительно позже, когда строгая женщина уже далеко и все ценности исчезли вместе с ней. Меня всегда интересовала психология доверчивых людей, способных отдать все свое имущество первому встречному. Подобная проблема, как мне казалось, должна увлечь и читателей – особенно в мертвый сезон. Поэтому я и организовала этот репортаж.

С помощью короткого черного парика и мешковатого платья я постаралась превратить себя в ту самую строгую и неприметную женщину, которая так удачно ловит доверчивые души на улицах нашего симпатичного города. За компанию я взяла нашего фотографа Виктора, который должен был выполнять одновременно несколько задач – обеспечивать визуальную часть нашего репортажа, предупреждать меня о возможных осложнениях и осуществлять функции телохранителя, если осложнения все-таки будут иметь место. Лучшего человека на такую роль найти трудно – Виктор, во-первых, никогда слова лишнего не скажет, во-вторых, фотограф от бога, а что касается остального, здесь ему тоже не найти равных – в свое время он служил в разведывательном взводе в Афганистане.

Местом охоты мы выбрали самую популярную и людную улицу – Турецкую. Я выхватывала из толпы юных девушек, которые казались мне наиболее доверчивыми, и начинала пудрить им мозги, намекая на порчу и немедленные меры, а Виктор пасся поблизости, незаметно орудуя фотоаппаратом.

Часа через два напряженной работы стало выясняться, что репортаж срывается. Может быть, это был не наш день. А может быть, парик – слишком слабая замена сверхъестественных способностей. Я даже не исключаю того отрадного факта, что гражданки города Тарасова внезапно утратили свою доверчивость, но мои провокации раз за разом терпели фиаско. Последней каплей был катастрофически лаконичный диалог с одной юной расфуфыренной особой, которая наряду с удивительно наивным личиком обладала уникальной коллекцией золотых украшений – золото сверкало в розовых мочках ее ушей, окутывало юную шейку, унизывало тонкие пальчики, и даже, кажется, на лодыжке у нее болталась золотая цепочка.

Однако на мое сообщение о порче и предложение снять с себя золотой запас, чтобы «очистить металл», розовая глупышка неожиданно сверкнула глазами и гневно сказала, ускоряя шаг: «Отстань, дура!»

После чего мне только и оставалось, что отстать. Понурив голову и опустив плечи, я стояла в своем дурацком платье посреди проспекта и чувствовала, как под париком начинают плавиться мозги.

Я подумала, что самым разумным в данных обстоятельствах будет чего-нибудь выпить, и мы с Виктором удалились под голубой тент уличного кафе, где, усевшись за маленький столик, заказали по бутылочке пива. В этот ленивый душный полдень у меня было, пожалуй, единственное предчувствие – что газета наша горит синим пламенем. Любое садово-огородное издание даст нам сто очков вперед. Однако дальнейшие события показали, что на этот раз мои предчувствия дали сбой. Но выяснилось это несколько позже, когда мы вернулись в редакцию.

На рабочем месте присутствовал лишь Сергей Иванович Кряжимский, мой заместитель, человек обязательный, мудрый и обладающий неоценимым жизненным опытом. Ему не нужно было ничего объяснять, он все понимал с полуслова.

Недовольная собой, жарой и вообще всем на свете, я уже была готова излить раздражение в мелочной придирке по поводу отсутствия нашего юного курьера, но Сергей Иванович предупредительно объявил:

– А Рому я послал за минеральной водой, Ольга Юрьевна! В таком климате небольшой запас не помешает…

– Разумеется, нет и Марины, – проворчала я, не в силах удержаться от желания высказаться.

Кряжимский пожал плечами – я сама разрешила Марине взять три дня отгулов, войдя в ее положение. Собственно, в этом положении не было ничего необыкновенного – просто Марина, создание эмоциональное и темпераментное, опять влюбилась. С периодичностью в два-три месяца она неизменно встречалась на жизненном пути с очередным идеальным мужчиной, который переворачивал всю ее душу и завладевал всеми ее мыслями. По словам Маринки, каждый раз это было «не какое-то там увлечение, а настоящее чувство», и лишь по прошествии четырех-пяти недель начинало вырисовываться, что чувство не выдерживает проверки временем, а мужчина, которому Маринка доверилась, так же далек от идеала, как Северный полюс от Южного.

На мой взгляд, эта аксиома вовсе не нуждалась в регулярных проверках, но Марина находила новый объект, в котором угадывала черты идеала. Неудачи не могли поколебать ее пылкую душу.

Два дня назад она встретила свою новую любовь, овладевшую ею настолько, что ни о какой работе и речи быть не могло. После бурного и жалобного объяснения Марина выклянчила три дня отгулов. Я пошла на это скрепя сердце, потому что нас с ней связывает нечто большее, чем простые служебные отношения, – наша секретарша умеет бесподобно варить кофе. Лишившись этого кофе, я теряю значительную долю своей работоспособности. Может быть, именно в отсутствии этого восхитительного стимулятора крылась причина моих сегодняшних неудач.

Так или иначе, жизнь продолжалась. Я заперлась в своем кабинете, чтобы переодеться. Через несколько минут, избавившись от парика и мешковатого платья, я превратилась из неудачливой сумрачной особы в привлекательную молодую женщину с длинными светло-русыми волосами и стройной фигурой, которую выгодно подчеркивал ослепительно-белый костюм с короткой юбкой. Приняв свое естественное обличье, я почувствовала себя значительно лучше. Тем более что кондиционер в редакции работал исправно, и на время можно было забыть о царящей за стенами здания жаре. Теперь мне не хватало только чашечки кофе, сваренного Мариной, чтобы окончательно почувствовать себя человеком.

Но об этом приходилось лишь мечтать, и я поняла, что если мне так необходим глоток кофе, то придется подсуетиться самой. Я еще разок взглянула на себя в зеркало, слегка поправила волосы и шагнула к дверям.

Именно в этот момент снаружи раздался какой-то малопонятный шум, царапанье в дверь, и взволнованный голосок Марины сообщил:

– Это я, Ольга Юрьевна, откройте!

Легка на помине, изумленно подумала я и поспешно отперла дверь. В моей душе одновременно возникло недоброе предчувствие каких-то неприятностей и робкая надежда, что все-таки мне не придется возиться с кофе, раз уж Марина вернулась в редакцию.

Однако, как оказалось, если физически Марина и вернулась, то мысленно она находилась далеко от наших обычных забот. Она влетела в кабинет так, словно за ней гналась целая банда насильников. Вообще-то это не исключалось, потому что в голубых обтягивающих брючках и тесной кофточке Марина выглядела очень соблазнительно. Глаза ее, полные тревоги и возбуждения, занимали пол-лица.

Ворвавшись в кабинет, Маринка захлопнула дверь спиной и, уставясь на меня своими глазищами, выпалила:

– Ой, Ольга, что случилось! Ты не представляешь! Только это страшная тайна! Поклянись, что никто из наших ничего не узнает! Мне нужна помощь, но никакой огласки. Я и так вся на нервах…

– Это заметно, – согласилась я. – Только учти – никаких клятв я давать не собираюсь. Во всяком случае, пока не узнаю, что случилось…

Марина посмотрела на меня испуганно, словно прикидывая, стоит ли теперь доверять мне тайну, но потом все-таки решилась.

– Хорошо, я тебе доверяю, – трагически произнесла она. – Но сначала мне нужно сесть – я едва держусь на ногах!

Держалась она, по-моему, нормально. Скорее уж, ей трудно было устоять на месте – так она была взволнована. Подозревая, что разговор будет долгим, я тоже уселась на свое место и достала из ящика стола сигареты. Марина от предложенной сигареты не отказалась и закурила, затягиваясь табачным дымом нервно и слегка театрально.

– Итак? – хладнокровно спросила я.

Марина взмахнула длинными ресницами и, понизив голос до шепота, сообщила:

– Мне нужен врач! У тебя есть кто-нибудь надежный?

Теперь пришла моя очередь вытаращить глаза.

– А ты, подруга, не перегрелась часом? – подозрительно спросила я. – Врачей полон город. Почему ты пришла ко мне? И что в твоем понимании значит надежный?

Марина досадливо махнула рукой.

– Ты ничего не понимаешь! – воскликнула она. – Я не могу просто так прийти к врачу. Насколько мне известно, врачи должны сообщить в милицию о каждом огнестрельном ранении. А мне нужен врач, который не станет стучать в милицию…

– Господи, что за лексикон! – возмутилась я. – Ты что – связалась с криминальным миром? И что это за огнестрельное ранение, которое ты так хочешь скрыть от правоохранительных органов? На тебе я не вижу ни одной царапины…

– Со мной все в порядке! – перебила Марина и подозрительно оглянулась на дверь. – Ранен мой единственный, понимаешь?! Хладнокровно расстрелян из пистолета!

Я недоверчиво уставилась на нее. Конечно, Марина выглядела взволнованной, но на женщину, у которой расстреляли любимого, она как-то не тянула.

– Знаешь что, – предложила я. – Расскажи все по порядку. А то у меня голова идет кругом. Ты имеешь в виду того типа, с которым познакомилась два дня назад?

– Его. Только он никакой не тип, – надула губы Марина. – Это очень симпатичный мальчик, искренний и темпераментный. Такой, знаешь, смуглый и черноволосый, со страстным взглядом… Он похож на итальянца…

– Это плохо, что мальчик, – решительно заявила я. – С твоей неустойчивой психикой нужно держаться подальше от мальчиков. По моему убеждению, тебе нужен мужчина строгий и положительный, в которого не будут стрелять из пистолета… однако все это лирика. А поскольку ситуация, в какую ты вляпалась, имеет явный криминальный оттенок, будь добра изложить ее с самого начала, ничего не утаивая. Кстати, я до сих пор не знаю, как зовут твое сокровище и где ты его выкопала…

– Его зовут Славик, – вздохнула Марина. – Точнее, Вячеслав Игоревич Луньков – я заглянула в его студенческий билет… Он учится на юридическом. И зря ты подозреваешь его в криминале. Просто здесь замешаны любовь и ревность, понимаешь?

– Ревность, видимо, к тебе? – уточнила я.

Марина кивнула с затаенной гордостью.

– А у тебя была когда-нибудь соперница, готовая убить любимого, лишь бы он не достался той, которая оказалась более достойной? – с некоторым превосходством спросила она.

Я уже поняла, что огнестрельное ранение, вокруг да около которого мы ходили, было далеко не смертельным – иначе бы Марина вряд ли пускалась сейчас в абстрактные отступления. Но именно это начинало меня бесить.

– Более достойная – это, конечно, тоже ты, – ядовито подытожила я. – Все это очень интересно, и я даже извлекла некоторую информацию из твоих рассуждений. Значит, имеется соперница, которая из-за тебя готова отправить на тот свет искреннего и темпераментного Вячеслава Игоревича… И все-таки, нельзя ли поконкретнее? Ты не боишься, что пока мы тут беседуем, он истечет кровью?

– Вообще-то боюсь, – призналась Марина. – Поэтому больше отвлекаться не буду. Мы познакомились на выставке эротической фотографии. Я попала туда случайно, но теперь думаю, что это была судьба… Он сразу подошел ко мне, и между нами будто электричество проскочило…

– Понятно, – кивнула я. – Обстановка была соответствующая…

– Много ты понимаешь! – фыркнула Марина. – Обстановка тут ни при чем – мы же взрослые люди. Слава вообще сказал, что на этой выставке внимания заслуживаю только я – ничего более эротичного он там не нашел. Он мне тоже сразу понравился: высокий, загорелый, ослепительные зубы и золотая цепочка на мускулистой шее – он был бесподобен!

– Представляю, – хмыкнула я. – И что же дальше?

– Дальше все было как во сне, – закатывая глаза, сказала Марина. – Мы гуляли по городу и говорили, говорили… А потом он повел меня в шикарный ресторан…

– А потом предложил послушать музыку у него дома? – подхватила я.

– Предложил! – с вызовом сказала Марина. – Откуда ты знаешь?

– Ну, так это обычный набор, – ответила я.

– И ничего не обычный! – рассердилась Марина. – Здесь все дело в человеке! И в чувствах. Если бы я не испытывала настоящего чувства, разве бы я осталась ночевать в чужой квартире?

– А ты осталась?

– Разумеется! – с энтузиазмом воскликнула Марина. – У него чудесная однокомнатная квартира на Бахметьевской…

– Интересно, – заметила я. – Откуда у студента отдельная квартира и деньги на шикарные рестораны?

– Господи! Какое это имеет значение? – возмутилась Марина. – В тебе сейчас говорит профессионал, а я еще раз заявляю, что Слава не имеет никакого отношения к криминалу! Вообще он собирается стать юристом.

– А разве ты не слышала о том, что мафия теперь старается внедрять своих людей в правоохранительные структуры? – возразила я. – Иногда даже оплачивает учебу. Причем институт выбирается именно юридический…

– Да ну тебя! – окончательно обиделась Марина. – Что я – бандита от порядочного человека не отличу?

– Я в этом не уверена, – безжалостно заметила я. – Но, впрочем, давай дальше…

– В общем, эти два дня мы провели у него дома. И, кстати, ни в какие рестораны не ходили! Вообще мы очень серьезно обсуждали наше будущее… В свободное от любви время, конечно, – самодовольно усмехнулась она. – И вдруг сегодня утром раздается звонок в дверь…

Марина округлила глаза и, сделав томительную паузу, посмотрела на меня.

– Кто пошел открывать? – деловито спросила я.

– Славик, – виновато сказала Марина. – Но мне стало любопытно, я завернулась в простыни и тоже выглянула в коридор…

– И что там увидела? – подбодрила я ее.

– Там было темно, но я ясно видела, что Слава разговаривает с какой-то женщиной. Потом она подняла руку, и, прежде чем мы успели опомниться, сверкнула вспышка, раздался выстрел, и Славик упал.

– А ты что? – поинтересовалась я.

– А что я? Я обалдела! Не уверена, что ты на моем месте оказалась бы расторопнее… Я стояла как столб, а эта особа выскочила за дверь и была такова! Тогда я бросилась к Славику – думала, что он убит. Но у него было только задето плечо. Правда, кровищи было – ужас! И на него тоже напало что-то вроде столбняка. Но я не растерялась – нашла марганцовку, бинт, рану промыла и перевязала. Оказалось, пуля просто чиркнула его по руке…

– Для чего же тогда тебе понадобился врач? – резонно заметила я. – Если речь идет о какой-то царапине…

– Ничего себе! – вскричала Марина. – Речь идет о моем любимом! А если у него будет заражение крови? Ты об этом подумала?

– Нет, вот об этом я не подумала, – призналась я. – Мои мысли о другом. Как твой любезный сам объяснил этот эксцентричный визит и что он намерен предпринять?

– Ну-у… – замялась Марина. – Так и объяснил. Сказал, что это была его прежняя подруга, страшно ревнивая и эгоистичная… Однако, чтобы не оскорблять память об угасшей любви, Славик не собирается ей мстить. Он только попросил приютить его на несколько дней, поскольку ему показалось, что в той квартире пока будет небезопасно…

– То есть теперь он переехал к тебе? – уточнила я.

Марина кивнула.

– Да, мы взяли такси и поехали ко мне домой. Славик чувствовал себя неважно, и я сразу помчалась к тебе. Все-таки надо показать его врачу…

– А если это криминальные разборки? – строго спросила я. – Ты сейчас в эйфории и не можешь рассуждать логично, согласна?

– Согласна, – кротко сказала Марина. – Но, по-моему, даже без всякой логики ясно…

– А вот мне не ясно, – перебила я ее. – Ты говоришь, вы два дня не выходили из дома. Откуда же ревнивая подруга успела узнать о ваших чувствах, раздобыть оружие и принять роковое решение?

– Ну-у, я не знаю, – замялась Марина. – Может быть, она нас видела… в ресторане, например… А может, ей сердце подсказало?

– Трижды ха-ха! – уничтожающе сказала я. – С такой мистикой обращайтесь в еженедельник «Аномальные явления»! Лично я усматриваю здесь заранее продуманное намерение. Если бы не твое эффектное появление в белоснежных простынях, кто знает, может быть, мы имели бы сейчас дело с убийством первой степени, как говорят в американских боевиках…

– Ты думаешь? – упавшим голосом произнесла Марина.

– А ты хотя бы слышала, о чем эти двое говорили перед выстрелом?

– Честно говоря, нет. Они говорили очень тихо. Славик вообще, по-моему, старался, чтобы я ничего не слышала, а эта дама тоже не очень напрягалась. Я разобрала только, что интонации у нее далеко не любезные…

– И ты хочешь убедить меня, что этой женщиной управляла безумная страсть? – безжалостно сказала я. – Не удивлюсь, если у нее и пистолет-то был с глушителем: что-то странно – на выстрел не сбежались соседи…

– Их, наверное, не было дома, – виновато сказала Марина. – Да и выстрел был не очень громкий. Хотя глушителя не было – это точно.

– Как выглядит эта женщина – описать можешь? – поинтересовалась я. – И ты не сообразила захватить с собой гильзу?

– Ой, Ольга! – взмолилась Марина. – Ты неисправима. Я просила тебя найти врача, а не раздувать сенсацию для газеты!

– Одно другому не мешает, – глубокомысленно заметила я. – Мы найдем твоему красавцу врача – у меня есть знакомый хирург. Но я ставлю тебе жесткое условие – сначала я должна своими глазами увидеть этого Вячеслава и задать ему несколько вопросов, чтобы убедиться в его достоинствах. Иначе я и пальцем не пошевелю!

– Ах, Ольга! – вздохнула Марина. – Как будто я не знаю твоего мнения о мужчинах! В тебе нет ни капли романтизма. Но я в принципе не возражаю. Тогда поедем прямо сейчас – ему, бедняжке, наверное, совсем плохо…

Итак, мы пришли с ней к какому-то компромиссу и под любопытными взглядами Кряжимского, Виктора и юного Ромки, который за время нашей беседы успел вернуться, покинули редакцию. Ни о чем не распространяясь, я предупредила, что через час вернусь.

Мы поймали такси и поехали к Марине домой. Она временно занимала (решив отдохнуть от своей коммуналки) снятую однокомнатную квартиру в многоэтажном доме на улице Севрюгина, из окон которой можно было видеть Волгу во всем ее великолепии. Ехали мы туда всего несколько минут, поднимались в лифте – то есть времени не теряли, и вряд ли господин Луньков успел бы известись от нетерпения.

Но когда мы вошли в квартиру, с первого взгляда стало ясно, что она пуста. Господин Луньков исчез, а вместе с ним исчезли все наличные деньги, которые Марина хранила без затей – в шкатулке на туалетном столике.

Глава 2

По молодости лет Маринка не держала в доме лекарств, и мне пришлось отпаивать ее остатками какого-то ликера, нашедшегося в холодильнике. Удар был слишком силен – на мою секретаршу было больно смотреть.

В первую минуту она еще как-то пыталась успокоить себя предположениями, что ее ненаглядный исчез временно, самостоятельно отправившись на поиски доктора. Но мне эта версия показалась очень сомнительной – сумма пропавших денег была, пожалуй, великовата для обычного визита к врачу.

– Он не может быть заурядным мошенником! – беспомощно простонала Марина. – Ведь я знаю, где он живет!

– Если настаиваешь, я согласна признать его мошенником незаурядным, – заметила я. – Во всяком случае, действует он весьма бесцеремонно.

После этого замечания Марине сделалось плохо, и мне пришлось потратить некоторое время на поиски лекарств. Покорно выпив граммов сто ликера, Марина постепенно успокоилась и смогла опять включиться в беседу.

– Так что, будем звонить в милицию? – спросила я. – Имей в виду – чем раньше приняты меры, тем больше шансов вернуть деньги!

– Господи, какая милиция? – чуть не плача, сказала Марина. – У него же пулевое ранение! Ты представляешь, в каком положении он окажется? В милиции же не церемонятся!

– Кажется, надежда в тебе еще теплится? – неодобрительно заметила я. – Между прочим, судя по его прыти, твой Славик не очень страдает от своего пулевого ранения. Может быть, стоило бы все-таки набрать «ноль-два»?

– Давай еще подождем немного! – искательно сказала Марина. – Вдруг все объяснится?

– Уж это непременно! – согласилась я. – Но меня больше беспокоят деньги, а не объяснения.

– А меня наоборот, – печально сказала Марина. – Я не могу поверить, что опять ошиблась. Давай подождем – вдруг через пять минут он вернется?

– Ты настроена как-то слишком оптимистично, – заметила я. – Увеличь срок хотя бы до десяти минут… И, кстати, у твоего избранника есть дома телефон?

Лицо Марины просветлело. Она вскочила и бросилась к телефонному аппарату.

– Как же я сама не сообразила! – воскликнула она. – Конечно! Мы собирались в такой спешке, что он наверняка что-нибудь забыл!

– Наверное, деньги, – подсказала я, но мое сомнительное остроумие прошло мимо Маринкиных ушей.

Впрочем, через несколько минут ее возбуждение угасло само собой – номер, который она набирала, не отзывался. Беспомощно посмотрев на меня, Марина опять рухнула в кресло. На лицо ее набежала туча.

– Ладно, не расстраивайся! – сказала я. – Если ты не хочешь вмешивать в это дело милицию, то тебе остается ждать и надеяться. Тоже, в общем-то, неплохо. Но учти, завтра ты должна явиться на работу. Твои отгулы закончились. Надеюсь, до завтра ты успеешь разочароваться в своем друге окончательно, и мы сможем принять какое-то решение…

– И все-таки не рассказывай никому, ладно? – попросила Марина. – По крайней мере пока все не выяснится окончательно.

– Хорошо, – пообещала я. – Но, если окажется, что твой друг замешан в каком-то преступлении, оставляю за собой право на расследование.

– Ты собираешься написать об этом в газете? – с ужасом спросила Марина.

– Не бойся, твоя фамилия не прозвучит, – успокоила я ее. – Ты будешь фигурировать как гражданка М. Тебя это устраивает?

– Ни в коем случае! И вообще я не верю в преступление. Ты преувеличиваешь.

– Что ты называешь преувеличением? Покушение на убийство было? Кража была? Проникновение в жилище обманным путем было?

– В жилище он проник самым обычным путем, – твердо сказала Марина. – И все остальное выглядит на самом деле не так страшно, как ты хочешь это представить…

– Ну-ну, твоими бы устами… – сказала я. – Ладно, дай слово, что я могу оставить тебя одну! Потому что я не совсем уверена…

– Не волнуйся, – перебила меня Маринка. – Ты сомневаешься в моей адекватности? Я вполне адекватна. Ты уже заронила искру сомнения в мою душу. Я просто еще не полностью потеряла надежду. Все-таки это разные вещи…

– Ну что ж, будем надеяться, что из искры разгорится пламя, – заявила я. – Если будут какие-нибудь новости, не откажи в любезности позвонить, ладно?

На этом мы расстались. Но отправилась я отнюдь не в редакцию. Хотя, по мнению Маринки, все эта история пока укладывалась в рамки сложной, но все-таки интимной ситуации, я чувствовала, что напала на след чего-то большего. Маринка могла позволить себе несколько часов романтического ожидания, но мне нужны были факты, и побыстрее. Прежде всего я решила выяснить кое-что о личности студента Лунькова. О том, что он очень симпатичный и искренний, я уже знала, как, впрочем, и о том, что эти качества не мешают ему лямзить чужие деньги и быть мишенью решительных незнакомок. В этом портрете все-таки недоставало некоторых деталей, и я надеялась, что в юридическом институте мне помогут их восстановить.

Мне повезло. Хотя занятий в институте уже не было – шла сессия, – мне удалось разыскать сокурсников Лунькова, которые околачивались в коридоре, то ли ожидая консультации, то ли надеясь ликвидировать последние «хвосты». Вид у них, во всяком случае, был достаточно кислый. Это меня вполне устраивало – меня интересовали не отличники, сведущие в юриспруденции, а именно такие разгильдяи – их ничем не отягощенный мозг наверняка хранил массу всяких сплетен и слухов.

Студентов, на которых мне указали, было четверо. Все они были представителями сильного пола, и уже одно это располагало их ко мне – я поняла это по тем жадным оценивающим взглядам, какими они ощупывали мою фигуру. Я остановила выбор на одном из них – щуплом блондине со смышлеными глазами, чье лицо выражало легкую муку. По некоторым признакам я догадалась, что корни этих мучений уходят во вчерашний вечер, проведенный, по-видимому, чересчур весело.

Я попросила этого типа отойти со мной в сторонку, и он не без удовольствия выполнил мою просьбу, не обращая внимания на двусмысленные ухмылки приятелей.

– Чем могу служить? – с забавной галантностью осведомился он. – Кстати, меня зовут Саша. А вас, девушка?

– А девушку зовут Ольга Юрьевна, – немного надменно произнесла я, давая понять, что общение будет официальным. – У меня, Саша, к тебе серьезный разговор. Я понимаю, что в твоем возрасте трудно быть серьезным, но я тебе помогу. Сейчас принято платить за интервью. Так вот, сколько ты хочешь за ответы на несколько не слишком каверзных вопросов? Я готова заплатить, если цена будет разумной.

Саша после этих слов немного растерялся и, кажется, слегка смутился. Он глуповато улыбнулся и почесал в затылке.

– А что за вопросы? – пробормотал он. – Я вообще-то не знаю…

– Я еще ни о чем не спрашивала, – заметила я. – А ты уже не знаешь. Наверное, ты не слишком успевающий студент?

– Не слишком, – легко согласился Саша. – У меня слабая память.

– Но, скажи, сто рублей могут ее улучшить? – поинтересовалась я.

В глазах Саши зажегся огонек надежды.

– Совсем немного, – признался он. – А что вас интересует?

– Вопросы будут несложными, – успокоила я его. – Мне сказали, что ты учишься в одной группе с Вячеславом Игоревичем Луньковым…

– Со Славиком-то? – переспросил Саша. – Ну, учусь… А что такое?

– Ты можешь рассказать о нем подробнее? – спросила я. – Видишь ли, моя младшая сестра с ним встречается, и это меня немного беспокоит. Ну, не лежит у меня душа к этому Славе! Просто по-человечески подскажи мне – есть какая-то почва для моих опасений или моей сестренке неслыханно повезло, и она повстречала идеал мужчины?

Саша не удержался и фыркнул. Впрочем, он тут же посерьезнел и, быстро взглянув на меня смышлеными глазами, сказал сурово:

– Я товарища меньше, чем за три сотни, не закладываю! Это мой принцип.

– Приятно иметь дело с принципиальным человеком, – сказала я одобрительно. – Вот тебе деньги, бедный студент! И, будь добр, расскажи мне все, что знаешь про Лунькова.

Сашок заметно оживился. По нашим временам деньги были не слишком велики, но для избавления от некоторых мучений их хватало с лихвой. Мой собеседник оказался не совсем прост и в момент передачи купюр так ловко повернулся спиной к приятелям, издали наблюдающим за нами, что этот момент полностью ускользнул от их внимания. Затем он хитро посмотрел на меня и небрежно осведомился:

– Что конкретно вас интересует?

Его тон заставил меня испытать некоторые сомнения, не выброшены ли впустую мои деньги. От такого ушлого субъекта всего можно было ожидать.

– Ну, во-первых, меня интересуют связи Лунькова с женщинами, – сказала я, пристально глядя Саше в глаза. – Грубо говоря, не бабник ли он?

Мой собеседник многозначительно улыбнулся и, понизив голос, ответил:

– Вообще, будь это моя сестренка, я бы ее к Славику и на пушечный выстрел не подпустил! Это если по-честному!

– Понятно, – сказала я. – Но это ты такой решительный. Я предпочитаю действовать убеждением. А для этого мне нужны факты.

Саша пожал плечами.

– А какие факты? Я рядом свечу не держал. Просто у Славика эти бабы меняются как перчатки. То с одной тусуется, то с другой… Я его, по-моему, два раза с одной и той же не видел. Ну, это вообще-то понятно – деньжата у него водятся, а бабы любят состоятельных…

– Это ты в самую точку попал, Сашок! – заметила я. – Только раз бабы у него не задерживались, выходит, он не такой уж щедрый, а?

Студент пожал плечами.

– Я же говорю, рядом не стоял, – недовольно буркнул он. – Как у них и чего – не знаю. Тем более он обычно девчонок на стороне находил. С нашими-то, с факультета он не очень…

– А деньги у него откуда? – спросила я. – Стипендия повышенная?

Саша, не удержавшись, хохотнул.

– Ага, повышенная! – саркастически сказал он. – Персональная… Если хотите знать, Луньков до сих пор ни одного зачета не сдал! Скорее всего или вылетит он, или академический будет брать. Я лично его здесь уже недели две не видел. Или даже больше…

– Ну хорошо, – продолжила я. – А деньги все-таки откуда? Твои предположения?

Саша скорчил неопределенную мину.

– Ну, вообще-то… – пробормотал он, оглядываясь. – Разное говорят…

– Назови хоть одно! – требовательно сказала я.

– Да кто его знает! – неохотно ответил студент. – Так, вообще… Вроде с крутыми его видели… ну, там всякие дела…

– Да, брат! – сочувственно сказала я. – Если ты и на экзаменах так же отвечаешь, как сейчас мне, то придется тебе вместе с Луньковым академический брать! А между прочим, мы с тобой не просто так лясы точим – ты же вроде как три сотни отрабатываешь…

Саша посмотрел на меня с некоторой гордостью, и я подумала, что, может быть, деньги все-таки ко мне вернутся. Но в следующий момент стало ясно, что гордость эта – не более чем оптический обман. Саша сглотнул горькую слюну, поморщился и неуверенно сказал:

– Вы же спрашивали, что я знаю… Я и говорю, что знаю. Не выдумывать же мне! У нас в группе, между прочим, с Луньковым никто дружбу не водил. Да он и сам как-то сторонился… То есть не то чтобы совсем… Например, он мог пивом угостить и взаймы по мелочи… Но так, чтобы по душам – этого не было. У него главные дела где-то на стороне…

– Получается, в институте он ни с кем дружбу по-настоящему не водил?

– Не водил, – кивнул Саша. – Хотя постойте! Забыл совсем! – Он выглядел заметно смущенным. – Его последняя подруга как раз из нашей группы! Как-то вылетело из головы… И, между прочим, он с ней давно уже… Сейчас, правда, не знаю, может, разбежались уже…

– Ну вот! – сказала я. – То никого не было, то подруга! Неважно все-таки у тебя с памятью, Сашок! Имя подруги хотя бы помнишь?

– А как же! – сказал студент. – Ленка Горохова. У нее папаня – какая-то большая шишка в мэрии. Я не вникал. Она вообще такая… – он неопределенно помахал рукой. – Не располагает…

– А что так? – спросила я.

– Да со странностями она, – признался Саша. – Ну, во-первых, когда папа продвинутый, детки особо ни на кого внимания не обращают – у них своя жизнь. А потом у этой Гороховой, по-моему, вообще с головой не в порядке. То есть училась-то она как раз нормально – практически все сдавала на «отлично»… Ну, и внешне она ничего… Прикид на ней всегда что надо… Но, чтобы по-человечески поговорить, этого за ней не наблюдалось. Всегда чего-нибудь с подковыркой, понимаете?

– Не совсем, – сказала я.

– Ну, если она с тобой и заговорит, – продолжил Саша уже совершенно серьезным и даже взволнованным тоном, – то обязательно так, чтобы тебя унизить… И еще смотрит, чтобы проверить, как ты на это отреагируешь. По-моему, она нас и за людей не считала… И взгляд у нее всегда был такой… странный!

– Странный, говоришь? – пробормотала я. – А почему – был?

Саша смутился, пожал плечами.

– Ну-у, не знаю! – сказал он. – Слух тут был, что она академический взяла. Буквально на днях. Тоже непонятно: все сдает на «отлично» и вдруг – академический!

– У меня вообще такое ощущение, – заметила я, – что все здесь стремятся взять академический… Учиться надоело?

– Не то чтобы надоело, – задумчиво проговорил Саша. – Просто, наверное, лето действует…

– Это верно, – согласилась я. – Лето нынче выдалось на редкость… Послушай, а у кого мне уточнить насчет Гороховой? Хотелось бы с ней повидаться.

– Сильно разочаруетесь, – предупредил Саша. – А уточнить можно в деканате. Там вам все скажут…

Я рассеянно поблагодарила своего не слишком осведомленного информатора и отправилась в деканат. С потерей трехсот рублей пришлось смириться, хотя на будущее я теперь зареклась отдавать деньги вперед. За тот лепет, каким поделился со мной Саша, вполне хватило бы и десяти рублей. К образу Лунькова его рассказ вообще ничего не добавил, и только появление из небытия странной девушки Лены, которой нравится унижать окружающих, меня заинтересовало не на шутку. Конечно, щуплый, невзрачный Сашок мог что-то преувеличить, руководимый комплексом неполноценности, но тот факт, что отличница в разгар сессии вдруг берет академический отпуск, настораживал. Ни с того ни с сего такие дела не делаются. Учитывая краткую, но эмоциональную характеристику этой девушки, вполне можно было предположить, что сегодня утром именно ее рука направляла пистолет на студента Лунькова.

Однако слух об академическом возник чуть раньше, чем прозвучал выстрел, значит, причина не в нем. Выстрел был уже заключительным аккордом. Но, пожалуй, делать какие-то выводы было рановато. Сначала нужно было убедиться в правдивости информации, какой снабдил меня Саша. И, положа руку на сердце, следовало признать, что эта информация не давала никаких оснований подозревать Елену Горохову в преступлении. Пока все было на уровне предчувствий. Для материала в газету этого было явно недостаточно.

В деканате меня встретили без энтузиазма. Сессия – слишком напряженный период, чтобы отвлекаться на посторонние дела. Мне пришлось пустить в ход журналистское удостоверение и все резервы обаяния, прежде чем одна из деканатских чиновниц соизволила порыться в бумагах и скупо подтвердила, что студентка Горохова Елена Артуровна находится в академическом отпуске по состоянию здоровья. Подробности относительно этого самого здоровья и вообще личности Гороховой обсуждать никто не захотел. Об этом мне посоветовали справиться у Елены Артуровны лично. Меня назвали девушкой и сварливо поведали:

– У нас тысяча студентов! Если мы будем у каждого выяснять личность, работать некогда будет!

Из всего этого я сделала вывод, что в юридическом институте газета «Свидетель» вряд ли пользуется популярностью и едва ли мне стоит надеяться на особую откровенность. Мне даже не сообщили домашнего адреса Гороховой, сославшись на то, что личное дело уже находится в архиве. Причина была надуманной – просто со мной никто не собирался возиться. Конечно, я не унывала. Как-никак, а что-то интересное мне удалось разузнать. Несмотря на всю приблизительность информации, парочка вырисовывалась весьма колоритная. Профессиональное чутье подсказывало мне, что этими двумя молодыми людьми двигала не одна любовь, если она вообще присутствовала в их отношениях.

Меня так и подмывало отправиться на поиски Елены Гороховой, но сдерживало обещание, данное Маринке. Сначала следовало убедиться, что ее возлюбленный не вернулся и вся эта история из интимной окончательно превратилась в криминальную. До этого мне было бы неловко разворачивать бурную деятельность. Марина жестоко обиделась бы на меня.

Вернувшись в редакцию, я первым делом поинтересовалась, не было ли звонков.

– Увы, Ольга Юрьевна! – сочувственно сказал Кряжимский. – Все о нас забыли! Жизнь застыла, как ртуть на градуснике. Ничего не происходит, представляете? По сводкам ГИБДД, даже снизилось количество происшествий на дорогах! Чем увлечь читателя, Ольга Юрьевна? Не нарушениями же правил торговли мясными изделиями в жаркий период!

– Как знать! – заметила я. – Может быть, придется заняться и этим. Во всяком случае, готовьте пока резервный номер, Сергей Иванович, а там что судьба пошлет…

Сергей Иванович деликатно кашлянул.

– У нашей Мариночки неприятности? – справился он вскользь. – Она так стремительно появилась и так же стремительно удалилась… Все мужчины интересуются, Ольга Юрьевна. Может быть, требуется помощь?

Я слабо улыбнулась:

– Ну чем может помочь нам мужчина, Сергей Иванович? Нам, женщинам, которые коня на скаку остановят… Кстати, о помощи! Рома, у меня есть сведения, что ты затарился прохладной минералкой?

Ромка, внимательно прислушивавшийся к разговору, с готовностью поднялся со стула.

– Вам принести, Ольга Юрьевна?

– Да, – сказала я. – И целую бутылку!

Я прошла в кабинет и уселась за стол, предвкушая, с каким наслаждением утолю жажду. И в этот миг зазвонил телефон.

Я сняла трубку и услышала срывающийся, плачущий голос Марины.

– Ольга, это ты? Слава богу! Приезжай ко мне, потому что я боюсь!

Глава 3

Может быть, жизнь в городе и застыла, но я-то бегала по этому городу как заведенная. Разумеется, я даже забыла пообедать, а Марине не пришло в голову угостить меня даже кофе. Она была в полном смятении. Образно говоря, от ее лучезарной любви остались одни обугленные черепки.

Причиной тому стали два телефонных звонка, которые последовали на ее номер во второй половине дня. Рассказывала она об этих звонках замирающим от страха голосом, отчаянно жестикулируя и широко открыв глаза.

– Представляешь, только ты ушла – позвонил он! – сообщила Марина, едва я ступила через порог.

Одновременно она крепко сжала мою руку и быстро выглянула на лестничную клетку, словно опасаясь, что я привела с собой «хвост».

– Это он тебя так напугал? – осведомилась я, когда Марина заперла дверь на все замки и цепочки.

– Он меня не напугал! – твердо заявила Марина. – Он меня разочаровал!.. И разозлил вдобавок… Представляешь, сначала он минуту изливался мне в любви, а когда я окончательно потеряла терпение и потребовала объяснить, что все это значит, он только заявил, что не может пока ничего сказать…

– Совсем ничего? – удивилась я.

– Ну-у, почти ничего, – махнула рукой Марина. – Он был очень уклончив. У него, видишь ли, небольшие неприятности, и ему нужно на время исчезнуть. Просил меня не искать – это, мол, бесполезно.

– Надеюсь, ты напомнила ему насчет денег? – поинтересовалась я.

– Деньги он обещал вернуть, – фыркнула Марина. – Сказал, что никогда бы не поступил таким образом, если бы не обстоятельства. Он, видишь ли, надеется, что я сумею его понять и простить!

– Ну и как, не зря он надеется? – Я внимательно посмотрела на ее взволнованное лицо. – Наш искренний и очаровательный принц?

– Ну, ты уж выдумаешь! – негодующе сказала Марина. – У меня теперь открылись глаза! И никакой он не принц, а самый обыкновенный аферист!

– Неужели у тебя не осталось никаких сомнений? – на всякий случай, спросила я.

– Да ты послушай, что было дальше! – трагически прошептала Марина.

К тому времени мы успели добраться до комнаты и усесться на диване. Это было очень кстати, потому что сообщение Марины звучало поистине сногсшибательно.

– Только я немного пришла в себя после беседы с этим ничтожеством, – продолжила Марина, – как мне опять позвонили… И какой-то хам – другого слова я не подберу – нагло потребовал к телефону Лунькова, представляешь?!

– С трудом, – призналась я. – Получается, что за вами следили?

– Не знаю, что получается, – возбужденно подхватила Марина. – Но я посоветовала этому хаму искать Лунькова в другом месте… А он… – голос ее дрогнул и прервался.

– Не томи! – сказала я.

– Он сказал… что лучше знает, где кого искать… И пообещал отрезать Лунькову уши.

– Я бы предложила отрезать ему кое-что другое, – легкомысленно заметила я.

– Перестань! У него был такой голос… Не знаю, как объяснить… В общем, он не шутил, я в этом уверена. Он обещал и со мной разобраться, если я буду валять ваньку, как он выразился…

– Но ты хотя бы сказала ему, что не имеешь теперь ничего общего с этим аферистом? – поинтересовалась я.

– Мне это в голову не пришло, – сказала Марина. – Я еще сама не вполне свыклась с этой мыслью. Да этот бандит мне и не поверил бы.

– Почему ты думаешь, что это непременно бандит?

– А кто же он, интересно? Солист балета?

– По нашим временам это может быть кто угодно, – убежденно заявила я. – Но все равно, дело принимает очень неприятный оборот. Я бы посоветовала тебе переночевать сегодня в другом месте.

– Я и сама об этом думала, – ответила Марина. – Мне просто было страшно выходить одной из дома. Ты проводишь меня до моей коммуналки?

Мне очень не хотелось опять тащиться через весь город, тем более что в этом не было никакой необходимости.

– Я провожу тебя до троллейбуса, – твердо сказала я. – Кто бы ни был этот человек, ты его вряд ли интересуешь. Кстати, уверена, что он не знает тебя в лицо. Мне сейчас пришло в голову, что никто за вами не следил. Просто твой возлюбленный звонил по твоему телефону туда, где имеется определитель номера. А когда он это сообразил, было уже поздно. Ему только и оставалось, что позаимствовать у тебя деньги и дать деру. По всей видимости, те, кому он звонил, еще не потеряли надежды договориться. Поэтому они и намекали тебе насчет ушей. Но к вечеру они будут разочарованы так же, как и ты. Тогда они, без сомнения, наведаются сюда.

– Да ты что?! – ужаснулась Марина. – Может быть, попросить милицию, чтобы они устроили здесь засаду?

– Да, конечно! – саркастически заметила я. – Милиция обожает устраивать засады! Раньше надо было думать. Например, поставить квартиру на сигнализацию…

– Раньше меня этот вопрос не волновал, – жалобно сказала Марина. – Что у меня красть-то?

– Тогда почему он тебя волнует сейчас? – спросила я. – Имущества у тебя даже поубавилось. И вообще, сдается мне, эти люди не собираются ничего красть. Они же ясно дали понять, что их интересуют только уши…

– Тебе лишь бы шутить! – горько сказала Марина. – Что же мне делать?

– Ждать, – ответила я. – Поезжай и спокойно дождись утра. А завтра выходи на работу. К тому времени, может быть, что-то прояснится. Уж теперь-то я без всяких сомнений займусь этим аферистом, будь уверена!

– Может быть, тогда лучше обратиться в милицию? – робко спросила Марина.

– Попробуем справиться своими силами, – заявила я.

Меня уже охватил охотничий азарт, и мне вовсе не хотелось делиться славой ни с какой милицией. Я намеревалась сама распутать этот клубок.

Я проводила Маринку до конечной остановки троллейбуса. Она была вся напряжена как струна и без конца оглядывалась по сторонам. Мне удалось все-таки убедить ее, что за нами никто не следит, и усадить в троллейбус. После чего я вернулась в редакцию.

Вся мужская часть нашего маленького коллектива, несомненно, что-то подозревала. Загадочное появление Марины и моя лихорадочная активность не прошли мимо их внимания. Однако никто не пытался задавать мне никаких вопросов, а у меня не было сил ничего объяснять. Я лишь попросила Кряжимского поискать информацию о сотруднике мэрии по фамилии Горохов, а Ромке дала распоряжение сварить кофе.

Уединившись в кабинете, я попыталась собраться с мыслями. Надо признать, для одного жаркого дня случилось даже чересчур много – сегодня уже и стреляли, и похищали, и таинственно исчезали, и недвусмысленно угрожали. Пока все это не складывалось в ясную картину, но материал наклевывался многообещающий.

Я решила начать с чиновника Горохова. В отличие от других участников этой драмы – или, возможно, фарса, – солидный пост, занимаемый им, позволял надеяться, что он по крайней мере никуда не исчезнет. Правда, я вовсе не была уверена, что он согласится обсуждать со мной личную жизнь своей дочери. А может быть, он и сам не слишком осведомлен в этой области. Но другого выхода я не видела – Луньков своего адреса не оставил, а человек, интересовавшийся его анатомией, и вовсе был анонимом. Строго говоря, от господина Горохова мне было нужно совсем немного – я удовлетворилась бы адресом его дочери. С ней самой я уж как-нибудь постараюсь найти общий язык. Девчонка же должна знать, в чем замешан ее приятель.

Пока я обдумывала детали плана, подоспел Ромка с чашкой кофе и несколькими бутербродами. Оказывается, мои сотрудники обратили внимание не только на мою суету, но и на мою неприкаянность. Незамысловато, по-мужски они предприняли меры, чтобы не дать мне умереть с голоду. Бормоча слова признательности, я впилась зубами в бутерброд. Ромка деликатно и бесшумно покинул кабинет, чтобы не мешать моей трапезе.

Когда же я насытилась и почувствовала прилив новых сил, появился Кряжимский с распечаткой, в которой содержалась информация о Горохове. Я внимательно изучила ее.

Ничего экстраординарного в биографии этого человека не просматривалось. Горохов Артур Евсеевич, сорока шести лет, прошел довольно обычный для государственного служащего путь. Школа, экономический вуз, комсомольская и партийная работа, затем место заместителя директора крупного химкомбината, депутатство в городской Думе, наконец работа в мэрии, где он возглавил отдел с замысловатым названием, которое периодически изменялось, – проще говоря, этот отдел координировал частную торговлю в городе. Мне подумалось, что такая должность наверняка заставляла многих людей искать дружбы с человеком, ее занимающим, и здесь крылись предпосылки для многих злоупотреблений. Но какая могла быть связь между крупным чиновником и разгильдяем-студентом, было совершенно неясно.

Рабочий день подходил к концу. Наши мужчины, разочарованные моим молчанием, кажется, собирались расходиться по домам. Мне и самой стало очевидно, что сегодня уже ничего нового узнать не удастся. Я отпустила всех и сама отправилась домой. Навестить Горохова я решила с утра пораньше. Придя домой, я первым делом приняла ванну. После дневной беготни я чувствовала себя так, словно меня всю измазали клеем и вываляли в песке. Лишь вымывшись и переодевшись во все чистое, я поняла, насколько вымоталась. Сил моих хватило лишь на легкий ужин и на просмотр вечерних новостей по телевизору. Думать ни о чем не хотелось. Меня подбадривала только мысль о том, что Маринка завтра выходит на работу, а значит, к моим услугам снова будет ее искусство готовить кофе. Наверняка этот волшебный напиток прибавит мне сил. С этой успокоительной мыслью я и заснула.

Новое утро встретило меня солнечным светом в окне и пронзительным щебетом птиц. Им можно было щебетать, а мне опять предстоял жаркий день – и в прямом, и в переносном смысле. В редакции все были предупреждены, что я появлюсь с опозданием, поэтому после легкого завтрака я отправилась в мэрию.

Понимая всю серьезность этого предприятия, я нарядилась в серый деловой костюм и сделала строгую прическу. Меньше всего мне хотелось, чтобы Артур Евсеевич видел во мне представителя бесцеремонного племени папарацци. Я была намерена играть роль журналиста старой закалки, привыкшего сверять каждую строку своих материалов с вышестоящими товарищами. Мне казалось, Горохову это придется по душе.

Однако моя предусмотрительность оказалась напрасной. Мне не удалось встретиться с Гороховым. Уже когда я отыскала в коридорах мэрии нужный кабинет, меня насторожила обстановка какого-то ледяного спокойствия, царившего вокруг него. Никто не дожидался приема, деловитые клерки не шмыгали взад-вперед через солидную дверь, и даже телефоны не трещали озабоченно, как это происходило в кабинетах по соседству.

Я проникла в приемную и столкнулась с коротко стриженной девушкой в белой кофточке и ослепительно-красной юбке, которая с необыкновенно серьезным видом поливала цветы, во множестве украшавшие это помещение. Я поздоровалась и спросила, могу ли увидеть Артура Евсеевича.

– Вам назначено? – осведомилась девушка, озабоченно хмуря лоб.

– Нет, – ответила я и продемонстрировала секретарше свое удостоверение. – Мне просто хотелось побеседовать. Я из газеты «Свидетель».

Морщинки на лбу девушки разгладились. Она посмотрела на меня с неприкрытым восхищением.

– Вы, правда, из «Свидетеля»? – бесхитростно спросила она. – Вот здорово! Я обожаю эту газету. Всегда ее читаю – у меня от нее мороз по коже!

Этот своеобразный комплимент меня обнадежил. Приятно встретить понимающего человека. Я скромно улыбнулась.

– Так как – мне удастся поговорить с Артуром Евсеевичем?

– К сожалению, нет, – со вздохом сказала девушка. – Артура Евсеевича сегодня не будет. Во всяком случае, в первой половине дня…

– Вот как? – разочарованно проговорила я. – Как неудачно получилось!

Секретарша посмотрела на меня сочувственно-виноватым взглядом и, видимо, желая хоть как-то сгладить безвыходность ситуации, пояснила доверительно:

– Артур Евсеевич сегодня провожает дочь за границу… Она сначала поедет в Германию, а потом в Швейцарию, что ли… Я точно не знаю.

Это меня очень заинтересовало.

– Дочь? – переспросила я. – Елену?

– Да, кажется, – подтвердила секретарша. – Вы ее знаете?

– Только понаслышке, – сказала я. – Но с удовольствием бы познакомилась. Она, кажется, учится в юридическом?

Девушка застенчиво пожала плечами.

– Я недавно тут работаю, – призналась она. – Еще не привыкла. Сами понимаете, Артур Евсеевич со мной не особенно делится…

– Понимаю, – сказала я. – Значит, вы не в курсе, зачем она едет за границу – учиться, отдыхать, лечиться?

– Не в курсе, – сожалеюще сказала девушка. – Я могу чем-нибудь еще помочь?

Я на секунду задумалась.

– Вот если бы вы сумели записать меня к Артуру Евсеевичу на прием! – предложила я. – Это было бы здорово.

Секретарша охотно кивнула.

– Знаете, что? Приходите завтра к одиннадцати часам! – сказала она. – Список уже составлен, но я сумею провести вас первой.

– Замечательно! Не знаю, как вас благодарить.

– Пустяки! – махнула рукой девушка. – Мне ужасно нравится ваша газета.

– Еще раз спасибо! – сказала я. – Значит, договорились? Тогда до завтра!

Мы мило распрощались, и я отправилась в редакцию. Теперь у меня не было никаких сомнений, что дело завязывается интересное. В этом меня убедила поспешность, с какой исчезла из поля зрения странная девочка Лена. Внезапный академический отпуск, внезапный отъезд за границу – за этим явно что-то скрывалось. Вряд ли, впрочем, господин Горохов снизойдет до объяснений. Поэтому надо было срочно что-то придумывать. Единственная моя зацепка выехала в Германию, а заграничные командировки в нашей газете пока не вошли в обычай. Оставалось одно – собирать общее совещание, чтобы во время «мозгового штурма» нащупать какую-нибудь идею. При этом, конечно, не удастся пощадить чувства Марины, но из двух зол следует выбирать меньшее – кто знает, какие еще неприятности готовит ей неудачный роман?

Теперь я уже не хотела, чтобы в нашем городе случилось что-то еще. Меня всерьез волновала судьба Марины, и, пока не придет убеждение, что с ней все в порядке, о других происшествиях не стоило и думать. Тем более что намечающееся расследование само по себе обещало быть перспективным.

В редакции меня ждали с нетерпением. Особенно это относилось, конечно, к Марине, которая ни с кем из мужчин не делилась своими секретами, и это еще больше накаляло обстановку. Внешне это проявлялось, впрочем, лишь в любопытствующих взглядах, какими встретили меня сотрудники. Маринка не была исключением. Ее глаза безмолвно вопрошали: «Ну, что ты узнала?»

– Приготовь кофе! – скомандовала я. – И прошу всех ко мне в кабинет!

Эта короткая команда вывела коллектив из оцепенения. Заметно повеселев, все потянулись за мной в кабинет и расселись по своим обычным местам. Я не торопилась начинать, дожидаясь, пока появится, так сказать, героиня дня. Наконец она появилась с подносом, на котором стояли чашки с обжигающим кофе. Раздав его, она скромно уселась в сторонке.

– Прежде чем мы начнем совещание, – строго сказала я, – придется ввести вас в курс дела. Прошу всех проявить понимание и такт, поскольку здесь затронуты интересы и чувства человека, всем нам близкого… Речь идет о Марине. Она попала в беду и заслуживает снисхождения. Поэтому прошу всех сосредоточиться не на интимных подробностях, а на конкретных фактах, имеющих профессиональный интерес.

Пока я произносила это, Марина постепенно делалась пунцовой и в качестве самозащиты вызывающе поглядывала по сторонам. Но наши мужчины оказались, как я и ожидала, на высоте – на их лицах ничего не отразилось, кроме сосредоточенного внимания и профессионального интереса. С удовлетворением отметив это, я посвятила всех в подробности дела, которым нам предстояло заняться.

– Итак, если у кого есть соображения, – закончила я, – прошу высказываться.

– Сначала нужно выяснить, случайно ли Марина встретила этого… типа! – выпалил раньше всех Ромка и тут же покраснел, напуганный собственной решительностью. – Может быть, он ее специально выслеживал…

Марина, которая к тому времени уже обрела душевное равновесие, смерила его снисходительным взглядом.

– Никто никого не выслеживал, Ромчик! – сказала она. – Если хочешь знать, женщинам сейчас самим приходится проявлять инициативу… – И, вздохнув, добавила: – К сожалению!

– Совершенно ясно, что Марина попала в ситуацию, которая называется «в чужом пиру похмелье»! – заявила я. – Этот Луньков замешан в чем-то серьезном. Из-за любви сейчас не стреляют – это вам не бразильский сериал. И за границу срочно уезжают не просто так! Наверняка Горохов что-то знает, но вряд ли захочет делиться этим знанием. О тех, кто угрожал Марине, нам вообще ничего не известно. Можно только предположить, что они как-то связаны с Гороховым. Но это только догадки. Надо искать Лунькова и брать его за жабры – как-никак, а на нем кража значительной суммы денег. Вопрос в том, где его искать.

– А если попробовать проникнуть в его квартиру, – предложил Ромка. – Может быть, там мы наткнемся на след.

– Это противозаконно и, пожалуй, опасно, – не согласилась я.

– Ну и что! – запальчиво крикнул Ромка. – Не станет же он подавать жалобу!

– Все-таки мне не нравится этот вариант, – поморщилась я. – Мне бы хотелось, чтобы мы действовали в рамках закона. Мне кажется, нужно пристальнее приглядеться к семье Гороховых. Нужно выяснить их связи, постараться найти тех, кто хорошо знает Елену. Лично я завтра собираюсь на прием к господину Горохову. В крайнем случае намекну ему на стрельбу из пистолета – не в его интересах доводить дело до милиции…

– Но ведь нет никакой уверенности, что стреляла его дочь! – напомнил мне молчавший до этого Виктор.

– Уверенности нет, – согласилась я. – Но в последнее время Луньков общался именно с ней. Поэтому вероятность имеется…

Неожиданно подала голос Марина, она посмотрела на меня жалобно и сказала:

– Между прочим, что мне делать? Я боюсь возвращаться в квартиру! Может, меня там уже ждут!

– Квартирой мы тоже займемся! – успокоила я Марину. – Прямо сейчас. После совещания возьмем Виктора и отправимся туда. Но я все-таки сомневаюсь, что угрозы воплотятся в жизнь. Однако для твоего спокойствия придется тебе пожить несколько дней в твоей коммуналке.

– Возьмите и меня с собой, – стараясь говорить солидно, произнес Ромка. – Вдруг там действительно засада!

– Это заявление я оставляю без внимания, – сказала я. – Между прочим, меня немного удивляет молчание Сергея Ивановича. У меня предчувствие, что он приберег напоследок какую-то бомбу. Или я ошибаюсь?

Кряжимский развел руками и смущенно улыбнулся.

– Не ошибаетесь, Ольга Юрьевна, а только слегка преувеличиваете. У меня действительно есть кое-какая информация. Назвать ее бомбой трудно, но она проливает свет на некоторые детали… Не исключено, что они имеют отношение к нашему делу.

Кряжимский полез в карман и достал какой-то листочек. Все взгляды сосредоточились на этом клочке бумаги, а Сергей Иванович неторопливо продолжил:

– После того как вы, Ольга Юрьевна, заинтересовались данными на Горохова, я позволил себе порыться в кое-каких анналах… Поскольку фамилия показалась мне знакомой и отнюдь не в связи с делами управленческими… Вот что мне удалось выяснить! Об этом случае в печати почти не упоминалось, и ничего странного, что он ускользнул от вашего внимания. Однако в уже несуществующей газете «Субботний репортер» мне удалось раскопать вот какую заметку о происшествии в Караманском районе, случившемся в сентябре минувшего года… – Сергей Иванович для вида заглянул в бумажку, но продолжал излагать своими словами. – На территории тамошнего заказника некая троица охотников-любителей устроила ночную охоту на косуль с джипа под светом фар. Насколько я понимаю, закон в данном случае был нарушен трижды: во-первых, на территории заказника охота вообще запрещена, во-вторых, был не сезон, и, в-третьих, методы охоты применялись варварские. Но даже не это было самым ужасным. Нашим героям попытался воспрепятствовать егерь Артамонов. И это закончилось для него очень печально. Возник конфликт, в результате которого один из охотников выстрелил в егеря из карабина, тяжело ранив его. После этого охотники с места происшествия скрылись… Так вот, одним из них был как раз некий Горохов Артур Евсеевич! – Кряжимский обвел нас многозначительным взглядом.

– Выходит, их вычислили? – воскликнул Ромка.

– Совершенно верно, – кивнул Кряжимский. – Все трое были в подпитии и не особенно заботились о заметании следов. Тем более Артамонов узнал одного из них – бывшего председателя Карамановского сельсовета Потягина. А третьим участником, тем самым, что произвел роковой выстрел, был тарасовский бизнесмен Букреев. Вот, пожалуй, и все, что было в заметке…

– Все? – разочарованно переспросила я. – Но что же было дальше?

Сергей Иванович сделал эффектную паузу и скромно ответил:

– Я позволил себе поинтересоваться продолжением этой истории через одного знакомого адвоката. Продолжение самое обычное. Следствие шло ни шатко ни валко, с большими огрехами. Кроме того, по слухам, на следствие оказывалось не явное, но настойчивое давление. Кое-как дело добралось до суда, но заседания постоянно откладывались по тем или иным причинам… Мой знакомый убежден, что виновный отделается легким испугом, если вообще не будет оправдан. Большего сообщить вам не могу, потому что, сами понимаете, подробностей выяснить не успел…

В кабинете на минуту воцарилось молчание.

– По-моему, ясности это не добавляет, – заявил наконец Виктор.

– Если не убавляет, – добавила я.

Сергей Иванович развел руками и проговорил с улыбкой:

– Прошу прощения, друзья, но я сообщил лишь то, что успел узнать! Я не обещал вам, что сразу все объясню. Однако призываю вас не торопиться с выводами. Эта история на охоте может оказаться ложным следом. Но, с другой стороны, кто знает? Нужно покопаться основательнее… Знаете, что я предлагаю, Ольга Юрьевна? Случай этот сам по себе интересен и к тому же прошел мимо нашего внимания – поэтому я хотел бы съездить в Караманский район, встретиться с потерпевшим. Это не так далеко, и я еще успею на автобус…

– Ну что ж, вы, наверное, правы, Сергей Иванович, – согласилась я. – Так и поступим. Вы отправляйтесь в район, а мы заглянем домой к Марине. Ромка остается в редакции – за главного… Возражения есть?

По глазам Ромки я видела, что у него есть возражения, но решила оставить их без внимания. Его бы воля, в редакции сидели бы мы, а Ромка занимался расследованием, пожиная соответствующие лавры. По этому пункту наши мнения расходятся категорически и постоянно.

Разумеется, ему пришлось смириться, а мы втроем отправились на квартиру к Марине. На этот раз я не испытывала никаких предчувствий, зато заметно нервничала Марина. Ей мерещились разные ужасы. Виктор хранил невозмутимое молчание до той поры, как мы прибыли на место.

Прежде чем Марина открыла ключом дверь, он мягко отстранил ее и внимательно осмотрел замочную скважину, потом кивком дал понять, что все в порядке, никто в замке не ковырялся.

Марина пожала плечами и нетерпеливо открыла замок. Мы вошли в квартиру и, настороженно глядя по сторонам, осмотрели все уголки. По моему мнению, ничего здесь с вчерашнего дня не изменилось, и я была уже готова произнести что-то вроде обычного: «Ну вот, а ты боялась, дурочка!», но вдруг Марина тихонько охнула и побледнела. Ее дрожащий пальчик указывал на книжные полки.

– Здесь кто-то был! – обреченно сказала она. – Третий и четвертый тома Гете переставлены местами! Здесь что-то искали!

Глава 4

На следующее утро Кряжимский не появился. Следовало понимать так, что в Караманском районе он задержался на ночь и наверняка вернется с какой-то информацией. Она бы не помешала мне перед встречей с господином Гороховым, но, позвонив на автобусную станцию, я выяснила, что автобус из Карамана придет не раньше, чем в тринадцать часов. Таким образом, приходилось действовать наугад, рассчитывая на откровенность Артура Евсеевича.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.