# Толстушка под прикрытием

Дарья Аркадьевна Донцова

Наконец-то у Татьяны Сергеевой появился реальный шанс похудеть! Она стала финалисткой конкурса «Убей лишний вес», устраиваемого журналом «Дом солнца», и удостоилась чести опробовать на себе супердиету доктора Орнели. Он вручил Танюше банки с чудо-порошком, и теперь ей предстоит лакомиться им на завтрак, обед и ужин. Вдобавок диетолог якобы вживил Тане чип, с помощью которого он сможет следить, правильно ли она принимает его зелье!.. Но почему Татьяна, начальник спецбригады по расследованию преступлений, согласилась участвовать в этом цирке? Как выяснилось, пропала Лора, сердечная подруга ее шефа. Незадолго до исчезновения незнакомая девушка всучила Лоре странный подарок – статуэтку Венеры Милосской в современном прикиде. Именно такую получит победительница конкурса «Убей лишний вес»!

## Глава 1

Хуже мужа, который все забывает, может быть только муж, который все помнит…

Я осторожно кашлянула.

Девушка, сказавшая кому-то по телефону фразу про супруга, взглянула на меня и закруглила беседу:

– Успокойся! Ну не поздравил тебя Николаша с годовщиной вашего знакомства, и что? А представь, каково бы тебе пришлось, если бы он помнил, сколько денег ты на косметику тратишь и как часто теща в гости прикатывает. Все, перезвоню позднее. Что вы хотите?

Последний вопрос явно относился ко мне, и я улыбнулась.

– Ищу Арину Обнорскую.

– Вы ее нашли, – ответила красавица. – Слушаю!

– Меня зовут Татьяна Сергеева, – представилась я. – Вот… приехала… Здравствуйте.

Хозяйка кабинета чуть сдвинула брови, наморщила маленький носик и прикусила пухлую нижнюю губу. В больших серо-голубых глазах явственно читалось недоумение. А я, на секунду забыв о работе, от всей души позавидовала даме, которая сейчас пыталась сообразить, зачем к ней пожаловала незнакомая толстушка. Арина необыкновенно красива, внешность ей досталась от родителей, а вот о фигуре журналистка наверняка позаботилась сама. Интересно, какой у нее объем талии? Сантиметров пятьдесят пять, не больше. На Обнорской эффектное красное платье, оно выгодно подчеркивает грудь примерно третьего размера, руки обнажены, и видно, как хорошо развиты у Арины мышцы. Она, похоже, регулярно посещает тренажерный зал.

– Господи! Вы же Танюша! – воскликнула хозяйка кабинета. – Извините, не узнала вас. На фото вы… э… э…

– …значительно моложе и стройнее, – закончила я фразу за Обнорскую.

Та опомнилась.

– Нет, нет, на снимках люди всегда выглядят полнее, камера визуально прибавляет килограммы. Да и возраст тоже. Но если вы будете выглядеть более юно, чем сейчас, то придется запретить вам участие в нашем проекте, потому что к нему допускаются только те, кому исполнилось восемнадцать.

– Спасибо за комплимент, – смущенно поблагодарила я.

– Я говорю чистую правду! – очень искренне возразила Арина. – Если честно, я немного удивлена, почему вы стали одной из победительниц.

– Я совсем уродина и не подхожу для конкурса? – расстроилась я. – Рассчитывали увидеть этакую симпатяшку с длинными локонами и стройными ногами? А тут я – восемьдесят три кило, ничем не примечательная внешность.

Собеседница закатила глаза:

– Танечка! Первым делом вам придется избавиться от комплекса неполноценности и перестать думать, будто окружающие воспринимают вас как чудовище. Это не так.

– Да? – с надеждой спросила я. – Кому-то я могу хоть чуточку понравиться?

Обнорская отступила на шаг от письменного стола.

– Вы очаровательны. Свежий цвет лица, ни одной морщинки, яркие глаза, прекрасная кожа. Поверьте, миллионы женщин умрут от зависти, увидев вас на обложке нашего журнала «Дом солнца».

– Навряд ли они восхитятся моей фигурой, – уныло протянула я.

– Вскоре вы себя не узнаете! – с энтузиазмом пообещала Арина. Затем нажала на белую коробочку на столе: – Ксения, зайди, приехала Сергеева… Танюша, сейчас попытаюсь вам объяснить, почему я удивилась, поняв, что вы участница проекта «Убей лишний вес». Ольга Ивановна Николаева, наш главный редактор и владелица холдинга «Медиафорт», строго предупредила сотрудников на совещании: «Женщины, которые в этом году будут худеть вместе со звездой, должны выглядеть страшнее графика падения цен на нефть. Вес за центнер, лицо жуткое, одежда старомодная, манеры неуклюжие. Одним словом, нужно, чтобы читатели явственно увидели разницу: к нам пришла уродина невыносимая, а ушла королева. Если Олеся Фонарева ей еще и жениха найдет, совсем здорово получится». А вы очаровательны, у вас милая улыбка, одеты со вкусом. Ну, может, не по последней моде, но вполне достойно. Знаете, какие у нас претендентки были? Бегемоты отдыхают! Вот я и недоумеваю, почему такую симпатичную Танечку Сергееву выбрали? С вами и работать особенно не потребуется.

Жаль, что среди моих многочисленных талантов отсутствует способность краснеть по заказу. Сейчас порозовевшие от смущения щеки оказались бы очень кстати. Я потупилась и еле слышно пробормотала:

– О каком женихе идет речь?

Арина засмеялась.

– Я поясню. Олеся Фонарева заведует отделом «Семья и брак», она по образованию психолог. Вы же читаете наше издание?

– Конечно, – подтвердила я, – ни одного номера не пропускаю. Фонарева ведет колонки «Как выйти замуж» и «Сохраним любовь».

– Вы молодец! – восхитилась Обнорская. – Наш журнал вообще-то предназначен для женщин, но не поверите, сколько мужчин покупают «Дом солнца», а потом пишут Олесе: «Помогите мне найти супругу». И Фонарева изо всех сил старается помочь одиноким людям. На прошлогоднем проекте у нас сложилось две пары.

– Об этом в условиях конкурса ничего не было, – удивилась я.

Арина снисходительно посмотрела на наивную посетительницу:

– Танечка, у нас соревнование «Убей лишний вес», и принять в нем участие мечтают десятки тысяч россиянок. Мы и так едва справляемся с наплывом желающих, а если бы объявили, что заодно удачно выдаем победительниц замуж, сюда кинулась бы вся страна. Здание редакции разнесли бы по кирпичику! То, что мы помогаем женщинам обрести личное счастье, – наш маленький секрет.

Арина улыбнулась и привычным жестом поправила широкий браслет на запястье.

– Какая красивая вещь, – не удержалась я. – Глаз не оторвать!

Обнорская вытянула руку.

– Да уж! Умели раньше делать. Нехорошо, конечно, на работу антиквариат носить, но я обожаю это украшение. Оно мой талисман, никогда и ни при каких обстоятельствах с ним не расстанусь. С голода умирать буду, а не продам!

Я украдкой посмотрела на часы заместителя редактора, щедро украшенные россыпью бриллиантов вокруг циферблата, оценила стоящую на диване сумку из натуральной крокодиловой кожи с золотыми уголками… Однако… Смерть от недоедания, вызванного безденежьем, Арине в ближайшее время явно не грозит. Продав один ридикюль, который так и кричит: «Я стою непомерных денег!», можно неплохо жить пару-тройку лет.

Дверь открылась, и в кабинет влетела блондинка, одетая, на мой взгляд, самым странным образом: белое платье в романтическом стиле с рисунком в мелкий цветочек, джинсовый жилет, весь в металлических заклепках, и грубые, смахивающие на армейские, черные ботинки с шерстяными гольфами. В волосах у нее торчал гребешок, украшенный ярко-розовыми стразами, а на запястьях звенело штук десять разноцветных браслетов.

Кабинет у Арины крохотный, я стояла у стены, поэтому распахнутая дверь полностью закрыла меня от вошедшей. Та, решив, что Обнорская одна, громко спросила:

– Кошмар пришел? Или надо пойти на охрану и встретить помесь слона с Квазимодо?

Арина округлила глаза, моргнула, но быстро нашла выход из неловкого положения:

– Нет, Ксения, фотограф пока не прибыл. И тебе не обязательно самой его встречать, отправь секретаря. Лучше…

Но сотрудница оказалась не так умна, как начальница. Она перебила Арину:

– Эй, ты чего? Я имею в виду тетку, которая приперлась для участия в проекте.

– Служебные дела обсудим позднее, – повысила голос хозяйка кабинета, – а сейчас познакомься с одной из победительниц нашего ежегодного проекта «Убей лишний вес» Татьяной Сергеевой.

– Здрассти… – подала я голос из укрытия.

Ксения быстро-быстро заморгала, захлопнула дверь и, увидев меня, пробормотала:

– Привет. Рада встрече.

– Танюша, разрешите представить Ксению Рябикину, координатора и исполнительного директора нашего мега-мероприятия, которая сейчас все вам расскажет, покажет, объяснит, – церемонно произнесла Арина. – Кстати, Ксю у нас заведующая отделом моды, человек с тонким вкусом, она вас научит всяким фэшн-хитростям. Правда, дорогая?

– Непременно, – согласилась более чем экстравагантно выглядевшая Рябикина. – Пошли, Таня. Или у вас есть вопросы к первому заместителю главного редактора?

– Пока нет, – пролепетала я.

– Ксюш, ты не слишком спеши, не бери Танюшу сразу в оборот. Она, наверное, слегка ошарашена стремительным развитием событий, – улыбнулась Арина. – Вчера только узнала о том, что включена в команду, а сегодня уже у нас. Познакомь ее с журналом, устрой экскурсию… Вот незадача! Совсем забыла!

Обнорская поморщилась.

– Танечка, вы пришли к нам раньше остальных участниц. Те не москвички, летят из других городов, прибудут на следующей неделе. Я просила Олесю Фонареву предупредить вас, что проект стартует в среду.

– Простите, – смутилась я, – мне не звонили. Может быть, мне лучше прийти в другой день?

– Нет, нет, Танюша, мы рады видеть вас раньше, – еще шире заулыбалась Арина. – Состязание продлится месяц, его срок жестко ограничен. Вы просто стартуете первой и финишируете за несколько дней до остальных. Ну а теперь гуляйте по редакции. И последнее, дорогая. Прошу вас, если вдруг что-то будет не так, сразу – ко мне в кабинет. Входите без стука и с порога начинайте: «Что за безобразие…» – ну и так далее.

В ответ я через силу улыбнулась.

– Спасибо, я не умею скандалить.

Ксения по-свойски ухватила меня за локоть и с неожиданной для ее хрупкого тела силой вытолкнула в коридор, бормоча себе под нос:

– Тогда вы уникум. А то в последнее время к нам мастера художественной ругани зачастили… Слушай, давай сразу перейдем на «ты»? Согласна?

– Прекрасная мысль, – кивнула я, шагая по извилистому коридору. – А еще надо забыть про отчество.

– Супер! – обрадовалась Ксюша. – Похоже, мы договоримся. Честно признаюсь, когда я узнала, что в нашем очередном состязании участвует педагог, испугалась. Ну, думаю, сейчас занудина явится, сложит губы куриной гузкой, начнет уму-разуму учить, мораль читать. В прошлом году мы работали с врачом… не подумай, что с профессором, – обычная тетка из муниципальной поликлиники, рентгенолог… так она извела весь наш коллектив. И то ей плохо, и это дрянь, и буфет у нас неправильный, и сами мы кривые, диетологов пригласили тупых, а спецы из салона красоты уроды. И ведь не бабка, тридцать лет капризуле едва исполнилось. Я в первый день знакомства повела ее на экскурсию, не знала еще, с кем дело имею, и обратилась к ней: «Дорогая Ирочка…» Продолжить она мне не дала. Покраснела, руки в боки уперла и выдала: «Меня зовут Ирина Петровна. Не позволю по отношению к себе неуважение проявлять». Ладно, хватит о грустном. Начинаю экскурсию. Журнал «Дом солнца» создан Ольгой Ивановной Николаевой. У нее много успешных проектов, но наше издание особенное. Ориентировано оно на простых женщин, дает им советы на все случаи жизни, например, как вести хозяйство и хорошо выглядеть на скромные средства. Вот уже десять лет мы проводим конкурс «Убей лишний вес», чрезвычайно популярный. Огромному числу наших читательниц помогли стать красавицами.

– Ксю, подожди! – закричали сзади.

Мы с Рябикиной одновременно обернулись. Я увидела, что к нам спешит Арина, и лишний раз позавидовала ее точеной фигуре, облаченной в красное платье без рукавов. Мне очень нравится эта модель, ее еще называют «платье Диора». Но щеголять в нем может себе позволить только женщина с тонкой талией, а при моем весе элегантный наряд будет выглядеть как на корове коньки для фигурного катания. Впрочем, беговые коньки тоже не подойдут буренке. Я тяжело вздохнула. Носить мне всю жизнь трапециевидные балахоны или широкие брюки…

Обнорская приближалась, а я недоумевала: это Арина? Каким образом она ухитрилась измениться менее чем за пять минут? Только что ее волосы были причесаны на косой пробор, а сейчас на голове у нее ободок. Да и платье не цвета сочного томата, а скорее раздавленной клубники, к которой подмешали чуть-чуть сливок.

– Ксю, ты видела Розу? – спросила женщина, подойдя вплотную.

Только тогда мне стало понятно, что это не Арина.

– Нет, Олеся, сегодня мы не встречались, – ответила Рябикина. – Вероятно, она у Михаила. У тебя креативная прическа. Красивый аксессуар! У Арины я такой вчера видела. Кстати, сегодня Обнорская без украшений в волосах, у нее прическа с локонами.

Олеся быстро сняла ободок и руками сделала на голове пробор.

– Похоже?

– Один в один, – кивнула Рябикина.

– Супер! – обрадовалась Олеся и умчалась, так и забыв со мной поздороваться.

Я проводила красавицу взглядом.

Ксения, увидев мое удивление, хихикнула:

– Это не Арина!

– У Обнорской есть сестра? – спросила я.

Рябикина засмеялась.

– Нет. Сейчас ты видела Олесю Фонареву. Уж не знаю, из какой задницы ее вытащила Арина… Обнорская добрый человек, вечно всем помогает. Я иногда пытаюсь ей объяснить: большинство людей живет плохо не потому, что у них злая судьба, а из-за своей лени и апатии. Но разве Арину остановишь? Когда нам понадобилась сотрудница в отдел интервью, на это место претендовало несколько вполне достойных кандидаток. Фонарева на их фоне выглядела бледно. Но Обнорская выбрала Олесю. Я была удивлена, спросила у Арины: «Почему она?» И услышала в ответ: «Другие легко себе работу найдут, а эту никто не возьмет, у нее ведь ни опыта, ни таланта нет. Жалко девушку». Фонарева прониклась к Арине любовью и принялась старательно под нее подделываться: покрасила волосы, сделала похожую прическу, покупает те же шмотки. И теперь мы имеем карикатурную копию, над которой посмеивается весь коллектив. Одна Обнорская молчит, ни разу идиотке не сделала замечания типа: «Прекрати приобретать вещи, смахивающие на мои. Я ношу достойные бренды, а ты натягиваешь дешевые фейки и позоришь редакцию». У Обнорской невероятный запас толерантности. Ты видела, как Олеся ободок с головы стащила после того, как про сегодняшнюю прическу Арины услышала? Вчера наша начальница с таким же в волосах ходила, а сегодня-то уже нет… А это наш музей, входи.

Я, изрядно уставшая от безостановочно тараторящей Ксении, очутилась в просторной комнате.

– Здесь фотографии всех победительниц… – продолжала, не умолкая, Рябикина. – Фигурки «Стройная Венера»… Конкурсантки забирают награду домой, а звезды передают свою для экспозиции. Если ты всех в нынешнем году обойдешь, то непременно такую получишь. Хочешь на призы полюбоваться?

Я изобразила восторг:

– Очень!

Ксения указала на стеклянный шкаф.

– Вот они, их и вручат вам через месяц. Пока они у нас.

– На сей раз назовут только двух победительниц? – спросила я, подойдя ближе и глядя на богинь.

– Почему? – не поняла Ксюша. – Как всегда, будут золотая, серебряная и бронзовая Венеры. Ты уже победила, попала в проект. Теперь остался только вопрос: какое место ты займешь?

Я показала на полку:

– Тогда здесь не хватает статуэтки из золота.

Рябикина еще раз посмотрела. Потом ойкнула, быстро усадила меня в кресло в углу и со словами: «Посиди тут, не скучай, я скоро вернусь!» – унеслась прочь.

От нечего делать я начала оглядывать помещение.

Наверное, следует объяснить, почему руководитель особой бригады Татьяна Сергеева очутилась в редакции гламурного журнала.

На днях один из больших начальников нашей структуры, Иван Никифорович, попросил меня найти его похищенную любовницу Лору Павловну Селезневу. Шеф не юнец, и его возлюбленная не трепетная девушка. Раньше Лора преподавала домоводство в обычной общеобразовательной школе, а потом совершенно неожиданно получила место секретаря в моей бригаде. Узнав, что в коллективе есть женщина, которая будет подавать кофе, я пришла в изумление, ведь до того, как стать начальницей, я работала в разных бригадах, и нигде не было технического сотрудника. Поражал и резкий поворот в жизни Лоры – из простой школы она попала в весьма засекреченную структуру, да еще в том возрасте, когда большинство российских женщин подумывает о воспитании внуков. Сначала у нас с Селезневой не сложились отношения, но потом неприязнь исчезла. А еще мне стало известно, что у Ивана Никифоровича с Лорой роман, который они тщательно скрывают.

Когда босс понял, что его любимую похитили, он обратился ко мне. Отлично помню наш разговор, состоявшийся во дворе моего дома. После звонка шефа я примчалась на стоянку, увидела его джип, влезла на заднее сиденье и спросила:

– Что случилось?

Начальник вынул из кармана мобильный, нажал на кнопку. Раздался противный писклявый голос: «Если хочешь получить ее назад, сделай то, чего не сделал. Сроку – неделя».

– Кто это? – удивилась я.

Иван Никифорович стукнул кулаком по колену.

– Не поняла? Лора пропала.

– Господи, ее похитили… – ахнула я. – Почему?

– Отличный вопрос для профессионала, черт возьми! – зашипел шеф. – Мы с Лорой поссорились. Кстати, из-за тебя. Требовалось проверить психологическую устойчивость новой и единственной в управлении женщины-начальницы бригады, и Лора по моему приказу вела себя, скажем так, неадекватно – хамила тебе, вызывала на скандал. Ей эта роль была совсем не по душе, но я попросил, и Лора старалась. Понимаешь, она очень близкий мне человек, а на такое задание никого из посторонних, даже лучшего агента, отправить нельзя. И вот вчера Лора категорически отказалась продолжать испытывать тебя, сказала: «Татьяна настоящий профессионал и прекрасный сострадательный человек. Я упала, ушибла ногу, а Сергеева, несмотря на все продемонстрированное мною пещерное хамство, кинулась на помощь, искренне пожалела меня, приободрила. Я не желаю больше шпионить. Однако хочу остаться в бригаде, мне у них нравится. Я попросила Хоттабыча оборудовать в офисе столовую. Кстати, не смей ругать Абдурахманыча за его помощь мне, он наш с тобой старый верный друг»[1].

Иван Никифорович сложил руки на груди.

– Я вскипел, наговорил Лоре лишнего, она обиделась, схватила куртку и убежала. Мы и раньше ссорились, но всегда быстро мирились. На сей же раз получилось иначе. Мне пришло вот это сообщение. В общем, это моя к тебе личная просьба: Таня, ты должна найти Лору.

– Вам нужно сообщить о случившемся Петру Степановичу, – пробормотала я, имея в виду другого босса нашей структуры.

Иван Никифорович тронул меня за плечо:

– Нет. Это невозможно. Не спрашивай почему. Надо быстро и тайно отыскать Лору. Действовать придется в обстановке строжайшей секретности.

– Мне нужно привлечь членов своей бригады, – осторожно сказала я.

– Да, – кивнул шеф, – понимаю. Напомни им, что нельзя ничего разглашать.

– Мои люди не болтают, – ответила я. И, не удержавшись, добавила: – И не подсылают в чужие бригады шпионов-провокаторов, надеясь на то, что новая начальница оступится и ее можно будет с позором выгнать вон. Судя по всему, Иван Никифорович, я вам не нравлюсь, вы считаете меня глупой, недостойной руководящего поста выскочкой. Может, вам лучше обратиться к Федору Приходько или к Антону Котову? У них опыта поболе, чем у меня.

Шеф сгорбился.

– Нет. Так уж получилось, что полностью я могу довериться только тебе. Почему? Не спрашивай, нет времени на объяснения. Берешься за поиски?

Я кивнула. Сами понимаете, отказаться помочь в подобной ситуации невозможно.

Собирая своих подчиненных на совещание, я чувствовала большую тревогу. Почему? Сейчас объясню.

Никто не знает человека, который основал наше управление и содержит его на собственные средства. Сомневаюсь, что с ним общаются даже Иван Никифорович и второй шеф Петр Степанович. Между Иваном и Петром постоянно идет война за лидерство, один хочет выжить из системы другого. Честное слово, я не понимаю, зачем им конфликтовать. У меня есть лишь один ответ на этот вопрос: два альфа-самца не могут спокойно обитать на общей территории, каждому хочется доказать, что он круче другого.

И еще. Начальники более низкого ранга четко делятся на «Ваниных» и «Петиных». До недавнего времени бригадиров было восемь, что очень мешало принимать решения на совещаниях. Если «Петины» голосуют за, а «Ванины» против, то что делать? И тогда наш хозяин организовал девятое подразделение, во главе которого поставил женщину, то есть меня. Сама я совершенно ничего не смыслю в подковерных играх, и мой близкий друг и коллега компьютерщик Димон, понимая это, предупредил меня:

– Сейчас Иван и Петр к тебе присмотрятся и начнут перетягивать каждый на свою сторону. Задача твоя – не примыкать ни к одному лагерю. Сохраняй нейтралитет, на планерках голосуй исходя исключительно из пользы дела, а не чтобы угодить покровителю.

Я люблю свою работу и ощутила гордость, когда неожиданно поднялась вверх по карьерной лестнице. Единственное, что меня раздражает на службе, – те самые подковерные игры. Я плохо плаваю в бассейне со сплетнями, не подсиживаю коллег и никогда не пыталась захватить широкое кожаное кресло в просторном кабинете, шагая по головам коллег или наушничая высшему руководству. Я просто спокойно возделываю свой огород. Одним словом, я тихая рабочая лошадь, правда отличающаяся умом и сообразительностью.

Но сейчас, когда Иван Никифорович попросил меня найти Лору, не ставя в известность Петра Степановича, я попала в сложное положение – ведь, получается, я очутилась в стане «Ваниных».

Но вернемся к Лоре Павловне Селезневой…

## Глава 2

Поговорив с Иваном Никифоровичем, я протрубила общий сбор. Члены бригады собрались в комнате совещаний и уставились на шефа, который устроился во главе стола. Воцарилось неловкое молчание. Первым не выдержал Иван Никифорович:

– Долго будете играть в гляделки? Начинайте задавать вопросы.

Компьютерщик Роберт Троянов и эксперт Глеб Валерьянович Борцов даже не моргнули. Денис Жданов тоже не открыл рта. А вот Лиза Кочергина пробормотала:

– Неудобно у руководства подробности личной жизни выяснять.

– Ага, – подхватил Денис, – меньше знаешь – целее будешь.

Иван Никифорович вдруг сгорбился, шумно выдохнул и разом стал выглядеть на десять лет старше. Я хлопнула в ладоши:

– Так. У нас клиент. Сконцентрировались, выкинули из головы глупости. Иван Никифорович, у вас есть враги?

Он усмехнулся.

– Я много лет оттрубил в МВД, а в нашем управлении – со дня его создания, с тех времен, когда была одна бригада, которая размещалась в убогом подвале. За годы работы я посадил тьму преступников, все они явно не мои друзья, и почти у каждого из них есть близкие, которые, несмотря ни на что, их любят, а меня проклинают. Вот и делай выводы.

– Надо поднять дела, по которым работал Иван Никифорович, – оживился Роберт, – порыться в них.

– Тебе жизни не хватит, чтобы все их просмотреть и во всем разобраться, – устало обронил шеф. – А мы знаем: шансы выжить у жертвы похищения с каждым днем уменьшаются в геометрической прогрессии.

– Если вспомнить телефонный звонок, то в запасе есть еще неделя, – подал голос Денис.

Лиза сдвинула брови:

– Жданов! Последний человек, которому можно верить, это преступник. Я не исключаю вероятности, что Селезнева уже мертва.

– Эй, ты полегче, – остановил ее Роберт.

Кочергина резко выпрямилась:

– Простите, Иван Никифорович, понимаю, вам больно это слышать, но нельзя не учесть и такой поворот событий. Скажите, телефон, по которому вам звонили, он…

– Личный, не служебный, – быстро ответил на еще не прозвучавший вопрос шеф. – Номер был известен только мне и Лоре. Более никому.

– Всегда есть кто-то, кого не учитываешь, – неожиданно высказался Денис. – Например, клерк сотовой компании.

– А кто в курсе, что у вас с Селезневой близкие отношения? – поинтересовалась я.

– Мы о них на всех перекрестках не трубили, – пожал плечами Иван Никифорович. – Но если очень захотеть, то любого можно выследить. Парик, темные очки я для встреч с Лорой не надевал, бороду не приклеивал, маску не натягивал. Дочь моя о нас знает.

Я решила затронуть непростую тему:

– Говорят, ей не нравится Лора.

Босс поднял голову.

– «Говорят»… Прекрасное словцо! Моя жена погибла при невыясненных обстоятельствах, и дочка до сих пор не может мне простить, что я не спас ее мать, поэтому не желает слышать о другой женщине в жизни отца. Но, несмотря на подростковое упрямство, которое демонстрирует мой давно повзрослевший ребенок, в глубине души Майя знает: Лора никак не связана с гибелью Ирины. Я не изменял жене, с Селезневой познакомился после того, как стал вдовцом. И кстати, именно благодаря дочери. Майя очень рано родила сына. Мальчишка шебутной, спокойно на одном месте посидеть больше минуты не может. Один раз дочка заболела, температура у нее поднялась, ну и позвонила мне: мол, придется тебе внука из садика забрать.

Иван Никифорович обвел нас взглядом.

– Я не верю в судьбу, и лет мне тогда уже порядочно стукнуло, да я и по молодости с первого взгляда не влюблялся, всегда сначала к человеку приглядывался. А тут… прямо мистика какая-то. Мне следовало шофера за Ваняшей послать или помощника своего. В конце концов, мог домработнице это поручить. Я плохой дед, вечно занят, внука вижу редко, в садике у него вообще не бывал. А в тот день глянул в окно – солнце светит, погода прекрасная, и словно кто из кресла меня выпихнул, сказал: «Езжай, Иван, за парнем, купи ему мороженое, игрушку, отдохни немного». Я и поехал. Сам за руль сел, водителя отпустил, хотел себя обычным человеком почувствовать, а не гончей собакой. Поднимаюсь в группу, выводят внука, а тот на индейца похож, весь фломастерами разрисован… Милая женщина, преподаватель детской студии творчества, лепечет: «Ванечка замечательный мальчик, живой, любознательный, его ругать нельзя. Ничего, помоете вечером в ванне, боевой раскрас сразу сойдет, я его почти оттерла». Так мы с Лорой и встретились впервые. Она в садике подрабатывала. Ее уроки в школе в час дня заканчивались, и она спешила в детсад. Я Ваняшу одел, повел к машине, смотрю, а эта приятная дама с сумками по аллейке идет, и издали видно, что ноша тяжелая. Я и предложил: «Хотите, подвезу?» Она обрадовалась.

Иван Никифорович потер затылок.

– Невероятная история. Случилось невозможное: я отпустил шофера, пришел за внуком, посадил незнакомку в свой автомобиль… Короче, нарушил все правила личной безопасности. А когда доставил Лору к ее дому, понял: вот та, кого я искал всю жизнь. Ирина была прекрасным человеком, превосходной хозяйкой, верной спутницей жизни, родила мне дочь, и я очень горевал, лишившись ее. Но наши отношения напоминали ровное тихое пламя. Мы никогда не разговаривали на повышенных тонах, не ревновали, и периода страстной влюбленности у нас не было. Меня с Ириной познакомил Петр Степанович, она была его одноклассницей. Однажды Петя сказал: «Жениться тебе пора». Я ему ответил: «Сам знаю. Но где хорошую женщину найти? С нашей-то работой – это проблема. Да не всякая график мой выдержит». Спустя месяц Петя меня позвал в гости. За столом сидели Ирина и ее мать. Собственно говоря, это и все. Я пошел в загс, хорошо зная: надо остепениться, Ира лучшая кандидатка на роль спутницы жизни. А с Лорой получилось иначе – я влюбился без памяти.

– Почему же вы не отвели ее под венец? – бесцеремонно поинтересовалась Лиза.

Я пнула Кочергину под столом ногой. Понятно, ее разбирает любопытство, но сейчас не время и не место для его утоления. Шеф разозлится и, между прочим, будет совершенно прав.

Но Иван Никифорович неожиданно спокойно ответил:

– Я неоднократно предлагал Лоре зарегистрировать брак, а она всегда отвечала: «Зачем? Нам и так хорошо. Глупо в нашем возрасте ставить в паспорте печать».

Последний раз я пытался узаконить нашу связь три месяца назад. Услышал знакомую фразу о возрасте и воскликнул: «Время бежит, если я умру раньше, тебе ничего не достанется! Ни квартира, ни дача, ни деньги!» А Лора парировала: «Имущество отца принадлежит дочери, я не собираюсь грабить Майю и Ваню. И я очень хорошо обеспечена, не на улице живу». В общем, отчитала меня да еще обиделась. Она гиперэмоциональна, различает только черное и белое, полутонов не видит, меня называет конформистом, но я знаю: повозмущается Лора, подует – и все забудет.

Иван Никифорович махнул рукой.

– Рассерчав на меня, она всегда уносилась домой. С первого раза так повелось, когда мы затеяли выяснять отношения после полуночи, не сойдясь во взглядах на просмотренное кино. Лора тогда ракетой улетела, прямо в тапках, забыв переобуться. Я сначала разозлился, потом встревожился, начал ей звонить, но ни мобильный, ни домашний не отвечали. Я поспешил к ней домой, принялся в дверь барабанить, она не открыла. Ну и…

Босс смущенно крякнул.

– Вы замок вскрыли, – влез со своим замечанием Денис. – Я бы так же поступил.

Шеф почесал лысину.

– Лора тогда понятия не имела, где я работаю, считала меня сотрудником МЧС, которого часто в разные места катастроф и бедствий посылают. В общем, совершенно не ожидала моего вторжения. Услышав, что кто-то в замке ковыряется, она решила, что к ней лезет грабитель, схватила на кухне чугунную сковородку, встала в прихожей и, когда темная фигура перешагнула через порог, долбанула «преступника». Целилась в голову, но попала по ключице, а то бы я сейчас с вами не беседовал.

– Прикольно… – протянула Лиза.

– Вот почему ты меня ночью к себе позвал и наплел, что в ванной поскользнулся, упал, – хмыкнул Глеб Валерьянович. – Бубнил тогда: «К врачу не пойду, еще решат, что у меня проблемы со здоровьем, от работы отстранят. Придумай, как травму вылечить побыстрей». Я не поверил, решил, что ты подрался. По молодым-то годам ты постоянно руками размахивал.

– Вы давно друг друга знаете? – снова не сдержала любопытства Кочергина.

– Ты столько лет на свете не живешь, – усмехнулся эксперт. – Мы одноклассники. После школы Ваня на юридический подался, а я – в медицинский. Потом…

– Вечер воспоминаний лучше завершить, – прервала его я. – Иван Никифорович, зачем вы нам историю со сковородкой поведали?

– Мы после того дурацкого происшествия целые сутки проговорили, – вздохнул шеф. – Я Лоре правду о себе сообщил. Мол, имею дело с черной стороной жизни и отлично знаю, что с человеком социопат, маньяк или просто пьяный урод сделать способен, потому полез без разрешения в ее жилье – из-за тревоги, а не от наглости. Слишком часто я вот так во входную дверь звонил-звонил, потом сносил ее с петель и находил хозяев мертвыми. Я же, ребята, опером на земле начинал, мрачного опыта на десятерых хватит. А Лора тогда меня предупредила: «Я – фейерверк. Вспыхну, посверкаю и сразу гасну. Если в момент, когда сильно разозлилась, я не убегу, такого наговорить могу, что не обрадуешься. Имей в виду: когда я унеслась, тревожиться не стоит. Через пару часов вернусь, и все по-старому будет». Мы друг друга поняли и учли особенности своих характеров. Я более не шел за Лорой, если она в гневе удирала. Мы живем в паре минут ходьбы друг от друга, недалеко ей бежать. Поэтому, когда Лора в очередной раз сбежала, я тяпнул рюмашку коньяка, умылся, лег на диван и стал ждать, когда оживет телефон. Но неожиданно заснул. Проснулся утром – никаких пропущенных вызовов на трубке не отмечено. Я встревожился, а тут бац – звонок от похитителя.

Роберт ткнул пальцем в мышку. Из ноутбука снова донесся противно пищащий голос: «Если хочешь получить ее назад, сделай то, что не сделал».

– Можно поработать со звуком, – предложил Троянов. – Авось что-нибудь выпадет.

– Начинай, – приказала я. – У кого еще есть соображения?

## Глава 3

– Иван Никифорович, кому и что вы сделать обещали? – спросила Елизавета.

Шеф снял очки и положил их на стол.

– Нет ответа, Кочергина. Ежедневно я вижу тьму разного народа. Вот сегодня с утра поклялся выделить всем вам известному Димону денег на новое оборудование.

– Мне оно тоже нужно, – ревниво заметил Троянов.

– И ты можешь на него рассчитывать, – кивнул босс. – Вопрос: получишь ли финансирование. «Пообещать» и «дать» – это разные глаголы. Доктору своему я поклялся сесть на диету, Майе честное слово который год даю, что вместе с ней на море слетаю.

– Да еще в допросной ты частенько говорил: «Давай, расскажи, как все было, а я тебе помогу», – протянул Глеб Валерьянович. – Кто-то эти слова запомнить мог, потом срок получил и решил отомстить.

– Дел у Ивана Никифоровича столько, что комп перегрелся, – объявил Роберт. – И это только в нашей структуре, которая не так уж давно существует. А что, если похититель Селезневой из вашего милицейского прошлого?

– Может, мы идем не в том направлении? Вдруг надо покопаться в биографии Лоры? – предположила Лиза. – Возможно, хотели отомстить именно ей.

– Ага, поэтому ее похитили и прислали Ивану Никифоровичу сообщение с требованием выполнить его обещание… – скривился Жданов. – Нет, собака где-то у босса зарыта.

– Биография Лоры прозрачна, никаких темных пятен, – вскинулся начальник.

– Подтверждаю, – подхватил Роберт, глядя в ноутбук. – Селезнева коренная москвичка, ее родители учителя, жили в столице. Отец преподавал математику с физикой, мать – русский язык и литературу. Закончила с золотой медалью школу, поступила в институт легкой промышленности, потом работала в разных местах конструктором одежды. Отовсюду увольнялась по собственному желанию из карьерных соображений: в одном месте была простым сотрудником, во втором – старшим специалистом, в третьем – начальником отдела. В середине девяностых, когда многие российские предприятия развалились, Селезнева ушла в ателье простой портнихой. Около пяти лет назад она бросила иголки и нитки с наперстком, стала вести в школе уроки домоводства, подрабатывала преподавателем студии детского творчества в частном детском саду. Вышла замуж за Андрея Ильича Леонова. Супруг был старше Лоры на двадцать лет, детей в браке не получилось. Фамилию она не меняла, осталась с девичьей. В девяностых Леонов скончался. Ничего криминального, банальный инфаркт. Обычная женщина, правильная, работящая, таких тысячи в России.

– Но совсем не все связаны близкими отношениями с начальником особой засекреченной структуры, – заметила я. – Скажите, Иван Никифорович, Лора не жаловалась, что за ней следят?

– Нет, – отрезал он, – никогда.

– Может, кто-то затеял с ней скандал в магазине? – продолжала я. – Вы говорили, что Селезнева гиперэмоциональна. Она ни с кем не конфликтовала? Например, в школе или в детском саду?

– Лора прекрасно воспитана, небольшой фейерверк зажигался лишь для меня, – сухо ответил босс. – С посторонними она всегда держалась вежливо. И родители учеников, и сами дети к ней прекрасно относились.

– А за последнюю неделю с ней не произошло ничего из ряда вон выходящего? – не утихала я. – Не обязательно некое крупное событие, так, какая-нибудь ерунда. Скажем, колесо у машины проколола?

– Никаких неприятных сюрпризов, – после небольшой паузы сообщил шеф. – И Лора не водит автомобиль.

– Ваня, бывают и приятные неожиданности, – отметил Глеб Валерьянович. – Внезапно подарили цветы. Выиграла в лотерею кофемолку. Получила сувенир от какой-то фирмы. Нашла на улице золотое кольцо.

– Нет, нет и нет, – бубнил босс. – Хотя… магазин…

– Вы что-то вспомнили! – обрадовалась я.

– Чистую глупость, – медленно произнес Иван Никифорович, – ерунду. Но раньше с Лорой такого не происходило.

– Говори скорей! – приказал Борцов.

Начальник скрестил руки на груди, и мы услышали следующую историю…

Вечером накануне похищения Селезнева прибежала к Ивану Никифоровичу из супермаркета радостная и рассказала, что к ней в отделе хозтоваров подошла молодая женщина. «Ой, здрассти! – воскликнула она. – Как я рада вас видеть! Где вы сейчас работаете? Спасибо вам за все, что вы для меня сделали! Я замуж вышла, сына родила, больше глупостей, как в школе, не делаю». Лора сообразила, что перед ней одна из бывших учениц, имени-фамилии которой она вспомнить не может, и сказала:

– Приятно слышать хорошие новости. Так и знала, что у вас все замечательно сложится.

Незнакомка открыла сумочку, вынула небольшую статуэтку из желтого металла и протянула Селезневой:

– Возьмите. Пусть она останется у вас на память обо мне.

Лоре сувенир показался дорогим, и она стала отказываться, но девушка настаивала. А потом пояснила:

– Лора Павловна, я теперь художница, сама мастерю эти фигурки. Помните, вы говорили: «Солнышко, тебе лучше заняться ремеслом, с профессией в руках никогда голодной не останешься. Высшее образование хорошо, но не обязательно. Кто больше людям нужен: прекрасный портной или философ, не выходящий из своего кабинета?» Я вам поверила, пошла в художественное училище и сейчас не бедствую. И вы правы, статуэтка очень дорогая. Хоть она и выполнена из дешевого материала, а стоит покруче золота. Знаете почему? Ну, во-первых, это авторская работа, а во-вторых, богиня – заговоренная на удачу. Вы же помните мою бабушку?

Лора растерялась от напора незнакомки, но из приличия кивнула. И девушка обрадовалась.

– Все вокруг считали бабулю еврейкой, а на самом деле она цыганка, знала море магических заклинаний. Кстати, и меня им обучила. Поставьте богиню на комод, и очень скоро все ваши желания исполнятся.

Незнакомка сунула статуэтку в руки опешившей Селезневой и растаяла в толпе посетителей супермаркета.

Иван Никифорович велел ей выкинуть подарок и попросил впредь никогда ничего у посторонних не брать. Лора рассердилась:

– Это моя бывшая ученица!

Он возразил:

– Ты не узнала девушку, не вспомнила ее имени. Почему же решила, что обучала ее домоводству?

– Она сама так сказала, – объяснила Лора.

Наивность Селезневой и ее доверчивость привели Ивана Никифоровича в раздражение:

– Значит, если я заявлю сейчас, что владею сокровищами Монтесумы, ты будешь считать меня богаче арабских шейхов?

– В твоем случае я усомнюсь в сказанном, – ответила любовница, – потому что знаю: это неправда.

– Отличная позиция, – засмеялся Иван Никифорович. – По-твоему, соврать могут исключительно близкие? Остальные честнее святых?

– Какой смысл девушке меня обманывать? – пожала плечами Лора. – Она ничего у меня не выпрашивала, а подарила. Фигурка, похоже, не из дешевых.

– Только не говори, что водрузишь ее на комод и распахнешь окно в ожидании птицы удачи! – расхохотался наш шеф.

Лора поджала губы и промолчала…

– Интересная история, – заволновалась я. – Имя бывшей ученицы знаете?

– Она его не назвала, фамилию тоже не упомянула, – произнес Иван Никифорович. – Сейчас мне это кажется странным. Почему незнакомка не сказала: «Ой, Лора Павловна, я Лена Иванова, в таком-то году вы у нас преподавали»? Неужели предполагала, что учительница помнит всех бывших подопечных? И почему девица улепетнула, вручив сувенир?

Глеб Валерьянович встал.

– Где сейчас презент?

– Наверное, в квартире Лоры, – ответил босс. – Уверен, она эту статуэтку не выкинула. Ну что, к ней?

Я кивнула.

– Мы с Глебом Валерьяновичем поедем в квартиру Лоры Павловны. Роберт и Елизавета останутся в офисе.

Борцов отправился на своем автомобиле, а босс сел в мой джип, и я решила воспользоваться подходящим моментом для трудного разговора.

– Иван Никифорович, раз уж мы теперь откровенны друг с другом, мне необходимо задать вам один вопрос.

– Слушаю, – сухо разрешил начальник.

– Федор Жданов ваш человек? – с улыбкой осведомилась я.

– Кто? – поразился шеф.

Я покосилась на него. Его удивление выглядело вполне искренним, но я-то знаю, что Иван Никифорович старый лицедей, он, если потребуется, сумеет изобразить кого угодно, от милого зайчика до Фредди Крюгера.

– Ху из Федор Жданов? – продолжал недоумевать он.

– Двоюродный брат Дениса, замечательного полицейского, которого за профессионализм направили в мою бригаду, – пояснила я.

Иван Никифорович вынул из кармана бумажный платок и промокнул им лоб.

– Впервые слышу про Федора, никогда не встречался с парнем.

– Вот это неправда, – прощебетала я, – вы только что с ним весьма долго общались.

Брови босса взметнулись вверх.

– Татьяна, ты на солнце перегрелась?

– Учитывая холодный день, ваше предположение маловероятно… – парировала я. – Федор вам известен под именем Денис.

– А ну, тормози! – велел шеф.

– Да мы и так в пробке стоим, – вздохнула я.

– Немедленно объясни, что за чушь ты несешь! Какое отношение Денис имеет к этому Федору? – принялся допытываться начальник.

– Федя его двоюродный брат, – ответила я. – Жданова приняли в бригаду, но по какой-то неизвестной пока мне причине он на службу не явился, вместо него приехал его кузен. Парни похожи, словно близнецы, так порой случается у кузенов, только цвет волос разный, но покрасить их сегодня – раз плюнуть. Где настоящий Денис, я понятия не имею. Федор имеет незаконченное медицинское образование и диплом театрального училища, но карьеры на подмостках не сделал, снялся в паре сериалов отнюдь не в главных ролях. А теперь успешно изображает сотрудника в подведомственном мне коллективе.

– Ты уверена? – изумленно воскликнул Иван Никифорович.

– На сто процентов, – отрезала я.

Шеф заерзал на кресле.

– Это скандал, какого у нас еще не бывало. Как ты догадалась, что это не тот Жданов?[2]

Я быстро, но подробно ответила на его вопрос и завершила свой рассказ словами:

– Я предположила, что Жданова специально подменили.

– Кому в голову могло прийти такое идиотство? – вскипел босс.

– Вам или Петру Степановичу, – честно ответила я.

– Белены объелась? – прищурился он. – Над нами стоит человек, который не простит подобного шага. И зачем бы, например, мне устраивать такую масштабную глупость?

– А по какой причине вы подослали в бригаду Лору? – парировала я. – Иван Никифорович, наука интриганства не мой конек. Я хочу спокойно работать, в кресло руководителя сесть не рвалась, назначение бригадиром явилось для меня полной неожиданностью. Пожалуйста, поймите, я не намерена шагать вверх по карьерной лестнице дальше, на вашу должность не претендую. И еще. Я не собираюсь подлизываться к вам или пытаться завязать с вами дружбу, не ищу вашего покровительства. Похищением Лоры бригада занимается потому, что получила задание, вы об этом попросили. И все. Никакого личного отношения, ни хорошего, ни плохого, у меня к вам нет. Вы шеф, я подчиненная. Прекрасно понимаю, при таком раскладе настоящая дружба невозможна. Переступи я грань, вы будете думать, будто я виляю перед вами хвостом, а я решу, что вы используете меня в своих интересах. Нам лучше соблюдать субординацию. Но я и не человек Петра Степановича, отношусь к нему, как к вам. Конечно, мне очень жаль Селезневу, я постараюсь изо всех сил ей помочь. Так как поступить со Ждановым? В коллектив с невыясненной целью проник посторонний, непроверенный человек. Кроме того, возникает вопрос: где настоящий Денис?

– Жданов теперь знает о Лоре… – протянул Иван Никифорович. – Черт! Сергеева, пока не гони лошадей. Пусть парень работает.

– Вы это всерьез? – поразилась я.

– Он уже участвовал в одном деле, – мрачно констатировал шеф. – Надеюсь, ничего страшного не случится, если еще немного с вами покантуется. Я сам им займусь. Может, Петр…

Босс не договорил и отвернулся к окну. А я, пробираясь в пробке со скоростью черепахи, продолжала:

– Есть кое-что еще.

– Сколько кроликов в твоей шляпе? – устало спросил босс. – Только не говори, что Борцов – корреспондент журнала «Треп».

– Вы как в воду глядели, – удивилась я. – Умеете читать чужие мысли?

Иван Никифорович резко повернулся ко мне:

– Что за хрень ты узнала про Глеба Валерьяновича?

Я крепко сжала руль. Похоже, мой пассажир вне себя. Внешне он выглядит обычно, сидит, как всегда, со спокойным выражением лица. Но грубое словечко, слетевшее сейчас с его уст, свидетельствует о крайней степени взвинченности. Ранее мне не приходилось слышать от Ивана Никифоровича ничего подобного. Наоборот, если он зол, то делается приторно-вежливым, начинает обращаться к сотруднику на «вы», и тогда жди беды. Вот Петр Степанович постоянно матерится, правда, при женщинах пытается сдерживаться, заменяет нецензурные выражения покашливанием. Это звучит примерно так: «Здравствуй, Сергеева. Что за, кхм, кхм, ерунда? Почему, кхм, кхм, до сих пор нет отчета? Это прямо, кхм, кхм какая-то!» Ну и так далее.

– Живо докладывай про Глеба, – потребовал босс.

Я подняла руки вверх.

– Про Борцова я ничего не знаю, продолжаю говорить о Федоре Жданове.

– Держи руль! – распорядился начальник. – Что еще хорошего ты о парне накопала?

– Его жена Екатерина – корреспондент газеты «Желтуха», – сообщила я.

– Ну и хрень… – снова вырвалось у Ивана Никифоровича. – Хуже просто некуда!

– Согласна, – кивнула я, – с такого рода прессой дел лучше не иметь. А о работе нашего управления борзописцам вообще знать не следует.

Босс ничего не ответил, и минут десять мы ехали в молчании. Когда свернули на узкую тихую улочку, где стоял дом Лоры, Иван Никифорович хлопнул ладонью по колену.

– Слушай внимательно, Сергеева! Запрещаю тебе с кем-либо обсуждать вопрос о подмене подчиненного. Кто еще знает о Федоре?

– Роберт Троянов. Собственно говоря, он его и вычислил, – смиренно ответила я.

– Хорошо, – кивнул босс, – я разберусь. Найду шутничка, затеявшего эту игру, смешаю ему картишки. У тебя в бригаде Денис Жданов. Ты ни о чем не подозреваешь. Уразумела?

– Так точно! – по-военному отчеканила я.

Иван Никифорович усмехнулся.

– Тормози, Татьяна, нам вон в то здание. Видишь, желтое, с большими окнами…

## Глава 4

Двухкомнатная просторная квартира Лоры с большой кухней и ванной выглядела старомодно. На секунду мне показалось, что я попала внутрь шкатулки, предназначенной для хранения драгоценностей. Темно-вишневые бархатные шторы, того же цвета ковры в гостиной и спальне, обои оттенка вина «Бордо»… Даже скатерть на столе оказалась в той же гамме.

А на кухне было такое количество утвари, что у меня разыгрался комплекс неполноценности. Похоже, я отвратительная хозяйка: из приспособлений для готовки в моем доме есть лишь толкушка, да и та не используется. А здесь столько всего! Причем большую часть штучек я ранее не видела, даже не понимаю: для чего они нужны? Вот, например, эта железная палочка с крючками или крохотная удочка из красного пластика. Что с ними делать надо?

Еще оказалось, что Лора обожает безделушки. Их у нее тьма-тьмущая, и нигде нет застарелой пыли, даже на книгах, коих немало на открытых полках. Интересно, что читает Селезнева? «Страсть на пляже», «Любовник леди Мюрей», «Принц и нищая», «Путешествие в рай», «Конфета для двоих»… Сплошные любовные романы зарубежных писателей! У такой женщины должны храниться толстые собрания фотографий. Где они? Да вот же, на верхней полке лежит стопка переплетенных в искусственную кожу альбомов. Я начала перелистывать страницы.

Замечу мимоходом: снимки очень информативны. Сколько раз я, общаясь с каким-нибудь человеком и составив о нем определенное мнение, заглядывала в Инстаграм[3] знакомого и поражалась. Мне парень показался серьезным, даже суровым, а он, оказывается, обожает дурачиться.

Но в альбомчиках Лоры не было неожиданностей, в них содержались снимки, сделанные в основном в школе – Селезнева в окружении детей и коллег. Но что меня удивляет?

Ответ на вопрос я не успела найти, потому что Иван Никифорович воскликнул:

– Вон та фигурка! На журнальном столике между креслами.

Я перевела взгляд и заметила статуэтку высотой примерно двадцать пять сантиметров. Она отдаленно напоминала известную всем Венеру Милосскую[4], которой современный мастер приделал руки. В правой длани красавица держала журнал, в левой – большую сумку. Она была облачена в короткое платье, шею обвивали жемчужные бусы, ноги обуты в лодочки на высоком каблуке. Вот голова оказалась точь-в-точь скопирована с произведения древнегреческого скульптора, только его московский коллега из двадцать первого века украсил уши Венеры цыганскими серьгами.

– На мой неискушенный взгляд – жуть, – оценил статуэтку Иван Никифорович. – А ты что скажешь?

– У людей искусства свой взгляд, – деликатно ответила я.

– Ты бы такую купила? – спросил босс.

– Нет, – призналась я. – Вообще не увлекаюсь собирательством. А вот Лора, похоже, коллекционирует статуэтки всех мастей.

– Точно, скупает всякий хлам. В особенности ей нравятся собачки, – сказал Иван Никифорович. – Живую заводить не желает. Как-то рассказала мне, что в детстве стала свидетельницей неприятной сцены. В соседней квартире умерла молодая женщина, а у нее был пудель, которого покойная обожала. Через день после кончины хозяйки его выгнали на улицу ее родственники. Собачка плакала, как человек, просилась домой, но ее не пускали. В конце концов мать Лоры забрала бедолагу к себе. Пудель прожил в семье Селезневых много лет, оказался очень умным, благодарным. Вроде счастливое завершение истории, но Лора при всей своей любви к животным никогда больше питомцев не заводила. Мне она тогда сказала: «Вот так скончаешься внезапно, и божье создание будет мучиться. Не факт, что ему попадется добрый человек, как моя мама». Смотри, на подоконнике у нее целая семья разнокалиберных псов выставлена…

# Примечания

1

Подробно эта история описана в книге Дарьи Донцовой «Фуа-гра из топора», издательство «Эксмо».

2

В деталях история изложена в книге Дарьи Донцовой «Фуа-гра из топора», издательство «Эксмо».

3

Специальная программа для сенсорных телефонов. В ней люди демонстрируют всем желающим свои фотографии. (Прим. авт.)

4

«Венера Милосская» – древнегреческая скульптура, созданная примерно между 130 и 100 годом до нашей эры. Эта статуя из белого мрамора изображает богиню любви Венеру. Была найдена в 1820 году на острове Милос. Сейчас считается, что ее автор Александрос (или Агесандр Антиохийский), ранее предполагали, что Венеру создал Пракситель. В настоящее время хранится в музее Лувр, в Париже.