# Он & Она

Олег Юрьевич Рой, Диана Владимировна Машкова

Есть произведения, написанные в соавторстве. Ильф и Петров, Анн и Серж Голон… Олег Рой и Диана Машкова продолжили эту традицию. Но уникальность их романа в том, что он представляет собой перевертыш: одна и та же история рассказывается с позиции мужчины и с позиции женщины. Вы думаете, что сюжет таким образом дублируется? Отнюдь! Ведь мотивы поступков у женщины и мужчины, как правило, не тождественны. Особенно когда дело касается любви и брака.

## Олег Рой. Он&Она


### Предисловие к части Олега Роя

Дорогой читатель!

Вы держите в руках уникальную книгу-перевертыш, созданную культовыми писателями современной прозы Олегом Роем и Дианой Машковой. Этот проект вынашивался долго. Но результат превзошел ожидания. Вас ждет лихо закрученный сюжет, яркие образы, в которых легко узнаются реальные персоны, современная трактовка вечной темы – темы любви. Но главное: авантюра, связанная с бракоразводным процессом, дается с двух позиций – МУЖСКОЙ и ЖЕНСКОЙ. Согласитесь, автор-мужчина часто бывает пристрастен к героиням, а автор-женщина – к героям. У вас есть возможность объективно взглянуть на жизненные ситуации и поведение людей, воссозданных в романе. И кто знает, ОН или ОНА вызовет у вас сочувствие…

Заинтригованы? Тогда приступайте! Только не забудьте: окончательный финал вас ждет после того, как будет прочитана вторая часть перевертыша, написанная Дианой Машковой!


Издатель

Ласковые волны с мягким шелестом набегали на золотой песок. Теплый ветер, дувший с океана, играл листьями мангового дерева и заставлял поскрипывать старую кокосовую пальму, в тени которой весьма удобно расположились два шезлонга. Томно раскинувшись на них, молодые мужчина и женщина наслаждались изысканным отдыхом. Именно изысканным, поскольку остров Тартл, или же Черепаший остров на Фиджи, где они проводили время, по праву считается одним из самых фешенебельных курортов в мире. Это место для избранных. Здесь всего-навсего четырнадцать бунгало с соломенными крышами и открытыми верандами с видом на океан и столько же пляжей. И каждый день пребывания в земном раю обходится в столь круглую сумму, что многим, очень многим, не заработать ее и за несколько лет.

– С ума сойти, как же тут тихо!.. – блаженно вздохнула девушка, лениво потягивая манговый сок.

– Да уж… – отвечал ее спутник, тело которого энергично массировала миниатюрная и хорошенькая, как куколка, китаянка. Мужчина только постанывал от давления ее хрупких рук. – Это тебе не Москва…

– Милый, – девушка бросила на него кокетливый взгляд, – а ты знаешь, чем прославится этот остров?

– Угу, – промычал он. – Здесь снимался сериал «Голубая лагуна»… После съемок остались бунгало, вот нынешнему владельцу острова и пришло в голову создать частный отель… М-м-м…

– А вот и не угадал! – хихикнула девушка и отставила на столик пустой стакан. – При чем здесь какая-то «Голубая лагуна»? Здесь отдыхаем мы с тобой – вот что главное! Именно это и станет его главной достопримечательностью. Тем туристам, которые приедут сюда после нас, хозяева отеля назначат двойную цену за бунгало – потому что в нем жили именно мы!

– А, вот в чем дело! – он тоже засмеялся. – Да уж, от скромности ты точно не умрешь… Ох! Ну аккуратнее! Больно же! – Последние слова уже были обращены к массажистке. Та закивала, давая понять, что чувствует себя виноватой.

– Скоро она там с тобой закончит? – капризно протянула девушка. – А то я уже хочу купаться…

– Ну так иди, кто же тебе не дает?

– Нет, я не хочу одна, я хочу с тобой!

– Тогда придется потерпеть, сеанс только начался… М-м-м… Вот теперь хорошо… Скажи, чтобы тебе принесли еще сока.

– Знаешь, что я думаю? – Девушка, прищурившись, глядела куда-то вдаль, туда, за горизонт, где голубая вода сливалась в единое целое с таким же голубым безоблачным небом.

– Понятия не имею. М-м-м… И что же ты думаешь?

– Думаю, что нам с тобой нужно будет оформить брачный контракт.

– Вот вам и здрассьте! – Он даже открыл глаза и, слегка приподнявшись, удивленно поглядел на нее: – С чего это вдруг?

– Я так решила.

– Неужели ты мне не доверяешь? – Он произнес это с комическим пафосом, но в голосе сквозила легкая обида. – А я-то думал, что у нас с тобой вечная любовь и верность до гробовой доски…

– Любовь любовью… – Девушка повела обнаженными плечами и привычно оглядела себя – не начала ли обгорать? Нет, вроде бы все в порядке. Однако снова помазаться молочком для тела будет нелишним – солнце еще высоко… Она потянулась за тюбиком солнцезащитного средства. – Но подстраховаться тоже не мешает. Кто знает, как сложится наша жизнь дальше?

– Хорошо, как скажешь. Контракт так контракт, – неожиданно легко согласился мужчина. Быть может, он признал убедительность ее довода, но, вероятнее всего, ему просто лень было спорить в такой обстановке – на пляже, под тропическим солнцем, в состоянии расслабленной неги восточного массажа.

Девушка улыбнулась ему, и ее улыбка была одновременно торжествующей и нежной. Где-то за их спинами послышался шорох, потом глухой звук удара – видимо, с пальмы упал созревший кокос. И снова наступила эта дивная тишина, нарушаемая лишь криками тропических птиц, шелестом листьев да тихим плеском волн.

### 1

В здание суда Анна и Антон Котовы приехали порознь, но почти одновременно, с разницей буквально в несколько минут. Анна, обожавшая роскошь и блеск, которые считала проявлением хорошего вкуса, прикатила первой – на Bentley с личным шофером. Выход из машины она всегда превращала в маленький спектакль. Оба автомобиля – ее собственный и джип охраны – останавливались строго одновременно, затем, точно в сцене из кинофильма, из джипа картинно выскакивали секьюрити и выстраивались у дверцы Bentley, чтобы в случае чего тут же закрыть хозяйку от возможной опасности своими накачанными телами. И хотя за все то время, которое Анна владела развлекательным телеканалом, ни у кого и мысли не возникло напасть на нее, охрана соблюдала ритуал каждый раз все так же неукоснительно.

В отличие от супруги Антон Котов демонстративности не любил и в глаза предпочитал не бросаться. Поэтому его приезд в суд выглядел гораздо скромнее: ни охраны со спецэффектами, ни супер-пупер понтового автомобиля – депутату Государственной думы такого рода показуха совсем ни к чему. Антон ездил на черной BMW-»семерке», а вместо секьюрити его обычно сопровождали многочисленные референты и помощники – дел у слуг народа, как известно, невпроворот, одному не то что не справиться, но даже всех распоряжений в голове не удержать. Сегодня на заседании суда по делу о разводе референты, конечно, были ни к чему, но без свиты все равно не обошлось. Рядом с Антоном семенил его адвокат Михаил Львович, полный пожилой мужчина с комически густыми бровями, а позади цокала каблучками юная блондинка в мини-юбке и розовой кожаной курточке со стразами Сваровски. Блондиночку звали Диной, она была племянницей Михаила Львовича, училась на первом курсе юридической академии, и сегодня дядя впервые взял ее с собой, чтобы «девочка на практике овладевала азами будущей профессии». Выйдя из BMW, Антон галантно подал руку Дине и по ходу обшарил взглядом ее фигурку. Да, определенно недурна. Грудь маловата, зато ножки длинные и попка круглая и крепкая. Вполне ничего себе девочка, вот только сопливая совсем… В отличие от многих мужчин его возраста и положения Антон не слишком любил малолеток, ему нравились девушки чуть постарше и поопытнее, лет двадцати трех – двадцати пяти. Такие, которые уже хорошо знают, как доставить мужчине удовольствие, а не строят из себя принцесс, искренне считающих, что их юное тело – уже само по себе невообразимый подарок и больше от них в постели ничего и не требуется.

– О, я смотрю, моя благоверная уже здесь, – заметил Антон, увидев на стоянке серебристый Bentley со знакомым номером из трех троек. «Три» было любимым числом Анны. На заре их знакомства он иногда поддразнивал молодую жену тем, что тройка, видимо, была самой привычной для нее отметкой, на что Анька обижалась и принималась уверять, что ничего подобного: и в школе, и в универе она была круглой отличницей. И в это Антон охотно верил, но совсем не потому, что его супруга проявляла какие-то недюжинные умственные способности. Просто при таком папочке, как у нее, учиться на одни пятерки было совсем несложно, знай успевай только вовремя подмасливать преподавателей.

Как обычно, воспоминание о ранней поре их семейной жизни не вызвало у Антона ни досады, ни ностальгической печали, ни каких-либо иных сантиментов. Смешно грустить об ушедшей любви человеку, у которого это слово всегда вызывало только усмешку. Конечно, первое время Антон эту усмешку скрывал: до свадьбы и некоторое время после Анне хотелось, чтобы он признавался ей в любви как можно чаще, – и он постоянно рассказывал ей о бурных чувствах, которых на самом деле не испытывал. Однако со временем она все поняла и перестала докучать ему подобными глупостями. В общем и целом, надо отдать Аньке должное – жили они все эти годы неплохо. Она все время наседала на отца, чтобы он всячески помогал зятю продвинуться, а тот не мог отказать обожаемой единственной дочери. А когда с возрастом из ее головы выветрились романтические фантазии и наивные девичьи представления о жизни, стало совсем хорошо. Супруги зажили каждый своей жизнью и не мешали друг другу. Антон и дальше бы так жил, если бы Анька вдруг не задурила. Но что делать – возраст. Говорят, у многих баб ближе к сороковнику крышу сносит. От Аньки теперь что угодно можно ожидать. А бизнес-то весь на нее оформлен… Так что разводиться, и баста! Разводиться и побыстрее прибирать к рукам все денежки…

– Волнуетесь? – поинтересовался Михаил Львович, когда они пересекали вестибюль здания суда.

Антон лишь усмехнулся в ответ:

– С чего это вдруг? Мы же с вами обыграли ее на несколько ходов вперед. Так что наше дело верное. – И похлопал адвоката по карману пиджака, где, как Антон знал, лежало главное их оружие.

Поскольку у них еще оставалось время до начала заседания, Антон, не торопясь, заглянул в мужскую комнату. Юная Дина воспользовалась его отсутствием и тут же пристала к Михаилу Львовичу с расспросами:

– Дядя, ты не забыл, что так и не ввел меня полностью в курс дела?

– Разве? – удивился адвокат. – Я думал, что все тебе рассказал. Что тебе еще неясно?

– Хотелось бы уточнить кое-какие детали предстоящего слушания, – студентка изо всех сил старалась говорить на профессиональном языке, но получалось у нее неважно.

– И что же тебя интересует?

– Ну, например, сколько у них денег?

– А, вот оно что! В целом состояние супругов Котовых оценивается в сумму около шестисот миллионов долларов США.

– Вау! – взвизгнула блондинка, но тотчас слегка погрустнела: – Значит, после развода у Антона… Сергеевича останется только триста миллионов, да?

Михаил Львович покачал головой:

– Нет, детка, тут не так все просто. Разделить капитал пополам было бы легче всего, но ни один из супругов этого не хочет.

– Почему?

– Странные вопросы ты задаешь, – улыбнулся адвокат. – Потому что целое всегда больше, чем половина. Разве ты не изучала математику в школе?

– А как тут можно отсудить себе все состояние? – похоже, Диночка проявляла не только профессиональный интерес. Судя по всему, Антон Котов явно ее заинтересовал.

– В данном случае – элементарно. Помнишь, я говорил тебе, что вскоре после свадьбы Котовы подписали брачный контракт?

– Да, кажется, говорил что-то… – блондинка наморщила гладкий лобик.

– «Кажется», «что-то»!.. – передразнил Михаил Львович, сердито нахмурив кустистые брови. – К твоему сведению, в лексиконе профессионала вообще не должно быть таких слов! Юрист всегда должен быть тверд и преподносить информацию уверенно. Даже когда то, что он говорит, далеко от истины. Не научившись этому, ты никогда не станешь специалистом.

– И не надо! – беспечно хихикнула Диночка. – Зачем мне быть специалистом? Я лучше выйду замуж за обеспеченного человека. Вот такого, как Антон… Сергеевич. Так что, ты говоришь, у них там с брачным договором?

– Контрактом, Диночка, лучше говорить контрактом, – против воли адвокат не смог сдержать улыбки, глядя на свою племянницу, такую хорошенькую, молоденькую и такую самоуверенную. Черт его знает – а вдруг у нее и впрямь все получится? – В этом контракте у них присутствует особенный пункт – пункт о неверности. Если бы я был поэтом, то сказал бы, что шестнадцать лет назад Котовы поставили на официальных бумагах две росписи: одну за согласие соединить свои души перед Богом, другую – на случай дьявольского искушения. Согласно этому пункту, если один из супругов изменит другому и останется видеозапись, служащая доказательством неверности, то при разводе все совместно нажитое имущество и капитал достанутся обиженной стороне.

– А что, в брачных контрактах и такое бывает? – Дина удивленно округлила густо накрашенные глазки.

– И даже не такое, – заверил ее адвокат. – Юридические документы, заключенные в девяностые, – это вообще отдельная песня. Взять хотя бы завещание, с которым мне недавно пришлось иметь дело, так там…

– Значит, обязательно должны быть доказательства измены? – беспардонно перебила дядюшку блондинка.

– Совершенно верно. Причем именно видеозапись, а не фотографии. Шестнадцать лет назад этот ваш… как его… все время забываю… компьютерная программа, с помощью которой убирают морщинки и жировые складки лучше всякой пластической хирургии?

– «Фотошоп», – снисходительно подсказала Диночка.

– Да, точно. Так вот, хоть «Фотошоп» в то время еще не был в ходу, но о том, что фотографии легко подделать, представление уже имелось. А вот в видео тогда компьютерная графика еще не вмешивалась. Во всяком случае, не в таких масштабах, как сейчас.

– Так что же получается – у Антона есть видеозапись, доказывающая неверность его жены? – блондинка вся расцвела от своей догадки.

Ответить адвокат не успел – перед ними вновь появился его подзащитный. Извинившись, что заставил ждать себя так долго, Антон Котов спрятал в карман мобильный телефон и решительными шагами направился в нужный зал. Дядя с племянницей поспешили следом.

– Ну наконец-то! – фыркнула Анна, демонстративно кинув взгляд на усыпанные мелкими бриллиантами золотые часики Cartier. – Ты заставляешь себя ждать.

– Да, это всегда было твоей привилегией, – тут же парировал Антон, бегло оглядывая помещение. Зал ему не понравился – тесно, душно, обстановка какая-то убогая. Впрочем, надолго он здесь не задержится. Отстреляется побыстрее и поедет в «Палаццо Дукале», время уже обеденное.

Котовы заняли свои места за большим прямоугольным столом друг напротив друга. Рядом с Анной пристроился смазливый юнец, ее адвокатишка, по правую руку от Антона встали Михаил Львович и Дина. Увидев блондиночку, Анна презрительно оглядела ее с головы до ног и демонстративно усмехнулась. Антон ответил столь же циничным взглядом в сторону ее спутника. Оба супруга держались невозмутимо, каждый из них был уверен в своем выигрыше, каждый уже почти ощущал, что максимум через четверть часа его жизнь украсит невидимая золотая медаль за ловкость мысли и победу над обстоятельствами.

Пауза затянулась. Адвокат Анны, обычно державшийся развязно и нагловато, в этот раз не спешил начать первым – то ли стушевался перед объективно более опытным коллегой, то ли вел какую-то свою тонкую игру. Однако Михаил Львович был стреляный воробей, и такие мелочи его ничуть не смущали. И он взял слово.

– Начну с традиционного обращения к супругам, – проговорил он. – Антон Сергеевич и Анна Александровна! Долг юриста просто обязывает меня обратиться к вам с предложением простить друг другу обиды, помириться и сохранить семью. Вы прожили вместе шестнадцать лет – это немалый срок. Оба вы – фигуры влиятельные и публичные и до сей поры сохраняли имидж благополучной пары, что не только возвышало вас в глазах общества, но в том числе и способствовало профессиональному росту. Вы, Антон Сергеевич, депутат Государственной думы, вы, Анна Александровна, владеете телеканалом. Ни для кого из вас не новость, что в аспекте общественного мнения, неважно, идет ли речь о телезрителях или об избирателях, ваш развод будет большой ошибкой и отрицательно скажется на репутации обоих…

Антон слушал адвоката со скучающим видом. Более нетерпеливая Анна остановила поток красноречия Михаила Львовича движением руки, украшенной дизайнерским маникюром.

– Довольно этих нотаций. Я ясно дала вам понять через своего адвоката, что примирение исключено. У меня мало времени, так что давайте побыстрее перейдем к делу.

– Вы имеете в виду раздел имущества? – уточнил Михаил Львович.

– Раздел имущества? – фыркнула Анна. – Что вы несете? О каком разделе может идти речь?! У него ничего нет! Все наше имущество, вся недвижимость, а также бизнес – строительная компания, все производство, транспорт и все остальное – все это юридически принадлежит мне.

– Вот именно, что только юридически, – тотчас подхватил Антон. – Ты сама знаешь, что это простая формальность. За все это время ты вообще ни разу не поинтересовалась моими делами. Впрочем, и слава Богу – ты все равно ровным счетом ничего не смыслишь в строительстве.

– Не забывай, что свой бизнес ты начал на деньги моего отца! – Анна возмущенно повысила голос. – В то время у тебя самого не было ни копейки!

– Сейчас это уже не имеет никакого значения, – отбрил Антон. – Когда-то не было, теперь есть. Не забывай, что твой гламурный канал последний год существует только благодаря моей финансовой поддержке.

– Все равно ты ничего не получишь! – выпалила пока еще жена.

– Неужели? – ехидно улыбнулся пока еще муж. – Ошибаешься, дорогая!

Адвокаты попытались урегулировать нарастающий спор, но супруги уже вцепились друг в друга мертвой хваткой. Каждый из них словно стремился перекрыть партнеру кислород.

– Ты можешь выпендриваться тут сколько хочешь, – повысила голос Анна, – но у меня есть мощное оружие против тебя!

– Не смеши! Ничего у тебя нет. В отличие от меня.

– У тебя тем более ничего не может быть! Ты просто блефуешь!

– Ах, вот как? – Антон обернулся к своему адвокату. – Михаил Львович, покажите-ка ей!

В тот же самый момент и Анна повернулась к своему сопровождающему. Молодой юрист раскрыл щегольскую кожаную папку и медленно стал доставать оттуда что-то, судя по бережному обращению, очень важное. Адвокат Антона с другой стороны стола действовал синхронно, в точности повторяя движения коллеги…

### 2

Из всех видов искусства Антон Котов признавал только кино, из кинофильмов явно выделял боевики, а из боевиков больше всего любил «Бондиану» и картины со Стивеном Сигалом. Антон на полном серьезе считал, что похож на героев этих боевиков – столь же невозмутим, уверен в себе, неотразим и так же всегда выходит победителем из любых, самых затруднительных ситуаций. Конечно, так было не всегда, но вспоминать, что было когда-то, депутат Котов не любил. Воспоминания, сентиментальная ностальгия и прочие сопли – это занятие для женщин и слабых мужчин, которых последнее время развелось видимо-невидимо. А настоящие мужики никогда не тратят время на подобную херню, у них есть дела поважнее. Антон был искренне в том уверен – и столь же искренне причислял себя к настоящим мужикам.

Да и что вспоминать-то из этого прошлого? Уж во всяком случае, не детство. По причинам, которые показались бы любому постороннему человеку непонятными и неубедительными, Антон привык считать начальную пору своей жизни невероятно трудным и проблемным периодом. Хотя объективно ничего особенно серьезного или страшного в его детстве не было. Ни голода, ни нужды, ни детдома, ни родителей-пьяниц, ни чего-либо из этой серии. Детство как детство, обычное и типичное для человека, родившегося в конце шестидесятых в столице огромной империи, именовавшей себя Советским Союзом. Семья Котовых жила точно так же, как жили тогда сотни тысяч других семей, но Антоха тогда этого не понимал. Он постоянно сравнивал себя со сверстниками – и сравнение вечно выходило не в его пользу.

Возможно, корни его детских бед крылись в месте жительства семьи Котовых. Обитали они в престижном районе, почти в центре столицы, но не в новых современных домах с большими квартирами, комфортабельными ванными и красивыми лоджиями, как большинство одноклассников Антона, а в старенькой двухэтажной развалюхе, построенной еще при царе Горохе. В их неуютной квартирке, ставшей двухкомнатной лишь потому, что жилое помещение перегородили пополам фанерной стенкой, вечно что-то рушилось, отваливалось, протекало и сыпалось. Обои выцвели и покрылись пятнами самого различного происхождения, полы противно скрипели сохранившимися половицами (остальные давно отклеились, обнажив грязное перекрытие), потолки приобрели стойкий серый цвет и были украшены желтовато-бурыми разводами. Но делать ремонт Котовы не спешили. Все жильцы этой старой лачуги (кроме Котовых, в доме обитало еще семь семей) знали, что пройдет еще несколько лет, и их халупу снесут, а их выселят, точнее, переселят – в новые, большие и удобные квартиры. И все из года в год жили этой надеждой, постоянно пересказывали соседям какие-то новости и слухи, что кто-то где-то уже видел какие-то постановления и документы, так что уже вот-вот… Но время шло, а долгожданного переселения почему-то не случалось, снос халупы все откладывался и откладывался. Погостив у приятелей, живших внормальных домах, Антоха, возвращаясь к себе, в восьмиметровую комнату, которую он делил с бабушкой, особенно остро ощущал убогость собственного жилища.

К тому же квартирный вопрос был не единственным переживанием его юных лет. Учился Антоха в спецшколе с английским уклоном, считавшейся одной из лучших (а то и лучшей) в районе. В эту школу родители устраивали своих чад по большому блату или за взятки, а Антон попал туда совершенно случайно. В то время школы, даже самые что ни на есть элитные, обязаны были принимать детей из близлежащих домов, а он жил совсем рядом – только двор пересечь. Одноклассники, которым нужно было ходить на занятия издалека и даже ездить в школу на автобусе, завидовали Тохе: счастливый, может спать аж до восьми пятнадцати! А чего ему: встал, форму напялил – и бегом, как раз к звонку поспел. А Тошка в ответ отчаянно завидовал им. Всему тому, что было у этих ребят, – дорогим игрушкам, фирменным шмоткам, всем этим импортным вещичкам, о которых он мог только мечтать. Его родители не ездили за границу и не имели возможности втридорога покупать дефицитный товар у спекулянтов. Особенно тяжело стало, когда отец ушел от нихв другую семью (Антон учился тогда во втором классе). На алименты, небольшую бабушкину пенсию и зарплату инженера-технолога, которую мама получала у себя на комбинате «Красная роза» семья ухитрялась как-то сводить концы с концами, но, конечно, на джинсы Levi Strauss или Super Rifle с висюльками на «молниях» задних карманов, о которых Антоха грезил день и ночь, им не хватало. Мама и бабушка из кожи лезли вон, чтобы их любимый мальчик не чувствовал себя обделенным из-за того, что растет без отца. Они отказывали себе во всем, только чтобы обеспечивать его фруктами, лакомствами и игрушками – сначала детскими, потом подростковыми, такими, как велосипед и магнитофон. Чтобы купить в комиссионке кассетник, мама экономила на себе и даже зимой в лютые морозы ходила в старом осеннем, как тогда это называлось, демисезонном пальто – а Антохе было стыдно за нее перед одноклассниками. Еще бы, ведь их мамы приезжали на родительские собрания в собственных «Жигулях» или «Волгах» с водителями, а одевались в дубленки и модные высокие сапоги на каблуках. И потому даже знакомства приятелей со своими родителями он избегал, а уж о том, чтобы позвать кого-то из друзей в гости, не могло быть и речи.

Чтобы не чувствовать себя в школе хуже всех, Антон Котов с самых первых лет учебы стремился стать отличником. Парнем он был способным, и в младших классах учеба давалась ему легко. Потом, разумеется, пришлось постараться – но темп был уже взят, и терять его Тохе не хотелось. Настойчивого и общительного мальчика часто выбирали на всевозможные должности: сначала старостой, потом председателем совета отряда класса, затем председателем пионерской дружины школы – и вскоре Антошка Котов понял все преимущества таких назначений. К старшим классам он уже отлично разобрался в том, как функционирует советская система, и определил свое место в ней. Партийная карьера – вот самый прямой и надежный способ добиться в этой стране успеха, положения в обществе и, что особенно важно, финансового благополучия.

Интересно, что, сделавшись ярым борцом идеологического фронта, Антон Котов никогда всерьез не анализировал эту самую социалистическо-коммунистическую идеологию, не размышлял над системой ее ценностей, не замечал противоречий. Точнее, последнее не совсем верно. Противоречия он, конечно, замечал и именно в них и видел все будущие перспективы, все выгоды для себя. Чем активнее будешь делать вид, что печешься о благе трудящихся, тем лучше будешь жить сам. А ничего другого ему и не нужно было.

Было у Антона Котова еще одно качество, всегда и всю жизнь его очень выручавшее, – внешние данные, то самое, что впоследствии стало называться имиджем. Он от природы был привлекателен, но не конфетно-смазлив, как мальчики-модели в глянцевых журналах. Внешне он скорее напоминал положительных героев политических плакатов, с их мужественными, открытыми и честными лицами. Зная за собой такую особенность, Антон уже с юности постоянно работал на образ – коротко стригся, одевался с особой аккуратностью, предпочитая строгие классические костюмы и белые рубашки, много занимался спортом. На самом-то деле он не был ни открытым, ни честным, ни порядочным человеком – но впечатление производил именно такое и беззастенчиво пользовался этим. Высокий, стройный, мускулистый парень очень нравился не только девочкам-отличницам, но и их мамам, которые не уставали повторять, что он похож на актера Сергея Столярова. В райкоме комсомола, где Антон Котов состоял уже с восьмого класса, он был всеобщим любимцем. Замечали его истаршие товарищи – партийное руководство. Дамы в строгих, мужского покроя, костюмах, благожелательно улыбались ему, мужчины хлопали по плечу и говорили, обращаясь к товарищам: «А что, Владимир Иваныч, гляди – хорошая смена у нас растет. Достойная!»

Окончив школу всего с двумя четверками, Антон без особого труда поступил в Институт управления. Он старательно изучал экономику, особенно не задумываясь о том, нравится ему эта область или нет, видя в будущей профессии, как и в идеологии, просто необходимую составляющую личного успеха. На тот момент вся дальнейшая судьба уже была продумана и запланирована Антоном. Но тут случилось непредвиденное – началась перестройка, которая обратила все его радужные перспективы в прах.

Первое время Антон пытался бороться. Вступил в партию именно в тот момент, когда все из нее выходили, до последнего надеялся, что все вернется на круги своя, с радостью и надеждой встретил и поддержал перевороты 1991 и 1993 годов, уповая на то, что «дерьмократов» наконец-то свергнут. Но, к великому его сожалению, ничего подобного не произошло. Жизнь в стране неуклонно менялась, и это означало, что доступ к вожделенной государственной кормушке, к которой Антон так стремился, закрыт для него навсегда.

Делать было нечего – пришлось приспосабливаться к новым обстоятельствам. К счастью, в период комсомольской молодости Антон сумел завести множество нужных знакомств, некоторые из которых ему очень помогли. Так, муж одной из партийных дам, отношения с которой у Антона, несмотря на двадцатидвухлетнюю разницу в возрасте, зашли гораздо дальше благожелательных улыбок, открыл совместное предприятие и внял совету жены взять к себе на работуспособного молодого экономиста. Антон, не колеблясь ни минуты, тут же уволился из госконторы, где уже который месяц не платили зарплату. За несколько лет он успел поработать в двух совместных предприятиях и в одном банке и основательно поправил свои пошатнувшиеся было финансовые дела, обзавелся иномаркой, приоделся, начал ездить отдыхать за границу по два, а то и по три раза в год. В сочетании с квартирой, приобретенной еще в «комсомольские» времена (благодаря хлопотам еще одной партийной дамы Котовы покинули наконец ненавистную халупу и получили две однушки, что позволило Антону поселиться отдельно), это могло показаться неплохим положением дел. Но только не ему, не Антону Котову. Как известно, аппетит приходит во время еды. И потому зарплаты в семьсот долларов Антону катастрофически не хватало, подержанная Audi разонравилась, да и квартирка в Чертанове быстро перестала устраивать. Хотелось получать минимум втрое больше, иметь «Мерседес», «бэху» или джип, поселиться в центре, а еще лучше, обзавестись собственным загородным домом. Но на зарплату менеджера воплотить все эти мечты в жизнь было невозможно. Вот если бы открыть собственный бизнес… Однако для собственного бизнеса требовался стартовый капитал, а взять его Антону было неоткуда.

Во все времена существовал, а в девяностые и активно процветал, еще один популярный способ быстрого обогащения – криминал. Кристально честным человеком Антон Котов никогда не был и потому везде, где бы ни работал, пытался прибрать к рукам те деньги, которые плохо лежали. Но делать это приходилось осторожно, дабы не разоблачали, и потому результаты каждый раз выглядели мизерными. Антон уже всерьез начал размышлять о какой-нибудь крупной операции – но тут судьба внезапно улыбнулась ему, разом освободив от подобной необходимости.

Однажды в ресторане «Метрополь», где отмечалась свадьба его сослуживицы, Антон случайно встретился со старым знакомым, Александром Михайловичем Осиповым, тем самым, что в былые времена часто хлопал его по плечу и называл своей достойной сменой. За десять лет Александр Михайлович несколько сдал (время никому не идет на пользу), но все еще держался молодцом. Увидев его костюм, явно пошитый на заказ и не в отечественном ателье, стильные туфли и часы Patek Philip, Антон сразу понял, что дела у бывшего первого секретаря райкома партии идут далеко не худшим образом. Что и подтвердилось в ходе вполне дружеской беседы, когда Антон узнал много полезного для себя. Во-первых, Осипов случайно обронил, что занимается весьма прибыльным делом – цветными металлами, а во-вторых, продемонстрировал вытащенную из пухлого портмоне Dupont фотографию дочери. «Вон она какая, моя красавица! – говорил Осипов, любовно глядя на снимок. – Правда, в личной жизни ей что-то не везет, вышла было замуж, да неудачно. Развелась недавно… Но ничего, она у меня не пропадет».

Этот случайный полупьяный разговор перевернул всю жизнь Антона. Девушка на снимке, очень похожая на своего отца, не показалась ему красавицей, скорее даже наоборот – вытянутое лицо с тяжелой «лошадиной» челюстью, маленькие, близко посаженные глазки, угреватая кожа. Не лучше была и фигура. Слишком широкие плечи, короткие ноги и полное отсутствие груди и талии не могла скрыть даже дорогущая белая шубка, в которую куталась дочь бывшего партийного босса. Но Антона подобные мелочи не волновали. Ведь девушка была дочерью самого Осипова! И она была свободна, не замужем, то есть в состоянии поиска – это самое главное. А с лица, как известно, воды не пить.

Антон вручил Осипову свою визитку и получил взамен его карточку. Несколько дней ушло на поиск предлога для звонка Александру Михайловичу, и наконец повод нашелся. В то время в России только-только начали появляться первые загородные клубы, и Антон, прослышав об открытии одного из них, дерзнул позвонить старому знакомому и пригласить его провести выходной на природе вместе со всем семейством. Расписывая прелести рыбалки, верховой езды, тенниса и обеда на свежем воздухе, Антон в глубине души очень боялся, что ему ответят отказом. Вдруг Михалыч даст понять, что подобные развлечения его не привлекают или, того хуже, поднимет его, Антона, на смех, подчеркнув разницу в статусе – где крупный бизнесмен Осипов и где он, жалкий менеджер? Но, к удивлению и счастью Антона, ничего подобного не случилось. Осипов по телефону сразу его узнал, разговаривал доброжелательно и предложение принял весьма благосклонно, сказав даже, что его Анечка без ума от лошадей. Поговорив с ним, Антон возликовал и тут же кинулся занимать денег у всех приятелей, дабы во время поездки не ударить лицом в грязь. Необходимо было произвести и на Анну, и на ее родителей самое благоприятное впечатление.

В жизни Аня оказалась ничуть не лучше, чем на фотографии. Даже хуже, если принять во внимание ее характер. Избалованная, капризная, привередливая, она то и дело морщила нос, надувала губки и была всем недовольна, начиная с погоды и заканчивая уровнем сервиса. В ресторане она заказывала самые дорогие блюда и, едва ковырнув их вилкой, отодвигала с презрительной гримаской. Теннис она не любила, местная музыка раздражала, гулять у реки было слишком холодно. Даже от прогулки верхом, заказанной специально для нее, Аня отказалась – не было настроения. Вымучивая из себя улыбку, Антон про себя подсчитывал, во что ему обернется этот отдых, и тихо ужасался. Следуя тщательно продуманному плану, он всячески старался понравиться Анне, делал все, чтобы ее очаровать, но не видел никакой ответной реакции. В общем, с ситуацией его мирило только поведение старшего поколения – в отличие от дочери супругам Осиповым здесь все нравилось, они были довольны поездкой или, по крайней мере, делали вид, что довольны. Они тоже не отказывали себе ни в чем, заказывая лучшую еду и напитки, и Антону оставалось только радоваться про себя, что он догадался взять с собой все одолженные деньги.

Когда солнце стало клониться к закату, наступило время возвращаться в Москву, Антон испытал чувство, что первая его встреча с дочерью Осипова станет и последней. Уезжая, Аня заглянула ему в глаза, пожала руку и прощебетала что-то похожее на благодарность за чудесный выходной, но Антон отнесся к этому лишь как к проявлению дежурной вежливости. Плюс кокетства, свойственного молодым женщинам, ведь многим из них, когда они строят глазки, важен сам процесс и совершенно безразличен объект. Так что домой Антон Котов в тот вечер вернулся злой, усталый, как черт, и полный мрачных мыслей о бесцельно потраченных деньгах, которые теперь придется неизвестно сколько отдавать. И каково же было его удивление, когда спустя день или два Осипов сам позвонил ему, поблагодарил за отлично проведенное время и пригласил на следующий уикенд в свой загородный дом! Заканчивая разговор, он намекнул, что инициатива приглашения исходит от Анны, – и это сообщение особенно изумило Антона. Неужели его старания не прошли даром?

Дальнейшие события подтвердили, что да, не прошли. Анна явно им заинтересовалась, и Антон приложил все усилия к тому, чтобы этот интерес перерос в нечто большее. Побывав в загородном доме и квартире Осиповых, оценив обстановку их жилищ и марки автомобилей, на которых они ездили, полюбовавшись фотографиями и видеозаписями их отдыха (Париж, Альпы, Лазурный Берег, Венеция, где Анне совсем-совсем не понравилось, Майами – и это только за последние год-полтора), послушав их разговоры о покупке недвижимости в Испании, Антон окончательно понял, что готов на все, чтобы влиться в семью Осиповых. Да, конечно, Анна некрасива. Плюс к этому она капризная, вздорная, взбалмошная и непредсказуемая девица. Но когда на одну чашу весов ложатся все ее недостатки, а на другую – достоинства ее папы, прежде всего материальные, то чаша с надписью «Осипов» резко перевешивает…

И потому Антон из кожи вон лез, чтобы завоевать Анну. В ход шли все проверенные веками мужские средства – признания и клятвы, букеты и подарки, серенады и страстные признания. Вскоре он добился своего – то ли потому, что и впрямь убедительно разыгрывал влюбленного, то ли потому, что Анне ну очень уж хотелось ему верить. Так или иначе вскоре она ответила на столь старательно изображаемое им чувство – и с этого момента для Антона начались золотые дни. Сначала Аня потребовала, чтобы отец нашел ее избранникуприличную работу – и Антона сделали коммерческим директором совместного русско-турецкого строительного предприятия. Потом ей захотелось за него замуж – и состоялась шикарная свадьба с лимузинами, банкетом на двести человек, подвенечным нарядом от Кардена и свадебным путешествием на тропические острова. Став женой Антона, Аня решила, что ее муж не должен «работать на дядю», – ему нужно организовать собственное дело. Она принялась активно обрабатывать отца и вскоре вынудила Осипова помочь зятю начать свой бизнес. Когда Михалыч сообщил о своем решении на семейном совете, Антон слегка растерялся. Конечно, он был совсем не прочь обзавестись собственной компанией, но в его голове роились и другие планы. Светлыми летними или долгими зимними вечерами они с тестем нередко сидели на веранде или у камина в загородном доме Осиповых, пили коньяк и вспоминали былые времена, когда один возглавлял райком партии, а другой чуть было не возглавил райком комсомола, и эти разговоры все чаще заставляли Антона задуматься о политической карьере. Конечно, времена изменились, и обстановка в стране сейчас другая… Вроде бы другая. Но, как ни крути, власть есть власть, и стать ее частью было бы очень неплохо.

Антон поделился своими рассуждениями с тестем, и тот горячо его поддержал. Сам он отошел от политики, но нужные связи не растерял и помочь зятю был вполне в состоянии. Именно Михалыч убедил Антона, что вовсе не обязательно выбирать что-то одно из двух возможных вариантов устройства собственной судьбы: политика совсем не отменяет бизнеса и наоборот. Так что стартовал в этих двух направлениях Антон Котов почти одновременно – и оба старта состоялись, разумеется, благодаря тестю.

Конечно, не все шло ровно и гладко, случались и взлеты, и падения, как в бизнесе, так и в политике. Но все-таки результаты превзошли самые смелые ожидания Антона. За пятнадцать лет он прошел путь от района до Госдумы и вывел свою строительную компанию на недосягаемый уровень, получая заказы от Московского правительства и ворочая миллиардами. Два дела его жизни, как, не без пафоса, он сам это называл, особо не мешали друг другу. Разве что вызывало досаду то, что самая крупная компания – строительная – и остальные, более мелкие, фирмы (производственные, транспортные) были оформлены на имя жены. Но до поры до времени Антон считал, что это просто пустая формальность.

Первое время семейная жизнь с Аней здорово напрягала Антона. Молодая жена слишком много требовала от него и тут же выходила из себя, стоило ему недодать ей хоть малую часть того, что она хотела. При всей ее вздорности, полнейшей дурой Анна не была, свои внешние данные оценивала объективно (хотя и не признавалась в этом) и, видимо, потому в первые годы супружества отчаянно ревновала своего мужа, как говорится, к каждому столбу. Тот пресловутый пункт о неверности был исключительно ее идеей (Антон даже подозревал, что именно ради этого она и настояла на заключении брачного контракта). Тогда он воспринял ее предложение с юмором. Во-первых, никакой особенной собственности, кроме подаренных тещей на свадьбу автомобилей, у молодой четы не имелось, а во-вторых, на тот момент жизни он искренне не собирался изменять жене – слишком уж значимо было для него воссоединение с семьей Осиповых, чтобы рисковать всем из-за такой ерунды. Мысли, а потом уже и намерения «сходить налево» появились позже, года через три после свадьбы. И пару лет Антон еще подавлял их в себе, реально опасаясь ревности жены, гнева тестя и тех необратимых последствий, к которым мог привести один-единственный неосторожный адюльтер.

Но шло время, все менялось, и Анна тоже не была исключением из этого правила. Постепенно она наигралась в счастливую семью, ей надоело в сотый раз придумывать новый интерьер спальни и праздновать годовщины каждого пустячного эпизода их знакомства. Избавленный от романтических ужинов при свечах и совместных принятий ароматной ванны с лепестками роз, Антон вздохнул с облегчением. А Анна захандрила. Ей вдруг стало скучно сидеть дома, захотелось чем-нибудь заняться, но все предложения, поступавшие от родителей и мужа, ее не устраивали. Хуже того, добившись вспышки внимания к собственной персоне, Анна надумала впасть в депрессию и уж было начала лечиться от нервного истощения – как тут вдруг до нее дошло, чего, собственно, она хочет. А захотела Анечка иметь свой телеканал, ни больше ни меньше. Михалыч сильно призадумался – но здоровье обожаемой дочурки было для него превыше всего. Дела его шли очень даже неплохо, необходимые связи тоже никуда не девались, да и Антон со своим строительным бизнесом на тот момент уже крепко стоял на ногах. Совместными усилиями они исполнили мечту Анны – и в самом начале третьего тысячелетия на телевидении появился новый канал Glamour ТВ, где шли передачи о моде, стильном отдыхе, жизни звезд и прочем в том же духе.

Ко всеобщей радости, Анна не на шутку увлеклась своим новым делом и напрочь забыла обо всех своих недугах. Родители были счастливы, Антон же просто ликовал – Анна наконец-то оставила его в покое! Раньше она без него выезжала разве что по магазинам и постоянно требовала его внимания вечерами и в выходные, а теперь все изменилось с точностью до наоборот: Аня сама почти не бывала дома. Такое положение дел вполне устраивало обоих супругов. Будучи публичной фигурой, Антон также не чужд был светской жизни, и потому на официальных мероприятиях и некоторых тусовках они появлялись вместе и охотно позировали перед камерами, демонстрируя всем и каждому, насколько они дружная, любящая и счастливая пара. В действительности же все быстро стало иначе. Ни дружбой, ни верностью в роскошном рублевском особняке Котовых и не пахло. Каждый из супругов зажил своей жизнью, вплоть до самых интимных ее сторон. У Антона, который с годами все меньше зависел от тестя и постепенно перестал его бояться,завелись развлечения на стороне. Любовницы менялись одна за другой – ведь, по мнению Антона Котова, именно так и следовало вести себя настоящему мужчине. Впрочем, упрекнуть себя ему, как он считал, было не в чем – Анна (он был уверен в этом на сто процентов) начала первой. Сразу же, едва заработал телеканал, Аня закрутила интрижку с попсовым исполнителем-однодневкой, затем с продюсером довольно известной группы… И пошло-поехало. Антон, глядя на это, только усмехался. Его вполне устраивало подобное стечение обстоятельств – занятая своими делами жена не мешала ему заниматься его собственными. А Аня и впрямь закружилась в вихре удовольствий. И чем старше она делалась, тем моложе становились ее избранники. Будучи сама на пороге сорокалетия, она выбирала себе в спутники по прожиганию жизни мальчиков не старше двадцати двух – двадцати трех лет.

### 3

Существует на белом свете довольно распространенная категория людей, которые абсолютно не способны сделать выбор. У одних вызывает затруднения даже пустячная дилемма, вроде того, что съесть на обед – курицу или рыбу, другие долгие годы не могут определиться с профессией, третьм, подобно герою фильма «Осенний марафон», – с кандидатурой спутницы или спутника жизни. У Арсения Камышко тоже имелась аналогичная проблема. Но перед ним стояла задача куда серьезнее – он никак не мог разобраться в собственной сексуальной ориентации.

Сколько он себя помнил, ему всегда нравились и мужчины, и женщины. Точнее, не совсем так: Арсению всегда нравилось нравиться и мужчинам, и женщинам. При рождении природа сделала ему щедрый подарок, наделив красивой внешностью, и, зная за собой эту особенность, Арс нещадно ее эксплуатировал. Еще в детстве, попавшись на какой-нибудь проказе, он корчил столь трогательную мину и так виновато смотрел огромными синими глазами с длиннющими темными ресницами на взрослых, что у тех просто не хватало духу сердиться на этакого ангелочка. С малых лет знакомые уже прочили хорошенькому мальчику карьеру в кино или модельном бизнесе, что было вполне реально, поскольку родители Арсения работали в крупном издательском доме, специализировавшемся на журналах о моде. Уже годов с трех маленький Арсюша охотно позировал фотографам и очень радовался, когда его фотографии появлялись на глянцевых страницах. Мама с папой и бабушки с дедушками, души не чаявшие в единственном сыночке и внучке, были на седьмом небе от счастья и баловали его как могли.

В старших классах Арсений открыто смеялся над своими сверстниками, для которых было настоящей проблемой пригласить девушку в кафе или в клуб – одни боялись отказа, у других не было денег, третьих беспокоило и то, и другое. Арсу же подобные тревоги были вообще незнакомы. Прекрасные дамы сами только что в очередь к нему не выстраивались, и общение с ними не то что не стоило ему ни копейки, но даже наоборот: Арс искренне считал, что, проводя с ними время, он доставляет им удовольствие – а за удовольствие, как известно, надо платить. И когда в стайке женщин и девушек, готовых платить за удовольствие общения с ним, вдруг первый раз появился мужчина, Арсений если и задумался, то ненадолго. В конце концов, какая разница, с кем быть в постели, если оргазм он получает не от любовных ласк, а от щедрости партнера? Причем в геометрической прогрессии – чем лучше его финансируют, тем оргазм сильнее и ярче. И кому только в голову пришло считать секс физиологическим процессом? Чушь какая! Чистая психология, притом напрямую связанная с экономикой.

Вскоре как-то само собой вышло, что оргазм от общения с партнерами своего пола у Арса получался сильнее. В том смысле, что мужчины тратились на него гораздо щедрее и активнее, чем женщины. И Арс, к тому времени уже ставший студентом платного вуза, решил окончательно заделаться «голубым». Он изменил голос, манеру говорить и одеваться, выкрасил волосы, воткнул в ухо сережку Chopard из белого золота и стал называть всех женщин «подругами» и соответственно к ним относиться.

Во многом это произошло благодаря Жанке, его приятельнице. Они случайно познакомились в ресторане при довольно драматических обстоятельствах, когда очередной щедрый любовник Арса, приревновав его к кому-то, прилюдно закатил сцену, ушел, хлопнув дверью и оставив Арсения расплачиваться по немалому счету – видимо, в наказание за повод для ревности, действительно, что греха таить, имевшего место. У Арса же, который никак не ожидал такого поворота событий, не оказалось с собой ни карточки, ни наличных. Он уже прикидывал, как вести разговор с администрацией кабака и что из надетых на нем вещей можно оставить в залог, когда сидевшая за соседним столом женщина, вроде бы молодая, но некрасивая и какая-то на вид потухшая, вдруг пришла ему на помощь и предложила заплатить за него. В благодарность Арс позволил ей увезти себя на такси к ней домой.

К его удивлению, женщина, представившаяся Жанной, жила весьма скромно, ее однокомнатная квартирка в «хрущобе» совсем не походила на те уютные гнездышки, которые Арс привык посещать такими вот вечерами. Арсений наморщил нос, но делать нечего, не уезжать же сразу – это выглядело бы просто невежливо. Как следует выпив с хозяйкой (чего другого, а выпивки в этой однушке оказалось в достатке), он вскоре узнал всю ее немудреную историю, как две капли воды похожую на множество других подобных историй. Невзрачная и непривлекательная девушка (как выяснилось, Жанне было всего двадцать пять, ему показалось, что минимум лет на пять больше) из провинции поддалась на уговоры красавицы подруги и вместе с ней отправилась покорять Москву. Подруга, которой необычайно подфартило, сумела очень даже неплохо устроиться в жизни – теперь она ни много ни мало помощница депутата, а бедная невезучая Жанна так и мыкается на съемной квартирке, вкалывает менеджером по продажам в своей убогой фирмочке, и в личной жизни у нее полный вакуум… Обильно накачиваясь коньяком, Арс, хорошенький, как картинка из глянца, стильно одетый, пахнущий Jo Malone Lime Basil & Mandarin, с идеальной прической и ухоженными руками с едва заметным маникюром, внимал ее жалобам и утешал, как задушевная подружка, перепевая на новый лад старые как мир песенки, мол, не расстраивайся, может, еще все наладится… К концу ночи они так накачались, что незадолго до рассвета заснули кто где сидел – он в старом кресле, она на потертом диване. Уезжая утром, Арс и в мыслях не держал встречаться с Жанкой еще раз. Но дней через десять после той истории он снова поссорился с любовником, и на душе стало так тоскливо, что захотелось с кем-то поговорить. Он позвонил по ее номеру, который ввел тогда спьяну в свой мобильник, а потом забыл удалить, она пригласила его приехать – и он приехал. С тех пор и началась эта странная, без всякого намека на секс, дружба между женщиной и мужчиной… Ну пусть не совсем мужчиной. Жанна тянулась к нему, потому что страдала от одиночества, а в лице Арса она нашла подходящую жилетку, в которую регулярно выплакивалась. Арсению же нравилось, что с ней он мог обсуждать проблемы эпиляции, последние новинки в области пластической хирургии, секреты соблазна представителей сильного пола и прочие темы, говорить на которые с остальными женщинами он как-то не решался. Перед другими девчонками он, может быть по инерции, еще старался выглядеть мужчиной, а Жанка была своей в доску и стружку, и с ней не нужно было ничего из себя изображать.