# Тормоза для блудного мужа

Дарья Аркадьевна Донцова

О чем только думала Даша Васильева, соглашаясь стать ведущей телешоу «Истории Айболита»? Съемки оказались натуральным дурдомом на выезде! Хорошо хоть герои не подставные: бизнес-леди Вера Орлова очнулась от комы и согласилась принять участие в передаче. Из-за разгоревшегося в студии скандала запись шоу сорвалась, а на следующий день Орлова исчезла, словно самолет-невидимка! Безутешный муж Константин заявил: жену похитили и требуют миллион долларов. Но, кажется, Вера просто сбежала, не желая больше содержать бездельника. Накануне Орлова пожаловалась любительнице частного сыска: после комы она вспомнила далеко не все. Осталось понять, какие страшные тайны бизнес-леди предпочла забыть! Тогда Даша найдет ее, а значит, спасет шоу и станет телезвездой!

## Глава 1

– Лучший друг мужчины – свекровь его тещи. Ох, как вам повезло, если у матери вашей жены много родственников со стороны мужа, например, есть еще золовка. Та тоже может стать вам другом. Во время семейных праздников не игнорируйте стариков, не старайтесь сбежать, когда они в сто семьдесят пятый раз начинают рассказывать, как в одна тысяча лохматом году отправили своего Коленьку, вашего нынешнего тестя, лечить зубы, а мальчик в недобрый час встретил в кабинете стоматолога медсестру и, несмотря на то что родители предупредили наивного парня: «Николаша, посмотри на девку внимательно, ни кожи, ни рожи, ни денег, ни квартиры, ни работы приличной, немедленно брось голодранку», взял да и отвел страхолюдку-хамку-грубиянку в загс. И мучается с ней вот уже двадцать пять лет!

Нет, не отворачивайтесь от них. Слушайте. Поддакивайте. Поздравляйте родителей тестя с праздниками, возите их на фазенду, с улыбкой запихивайте в свою новенькую, купленную в кредит иномарку грязные ящики с рассадой, гладьте облезлую кошку его мамаши, осыпайте комплиментами ее дочь – и будете вознаграждены: вас примут в стаю врагов вашей тещи. Еще Ленин писал, что бороться за свое счастье в одиночку не получится, шагать к светлому будущему надо в коллективе! Начнет теща нападать на вас, вы пожалуетесь ее свекрови – и можете быть спокойны…

– Стоп! – заорал с потолка въедливый голос. – Гримера на площадку! Попудрите героиню, она блестит!

Я пошевелила лопатками, пытаясь отклеить от спины прилипшее шелковое платье, и стала наблюдать, как девушка в джинсах осыпает пудрой лицо толстой тетки в красной мохеровой кофте. Интересно, где она откопала сей наряд? В последний раз я видела подобный лет тридцать назад, они тогда были на пике моды.

В моем ухе послышался щелчок, потом прогремел баритон:

– Дарья! Ты забыла свою реплику!

– Прости, – раcстроенно сказала я.

– Ничего, – смилостивился голос в ухе. – Внимание на суфлера, не тормози. Соберись!

– Извини, – пробормотала я.

– Все устали, – сказал невидимый собеседник, – сейчас через стоп повторим и перерыв.

Я кивнула и машинально улыбнулась. Сидящий рядом в кресле мужчина, облаченный в белый халат, поправил на шее стетоскоп и с участием спросил:

– Опять голоса терзают? Как ваше самочувствие?

– Спасибо, отлично, – ответила я. Абсолютно не хотелось сообщать доктору правду: мне жарко, душно, хочется есть, пить, а главное – я испытываю навязчивое желание достать из уха того, кто там поселился, и растоптать его каблуком. Кстати, о туфлях! Ненавижу шпильки, а ведь сейчас на мне лодочки на высоком каблуке.

– Не нервничай, – посоветовал врач, – сделай дыхательные упражнения, полегчает.

Я продолжала сидеть с намертво приклеенной к губам улыбкой, ожидая, когда в ухе оживет голос и будет командовать.

– Начали, – заорал баритон. – Даша, твоя реплика. Проснись и пой.

Наверное, пора объяснить, что происходит, успокоить тех, кто решил, что Даша Васильева заболела и находится в сумасшедшем доме. Я не потеряла рассудок, хотя не могу гарантировать, что в ближайшее время этого не случится. Я оккупировала кресло не в Кащенко, а в телецентре. Хотя положа руку на сердце могу сказать: место, где снимают шоу, чтобы потом транслировать его в эфире, мало чем отличается от дурдома. Хотя нет, в психушке имеются врачи, лекарства, санитары. Медики пытаются помочь несчастным, у которых помутилось сознание, а на телевидении добрых докторов нет, тут все перевернуто с ног на голову и никого это не удивляет. Если вы увидите в длинных коридорах здания, где расположены студии, мужчину или женщину, которые, размахивая руками, беседуют сами с собой, возмущаются, обижаются, спорят с невидимым собеседником, то не торопитесь вызывать «Скорую помощь». Вы просто столкнулись с ведущим какой-то программы, который получает трепку от режиссера через «ухо» – небольшой передатчик размером с ноготь указательного пальца. Круглая пупочка вставляется непосредственно в слуховой проход, и человек слышит «голос». Если при входе в студию вы наткнетесь на парня, который задрал какой-то женщине юбку, не кидайтесь к охране. Молодой человек – звукооператор, он вешает на участницу программы аппаратуру, которая будет записывать ее речь. Непосредственно на съемочной площадке вы увидите потного, взлохмаченного мужчину, безостановочно вопящего:

– Эй, поворачивай седьмой налево, пятый направо от девятого на двенадцатый и направь свет на Машу.

Один из прожекторов повернется и озарит стол, за которым сидит парень с трехдневной щетиной.

– Маша, хорошо? – завопит мужик. – Маша, подай стул влево!

Небритый парень покорно передвинет стул и спросит:

– Маша сидит правильно?

Нет, нет, все в порядке, это ставят свет, а чтобы зря не утомлять ведущую, вместо нее посадили кого-то из рабочих.

А вон там в углу группа постоянно дымящих сигаретами, пьющих кофе и энергетические напитки людей. Знакомьтесь: перед вами режиссер, его помощники и сценарист. Даже не пытайтесь понять смысл их разговоров. Фразы типа:

– Убей Машу на пятой минуте, пусть она кивает, а остальные делают ладушки вместе с крокодилами, и не забудьте пригнать кран без стопа, иначе великий и ужасный нас всех за отсутствие лайфа…! – поставят вас в тупик и могут даже испугать.

И, пожалуйста, не считайте самым главным на площадке вон того сорокалетнего мужчину, обвешанного сотовыми телефонами и жонглирующего рациями. Пусть вас не обманут его дорогие часы, ботинки из кожи оленя, рубашка из последней коллекции Армани и аромат дорогого парфюма. Роскошный мачо – двадцать пятый ассистент, он подчиняется приказам, звучащим из тех самых раций и сотовых. Хозяйка этого балагана – тетка неопределенного возраста в мятой блузке и грязных джинсах. На лице у нее нет ни грамма макияжа, про маникюр дама позабыла, волосы стянула в хвост, ноги всунула в разношенные тапки, давным-давно забила на себя, потому что озабочена массой проблем: красивым кадром, четким звуком, правильным текстом, реакцией героев, зрителей, поведением ведущего, рейтингом программы и местом в сетке.

– Ведущие свободны! – донеслось сверху. – Перерыв десять минут. Переодевайтесь на следующую съемку.

Я встала с кресла. Тут же подошел Стас, задрал мне блузку, расстегнул намотанный на талии бандаж с двумя коробочками размером с сигаретные пачки, отстегнул микрофон от воротника блузки и дернул скотч, приклеенный к моему левому уху. Я взвизгнула.

– Прости, – вздохнул звукооператор. – Я не хотел, волосы прилипли.

– Ерунда, – сказала я.

– Здорово свекровь тещи героя свою невестку уконтрапупила, – захихикал Стас. – Эк она ее размазала. Круто сказанула: «Не корчи тут из себя врача, я отлично помню, как ты институт на хилые тройки закончила! Все гуляла, пока моего сына не увидела. Нечего тебе на всю страну опытным врачом прикидываться! Выслушай людей! Язва желудка лечится исключительно керосином, а не таблетками. Лекарства – отрава!»

Стас заржал и ушел, я с наслаждением потянулась. Шоу, которое мы снимаем, называется «Истории Айболита». Строится оно не самым оригинальным образом. В центре действа – два гостя: простой человек, которому удалось при помощи методов народной медицины избавиться от болезни или вредной привычки, и звезда шоу-бизнеса, политик, писатель, некий селебритис с аналогичной проблемой. Он обращается к профессиональным медикам и называет целителей без диплома шарлатанами. Ведущие программы и зрители выслушивают обе стороны, а потом делятся впечатлением.

Вот сейчас мы снимали сюжет про Николая, страдавшего язвой желудка. Его теща Люда, врач по образованию, пыталась лечить зятя таблетками. У Люды есть свекровь, Анна Семеновна, которая явилась в студию и с негодованием сказала невестке:

– Ты дура, училась на одни тройки! Решила угробить своего зятя? Мало тебе моего сына, принялась за мужа дочери? От язвы спасает лишь настойка чеснока на керосине.

За пять минут свекровь тещи Николая расправилась с ней, чем, похоже, доставила огромное удовольствие язвеннику. Он просто расцвел, слушая Анну Семеновну.

Я осторожно пошла вперед, переступая через шнуры и кабели, змеящиеся по полу. Несколько дней назад я споткнулась о провода и чуть не упала. Спасибо Диме, врачу, второму ведущему шоу, он успел меня подхватить. Вас удивляет рецепт лечения язвы, озвученный Анной Семеновной? Чеснок и керосин? А вот меня после месяца съемок – уже нет. Я теперь знаю, что эти два ингредиента – основные составляющие почти всех волшебных народных средств. Чеснок едят сырым, варят, парят, жарят, тушат, запекают, прикладывают ко всем больным местам, используют как противозачаточное, омолаживающее, способствующее долголетию средство, настаивают на спирту, водке, заваривают с чаем, давят из него сок и закапывают в нос, посыпают живот, если он болит, превращают в кашицу и накладывают на виски при гангрене ноги. Короче, караул! Создается впечатление, что на дворе двенадцатый век, про антибиотики и противовирусные препараты никто не слышал. Да и зачем идти в аптеку? Хватай чеснок и лечи им шизофрению, грипп, чуму, холеру, оспу, туберкулез и все болезни по справочнику. Круче чеснока только керосин. Это наше все! Никогда не забуду мужика, который, указывая пальцем на свою припудренную лысину – гримеры постарались, – уверял нас:

– Примочка из керосина со зверобоем спасла мои волосы.

Дмитрий не выдержал, забыл про сценарий и выдал не заготовленную, а импровизированную реплику:

– Простите, но у вас их нет, ни одного волоска не видно!

– Сейчас да, – согласился дядька. – Остатки кудрей после натирания волшебным средством выпали, но так и должно быть. Сначала теряем гриву, потом она заново вырастает. Я ощущаю, как под кожей новая поросль пробивается.

Я вошла в тесную комнату и шлепнулась в кресло. Какое отношение я имею к съемкам телепрограммы? Самое непосредственное. Я ведущая.

Некоторое время назад мне позвонили с кабельного канала «Фейерверк»[1] и предложили работу.

– Господи, почему ваш выбор пал именно на меня? – только и смогла я сказать продюсеру Сергею Морозову.

– Приезжайте, пожалуйста, – попросил тот, – я готов встретиться с вами в любом месте.

Я никогда не имела никакого отношения к средствам массовой информации, поэтому была заинтригована и помчалась в ресторан. Сергей рассказал про новое шоу, давно задуманное руководством. Все готово для съемок, но работа не начинается, потому что «великий и ужасный», так сотрудники называют владельца телеканала, никак не определится с ведущей. Вести программу должны двое: мужчина-врач и женщина без медицинского образования. Первую кандидатуру, терапевта Дмитрия Ляпикова, утвердили сразу, а вот пара ему никак не подбиралась, все участницы кастинга вызывали у «великого и ужасного» недовольную гримасу на лице. Одна слишком толстая, другая излишне худая, третья молодая, четвертая старая, пятая дура, шестая слишком умная, седьмая блондинка, восьмая брюнетка, девятая замужем, десятая в разводе… В конце концов бедный Сергей приуныл. К тому же хозяин поставил перед ним задачу, выполнить которую Морозову показалось вообще невозможно:

– Не хочу звезду, растиражированную другими каналами, найди не медийное, но популярное лицо с отличной репутацией!

Продюсер еле удержался, чтобы не сказать: «Нельзя быть одновременно овцой и козлом, либо одно, либо другое. Популярных, но не медийных лиц не существует. И яркая звезда на твой «Фейерверк» не пойдет, такие сияют на центральных каналах».

Сергей промолчал и продолжал показывать боссу актрисулек второго плана из сериалов и певиц из девчачьих коллективов третьего эшелона.

Наконец шеф вызвал Морозова в кабинет, сунул ему в руки глянцевый журнал и произнес:

– Хочу вон ту! Снимок в верхнем левом углу.

– Дарья Васильева и ее дочь Мария на премьере фильма по роману Милады Смоляковой, – прочитал Сергей. – Девушка симпатичная, стройная, но она не профессионал, тут написано «студентка».

– Не нужна мне зеленая малина! – остановил его шеф. – Я про старшую говорю.

Сергей опешил, а «великий и ужасный» принялся щелкать мышкой и бубнить, не отрывая взгляда от ноутбука:

– Ни на кого положиться нельзя, все надо делать самому. У Дарьи идеальная фигура, подходящий возраст, она уже не девочка, но еще не бабушка, занимается благотворительностью, хорошо известна журналистам, но не знакома широкой публике. Бывший преподаватель, значит, язык хорошо подвешен. Мать взрослых детей, поэтому не сорвет съемки под предлогом болезни чада. Не замужем, не работает, имеет массу свободного времени, обеспечена. Стопроцентно подходит для ведения нашего шоу. Чтобы завтра она подписала договор, а в понедельник начнем съемки.

Сергей вякнул:

– А если она не согласится?

– Позвездить на экране? – удивился «великий и ужасный». – Я таких не встречал. Все хотят славы.

– А вдруг ей известность по барабану, – гнул свою линию продюсер.

Босс прищурился и стал похож на самаркандскую черепашку.

– Иди работай.

Настроение у Сергея упало окончательно. Всем известно: если шеф превращается в самаркандскую черепашку – жди беды. Сейчас начальник выдаст нечто не очень приятное. «Великий и ужасный» широко улыбнулся.

– Давай поторопись. Да, кстати, пойдешь мимо буфета, обрати внимание на стену, там объявление повесили.

– Какое? – не понял Сергей.

– Взгляни, может, пригодится тебе, если Дарья от шоу откажется, – нежно пропел босс.

Продюсер понесся на первый этаж и увидел листок, пришпиленный рядом с дверью буфета. Напечатанный на нем текст гласил: «На кухню требуется разнорабочий-грузчик».

## Глава 2

Сергей умел уговаривать, я согласилась на эту авантюру. Основным побудительным мотивом для превращения в телеведущую стали не мои амбиции, не жажда славы, а желание справиться со своей личной проблемой. Дело в том, что в большом особняке в Ложкине я сейчас живу одна. Аркадий, Маша и Зайка уехали в наш дом в пригороде Парижа. Маруська учится во Франции, Ольга пытается там же прорваться в телезвезды, Кеша открыл адвокатскую контору, куда потоком идут бывшие соотечественники, повздорившие с законом Республики. Вся наша собачья-кошачья стая тоже перебралась на родину трех мушкетеров, туда же отправились домработница Ирка и садовник Иван. Дегтярев переселился к своему сыну Теме[2]. Коттедж Артема стоит неподалеку от нашего. Если мне взбредет в голову попить с Александром Михайловичем чаю, осуществить это очень просто, и в нашем особняке остались спальня и кабинет толстяка. Но, повторяю, каждое утро и вечер мы теперь с полковником не встречаемся. Почему Александр Михайлович удрал с насиженного места? Понимаете, я собралась замуж за пластического хирурга Богдана Емельянова по прозвищу Бурдюк.

Никому из домашних мой избранник не понравился, но никто и глазом не моргнул, когда Бурдюк стал наезжать в Ложкино. Один раз я случайно подслушала разговор, который вели в гостиной члены семьи.

– Хорошо, что мы улетаем в Париж, – заявила Зайка. – Иначе пришлось бы постоянно поддерживать беседы с Бурдюком. Ей-богу, Даша заслуживает лучшего.

– Ради муси всем придется его терпеть, – воскликнула Маня. – Никто не имеет права лишить мамулю личного счастья.

– А я что? – дала задний ход Ольга. – При Даше я цвету, как майская роза, наливаю Бурдючине чай. Но с вами-то могу быть откровенной. Скользкий тип!

– Слишком он ласковый, – вздохнула Машка, – сладкий, как сироп.

– Сладкий, аж гадкий, – высказался Кеша. – Ничего плохого не делает, отпускает комплименты, вроде любит мать, не нищий, с деньгами, хороший хирург, но типичный таракан.

– Он, по-твоему, смахивает на прусака? – удивилась Маня странному сравнению.

– Прусаки безобидные, но ласкать их и звать к себе в гости не хочется, – объяснил Аркадий. – Александр Михайлович, чего молчишь?

– Вы в Париж, а я к Теме, – заявил полковник. – Боюсь, вид Бурдюка в пижаме по утрам плохо повлияет на мою нервную систему. Не хочу мешать молодоженам, исполняя при них роль благородного отца.

Мне следовало насторожиться и подумать: если твоего жениха активно не принимают все домашние, которые никогда не достигают единодушия даже в вопросе, какие круассаны лучше покупать к завтраку, то, может, стоит присмотреться к своему избраннику? Но нет, я ощущала себя любимой и не хотела снимать розовые очки.

За пару дней до объявления официальной помолвки я случайно поймала жениха с другой женщиной. Произошла история, описанная в тысячах анекдотов: госпожа Васильева нежданно-негаданно нагрянула в полночь в квартиру Богдана и застала его в постели с любовницей[3].

Менее всего мне хотелось сообщать родным о малоприятном происшествии. В курсе случившегося оказалась лишь Маруся, которая пообещала держать язык за зубами. Конечно, следовало сказать всем: «Знаете, я передумала выходить замуж, разочаровалась в кавалере, поняла: это не мой человек».

Вот только я отлично знала, что произойдет потом. Услышав мое заявление, Зайка моментально забросает меня вопросами: «Почему ты порвала с Бурдюком, что произошло?» В Ольге погиб следователь, она не отстанет, пока не услышит правду. Вам захочется трубить во весь голос об измене любимого? Вы сможете спокойно рассказать о своем моральном унижении? Вот я и решила немного соврать. Пусть Кеша, Зая и Маруська уезжают в Париж, я выжду некоторое время и скажу: «Свадьба отменяется, я пожила с Бурдюком в одном доме, и стало ясно: я не способна связать с ним свою жизнь. Мы не выдержали испытания совместным бытом».

Какие тут вопросы? Огромное количество пар разругалось навсегда, не сумев договориться по поводу зубной пасты и стульчака. Его бесило, что она давит на тюбик у горлышка, а она приходила в негодование, увидев поднятое сиденье на унитазе. Корабль с алыми парусами частенько налетает на рифы бытовых проблем и тут же тонет. Правду о разрыве с Бурдюком знает лишь Маша, но она меня никогда не выдаст. Вот почему я тоскую одна в Ложкине. Впрочем, слово «одна» неверно, я стихийно обзавелась питомцами – собакой неизвестной породы по кличке Афина и вороном Гектором. Не путайте, пожалуйста, его с обычной вороной[4]. Но людей в особняке, кроме меня, сейчас нет.

Нелепое предложение стать телеведущей пришлось как нельзя кстати. Я решила, что меня ждет веселое приключение, и, ни с кем не посоветовавшись, подмахнула договор, предвкушая реакцию домашних. На мой взгляд, жизнь начала складываться позитивным образом. Теперь нежелание выйти замуж за Бурдюка я могу объяснить стремлением звездить на экране. Счастливый брак – помеха успешной телекарьере. Чтобы вскарабкаться на Олимп прайм-тайма, нужно пахать с утра до ночи. Ну какому мужу понравится, что его супруга редко бывает дома? А еще мне хотелось услышать от Зайки, которая давно маячит на российском телеэкране, а сейчас пробивается и на французский: «С ума сойти! Я теперь не единственная знаменитость в семье».

Я рассчитывала увидеть изумление на лице Аркадия, восторг в глазах Маши. И, кстати, зарплата мне совсем не помешает! В предвкушении денег и славы я украсила все страницы договора своим автографом и уже на следующий день очутилась в студии. Продюсер Сергей забыл упомянуть при встрече, что я отныне стану запчастью мясорубки. Нет, неверно. Мне отведена роль фарша, который перемалывает кухонный механизм. Простой зритель даже не догадывается, как трудна и неказиста жизнь звезды телеэкрана. Я марионетка, которой управляет огромное количество людей. Не верите? Думаете, что ведущий на съемочной площадке главный? Вот и я пребывала в этой наивной уверенности до начала работы. Действительность оказалась диаметрально противоположной.

Дверь гримерки распахнулась, влетела веселая Танечка и выдернула меня из грустных размышлений.

– Перечесываемся на новую программу, – застрекотала она, – накладываем грим.

Я покорно кивнула. Шоу еще не показывали в эфире, премьера намечена на апрель. Сейчас февраль, но работа кипит, съемки идут подряд на протяжении десяти дней, потом перерыв на пару суток и опять рывок. Зрителю положено думать, что программа транслируется в прямом эфире, поэтому ведущей постоянно делают другую прическу, переодевают в новую одежду. Моему коллеге Дмитрию намного легче, он врач, всегда сидит в белом халате, да и его «ежик» никак по-иному не оформить. А вот я постоянно попадаю в умелые руки Тани и оказываюсь то кудрявым барашком, то училкой с накладным пучком на затылке, то красоткой со строгим каре. Из-за ярких прожекторов на площадке, несмотря на мороз за окнами, стоит африканская жара. Поэтому Татьяна накладывает на мое лицо килограммы тонального крема и покрывает щеки, лоб, нос таким же количеством пудры. Макияжа столько, что вечером я его не смываю, а сколупываю.

Гримерка приоткрылась, в комнату, сопя, вошла костюмер Аня.

– Во! – потрясла она вешалкой. – Суперприкид.

Я взглянула на коротенькое платьице с ядовито-розовыми пайетками и спросила:

– Мне ЭТО надевать?

– Угу, – кивнула Аня и грохнула на пол пару темно-зеленых лодочек на каблуках, которые не уступали высотой Эйфелевой башне. Я окинула «котурны» оценивающим взглядом.

– Упаду и сломаю себе шею.

– Ты сидишь в кресле, – возразила Аня, – до площадки дочапаешь в тапках, там нацепишь туфли.

– Платьишко очень короткое, – робко сказала я.

Аня вытащила из кармана колготки.

– Ерунда! Можешь не беспокоиться, картинка получится шикарная. Веселая.

– Пайетки, – заикнулась я, – они…

– Барахло от спонсора! – Аня пресекла мои робкие попытки поспорить. – Олег велел его надеть.

Олег – это режиссер, спорить с ним бесполезно. Вообще-то постановкой шоу занимаются две милые девушки, сестры Тата и Ксюша, они руководят всеми процессами на площадке. Но три дня назад им в спешном порядке велели снимать праздничный вечер одной певицы, а «Истории Айболита» временно передали Олегу, который незамедлительно почуял запах власти и из тихого, вежливого дядечки превратился в деспота. Впрочем, по поводу платья лучше не спорить. Одежду для ведущей бесплатно предоставляет неизвестная мне фирма, которая взамен получает рекламу. В конце каждого шоу на экранах телевизоров непременно возникает бегущая строка «Одежда ведущим предоставлена бутиком «Мисс Пигс»[5]. Поэтому я должна безропотно натянуть «шедевр» китайской швейной промышленности и в образе московской Барби ковылять в студию.

– Тань, прервись на секунду, – попросила Аня, – одень Дашу.

Гримерша отошла от кресла. Хотите совет? Если вас когда-нибудь пригласят в телепрограмму, возьмите с собой спонжи и прочие атрибуты для накладывания грима, иначе вас обработают общей кистью и вы либо получите конъюнктивит, либо покроетесь прыщами неизвестной этиологии.

Танечка ловко натянула на меня платье.

– Великовато чуток, – задумчиво произнесла она. – Не беда, ща подколю на спине.

В гримерку без стука ввалился звукооператор Стас с бандажом в руках.

– Давай, замотаю, – приказал он.

Я покорно подняла подол.

– Осторожней, не повреди бисер, – занервничала Таня, – платье надо в целости и сохранности вернуть.

– Не учи ученого, – прокряхтел Стас, затягивая на моей талии упругую ленту. – На, впихни в ухо.

– Ведущую на площадку! – заорали из коридора. – Цигель, ребята, цигель! Времени в обрез.

Дверь в гримерку снова распахнулась, на пороге возник Олег.

– Ну? Чего стоим? Кого ждем?

– Мы готовы, – хором отрапортовали Аня со Стасом и шмыгнули прочь.

– Вечно ты копаешься, – недовольно сказал гримеру режиссер, – возюкай быстрее своей, блин, акварелью.

– Мне не дали сценарий, – пискнула я. – Кто герой, не знаю!

Олег обернулся и заорал так, что у меня из прически выпали все заколки.

– Почему ведущей не принесли текст? Ядвига …!

Завершив матерную тираду, режиссер исчез.

Худенькая девушка в джинсах влетела в комнату и сунула мне в руки листки.

– Вот здорово! – возмутилась Таня. – Вечно я главное зло. А то, что работать не дают, в это время шмотки натягивают, звук прилаживают, не считается! Иди, дорогая! Если что с макияжем не так, уж не обессудь.

Зажав сценарий под мышкой и держа в руке туфли, я потопала в студию. Короткое платье рискованно задиралось до середины бедра, две железные коробки, прикрепленные к бандажу, мешали как следует вдохнуть. Микрофон, всунутый в ухо, был приклеен к моей голове скотчем. Вот только не надо думать, что в распоряжении Стаса есть специальный аксессуар, разработанный учеными для фиксации наушника. Вовсе нет. Стасик пользуется обычной клейкой лентой, которую потом отдирает вместе с моими волосами. Это немного больно, но мои ощущения съемочную бригаду не волнуют, главное – чтобы ведущая во время съемки не потеряла микрофон: шоу стараются писать почти без остановок.

Я добралась до кресла, села, надела лодочки, отдала тапки молчаливой Ядвиге и заерзала. Пайетки отчаянно кололись.

– Замечательное платье, – отпустил мне комплимент Дима.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Врач хорошо воспитан, всегда старается сказать мне приятные слова. Ну не объяснять же ему, что я весьма некомфортно себя чувствую, сидя на колких пайетках, которыми расшит идиотский наряд.

– Дарья, – ожило «ухо», – слышишь меня?

– Ага, – ответила я.

– Что с твоим лицом? Верни улыбку, – приказал Олег, – начинаем. Текст где?

– На столе, – отрапортовала я.

– Супер! Героиню представляет Дима, ты, как всегда, смайл, понимание, удивление, восторг. Работаем! Камера. Мотор. Есть мотор?

– Моторимся, – прозвучал далекий голос.

– Дима, начал, – гаркнул Олег.

– Здравствуйте, – расплылся в улыбке врач, – вы смотрите шоу «Истории Айболита», с вами я, доктор Дмитрий, и наша очаровательная ведущая Даша.

Из темноты послышались два резких хлопка, зрители в студии, повинуясь знаку ассистента режиссера, забили в ладоши.

– Встречайте нашу героиню, – зачастил Дима. – Она перенесла много страданий, была на волосок от смерти, но не сдалась. В студии Вера Орлова!

Я покосилась на текст и тихонечко ойкнула.

– Молодец, – сказал Олег, – натуральное удивление!

Еще бы! В сценарии было напечатано: «Входит герой, Петр Сергеевич Попов». Но сейчас в зале появилась высокая блондинка. Взбалмошная Ядвига перепутала текст. Остается лишь надеяться, что суфлер заряжен правильно. Буду читать свои слова с экрана. Правда, мне не очень-то хорошо он виден, но как-нибудь выкручусь!

– Наша героиня провела пять лет в коме, – сказал Дима и взглянул на меня.

Я прищурилась и спросила:

– Как вы туда попали?

– Даша! – закричал Олег. – Умоляю, внимательней, по тексту, без отсебятины. Что с вами случилось?

– Что с вами случилось? – попугаем повторила я.

Орлова начала рассказ. По мере того как она говорила, у меня отваливалась челюсть. Неужели такое может произойти с человеком? История Веры смахивала на фантастический роман и, тем не менее, была правдой. Редактура тщательно отбирает основных действующих лиц, проверяет их истории. В нашем шоу нет артистов. Но я с огромным трудом верила этой симпатичной женщине.

## Глава 3

Вера Орлова оказалась моей коллегой. В прошлой жизни она преподавала английский язык в третьесортном московском институте, получала маленькое жалованье и занималась репетиторством, ее семье катастрофически не хватало денег. Правда, в отличие от меня, Вера всю жизнь была замужем за одним и тем же мужчиной, кандидатом технических наук, инженером НИИ Константином, веселым, компанейским парнем, который обожал туристические походы, пение под гитару и считал свою жену Верочку, маму Наталью Петровну, сестру Алену, дочку Катю и сына Мишу лучшими людьми на свете.

Большая семья с трудом сводила концы с концами, Наталья Петровна страдала диабетом, поэтому рано ушла на пенсию по инвалидности. Алена работала логопедом в детской поликлинике, потом выучилась на психотерапевта и открыла частную практику, правда, много денег не зарабатывала. Походы к личному душеведу стали популярны у наших людей недавно. Вера репетиторствовала, Костя чинил в своем гараже чужие машины. В общем, выживали, как умели. Наталья Петровна твердой рукой вела домашнее хозяйство, она же заведовала семейным бюджетом. Раз в году семья отправлялась на море и всегда методично откладывала средства на крупные покупки. Жили все вместе в стандартной трешке. Конечно, четырем взрослым и двум быстро растущим детям было тесно на семидесяти пяти квадратных метрах с одним санузлом и крошечной кухней. Но Орловы не ссорились: все скандалы умело гасила Наталья Петровна, которая всегда дипломатично принимала сторону невестки.

В девяностых годах Вере невероятно повезло. Она купила у метро билет одной из многочисленных лотерей и неожиданно выиграла квартиру.

Когда рыдающая от счастья Верочка сообщила домашним об удаче, и муж, и свекровь, и Алена в один голос сказали: «Не верь! Это обман. Не ходи в контору, которая обещает жилплощадь, разведут тебя как котенка».

Орлова пообещала не связываться с лотерейщиками, но впервые обманула родных, поехала по указанному в билете адресу и… получила ключи от четырехкомнатных апартаментов в новом спальном районе.

Положив связку в карман, Вера ничего не сказала домашним. Она быстро и тайно продала новую жилплощадь, а на вырученные деньги открыла пекарню и кондитерскую. Лишь став успешной обладательницей бизнеса, она сообщила правду родственникам. Впервые Орловы с шумом поскандалили. Константин, Алена и Наталья Петровна возмутились.

– Зачем нам печь с плюшками? – бубнил муж. – Глупее ничего не придумать!

– У меня нет личной жизни, потому что я никогда не бываю дома одна, – дрожащим голосом произнесла Алена, – можно было выкроить однушку для меня и вам улучшить условия.

– Деточка, разве правильно в одиночку принимать стратегическое решение и распоряжаться по своему усмотрению нашими четырьмя комнатами? – спросила Наталья Петровна.

И тут тихая Вера впервые продемонстрировала характер, благодаря которому позднее она заняла место в списке самых богатых женщин России. Она заявила:

– Вы останавливали меня, не позволяли идти за выигрышем, я вас не послушалась и оказалась права. Комнаты не ваши, а мои! Я приобрела билет на свои заработанные деньги, выиграла квартиру и вольна поступать с ней, как считаю нужным.

Орловы притихли, а Вера продолжала:

– Не хочу жить в нищете и считать копейки. У меня появился шанс, и я непременно оседлаю удачу.

– Смотри, не свались с бешеной лошади, – язвительно прокомментировала Алена ее заявление.

Вера окинула ее взглядом.

– Нет. Я крепко держусь за гриву. Ты хочешь иметь свою квартиру?

– Ну да, – кивнула Алена, – уютную однушку.

– Скоро я смогу подарить тебе двушку в любом районе, – пообещала Вера.

Ответом послужил смех, развеселились все, даже общая любимица, кошка Клепа, начала громко мяукать.

Зря, однако, домашние потешались над Верой. Через пять лет Орлова опутала Россию сетью булочных-кондитерских-кафе, быстро выжила с рынка конкурентов и получила от журналистов прозвище «Королева эклеров». Трубочки из заварного теста стали фирменным изделием объединения «Орел»[6], их выпускали более сорока видов, впрочем, остальная выпечка тоже была хороша.

Теперь у семьи Орловых огромная квартира, которую Вера купила в самом престижном районе Москвы. Естественно, у всех есть машины, дорогая одежда и прочие радости. Наталья Петровна ведет домашнее хозяйство, Костя пишет докторскую диссертацию и по-прежнему сидит в своем НИИ. Правда, приезжает он туда нынче не на метро, а на «Порше», а вместо походов с палаткой на горбу предпочитает на собственной яхте колесить вдоль побережья Испании, где Орловы владеют просторным коттеджем. Катя и Миша живут за границей. Девочка училась в Англии, мальчик в Америке, там они нашли работу, получили вид на жительство и не желают возвращаться в Россию.

Вместе с Верой никто не работает, но она и не хочет привлекать домашних к бизнесу, ей комфортнее руководить фирмой одной.

Вера – пример того, чего может добиться трудолюбивый, честный человек, если упорно идет к своей цели, не обращая внимания на синяки, шишки и подножки судьбы. Орлова всегда вела белую бухгалтерию, налоги платила сполна, заботилась о своих служащих, честно боролась с конкурентами и в конце концов завоевала всеобщее уважение. Правда, отдыхать в Испании, кататься на яхте, гулять по садику, который примыкает к коттеджу, вдыхать аромат цветущих роз и пионов было некогда Вере. Она моталась по всей стране, открывала то тут, то там новые точки, одной из первых начала доставлять заказы на дом, печь торты по индивидуальному дизайну. Очень часто Орлова уезжала из дома в понедельник в шесть утра, а возвращалась в четверг, в районе полуночи. В пятницу на рассвете снова улетала. Вера отлично понимала: хозяйский глаз ничто не заменит, и не доверяла никому, кроме себя.

Пять лет назад, весной, Орлова забежала в свое любимое кафе, с него, собственно, и началась империя Королевы эклеров, прошла в кабинет, попросила принести ей чаю и более не беспокоить. С обеда до позднего вечера она не выглядывала из рабочей комнаты. Закрыв в двадцать три часа заведение, управляющий Иван не решился ее беспокоить. Но в конце концов он осторожно поскребся в дверь и сказал:

– Вера, я ухожу. Вы остаетесь?

Ответа не последовало. Подчиненный решил нарушить покой хозяйки, распахнул дверь и обомлел. Орлова лежала на полу. Перепуганному Ивану показалось, что она не дышит.

«Скорая помощь» доставила Веру в клинику. Врачи поняли, что она находится в тяжелом состоянии. Через некоторое время было произнесено слово «кома», и Веру подключили к аппаратам.

Из-за чего молодая, активная женщина очутилась в бессознательном состоянии, не знал никто. В анализах Орловой не нашли ни яда, ни наркотиков, ни лекарств. За несколько часов до отключки Королева эклеров была весела, шутила с Иваном и не жаловалась ни на какие недомогания. На рабочем месте в тот день она пила только чай, самый обычный, цейлонский, без экзотических добавок из трав или сушеных фруктов, не ела морских гадов или других блюд, способных вызвать резкую аллергическую реакцию.

Насмерть перепуганный Иван сохранил чашку с остатками чая из кабинета хозяйки. Управляющий очень боялся, что его обвинят в случившемся, и сам передал посуду Косте со словами:

– Непременно сделайте анализ остатков чая.

Проверили. Ничего. Чай как чай.

Через год после того, как Вера оказалась в бессознательном состоянии, ее лечащий врач Эдуард Михайлович стал делать Косте осторожные намеки.

– Из комы выходят единицы, – говорил он, – вы зря тратите большие деньги. Вера никогда не очнется.

– Но ведь кое-кто выздоравливает, – парировал супруг.

– Таких больных можно по пальцам пересчитать, – вздыхал медик. – Вернувшись из небытия, человек никогда не становится прежним, он сильно меняется, как правило, в худшую сторону, долго не живет, постоянно болеет. Восстановительный период занимает годы. Думаете, Вера откроет глаза, встанет, обнимет всех и поедет на работу? Какая наивность! Не следует ориентироваться на телесериалы. Вашей жене придется заново учиться ходить, есть, пить, разговаривать, вероятна частичная или полная амнезия.

– Но шанс на реабилитацию есть? – уточнил Костя.

– Весьма призрачный, – жестко ответил Эдуард Михайлович.

– Значит, я им воспользуюсь, – кивнул Костя.

Эдуард попробовал побеседовать с Натальей Петровной и Аленой, попросив:

– Внушите Константину, что жену не вернуть, лучше не мучить ни себя, ни ее, а просто отключить систему жизнеобеспечения.

– То есть убить Веру? – уточнила Алена.

– Я не смогла усыпить кошку, которой на тринадцатом году жизни ветеринар поставил диагноз цирроз печени, – тихо произнесла Наталья Петровна. – Он уверял, что Клепа живой мертвец, скончается в мучениях, но у меня язык не повернулся позвать медбрата со снотворным. И знаете, Клеопатра прожила еще пять лет и тихо скончалась во сне. Мы будем ухаживать за Верой столько, сколько времени удастся поддерживать в ней жизнь!

– При современном оборудовании и надлежащем уходе она и полвека протянет, – не выдержал доктор. – Вы хоть понимаете, в какую сумму вам это обойдется?

– Мама, он дурак? – спросила Алена. – Предлагает, чтобы мы убили Веру из экономии?

– Если не хотите держать мою невестку в своей клинике, я переведу ее в другой центр, – спокойно произнесла Наталья Петровна.

– Я просто обязан вас правильно сориентировать, – вздохнул доктор.

– Спасибо, – поблагодарила она его. – Лучше скажите, что мы можем еще сделать?

– Ничего, – отрезал Эдуард Михайлович, – только молиться.

Но Орловы решили, что одного упования на Бога мало. Веру не оставляли одну. Около нее постоянно кто-нибудь находился, ей читали книги, газеты, включали телевизор, пели песни, делали массаж, приглашали парикмахера, мастера по маникюру-педикюру, косметолога, тренера по лечебной физкультуре. Раз в неделю в палате с отчетом о работе появлялся Роман Кислов, заместитель Веры. Эдуард Михайлович только крякал, наблюдая за суетой вокруг больной. Он-то понимал: надолго пыла родных не хватит. В соседней с Верой палате лежал Георгий Саввич. Его домочадцы первое время тоже проявляли заботу и внимание, но потом энтузиазм жены и сына завял, и они перестали наезжать в клинику. Через год семья попросила выключить аппаратуру и, рыдая от горя, похоронила Саввича. Эдуард отлично знал, что большинство людей вначале резко отрицательно реагирует на его разумное предложение прекратить бессмысленное существование человеческого тела, но проходят месяцы, и позиция мужа-жены-матери больного меняется. Год, полтора, максимум два – больше никто на его памяти не выдерживал. Эдуард Михайлович не был жестоким, злым человеком, он просто знал, что рано или поздно ему предстоит остановить работу дыхательной и очистительной системы, и всего лишь хотел уберечь людей от непомерных трат.

Но семья Орловых не собиралась сдаваться. Шло время, и по-прежнему каждый понедельник у кровати Веры сидел Костя, во вторник приезжала Алена, в среду свекровь, в пятницу Роман.

– Вы общаетесь с ней, как с живой, – не выдержал один раз Эдуард Михайлович. – Зачем женщине в коме маникюр?

Наталья Петровна оторвалась от книги, которую читала невестке вслух, и уверенно сказала:

– Вера не умерла, она временно лишена возможности общаться, я уверена, невестка скоро очнется.

Доктору оставалось лишь разводить руками, он, в отличие от наивной свекрови больной, понимал, что перспектива у нее другая.

Вера провела в коме почти пять лет. Двенадцатого января прошлого года медсестра Леночка, как обычно, в восемь утра вкатила в палату столик с завтраком. Вера не могла питаться самостоятельно, но Орловы настаивали, чтобы ей непременно привозили еду. Лена считала это распоряжение идиотским: ну зачем платить за обед-полдник-ужин, которые нетронутыми возвращаются на кухню? Медсестрам хорошо, они могут спокойно съесть то, что не понадобилось больной, но где ум у родственников? Или им попросту некуда девать деньги?

Лена взяла поднос, хотела привычно поставить его на постель и услышала тихий стон, а потом шорох.

В первую секунду медсестра подумала, что в палате забыли на ночь выключить радио, но потом повернула голову, увидела открытые глаза больной, уронила на пол поднос и выскочила в коридор с воплем:

– Орлова ожила!

Через рекордно короткий срок в палату набились почти все врачи медцентра. Вера смотрела на докторов, моргала, а когда у нее из горла вынули трубки, неожиданно четко и внятно спросила:

– Который час?

Эдуард Михайлович чуть не умер, услышав вполне разумные слова. В больницу прилетели родные Орловой, кто-то из медперсонала позвонил в «Желтуху», корреспонденты начали пикетировать клинику, поднялся невероятный шум, который через месяц утих. Газеты написали о восставшей из небытия женщине, дали ей прозвище «Спящая царевна», поохали, поахали и перебросились на другие темы. А Вера продолжала удивлять медиков.

Процесс реабилитации шел вперед семимильными шагами. Орлова села, встала, начала ходить, нормально общалась с домашними, помнила свое прошлое и могла снова управлять бизнесом. Иначе как чудом случившееся назвать медики не могли. Складывалось ощущение, что пяти лет в коме как не бывало: Вера вроде заснула вечером и проснулась на следующий день, полная планов и идей.

Сейчас бизнесвумен ведет насыщенную жизнь, принять участие в телешоу она согласилась с одной целью – чтобы сказать с экрана телевизора тем, у кого есть тяжелобольные родственники: «Люди, никогда не отчаивайтесь: даже если все вокруг станут твердить, что надо перекрыть дыхательный шланг, помните, надежда есть всегда».

Когда страстная речь героини завершилась, в студии пару мгновений царила тишина. Растерялись все, даже Олег. Первым очнулся помреж, он забил в ладоши, зрители зааплодировали, а в моем ухе прозвучал голос:

– Офигеть. Даша, давай, говори текстуху.

Шоу потекло своим чередом. Второй гость, актер средней руки Владимир Харцев, чья жена умерла, так и не выйдя из комы, откровенно растерялся и лишь «экал» в ответ на наши с Димой вопросы. Зрители рыдали, семья Орловой не могла и не хотела скрыть радости, Наталья Петровна в своем выступлении нападала разом на всех врачей:

– Им бы только поскорей докуку с рук сбыть, не хотят людей лечить, убеждают вас, что больной безнадежен, и до свиданья. Убийцы! Вот, например, его жена очнулась бы и жила!

Владимир, на которого бесцеремонно указала свекровь Веры, вздрогнул и закрыл лицо руками.

– Ай-ай, – заволновался Олег, – у нас не скандальная программа, совсем другой формат. Немедленно задай свой вопрос!

Я навесила на лицо улыбку.

– Наталья Петровна, вы утверждаете, что вытащили невестку из комы без помощи официальной медицины?

– Официальная медицина? – с ехидством повторила старшая Орлова. – Официальная медицина предлагала убить Веру. Я действовала вопреки докторам.

Зрители без приказа помрежа устроили овацию, их симпатии явно были на стороне пожилой дамы.

– Черт знает что! – разозлился в моем ухе голос. – Наша основная задача – внушить народу простую истину: заболел, вали в поликлинику к доктору с дипломом, а не к колдуну, который тебя толчеными кирпичами накормит. Даша, немедленно спасай ситуацию! Своими словами! Действуй!

Я подняла руку.

– Попробуем включить логику. Может, Наталья Орлова зря ополчилась на врачей? Да, они совершили ошибку, предложив отключить аппаратуру, но ведь лечили Веру, давали ей лекарства, ухаживали за ней.

– За наши немалые деньги, – уточнила мать Кости. – Нет средств – покупайте гроб!

– Вы же не пошли к экстрасенсам! – воскликнула я. – Доверились специалистам – и правильно сделали. Нельзя обращаться к ведьмам, знахарям, колдунам.

– Я хочу сделать заявление! – закричала Алена, вскакивая с дивана.

– Останови ее! – взорвался в моем ухе голос. – Пусть заткнется!

Но поздно! Алена затараторила с пулеметной скоростью:

– Я видела, что дело плохо, понимала, как страдает Костя. Да, мне было жаль Верушку, но она мирно дремала! А мама и брат переживали!

– Я не спала! – быстро вставила свое слово главная героиня. – Неверное замечание, оно…

– Костя мучился бессонницей, – легко переорала жену брата Алена. – Мама плакала. Вот я и применила к Вере свою методику «оживления сознания». Работала с ней на протяжении трех месяцев! По выходным!

Теперь со своего места поднялся Костя.

– Минуточку, нам с мамой ты говорила, что ведешь групповой тренинг в подмосковном пансионате!

Алена вскинула голову.

– Да! Я не знала, как получится, не хотела вас обнадеживать и не собиралась никому рассказывать правду. Но сейчас посмотрела на Владимира Харцева и поняла: нужно забыть про профессиональную этику и сохранение врачебной тайны. Люди обязаны знать: есть методика, которая позволяет вернуть человека из комы в нормальную жизнь. Она новая, разработана мной, проверена пока исключительно на Вере, но сработала! Верушку спасла я.

– …! …! …! – выматерился голос в моем ухе. – Ну, блин!

Я поняла, что Олег сейчас не может дать мне полезный совет, и взглянула на Диму. Тот поправил висевший на шее стетоскоп и осведомился у Алены:

– Вы врач?

– Психотерапевт, – уточнила возмутительница спокойствия. – Окончила институт проблем личности человека и сейчас практикую.

– Ё-моё, заткните эту тетку, – ожил в ухе Олег.

– Ах, психолог, – протянул Дима. – Воздействуете разговорами? Очень интересно! Значит, лечите беседами?

Олег застонал, а Дмитрий продолжал:

– Думаю, болтовня у постели Веры вреда ей не нанесла, но и не оказала никакого положительного эффекта. А вот современная медицина, дипломированные врачи всегда придут на помощь!

– Гады они! – закричал из зала тоненький голос. – Посмотрите, че покажу!

Высокая дама, одетая в красное, смело декольтированное платье, выскочила на площадку.

– Меня зовут Таисия Корнеева, – звонко произнесла она. – Не смейте насмехаться над Аленой. Я болела онкологией, врачи сказали: «Шансов нет!» Отправили меня умирать. А психотерапевт Орлова провела со мной свои сеансы, и опухоль исчезла!

– Тася, не надо, – поморщилась Алена, – сядь на место. Программу снимают не обо мне, а о Вере.

– Да что о ней говорить! Подумаешь! – запальчиво возразила Таисия. – Ни малейшей ее заслуги в том, что очнулась, нет. А ты многих с того света вытянула. Вот мои документы! В них диагноз, лечение. Смотрите: видите фразу «четвертая стадия»? А здесь – практически здорова! Проверить легко!

– А ну, дайте сюда, – заинтересовался Дима.

– Ты мог спасти Катю! – заорала теща Харцева и бросилась на зятя. – Я умоляла не отключать мою дочь! А муженек настоял!

– Стоп мотор! – взвыл режиссер. – Технический перерыв!

## Глава 4

Съемку, зрителей попросили выйти в холл, теще Харцева вызвали «Скорую», сам Владимир достал из сумки фляжку и начал глотать коньяк.

– Жалко актера, – шепнула я Стасу, который отдирал от моего уха скотч.

– Неа, – ответил звукооператор, – ни на секунду. Так ему и надо.

– Злость ухудшает здоровье, – вздохнула я, – постарайся быть добрее.

Парень начал аккуратно сматывать провод.

– Чего Харцев на программу припер? Почему не уехал, когда мать его покойной жены скандал затеяла? Ты бы осталась?

– Наверное, нет, – призналась я.

– А этот здесь, – скривился Стас. – Ему нужна реклама, надеется привлечь внимание режиссеров, получить роль в сериале, огрести бабла. Готов пиариться за счет семейной трагедии. Не, у меня он никаких чувств, кроме брезгливости, не вызывает. Чумовая программа получается. Олег ща на Петра Первого похож, глазья выпучил, в руках топор, собрался всем головы отчекрыжить.

Я хотела сказать звукооператору, что Петр Первый был великим реформатором, а припадки ярости царя, скорее всего, вызывались сбоем в работе щитовидной железы, что косвенно подтверждают его глаза навыкате, но не успела: нас с Димой позвали на совещание.

После интенсивного мозгового штурма было решено продолжить съемки завтра. Я побежала в гримерку и увидела в коридоре Алену в плотном кольце зрителей. Все хотели получить телефон чудо-специалиста. Над толпой несся визгливый голос Таисии:

– Глядите, вот УЗИ опухоли! А вот снимок, который я сделала в декабре. Где она?

– Нету, – шелестели слушатели. – О! А! О!

Я прижалась к стеночке и бочком-бочком попыталась миновать разгоряченную толпу, но Алена заметила меня.

– Даша, погодите.

Я приклеила к лицу телеулыбку.

– Слушаю вас.

– Когда программа выйдет в эфир? – деловито осведомилась психотерапевт.

– Да, когда? – подвякнула Таисия.

– Вопрос не ко мне, а к режиссеру, – смиренно ответила я. – Я исключительно ведущая, не организую шоу, не принимаю стратегических решений.

– А почему нам велели завтра с утра приходить? – допытывалась Алена. – Я не поняла. Делают еще одну передачу, теперь уже со мной?

– Нет, сегодня не успели дописать финал, – пояснила я, – придется еще поработать. Как правило, мы укладываемся в один день, но с вами не получилось.

Алена заморгала.

– В каком смысле финал? Я думала, программу прямо завтра, максимум в конце недели выпустят на экран.

Я засмеялась.

– Нет, еще предстоит монтаж, и премьера назначена на весну.

На лице Алены появилось разочарование.

– Но режиссер, который приглашал нас сюда, сказал: «Станете согероиней самого рейтингового шоу, вас сразу увидят миллионы!» Я подумала, что… ну… короче… уже завтра… или…

Я, удерживая на губах улыбку, кивала. Ну конечно, Борис, ассистент по гостям, напел Алене сладкие песни. Ему нужно заманить людей для участия в съемках. Отсюда и слова про «самое рейтинговое шоу» и «миллионы зрителей». Ушлый Боря забыл упомянуть крошечные детали: программа выпустится весной, и, если режиссеру выступление Алены не понравится, он его вырежет недрогнувшей рукой. Тогда ей не удастся позвездить во всю мощь. Но я не имею права рассказывать Алене, как идут дела на телекухне, поэтому крикнула:

– Сергей!

Морозов, как раз показавшийся в коридоре, помахал мне рукой. Я взглянула на Алену.

– Видите мужчину? Это один из начальников, он ответит на любые ваши вопросы.

Нехорошо подставлять людей, но лучше, если с сестрой Константина поговорит продюсер. Таисия и Алена пошли ему навстречу, а я поторопилась в свою гримерку и стала приводить себя в порядок. Процесс занял около часа. Сначала потребовалось вытащить из прически армию заколок, невидимок, шпилек, расчесать волосы и придать им нормальный вид. Затем настал черед грима, который смылся с лица лишь после пятого намыливания гелем. Когда я со счастливым стоном влезла в свои любимые джинсы и мягкий кашемировый свитер без единой пайетки, на столике у зеркала зазвонил телефон. Я знаю, что это аппарат внутренней связи. Им воспользовался кто-то из своих, явно разыскивают не меня, но ответить нужно. Я подняла трубку и сказала:

# Примечания

1

Название выдумано автором.

2

О том, как полковник обзавелся сыном, рассказано в книге Дарьи Донцовой «Ромео с большой дороги», издательство «Эксмо».

3

История расставания с Бурдюком описана в книге Дарьи Донцовой «Лебединое озеро Ихтиандра», издательство «Эксмо».

4

О появлении в Ложкине новых жителей рассказано в книге Дарьи Донцовой «Лебединое озеро Ихтиандра», издательство «Эксмо».

5

Название выдумано автором, совпадения случайны.

6

Название придумано автором, любые совпадения случайны.