# Народный мститель

Кирилл Казанцев

Алекс, сын генерала ФСБ, – типичный представитель «золотой молодежи». Это значит, что закон ему не писан. Жестокий, наглый, самоуверенный, он обожает гонять по ночам «под кайфом» на своем «мерине». И вот как-то на московской ночной улице Алекс сбивает женщину с годовалым ребенком. Впрочем, не в первый раз: и раньше отпрыск высокопоставленного начальника сбивал людей, но всегда выходил сухим из воды. Терпение у людей лопнуло. Наказать сыночка и влиятельного папашу берется тайная организация по борьбе с коррупцией под руководством генерала Дугина. А исполнителем наказания, как всегда, будет лучший боевик «Антикора» Андрей Ларин…

## Глава 1

К полуночи дождь стих и превратился в густую водяную взвесь, заполнившую все пространство над московской окраиной. Фонари и светящиеся в домах окна напоминали мутные желтые одуванчики с белесым искрением в середине. Редкие машины вспарывали огромные лужи, словно торпедные катера.

Черный, с антрацитовым отливом мерседесовский внедорожник «Гелендваген» словно материализовался в полуночной тьме. Этот автомобиль ничем не отличался от тысяч своих московских собратьев, если бы не элитный тюнинг от «Brabus» да талон-«вездеход» на лобовом стекле.

Вырулив на широкий проспект, внедорожник мгновенно прибавил ходу и с влажным шелестом понесся прямо по осевой разделительной, проскакивая на желтый и кренясь на поворотах. Около станции метро водитель заложил лихой вираж, рванул под «кирпич», нагло подрезал «Скорую помощь» и скрылся в переулке. Попетляв по близлежащим кварталам, «Гелендваген» остановился на паркинге возле круглосуточного супермаркета. Из-за руля неторопливо вылез молодой человек, напоминавший героев попсовых клипов. Стильные клубные шмотки, развязные манеры и специфический прищур говорили о том, что юноша принадлежит к так называемой «золотой молодежи», а нездоровый лихорадочный блеск в глазах – о некоей неадекватности.

– Ну что, Маргоша, может, тут и затаримся? – поинтересовался юноша у миниатюрной блондинки с волосами цвета платины. Она была похожа на красивую фарфоровую куклу.

Блондинка вышла из салона и подозрительно взглянула на ярко освещенный вход в супермаркет.

– Тут только местное быдло своей водярой отоваривается, – предположила она и удивленно уставилась на водителя. – Алекс, я ва-а-ще от тебя в шоке. Что это вообще за район? Куда ты меня привез? Это что, где-то за МКАДом?

– Какая-то окраинная микрага. Гетто для лохов, – непонятно почему развеселился Алекс. – Давай тут закупимся – и на дачу, будем до утра зависать. В центр я тебя уже не повезу.

Блондинка Маргоша осмотрелась с явной опаской. Тут, в спальном микрорайоне, не было ни витрин роскошных бутиков, ни привычного блеска рекламы, ни вызывающе дорогих лимузинов. Дождливая ночь, кое-где вспоротая огнями желтых фонарей, тишь и пустота на улицах, редкие освещенные окна в высотках… Со ступенек супермаркета, задумчиво кренясь, спускался пожилой бомж с огромным рваным пакетом. У мусорных контейнеров, возвышавшихся за рядами припаркованных машин, дрались и кричали коты. Ветер гнал по блестевшему от дождя асфальту рваный целлофан, обрывки газет, катал пустые банки из-под пива. Неожиданно где-то совсем рядом истошно взвыла автомобильная сигнализация, и девушка опасливо поежилась.

– Одна я туда ни за что не пойду, – упрямо поджала губы она. – Мало ли что там еще… Давай сходим вместе, иначе никакой дачи.

– Вот какие же теперь подруги капризные пошли! – Молодой человек немного поколебался, нащупал в кармане портмоне и взял Маргошу под руку. – Ладно, давай… Плачý за все!

Из супермаркета они вышли минут через двадцать, нагруженные пакетами, уселись в салон, забросили покупки на заднее сиденье. Молодой человек, однако, не спешил уезжать с паркинга.

– Ну, за продолжение нашего вечера! – Повеселевшая Маргоша лихо скрутила с бутылки виски пробку, глотнула, утерла влажный рот тыльной стороной руки и, подумав, протянула бутыль Алексу: – Глотнешь немного? Давай, за знакомство!

Тот загадочно улыбнулся.

– Ты уж извини, беби, но алкоголь – это забава для лохов.

Ухоженная рука извлекла из автомобильного CD-чейнджера диск, высыпала на него немного белого кристаллического порошка. Алекс вставил в ноздрю соломинку для коктейля, засопел, втянул в себя порошок, довольно зажмурился… Спустя буквально минуту зрачки водителя «Гелендвагена» превратились в микроскопические черные точки.

– Вот такими треками надо расслабляться! – Молодой человек аккуратно отложил диск с соломинкой, откинулся на подголовник, расплылся в довольной улыбке.

– А если менты? – наморщила лоб Маргоша, неторопливо отхлебывая из бутылки.

Предположение необычайно развеселило Алекса.

– Ты чего, какие менты? Посмотри, на какой тачке я езжу! С какими козырными номерами! Да и не забывай, кстати, кто у меня папа. Мне вообще можно все! Вообще по жизни. Догоняешь, про что я?

Блондинка сделала большой глоток и опустила бутыль в кармашек на дверце.

– Вау! И кто у нас папик?

– Большой человек, – со значением кивнул юноша. – Один из самых авторитетных в Москве, а значит, и во всей России. А больше тебе знать о нем необязательно.

– Он у тебя тоже коксом за рулем долбится? – с дурашливым смешком уточнила Маргоша. Она уже была сильно под градусом, азарт ночной гульбы кружил ее, словно в водовороте.

– Нет, он человек старой закалки, только хорошую водку уважает. – Алекс закурил, но тут же выбросил сигарету из салона и мазнул красноречивым взглядом по оголенным коленям Маргоши.

– Что, зачетно? – кокетливо спросила та.

– А давай прямо сейчас и начнем! – Нетерпеливая рука юноши тут же полезла под платье. – У меня тут сиденья на три пятнадцать раскладываются. Знаешь, какой суперский сексодром? Еще и с подогревом!

– А-а-а-лекс, – барышня несмело убрала руку со своего колена. – Ну что мы как прыщавые малолетки из Южного Бутова? Ночью, в тесной машине, никакого комфорта… В душ потом и то не сходишь. Никакого кайфа от собачьего лайфа!

– Давай, давай, чика, не тупи, не маленькая. – Молодой человек бесстыдно задрал подол платья и запустил руку в белье девушки. – Будет хоть потом что вспомнить! Детям и внукам станешь рассказывать, как с самим Алексом в его тачке кувыркалась!

– Ну, давай лучше на да-аче, – несмело попросила блондинка. – Не люблю я так! Просто извращение какое-то…

– А я сказал – тут! – Рука молодого человека уже нагло стягивала с девушки белье.

По всему было видно, что в этот момент Алекса может остановить лишь мгновенная кастрация, но никак не вялые контраргументы спутницы.

– Ой! Больно! Зачем же щипаться? – Маргоша пронзительно взвизгнула, подхватила ридикюльчик и, путаясь в приспущенных трусиках, с неожиданной резвостью выскочила из салона.

– Стой! Стой, дура!

Молодой человек вылез из машины, но блондинка, поправляя на ходу сбившееся платье, уже бежала к стоянке такси рядом с супермаркетом.

– Дурак, садист, хам, – бросила она через плечо, – папочку своего пальцем в задницу трахай!

Убегая, Маргоша споткнулась на подвернувшемся каблуке, неловко растянулась в луже, но тут же вскочила и резво бросилась к ряду машин с желтыми фонариками на крышах.

– Жалеть потом будешь!

Алекс нервно плюхнулся за руль. Прищурился, размышляя, стоит ли ему догонять блондинку, и решил, что не стоит. Глаза его окончательно заиграли наркотическим мерцанием. Язык, щеки и гортань словно одеревенели, зато мир постепенно заиграл яркими красками. Перед внутренним взором завертелся гигантский калейдоскоп, переливаясь фантастическими картинками. Пространство мгновенно расслоилось на все цвета радуги, под черепной коробкой послышался приятный умиротворяющий гул. Калейдоскоп ритмично вращался, постепенно ускоряясь, и волшебные узоры сменяли друг друга со все возрастающей скоростью, пока не превратились в сплошную радужную круговерть.

Влажный ночной ветер раскачивал на столбе уличный фонарь, и лампочка в нем, видимо, догорала свой срок, потому что от рывков ветра фонарь то вспыхивал тревожным желтым светом, то гас. В какой-то момент Алексу начинало казаться, что он выплясывает на танцполе любимого клуба. Улыбнувшись чему-то, он лениво включил проигрыватель. Мощная аудиосистема мягко зашелестела, и жестяной короб машины заполнился рваным ритмом хип-хопа. Юноша откинулся на подголовник, с блаженной улыбкой осмотрелся вокруг и сфокусировал взгляд на стоянке такси.

Сквозь мельчайшую водяную взвесь было видно, что Маргоша поспешно усаживается в машину. Желтый «жигуль» плавно отчалил от тротуара и неторопливо покатил по пустынной улице, унося во влажную тьму красные огни габаритов.

Провожая взглядом такси, Алекс обратил внимание, что Маргоша за задним стеклом показывает ему вытянутый средний палец руки и шепчет что-то явно неуважительное, а может быть, даже и обидное.

В голове парня словно щелкнул какой-то тумблер. Недавнюю радужную эйфорию будто смыло волной, и в душе шевельнулся маленький желвачок озлобленности. Желвак этот стремительно увеличивался в размерах, грозясь превратиться в огромный гнойный нарыв.

– Все равно дашь, и прямо сейчас, как мне хочется! – Алекс упрямо поджал губы. – Мне еще никто никогда не отказывал!

Тем временем желтый «жигуль» с шашечками, развернувшись на перекрестке, поехал в обратном направлении. Судя по всему, Маргоша, с которой молодой человек полтора часа назад познакомился в ночном клубе «Pacha Moscow», жила где-то в центре. Алекс нервно провернул ключ зажигания – двигатель отозвался ровной, почти незаметной вибрацией. Белые точки фар вздулись конусами и развернулись круговыми лепестками во влажной тьме.

Чтобы выехать на проспект, следовало миновать длинный и темный двор между панельными многоэтажками – другого пути с паркинга просто не было. Нервно выворачивая руль, Алекс с трудом маневрировал в тесном пространстве, забитом машинами, словно жестяная банка шпротами. Выбравшись из двора, черный «Гелендваген» со свистом вылетел через арку дома, с трудом вписался в поворот, подпрыгнул на ухабе и с агрессивным ревом рванул в сторону улицы.

Краем глаза молодой человек заметил, что желтый «жигуль» только что свернул направо. «Гелендваген» наконец выскочил на проезжую часть. «Форд» с эмблемами ГИБДД на противоположной стороне улицы совершенно не смутил водителя. Развернувшись по сплошной полосе прямо перед носом дорожных инспекторов, он погнал за такси.

Поворот, вой двигателя, глухой шелест протекторов по разбитой мостовой, еще один поворот, пронзительный скрип тормозов, хаотичное движение белесых конусов фар, размытые тени на стенах… Черный джип с рокотом взлетел на горб путепровода, обогнал поздний автобус, проскочил под грохочущей аркой моста и выехал на тихую улицу.

Парень заметил желтый «жигуль» на перекрестке в двух кварталах от него – такси набирало скорость. И тут впереди моргнул красным глазом светофор. Алекс даже не обратил на это внимания. Наркотический азарт погони накрыл его с головой. Он притопил педаль газа и вывернул руль, чтобы сразу обойти такси справа.

Водитель «Гелендвагена» так и не понял, откуда перед капотом появилась молодая женщина с детской коляской. Он заметил ее лишь в самый последний момент. Женщина медленно, словно спросонья, повернулась к внедорожнику и застыла, будто парализованная: из темноты на нее летела горячая, стальная черная смерть. Последнее, что увидел Алекс, – ее изуродованное ужасом лицо, распахнутые глаза и разодранный в немом крике рот.

Женщина инстинктивно толкнула вперед коляску, чтобы ту не сбил вылетевший из темноты монстр, но в этот момент внедорожник безжалостно ударил и ее, и коляску бампером. В молочном сполохе света водитель заметил отлетевшую в сторону туфлю и перевернувшуюся коляску. «Мерс» подскочил, переехав жертву двумя левыми колесами. От неожиданности Алекс выпустил руль. Машина тут же пошла по мокрому асфальту юзом, резко развернулась перпендикулярно дороге, и так и продолжила неуправляемое движение к тротуару, оставляя на асфальте двойной след протекторов. Лишь чудом не перевернувшись, тяжелый внедорожник с хрустом впечатался боковиной в троллейбусный столб.

В наступившей тишине было слышно, как тоненько стонет на переходе сбитая женщина, тревожно вибрируют троллейбусные провода, а на смятой в стиральную доску дверке с тихим треском лопается и отслаивается краска.

Из салона, придерживая дрожащей рукой разбитую голову, вылез водитель. Ни сбитая женщина, ни перевернутая детская коляска с выкатившимся ребенком не привлекли его внимания. Присев на корточки, Алекс печально осмотрел разбитый порожек и раскуроченную дверку, с удивлением взглянул на окровавленную ладонь, осторожно потрогал рану на голове и болезненно поморщился.

– Все из-за этой суки, – растерянно простонал он, уселся за руль со вздувшимся пузырем подушки безопасности и судорожно попытался завести заглохший было двигатель.

Однако скрыться с места происшествия ему не удалось. Из переулка выезжал ярко-оранжевый «МАЗ» с эмблемой одной из автоколонн города. Несомненно, водитель грузовика сразу все понял. Грамотно блокировав внедорожник, он выскочил из кабины, подбежал к водительской дверке «Гелендвагена» и, рванув ее на себя, вытащил Алекса за шиворот.

– Что, педрила, человека сбил и удрать захотел? – Амбал-водила в апельсиновой жилетке с разворота засадил владельцу «Гелендвагена» кулаком в ухо. – Стоять!

– Да я тебя, лошара, сейчас… – попытался было встать в позу Алекс, однако огромная лапища водителя тут же схватила его за воротник куртки.

– Да таких, как ты, на месте стрелять надо! – процедил шофер-трудяга, тяжело сопя.

Виновник ДТП дернулся, поднырнул под локоть водилы и нервными нессимметричными зигзагами помчался в сторону темного переулка.

– Стоять! – страшным голосом гаркнул водитель «МАЗа». – Стоять, мразина!

Бросившись за беглецом, амбал буквально в несколько секунд догнал его, опрокинул на асфальт и несколько раз с удовольствием ударил ногой в живот, вкладывая в удары всю силу классовой ненависти к «этим зажравшимся уродам». Затем схватил за шиворот, да так и поволок по асфальту к месту ДТП.

– Попытаешься удрать – догоню и убью на хрен! – Водитель «МАЗа» заглушил двигатель «Гелендвагена», забрал ключи зажигания и тут же побежал к сбитой женщине…

* * *

– По-моему, тут все ясно, – водитель патрульной машины ГИБДД взглянул на покореженный «Гелендваген» и перевел взгляд на напарника. – Владелец джипа приближался к пешеходному переходу. Ехал на недопустимо высокой скорости. Не пропустил женщину с детской коляской. Во всем виноват именно он.

– При условии, что женщина с коляской действительно переходила улицу на разрешающий сигнал светофора, – буркнул напарник. – А вообще пусть отдел дознания с экспертами разбираются. Наше дело проследить, чтобы до их приезда все оставалось как есть.

Чиркая по влажному асфальту сполохами проблескового маячка, патрульная машина остановилась рядом с реанимобилем, подъехавшим несколько минут назад. Рация на милицейской волне то и дело выплевывала неразборчивую скороговорку и прерывистые шумы; перебивающие друг друга позывные и эфирные свисты создавали негромкий тревожный фон.

Наряд ГИБДД быстро оценил обстановку: осмотрели место ДТП, переговорили с врачами. Удивительно, но после страшной аварии женщина выжила – ее на носилках спешно грузили внутрь микроавтобуса с красным крестом. А вот ребенок в коляске, со слов врачей, погиб мгновенно – при падении он сильно ударился головкой об асфальт. Сам же владелец мерседесовского джипа стоял чуть поодаль, держась рукой за разбитую голову. За его спиной возвышался широкоплечий амбал. Водитель самосвала явно следил, чтобы виновник происшествия вновь не попытался скрыться.

Реанимобиль с покалеченной женщиной и мертвым ребенком умчался в больницу. Инспекторы споро перекрыли движение, направив машины по параллельной улице. Амбал, грубо удерживая владельца «Гелендвагена» за шиворот, обернулся к старшему экипажа.

– Я все видел, как раз во-он из того переулка выезжал. Могу дать показания. Кстати, этот сукин сын попытался скрыться…

– Это ваш самосвал? – довольно вежливо поинтересовался инспектор. – Отпустите гражданина. Идите в кабину, вас пригласят, если потребуется. А вы, молодой человек, покажите водительское удостоверение и техпаспорт.

Тут виновник ДТП неожиданно пришел в себя; видимо, ушиб головы был не слишком серьезным. Достав из кармана «Vertu», он быстро нащелкал номер.

– Алле, ты еще не спишь? Ага, я. Да у приятеля задержался. Слушай, я тут опять в одну дорожную историю вляпался… Ну да, побился немного. Вроде не ранен. Нет-нет, теперь я точно не виноват! Пришли кого-нибудь или лучше сам сюда подъедь, чтобы разрулить. Записывай, что за место… Да побыстрей, меня сейчас мусора начнут прессовать…

Последняя фраза явно не понравилась инспекторам ГИБДД.

– Кто это тут мусора? – недобро прищурился водитель патрульной машины.

– А тебе не кажется, что этот малолетний сопляк явно нарывается на неприятности? – Старший экипажа многозначительно повел автоматным стволом.

Удивительно, но после этих слов владелец «Гелендвагена» окончательно потерял чувство реальности. Он сунул «Vertu» в карман и удивленно взглянул на гаишников.

– Слышь, лошара, ствол убрал, да? – недобро процедил владелец «Гелендвагена». – А то сейчас тебе его в жопу засунут!

– Мордой на асфальт, сука! – с внезапной агрессией крикнул старший наряда, многозначительно передернул автоматный затвор и, обернувшись к водителю, скомандовал: – Толян, свяжись с нашими, скажи, чтобы вместе со следаком и оперов из райотдела прислали. Пусть этого урода попрессуют для профилактики. А заодно и на наркоту с алкоголем освидетельствуют.

– Номер на моей тачке посмотри, мудила, да талон на лобовом стекле. – Молодой человек и не подумал ложиться на асфальт, а лишь презрительно сплюнул под ноги правоохранителям. – И моли своего мусорского бога, чтобы тебя, козлину, самого не отпрессовали! Сейчас сюда очень влиятельный человек подъедет…

Инспекторы переглянулись – они явно не ожидали подобной реакции. Старший наряда, продолжая удерживать юношу на прицеле, кивнул водителю – мол, взгляни на всякий случай, может, не врет. Тот отлучился ненадолго, а когда вернулся, то на лице его можно было прочитать: «Большую же глупость мы с тобою сморозили!»

– Извините, – сконфуженно произнес он. – Что же вы с самого начала не сказали?

– А у вас что – глаза на жопе, а не на морде? – с явным превосходством бросил молодой человек. – Все, отваливайте отсюда по-хорошему! Да никуда я не удеру, не ссыте…

Гаишники, извинительно улыбнувшись, поспешили усесться в салон патрульной машины.

– Ну, что там, Толян? – встревоженно поинтересовался старший наряда.

– У него ксива на лобовике лубянская. И номер серии «ЕКХ».

Госномер серии «ЕКХ» невозможно купить в ГИБДД даже за очень большие деньги. Что, впрочем, неудивительно: такие номера, как правило, выдаются на автомобили высшего руководства спецслужб. В специфических кругах серия «ЕКХ» обычно расшифровывается «Еду, Как Хочу». Сотрудники ГИБДД любого уровня предпочитают закрывать глаза на самые дикие нарушения автомобилистов с такими серьезными номерными знаками. Уж проще изобразить из себя страуса, стыдливо прячущего голову в песок, чем потом писать килограммы объяснительных и получать от начальства по шее.

– Что-то не очень он похож на «фейса», – гаишник имел в виду сотрудника ФСБ. – Может, стоит его пробить на всякий случай? Или ихнего оэсбэшника вызвать?

– Похож, не похож… Кто их теперь разберет? Может, сынок какого-нибудь генерала. Или его любовник. Помнишь, как два месяца назад пьяную студентку задержали на спортивном «поршаке» со стразами от Сваровски по всему кузову? У нее тоже «блатной» номер был. Ну, вызвали эсбэшника – оказалось, правильный номер, и вообще она якобы находилась «при исполнении». Пришлось еще и извиняться. Нам-то с тобой какое дело? Старшие с минуты на минуту прибудут – пусть они с ним и разруливают. Мы свое дело сделали.

Вскоре прибыл инспектор из отдела дознания и эксперты. Однако допросить виновника ДТП и водителя «МАЗа», настаивавшего на том, что «он все видел», так и не получилось…

Длинная черная «Ауди» с проблесковым маячком на крыше в сопровождении джипа охраны выехала из-за угла медленно и важно, словно дредноут на морском параде. Прижавшись к бордюру, лимузин коротко и зло взвыл сиреной – гаишники невольно подобрали животы.

Из джипа сопровождения резво выбежал молодой верзила с удивительно незапоминающимся лицом и предупредительно раскрыл заднюю дверку «Ауди». Сначала на влажный асфальт опустилась нога в дорогом ботинке ручной работы. Затем – вторая. Наконец из лимузина вылез и сам обладатель обуви – холеный господин лет пятидесяти, спортивно-стройный, седой, в строгой костюмной тройке от Elie Saab. Верзила отработанным жестом раскрыл над его головой зонтик. Из джипа тут же выскочили двое охранников в одинаковых серых костюмах. Первый на всякий случай встал за спиной высокопоставленного пассажира, а второй, быстро оглядевшись вокруг, занял позицию справа сбоку.

Тут в темных влажных небесах оглушительно грянул гром, и длинная серебристо-синяя молния разъяла небосвод пополам, осветив на мгновение кровавые пятна на асфальте. С небес сыпануло колкими холодными каплями. Пассажир «Ауди» задумчиво взглянул в небо, затем недобро зыркнул на молодого человека – тот виновато опустил глаза. Удивительно, но на инспекторов ГИБДД мужчина в костюмной тройке не обращал ровным счетом никакого внимания, будто бы их тут и не было. Присел на корточки у «Гелендвагена» и несколько минут рассматривал покореженные порожек и дверку. Осмотрелся, зафиксировал взглядом полусмытые дождем пятна крови на проезжей части. И лишь после этого подошел к инспектору по дознанию, стоявшему навытяжку у своей машины.

– Потрудитесь объяснить, что тут произошло. – С этими словами он как бы невзначай продемонстрировал гербовую сафьяновую корочку, раскрыл ее на пару секунд и спрятал в кармане.

Инспектор ГИБДД судорожно сглотнул, дернул кадыком и мелко завибрировал. На лице его невольно появилось холуйское выражение.

– Автоавария, товарищ генерал…

– Сам вижу, что автоавария… Со смертельным, как я понимаю, исходом?

– К сожалению.

– Кого подозреваете?

– Пока никого. Есть потерпевшие, есть подозреваемый. Мы только что приехали, будем разбираться, – униженно проблеял гаишник.

– Разбираться? Вот и прекрасно. Протокол, как я понимаю, вы еще не составили? Если приехали только что.

– Никак нет.

– Тогда попрошу ко мне в машину…

Едва офицер ГИБДД уселся в генеральскую «Ауди», как вновь оглушительно громыхнул грозовой раскат, пронзительный сиреневый сполох молнии разорвал черное небо и стеной рухнул холодный ливень.

## Глава 2

Утреннее солнце перевалило через крышу шестнадцатиэтажки, и золотые лучи скользнули на мрачную стену жилого дома, стоявшего по другую сторону улицы. Запыленные стекла бетонной коробки вспыхнули веселыми огоньками, и безрадостный до этого пейзаж западной стороны улицы в спальном районе столицы мгновенно преобразился. Так преображается, вспыхнув бриллиантами росы, мрачный утренний луг в лучах восходящего солнца.

Андрей Ларин открыл глаза. Сон до этого, как обычно, был крепким. И, как всегда случалось в первые секунды после пробуждения, бывший наро-фоминский оперуполномоченный, бывший зэк на ментовской зоне «Красная шапочка» не сразу вспомнил, кто он теперь и где находится. Прошлая жизнь не ушла бесследно, она иногда возвращалась во снах, возникала в так и не осуществившихся мечтах. Проснувшись, Андрей увидел над собой все ту же белую плоскость потолка с врезанными в нее круглыми светильниками.

– Да, я все еще здесь, – проговорил он.

Ларин уже давно привык к тому, что у него, по большому счету, нет своего дома. Конспиративные квартиры, на которых он жил, приходилось менять после каждого выполненного задания. Сколько их было, Андрей уже и сам сбился со счета. Вот и здесь, скорее всего, он доживал последнюю неделю. А в дальнейшем…

На днях предстояла встреча с Павлом Игнатьевичем Дугиным – руководителем тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти. А там, скорее всего, и новое задание… Почему-то именно эту квартиру Ларин невзлюбил, хотя она была не хуже и не лучше предыдущих. За что, он и сам не мог бы сформулировать. Об исходившей от нее опасности ему подсказывало шестое чувство, присущее любому человеку, ведущему двойную жизнь. А это давит. У тебя не может быть постоянной женщины, друзей, знакомых; приходится привыкать к новым документам, именам и фамилиям, по которым какое-то время предстоит жить. Ты как бы существуешь, и в то же время тебя нет. Ты служишь справедливости, но на тебя охотится и милиция, и спецслужбы. А в короткие периоды отдыха тебе просто нечем себя занять. Ты словно выпадаешь из бытия, и время останавливается.

«Хватит жаловаться на судьбу, – оборвал сам себя Ларин. – За эти несколько дней, оставшихся до встречи, следует привести себя в идеальную форму. А то разленился».

Андрей собирался недолго. Привел себя в порядок, выпил кофе и, принципиально проигнорировав лифт, сбежал на улицу по ступенькам. Возле подъезда он застал не совсем обычную картину. Около тесно припаркованных машин стояло несколько соседей по подъезду и двое милиционеров. На асфальте валялись мелкие осколки битого стекла. Криминалист сидел на корточках у соседского мини-вэна с выбитым боковым стеклом и сосредоточенно наносил кисточкой на ручку дверцы порошок для проявления отпечатков пальцев. Участковый милиционер окликнул Ларина:

– Гражданин, вы здесь живете?

– Снимаю квартиру, – уклонился от прямого ответа Андрей.

– Ночью ничего подозрительного не слышали? Может, шум какой-нибудь, звон стекла…

– У меня, лейтенант, окна спальни на другую сторону дома выходят. Так что ничего не слышал и, к сожалению, не видел. А что случилось?

– Обычная история. В трех машинах разбиты боковые стекла, магнитолы повырывали с корнем. Думаем, подростки постарались.

– Что ж, бывает. Не повезло людям.

Участковый милиционер перевел взгляд на связку ключей в руке Ларина, среди прочих был и автомобильный.

– А с вашей машиной все в порядке? Вы ее здесь ставите?

– Я воробей стреляный. Для меня главное не престиж, а то, чтобы машина ездила, – усмехнулся Андрей. – На мое корыто ни один вор не позарится. А музыку в салоне не держу принципиально, от движения отвлекает. Извините, что ничем не смог помочь. Спешу.

Старый синий «Форд», на котором последнее время разъезжал Ларин, и в самом деле ничем не мог привлечь грабителей. С виду машина никудышная: мятый правый бок, краска давно потускнела и потеряла заводской блеск, потертый салон. Правда, под капотом прятался новый двигатель, мощнее положенного по техпаспорту в два раза. И вообще вся механика в автомобиле работала четко, как фирменные швейцарские часы.

Потерпевшие от воришек соседи по подъезду смотрели теперь на машину Андрея завистливыми взглядами, хотя раньше разглядывали ее с легким презрением – мол, мог бы и поновее себе что-нибудь купить. Минут через десять Андрей уже и думать не думал о происшествии во дворе. На этот раз он решил воспользоваться не машиной, а мотоциклом, который за небольшую плату ставил в гараже одного инвалида из соседнего подъезда. Места там хватало не только для микролитражки с ручным управлением.

Рассиживаться в своей конспиративной квартире Ларин не собирался, а проблемы соседей казались мелкими и незначительными по сравнению с теми многомиллионными преступлениями, которые находились в поле зрения тайной организации по борьбе с коррупцией.

Привести себя в форму означало не только регулярно совершать утренние пробежки, поднимать гантели и растягивать эспандер. В первую очередь следовало собраться с мыслями, вновь ощутить себя частью огромного города. А за последнюю неделю Ларин, практически не выбиравшийся из своего спального района, отвык от городской суеты. И лучшим способом вернуться к привычному образу жизни, почувствовать людскую доброжелательность и злобу было поколесить по Москве. К тому же Андрей уже давно поставил себе цель изучить город не хуже таксиста с солидным стажем.

Пробраться через центр города на мотоцикле – это будет покруче тренировки на самом навороченном автодроме. Через полчаса Андрей уже катил по Садовому кольцу, прикидывая, куда лучше свернуть. Впереди замигал светофор. Машины в крайнем левом ряду замерли, ожидая зеленой стрелки. Притормозил и Ларин. Толпа пешеходов хлынула на проезжую часть. Люди спешили перейти широкую дорогу, пока не загорелся красный. Но почему-то на островке безопасности посреди улицы, на половине пути задержались пятеро девушек и двое мужчин. Один из них сноровисто расчехлил телекамеру, другой – профессиональный фотоаппарат. Все девушки были рослые, как на подбор стройные. Они явно неплохо подготовились к проведению своей акции. Синхронно стянули через головы свитеры, оголившись до пояса. Вид голой женской груди тут же подействовал на некоторых водителей возбуждающе. Одобрительно зазвучали клаксоны. Оператор уже снимал на камеру, искрила вспышка фотоаппарата. Прохожие на тротуарах стекались к ограждению и рассматривали хеппенинг, происходящий на островке безопасности посреди широкой, запруженной машинами улицы.

Оголившись до пояса, девушки надели себе на головы похожие на новогодние колпачки детские синие ведрышки из пластика, внутри которых полыхали вспышки фонариков. Наконец-то до Ларина дошла суть эротической акции. Девушки с импровизированными мигалками на головах гуськом двинулись по осевой, развернув над головами плакаты: «ЕЗДИТЬ ПО ОСЕВОЙ – ЭТО КРУТО», «МОЖНО МИШЕ – МОЖНО И МАШЕ!» Замыкал процессию плакат «МИГАЛКИ ВСЕХ ДОСТАЛИ!». Телеоператор пятился посередине дороги, снимая хеппенинг; рядом с ним шагала упитанная молодая журналистка в вызывающе оранжевом платье и по мобильнику вела репортаж с акции. Магнитофон, висевший на шее одной из девушек, издавал звуки милицейской сирены, перемежаемые невнятным, но агрессивным бормотанием виртуального стража порядка: «Принять вправо… освободить дорогу…». Оголенная до пояса девица подняла над собой два искрящихся файера – синий и красный.

Естественно, движение застопорилось, водители проезжали мимо девушек так медленно, как не ездили и в своих дворах, отчаянно сигналили, высовывались в окна.

– Мужики! – кричала натуральная блондинка с распущенными волосами длиной по пояс. – Вас дрючат на дорогах мигалками и полосатыми жезлами! А вы терпите!..

Впереди Ларина послышался металлический стук. Зашипел пар. Один из водителей, засмотревшись на обнажившихся девиц, забыл о педали тормоза, покатился с горки и въехал радиатором в фаркоп стоящего впереди автомобиля. Раздались смех очевидцев и эмоциональная ругань пострадавшего автомобилиста. Машины на улице полностью остановились. Отчаянные топлес-девицы как раз проходили рядом с Лариным. Он поднял руку в мотоциклетной перчатке и оттопырил большой палец, показывая, что, мол, душой я с вами.

– Пристраивайся, – крикнула ему блондинка, – езжай с нами!

– В другой раз, – отозвался Андрей и стал прикидывать, сумеет ли проехать вперед между рядами машин.

И тут к клоунской милицейской сирене добавилась настоящая. Микроавтобус и патрульная машина, прокравшись по тротуару, остановились напротив места беспорядков. Милиционеры, лавируя среди остановившихся машин, побежали к девушкам, вышагивающим по осевой, как по подиуму. Народ, скопившийся на тротуарах, встретил их презрительным свистом. А звуки клаксонов слились в один сплошной устрашающий вой. Телеоператор тут же отбежал метров на десять и принялся снимать милиционеров с перекошенными от злости и растерянности лицами.

– Сейчас винтить начнут, – произнес стоявший в соседнем с Лариным ряду водитель, сунул два пальца в рот и оглушительно засвистел.

Девушки не растерялись – видно, с милицией им приходилось общаться не первый раз. Они прекратили шествие, повернулись к опасности лицами и голыми сиськами.

– Позор! Позор! – принялись скандировать они.

Один из милиционеров юркнул между машин и тут же принялся растопыренной пятерней закрывать объектив телекамеры. Фотограф, укрывшись за автомобилем, часто щелкал затвором, снимая эту картинку. Оказавшись в непосредственной близости от обнаженных девушек, милиционеры на какое-то мгновение растерялись, прикидывая, за какие части тела их следует хватать, чтобы окончательно не опозориться перед прессой и народом.

– Трýсы! – крикнула натуральная блондинка с распущенными волосами.

Наконец стражи порядка определились с тактикой. Они по двое хватали протестующих девушек за руки и волокли к микроавтобусу на тротуаре. Улицу наполнил отчаянный девичий визг, свист, улюлюканье и крики.

– Руки убери!

– Помогите!

– Да есть тут хоть один мужик?

Красномордые, как помидоры, милиционеры уже запихивали первых задержанных в свой микроавтобус. Однако тактика дала сбой. На всех девиц по паре правоохранителей не хватило. Блондинка с полыхающим вспышками ведерком на голове осталась один на один с рослым сержантом. Тот обернулся – все его коллеги были заняты, запихивая упирающихся девушек в микроавтобус. А возле него уже кольцом стояли любопытные, вывалившие из застрявших машин. Никто действия милиции не одобрял. А вот девиц, наоборот, поддерживали восторженными возгласами. Блондинка изловчилась, подхватила с асфальта пылающий синий файер и принялась махать им перед носом сержанта, как ножом.

– Только подойди, урод! Только посмей меня тронуть! В морду суну…

– Оскорбление при исполнении, – прорычал сержант. – Срок, ссыкуха, получишь!

Файер так и не ткнулся в грудь сержанту. Короткий выверенный удар, и пылающий факел отлетел в сторону. Сержант обхватил девушку двумя руками сзади и, оборачиваясь, стал пятиться. Но все же не рассчитал, задел бедром багажник одного из автомобилей. Блондинка не собиралась так легко сдаваться. Она нагнулась и впилась зубами в руку сержанту. Милиционер взвыл и от неожиданности выпустил жертву. С его кисти густо закапала кровь. Блондинка стояла, отплевывалась и тяжело дышала.

– Я же предупреждала тебя, урод…

– Беги, дура! – крикнул кто-то.

Но злость и стресс уже мешали девушке поступить рационально. Она осталась стоять. А зря. Ведь и у сержанта, привыкшего к тому, что форма служит ему защитой от агрессивно настроенных граждан, тоже поехала крыша. Тем более что унизительную ранку ему нанесла женщина, да еще на глазах у сотен зевак. Глаза милиционера налились кровью, сделались квадратными. Издавая утробное урчание вперемешку с матюгами, он схватил блондинку за волосы, бросил лицом на багажник машины и, выхватив дубинку, наотмашь ударил девушку по спине. Мгновенно на нежной коже вспыхнула кровавая ссадина.

Ларин и до этого с трудом сдерживал себя. Но смотреть на то, как здоровенный амбал дубинкой бьет женщину, он не мог. Занесенная для следующего удара резиновая палка так и не опустилась. Андрей перехватил руку и резко вывернул ее. Сержант побледнел от резкой боли и выпустил девушку. Автомобильные сигналы и крики стихли. В наступившей тишине было слышно лишь то, как работают двигатели. Затем кто-то несколько раз хлопнул в ладоши, и абсолютно не к месту зазвучали аплодисменты. Словно все происходило не всерьез, а зрителям демонстрировали постановочное шоу.

– Форму не позорь, – сдержанно произнес Андрей, разжимая пальцы, повернулся и двинулся к мотоциклу, проклиная себя за то, что оказался в это время и в этом месте, а еще больше за то, что нарушил данное Дугину обещание избегать конфликтов с правоохранительными органами.

Сержант тупо смотрел на повисшую плетью кисть, а затем потянулся к кобуре.

– Мужик, осторожней! – крикнул кто-то из толпы.

Ларин резко обернулся, глянул в нацеленный на него ствол пистолета. Рука сержанта подрагивала. Ну не привык он держать оружие в левой.

– Первый выстрел должен быть сделан в воздух, – проговорил Андрей. – Да и затвор передернуть не забудь.

Блондинка попыталась схватить руку с оружием, но получила удар в лицо.

– Мордой на землю, – прошипел милиционер, – а то урою!

– Ты сам это сказал…

Ларин понимал, что слова на взбесившегося сержанта, тем более от человека в штатском, не подействуют, а потому коротким ударом врезал милиционеру в челюсть. Клацнули зубы, ботинки оторвались от асфальта, и сержант рухнул. Правда, не мордой, а затылком, и не на асфальт, а на багажник машины.

– Есть же Бог на свете! – донеслось из толпы радостное восклицание.

Дальнейшее Ларин видел лишь отрывками, словно при вспышках стробоскопа. Милиционеры бежали от своего микроавтобуса, размахивая на ходу дубинками. Первой их жертвой стал телеоператор, хотя он был самым здравомыслящим из всех организаторов беспорядков. Телевизионщик, прижимая к себе камеру, попытался просто удрать, но его настигли, повалили и выдрали кассету из камеры.

Первого подбежавшего к нему стража порядка Андрей ударил по ногам, но тот смог-таки прыснуть из баллончика. Глаза Ларин успел закрыть, но отравленного воздуха все-таки глотнул. Каким-то чудом он успел поставить блок под занесенную над ним дубинку и свалить милицейского прапорщика с ног. Затем кто-то прыгнул на него сзади, повалил на землю. Вокруг слышались крики, ругань. Андрей вывернулся и увидел над собой перекошенное от злобы лицо милиционера. Недолго думая, он перебросил противника через себя и вскочил на ноги. Сделал он это вовремя. Сержант с окровавленной рукой уже пришел в себя и успел поймать болтавшийся на кожаном ремешке «табель». Только тут Андрей вспомнил, что в багажничке его мотоцикла лежат не только гаечные ключи и фляжка с моторным маслом – там еще и пистолет с глушителем и двумя снаряженными обоймами, завернутыми в промасленную тряпку. Если заберут в милицию, то придется долго объяснять, откуда у него оружие и вообще кто он сам такой. При подобном раскладе даже могущественный Дугин вряд ли смог бы ему помочь. Сержант уже клацнул затвором. Медлить было нельзя. Ларин ногой ударил по руке, сжимавшей оружие, а затем всадил локоть сержанту в грудь.

«Кажется, перестарался», – подумал он, заслышав, как внутри милиционера что-то хрустнуло.

Ларину еще повезло: толпа проявила солидарность. Люди сомкнулись вокруг дерущихся кольцом. И другие милиционеры теперь пытались проложить себе дорогу ударами дубинок. Но глаза на затылке даже у правоохранителей не растут. Кто-то свалился от подножки, кого-то просто оттащили и бросили на землю, топчась по спине. Водитель микроавтобуса, нервно посматривая на возникшую посреди Садового кольца свалку, вызывал по рации подкрепление.

Андрей ощутил, что на какое-то время оказался вне зоны всеобщего внимания. Драка уже шла без его участия и развивалась по своим законам.

– Эй, ты! – крикнул он блондинке, которая смотрела на дерущихся широко открытыми глазами и, кажется, не могла поверить, что все это происходит из-за нее. Из разбитого носа у нее текла кровь.

– А? – девушка тряхнула головой и глянула на Ларина.

– Если хочешь стоять здесь, стой. А я сваливаю, – он уже щелкнул подножкой мотоцикла и перебросил ногу через сиденье.

Блондинку не пришлось упрашивать дважды. Не трудно было представить себе, что начнется, когда сюда прибудет милицейский спецназ. Девушка вскочила в седло за Андреем и совсем не к месту спросила:

– Еще один шлем у тебя есть?

– Не любишь нарушать ПДД? А ментам руки, значит, до кости прокусывать можно? Держись, дура. Авось вынесет.

Взревел мощный двигатель мотоцикла. Плотная толпа перед Лариным вздрогнула и расступилась. Железный конь, приподнявшись на заднем колесе, рванул в узкий зазор между застрявшими машинами. Вслед уносящемуся мотоциклу понеслось радостное улюлюканье ротозеев, собравшихся на тротуаре. За спиной взвыла милицейская сирена. Андрей улучил момент, чтобы обернуться, – благо улица впереди, по причине создавшегося из-за драки затора, была более-менее свободна. Патрульная машина, полыхая мигалками и распугивая прохожих, мчалась по тротуару. На перекрестке она резко свернула вправо и понеслась вслед за беглецами уже по улице.

– Мама… – прошептала девушка и крепче вцепилась в Ларина.

– Вот же черт, увязались… – Андрей прибавил газу.

Прохожие оборачивались на завывание сирены и с удивлением смотрели на то, как мотоциклист с полуголой девицей, чьи распущенные волосы красочно развевались на ветру, пытаются оторваться от патрульной машины. Один из преследователей высунулся из окошка и, придерживаясь рукой за кронштейн полыхающей мигалки, поднял пистолет.

– Стой, мля! Стрелять буду! – закричал он.

– Ни хрена ты не будешь, – проговорил себе под нос Ларин, – людей вокруг море.

Выстрела действительно не последовало. На крыше милицейской машины затрещал-захрипел громкоговоритель:

– Водитель мотоцикла, немедленно остановиться.

– Может, не надо? – перекрывая свист ветра, прокричала возле самого уха Андрея девушка.

– Чего не надо? Останавливаться или мчаться?

– Не знаю.

– Ну, так и помолчи. Из-за тебя, кстати, вляпался.

По мере продвижения вперед поток автомобилей становился все более плотным. Водитель милицейской машины, к огорчению Андрея, был асом. Он сумел-таки догнать мотоцикл и теперь пытался прижать его к бордюру. Если бы не спутница, Ларин рискнул бы уйти на перекрестке на встречку. А пока он сдерживал себя. Особо не рисковал и водитель милицейской машины.

«Нормальный парень попался, – Андрей, кося глаза, разглядывал молодого лейтенанта за рулем. – Был бы я один в седле, он бы меня уже бортанул так, чтобы три раза через голову вместе с мотоциклом перевернулся. А девушку жалеет. Все-таки вид обнаженного женского тела даже самых суровых мужиков делает сентиментальными».

Впереди нарисовался очередной перекресток. Гнать дальше по прямой было рискованно. Наверняка улицу в паре кварталов отсюда уже перекрыли, остановив движение. Зазор между милицейской машиной и мотоциклом вновь стал уменьшаться. Еще немного, и подножка уже чиркнула бы по высокому бетонному бордюру. Андрей, наклонив мотоцикл, ушел на перекрестке влево. Милицейская машина, взвизгнув протекторами на асфальте, повторила маневр, чудом разминувшись с груженным песком самосвалом. Однако Ларину все же удалось вырваться вперед.