# Ей прописали смерть

Юлия Владимировна Алейникова

Больше всего на свете Катя Плотникова мечтает похудеть, лишний вес заметно портит ей личную жизнь. Разве можно завоевать сердце любимого мужчины, будучи такой пышкой? Давно известно: большинство представителей сильного пола предпочитают стройных длинноногих худышек. Именно поэтому Катя сразу же соглашается на предложение подруги стать участницей тестовой группы, на днях отбывающей в загородный пансионат. Тестировать собираются новый препарат для похудения. Лекарство оказалось просто чудодейственным! Кате удалось сбросить лишние килограммы. Вот только по возвращении из пансионата девушка узнает, что две женщины из ее группы скоропостижно скончались, третью скинули под поезд в метро. А на Катю в подъезде напал незнакомый мужчина, явно не с дружескими намерениями…

## Глава 1

Катя Плотникова была толстушкой. У нее были толстенькие ножки, толстенькие ручки, толстенькая попка, круглый животик и аппетитная грудь. Катя была несчастна.

Нет, иногда она бывала счастливой. Например, в день зарплаты, когда они с девчонками после работы лопали пирожные в дорогущей кондитерской. Или дома, когда по телику шел любимый сериал, а она сидела на диване в уютных мягких тапочках, любимом пушистом халатике, с коробочкой профитролей и большой чашкой чая.

Но это счастье было какое-то мелкое, не настоящее. А вот настоящее счастье привалило Вике Сазоновой, она работала вместе с Катей в элитном медицинском центре, но только на рецепшене, и там подцепила симпатичного, молодого и богатого бизнесмена и вышла за него замуж. Лизе Рябинкиной тоже повезло. Она работала медсестрой в физиотерапии, и в нее влюбился, может, и не очень молодой, и уже совсем некрасивый, но зато очень богатый дедушка. Они поженились, Лиза честно дедушку любила, а через год он умер, оставив вдове крупное состояние. И вот теперь Лиза вышла замуж за молодого и красивого, и, кажется, даже богатого. Вот это счастье.

А Катя работала в бухгалтерии и тоже мечтала о счастье. Она мечтала выйти замуж за молодого, красивого, умного остеопата, Александра Вадимовича, работавшего в их центре и пользовавшегося бешеной популярностью как у персонала, так и у пациенток.

Александр Вадимович был невероятно хорош собой, высокий, плечистый, с копной густых каштановых волос, насмешливыми умными глазами невероятного голубого цвета. Такого невероятного, что некоторые медсестры, безрезультатно к нему подбивавшие клинья, даже утверждали, что это линзы. Катя эти домыслы с презрением отвергала. Такой умный, незаурядный человек не станет опускаться до женского тщеславного кокетства. А в этих дурочках задетое самолюбие бурлит. Потому как, несмотря на обилие поклонниц, некоторые из которых были весьма доступны, Александр Вадимович не был бабником, что в глазах Кати придавало ему еще большую притягательность. К тому же в центре поговаривали, будто бы у него роман с Маргаритой Игоревной Берретти, владелицей «Medi-cine of future» – так назывался медицинский центр, в котором трудилась Катя. Маргарита Игоревна была птицей высокого полета. Помимо доставшегося ей после развода с первым итальянским мужем медицинского центра, она была обладательницей острого ума, деловой хватки и незаурядной внешности, которую всячески улучшала с помощью отделения косметологии собственной клиники. Слухи были смутными, ничем не подтвержденными, и в глубине души Катя надеялась, что это очередная выдумка среднего медицинского персонала, хотя в ее ситуации это ровным счетом ничего не меняло.

Ну скажите, каковы шансы, задавала она частенько вопрос своим воображаемым собеседницам, когда во время работы, оторвавшись от монитора компьютера, вдруг замирала, глядя в окно остановившимся взглядом, что такой неотразимый, умный и популярный мужчина обратит на нее внимание?

Вопрос был сугубо риторическим, а ответ, казалось бы, очевидным. Но нет. Что удивительно, вопреки всякой логике Катино внутреннее «я» начинало ей тут же подсовывать различные картинки из ее прошлого. Вот Александр Вадимович с чашкой кофе замирает возле ее столика в местном буфете: «Катенька, у вас свободно? Вы позволите мне присесть?» А вот он преподносит ей к празднику забавный сувенирчик, когда они вместе поднимаются в лифте. Или делает комплимент по поводу нового платья. Кате начинало казаться, что все эти мелочи полны некоего глубинного смысла и вполне возможно, что умный, неотразимый Александр Вадимович смог разглядеть за ее пухлыми щеками тонкую, глубокую натуру, страстную, преданную, мечтающую о большой любви.

Катя уже давно и не случайно приятельствовала с Викой Костиной, работавшей медсестрой у Александра Вадимовича, и пользовалась каждым удобным случаем, чтобы заглянуть на минутку к подруге во время рабочего дня, чтобы хоть мельком взглянуть на предмет своих мечтаний и чаяний. И вот сейчас в очередной раз, оторвав свой взгляд от развесистого фикуса, стоящего на подоконнике и заслоняющего собой пол-окна, Катя взглянула на часы и решила, что пришло время наведаться к Вике и пригласить ее на чашечку кофе, конечно, с позволения Александра Вадимовича. Катя сладко вздохнула, взглянула в зеркало, увидев там собственное толстое щекастое лицо с носом-кнопкой, ужасно огорчилась, одернула длинный черный кардиган, который, как она надеялась, стройнил ее фигуру и скрывал хоть часть недостатков, и приготовилась покинуть родной кабинет. Телефонный звонок застал ее на пороге.

– Вика? – разочарованно переспросила Катя, услышав в трубке какой-то придавленный, торопливый голос Костиной. – А я к тебе собиралась, – убитым голосом буркнула Катя, опускаясь назад в кресло. Кофе пить расхотелось.

– Не сейчас, – оборвала ее Вика. – Слушай сюда. Ты похудеть хочешь?

Катя только хрюкнула в ответ. Хочет ли она похудеть? Да она безумно хочет похудеть! Страстно, самозабвенно! Да что толку? На два кило схуднешь, а потом четыре прибавишь. И Катя хрюкнула еще раз.

– Хочешь, значит? – уточнила на всякий случай Вика.

– Ну?

– Баранки гну! – отчего-то рассердилась Костина. – Слушай сюда. Я тут случайно разговор подслушала. Шеф с приятелем каким-то трепался, а я в процедурной задержалась и слышала. Только ты меня не выдавай! – вдруг строго предупредила Вика. – Так вот. Его приятель в какой-то фармацевтической конторе работает, может даже в филиале западной фирмы, я не очень поняла, но что-то они там такое говорили. Так вот, – продолжала тянуть резину Вика, никак не желая переходить к сути вопроса. – Они там какой-то гениальный препарат разработали для похудения. Что-то супер, нового поколения. Все предварительные тесты уже прошли, теперь они среди людей тестовые группы набирают.

Катя навострила уши.

– Так вот. Чтобы эксперимент был чистым, они набирают людей по Интернету, почти анонимно. Чтобы знакомые или подставные не пролезли, чтобы чистоту эксперимента не нарушать.

– Ну?

– Ну, я по горячим следам в инет залезла, сайт этот нашла и тебя туда записала! – гордо закончила Костина.

Катя ошарашенно молчала.

– Ну чего ты молчишь? – не выдержала Вика спустя полторы минуты. – Ты что, не рада?

– Рада, – как-то неуверенно ответила Катя, все еще не зная, как отнестись к случившемуся. – А это где? Ну, фирма эта и тесты? В Москве или у нас в Питере? Как хоть она называется?

– Господи! Я же тебе говорю! У нас. Под Петербургом. Названия не помню, не до того было. Но я твой электронный адрес оставила, они с тобой свяжутся и все объяснят, – тараторила Вика, видимо ужасно гордая собой.

– А это платно? – сообразила спросить о главном Катя.

– Понятия не имею. Тебе чего надо-то – похудеть или денег заработать?

– Да нет, я думала, может, мне платить придется, – начала потихоньку приходить в себя Катя.

– Тебе точно не придется, – как-то устало выдохнула Вика и добавила: – А знаешь, Плотникова, не хочешь, можешь не участвовать. Это не мне, а тебе худеть надо. А мне и так хорошо. – И повесила трубку.

## Глава 2

Катя шагала по заснеженной, заваленной сугробами аллее парка. Всю последнюю неделю как на заказ установились морозы, и она в который раз порадовалась, что захватила с собой пижаму, шерстяные носки, три теплых свитера и подаренный бабушкой старомодный оренбургский платок. Испытание лекарства для похудения проходило за городом, в маленьком, заброшенном пансионате, некогда принадлежавшем какому-то предприятию, а теперь пытавшемуся выжить в одиночку. Старые деревянные рамы в номерах, заклеенные и законопаченные ватой, продувались насквозь, и Катя с соседками по комнате приспособилась завешивать окно на ночь покрывалом, чтобы к утру окончательно не замерзнуть. Кормили их как в старые добрые времена, борщами, щами и столовскими котлетами. Кроме двенадцати человек тестовой группы, врача, курировавшего состояние их здоровья, и нескольких человек персонала, в пансионате не было ни души. Каждое утро сторож расчищал главную аллею, ведущую к воротам, а худеющие дамы протоптали в парке несколько узких, утопающих в сугробах тропинок, по которым и прогуливались от скуки после завтрака. Развлечений в пансионате только и было что прием пилюли, сдача крови да старенький цветной телевизор в холле.

Катя сперва удивилась, почему большая фармацевтическая компания привезла их в столь заброшенное, непрезентабельное место. Но Света – соседка по комнате – объяснила, что лишние деньги тратить никому неохота, даже большой компании. А проверить действие лекарства на подопытных можно и здесь.

Света была Катиной ровесницей и, честно говоря, на Катин взгляд, избытком веса не страдала. Была она просто слегка сдобной, и это ее ничуть не портило. Но Света собиралась замуж, свадьба планировалась через полтора месяца, званы на нее были сто человек народу, все бывшие друзья и подруги, и Светка с маниакальной настойчивостью решила довести себя до состояния супермодели на зависть планеты всей. Кате Светкины проблемы были чужды и непонятны. Она очень хотела замуж за остеопата, но вот устраивать пьяное гульбище с тамадой во главе в ее планы никогда не входило. В крайнем случае скромный банкет в ресторане для узкого круга друзей.

В пансионате они сидели уже третью неделю, дурея от скуки, и за это время обсуждение свадеб и женихов превратилось для подружек в привычное занятие. Катя так часто обсуждала, как бы она хотела устроить свою дальнейшую жизнь, что уже и сама начала верить, что у них с Александром Вадимовичем что-то есть, или, во всяком случае, намечается. Лена, их третья соседка по комнате, парня тоже не имела, но с удовольствием фантазировала, получая от этого не меньше удовольствия, чем остальные. Прочие участницы программы были старше девушек и тоже разбились на группы по интересам. Все вместе собирались только во время трапезы и вечером в холле посмотреть «Интернов» и какой-нибудь фильм по телику. В пансионате даже Интернета не было!

Три недели текли медленно, ужасно скучно, а потом вдруг взяли да и закончились. Как-то неожиданно, вдруг – и Катя уже стояла в холле с сумкой и ждала, когда Светка отклеится от своего Кирюхи и они вместе поедут в город. Кирилл прибыл за невестой на машине и обещал подвезти девчонок до самого дома.


Сколько ее не было дома? Всего три недели, а такое впечатление, что полгода, не меньше. Катя входила в свою квартиру новым человеком. Трепеща от предвкушения, она разделась, специально не глядя в зеркало, оставила сумку в прихожей, прошла в комнату, вдохнула наполненный солнечными пылинками воздух, какой-то неведомый на вкус, словно она вдыхала не пылинки, а частички своей новой неизвестной пока жизни, и распахнула шкаф. Закусив нижнюю губу, Катя раздвинула вешалки и вытащила болтавшийся долгие годы в шкафу летний сарафан. Она никогда в жизни не могла в него влезть, как ни старалась. Мама купила его на распродаже в крутом магазине. Взяла самый большой размер, а Катя не влезла. И вот теперь настал момент истины. Катя сбросила с себя свитер, толстую зимнюю юбку, шерстяные колготки и, боясь глубоко дышать, ступила в расстегнутый вырез ногами. Стремительное движение руки, и молния, длинная, до середины спины, легко скользнула вверх, облекая Катю в вожделенный сорок восьмой размер. Легко, свободно, почти с запасом. Визжа от восторга как молодой поросенок, она бросилась в прихожую к зеркалу и жадно впилась глазами в свое отражение.

– Ух ты! – От волнения Катина грудь вздымалась, как крутые валы на картинах Айвазовского. – Похудела!

Из всей группы Катя похудела больше всех. Все привезенные ею в пансионат шмотки ко времени отъезда болтались на ней как на вешалке, а весы утвердительно сообщали о потере целых восьми кило. Катя буквально таяла на глазах, на зависть остальным участницам. Те потеряли в среднем от двух до четырех килограммов и испытывали нешуточное разочарование. Зато Катя была на седьмом небе. Вот теперь пришло время осуществить ее давнюю заветную мечту. И Катя, не разбирая сумки, снова натянула колготки, вытащила из шкафа бесформенную трикотажную юбку на резинке, которая, по крайней мере, не сваливалась с нее, и, прихватив сумочку, рванула в центр, по магазинам. Теперь ей доступно все! Платья в обтяг, полупрозрачные блузки, мини-юбки, джинсы стрейч, все, что душе угодно! А послезавтра уже на работу! И тут Катино сердце сделало стремительный скачок, а потом, сладко заныв, заставило хозяйку затрепетать и покрыться румянцем. Что-то скажет Александр Вадимович, Саша, когда увидит ее? Фантазии были самые смелые. Вероятно, сказались свежий воздух, долгое время, проведенное в обществе Светы, и резкая перестройка организма с потерей веса.

Катя стояла на перекрестке возле метро, ожидая зеленого сигнала светофора, когда чья-то сильная рука развернула ее на девяносто градусов.

– Катька, Плотникова! Ты, что ли?

Катя, несколько очумевшая от бесконечных примерок и совершенно вымотанная беготней по магазинам, обвешанная кучей пакетов, вяло взглянула на хозяйку бодрого пронзительного голоса.

– Привет, – без энтузиазма отозвалась она, узнав свою бывшую одноклассницу Амалию Змеюкину.

– Как жизнь? Откуда идешь? Из магазинов? Купила что-нибудь? А я на работу бегу. – Катя, лет пять не видевшая Змеюкину, сперва растерялась от подобного напора, но потом, вспомнив, с кем имеет дело, расслабилась и покорно пошла через дорогу, влекомая не перестающей тарахтеть Амалией. – Я адвокатом работаю в юридической конторе. Закончила юрфак, у меня сейчас серьезное дело на руках, через десять минут встреча с клиентом, так что болтать долго не смогу. А у тебя как? Работаешь или так болтаешься? Ксюха Захарова уже бебика родила, теперь с коляской бегает. А у тебя-то как? – резко затормозила Амалия, видимо сообразив, что собеседник как-то подозрительно помалкивает. Она снова развернула Катю к себе и теперь крайне внимательно уткнулась в нее своим остреньким, конопатым носом.

– Нормально у меня, работаю бухгалтером в крупном, жутко элитном медицинском центре, – гордо заявила Катя, чтобы у Амалии не возникло поводов думать, будто Катина жизнь не удалась. – Только из отпуска вернулась, вот решила по магазинам пробежаться. – И Катя для пущей наглядности потрясла яркими пакетами.

– Где была? В Египте? – строго, как на допросе, спросила адвокат Змеюкина.

– Нет, в Ленобласти, – жестко, если не сказать хамовато, ответила Катя. Воспоминания о беспардонной манере Амалии совать нос в чужие дела, лезть ко всем со своими поучениями и советами, а также абсолютная ее уверенность в собственной правоте уже успели всплыть в Катиной памяти, и теперь она страшно жалела, что повстречалась с бывшей одноклассницей. А ведь так день хорошо прошел, и нате вам под занавес. Катя скрипнула зубами.

– В Ленобласти! – тут же оживилась Амалия. – А что так, денег нет?

– Есть.

– Тогда почему никуда не поехала? – сверлила Катю глазками-буравчиками надоедливая Амалия.

– Дела были.

– Какие? – Быстро отделаться от болезненно любопытной Змеюкиной не удавалось еще никому.

– Худела я, ясно? – И Катя для ускорения процесса вывалила Амалии все подробности своего внепланового отпуска.

– Ну ты дура! – самодовольно заявила Амалия, уперев крепкие кулачки в собственные худые ребра, которые, как казалось Кате, выпирали даже сквозь пуховик. – Жрать какую-то дрянь непроверенную! Тебя хотя бы застраховали на случай осложнений? Какие-то гарантии в договоре прописали?

– Нет у меня никакого договора, – буркнула Катя.

– Как нет? А что есть? Медкарта? Результаты обследования «до» и «после»? Соглашение о неразглашении? – заглядывала ей в глаза требовательным прокурорским взглядом Амалия.

– Ничего! Только минус восемь кило живого веса и прекрасное самочувствие! – огрызнулась Катя.

– Точно дура! И откуда только вы все такие юридически безграмотные и легкомысленные беретесь? Вот тебе моя визитка, в следующий раз, прежде чем во что-нибудь вляпаться, сперва мне позвони. Кстати, в цивилизованном обществе уважающие себя люди ни одной бумажки без консультации с собственным юристом не подписывают, – неизвестно к чему заявила Амалия. – Ну ладно, некогда мне, у меня встреча с клиентом. Я и так на тебя кучу драгоценного времени потратила. Чао, клуша бестолковая! Звони, если что! – крикнула напоследок Амалия и унеслась прочь по улице.

Всю дорогу до дома Катя вела со Змеюкиной мысленный диалог, доказывая, что она не клуша, и не глупее самой Змеюкиной, и никого она не задерживала, а та сама ей навязалась, и прочее в том же духе, и кляла себя за то, что позволила бывшей однокласснице сделать из себя дуру. А что касается участия в тестовой группе, так тут и вовсе Амалия не права. Вот она, Катя, здоровая, похудевшая и совершенно счастливая, а некоторые, которые договора заключать любят по каждому поводу, так всю жизнь и проводят в склоках, сутяжничестве и выяснении того, кто прав, кто виноват и кто кому сколько должен!

## Глава 3

Всю первую половину рабочего дня Катя провела бегая по клинике, навещая подруг, демонстрируя новые формы, чем вызвала суровый выговор начальства. Наталья Георгиевна вызвала ее к себе и строго отчитала, но потом, заглянув в Катины, сияющие глупой девичьей радостью глаза, смягчилась и махнула на нее рукой, велев завтра собраться и все эти глупости из головы выкинуть. Вследствие чего Катя продолжила наносить визиты подругам, демонстрируя новое черное платье по фигуре, выгодно подчеркивающее ее неотразимые формы. После обеда, когда Катя с девчонками покидала местный буфет, ее остановил в дверях молоденький отоларинголог, недавно устроившийся на работу в их клинику и пока еще находившийся на испытательном сроке. Звали его, кажется, Дмитрий Геннадьевич. Парню было не больше двадцати семи. Был он высоким, худым, с длинными, модно подстриженными волосами, одевался стильно, даже как-то вызывающе и на Катю раньше никакого внимания не обращал и даже не здоровался. И вот теперь, отозвав ее в сторонку и глядя на барышню выразительным, вкрадчивым взглядом, вдруг взял да и пригласил ее выпить кофе после работы. Катя от неожиданности дар речи потеряла, но потом напомнила себе о своем новом, неотразимом Я и, неумело стрельнув в поклонника глазами, согласилась.

Вау! Ей назначили свидание! Настоящее! Это было ни какое-то сомнительное предложение от жгучего жителя одной из кавказских республик, а настоящее свидание. Первое в ее жизни. Раньше толстую, неуклюжую Катю на свидания никто не звал. Ну разве что Михаил Борисович, начальник с ее первой работы. Ему было тогда хорошо за сорок, он был ниже Кати ростом и обожал свежих, пухлых барышень. Естественно, он был женат. Катя его ухаживания решительно отвергла.

Вечером Катя сидела у окошка в большой красивой кондитерской на Невском и со скрытым торжеством наблюдала за сидевшими за соседними столиками девицами. Те явно обсуждали ее кавалера. Дима действительно был хорош собой. Конечно, не так, как остеопат, но все же. И неважно, что он не в ее вкусе и что она его совсем не знает и не любит, но как это приятно – чувствовать себя настоящей женщиной, прекрасной и желанной. Катя вздохнула.

Главный предмет ее чаяний, Александр Вадимович, на работе появился лишь во второй половине дня, был страшно загружен и даже толком не смог оценить Катиных кардинальных изменений. Это Катю страшно огорчило, но она не теряла надежды на завтрашний день. Зато Вика сразу заявила, что Катя выглядит потрясно и с ней теперь на пляж не стыдно поехать.

Дима принес кофе с пирожными и по бокалу вина, расставляя все это на столе, он как-то смущенно улыбался, стараясь не встречаться с ней взглядом. Катя наблюдала за своим поклонником с затаенным восторгом. Кажется, отоларинголог не на шутку в нее влюбился, и Катя в свою очередь кокетничала, как могла и умела. Когда кофе был выпит, а пирожные съедены, Дима наконец осмелился нарушить царившую за столом тишину.

– Катя, – глядя на свою даму каким-то неуловимым ускользающим взглядом, начал он, – у меня к вам есть не совсем обычное и очень интересное предложение. – При этом молодой человек воровато стрельнул глазами по сторонам и нервно улыбнулся.

Катя слегка встревожилась. Что он имеет в виду и как далеко может зайти на первом свидании порядочная девушка?

– Есть некие очень серьезные люди, очень богатые и щедрые, – произнес что-то странное влюбленный отоларинголог, – и этих людей интересуют дела нашей клиники. Они готовы платить за информацию, и, конечно, бессмысленно упоминать, что все это – и ваше участие, и их интерес – будет храниться в строжайшей тайне.

– Какие люди? И что именно за информация? – простодушно спросила Катя, все еще плохо понимая, о чем идет речь.

– Любая. Ежегодная прибыль, зарплата сотрудников, закупки оборудования и его стоимость. Закупка инструментов, расходного материала. Что угодно. Любые подробности. Ведь вы работаете в бухгалтерии, для вас подобная информация доступна, и вряд ли кто-то будет проверять вас на выходе. К тому же у вас отдельный кабинет.

– Откуда вы знаете? – насторожилась уже пришедшая в себя Катя. Теперь ей все было ясно. Хоть она и похудела на восемь кило, но на мозгах это, к счастью, никак не сказалось.

– Навел справки, – улыбнулся отоларинголог, видимо решивший, что продуктивный диалог начался.

Катя молча изучала своего собеседника. Вот почему он никогда ей не нравился. Эти бегающие глазки, причесочка эта бабская прилизанная, брючки дудочки, весь такой сладенький, скользкий. И предложения, от которых трудно отказаться.

Парень тем временем, видимо, решил, что Катя размышляет о выгодности предложения, и счел уместным добавить:

– Оплата вас не разочарует. Конечно, она будет зависеть от важности представленных сведений, но на небольшую новенькую иномарку вполне хватит.

Так вот о чем ты мечтаешь, задумчиво приподняв брови, решила Катя.

– О вашей помощи никто не узнает, – продолжал уговаривать Дима, уверенный, что движется в правильном направлении.

В принципе подобного рода услуга неизвестным «щедрым людям» ничем особенным Кате не грозила. Деньги легкие, информацию скинуть на флешку для нее пара пустяков. Никто и не узнает. Но вот ситуация в целом была ей не очень приятна, да и, честно говоря, пугала. А вдруг этим людям захочется еще что-нибудь от нее получить? Какую-то более серьезную услугу. Она откажется, они будут ее шантажировать. Маргарита Берретти не тот человек, который спустит предательство такой мелкой сошке, как Катя. Сотрет в порошок. А те тоже будут давить и запугивать. А вдруг тут криминал какой-нибудь замешан? И это не говоря об элементарных соображениях порядочности. Нет. Катя предпочитала иметь меньше, но спокойно спать по ночам.

– Спасибо, Дмитрий, за предложение, но меня это не интересует. К тому же я скромный бухгалтер, через меня секретная информация не проходит. Мне и продать-то нечего, кроме сведений о зарплате уборщицы.

На лице Дмитрия отразилось разочарование. Вся сладость из его облика моментально испарилась, как лужа на солнце в жаркий полдень. Глаза приобрели злой блеск, и уже без всякого намека на приятность он сказал:

– Надеюсь, мне незачем объяснять, что этот разговор должен остаться между нами. Для твоей же пользы, – хамовато, с нажимом закончил он, поднимаясь.

– Подожди, – остановила его Катя, хватаясь за сумку.

Дмитрий с интересом обернулся.

– Сколько я должна тебе за кофе?

– Тысячу триста, – без размышлений ответил он, протягивая руку. И уже через минуту хлопнул входной дверью.

«Вот тебе и свидание. Ну и тип, – нахмурив брови, размышляла Катя. – А с другой стороны, что я хотела? Вон сколько симпатичных девчонок вокруг, и половина без парней. – Она оглядела просторный зал кондитерской. – Ну, похудела я до нормальных габаритов, так что теперь, к моим ногам каждый встречный-поперечный должен падать? Нет. Это я размечталась не к месту. А значит, надо избавиться от неуместных иллюзий и продолжать жить дальше».

На душе стало как-то кисло. И тут Катя вспомнила, что девчонки предлагали сходить сегодня в ночной клуб отметить Катино похудение. Потом появился этот идиот отоларинголог, и она отказалась. А ведь Катя ни разу в жизни не была в клубе. Она взглянула на дисплей мобильного, только семь часов, еще успеет позвонить подругам и смотаться домой, переодеться. Конечно, это чистое безумие идти в ночной клуб посредине недели, но Катя уже нажала кнопку быстрого набора.

## Глава 4

На следующий день Катя обедала с девчонками в буфете, и, когда бурное обсуждение вчерашней вечеринки подошло к концу, поведала подругам о своем неудавшемся свидании и продажном отоларингологе.

– Ну, ты подумай! – охала Вика. – Мне этот тип всегда не нравился. Скользкий какой-то и заносчивый. Врачам кланяется, а с медсестрами через раз здоровается.

– А, между прочим, – вытянув голову к середине стола, прошептала Настя, – у нашей Маргариты сейчас серьезные неприятности. Заметили, какая она взвинченная последнее время бегает?

– Нет, – покачала головой Ксюша.

– А меня вообще почти месяц не было, – потянулась к Насте Катя в ожидании жареной новости.

– Да что случилось-то? – выразила общее волнение Вика, когда все четыре головы подружек, стукнувшись лбами, встретились в середине стола над солонкой.

– К нам следователь из прокуратуры как на работу ходит!

– А что ему надо?

– Какая-то тетка у нас грудные импланты ставила, а потом что-то случилось, один лопнул, и она заяву в прокуратуру написала!

– Ничего не понимаю, – нахмурилась Вика. – Ей чего, другой имплант вставлять отказались или у нее осложнение началось? Почему она сразу в прокуратуру пошла?

– Я точно не знаю. Но Маргарита пыталась с ней вопрос решить, я краем уха слышала, как она на юриста орала, что тот не смог с этой жадной дурой договориться. Так что теперь у нас сплошные проверки, вызовы на допросы и прочие радости. Все отделение эстетической хирургии задергали, Борецкий грозится все операции отменить. Только вы никому! Маргарита меня с работы выкинет, если узнает, что я вам раззвонила, – грозно прошипела в завершение Настя.

– Ну, дела, – сочувственно покивала Ксюша, возвращаясь к салату с капустой.

– А чего ты вдруг вообще про это заговорила? – спросила после недолгой паузы Вика.

– А! Да я вот подумала, а вдруг эта баба не случайно в прокуратуру побежала, вдруг ей подсказал кто-нибудь? Ведь насколько я поняла, нашу клинику обвиняют в использовании некачественных, поддельных имплантов, левых операциях и еще каких-то нарушениях. При худшем раскладе нас вообще закрыть могут.

– А кому это может понадобиться? – все еще дожевывая капусту, спросила Ксюша.

– Тому, кто готов платить за любые сведения, – тихо, задумчиво проговорила Катя.

– Вот, вот, – со значением кивнула Настя. – И я бы на твоем месте пошла и рассказала все Маргарите.

– А я бы не стала, – откинувшись на стуле, возразила Вика.

– Почему это?

– Потому это. ЛОР от всего откажется, а Катька крайней будет. Не дай бог еще и те наедут. А ей эти неприятности ни к чему, – рассудительно заметила Вика.

– Да уж, – кивнула Ксюша. – Все, как всегда, будут в шоколаде, а Катька крайней окажется. Я бы на ее месте промолчала. А то мало ли что.

– Да как вы можете так рассуждать? – рассердилась Настя. – Клинику могут закрыть, а вы родному начальству помочь не хотите!

– Ну, тебе оно, может, и родное, – насмешливо заметила Вика, – а нам просто начальство. К тому же клинику вряд ли закроют. Скорее всего, отнимут. Так что нам, рядовым сотрудникам, волноваться не о чем. И Катьке тоже.

– Ну, знаете ли, я о вас была другого мнения, – обиженно заявила Настя, решительно вставая из-за стола. – Ну и сидите, беспокойтесь о себе любимых, как бы что не вышло!

## Глава 5

Маргарита Игоревна сидела за элегантным дизайнерским столом в своем не менее элегантном, дорого обставленном кабинете. Ее тонкие холеные пальцы глубоко зарылись в густые черные как смоль кудри. От безупречной укладки не осталось и следа. Ухоженное, лишенное возраста лицо владелицы «Medine of future» было мрачным и иссиня-бледным. Изогнутая дугой левая бровь самопроизвольно подергивалась вследствие недавно приобретенного нервного тика.

– Станислав Зиновьевич! Ну, хоть вы меня пожалейте! – с несвойственной ей плаксивой ноткой в голосе простонала Маргарита Игоревна. – Если мы поддадимся давлению и приостановим работу отделения, мы потеряем и клиентов, и репутацию. Вам не в чем себя винить. Впрочем, и нам тоже. Операция была проведена правильно, материалы использовались качественные, а от случайностей никто не застрахован. К тому же Сергей Константинович с командой день и ночь ищет выход из этой неприятной ситуации. – И утратившая под гнетом навалившихся на нее невзгод обычную свою воинственность Маргарита Игоревна взглянула на сидящего справа от нее юриста.

Кроме маленького, лысого юриста и крупного, мускулистого, как борец, хирурга, в комнате присутствовали главбух клиники Наталья Георгиевна и зав. анестезиологией Гурам Александрович. За их спинами в углу кабинета пристроился остеопат Александр Вадимович, лицо напрямую в деле не заинтересованное, а находящееся в кабинете скорее по зову сердца.

Юрист Сергей Константинович взглянул на хозяйку кабинета спокойным, невыразительным взглядом и, поправив висящие на кончике носа очки в тонкой золотой оправе, произнес:

– Мы пытаемся решить этот вопрос, ведя работу в нескольких направлениях. С одной стороны, мы не теряем надежды договориться с госпожой Голяшко, с другой стороны, мы обеспечиваем юридическую поддержку всем вовлеченным в это дело сотрудникам клиники и, наконец, ищем различные юридические и правовые возможности для закрытия этого дела. Учитывая все обстоятельства, я считаю, что серьезных оснований для волнения у присутствующих нет. И вы, Станислав Зиновьевич, не должны так болезненно и эмоционально воспринимать происходящее, – обратился он лично к хирургу.

– Ну, конечно. Если бы вам, дорогой мой, грозила операция по фалопротезированию, я бы тоже посоветовал вам полностью расслабиться и, вероятно, так же, как вы сейчас, не особо нервничал.

За спиной Станислава Зиновьевича отчетливо прозвучал нервный, негромкий смешок остеопата. Сергей Константинович недовольно скривился.

– Маргарита Игоревна, я думаю, что мы полностью обсудили стоящую перед нами задачу, и, если вы позволите, я бы хотел переговорить с вами по поводу нашей завтрашней встречи с комиссией из Росздравнадзора.

Присутствовавшие на совещании с кислыми лицами потянулись к выходу. Остеопат пересел поближе к столу и налил себе минералки.

Когда дверь за последним из покинувших кабинет сотрудников плотно закрылась, Маргарита Игоревна шумно выдохнула и откинулась на спинку рабочего кресла.

– Итак, Сергей Константинович, сколько еще это будет продолжаться? Вам удалось выяснить что-то существенное?

Юрист недовольно покосился на Александра Вадимовича и нехотя заговорил:

– Среди ваших конкурентов есть как минимум трое возможных инициаторов этой атаки. Все они сейчас активно развиваются, это сетевые клиники, в которых не так давно сменилось руководство, и они перешли к более агрессивной политике развития. Помимо конкурентов, есть не имеющие отношения к медицине лица, заинтересованные в присвоении успешного бизнеса. Если за госпожой Голяшко стоят они, ваши шансы сохранить клинику значительно снижаются.

– Послушайте, за те деньги, что я вам плачу, и за то время, что тянется эта история, уже можно было сто раз выяснить, кто именно на нас наехал, – зло бросила Маргарита Игоревна, кладя на стол сцепленные в замок руки. Она буравила юриста тяжелым недружелюбным взглядом темно-карих глаз. Ее узкое бледное лицо в обрамлении длинных черных прядей придавало ей сходство с одной из сказочных героинь. Злых героинь.

Остеопат зябко поежился в своем кресле, но Сергей Константинович никаких признаков тревоги не проявил, а, проигнорировав последнее замечание своей клиентки, продолжил:

– Я уже говорил вам и сейчас повторю, что самостоятельно эту проблему мы решить не сможем. Нам нужна помощь. И дольше затягивать этот вопрос становится опасно. – При этих словах Сергей Константинович сделал едва заметный кивок в сторону остеопата.

– Александр Вадимович, я думаю, вы можете возвращаться к работе, у вас сегодня плотный график с самого утра, насколько я помню, – тут же отреагировала Маргарита Игоревна, поворачиваясь к остеопату.

– Это не имеет значения. Вика перенесет прием, главное сейчас поддержать тебя, – проявил поразительную недогадливость остеопат, продолжая прочно сидеть на своем месте.

– Мы сейчас не в том положении, чтобы переносить приемы и рисковать постоянными клиентами. Идите и работайте. – Указание прозвучало холодно, по-деловому, но Александр Вадимович остался глух и к нему.

– Не беспокойтесь, я…

– Саша, иди работай! – уже без всяких экивоков, резко перебив собеседника, распорядилась Маргарита Игоревна. – Мы сами здесь разберемся.

При этих словах на красивом, слегка капризном лице Александра Вадимовича отразилась глубокая обида, смешанная с возмущением. Он встал, резко отодвинул стул и с излишней напыщенной театральностью поклонился присутствующим.

– Честь имею, – резко бросил он и, выпрямившись, чеканной поступью покинул кабинет, громко хлопнув дверью.

– Позер, – буркнула себе под нос Маргарита Игоревна, проводив остеопата раздраженным взглядом.

Сергей Константинович продолжал выжидательно смотреть на нее.

– Ну, хорошо. Я позвоню ему и договорюсь о встрече. – При этих словах Маргарита Игоревна непроизвольно одернула белую облегающую блузу с глубоко расстегнутым воротом, из которого весьма соблазнительно выглядывала ее недавно подкорректированная грудь. Свое тело хозяйка элитной клиники поддерживала в идеальной форме. – Из-за вашей нерасторопности, Сергей Константинович, мне скоро придется своим телом торговать.

По-видимому, с горечью заключила владелица «Medicine of future», состоятельная, успешная женщина не может в этой стране слишком долго сохранять свою независимость. Может, в политику податься, пока еще есть такая возможность? И она, тяжело вздохнув, протянула руку к телефону.

Словно в ответ на ее мысли, на лице юриста мелькнула тень язвительной усмешки и тут же исчезла.

– Вы деловая успешная женщина, Маргарита Игоревна, и вам не хуже, чем мне, известны правила игры. Звоните Муравченко и договаривайтесь о встрече. Цена вопроса – ваша клиника.

## Глава 6

Александр Вадимович шел по коридорам клиники, одаривая всех привычной светлой улыбкой, что совершенно не соответствовало его внутреннему состоянию. Утреннее совещание у Маргариты не на шутку встревожило чувствительную натуру остеопата. Сгустившиеся над клиникой тучи могли в любой миг разразиться грозой. Конечно, лично ему это ничем не грозило, но вот Марго. Он так долго добивался этой женщины, и вот когда все, казалось бы, было надежно и безоблачно, а впереди маячил дворец бракосочетания, беда нагрянула, откуда не ждали.

Александр Вадимович не сомневался, что такая железная волевая дамочка, как Маргарита, сумеет справиться с ситуацией, вопрос был в другом. Какой ценой она сможет это сделать? В свои тридцать семь Маргарита Берретти выглядела безупречно. И хотя ей нельзя было дать двадцать пять – глаза выдавали возраст, она представляла собой весьма лакомый кусочек. Прибавьте сюда опыт, страстную натуру и природную целеустремленность, и вы поймете, что против такой женщины устоять было невозможно.

Если ради сохранения клиники достаточно будет просто заплатить деньги, закрутить роман с влиятельным лицом или переспать с нужным человеком, это еще ничего. Но ведь может сложиться так, что для выживания и спасения клиники Маргарите придется выйти замуж. Кого она выберет в этой ситуации – его или клинику, Александр Вадимович знал наверняка. Он был невесте не дороже комнатной собачки, и как ее удержать в этой ситуации, он не имел ни малейшего представления. К тому же возникал весомый вопрос: а как много он может ей простить и как остро она ему нужна? Сколько в их взаимоотношениях было чувств, а сколько расчета, Александр Вадимович определить затруднялся. И ответов на эти вопросы пока не имелось. А ведь у Александра Вадимовича и собственных проблем хватало.

Но подумать о них он не успел, потому как впереди показался кабинет, а перед ним на голубом кожаном диване восседали с надутыми недовольными лицами две дамы, которые при виде остеопата одновременно вскочили с дивана и кинулись ему наперерез, пытаясь оттереть друг друга. Александр Вадимович поднатужился, прибавил улыбке яркости и ловким элегантным маневром развел красавиц в разные стороны, мгновенно засыпав обеих комплиментами. Одну из них он тут же увлек в кабинет, а другой так двусмысленно поцеловал ручку, что она опустилась обратно на диван, утратив прежний боевой настрой и ощущая в душе некий приятный трепет предвкушения.

Пациентки сменяли одна другую, и во второй половине дня Александр Вадимович, порядком вымотанный и работой и светской болтовней, которую он рассматривал как часть своей работы, смог наконец устроить себе заслуженный пятнадцатиминутный перерыв. Он велел медсестре закрыть дверь в кабинет, включил тихую приятную музыку, прилег на кушетку и прикрыл глаза. Вика, привыкшая к такого рода разгрузкам шефа, обычно выбегала попить кофе или навестить кого-то из подруг, но сегодня предпочла остаться в кабинете и привести в порядок записи, которые толком не оформила из-за постоянных перезвонов с подружками.

Минут через пять, когда Вика с ириской за щекой заполняла очередной бланк, Александр Вадимович вдруг приподнялся на локте и заинтересованно спросил:

– Виктория, простите за любопытство, вчера я как-то не спросил… – Тут остеопат несколько замялся и продолжил после секундной паузы: – Я заметил, к вам вчера Катюша заходила, из бухгалтерии?

Вика, которая, естественно, знала о тайной Катиной страсти и считала ее чистой воды блажью, лишенной всяких перспектив, навострила уши и, обернувшись к шефу, утвердительно кивнула.

– Мне показалось, она заметно похорошела и сбросила пару килограммов.

– Если быть точной, то восемь, – утвердительно кивнула Вика, откладывая свои записи.

– Надо заметить, ей очень идет, – поделился своими наблюдениями Александр Вадимович, садясь на кушетке. – Конечно, Катенька и раньше была весьма миловидной девушкой, но теперь она невероятно похорошела. Наверное, у нее теперь отбоя нет от кавалеров.

Вике так и хотелось ляпнуть, что вам-то переживать нечего, ради вас она весь белый свет забудет. Но из девичьей солидарности сказала совсем другое:

– Да уж. Не успела она на работу выйти, как ей тут же свидание назначили. Знаете, наш новый отоларинголог, кажется, они вчера вместе кофе пить ходили.

– Да, конечно. Очень симпатичный молодой человек, – несколько разочарованно заметил Александр Вадимович.

– Ну, не знаю. Смотря, на чей вкус. Кате он, кажется, не очень нравится, – внимательно глядя на остеопата, заявила хитрая Вика.

Александр Вадимович несколько оживился и задал на радостях новый не совсем тактичный вопрос:

– Интересно, как Катюше удалось достичь таких сногсшибательных результатов? Уверен, половина наших пациенток душу бы прозакладывали, лишь бы узнать секрет.

– Не знаю, – отворачиваясь от Александра Вадимовича и демонстративно возвращаясь к работе, проговорила Вика. – Кажется, она в какой-то санаторий ездила голодать. А может, гомеопатию принимала. Она рассказывала, но я как-то не запомнила. Мне это ни к чему.

Вике действительно было ни к чему. Конституция, доставшаяся ей по наследству от мамы и бабушки, гарантировала ей болезненную худобу до старости. Все женщины в их роду были жилистые, большеногие, лопоухие и глазастые. При этом Вике было присуще своеобразное обаяние, некий шарм, который позволял ей пользоваться устойчивым успехом у противоположного пола и не позволял обзавестись добрым десятком комплексов.

– Но, Викуля, ведь потеря такого веса – большой стресс для организма. Конечно, Катенька вчера выглядела очень свежей и веселой, но все же – у нее нет никаких жалоб?

– Да нет. Все у нее классно, мы вчера все вместе в клуб ходили, она до утра отплясывала и ни на что не жаловалась.

– Чудесно. Но все же, мало ли что, передайте ей, чтобы была внимательна к себе. А если что-то будет беспокоить, пусть немедленно обратится к терапевту или прямо ко мне.

– Разумеется, Александр Вадимович. Я обязательно ей передам. Или вы сами можете ей сказать, она собиралась заглянуть ко мне перед уходом.

Заполнив очередную карточку, Вика поднялась из-за стола и предупредила Александра Вадимовича, что она на минутку покинула кабинет. Дойдя до площадки возле лифта, Вика достала мобильник и набрала Катин номер.

– Ну, подруга, пляши! Свершилось! – зорко следя за пустынными коридорами, проговорила Вика.

## Глава 7

Катя вышла из теплого освещенного вестибюля клиники на темную морозную улицу. По узкому тротуару, оскальзываясь и толкаясь, спешили пешеходы, за высоким валом грязного сугроба проносились мрачными тенями машины, слепя глаза вспышками фар. Но Катя ничего этого не замечала. Она видела лишь иссиня-черное небо, усыпанное мелкой россыпью бледных далеких звезд, и завораживающее кружение снежинок в свете неоновой вывески. Она стояла возле дверей клиники и вдыхала студеный, наполненный гарью воздух, словно это был сладчайший нектар, и повторяла про себя брошенную Викой фразу: «Свершилось!»

Сегодня, когда Вика позвонила ей в конце рабочего дня и сообщила о том, что Александр Вадимович впервые в жизни заговорил о ней, о Кате, и не просто заговорил, а восхитился ее внешностью, озаботился ее здоровьем и отметил, что Катя всегда была миловидной девушкой, даже в весе африканского бегемота, Катя от восторга даже дышать перестала. Сидящий у нее в это время с накладными офис-менеджер даже волноваться начал, не прихватило ли у нее сердце, или не помер ли кто? Это помогло Кате прийти в себя, она отрицательно покачала головой, а потом попросила его зайти попозже, сославшись на важный разговор. Завхоз беззвучно подчинился.

Остаток дня Катя провела в состоянии эйфории, да и сейчас оно еще не выветрилось, несмотря на ощутимые толчки, наносимые ей спешащими к метро прохожими. Катя бездумно повернула вслед за текущим мимо людским потоком, незаметно прошла мимо метро и шла до тех пор, пока ее внимание не привлекла огромная яркая витрина свадебного салона. Никогда раньше Кате не приходило в голову заглядывать в такие места, но вот сегодня ее счастливый до головокружения мозг дал четкую команду ногам, и спустя минуту Катя оказалась в мире белых роз, пышных кружев и глянцевых улыбок.

Две продавщицы, обе длинноногие, светловолосые, одетые в бледно-розовые форменные платья, устремились навстречу растерявшейся Кате. Чувствовалось, что салон был жутко дорогой. А каким он еще может быть в двух шагах от Невского проспекта? Но Катя смело шагнула навстречу судьбе. В салоне она провела божественные два часа, примерив несколько платьев, несколько пар туфель и осмотрев предлагаемую бижутерию, и перед уходом заметила выложенные в витрине подвязки с очень элегантной отделкой кружевом. Тут ей вспомнилось, что Света в пансионате жаловалась, что не может найти приличную подвязку, в меру броскую, но не вульгарную, и Катя, поддавшись порыву, решила звякнуть подруге, хотя и не представляла, чтобы та потратила на какую-то одноразовую подвязку почти три тысячи.

На звонок ответил какой-то парень. Наверное, Кирилл, запоздало сообразила Катя, прося позвать подругу к телефону.

– Ее нет, – коротко ответили ей и, кажется, собрались бросить трубку.

– Кирилл, – заторопилась представиться Катя, – это вы? Это Катя, мы со Светой в пансионате вместе худели, помните, вы нас еще до дома подвозили.

– Да, – по-прежнему сухо проговорил Кирилл.

– Передайте, пожалуйста, Свете, пусть перезвонит мне, я тут одну…

– Она умерла. – При этих словах Катя услышала, как кто-то протяжно завыл по ту сторону телефонной трубки.

– Как? – растерянно промямлила девушка, пытаясь осознать смысл двух коротких слов. – Когда?

– Вчера.

– Но как это могло случиться? – Катя никак не могла взять себя в руки и оставить убитого горем человека в покое.

– Не знаю. Вскрытия еще не было.

– Вскрытия? – повторила Катя. Но ей уже не ответили, из трубки раздалось два коротких гудка, и она замолчала.

Состояние эйфории исчезло бесследно. Катя толкнула рукой стеклянную дверь салона и выпала из мира грез на черный холод зимней вечерней улицы.

Света умерла! Веселая, живая, болтушка Света умерла. А как же свадьба? Бедный Кирилл. А родители? Господи, какой ужас!

Катя заставила себя отойти подальше от свадебного салона, чтобы продавщицы перестали на нее пялиться сквозь витринные стекла, и, снова достав мобильник, позвонила Лене.

– Алло? Лена?

– Катька!

– Ты уже знаешь?

– Ну да! – Лена отчетливо всхлипнула и, шмыгнув носом, проговорила: – Мы с ней вчера договорились к моей косметичке вместе идти. Жду, жду, Светки все нету. Позвонила ей на мобильник, ответил Кирилл. Я говорю, где Светка, я ее уже десять минут жду, а он говорит, что ее «неотложка» час назад забрала, они все сейчас в больнице, а потом, словно у него челюсть сводило, еле выговорил, что она умерла. – Тут уж Лена попросту разрыдалась.

А вот Катя, которая тоже всей душой осознавала ужас происшедшего, плакать почему-то не могла.

– Отчего же она умерла? Кирилл мне ничего не сказал.

– Говорит, ей вдруг ни с того ни с сего стало плохо, она стала задыхаться, начались судороги, Света потеряла сознание, а «неотложки» все не было. А когда появилась, было уже поздно. Никто ничего понять не успел. Да они до сих пор в шоке.

– Мне Кирилл что-то про вскрытие говорил, – дрожащим то ли от нервов, то ли от страха голосом произнесла Катя.

– Ну да. Будут делать вскрытие. О дате похорон мне Кирилл обещал эсэмэску скинуть. Ты пойдешь? – немного успокоившись, спросила Лена.

– Да, конечно, – зябко передернула плечами Катя, испытывая страстное желание поскорее попасть домой и понимая, что бездумно ушла далеко в сторону от метро. – Ты сама-то как?