Наталья Владимировна Бульба
Космический маршал. Очень грязная история

Не отступать и не сдаваться!

Девиз Службы Маршалов

Пролог

Когда Орлов вошел в кабинет Шторма, тот сидел в кресле, расслабленно откинувшись на спинку и закрыв глаза.

На внешнем экране – голография Шаевского и скупые строчки биографии. Большая часть – описание операций, в которых тому приходилось участвовать. На личное – все остальное.

Скромно! Как и у многих из их конторы.

– Сработало? – поинтересовался Орлов, как только Шторм протяжно вздохнул и открыл глаза.

– А куда б оно делось! – довольно хмыкнул полковник, сворачивая внешку. – Подходы-то искали ко мне, а он теперь в этом плане не представляет никакого интереса.

– Мог бы и объяснить…

– Зачем? – вроде как удивленно вскинул бровь Шторм. – Как говорят: меньше знаешь – лучше спишь? Вот пусть и спит спокойно, пока есть такая возможность.

– И все довольны… – словно бы невпопад бросил генерал, отвлекшись на пришедшее на комм сообщение – свежая сводка. Просмотрев, поднял голову, наблюдая, как друг и подчиненный прошелся пальцами по крышке стола, выстукивая привычный мотив. – Что тебе не нравится на этот раз?

Шторм поднялся резко. Поморщился, смешно встопорщив усы.

– Мне в последнее время все не нравится!

Орлов промолчал, не торопясь задавать наводящие вопросы. Похоже, Шторм и сам до конца не понимал, что именно с ним происходит.

– Мы с тобой слишком далеко от Союза…

Генерал кивнул, но так и не произнес ни слова.

Подумает – выговорится.

– Со мной связывался Ежов…

– Чего хотел? – На этот раз Орлов предпочел разбавить его монолог своей репликой.

С адмиралом из военной разведки Орлов был знаком давно. Друзьями назвать трудно, если только приятелями. Но с симпатиями.

Мужик надежный, спец – грамотный. Не без амбиций, но когда доходило до дела, то умел избавляться от собственных желаний, выдвигая вопросы службы на первое место.

Импонировало и то, что своих людей он в черном теле не держал, излишним самодурством не страдал, в окружении предпочитал лизоблюдам сильных профи. Достаточно, чтобы при необходимости закрыть глаза на мелкие разногласия.

Вместо того чтобы ответить, Шторм вернулся к столу, вытащил из верхнего ящика несколько листов бумаги, протянул генералу.

Тому пришлось подойти и взять самому, полковник так и не двинулся с места.

Пробежав текст по диагонали и отметив самое важное, генерал отошел к окну.

Кабинет Шторма находился на шестом этаже Управления. Сравнительно невысоко, но, в отличие от него, Орлова, полковник не любил, когда стоило взглянуть вниз – и весь город как на ладони.

– И что?

– Два десятка супертяжей, более ста пятидесяти тяжелых, столько же средних. Наиболее технически оснащенное соединение во всем флоте. Сам Соболев участвовал в боях с Самаринией. По оценке специалистов в области военной стратегии, обладает уникальным складом ума, позволяющим ему решать сложнейшие военные задачи.

– Ты зачем мне это рассказываешь? – демонстрируя отсутствие всякого интереса, уточнил Орлов. Сам же перебирал в голове возможные причины столь пристального внимания со стороны друга. Стоило признать, что даже с наскоку набирал пару десятков.

Только гадать, какая из них, бесполезно. Шторм умудрялся видеть будущие проблемы там, где ими еще и не пахло. Эти способности полковника выручали их не раз, став основой славы полковника контрразведки Вячеслава Шторма.

– Директива правительства, принятая одной из первых после подписания мирного договора с Самаринией, гласит, – начал Шторм холодно и четко, – что при оснащении передовых боевых подразделений техникой и вооружением должны использоваться только собственные разработки. Иные лишь в исключительных случаях, по итогам особого рассмотрения соответствующих комиссий, произведенного в секторах, с которыми у Союза сложились длительные и дружественные отношения.

– Заключение соответствующей комиссии тебя не устраивает? – протянул Орлов, уже понимая, что вряд ли Шторм обманулся и на этот раз.

Было во всем этом что-то… настораживающее.

– Меня больше устраивает заключение моих аналитиков, которые утверждают, что эффективность наших систем жизнеобеспечения уступает закупаемым в пределах половины процента.

– Если перевести на людей…

Шторм, даже не попытавшись сдержаться, двинул кулаком по столу.

– И забыть, что цена тех значительно выше… И это в то время, когда каждый кредит…

Не закончив фразы, полковник выдохнул, словно только теперь сообразил и то, что орет, и на кого именно.

– Извини! Просто иногда я теряюсь перед логикой тех, кто сидит в Штабе. В пресс-релизе одна галиматья про необходимость, заботу и прочую хрень. А стоит подумать…

– Займешься этим вопросом?

Полковник посмотрел на генерала так, как если бы тот сморозил откровенную чушь.

– Уже занимаюсь. И от того, какие мысли лезут в голову, хочется застрелиться.

Удалось удивить – вот такого заявления от Шторма Орлов не ожидал. Тот не опускал рук даже в те страшные дни, когда самаринянам удалось захватить группу, в которой был его друг детства. Если уж дошло до подобного…

Сделав себе заметку в памяти, что пришла пора пообщаться со старыми знакомыми, прочувствовать, так сказать, атмосферу, перевел тему:

– Так чего хотел Ежов?

Затихший вроде Шторм вскинулся вновь:

– Так того и хотел: понять, что происходит вокруг! – Прошелся взглядом по кабинету, продолжил уже спокойнее: – Есть у него подозрения, что штабные затевают очередную игру с его непосредственным участием. Спрашивал, не могу ли я чем…

– Ну а ты?

Почему Ежов не обратился лично к нему, Орлов прекрасно знал. Кураторство над Службой Внешних границ сместило приоритеты в его работе. Он все еще многое мог, но в некоторых случаях Шторм был способен на большее. Этот был как раз из таких.

– А что я? – полковник тронул усы. Привычка. – Меня эти умники самого достали, так что…

– Вот и ладненько, – усмехнулся Орлов, отходя к двери. – Ты, если что…

Но Шторм последней фразы уже не слышал. Отдел перехвата сбросил на планшет очередную порцию информации, заинтересовавшую его аналитиков. Выделенные красным имена Элизабет Мирайи и Виктора Шаевского, поставленные им на особый контроль, соседствовали с названием сектора, память о котором до сих пор была болезненной.

Усмехнувшись – теперь хоть была понятна причина дурного настроения, нажал на вызов.

Приам оставил слишком заметный след в его душе, чтобы теперь верить в подобные совпадения.

История первая
ОЧЕНЬ ГРЯЗНАЯ ИСТОРИЯ

Глава 1

– Сделай лицо проще, – попросила я Виктора, отвлекшись на мгновение от изучения бокала с коктейлем.

Назывался тот «Феерия вселенной» и свое название оправдывал. Я дважды сбивалась со счета, пытаясь выяснить, сколько в нем слоев. В описании утверждалось, что пятьдесят шесть. В первый раз у меня получилось пятьдесят пять, на этот… пятьдесят семь.

Виноват был Шаевский, присутствие которого поблизости никак не давало сосредоточиться. Даже в цивильном Виктор выглядел офицером, что, конечно, частично соответствовало нашей легенде, но уж слишком бросалось в глаза.

И ладно бы не был способен, так ведь просто развлекался. За мой счет!

– Не могу, – сурово заметил тот, подтверждая подозрения. Стоял, прислонившись спиной к барной стойке в шаге от меня и, время от времени, окидывал помещение хмурым взглядом. – Мне приказано тебя охранять!

Сбившись в третий раз, посмотрела на него скептически.

– Выслуживаешься?

Тот сначала приподнял бровь, потом скривился:

– Грубо!

Я пожала плечом:

– Зато – точно. Только зря ты это…

Виктор задорно улыбнулся и как-то весь обмяк, тут же потеряв даже намек на военную выправку.

– Зато ты отвлеклась.

Мне пришлось вздохнуть и согласиться. В последнее время я только и делала, что думала.

Ни о чем.

Четыре месяца после Зерхана стали для меня кошмаром. Репортажи Элизабет Мирайи имели такой успех, что меня едва ли не узнавали на улице. В такой ситуации рассчитывать на новое задание не приходилось.

Я это понимала, потому к шефу с претензиями не лезла и на передовую не рвалась, ждала, когда шум хоть слегка уляжется. Вообще постаралась забыть, где именно находился кабинет Лазовски, чтобы не оказаться там случайно.

Душевное равновесие Эскильо, продолжавшего делить со мной служебную площадь, на этот раз беспокоило меньше, чем возможность категоричного ответа: «Нет». А тот был просто обязан прозвучать, попытайся я напомнить Роверу, что засиделась на аналитической работе.

Не он заставлял меня восстанавливать справедливость и рассказывать обо всем, что творилось на окраинной планете в течение четырех дней, которые с легкой руки моей подруги и наставницы в журналистике назвали Зерханским Апокалипсисом. Сама влезла.

Расплачиваться тоже приходилось мне.

К тому же мой нелегкий характер испытывал теперь терпение не одного только Эда. Пока Шаевский входил в курс дела, его прикрепили ко мне стажером.

Меня же не останавливали возникающие опасения, что после подобного обучения тот согласится вернуться к Шторму, но моим напарником не станет. Не мальчик, сам сообразит, где безопаснее.

А потом пришло то злополучное приглашение. Губернатор Зерхана настоятельно просил журналистку Мирайя участвовать в открытии мемориала Памяти в честь погибших и пропавших без вести во время беспорядков.

Узнала я об этом вечером – со мной связалась Валенси, буквально ошарашив новостью, а утром отправилась «на ковер» к Лазовски. Тот потребовал.

Разговор был коротким. Ровер считал, что вынужденное безделье действует на меня удручающе, подрывая профессиональный уровень. Не желая терять ценного сотрудника, но понимая всю неоднозначность сложившейся ситуации, он предложил мне… погостить на Приаме.

И ведь причину подобрал безупречную – обмен опытом. Парочка оперативников от них к нам, мы, соответственно, к ним. В качестве довеска спроваживал и Виктора. Мол, у меня там будет время раскрыть его маршальский потенциал. Ну и от Шторма подальше, тот вроде как еще не мог забыть о нанесенной ему обиде.

Кто бы говорил?!

Будь шеф не прав, я бы возмутилась, но… он сделал все, чтобы избавить меня от лишней боли. Для отказа от поездки на Зерхан нужны были веские основания. Это было веским.

– Не нравится мне эта история, – неожиданно для себя выдала я, тут же заметив, как окончательно расслабился Виктор.

Кажется, я пропустила нечто важное. И ведь не скажешь, что простительно – реабилитации у психологов я хоть чудом, но избежала. Да и наставник, как-никак! Обязывало соответствовать.

От Шаевского мое недовольство собой не ускользнуло. Подвинулся ближе, чуть склонил голову, скорее властно, чем нежно, приобнял.

По легенде…

– Колись, давай, стажер, – хмыкнула я, когда от его дыхания шевельнулись волоски на виске, едва не заставив засмеяться, – чем с тобой поделился Шторм?

Виктор отстранился, демонстрируя шаловливое недовольство. Вот только взгляд остался слишком «трезвым» для той игры, которую он выбрал.

– Почему именно полковник? – Шаевский заговорил, когда я уже успела сделать пару глотков.

Ну не терять же зря время.

– Потому, – нравоучительно протянула я, – что господин помощник директора Службы Маршалов Геннори Лазовски, по прозвищу Ровер, мог попросить тебя приглядывать за мной, что ты и делаешь, но не посвятить в тонкости задания, которое нам предстоит получить на Приаме. – Закинув голову назад, посмотрела на Виктора снизу вверх. Не сказать, что сильно снизу, но точно вверх. Провела кончиком языка по губам. По легенде мы были мужем и женой. Не совсем уж молодоженами, но с весьма небольшим стажем совместной жизни. – Однако тебе известно то, чего не знаю я. И ты, – я ткнула пальцем ему в грудь, – вот уже четвертый день пытаешься найти повод и рассказать мне об этом.

– А я уж думал, что ты настолько глубоко ушла в себя, что и не заметишь, – усмехнулся Виктор, убрав с моего лица прядь волос. – Но из всего сказанного не следует вывод, что это был Шторм.

– А кто еще? – Я чуть не захлебнулась от преувеличенного возмущения. – Сколько раз он пытался со мной поговорить?

Тот задумчиво закатил глаза, невольно качнул головой.

– Только при мне с десяток.

– Вот-вот! – добавила я экспрессии. – А без тебя еще два раза по столько. Явно хотел объясниться.

– Но ты ему возможности так и не дала, – усмехнулся Виктор, перенимая манеру общения.

Как-то, во время короткого «просветления», я поинтересовалась, чем закончился его прощальный разговор с бывшим командиром. В ответ получила насмешливую просьбу уточнить, с каким именно.

Про Воронова я уже знала, бывший друг-соратник Шаевского – Истер Ромшез поддерживал со мной связь, делясь последними новостями, не относящимися к секретным. Не утаил и эту.

Полковник СБ еще долго срывал зло на ни в чем не повинном окружении. Ему было плевать, какой именно хвост тянется за офицером, ему нужен был в команде человек, профессиональные качества которого не давали бы повода сомневаться в исходе поручаемых тому дел.

Шаевский был из таких. Операция на Зерхане, во время которой Шторм играл им, как разменной монетой, данного факта не опровергла. Когда Виктору пришлось перехватить командование группой, сработал идеально, не допустив лишних жертв. У меня хоть и не было доступа ко всем данным, но и тех, которые я имела, для выводов оказалось достаточно.

Но, несмотря на всю ярость, Воронову пришлось смириться. Даже без поддержки Славы Шторма у Ровера хватило должников, чтобы тот отпустил Виктора с миром.

А вот с самим Штормом все оказалось значительно хуже. Свое без боя он не отдавал, даже самому лучшему другу.

Лазовски справился. Не знаю, как, но Шаевский появился в нашем офисе точно через три недели, как тот и обещал.

Да только Шторм не сдавался, действуя обходным маневром. Сейчас это была вроде как забота обо мне.

Впрочем, когда речь шла о Славе, слово «уверенность» стоило исключить из лексикона. Так что причина у этой заботы могла быть совершенно иной.

– И не дам, – жестко отрезала я, прикрываясь бокалом с коктейлем, чтобы не испугать случайного свидетеля нашего разговора, если такой вдруг окажется. В баре было темно, насколько я успела выяснить, работали глушители, но кто его знает… Шаевский, вон, великолепно читал по губам, и не только на межгалактическом. Присутствие здесь еще одного уникума было вполне реальным. – Пока не посмотрю ему в глаза…

Виктор не сдержался и засмеялся. Открыто, искренне…

Делать вид, что обиделась, я не стала. Даже поддержала веселье. Когда еще доведется.

Шаевский успокоился быстро, прижал меня к себе, даже чмокнул, мазнув губами по волосам. До макушки не достал, я успела сдвинуться, избегая «ласки».

– Пара туристов. Муж и жена. Защита свидетелей.

– Самариняне отпадают, – отозвалась я тут же, вздохнув с облегчением. Судя по тому, с чего Виктор начал, обмен опытом был только прикрытием. – Уже легче.

Взгляд Шаевского отдавал разочарованием.

– Он с Таркана, специалист в области генной микробиологии. Она – землянка.

Я дернулась, но Виктор успел меня придержать.

– Не кипятись! – Когда я слегка расслабилась – все могло быть значительно хуже, продолжил: – Если ты помнишь, на Приаме запрет на службу женщин в силовых структурах. А у стархов – свои правила. Обеспечить адекватную охрану служба розыска не может, вот и обратились к нам и демонам. Но предпочли нас, не так будем бросаться в глаза.

– И в чем тогда подвох? – вновь напряглась я.

Мало ли о чем мы могли говорить! Может, он упрекал в излишнем внимании ко мне субъекта, лицо которого было практически скрыто за довольно уродливой экспозицией. Не знаю, что она должна была олицетворять, но издалека напоминала изрядно увядший куст.

– Местные предполагают, что попытка похищения этих двоих – дело рук вольных.

Достойная внимания версия. Еще бы посмотреть, на чем она базируется. Увы, пока что я не имела возможности это сделать.

– А у Шторма на этот счет другие мысли? – ехидно уточнила я.

Шаевский выглядел недовольным. Причина – скорее всего как раз та, о которой он еще не сказал.

– У самаринян на Приаме сильные позиции.

Развернувшись к нему – хотела видеть глаза Виктора, кивнула.

– Дальше!

Тот скривился, попытался улыбнуться. Не получилось. Качнул головой, словно отгоняя собственные опасения. Начал медленно, будто рассчитывая, что пока говорит, что-нибудь изменится.

– Исхантелю организовали побег. Поисковая операция ничего не дала.

Не изменилось…

Посмотрев на комм – до очередного сеанса связи с Вано было еще два часа, спросила:

– Лазовски знает?

Поморщилась. На идиотские вопросы следовали не менее идиотские ответы. Не знает и знать не будет. С Шаевским Шторм поделился лишь потому, что предчувствовал проблемы даже там, где другие не видели для этого оснований.

Ну и считал, конечно, себя должником. Потому и пошел на риск. Ради меня.

– Значит, – тяжело вздохнула я, – опять самариняне?

Виктор качнул головой.

– Шторм так не думает. Согласен с розыскниками. Либо вольные, либо – свои. Но…

Он был прав, что недоговорил. Лучше перестраховаться.

– А Жаклин?

На продолжение я не слишком-то и рассчитывала, эту женщину трудно было отнести к первоочередным проблемам, но Шаевскому судьба помощницы бывшего дипломата была известна.

– Исхантель убил ее.

Чтобы не выругаться, уткнулась Виктору в шею.

Действия самаринянского жреца были просчитываемы – к чему ему лишняя обуза, исчерпавшая свои возможности, но… гадкого осадка на душе этот факт все равно не отменял.

* * *

Виктор уже давно делал вид, что спит, устроившись на довольно большом диване в гостиной, я же продолжала мерить шагами спальню.

Летели мы вторым классом, но на лайнере Приама. Несколько иные представления о красоте и удобстве делали разницу в восприятии просто огромной. Обстановку в каюте я бы назвала роскошной, они – тривиальной.

Но сейчас эти отличия меня интересовали значительно меньше, чем полученные от Валенси сведения. Вано во время очередного сеанса связи я отстучала полный порядок – не хотела, чтобы Лазовски раньше времени узнал о моих поползновениях, а вот подругу попросила просеять через мелкое сито всю доступную ей информацию по столице сектора, в который мы направлялись.

Больше всего меня интересовала криминальная хроника. Ну и слухи, конечно. Куда ж без них. Журналисты порой знали больше, чем спецслужбы. Или догадывались, умея сопоставлять не хуже, чем самые изощренные аналитики.

Первую порцию получила час назад, остальное Вали обещала прислать к вечеру. Своему, не моему.

– И что тебе так не дает покоя? – Виктор стоял у двери и недовольно смотрел на меня. Не выдержал.

Я слышала, как он вошел, но никак не отреагировала на его появление.

Для наших с ним отношений трудно было подобрать эпитеты. Какой ни назови, получалось слишком плоско.

На наставницу и стажера ни он, ни я похожи не были. Возраст и опыт Шаевского делали эту параллель просто посмешищем. Чему можно научить его после школы Славы Шторма?! Если только избегать несанкционированной встречи с Ровером!

Друзья? Дружба между мужчиной и женщиной априори обречена на провал. Внешне, может, и будет напоминать, но стоит заглянуть вглубь, точно найдешь прошлые или будущие страсти.

Коллеги? Напарники? Куда тогда деть незатейливый флирт, которым мы иногда развлекали друг друга и Эда?

О влюбленности тоже речь не шла. Последнее письмо Валанда я пересматривала каждый день. Виктор об этом знал, пришел как-то ко мне в самый неподходящий момент. Нас обоих тогда выручила бутылка вина, которую он принес с собой. И мне, и ему было неловко. Боль потери начала затихать – Валанд был жив, пусть больше для меня и не существовал, но тоска осталась. А еще вопросы, на которые так хотелось получить ответы.

Чем больше я анализировала произошедшее со мной на Зерхане, тем сильнее убеждалась, что многое пропустила, посчитала незначительным. Теперь разбираться с этим было поздно.

– Туристы пропадали и раньше, но последние полтора года их количество увеличилось на порядок.

Шаевский молчал секунд двадцать, потом укоризненно произнес:

– Служба Внешних границ.

Я резко развернулась, мысленно ругая себя последними словами. Мне пора было выбираться из марева прошлого, раз я перестала замечать очевидное. Приам не входил в коалицию, созданную Союзом, стархами, скайлами и демонами, что оставляло его один на один с притязаниями вольных. Изменения в статистике служили весьма надежным косвенным доказательством в пользу именно их участия в исчезновениях людей. Оставался вопрос, кому предназначался живой товар, но тут так просто не ответишь.

Но не только это вызвало мое удивление, заставив молча смотреть на Виктора.

Обтягивающая торс футболка – четкий рельеф грудных мышц, кубики на животе; обычные тренировочные штаны – широкий пояс, который подчеркивал контраст между широкими плечами и талией, узкие бедра.

– Только заметила? – криво усмехнулся Шаевский, правильно догадавшись о причине моего замешательства.

– Остается удивляться, как девчонки в офисе еще не поубивали друг дружку! – кивнув, хмыкнула я. – У Ровера появился достойный конкурент.

Тот приподнял бровь, улыбнулся. Направленный на меня взгляд был самодовольным.

– Ты многое пропустила.

Игра на публику, но я отказывать ему в удовольствии не стала. Тут же зацепилась за недосказанность:

– Например?

– А ты думаешь, почему меня отправили с тобой? – с толикой гордости поинтересовался он. – Только ли присматривать?

Я задумалась, окинула оценивающим взглядом. Причмокнула, заставив Шаевского слегка смутиться. Развитие, конечно, всестороннее, но определенная ограниченность чувствовалась.

– Значит, в ссылку?

Тот едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

– Скорее уж, спасательная операция.

Пришлось вновь приподнимать удивленно бровь.

– А я – прикрытием от домогательств?

– В точку! – сглотнул он, но продолжал сохранять на лице относительно бесстрастное выражение.

Закалка Шторма, да на благодатную почву собственных способностей… Говорить спасибо Славе за такого напарника я не собиралась.

– Значит, вроде как и не опасна… – нахмурилась я, ехидно прищурившись. Все, что угодно, лишь бы не заметил, что сама вот-вот рассмеюсь. – Ну… держись!

Сделала шаг вперед, заставив его отступить. Еще один… Виктор уперся спиной в стену, начал медленно поднимать руки, сдаваясь.

– Не губи, наставница! Я еще жить хочу! Меня же Ровер…

Договорить я ему не дала, остановилась:

– Это ты сейчас о чем?

Слишком много было намеков, чтобы я пропустила еще один. До этого момента спрашивать было не у кого. Не у Лазовски же выяснять, как он ко мне относится.

– Знаешь, Лиз, – Шаевский посмотрел на меня удивленно, – иногда я просто поражаюсь твоей тупости. Такая умница, и не видеть того, что у тебя перед глазами. – Он помолчал, продолжая не сводить с меня взгляда. То ли ждал возражений, то ли просто давал мне передышку. Ошиблась и с тем, и с тем. – А говорят, у вас на это чутье! – Судя по интонациям, Виктор был в шоке.

– Он сделал из меня маршала, – тихо произнесла я. Не оправдываясь, чтобы тишина была не столь гнетущей.

Многие мелочи, которые раньше не находили своего объяснения, неожиданно собрались в целостную картину.

Как же не вовремя!

Шаевский развел руками. Вздохнул.

– Непрошибаемо! – Качнул головой. – Ты же его любишь.

– Кого? – вяло поинтересовалась я, ища повод закончить этот разговор. Мне он был неприятен.

– Славу Шторма, – грубо бросил Виктор, но тут же поправился, заметив, как я сморщилась. – Не хочешь – не будем. Дело не мое, разберетесь сами. – Заметив, что я с его словами полностью согласна, продолжил: – Со статистикой понятно. А есть что по этому случаю?

– Полковник не поделился? – беззлобно съязвила я и тут же махнула рукой, не давая ему высказаться. – Информации на удивление мало. Заметка об исчезновении парочки. Покинули отель – собирались на экскурсию, вечером не вернулись. Служащие подняли тревогу Пару дней информканалы дружно мусолили новость, на третий все резко замолчали. Кое-кто по большому секрету признался Валенси, что их заставили.

– Все?! Заставили замолчать?!

Виктор правильно сделал, что не поверил. Свобода слова! И не только у нас, у них – тоже. Я этот момент специально уточнила, чтобы правильно оценивать источники информации.

Но исключения бывали, особенно когда речь шла о безопасности. Серьезной такой безопасности.

Успокаивало одно, незабвенный Слава сказал, что наша задача – охрана свидетелей. Может, и опасно, но обойдется без политических тонкостей.

Комментировать его вопросы я не стала, просто заметила:

– Был один журналист… Так вот, по его уверениям, женщине удалось сбежать и добраться до службы розыска. Те отреагировали вовремя, успели освободить и мужа. Ну и вроде там взяли кого-то, весьма разговорчивого.

– И что стало с журналистом? – оправдал мои ожидания Шаевский. Он все так же продолжал стоять у самой двери, подпирая стену.

– Как и положено, – улыбнулась я многозначительно, – исчез. Бесследно.

Шаевского данный факт нисколько не смутил. Меня, впрочем, тоже, но имя я запомнила. По привычке.

– Что хочешь говори, – он отстранился от стены, подошел ко мне. Нас разделяло всего два шага и… ни малейшего сексуального подтекста. Я даже чуть не хихикнула: прямо брат с сестрой, – но я пока не вижу ничего подозрительного. Для нас с тобой.

Я задумчиво кивнула:

– Вот и я не вижу. Это-то меня как раз и настораживает.

* * *

Вали еще дважды сбрасывала пакеты с инфой, но все они лишь дублировали ту, что она отправила первой. Где-то чуть более подробно, где-то с новыми именами, но по существу ничего нового.

Доверяя квалификации подруги, я решила, что пора избавляться от паранойи и успокаиваться. Шаевский с моим решением согласился, так что последние два дня мы только и делали, что наслаждались полетом.

Развлечений было достаточно, скучать нам не пришлось. Бассейн, аэро-танцы, прогулки по обзорной палубе, гонки на симуляторах каров, романтический ужин, во время которого мы дурачились, как дети.

Мне было легко с Виктором, надеюсь, ему со мной тоже.

К орбитальному порту столичной планеты Приама – Эстерии, мы пристыковались на седьмые сутки полета. Для пассажирских кораблей – очень быстро, шли на крейсерском уровне.

Нас не встречали, это была одна из мер предосторожностей, которые оговаривались заранее. Самые обычные туристы.

Имена практически не меняли. Виктор так и остался Виктором, в фамилии заменили одну букву – Шаивский. Со мной та же история, из Мирайи сделали Кирайи. Досье тоже соответствующее: бывший офицер флота и репортер из мелкого регионального канала.

Подготовкой занимался Вано, так что у местных лиралде, как здесь называли службу, контролирующую внешние контакты Приама, мы вопросов не вызвали. Спустя три часа входили в номер не самого шикарного, но вполне приличного отеля. Наш багаж к тому времени уже доставили.

Когда на комм Шаевского пришло сообщение, мы успели не только осмотреться, но и освежиться. Тот как раз выяснял у меня, заметила ли я за нами слежку.

Я – заметила. Он – тоже. Взгляд оказался достаточно наметан, чтобы в той, надо признать, мало организованной толпе обнаружить парочку ничем не примечательных ребят.

Откуда они, только предстояло выяснить, но действовали весьма тонко. Оба прокололись на эмпатии, но это не их вина. О том, что мы с Виктором обладаем определенными способностями (мои после Зерхана стали чуть более управляемыми), в переданных приамцам личных делах не было сказано ни слова. Предосторожность, не более. Ну и «приятный» сюрприз для кого-то, если вдруг доведется использовать.

О наших проделках на Зерхане местным тоже не сообщалось. Но это уже не без умысла.

– Нас ждут через час в отделении на Хиен-корон, – произнес Виктор, как только закончил читать текст.

Тон Шаевского был нейтральным, но меня его мнимое равнодушие не обмануло. Разве что задавать вопросы не стала, сообразила, что именно не понравилось.

– Появись проблемы, Лазовски бы предупредил. Или не сочли нужным поставить о них в известность, или все произошло совсем недавно.

Виктор кивнул, но продолжал молчать. Хотелось бы мне заглянуть в его голову, но мыслей и своих хватало, чтобы загружать ее еще и чужими. В офисе на Хиен-корон, одной из центральных улиц столицы, находилось Управление службы розыска Приама.

Пригласить туда – фактически признать, что в наших услугах больше не нуждаются. Изначально предполагалось, что первый контакт произойдет на нейтральной территории. Там же мы должны были определиться, как будем действовать дальше.

Тот факт, что связались они с Шаевским, а не со мной, я проигнорировала. Старший в группе не был определен – для них, а не для нас, ну те и посчитали, что – мужчина. Для местного общества вполне логичное предположение.

С этим, кстати, был связан еще один парадокс. Запрет на «мужские» специальности для женщин распространялся лишь на саму работу, но не обучение. Так что некоторые барышни покидали Приам, реализуя свои мечты в других секторах.

Будь их много, думаю, шейх Тиашин тем или иным способом разобрался бы с этим вопросом, но несколько сотен дерзающих были не в счет.

– Я поеду один! – Слова прозвучали твердо, если не сказать, жестко.

Штормовские замашки!

Посмотрела иронично, приподняла бровь.

– Радость моя, тебе напомнить, кто у нас принимает решения?!

Тот хмыкнул, отреагировав на «мою радость», но, похоже, отступать не собирался.

– Слишком откровенно. Не лучше ли перестраховаться?

Я пожала плечами.

– А кто говорит, что я этого не сделаю? Сколько нам добираться?

Виктор бросил взгляд на карту:

– По максимуму минут сорок.

– Великолепно! – откликнулась я, прикинув, сколько мне потребуется, чтобы изменить себя практически до неузнаваемости. – Выходим через двадцать минут. – Подумала, демонстративно облизнувшись, окинула взглядом по-мужски ладную фигуру. «Домашний» наряд, состоявший из одних тренировочных штанов, позволял оценить ее по достоинству. – Ты бы тоже… приоделся.

Тот загадочно улыбнулся – это развлечение было все еще достаточно свежим, чтобы мы продолжали подтрунивать друг над другом.

Ответа дожидаться я не стала, сбежала в комнату, которую выбрала своей. В словесных баталиях Виктор оказался хорошо подкован, время от времени умудряясь загонять меня в угол своими репликами.

Не сказать, что меня данный факт огорчал – все разнообразие в жизни, но сейчас хотелось оставить последнее слово за собой.

Где и что у меня находилось, вспоминать нужды не было – сумки собирала сама, складывала, чтобы самое необходимое всегда было под рукой. Средства для коррекции внешности к таким не относились, лежали на самом дне, но мне потребовалось не больше десяти секунд, чтобы до них добраться.

Первым в ход пошел выпрямляющий волосы спрей. Потом второй, бесцветный при нанесении, но способный в течение трех минут превратить меня из шатенки в черноволосую брюнетку. С помощью бионакладок изменила форму носа, скул, губ. Уже поверх покрыла все тонким слоем легкого грима.

Чем был хорош такой камуфляж – его простой трансформацией в обратную сторону. Пропитанная специальным составом салфетка возвращала собственное лицо, а компоненты именно этих, нестойких, спреев разрушались сами за пару часов.

Теперь одежда. Прямая юбка в пол с широким поясом и запахом прямо поверх узких сверху, но расклешенных книзу брюк. Длинный пиджак с плечевыми подкладками и воротником-стойкой на обтягивающую футболку.

Пятнадцать минут, и на меня из зеркала смотрела чуть усталая женщина средних лет, корни которой явно находились здесь, на Приаме.

Последний штрих – «набор диверсанта». Микроампулы в гнезда комма и браслета на левой руке. Химия безвредная, без последствий после ее применения, но способная дать запас по времени. И, что самое главное, в списке запрещенных отсутствовала, так что специальными сканерами не обнаруживалась.

Чип полевого интерфейса я подключила еще на лайнере, сейчас только перевела в активный режим. Лазовски обещал, что наши тени появятся на Эстерии раньше нас, а свое слово он держал.

У меня в запасе было еще целых три минуты, когда я вышла в гостиную. Шаевский оглянулся – на нем был легкий костюм из хлопка, какие здесь носил если не каждый, то двое из троих точно, окинул быстрым и весьма рассеянным взглядом, направился к выходу.

Я фыркнула от удовольствия, приятно, когда тебя оценивают вот так… без слов, профессионально. У самого пиджак двойной, да и рукава отстегиваются одним движением, как и воротник. А уж как он «играл» своим телом, меняя внешнее восприятие лишь изменением походки и наклоном плеч, я видела не раз. Взгляд не успевал замечать метаморфозы, позволяя ему просто мгновенно уходить от чужого внимания.

До офиса розыскников добирались на подземке. Можно было и наземным транспортом – на Приаме он не только сохранился, но и использовался чаще, чем довольно дорогие здесь кары, но я уговорила Виктора сбежать от царившего на поверхности зноя.

Препараты должны были за день-другой привести организм в норму, заставив адаптироваться к влажному и довольно жаркому климату. Столица планеты находилась близко к экватору, со всеми вытекающими из подобного соседства прелестями. Но пока это не произошло, я бы предпочла места попрохладнее.

Виктор спорить со мной не стал, хотя его самого, похоже, этот момент нисколько не смущал.

Нужная нам станция была метрах в трехстах от двадцатиэтажного Управления, но он вышел раньше. Мне показалось, что за нами опять следят. Шаевский не заметил ничего подозрительного, но предпочел поверить, чем потом сожалеть. Должен был дожидаться меня на аллее Славы, та находилась как раз напротив здания.

В легкие дохнуло огнем, как только я переступила границу тени. Термодатчики одежды переключились на режим охлаждения, но мне было достаточно видеть, чтобы воображение дорисовало все остальное.

Это был не страх – память об одном из давних дел, но иногда накатывало. То ли как воспоминание, как чуть не сдохла в пустыне на Асатоне, то ли как иногда возникающее желание бросить все и зажить нормальной жизнью.

Первое было так давно, что можно воспринимать как вытянутый на тройку экзамен по экстремальным ситуациям, второе – как испортившееся настроение. Перспектива топать километр под палящим солнцем энтузиазма не добавляла.

– Слежка, – шепот Виктора, раздавшийся в полевом интерфейсе, едва не заставил вздрогнуть. Еще один намек на то, что мне пора приводить себя в норму. Вела себя, как… туристка на отдыхе.

– Те же?

Пауза была слишком долгой, вместо того, чтобы расслабиться, заставляла напрячься. Как-то все шло… не так.

– Нет. Уровень хуже. Но интересую их я, а не ты.

Выругалась я про себя. Оставила одного, без прикрытия… Тут же усмехнулась, нашла о ком беспокоиться.

– Жди, поиграем!

Усмешку Шаевского я проигнорировала. Знала, что он и сам способен избавиться от любопытных, но пока его способности демонстрировать не стоило. Мало ли где пригодятся чужие ошибки.

Как только дошло до дела, мысли о жаре отступили, словно их и не было. Теперь я точно знала, как назывались некоторые выверты собственного организма – скукой.

Добравшись до площади – у нас в запасе оставалось минут семь, осмотрелась. Виктора заметила сразу, тот стоял у стелы и делал вид, что изучает список имен.

Впрочем, мог и изучать. Среди них значился некий Вирис Шаивский, который вполне мог оказаться родственником того Шаивского, роль которого сейчас исполнял мой вроде как стажер.

– Один – есть. Второй… – Я еще раз окинула сектор, сличая то, что видела глазами, и данные сканеров полевого интерфейса. – Второго – нет.

– И не было, – самодовольно хмыкнул Виктор, давая понять, что проверял меня.

Говорить, что я ему припомню эту выходку, не стала. Зачем пугать раньше времени.

Ответила спокойно:

– Поняла. Иди. Первый подъезд.

Тот не заставил себя ждать. Ладонью коснулся темного монолита, отступил на шаг, вздохнул, резко развернулся…

Хотелось крикнуть: «Браво», но я обошлась томным: «Умница».

Больше не оборачиваясь, Виктор направился через всю площадь наискосок, как раз, чтобы обогнуть здание Управления и уйти на соседнюю улицу.

Я тоже двинулась – наперерез тому мужчине, настолько пристально интересовавшимся моим спутником, что не замечал ничего вокруг. Это не то что непрофессионализм, а сплошное дилетантство.

Или… нас просто изучали?

Отбросив мысль как несущественную – в выигрыше оставались при любом раскладе, не дойдя с десяток шагов, остановилась, рассматривая пустой дисплей комма. Потом попятилась, подняла голову, повела взглядом перед собой, словно выискивая ориентиры.

Столкнулись мы как раз в тот момент, когда Виктор оказался напротив нужного ему подъезда.

Я вскрикнула, мужчина обернулся, в глазах вспыхнула ярость, но… грубые слова с его губ так и не сорвались. Вместо этого он смущенно опустил взгляд: выглядела я немолодо, он же, как если бы годился мне в сыновья.

– Госпожа, прошу меня простить, я…

Остановила его жестом, грустно, но нежно улыбнулась.

– Это я виновата, – развела руками, – никогда не была в столице.

Он клюнул тут же:

– Вы что-то ищете? Вам помочь?

Отношение к женщинам на Приаме было двойственным. Много ограничений, но… пройти мимо и не прийти на выручку было постыдно.

– Да, – кивнула я, опустив взгляд. – Мой сын… – Я замолчала, тяжело вздохнув. Так и не подняв глаз, закончила чуть слышано: – Он был в службе розыска. Меня просили…

Упоминание о службе розыска было ему неприятно, я это ощутила душной волной, но мужчина, тем не менее, уточнил:

– Вы ищете Управление?

Я только ниже опустила голову. Самое главное, ничего не говорить, давая додумать подробности собеседнику.

Визави мои надежды оправдал:

– Так вот же оно, – повернулся он к зданию. – Вы просто смотрели не в ту сторону.

Он был не прав, но я его разубеждать не собиралась.

Глава 2

Острое желание кого-нибудь прибить выглядело бесперспективным. Единственный, кто находился в пределах досягаемости – Шаевский, а его было жаль. Бесценный как напарник, он к тому же не скрывал схожих с моими помыслов и тоже держался из последних сил, признавая за мною право продолжать дальнейшее существование рядом с ним.

И ведь винить некого. Про мертвых, исстари сложилось, или хорошо, или… ничего.

Хорошо и хотелось бы, но не зная лично – трудно. Оставалось просто молчать.

Новость, ради которой нас вызвали в кабинет старшего розыскника Иари Куиши, с нынешнего утра исполняющего обязанности командира группы дознания, была из ряда отвратительных.

Я бы сказала – самых отвратительных, даже если не имела отношения лично к нам. После таких как раз и возникала буквально физическая потребность кого-нибудь пристрелить.

Ну, или поднять всех вокруг на уши, найти эту суку, а потом сдувать пылинки, получая от этого извращенное удовольствие, пока будешь вытягивать из него всю душу. А когда не останется ни одного вопроса, потому что он выложит тебе даже то, о чем только смутно догадывался, пойти и нажраться до беспамятства, чтобы, наконец, отпустило. Хоть немного.

Прошлой ночью, во время нападения на квартиру, где находились наши несостоявшиеся подопечные, были убиты они сами, бывший начальник Куиши, по вызову которого мы и прилетели на Приам, и… еще четверо из охраны.

До восьмой жертвы добрались в местном доме подследственных. Им был тот самый разговорчивый тип, на которого службой розыска возлагались большие надежды.

И ни следов, ни подозреваемых. Кто-то сработал идеально чисто.

– Дай им прийти в себя.

Резко оборачиваться и объяснять, что до этого я и сама способна додуматься, не стала. Виктор все прекрасно понимал, просто пытался разрядить обстановку.

Лететь на другой конец галактики лишь для того, чтобы узнать, что в твоих услугах больше не нуждаются… Это могло кого угодно выбить из колеи.

Оно и выбило. Нас обоих. У Виктора просто оказалось лучше с самообладанием.

– Лазовски доложишься сам?

Мы уже с полчаса как вернулись в номер, но продолжали молчать, переосмысливая состоявшийся разговор.

Впрочем, ломать голову над двойным смыслом не приходилось, все было достаточно ясно. Им пока что не до нас. Когда будет – никто не знал.

– Доложусь, – настораживающе спокойно отреагировал на мою просьбу Шаевский. – Когда узнаю, где в это время будешь ты.

Сделанную им паузу я оценила, как и прозвучавший в ней намек.

Развернулась к нему:

– Хочу побродить по городу, пока еще не совсем поздно.

Виктор стоял в центре комнаты и насмешливо смотрел не меня:

– Пойдешь искать журналиста?

Удивленно приподняла бровь:

– Неплохо для стажера!

Тот криво усмехнулся:

– Но предсказуемо для тебя. Действуешь шаблонами, наставник.

Вместо того чтобы огрызнуться, нахмурилась:

– Думаешь, это может быть провокацией?

Шаевский неопределенно повел плечом:

– Чем бы это ни было, у нас еще есть время до возвращения.

Мысль была интересной и многообещающей.

– Что-то задумал? – качнула я головой, не веря в то искреннее недоумение, которое он продемонстрировал в ответ. – Давай обойдемся без пыток!

– Ну… – промямлил тот и… выдал, заставив меня задохнуться от смеха: – Мы здесь – не там!

Кажется, моя реакция ему понравилась, Виктор даже улыбнулся. Но продолжил уже серьезно.

– У женщины двойное подданство. Союз может потребовать участия нашей стороны в расследовании.

– Но я не…

Его скептический взгляд был весьма красноречив.

Будь проклят этот Зерхан! При отсутствии фактов, на голом энтузиазме, но я вытянула всю подноготную происходящего там. Говорить после этого, что не гожусь в сыскари, – отдавало позерством.

Шаевский моих душевых метаний словно и не заметил. Он вообще старался лишний раз не напоминать о тех событиях.

– Зато я вполне могу сойти за розыскника. А ты в это время поработаешь в моей тени.

Я прикусила губу, обдумывая предложение. Чем дольше размышляла, тем заманчивее выглядело.

Вот только…

Подошла вплотную к Шаевскому, приподнялась на носочки, наблюдая, как меняется выражение его лица, становясь из весьма равнодушного – предвкушающим.

Все-таки мы с ним нашли друг друга.

– Тебе Куиши не показался идиотом?

Виктор придержал за талию, потом, словно нехотя, отпустил.

– Был в ярости – точно, но чтобы идиот…

– Вот и мне не показался, – закончила я жестко. – Будешь докладываться Лазовски, предупреди, что без его решения мы в игру не вступим. – Помолчала, прикидывая, стоит ли связываться со Штормом или пока еще терпит. По всему выходило, что торопиться не стоило, нужную нам информацию можно было получить и другим способом. – Не хочешь озадачить Ромшеза подноготной нашего нового знакомого?

Виктор закатил глаза, развел руками и… кивнул. Тоже чувствовал, что пахнет жареным. Так или иначе, но мы окажемся втянутыми в эту историю. Чем больше будем знать, тем всем спокойнее.

– Через сколько мне тебя найти?

Я бросила на Виктора влюбленный взгляд. Где ж он раньше был?!

Усмехнулась собственной мысли. Он и Валанд были практически ровесниками. Но одного я воспринимала мальчишкой, другого – мужчиной. И даже причину знала. На одного реагировала живущая во мне шальная девчонка, которая грезила полетами и подвигами, другого продолжала вспоминать жаждущая стабильности и узнавшая цену любви женщина.

Шаевский как-то предлагал мне устроить случайную встречу с Марком, не верил сам, но пытался убедить меня, что чудеса случаются…

Рассказать о своем разговоре с врачом, который и вытащил Валанда, я Виктору так и не смогла. Вывод того был категоричным: этот участок памяти уничтожен полностью.

А познакомиться с ним вновь я не решилась. Страх оказался сильнее надежды.

– Дай мне часа четыре. Раньше не управлюсь.

Во взгляде Шаевского появилась нехорошая такая задумчивость.

– Ты хоть помнишь, что у нас с тобой нет дипломатической неприкосновенности? Если что, извинениями не отделаешься – вышвырнут за милую душу.

И все это, продолжая серьезно смотреть на меня.

– Никакого почтения к наставникам, – грустно вздохнула я. – Интересно, как я без тебя десять лет в службе существовала?!

Виктор все-таки не сдержался, улыбнулся.

– Ты, главное, не отключайся, чтобы если что…

– «Если что» на сегодня отменяется, – хмыкнула я и сбежала в комнату. Переодеваться. Предстоящая прогулка требовала чего-то более демократичного, чем наряд, который я использовала днем.

Когда вновь появилась в гостиной, Шаевский полулежал в кресле и дирижировал руками, работая сразу на трех внешних экранах планшета. Заприметив меня, вместо того, чтобы снизить яркость бокового, извернулся, рассматривая.

Мой внешний вид его явно удовлетворил, выглядел он довольным.

Резкое движение кистью, я только и успела заметить, как на карте города потухли два из трех секторов.

Пришлось подойти ближе.

– Мог и спросить, – проворчала недовольно.

– Так не интересно, – отозвался Виктор, поднимаясь. Бросив планшет на кресло, подошел к столу. Отметив, как я поморщилась, нахмурился. – Ваша журналистская братия на трезвую голову секретами делиться не будет.

Усмехнулась. Горько.

– Это они ради Мирайи могли бы из шкурки вылезти, а ради непонятно какой – залетной, лишнего движения не сделают. На большее, чем просто познакомиться, я и не рассчитываю. Но если тебе будет спокойнее…

– Будет! – жестко отрезал Шаевский, на миг сбрасывая маску шалопая.

Если хотел напомнить, какой он на самом деле, зря старался. Ни на мгновение не забывала.

Объяснять и доказывать не стала. Просто подошла, стянула пиджак с одного плеча, подставляя его для инъекции.

Моя покладистость сделала свое дело, следующую фразу он произнес уже значительно мягче:

– Антидот капсулированный, рассчитан не только на алкоголь, но и на химию. – Я кивнула, мол, поняла, о чем именно он говорил. После некоторых веществ, вроде как случайно оказавшихся в твоем бокале, себя уже и не вспомнишь. – Держит восемь часов, при слабом опьянении нейтрализует без побочных эффектов, так что пару коктейлей ты себе можешь позволить без проблем. Чем выше концентрация…

Пришлось перебить, воспоминания о том, как мы надрались с погибшим на Зерхане Иштваном Руми, были еще достаточно свежи:

– Как скажешь… мамочка!

Вместо того чтобы меня одернуть, тот неожиданно расхохотался. Попыталась «поймать» ассоциацию – не смогла. Но выглядело настолько заразительно, что невольно заулыбалась и я.

Результат Шаевского не впечатлил. Сквозь смех прорыдал:

– Мамочка у нас с тобой теперь одна – Ровер. Еще бы узнать, с кем нагулял таких отморозков?

Тут уже не выдержала и я. Сначала кхыкала, пытаясь проглотить рвущиеся из груди стоны, потом буквально упала на Виктора, надеясь, что он удержит, а не рухнет на пол вместе со мной.

– Со Славой! Штормом! Больше не с кем!

Оставалось надеяться, что сам виновник веселья никогда не узнает о связи, которую мы ему приписали.

* * *

Когда убеждала Виктора, что моя затея – скорее попытка развеяться, чем задел на что-то серьезное, лукавила. Не сильно – откровенная ложь с Шаевским вряд ли прошла бы. Использовала недосказанность. В эмпатии он был сильнее меня, это накладывало определенные ограничения на наши взаимодействия, о которых я старалась не забывать.

Да, все было именно так, как сказала – появление новенькой в баре, где обычно собирается журналистская братия, могло мало кого привлечь. Было лишь одно «но» – Союз в этой части галактики воспринимался чем-то диковинным, находящимся на другом краю света. Не спасали даже туристы, их ручеек был все еще совсем тонким.

При таком раскладе даже не самая известная среди пишущих особ просто обязана была вызвать интерес. Именно на этом я и собиралась сыграть.

Когда вошла в зал, до полуночи – именно в это время, по уверениям информатора Валенси, там появлялись самые важные личности – оставалась еще пара часов. Как раз осмотреться и дать привыкнуть к себе.

Направилась сразу к стойке бара. Сделав вид, что не замечаю чужих взглядов, забралась на высокий стул, выбрав тот, что ближе к углу. Достаточно темно, чтобы вроде как исчезнуть из поля зрения завсегдатаев, но при этом видеть все и всех в задней, зеркальной панели. Бутылки наблюдению нисколько не мешали, скорее, создавали определенный антураж.

Встретившись взглядом с барменом, чуть склонила голову – готова сделать заказ. Тот извинился перед мужчиной, с которым перебрасывался репликами – вряд ли того интересовала выпивка, больше хотелось выговориться – подошел ко мне.

– В наших правилах называть себя. – Вежливо улыбнулся. – Я – Сиши.

– Я – Лиз, – прищурилась я, разглядывая парня внимательней. Мой пристальный интерес его не смутил. – Могу рассчитывать на «Иллюзию»?

Коктейль считался безалкогольным, что не делало его дешевым. Экзотические фрукты, из которых получали сок прямо при клиенте, переводили его в разряд весьма дорогих.

Таким выбором решала сразу две проблемы: заявляла о себе, как о солидной клиентке, и лишала возможности добавить лишнее в бокал. Малейшее нарушение рецептуры тут же меняло цвет напитка, буквально «вопя» о подделке.

Прежде чем ответить, бармен уточнил:

– Я могу удостовериться в вашей платежеспособности?

Менталитет приамцев. Пока не стала своей, будут обращаться вежливо, но… жестко сохраняя дистанцию. Можно бить себя в грудь, доказывать, что ты вполне состоятелен, считать оскорблением… не поможет.

Когда спросила у Валенси, как войти в узкий круг, та отправила меня к Джессике Уэлри. Мол, логикой не объяснить, кто сможет помочь, так только знаменитая ведьма.

Подруга ошибалась. Потребовалось всего несколько минут, чтобы я разгадала загадку. На мой взгляд, это называлось единством духа. Нужно было просто быть одним из них.

Я – была, так что имела хороший шанс получить доступ к их сердцам раньше, чем закончится мое пребывание на Приаме.

Усмехнувшись, протянула кредитку, в углу которой сверкал снежно-белым на черном фоне символ Союза:

– Можете списать сразу две «Иллюзии» и положенные вам чаевые.

Сиши качнул головой, приложил ладонь к груди в жесте извинения:

– Мы рады принимать у себя такую гостью. Первый коктейль за счет заведения.

Отказываться я не стала. Убрав кредитку в паз комма, развернулась к стойке боком. Прошлась взглядом по полупустому залу.

– У вас всегда так тихо, или это мне повезло?

– Так вы за развлечениями? – чуть разочарованно протянул он. Потом задумался на мгновение, улыбнулся: – Или… с редакционным заданием?

Невольно качнула головой, подсматривая за ним из-под полуопущенных ресниц.

– Кто, кроме журналиста, сумел бы найти это заведение?! – Вали предупредила и об этом. Ни на одной карте столицы бар не был отмечен. Кроме той, конечно, которую нам с Виктором дал Вано. – Не угадали, Сиши. Жду, когда муж сменит гнев на милость. Мы здесь на отдыхе.

Бармен, тонкой струйкой вливая в нагретый стакан дымящуюся холодом жидкость, бросил на меня понимающий взгляд. Потом заметил, словно невзначай:

– Ему стоит поторопиться.

Закинув голову назад, искренне засмеялась, успев заметить, что наша беседа с Сиши вызывает у окружающих явный интерес.

Нет, вели они себя в рамках приличий, но за те несколько минут, что бармен развлекал меня разговором, ни один из посетителей даже не сделал попытки приблизиться к стойке.

Похоже, мое будущее здесь зависело именно от этого юноши.

– Считаете, у него могут быть… проблемы?

Тот, пожав плечом, пододвинул мне коктейль:

– Мужчины на Приаме темпераментны, красивая женщина не останется без внимания.

На этот раз улыбаться я не стала, недовольно дернула уголком губы. Пора было менять ритм разговора.

– У нас в «Иллюзию» добавляют ледяную крошку мякоти манго. Без нее вкус не тот.

Мгновение напряженной тишины и… из-за спины раздался голос:

– А ведь госпожа права, Сиши! Не ожидал…

Вместо того чтобы оглянуться, дождалась, когда зардевшийся (я прямо-таки и поверила) бармен рассыплет по поверхности напитка коралловые кристаллы, приняла стакан, сделала глоток, посмаковала его и лишь когда на языке растаяли льдинки, оставив мягкое послевкусие, взглянула на остановившегося рядом со мной мужчину.

Появился он как раз из затемненного угла позади меня. Если бы не легкое движение воздуха, его приближения я бы даже не заметила. Ни запаха одеколона, ни эмоций, на которые можно было бы опереться. Про шаги вообще не стоило говорить, звучащая фоном музыка их без труда глушила.

– Говорят, здесь принято представляться…

Чуть выше меня, голова тщательно выбрита, а вот на щеках и подбородке небольшая щетина, которая его совсем не портила. Скорее стиль, чем небрежность. Как и одежда, которая напомнила бы форму приамской армии, если бы не дорогая ткань.

– Виас Риашти, владелец этого заведения. – Он сделал шаг в сторону, чтобы я могла его лучше рассмотреть, поклонился, как было принято на Приаме. Довольно низко, как радушный хозяин кланяется дорогому гостю. – Вы позволите загладить оплошность моего бармена и пригласить вас за столик? Все, что вы сегодня закажете, будет моим извинением.

Я с недоумением посмотрела на него. Усмехнулась с вызовом.

– Принять ваше приглашение – признать его вину! Но ведь рецептов этого коктейля – три, и Сиши приготовил по одному из них. К тому же, он помог мне ощутить уют этого бара и дал важный совет. Не в моих правилах платить неблагодарностью за оказанное внимание.

Пока говорила, добавляя в свой голос томных ноток, наблюдала не столько за Риашти – тот слушал с интересом и едва заметно улыбался, а за барменом. Его руки постоянно двигались. Он что-то переставлял, перекладывал, перебирал…

Нервничал? По ощущениям был совершенно спокоен. Демонстрировал рабочий энтузиазм? Незаметно, чтобы его беспокоило присутствие шефа.

Или… пересказывал содержание нашего разговора?

Удостовериться в своей правоте мне не удалось, хоть я и была в ней уверена. Как только замолчала, Риашти поклонился еще раз, и, как недавно Сиши, приложил ладонь к груди.

– Тогда я прошу разрешения присоединиться к вам. Будем считать компромиссным вариантом.

Отказываться от такой удачи не стала, жестом указала на соседний стул.

– Если не отвлекаю вас от дел, буду только рада.

Фраза ответа не предполагала, его и не последовало. Пока я делала еще один глоток, Риашти устроился напротив.

Когда садился, у меня появился дополнительный аргумент, чтобы связать его с вояками. В череде рациональных, идеально выверенных движений одно было корявым.

Ранение или… протез.

Вроде подробности и ни к чему, но привычка все замечать уже успела стать натурой.

– И кто вам поведал о моем заведении? – полюбопытствовал Риашти, когда Сиши подал ему стакан. Судя по запаху, там было что-то очень крепкое.

Поморщившись, словно была обескуражена его прямолинейностью, пальцем на матовой поверхности стойки написала: Валенси.

Не поверив – брови взлетели вверх, добавляя выражению его лица некую двойственность, вывел тем же способом: Шуэр и поставил вопросительный знак.

Отсалютовала ему стаканом, кивнула.

– И как она? – в его взгляде была… горечь сожаления.

Валенси умела зажигать в чужих сердцах страсть и уходить, оставляя после себя пепел.

Если бы не Вано… Его стоило объявить героем уже за это.

– Выглядит счастливой, – выдала я, нисколько не щадя мужского самолюбия. – Приветов не передавала, я была уверена, что не попаду сюда.

– И что же изменилось? – тут же поймал Риашти намек. Ни одного глотка своего пойла он еще не сделал.

– Поругалась с мужем, – лукаво призналась я, наконец-то заметив то, что не давало мне покоя последние минут пять.

Взгляд! Осторожный – лишь чуть коснуться, убедившись, что я никуда не делась, но напряженный.

Это было не его место, и тот, кто следил за мной, это понимал.

* * *

Когда появился Виктор, я уже успела про него забыть. Виас оказался очень приятным собеседником, да и не он один. Мы сначала весьма мило поболтали вдвоем, потом перебрались за столик. В одиночестве оставались недолго, компания быстро разрослась, желающих пообщаться с прибывшей из Союза барышней оказалось много.

Именно этого я и добивалась, когда пришла сюда. При таких условиях можно услышать немало любопытного.

Разговор шел по кругу. Меня спрашивали о Союзе, я интересовалась Приамом. Отвечали то с шутками, то настолько серьезно, что возникала ассоциация с глубоко скрытым противоборством. Каждый раз, когда происходило нечто подобное, Риашти удавалось одной фразой сгладить впечатление от грубого слова или слишком резкого суждения.

Оценив, насколько тонко и незаметно он контролирует ситуацию, к вопросу об армейской специальности я добавила еще один – до каких высот дослужился. Оставлять его без ответа надолго не собиралась. Не поможет Валенси с ее связями, напомню о себе Шторму. Думаю, он не упустит шанса хоть как-то реабилитироваться передо мной.

Пусть я и не видела особых причин для своей настойчивости, но что-то такое витало в воздухе, заставляя не упускать ни малейшей детали.

К паре «Иллюзий» добавилось еще два коктейля, слабоалкогольных. От Виаса мое желание сохранить рассудок в трезвом состоянии не ускользнуло, но, насколько я видела, его это вполне устраивало. Сам он только подносил стакан к губам и хорошо, если смачивал их крепким местным напитком, название которого я, в конце концов, записала, так и не сумев повторить.

О своем приближении Шаевский не предупредил. Не то чтобы мы с ним договаривались, но оба считали, что даже плохая импровизация лучше хорошего постановочного спектакля.

С моментом угадал.

Мы как раз обсуждали блистающую на Приаме Люсию Горевски, ну и не совсем сошлись во взглядах на ее талант. И ведь никто не отрицал, что она – гениальная актриса, спорили из-за мелочей. Здесь она могла бы сыграть более правдоподобно, там – неловкий жест, тут – неудачно прозвучавшая нота.

Дошло до смешного, кто-то из сидящих за столом бросил сгоряча: «Сам бы попробовал».

Слово за слово, и… мы решили попробовать. Сами.

Тот факт, что изображать Люсию подрядился мужчина – кажется, его представляли, как Айси, – никого не смутил. Ну а мне… так получилось, досталась роль ее партнера.

Публика, в большинстве своем находившаяся в изрядном подпитии, замерла в предвкушении.

Я, в образе брутального индивида, сложив руки на груди, окидывала всех грозным взглядом, Риашти, с трудом сдерживая улыбку, дирижировал оркестром – такт отбивали ладонями по столу, Айси, фальцетом – у Люсии глубокое контральто – пытался убедить меня, что все, в чем я его обвинял, одно сплошное недоразумение.

Я – не верила.

В порыве экспрессии мой визави кинулся мне в ноги, уткнувшись в колени и рыдая, призывал кары на голову того, кто посмел осквернить его честное имя.

Заигрались мы настолько, что резкое: «Элизабет!» восприняли, как еще одну реплику.

Потом был рывок, меня откинуло к стене, секунда, и между мною и Виктором оказался Риашти.

Если у него и был протез, то полностью адаптированный. Двигался он, как кошка. Мягко и беззвучно.

– Кто вы такой?

Я «попыталась» сдвинуть Виаса, но это оказалось сложной задачкой. Скала, тело словно камень.

Техника управления внутренней энергией!

Если уж непредвзято, то ничего удивительного. Насколько мне было известно, обучали во всех воинских подразделениях Приама. Другое дело, что Виас владел ею просто великолепно.

Но даже это не делало его исключением, скорее подтверждало то, что я уже успела заметить. Риашти предпочитал быть лучшим.

Виктор едва держал себя в руках. И опять, не внешне – внутренне. Расслаблен, как перед броском.

– Я? – Язвительная улыбка. – Муж этой особы! – Кивок в мою сторону. – Быстро же она нашла себе заступника!

Впору аплодировать. Вот кому на сцене выступать! Играть обезумевших ревнивцев.

Риашти сделал шаг в сторону, но так, чтобы не открыть меня полностью.

Вопросительный взгляд, и я, вздохнув, кивнула, подтверждая сказанное напарником.

Ситуацию это изменило незначительно.

– Вы на Приаме, господин муж, – спокойно, но холодно произнес Виас, отметив, как я нервно передернула плечами. – Здесь недопустима грубость по отношению к женщине. И я имею все основания вызвать стражу и сделать ваше пребывание в нашем секторе весьма коротким.

– Вот как? – Улыбка Шаевского выглядела… снисходительной. Можно было начинать гордиться собой – такого кадра привела в службу! – Но разве это мешает нам поговорить по… мужски?

И ведь не скажешь, что события развивались слишком быстро. Два горячих парня… Шаевский вписывался в Приам, делая себя своим. Методы другие, но для результата не имело особого значения.

– А победителю приз? – невинно поинтересовался Риашти и, подставляясь, развернулся ко мне.

Это стало концом мирных переговоров.

Я видела каждое их движение, но лишь потому, что была тренирована для этого.

Двигались они быстро и удивительно гармонично. Пряча за незатейливостью и шаблонностью техники свои возможности, пытаясь свести все к минимальным воинским навыкам и… выдавая себя.

Для чего это нужно Виктору, я знала. Подобное скрытое афиширование, как и разыгранная им ревность, были весьма удачными приемами в нашем положении, когда еще неизвестно, какой из образов окажется полезным в дальнейшем.

Муж и жена? Точно!

Нужна будет любящая пара – мало ли, чего в жизни не бывает. Плохое настроение, неудачная шутка, даже банальная усталость станет прекрасным объяснением срыва. А потребуется определенная свобода, так всегда можно сказать, что такая сцена – далеко не в первый раз. И с каждым последующим становится все тяжелее справляться с его яростью. Чем не повод для будущего развода?

А вот ради чего сдерживал себя хозяин этого бара? Вряд ли опасался покалечить. Должен был уже понять, что его соперник не так-то прост.

Загадки. Опять загадки… из ничего.

Мне не стыдно было признаться, но с Шаевским в качестве напарника я чувствовала себя очень уютно. И уверенно. Этот момент не был исключением. Все, что не увидела я, сейчас вытаскивал из окружающего он.

Размышления не мешали внимательно наблюдать за их развлечениями. Надеюсь, публике тоже не было скучно. Вмешиваться не торопился никто.

А вот их интерес к тому, что и дракой-то не назовешь – ни одного пропущенного удара, даже мебель продолжала стоять на своих местах, – падал катастрофически. Ограниченность тактики, рамки которой они задали, не позволяла им развернуться. Пора было спасать.

– Прекратить! – рявкнула я так, что оба замерли мгновенно. Вот что значит… армия. – Ты, – повернулась я к «мужу», – не позорь себя и меня, ты, – пришел черед Виаса, – нечего мутузить чужого мужика! Он мне еще нужен.

Цена вовремя произнесенного слова была мне известна. Им понадобилось меньше минуты, чтобы осознать и раскаяться.

– Виас, – первым протянул Риашти руку Шаевскому.

И не скажешь, что только что защищал честь чужой жены.

– Виктор, – представился мой напарник, пожимая ладонь. – Неплохо.

К чему относилось, было ясно и без пояснений.

Хмыкнула недовольно:

– Мужская солидарность… – Оба посмотрели на меня вроде как удивленно. Мол, кто это тут? Приподняла руки, сдаваясь. – Все поняла, молчу.

– Выпьешь? – Это был Риашти. – За счет заведения?

Я недовольно скривилась – ко всем «проблемам» моего… мужа, почему бы не добавить еще одну, хмыкнула и развернулась, чтобы отойти к столу, рядом с которым сгрудились остальные участники так некстати оборванной вечеринки.

Шаевский перехватил меня за руку, когда я проходила мимо.

– Давай в другой раз, – обратился он к Виасу, продолжая жестко, но без жестокости, удерживать меня на месте. – Я тут вроде как виноват, – он улыбнулся и кивнул на меня, – предстоит извиняться.

– Это святое, – поддакнул с легкой иронией Риашти. – Оставлять разъяренную женщину у себя за спиной…

Опустив голову, скрыла невольную усмешку.

Отец тоже всегда так говорил, когда я пыталась понять, почему он постоянно уступал маме в их спорах. Когда-то для меня это было жуткой тайной, рождающей множество самых невероятных версий. Каких только причин его поведения я не выдумывала, пока не подросла и не сообразила, что делает-то он все равно по-своему. Холя и лелея, потакая капризам, едва ли не нося на руках, старший Мирайя оставался главным в доме, который держался на маме.

Жаль, с правильным выводом опоздала.

Травма позвоночника и несколько месяцев в экзокорсете уничтожили в моей жизни многое. Будущее, расписанное буквально по дням, исчезло из-за собственной беспечности. Обидно и… невыносимо больно!

Больше не было ночных вахт в рубке обязательно тяжелого крейсера, не было формы, не было армии… Больше не было ничего.

Отец не давал пасть духом, постоянно заставлял переступать через отчаяние, убеждая, что жизнь на этом не закончилась. Он, а не мама. Это позже я узнала, что она сломалась вместе со мной, и папа вытягивал из безнадеги не только дочь, но и жену. Потому и не подпускал ее ко мне, отправив к сестре и позволив вернуться лишь, когда медики сняли все ограничения. Кроме одного.

А тогда я совершила вторую страшную ошибку в своей жизни, даже не догадываясь, что буду не только корить себя за нее, но и благодарить. Уже судьбу. За новый шанс, за будущее, за найденное предназначение, которое могла пропустить, пытаясь быть похожей на любимых братьев, которыми безмерно гордилась.

В тот день, когда мама вновь появилась в нашем доме, я его покинула, предпочтя жить отдельно. Мне требовалась реабилитация, я выбрала полувоенный спортивный лагерь, находящийся на другом материке.

Сначала была курсантом, затем возглавила группу, а потом согласилась остаться там же наставником.

Не жалела об этом до сих пор.

Занятия по ситуативному анализу у нас вел директор Службы Маршалов Союза.

Окончательно окунуться в воспоминания не дала реплика Виктора:

– Ну, я же не самоубийца!

О кодовой фразе мы не договаривались, но эта прозвучала, почти как приказ.

Резко дернувшись, вырвалась из захвата.

Криво усмехнувшись, окинула обоих тяжелым взглядом.

– Вы тут пообщайтесь, а мне, кажется, пора. – И, не дав возможности высказаться, крикнула стоявшему у стойки Сиши: – Этот господин, – кивнула на Шаевского, – расплатится.

Останавливать меня никто не стал, но это уже была заслуга Виктора. Он махнул рукой, мол, не стоит, сам разберусь.

Я не успела еще дойти до конца улицы, когда он меня догнал. Передал вроде как забытую сумочку, шутливо ударил плечом.

– И как, это того стоило?

Остановилась, посмотрела на довольную физиономию напарника.

– Ничего особенного, – развела руками. Заметив, как в его глазах появляется наигранное разочарование, добавила: – Если, конечно, не считать уверенности в том, что здесь находится Горевски.

Кажется, для него это стало приятным сюрпризом.

Глава 3

– С Горевски – согласен. Но посмотреть издалека стоит. Для уверенности.

Я задумчиво кивнула, еще раз перебирая те немногие зацепки, которые позволили мне идентифицировать молодого любовника оперной примы, как Валесантери.

За свой талант Люсия пользовалась уважением приамцев. Но… трехлетний контракт, муж, оставшийся в Союзе, погибший сын и… интересный мужчина, которого частенько видели рядом с ней. Никто не осуждал, что не мешало обсуждать и делать выводы.

Признаться честно, я не рассчитывала на что-то серьезное от своего похода в бар, где собирались столичные журналисты, но сведения о сотруднике Шторма делали его не бессмысленным.

– Вечером – спектакль. Раз уж мы отдыхаем…

Виктор в ответ улыбнулся.

– Только без сообщений в прессе о таинственной незнакомке, которая составила конкуренцию самой Великолепной Люси.

Насмешливо приподняла бровь:

– Это вызов?

Тот качнул головой:

– Предостережение.

Обстоятельный разговор мы отложили до возвращения в отель. Не только мера предосторожности – за нами продолжали настойчиво следить, но и мое желание еще раз разобраться в собственных мыслях и ощущениях. А вот в них была путаница, и касалась она, как ни странно, в том числе и Виктора.

Увы, ассоциации выглядели пока настолько расплывчато, что до какой-то стройной картинки было далеко. Лишь отдельные имена, среди которых наиболее подозрительными были три: Шторм, Горевски и… третий сидел в кресле и смотрел на меня.

Заставив себя не поддаваться навязчивой идее, которая вполне была способна отравить мне жизнь, попросила:

– Повтори еще раз, что сказал шеф?

Во взгляде Виктора появилась ирония, но от комментариев он воздержался, сделав вид, что забыл о моем отчете, который я еще не закончила.

– У нас двадцать четыре часа свободы. Потом либо домой, либо начнем реализовывать мое предложение.

– Лучше бы первое, – выдохнула я. – А что Ромтттез?

И опять Шаевский обошелся без намеков:

– Сначала отказался разговаривать, а когда узнал, что твоя просьба, обещал что-нибудь придумать.

– Вы с ним так и…

– Не поговорили, – криво усмехнулся Виктор. – Ты не о том беспокоишься.

Я ответила ехидной улыбкой:

– А если это тебя внутренне гнетет? А вдруг…

– Лиз, – угрожающе прорычал он, – у моего терпения тоже есть пределы! – Наигранный испуг на моей мордашке напарника слегка смягчил: – Только не говори, что наш друг Валесантери – единственная новость.

Поднявшись с дивана, прошлась по комнате.

– Придется именно это и сказать. – Виктор молчал, никак не реагируя на мое признание. – На Эстерии – тишь да благодать. Ничего, за что можно было бы зацепиться. У меня даже возникло ощущение, что у всех блокировка. Навеселе, а ни одного подозрительного высказывания.

– Судя по добытым твоей подругой данным, все так и есть, – подумав, выдал Шаевский. – Если бы не похищения…

– И я о том же, – развернулась я к нему. – Ладно, о последнем могли заставить молчать, но в остальных не было ничего… – Я замерла, не договорив. – Говоришь, следили за тобой?

Виктор качнул головой:

– И за нами.

Я возразила, но без нажима. Мелькавшие в голове мысли были интереснее, чем спор с ним.

– Мы были вместе.

– Меткое замечание, – фыркнул он. – Не хватает данных?

Удивляться его сообразительности не стала. Представляю, что он сейчас чувствовал, ловя мой эмоциональный шторм.

Шторм… Бросив быстрый взгляд в его сторону и заметив, как он многозначительно усмехнулся – ведь точно знал, о чем я только что подумала, – отвернулась.

– Данных не хватает. На Вали рассчитывать бесполезно. На Истера, боюсь, тоже.

Шаевский в другом конце комнаты завозился, поднялся. Остановился, не дойдя пары шагов. Безопасное расстояние?

– Давай-ка спать. Ни Лазовски, ни Ромшез еще не сказали своего слова.

Я была с ним согласна, но что делать с аналитической частью себя, которая буквально пожирала крупицы того, что нам было известно, и требовала добавки?!

– Только бы оно не застало нас врасплох, – чуть слышно прошептала я, зная, что услышит.

Услышал. Подошел вплотную. Дыхание спокойное, если не сказать, уверенное.

– Мы все равно справимся. Иного выхода у нас просто нет.

Прозвучало, как признание. Еще бы понять, в чем?

У меня было предположение. Появилось внезапно, от одной мысли, что так идеально просто не бывает. Неожиданное, нелицеприятное для меня и Ровера, и весьма агрессивно настроенное против Виктора.

– Ты прав, – выдохнула, избавляясь от напряжения. Возможность того, что Шаевский продолжал работать на Славу, была очень велика, но… ничего не меняла. Мы с Виктором были идеальными напарниками. Факт, который не изменить. – Пойду я спать. – Развернулась к нему: – Не будет ничего важного, не буди. И не забудь заказать билеты.

Тот улыбался, иронично глядя на меня.

– Как прикажешь, наставница!

– То-то же, стажер! – хмыкнула я, подмигнула и сбежала в спальню.

Не от себя, от него. Виктор явно собирался что-то сказать, я не хотела этого слышать.

Несмотря на некоторую внутреннюю взбудораженность, уснула сразу. Спала долго, давая себе возможность полениться столько, сколько хотелось.

Когда, уже умывшись, вышла в гостиную, от моего мнимого мужа остался только букет цветов на столе да сообщение на дисплее его планшета: «Билеты достал, хоть это оказалось труднее, чем я думал. Ромшез свое дело сделал, доступ к данным я тебе открыл. Буду к обеду. Моя жена сегодня вечером должна быть самой красивой женщиной на Эстерии». Чуть ниже шла приписка: «И мало ли что я говорил. Люсии соперница не помешает».

До обеда оставалось всего чуть больше двух часов.

Решив, что без завтрака я обойдусь, налила себе сок и, забравшись с ногами в кресло, занялась информацией, которую добыл для нас Истер. Не знаю, по собственной инициативе, или Виктор попросил выяснить не только подноготную новоявленного старшего розыскника, но там были и данные, касающиеся похищений.

Чтобы избежать искушения, перебросила пакет на свой планшет. И привычнее, и не отвлекает желанием взломать защиту. Бесполезно даже пробовать, но ведь хочется.

Про искушение и желание забыла сразу, как только прошлась взглядом по послужному списку Иари Куиши.

Сорок пять лет – выглядит обманчиво моложе, что не удивительно. На Приаме средняя продолжительность жизни не меньше, чем в Союзе – около ста тридцати лет. Треть жизни…

Оценивать по годам было глупо, только дела могли что-то значить.

В службе больше двадцати лет, участвовать в расследованиях начал еще до окончания Высшей Школы розыска. Среди сильных сторон – анализ поведенческих реакций, разработка психоматриц и сверхточное оперирование категориями изменчивости при проведении крупномасштабных операций.

Вернусь в Союз, найду Ромшеза и расцелую. Одна фраза, и все встало на свои места. Включая утреннее исчезновение Шаевского. Судя по всему, он пришел к тем же выводам, что и я, потому и изменил свое решение не бросаться в глаза.

Вызов в Управление был источником сведений для этого самого анализа. О том, разочарован Куиши или нет, нам предстояло только узнать, но… интуиция подсказывала, что думать о скорой встрече с шефом не стоило.

Дальше шло описание его операций. Сухо, без комментариев, одни факты. Ничего более и не требовалось. Из четырнадцати крупных – четырнадцать закончились задержаниями и серьезными приговорами. Еще бы понять, насколько лучше был его погибший командир группы дознания?

Впрочем, могло быть и иначе. Начальство считало, что Куиши предпочтительнее держаться в чьей-нибудь тени. В его случае выглядело вполне оправданным.

Дошла до конца файла, сощурилась от удовольствия.

Забота Истера была неожиданно приятна. Постскриптум был в его духе: «У твоего нового знакомого широкая сеть осведомителей. Извини, взломать не удалось, и так едва не зацепили, но уверен, что среди журналистов у него люди тоже есть. Поэтому, когда в твою прелестную головку придет гениальная мысль, не забудь, что ты не одна такая умная».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.