# Паутина

Алексей Александрович Калугин

На Земле продолжается Сезон Катастроф, и в разных местах планеты появляются все новые и новые аномальные зоны. Группа «Квест-13», направленная Центром Изучения Катастроф в пустыню Гоби, в Зону 41, сначала сталкивается с «черными» квестерами, а потом проникает в глубокий колодец, ведущий в лабиринт. И там очень многое напоминает о местах, расположенных за тысячи километров от Монгольской Гоби. Совпадение? Четверке квестеров приходится на собственном опыте убедиться, что это не так. Странная Игра без правил продолжается…

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


## Глава 1

Разлом Четвертый.

Зона 41. Шамо. Монгольская Гоби. Воронки.

Пули почти беззвучно зарылись в песок, взметнув невысокие фонтанчики. Брейгель кинулся на удивленно взиравшего на это представление Орсона, повалил его, да еще и затылок ладонью придавил, ткнув лицом в сухой горячий песок. Сообразив, что перестарался, фламандец тут же дернул англичанина за воротник. Ученый замотал головой, вытряхивая песок из складок шемага.

– Бамалама, Док! – Брейгель снова заставил его пригнуться, на это раз действуя чуть деликатнее. – Правило номер… Да к черту правила! Когда в тебя стреляют, Док, нужно падать на землю!

– Я не слышал выстрелов. – Орсон согнутыми пальцами протер надетые поверх шемага очки-консервы.

– А фонтанчики видел?

– Damn! – биолог хлопнул ладонью по обмотанной клетчатым платком голове. – Я не сообразил, что это пули!

Щелк!.. Щелк!..

Еще две пули нырнули в песок на гребне бархана.

– Бамалама! А что еще это может быть? – непонимающе посмотрел на англичанина стрелок.

– Насекомые, – не колеблясь ответил биолог.

Брейгель почесал пальцем висок и решил больше с Орсоном не спорить.

– В общем, так, Док, оставайся здесь и не высовывайся.

– А ты куда?

– Оценить обстановку.

Прижав автомат к груди, Брейгель на спине съехал с бархана, встал на четвереньки и огляделся. Никого не было видно. Ни своих, ни чужих. Камохин с Осиповым направились в обход гряды барханов, оставив Брейгеля присматривать за Орсоном, которому вдруг взбрело в голову вскарабкаться на вершину песчаной насыпи. И, видно, далеко уже ушли.

В двух шагах от того места, где оказался Брейгель, песок вдруг взметнулся в воздух и закрутился подобно маленькому веретенообразному смерчу.

– Бамалама, – тихо, не злобно, а грустно выругался Брейгель и, живо вскочив на ноги, бросился прочь от песчаного веретена.

Странный маленький смерчик вовсе не казался опасным. Скорее, даже наоборот – он был похож на игрушечный, на школьную модель, изображающую, как не должен себя вести поднятый ветром песок. Но Брейгель точно знал, что за этим последует, а потому бежал со всех ног, не оглядываясь и даже не думая о том, что, выбежав из-за бархана, он может оказаться под огнем противника. Черт с ним, с противником, – то, что происходило у него за спиной, было куда хуже.

Сначала раздался пронзительный тонкий свист. Затем песчаное веретено, дернувшись вниз, будто проткнуло горячий песок и исчезло в глубине. В тот же миг в месте прокола образовалась крошечная вращающаяся воронка, которая начала быстро расширяться, поглощая, будто заглатывая, окружавший ее песок. То, что оказывалось на краю воронки, с бешеной скоростью начинало крутиться, скользя по ее стенкам, чтобы затем провалиться в темную зияющую бездну. Свист, сопровождающий образование воронки, становился вся ниже и наконец перешел в тягучий угрожающий вой. От которого, казалось, начал колыхаться раскаленный солнцем воздух.

Услышав этот пугающий звук, Орсон перевернулся на спину, посмотрел вниз, убедился, что ему ничто не угрожает, и выхватил из сумки видеокамеру. Дабы достойно запечатлеть происходящее.

У подножия песчаного холма, на вершине которого притаился ученый, разверзлась воронка, похожая на гигантский песчаный водоворот, способный поглотить все, что в него попадет. И вот-вот готовый добраться до пытающегося спастись бегством Брейгеля. Собственно, другого способа уцелеть не существовало. Да и бегуном фламандец был неплохим. Но бежать по зыбкому песку, засасывающему ноги едва ли не по щиколотки, это совсем не то же самое, что демонстрировать мастерство на гаревой дорожке. Почувствовав, что почва начинает уходить из-под ног, Брейгель изо всех сил оттолкнулся левой ногой, прыгнул, упал на грудь и, выбросив руки вперед, в отчаянии вцепился пальцами в песок. Как будто эта непрочная опора могла помочь ему удержаться на краю песчаного водоворота.

Песчаные воронки, возникающие без всякой видимой причины, являлись наиболее примечательной особенностью Зоны 41, куда была заброшена группа «Квест-13» из Центра Изучения Катастроф. Возможно, имелись и какие-то иные проявления аномальной активности, однако они не так бросались в глаза. А воронки регулярно появлялись то там, то здесь. Размеры и глубина их варьировали в очень широких пределах. Самая маленькая, какую заметили квестеры, была не больше десятирублевой монеты. Самая большая, в которую они чудом не угодили, имела диаметр около десяти метров. Оценить ее глубину не представлялось возможным, поскольку для этого нужно было либо взглянуть на происходящее сверху, либо прыгнуть в воронку. Первое осуществить было невозможно, второе – как-то совсем не хотелось. Да и какой смысл в информации, которой суждено погибнуть вместе с исследователем? Хотя у Орсона на сей счет, как всегда, имелось свое, особое мнение. Он настойчиво утверждал, что настоящий ученый готов пожертвовать собой ради того, чтобы получить ответ на интересующий его вопрос, даже если никто более об этом не узнает. Однако от предложения прыгнуть в воронку биолог все же благоразумно отказался. Мотивировав отказ тем, что аномалии подобного рода не входят в область его профессиональных интересов. Жизнь песчаной воронки была хоть и яркой, но недолгой, и составляла, по наблюдениям квестеров, от пяти секунд до двух минут. Причем прямой зависимости между размерами воронки и сроком ее жизни не отмечалось. Самым замечательным во всем этом было то, что о своем появлении воронка заблаговременно извещала высокочастотным свистом и песчаным веретеном на месте грядущего события. Ну, а остальное зависело от быстроты реакции и скорости того, кто оказался рядом.

Брейгель был достаточно быстр и ловок для того, чтобы предательская аномалия его не съела. После отчаянного прыжка фламандца прошла секунда, другая, третья. Песок, на котором он лежал, никуда не ускользал, тело его никуда не падало. Да и раздражающее завывание прекратилось. Фламандец быстро поднялся на колени и первым делом проверил автомат. Затворная рамка была вся в песке, но надетый на ствол презерватив не соскочил – и то хорошо. А то иначе песок из ствола не выскребешь. Закончив с автоматом, Брейгель взглядом отыскал Орсона, чтобы убедиться, что с англичанином тоже все в порядке. Биолог выключил камеру и, как заправский кинорежиссер, показал большой палец. Отлично, мол, сыграно!

– Вот же зараза, – тихо, сквозь зубы выругался фламандец, совершенно не испытывавший восторга от того, что его прыжок запечатлен на цифровом носителе и, следовательно, запросто может стать теперь всеобщим достоянием. Хорошо еще, что руководство ЦИКа строжайше следило за тем, чтобы сотрудники не развлекались, выкладывая особо забавные фрагменты рабочих материалов в Интернет. Да и Док вроде не был фанатом социальных сетей.

Знаком велев Орсону оставаться на месте, Брейгель поднялся на ноги, поправил шемаг и двинулся дальше, в сторону ложбины меж двумя барханами. Он хотел незаметно взглянуть на лагерь наемников, откуда стреляли по ученому.

Обогнув склон бархана, на вершине которого залег Орсон, фламандец, пригибаясь, начал подниматься наверх. Приблизившись к ложбине, лег на грудь и пополз. Наконец он добрался до точки, откуда ему открывался почти полный обзор лагеря «черных» квестеров.

Совершенно непонятно было, почему они решили остановиться именно тут. Они ведь не знали, что «Квест-13» следует за ними. И тем не менее, сделав большую петлю, обогнули гряду барханов и заняли такую позицию, что любой, идущий по их следу, еще не увидев лагерь, оказался бы у них на прицеле. Что это было? Профессиональная предусмотрительность, действующая на уровне подсознания? Или же они кого-то ждали? Зачем они вообще тут остановились, если пакаль был у них и можно было уходить из зоны?

Квестеры вышли к разлому примерно через два часа после того, как наемники покинули это место. Разлом черной кляксой лепился к пологому склону бархана. Песок, время от времени осыпавшийся, бесследно исчезал в его мрачной глубине. Будто сахар, растворяющийся в черном кофе. Когда Осипов ради интереса поднес к разлому ладонь, то на нее отчетливо повеяло холодом. И это при том, что песок вокруг был раскален настолько, что, казалось, жег пятки через специальные теплоизоляционные подошвы.

Зона 41, возникшая два дня назад в самом сердце Монгольской Гоби, со всеми ее появляющимися и вновь исчезающими воронками, с самого начала показалась Осипову настолько интересной, что, несмотря на постоянную опасность, он хотел задержаться здесь подольше. Он был почти уверен, что эти странные воронки напрямую связаны с разломами. Может быть, даже имели единую с ними природу. А разломы являлись теми самыми ключиками к причине возникновения аномальных зон, разобраться с которыми было необходимо уже хотя бы для того, чтобы понять, что ждет человечество в будущем, скорее всего, не столь далеком. Неминуемая гибель – или все же есть надежда на то, что со временем безумству Вселенной придет конец и все вернется на круги своя? Чтобы снова закрутиться и вновь понестись в сторону края, которого невозможно достичь.

«Черные» квестеры бросили возле разлома кучу научного оборудования, большинство из которого представлялось ученым более чем странным. К примеру, какое применение можно найти двум полутораметровым хроматографическим колонкам, заполненным ионообменными смолами? Или волновому низкочастотному генератору? Да и фотоакустический томограф был как-то совершенно неуместен среди монгольских песков. А уж музыкальный синтезатор «Korg Titanus» так и вовсе поверг всех в недоумение. Набор самых разных приборов и приспособлений выглядел настолько бессмысленно, что трудно было даже вообразить, для каких целей можно использовать все это одновременно. Громоздкого барахла, включающего четыре дизельных генератора, было так много, что притащить его на себе казалось просто нереально. Поскольку следов от вездехода не было, получалось, что наемников высадили с вертолета. Причем точно возле самого разлома. Было их, судя по следам, человек восемь или девять. И оставались они возле разлома часов десять – двенадцать. После чего, бросив все, ну, или почти все оборудование, пешком отправились куда-то вглубь пустыни.

Сразу возникали вопросы: «куда?» и «зачем?».

Но это только поначалу. Потому что, чем дальше, тем больше становилось вопросов. Если «черные» квестеры работали в аномальных зонах группами по два-три человека, с какой стати на этот раз они заявились сюда толпой? Прежде их интересовали только пакали. А для того, чтобы найти пакаль, груды оборудования не требуется. В принципе, если наемникам было точно известно местоположение разлома, с задачей мог справиться один человек, вооруженный десканом. Что за научные изыскания они здесь проводили?

Тот факт, что все шло совсем не так, как обычно, наводил на мысль: на этот раз квестеры столкнулись не просто с «черными» охотниками за пакалями, а с профессиональными наемниками, работающими на команду, которая ставила перед собой более широкие цели. Само по себе это уже было в высшей степени необычно.

Аналитическая служба Центра Изучения Катастроф вела постоянный мониторинг любой информации, имеющей отношение к аномальным зонам и пакалям. Данные поступали как из официальных, так и из закрытых источников. Ей было известно, что интерес к тому, что происходит в аномальных зонах, проявлял не только господин Кирсанов. Но если Кирилл Константинович своего интереса к пакалям не скрывал, хотя и выдавал его всего лишь за страсть коллекционера, то его конкуренты в этой области проявляли крайнюю осторожность. Это могло свидетельствовать либо о том, что о пакалях им известно больше, чем Кирсанову, либо они вообще понятия не имели, что это такое, но при этом пытались исподволь контролировать ситуацию, исходя из принципа «делай то же самое, что и твой конкурент». В особенности, если не понимаешь, зачем он это делает.

Перед отправкой в зону квестеры из группы «Квест-13» получили информацию.

– Как они могли оказаться здесь на двенадцать часов раньше нас?

Это был еще один вопрос, возникающий у каждого, кто смотрел на брошенное возле разлома оборудование. Первым его задал Брейгель.

– Может быть, они заранее узнали, где возникнет разлом? – предположил Камохин.

– Сие мне кажется наименее вероятным, – в задумчивости покачал головой Осипов. – До сих пор не было выявлено никакой, абсолютно никакой закономерности в образовании разломов. Даже зацепок никаких нет.

– Хаос – он и есть хаос, – с пониманием кивнул Орсон. Ученый поднял с песка плоскую коробочку с погасшим табло, покрутил в руках и снова бросил. – Между прочим, этот сканер стоил пару тысяч евро. До того как сгорел.

Заявление биолога вызвало непонятный интерес у Брейгеля. Фламандец присел на корточки возле ближайшего к нему прибора и принялся щелкать переключателями. Затем переместился к синтезатору и провел пальцами по клавишам.

– Есть другие идеи, Док-Вик? – поинтересовался Камохин.

– Самое простое, на мой взгляд, объяснение – это временная аномалия, – не задумываясь, ответил Осипов. – В нее могли угодить как мы, так и наши конкуренты. Таким образом мы и разминулись во времени.

Камохин хмыкнул, поджал губы и ничего не сказал. Но даже не усмехнулся. По двум причинам. Во-первых, он точно знал, что Осипов такими вещами не шутит. А во-вторых, подобное уже не кажется смешным после того, как сам побываешь во временной петле.

– А Док-то прав. – Брейгель поднялся на ноги и отряхнул ладони от песка. – Все приборы сгорели. Поэтому их и бросили.

– Они, если бы даже и захотели, не смогли бы унести все на себе. – Камохин взялся за ручку одного из генераторов и, поднатужившись, с трудом оторвал его край от песка.

Брейгель спорить не стал. Как бы там ни было, но приборы сгорели. Причем капитально. У некоторых блоки питания обуглились, а провода сплавились в бесформенный многоцветный комок. Спрашивается, что тому послужило причиной?

Впрочем, это только так говорится, что, мол, спрашивается. На самом деле никто из квестеров не собирался прямо здесь и сейчас задавать подобные вопросы. Хотя бы потому, что времени искать ответы у них не было. Судя по следам, наемники покинули временную стоянку возле разлома не более двух часов назад. Бросив бо́льшую часть своего оборудования, они все же что-то с собой унесли. Квестеры шла налегке. Помимо легкого стрелкового оружия и боеприпасов, у них при себе был лишь суточный сухой паек, вода, аптечка и всякая мелочовка. Таким образом, у них имелся реальный шанс догнать наемников. А причин, чтобы пуститься за ними вдогонку, было две: пакаль, который очень хотелось вернуть, и самое обыкновенное любопытство. Ну, в самом деле, интересно же было, куда направлялась эта в высшей степени неординарная команда «черных» квестеров.

## Глава 2

Квестеры нагнали более удачливых конкурентов примерно через семь часов пути. Наемники двигались очень не торопясь, а однажды и вовсе устроили привал. Как будто среди них был больной, раненый или очень пожилой, физически слабый человек. Да и песчаные воронки не делали путь легче. Каким образом наемники почувствовали, что их кто-то преследует, оставалось загадкой. Но ловушку они устроили не просто профессионально, а мастерски. В нее невозможно было не угодить. Они не учли лишь одного – непреклонного, а отчасти и вздорного характера Криса Орсона. Ему ежели что взбредет в голову, так спорить бесполезно. Коллеги по группе давно это уяснили. Поэтому, когда Орсон усмотрел на вершине бархана какую-то высохшую верблюжью колючку и заявил, что должен непременно присоединить ее к своей коллекции биологических образцов, Камохин только плечами пожал и сказал, что лично он на эту кучу песка не полезет. Орсон тоже спорить не стал и полез на бархан в гордом одиночестве. Оттуда ему и открылся вид на лагерь «черных» квестеров. То, что наемники сразу не стали по нему стрелять, можно объяснить тем, что, с одной стороны, они, скорее всего, никак не ожидали увидеть кого-то на гребне бархана; с другой же стороны, вид странного человека, размахивающего зажатой в руке верблюжьей колючкой, по всей видимости, поверг их в недоумение. По крайней мере, в первый момент. Потому что к тому времени, когда они все же приняли решение стрелять, Брейгель успел взбежать наверх и повалить Орсона на песок.

Теперь же, наблюдая за тем, как наемники организовали оборону, Брейгель прикидывал, как бы их половчее достать. И как профессионал понимал, что сделать это будет не так-то просто.

Справа послышался тоненький свист. Брейгель опустил бинокль и перевел взгляд на совсем крошечное песчаное веретено, возникшее неподалеку от него. Аномалия, которая появится на месте веретена, скорее всего, не будет представлять собой никакой опасности. Но все же Брейгель немного сместился влево. И на всякий случай проследил за тем, как на месте веретена возникла и через несколько секунд исчезла бешено вращающаяся песчаная воронка размером с теннисный мячик. Убедившись в том, что других активных аномалий поблизости нет, фламандец продолжил наблюдение.

Противник создал надежно защищенную огневую точку, использовав кейсы с оборудованием и натянув сверху тент. Позади у них была пустыня, исчерченная низенькими песчаными гребешками, с торчащими кое-где хилыми засохшими кустиками. О том, чтобы подобраться к ним с этой стороны хотя бы на расстояние выстрела, нечего было и мечтать. Огнем с вершин барханов их тоже было не достать. А атаковать, перевалив через барханы, было бы чистым самоубийством. Путь же в обход барханов, по которому отправились двое квестеров, наемники, надо полагать, держали под прицелом. Камохин с Осиповым сейчас, скорее всего, тоже залегли в укрытии, изучали местоположение лагеря наемников и думали, как бы до них добраться. Брейгель готов был поспорить, что никаких дельных идей у них не было. Потому что и сам он ничего не мог предложить.

Справа послышался звук сыплющегося песка. Брейгель бросил бинокль, схватил автомат и вместе с ним развернулся в сторону подозрительного звука.

По склону бархана, сидя на заду и тормозя ладонями, к нему съезжал сам Крис Орсон.

– Док! – сквозь зубы выдавил Брейгель и возмущенно взмахнул рукой.

Орсон сделал успокаивающий жест – ничего, мол, не беспокойся, со мной все в порядке… И, не удержав равновесия, завалился на бок и кубарем покатился вниз по склону. Брейгель упал на живот и поймал катящегося мимо англичанина за руку.

Орсон уселся на песок, положил автомат на колени и, зацепив двумя пальцами, стянул закрывавший рот край шемага на подбородок.

– Спасибо, – с благодарностью кивнул он фламандцу и полез в сумку за флягой с водой.

– Бамалама, Док! – недовольно зашипел на него Брейгель. – Ты должен был сидеть наверху!

– А что мне там делать? – Орсон сделал пару глотков, закрутил крышку и кинул флягу в сумку. – Оттуда ничего не видно.

– Отсюда тоже ничего интересного не увидишь. – Брейгель вновь взялся за бинокль.

– Ну, хоть что-то, – полез вперед Орсон.

– Док! – Брейгель схватил его за плечо и оттащил назад. – Так тебя увидят!

– Ну и что? – непонимающе пожал плечами англичанин. – Они меня уже видели.

По сути, Орсон был прав, наемники уже знали, что за барханами кто-то прячется. Так что, ежели они увидят его снова, это ничего не изменит. Однако ж, если они его подстрелят, биологу это вряд ли понравится.

– Я хочу посмотреть, что там происходит, – снова заявил Орсон.

– Там ничего не происходит, – сказал Брейгель.

– Не может быть.

– Уверяю тебя, Док. Они выставили перед собой ящики, натянули тент и не высовываются из укрытия.

– И что они там делают?

– Понятия не имею.

Орсон насмешливо цокнул языком и покачал головой.

– Что? – непонимающе посмотрел на него Брейгель.

– Они устроили здесь лагерь еще до того, как увидели нас. Верно?

– Тебя, – уточнил Брейгель. – Они увидели тебя, Док.

– Хорошо, – не стал спорить с очевидным Орсон. – Но когда они увидели меня, то уже сидели в своем укрытии под тентом.

– Ну и что? – снова ничего не понял Брейгель.

– Это значит, что именно сюда они и шли. Это место было конечной точкой их пути.

Фламандец озадаченно сдвинул брови:

– Зачем?

– Вот у них и спроси, – усмехнулся Орсон.

– Может быть, они просто решили отдохнуть, – предположил Брейгель.

– Может быть, – сказал Орсон таким тоном, что стало ясно: сам он с таким объяснением не согласен.

Он снял с плеча сумку и автомат и положил их на песок.

– Я хочу посмотреть на лагерь противника.

Брейгель оглянулся на Орсона, чтобы удостовериться в том, что биолог не шутит.

– Ладно, – фламандец отполз чуть в сторону. – Только умоляю тебя, Док, будь осторожен!

Биолог усмехнулся:

– Тебе когда-нибудь приходилось извлекать ганглий из сколекса ленточного червя?

– Слава богу, нет, – решительно открестился от подобного нелепого предположения Брейгель.

– Тогда не говори мне об осторожности, – олимпийцем глянул на него Орсон.

Брейгель понял, что проиграл, хотя и не понял, как именно – нокаутом или по очкам?

А Орсон тем временем лег на песок и осторожно подполз к надутому ветром тонкому песчаному гребню. Он всего на десять – пятнадцать секунд выглянул из укрытия, подался назад и съехал чуть ниже по склону.

– Ситуация странная, – сказал он, подтянув к себе сумку и автомат. – Они не знали, что мы идем по их следу, но при этом расположили свой лагерь так, будто кого-то ждут и не собираются вступать в переговоры.

– Я это заметил, – кивнул Брейгель.

– Следуя твоей логике, можно предположить, что наемники по чистой случайности расположили свой лагерь так, будто ждали нападения с той стороны, откуда сами пришли.

– А что говорит твоя логика, Док?

– Я бы предположил, что они ждут кого-то, кто собирается помешать им сделать то, что они намерены сделать.

– Если бы кто-то, кроме нас, шел по следу наемников, мы увидели бы и его следы.

– Если он их оставляет, – поднял указательный палец Орсон.

Брейгель вновь озадаченно сдвинул брови:

– А кто не оставляет следов?

– Много кто. – Орсон оттянул край шемага и почесал шею. – Птицы, призраки, те, кто передвигаются под землей… Что, если песчаные воронки, который мы видим повсюду, это результат жизнедеятельности каких-то подземных существ?

– Ты ведь это не серьезно, Док?

– Почему? Очень даже серьезно. Ты фильм «Дюна» видел? Там была целая планета, населенная гигантскими песчаными червями.

– Это фантастика, Док.

– А у нас тут что? – насмешливо посмотрел на фламандца Орсон. – Любовный роман? Мелодрама? Детские страшилки?.. Вик говорит, что в аномальной зоне, в принципе, возможно все. То есть абсолютно все. Это значит – даже такое, что никогда и никому не могло прийти в голову!

– Док, об этом хорошо рассуждать в теории. Нам же нужно придумать, как забрать у этих гопников пакаль.

– Гопник. – Орсон в задумчивости запрокинул голову и посмотрел на светло-голубое, будто выгоревшее на солнце небо. – Хорошее слово.

– Ты знаешь, что оно значит? – удивился Брейгель.

– Нет. Но оно мне нравится. Сразу понятно, о ком идет речь.

– И о ком же?

– Я вижу загадочного человека в стильных темных очках, одетого в длинный кожаный плащ, полы которого при ходьбе разлетаются в стороны. И когда это происходит, можно увидеть пояс с двумя пистолетами у него на бедрах.

Англичанин прижал ладони к своим бедрам и изобразил, как выхватывает из кобур пистолеты и сразу из обоих стреляет в невидимого врага.

Брейгель подумал, подумал – да и не стал разубеждать Орсона. Он снова подобрался к укрытию, из-за которого наблюдал за лагерем наемников, но на этот раз направил бинокль в другую сторону. Он думал выяснить, где сейчас находятся Камохин с Осиповым. Но куда бы ни направлял свой взор, везде видел только песок. Лишь в одном месте, примерно на полпути от барханов к лагерю, он приметил песчаное веретено, обещающее вскоре превратиться в воронку. На большом расстоянии, не имея никаких ориентиров для сравнения, определить размеры аномального песчаного смерчика было проблематично.

Орсон снова выставил голову из-за плеча Брейгеля.

– Док! Я же сказал – не высовывайся!

– Там что-то происходит.

– Где?

– В лагере!

Брейгель навел бинокль на лагерь наемников.

Широкий тент, накрывавший лагерь, вздулся подобно парусу. Или куполу воздушного шара, готового оторваться от земли и взлететь в небо. А из-под него во все стороны летели пыль и песок. Как будто в лагере работал гигантский вентилятор. А то и не один.

– Что это?

– Понятия не имею. – Брейгель прицепил к предплечью дескан, опустил на глаза очки и подтянул узел шемага. – Но что бы там ни происходило, сейчас им точно не до нас.

Он передернул затвор автомата и поднялся в полный рост.

– А мне что делать? – нервно поинтересовался Орсон.

– Держись за мной, Док. И если скажу «ложись» – падай носом в песок, не мешкая.

## Глава 3

Брейгель перепрыгнул через песчаный гребешок и, с трудом сохраняя равновесие на осыпающемся, ускользающим из-под ног песке, побежал вниз по склону. На бегу фламандец заметил, как слева, из-за песчаной гряды, выскочили Осипов с Камохиным. Они тоже надеялись добраться до лагеря наемников, пока там царила необъяснимая сумятица. Но внезапно на их пути выросло песчаное веретено и, чтобы не угодить в ловушку, квестерам пришлось резко свернуть в сторону.

Когда до лагеря оставалось около четырехсот метров, Брейгель увидел противника вживую. Наемник в крапчатых армейских штанах и расстегнутом жилете такой же расцветки выскочил из-под тента и опрометью кинулся прочь от барханов, туда, где расстилалась пустынная гладь, отдаленно напоминающая морскую. Брейгель остановился, вскинул автомат и поймал бегущего на прицел. Но так и не нажал на спусковой крючок. У наемника не было в руках оружия. И бежал он вроде в панике. Фламандец опустил автомат. Далеко не убежит – кругом пустыня.

Столб песка, взлетевший едва не на пятиметровую высоту, сорвал тент, укрывавший лагерь наемников. Во все стороны кинулись люди. Один из них побежал к барханам, увидел квестеров и схватился за висевший на боку автомат. Но фламандец выстрелил первым.

Столб песка опал, осыпался вниз, подобно серому дождю. И на какой-то миг показалось, что все вокруг замерло, успокоилось, сделалось умиротворенным и тихим. Но в следующую секунду из лагеря раздался истошный человеческий крик. Разбрасывая ящики, служившие наемникам укрытием, на свет появились огромные членистые лапы, покрытые устрашающими пилообразными наростами. Затем показалась уродливая голова, а следом – тело, похожее на раздутый бурдюк.

– Что это такое, Док? – с раздражением выкрикнул на бегу Брейгель.

– Гигантский паук, – спокойно ответил биолог.

– Разве пауки бывают такими огромными?

– На Земле – нет.

Паук поднялся, опираясь на восемь расставленных ног. Он был настолько велик, что самый высокий человек, например центровой баскетбольной сборной, мог бы пройти под ним, не пригибая головы. Если бы, конечно, у него хватило на то смелости и наглости.

Происходящее походило на кошмарный сон Красного Короля. Люди бежали врассыпную. Кто-то кричал, что именно – не разобрать. Кто-то стрелял непонятно в кого. Паук метался, пытаясь поймать мельтешащих под ногами людишек. И порой ему это удавалось. Один из наемников отчаянно вскрикнул и, вскинув руки, провалился в песчаную воронку. Над разгромленным лагерем вновь взлетел столб песка, на этот раз примерно вдвое ниже первого.

Наблюдая со стороны за всей этой ужасающей, граничащей с безумием сумятицей, Брейгель пытался пытаясь по-быстрому сообразить, что делать. Гигантский паук – это, конечно, жутко интересно, но все же главной их целью был пакаль. Он либо остался в лагере, либо находился у кого-то из мечущихся по пустыне наемников. Знать бы еще, у кого именно. В растерянности глянув по сторонам, Брейгель приметил человека, не похожего на остальных. На нем была не армейская форма, а светло-коричневый полевой костюм с многочисленными кармашками, ремешками и погончиками. Возраст его тоже явно не подходил для службы. Он бежал, прихрамывая, придерживая левой рукой широкополую шляпу на голове, а локтем правой прижимая к боку небольшую походную сумку. Брейгель выбрал себе жертву. Этот человек точно не был наемником, а значит, он один из тех специалистов, ради которых в пустыню притащили груды аппаратуры. Ну, а раз так, он многое мог рассказать. Например, откуда появился паук. И, разумеется, где пакаль.

– Вперед, Док! – коротко скомандовал Брейгель и кинулся в погоню.

Тем временем чудовище, раскидав и растоптав почти всех разбежавшихся наемников, натолкнулось на пытавшихся прорваться к лагерю Осипова и Камохина.

– Замечательный экземплярчик, – лишь взглянул на него Камохин и сразу выстрелил из подствольника.

Граната угодила пауку точно в грудь. Несколько ошарашенный таким приемом, монстр чуть подался назад и вскинул две передние лапы.

– Крису он бы понравился, – заметил Осипов и тоже выстрелил в паука.

Чудовище еще немного подалось назад. Гранаты ему явно не нравились. Но в то же время они и не причиняли ему большого вреда. Для него это было чем-то вроде стрельбы горохом из бумажной трубочки. Неприятно и даже немного больно. Но вызывает скорее раздражение, нежели страх. Люди верно оценили ситуацию и кинулись прочь прежде, чем паук бросился на них. Но, даже имея хороший гандикап, соревноваться с гигантским пауком в беге по песку – ситуация заведомо проигрышная.

– Нужна идея, Док-Вик! – на бегу крикнул Камохин. – Хорошая идея!

Такая, чтобы сработала на раз, добавил он мысленно. Потому что второго шанса у них может и не оказаться.

Осипов глянул через плечо. Паук целеустремленно бежал следом за ними и был близок к цели. Внезапно раздался пронзительный свист справа, и в нескольких метрах от бегущих людей в воздух взлетел песчаный смерч высотой около метра.

– Туда! – Осипов резко свернул направо.

Камохин последовал за ним.

Собственно, выбор у них был невелик. Либо оказаться раздавленными чудовищным пауком, либо угодить в песчаную воронку, либо… Оставалось надеяться только на чудо.

Напрягая последние силы, стараясь быстрее выдергивать вязнущие в песке ноги, люди пробежали мимо бешено вращающегося, будто буравящего землю песчаного веретена и услышали, как за спинами у них зашуршал осыпающийся песок. Казалось, бежать быстрее было уже невозможно. Но у них все-таки получилось. А может, им это только почудилось. На какое-то время мир для них двоих превратился только в тяжесть песка, в котором утопали ноги, в шелест песка, осыпающегося за спиной, в густой горячий воздух, который приходилось глотать порциями, как куски маргарина, и в терпкий мускусный запах, исходивший, должно быть, от паука.

Они остановились, только когда окончательно выбились из сил. В ушах шумело, кровь стучала в висках.

Колени дрожали.

Квестеры посмотрели друг на друга. Осипов пальцем стянул на подбородок край шемага, закрывавший низ лица.

– Ну как? – спросил Камохин.

Что он имел в виду?

Осипов посмотрел назад. Там уже ничего не было. Ни гигантского паука, ни поглотившего его песчаного водоворота.

Осипов потряс головой. Ему казалось, что у него все еще звенит в ушах. Хотя нет, это был не звон, а писк. Осипов дернул клапан висевшей на плече сумки и выхватил из нее отчаянно пищавший дескан, настроенный на поиск пакаля. Чуть левее и выше центра дисплея пульсировал красный огонек.

– Не может быть, – Осипов посмотрел на Камохина.

В такое везение действительно трудно было поверить. Спасаясь от паука, они, сами того не ожидая, еще и пакаль нашли.

– Это только дуракам везет, – серьезно, сдвинув брови, произнес Камохин. – А у нас все строится на точном расчете.

Он подмигнул ученому, положил автомат на плечо и уверенно зашагал к безжизненному телу, вдавленному в песок метрах в сорока от них.

Перевернув мертвого наемника на спину, Камохин первым делом сфотографировал его. Затем достал из сумки планшет и сделал скан левой ладони. Вернувшись в Центр, можно будет попытаться установить его личность. Покончив с рутиной, Камохин расстегнул нагрудный карман армейского жилета и достал из него квадратную металлическую пластинку размером с ладонь, с закругленными краями, плоскую с одной стороны и чуть выпуклую с другой.

– Держи, – кинул он пакаль Осипову.

Тот посмотрел на картинку на выпуклой стороне пакаля и удивленно хмыкнул.

– Да, мне тоже понравилось, – усмехнулся Камохин. – Есть в этом какая-то добрая ирония.

– День, можно сказать, удался, – в тон ему сказал ученый.

– Точно. – Камохин поднялся на ноги и отряхнул с коленей песок. – Осталось только Дока с Брейгелем найти. Не видишь, где они?

Осипов приложил ладонь козырьком ко лбу и посмотрел в сторону разгромленного лагеря.

## Глава 4

Орсон с Брейгелем преследовали чужака, явно не похожего на наемника.

– Уважаемый! – на бегу окликнул его Брейгель. – Эй!

Тот оглянулся, как-то странно взвизгнул и побежал еще быстрее. На вид ему было около шестидесяти, волосы седые, лицо худое, как будто измученное, на впалых щеках редкая щетина, глазки маленькие, узкие, будто вечно прищуренные, и злые. Видимо, от страха он плохо соображал, что происходит. Иначе давно бы остановился. Куда уж ему, с его-то хромотой, тягаться с квестерами? Да и куда бежать, когда вокруг только пески?

– Водички не желаете? – снова окликнул чудака Брейгель.

Тот споткнулся и едва не упал.

– Перестань издеваться над человеком, – одернул фламандца Орсон.

– Я разве издеваюсь? – удивился тот.

Орсон хотел было что-то ответить, но вдруг замер с разинутым ртом.

– В чем дело, Док?

– Паук, – едва слышно прошептал ученый.

– Я его не вижу.

– Он провалился в воронку.

– Ну и отлично. Нам меньше проблем.

– Ян!

– Док?

– Это был уникальный экземпляр!

– И что, ты собирался надеть на него поводок и отвести в Центр?

Биолог закатил глаза и беспомощно всплеснул руками. Тем самым он хотел сказать: «Ну разве способен стрелок понять ученого?» По сути, Орсона восхищал сам факт того, что подобное существо возможно, пусть даже не на Земле, а где-то. По крайней мере, он успел его заснять. Минуты две, когда паук гонялся за наемниками. Что, кстати, позволит оценить его размеры.

– Эй! Куда ты?.. Стой! – Брейгель снова кинулся следом за хромым, которого про себя прозвал «экспертом».

Тот, поминутно оглядываясь на преследователей, все еще пытался убежать. Откровенная глупость затеи почему-то совершенно не лишала его энтузиазма. Более того, он как-то приспособился и очень ловко выдергивал из песка ногу, на которую прихрамывал. И смотрел он при этом только назад и себе под ноги. В то время, как прямо у него на пути выросло небольшое, около десяти сантиметров высотой, очень тонкое песчаное веретено.

– Стой! – закричал Брейгель, пытаясь угнаться за хромым «экспертом». – Ну, или хотя бы сверни в сторону!

Фламандец видел веретено и знал, что за этим последует. «Эксперт» же заметил его, когда было уже слишком поздно. Песок начал проваливаться под его ногами. Испуганно вскрикнув, «эксперт» отчаянно взмахнул руками. Широкополая панама слетела у него с головы и ее, словно мощной воздушной струей, затянуло вглубь расширяющейся воронки. Седые редкие волосы «эксперта» затрепетали на ветру, будто клочья пуха, готовые тоже сорваться и улететь.

Прикинув на глаз, каковы будут размеры воронки, Брейгель на бегу кинул на песок автомат и сумку, крикнул: «Держи меня, Док!» – и прыгнул, выбросив руки вперед.

Ему удалось поймать «эксперта» за плечи. Но тот, вместо того чтобы с помощью квестера попытаться выбраться из ловушки, безвольно, как мешок, обвис в его руках.

– Держу! – прыгнув следом за Брейгелем, Орсон ухватил его за пояс.

– Воронка расширяется?

– Нет вроде.

– Ладно, тогда держи крепче, я попытаюсь его вытащить.

Брейгель поглубже воткнул мысики ботинок в песок, стараясь найти опору, покрепче ухватил «эксперта» за куртку на плечах и потянул его вверх, на себя. Но эффект получился обратный – он сам начал сползать в воронку.

– Док, держи меня!

– Держу!

Брейгель по плечи свесился над краем песчаной воронки, и вот тут-то ему представилась возможность заглянуть в нее. Дна он не увидел. Бешено вращающийся вихрь песка не сужался книзу, а словно уходил во тьму бесконечности. Так что и не воронка это была вовсе, а колодец. Но Брейгелю было не привыкать всматриваться в бездну. И он даже уже не ожидал, что когда-нибудь бездна сама начнет в него всматриваться. Ужасным было то, что песок, с бешеной скоростью несущийся по стенкам воронки или, если угодно, колодца, успел сорвать одежду с нижней части тела «эксперта» и теперь, как наждаком, счищал плоть с его костей. Брейгель предпринял еще одну попытку вытащить несчастного из ловушки, в которую тот по собственной же глупости и угодил, но у него ничего не вышло. Он лишь еще ближе сдвинулся к краю. Следующая попытка могла закончиться тем, что он сам полетит вниз. И неизвестно, долетит ли до дна или же еще раньше будет перетерт в кровавую труху этой чудовищной мясорубкой. Поэтому фламандцу ничего другого не оставалось, как только ждать, когда воронка начнет закрываться, смотреть на то, как песок слой за слоем сдирает плоть с ног «эксперта», и надеяться на то, что тот уже мертв. Держать же мертвое уже тело Брейгеля заставляло вовсе не тупое упорство. Вернее, не только оно одно. Поскольку «эксперт» явно был не рядовым наемником, у него в сумке могло находиться что-то представляющее интерес. Не зря же он столь отчаянно убегал от преследователей. Хотя пакаля у него определенно не было. В противном случае дескан на предплечье квестера давно бы распищался.

Сколько это продолжалось – трудно сказать. У Брейгеля уже голова начала кружиться от бесконечного вращения песка. Сколько его улетало вглубь этой бездонной дыры? Тонны? Сотни тонн?.. Непрерывный заунывный вой отдавался в голове тяжелыми ударами колокола. И, казалось, конца этому не будет.

Наконец тональность звука стала снижаться – это означало, что скоро воронка закроется. Брейгель полагал, что песок начнет подниматься снизу, но ошибся – начали сходиться стены. Как будто на них нарастали все новые и новые слои песка. Брейгель постарался откинуться подальше назад, чтобы самому не быть зарытым в песок. И когда тело «эксперта» оказалось погребенным в песке, так что сверху остались только голова и плечи, он наконец-то разжал онемевшие пальцы, перевернулся на спину и закрыл глаза.

– Ну, что там? – присел рядом на корточки Орсон.

– Надо было тебе самому заглянуть, – ответил Брейгель, не отрывая глаз.

– Да ладно, – недовольно скривился биолог.

– Спасибо тебе, Док, – чуть приоткрыв глаза, Брейгель улыбнулся. – Там, внизу, ничего интересного. Ну, то есть абсолютно ничего. Дыра в никуда. Одно скажу тебе определенно, с гигантскими пауками эти воронки точно не связаны.

– Тогда откуда этот паук выбрался? – Орсон посмотрел на разгромленный лагерь наемников. – Не с собой же они его принесли?

– А что, если это был киберпаук? – загорелся внезапно возникшей идеей Брейгель. – Они принесли его в ящиках, по частям, и уже тут собрали!

– А он вышел из-под контроля и принялся их жрать, – продолжил англичанин.

– Ну да! – Брейгель сел, потому что лежать на раскаленном песке стало невмоготу.

– Не пойдет, – мотнул головой Орсон.

– Почему?

– Зачем они притащили в Гоби киберпаука?

– Ну-у… – задумчиво протянул Брейгель, пытаясь скоренько найти ответ на неожиданно возникший вопрос.

– Кроме того, можешь уж мне поверить, я способен отличить живое существо от робота.

– Это вы о чем? – спросил, подойдя к сидящим на песке квестерам, Камохин.

– О гигантском пауке, – ответил Брейгель. – Бегал здесь такой, пока вы не появились.

– Да, забавная была зверушка, – согласился Камохин. – Что скажешь, Док?

– О чем?

– О пауке.

– Его больше нет, – развел руками Орсон.

– И – все?

– Ну, еще я могу сказать, что он относится к отряду арахнидов. – Орсон поднялся на ноги, сложил руки на груди и постарался принять академический вид. Насколько это позволяли костюм и обстановка. – Живет в пустыне Гоби и питается заблудшими наемниками.

– Наверное, все же заблудившимися, – поправил англичанина Осипов.

– В данном случае без разницы, – тряхнул головой тот. – Вы, ребята, уничтожили уникальное животное.

– Ты бы предпочел, чтобы животное уничтожило нас? – хмыкнул Камохин.

– Ну, вот всегда ты так, – недовольно щелкнул пальцами Орсон. – Почему непременно или – или? Вы же, русские, сами говорите, что волки должны быть сыты, а овцы – целы.

– Так оно и есть, – примирительно улыбнулся Осипов. – Мы целы и у нас пакаль.

Он протянул Орсону металлическую пластинку.

Биолог повертел пакаль в руках, перевернул с одной стороны на другую и наконец провел по выпуклой стороне ребром ладони, как будто хотел очистить ее от пыли.

– Очень любопытно, – задумчиво пробормотал он.

– А это кто? – указал на торчащую из песка голову Камохин.

– Эксперт «черных» квестеров, – ответил Брейгель.

– Эксперт в какой области? – поинтересовался Осипов.

– Не знаю, – пожал плечами Брейгель. – Да, может, он и не эксперт вовсе. Но и на наемника не похож. Я думал, он знает, где пакаль, потому и тащил из воронки.

Камохин обошел торчащую из песка голову, присел на корточки, двумя пальцами чуть приподнял подбородок и щелкнул фотоаппаратом.

– Что, вообще, здесь произошло? – спросил Брейгель у Осипова.

– Не знаю, – качнул головой тот. – Мы видели то же самое, что и вы. Сначала столб песка, потом – гигантский паук… Похоже, никого из наемников в живых не осталось.

– Один убежал вон туда, – махнул рукой Брейгель.

Осипов поднял бинокль и посмотрел в указанную сторону.

– Не видно… Наверное, далеко убежал.

– Руку помоги достать, – попросил фламандца Камохин. – Скан хочу снять с ладони.

Присев на корточки, стрелок принялся разгребать песок возле левого плеча мертвого «эксперта». А Брейгель, ухватив его под мышку, стал тянуть руку вверх. Очень скоро им удалось вытащить руку из песка. Камохин приложил ладонь к дисплею планшета. Брейгель тем временем ножом обрезал лямку и вытащил из песка сумку мертвеца. Ту самую, которую тот заботливо прижимал локтем. Сумка была чуть больше женской косметички. И лежала в ней только одна вещь. Черный гладко отполированный округлый камень величиной с большую переспелую грушу. – Док, я нашел тебе паука!

Брейгель показал биологу камень, на котором было выгравировано стилизованное изображение паука, сделанное одной неразрывной линией. Округлое брюшко, вытянутая головогрудь с устрашающими хелицерами, четыре ноги вытянуты вперед, четыре – назад.

Брейгель улыбнулся:

– Видно, сегодня день паука.

Орсон ничего не сказал, а только как-то странно поджал губы. И показал пакаль. На котором был выгравирован – что бы вы думали? – паук! И не просто паук, а точная копия того, что был изображен на камне в руке фламандца.

И это было уже не совпадение.

– Я видел похожие камни. – Осипов взял камень у стрелка и осмотрел его со всех сторон. – На фотографиях. Очень похоже. Их называют камни Ики. И паук тоже кажется мне знакомым.

– Абсолютно! – согласился с ним Орсон. – Это рисунок из долины Наска.

– Верно, он самый…

– Постойте, постойте! – вскинув руки, прервал диалог ученых Камохин. – Ика, Наска – где это?..

– В Южной Америке.

– А мы? – Брейгель выразительно посмотрел по сторонам. – Мы все еще в Монголии?

– Хочется в это верить.

– А паук?

– Какой еще паук?

– Гигантский паук, растоптавший наемников. Может быть, он тоже из Южной Америки?

– Насколько мне известно, даже в Южной Америке не водятся такие огромные пауки, – авторитетно заявил Орсон.

– Но там ведь непроходимые джунгли, неизведанные места, куда еще не ступала нога человека… Может быть, где-то там?

– Видишь ли, Ян, таких огромных пауков на Земле, в принципе, не может быть. Ни в Монгольской Гоби, ни в амазонской сельве. То животное, которое мы видели, скорее всего, лишь внешне напоминало паука. Подобное нередко встречается в животном мире. Так, например, дельфины похожи на рыб. А летучие мыши – на птиц. Самое крупное паукообразное на Земле – паук-птицеед с длиной тела девять сантиметров…

– Док! – громко перебил Орсона Камохин. – Я дико извиняюсь за то, что вынужден прервать твою в высшей степени познавательную лекцию, но мне хотелось бы, чтобы все обратили внимание на то, что происходит вокруг.

## Глава 5

Камохин был прав – вокруг, действительно, происходило нечто странное. То там, то здесь из-под земли вдруг начинали бить фонтаны песка. Небольшие, не выше метра. Но их было много. Причина их появления была непонятна. Но при виде их в памяти сразу отчетливо вырисовывался огромный столб песка, сорвавший тент с лагеря наемников. И эта аналогия внушала опасение. Ну, а кроме всего прочего, существовало железное правило квестера: в аномальной зоне следует опасаться всего, а непонятного – в особенности.

– Нужно уходить.

– Куда?

– Туда! – Стволом зажатого в руке автомата Камохин указал в сторону пустыни, куда вели следы сбежавшего наемника и где песок все еще оставался спокойным и ровным.

– Сначала нужно осмотреть лагерь, – решительно заявил Осипов.

– Боюсь, Док-Вик, у нас на это нет времени.

– Если мы будем стоять здесь и спорить, тогда времени точно не будет, – сказал Осипов и, дабы не продолжать спор, побежал к лагерю.

Брейгель с Камохиным переглянулись, и Камохин выразительно двинул бровями.

Брейгель усмехнулся:

– Ну, можно же хотя бы одним глазком взглянуть.

Орсон подтянул до носа нижний край шемага и побежал следом за Осиповым.

Прямо у него из-под ног вверх ударила струя песка. Биолог, как лошадь, прянул назад, потом обогнул фонтан и, втянув голову в плечи, побежал дальше.

Казалось, заряды песка выстреливали все чаще. И фонтаны взлетали вверх все выше. Возможно, это было обманчивое впечатление, но оптимизма оно не прибавляло. Как бы там ни было, но, пробираясь к лагерю наемников, лавировать приходилось, как на трассе слалома. Все четверо благополучно добрались до площадки, по которой были разбросаны пластиковые кофры и ящики, и тут их ожидал еще один сюрприз. Или – целая россыпь сюрпризов. Это уж как посмотреть.

Начать, наверное, следует с того, что в самом центре лагеря – хотя, конечно, центр этот был условный, поскольку и лагеря, как такового, не было, лишь только валявшиеся повсюду ящики и раздавленные тела двух наемников, не успевших покинуть сей условный лагерь, – так вот, в самом центре этого всего красовалась квадратная дыра, похожая на устье колодца, обложенная по краям светло-серыми каменными плитами, лишь слегка присыпанными песком. Вокруг нее были во множестве рассыпаны самые странные мелкие предметы, которые вряд ли кто рассчитывал увидеть в пустыне. Больше всего было маленьких разноцветных стеклянных шариков, которыми так любят играть дети. Приоткрыв стволом автомата крышку одного из кофров, Камохин увидел, что он почти наполовину заполнен точно такими же шариками. Рядом с кофром валялся мешок, в котором еще оставалось несколько пригоршней мелких птичьих перьев. Те перья, что прежде были высыпаны из мешка, по всей видимости, унес ветер. Лишь некоторые из них остались, зацепившись за неровности грунта. Поверх шариков вокруг колодца был насыпан круг черной, кажущейся маслянистой золы, которую частично тоже сдуло ветром. Золу, как и перья, принесли в мешке, лежавшем неподалеку. Камохин старательно фиксировал все это фотоаппаратом. Глядя на него, Орсон тоже достал видеокамеру и принялся снимать.

– Что все это значит? – Брейгель приподнял крышку очередного кофра, доверху заполненного пенопластовыми чипсами, как будто в нем перевозили очень дорогую и хрупкую антикварную вазу.

– Похоже на культ вуду, – мрачно заметил Орсон.

– Да ладно! – недоверчиво посмотрел на него Камохин.

– Тогда что это такое?

Биолог протянул стрелку небольшую палочку, к которой были привязаны десятка полтора обрезков толстой конопляной веревки разной длины с причудливыми узелками.

– Похоже на кипу, – сказал Осипов. – Индейские узелковые письмена.

– Ну, если только это монгольские индейцы, – скептически усмехнулся Орсон и спрятал странный предмет в сумку.

– Ты разбираешься в вуду, Док? – спросил Брейгель.

– Как и всякий образованный человек, – гордо вскинул обмотанный шемагом подбородок Орсон.

На дне ящика, от которого за версту разило формалином, было полно осколков толстостенной посуды без этикеток.

Брейгель поворошил песок ногой, затем наклонился и поднял небольшую куклу, связанную из разноцветных ниток.

– Похоже, здесь можно найти все, что угодно, кроме научной аппаратуры, – заметил он.

Осипов заглянул в очередной кофр, совсем небольшой по сравнению с остальными. Среди разноцветных пенопластовых шариков лежал череп. Настоящий человеческий череп, без нижней челюсти. И с небольшой круглой дыркой в центре лба. Судя по виду, череп был очень старый. Осипов аккуратно взял его в руки. Внутри что-то стукнуло. Осипов встряхнул череп. Стук повторился. В черепе находился какой-то небольшой, но увесистый предмет.

– Крис! – Осипов показал череп биологу.

– Ничего интересного, – пожал плечами тот. – Обычный человеческий череп. Судя по состоянию кости, я бы сказал, что его вырыли из какой-то старой могилы.

– Там внутри что-то есть. – Осипов встряхнул череп.

– Пуля. – Брейгель приложил указательный палец к отверстию. – Пробила лобовую кость, отрикошетила от задней стенки и осталась внутри.

– А, может быть, это что-то другое?

– Чтобы убедиться в том, что я прав, придется его расколоть.

– Я не стану это делать.

– Я тоже.

Осипов осторожно уложил череп обратно в кейс с пенопластовыми шариками и закрыл крышку.

– Все это, конечно, глупые суеверия, но тем не менее все разумные люди предпочитают держаться подальше от старых костей. Кто знает, быть может, в этом есть какой-то смысл?

– Конечно, – усмехнулся Орсон. – На старых костях полно патогенных микроорганизмов.

Камохин откинул кусок брезента, придавленный тремя большими камнями.

– Этого я уже совсем не понимаю.

Под брезентом стоял квадратный пластиковый ящик с четырьмя большими лабораторными бутылями, называемыми «четвертями». Каждая объемом два с половиной литра. Три бутыли были пустые, но, судя по потекам, оставшимся внутри, на стенках, в них содержалась густая темно-красная жидкость. Последняя четверть, заткнутая черной резиновой пробкой, оставалась полной.

– Что это, Док?

Орсон, не долго думая, выдернул пробку и сунул в горлышко палец.

– Это кровь, – объявил он, посмотрев на перемазанный красным палец. – Не свернувшаяся, потому что в нее добавлен антикоагулянт.

– Кровь? – непонимающе сдвинул брови Камохин. – Чья?

Брейгель и Осипов так же выжидающе смотрели на биолога.

– Вы, ребята, слишком высокого обо мне мнения. – Орсон вытер палец о песок. – Вот так, на глаз, я это определить не могу.

– Зачем им была нужна кровь?

– Я же сказал, ритуал вуду.

– Готов согласиться с Доком. – Брейгель помахал найденной куколкой. – Каким-то шаманизмом это попахивает.

– Хотите сказать, наемники с помощью магии вызвали гигантского паука? – недоверчиво прищурился Камохин.

– А откуда он еще мог появиться? – пожал плечами Орсон. – Не из этой же дыры? – кивнул он на квадратное отверстие в песке.

– Ну хорошо, а зачем они это сделали?

– Быть может, рассчитывали получить что-то другое? – предположил Осипов.

– Нет, нет, нет! – протестующе потряс головой Орсон. – Ничего другого быть не могло! Паук на пакале и паук на камне! Им был нужен именно паук.

– Тогда, может быть, они надеялись, что паук будет не такой здоровый? – предположил Брейгель.

– Большой, маленький – какая разница! – Осипов настороженно посмотрел на фонтан песка, взметнувшийся в воздух в двух шагах от того места, где он стоял, и при этом перевернувший серый кофр. – Они что, несли сюда все это только для того, чтобы посмотреть на паука?

– Мы могли бы узнать, что они хотели, если бы кто-то, – Орсон бросил неодобрительный взгляд сначала на Осипова, затем – на Камохина, – не угробил этого самого паука.

– Кончай, Док, – недовольно поморщился Камохин. – Ну сколько можно? Этот паук угробил бы всех нас, если бы мы от него не избавились. Давайте-ка лучше скоренько отсюда уматывать. Все обсудить и обдумать можно и в другом месте.

Камохин был прав. Песчаные фонтаны взлетали вверх все чаще и выше. Казалось, весь участок пустыни, заключенный в полукольцо барханов, ходит ходуном. Чем это закончится и закончится ли когда-нибудь вообще, даже гадать было бесполезно. Аномальная зона непредсказуема, как бешеный енот, которого лучше не трогать, даже если он и выглядит лапочкой.

– Остался колодец!

Осипов подбежал к колодцу, опустился коленями на каменную плиту и достал из сумки фонарь.

– Док-Вик, – с тоской посмотрел на него Камохин. – Это просто заброшенный пересохший колодец.

– Наемники выбрали это место не случайно.

Осипов наклонился и посветил фонариком вниз.

Глубина колодца составляла семь-восемь метров. Стены были облицованы каменными плитами. А по одной из стен тянулась узкая раскладная лестница, закрепленная наверху.

– Они спускались вниз! – посмотрел на друзей Осипов.

– Ну и что? – развел руками Камохин. – Ты тоже хочешь туда спуститься?

– Конечно!

Осипов сел на край колодца, свесив ноги.

– Док-Вик! На это у нас точно нет времени! Такое впечатление, что здесь сейчас все рванет! – Камохин посмотрел на небо. Из-за безостановочно следующих один за другим песчаных выбросов оно казалось затянутым пылью. – Что ты рассчитываешь там найти?

– Не знаю.

Осипов поставил ногу на металлическую ступеньку, ухватился рукой за другую и начал быстро спускаться.

А вокруг уже свирепствовала песчаная буря. Ветер, завывая, как стая баньши, подхватывал взлетающий вверх песок и не давал ему упасть. Все крутилось, вертелось, переворачивалось с ног на голову и обратно, словно в безумном калейдоскопе. С грохотом покатился подхваченный ветром ящик. За ним – другой.

– Может быть, нам всем стоит спуститься в колодец? – прикрывая лицо краем шемага, спросил Брейгель. – Переждем там эту свистопляску?

– А если колодец рухнет?

– С чего бы вдруг?

– Откуда я знаю!

– Друзья, не надо спорить! – примирительно поднял руки Орсон. – Мы все тут взрослые люди и у каждого есть голова на плечах! Вы как знаете, а я присоединюсь к Вику.

Из-за шемага и больших защитных очков лица биолога не было видно. Но Камохин готов был поклясться, что на нем сейчас выражение лукавства. По непонятной для стрелка причине лицо биолога всегда принимало лукавое выражение, когда он объявлял о какомто своем решении, от которого не собирался отказываться. Причем не имело никакого значения, что это было – желание выпить чаю с бисквитом или вызвать на боксерский поединок чемпиона в полутяжелом весе.

– Идем, – коротко кивнул Камохин.

– Эй, Вик! – крикнул, встав на четвереньки на краю колодца, Орсон. – Как ты там?

– В порядке! – посветил снизу фонариком Осипов. – Спускайтесь! Вам всем нужно это увидеть!

– Ну, что я говорил? – усмехнулся англичанин и первым начал спускаться.

– А что он такого сказал? – посмотрел на фламандца Камохин.

Брейгель что-то произнес в ответ, но налетевший порыв ветра подхватил и унес его слова.

Камохин стряхнул песок с шемага и полез в колодец.

## Глава 6

Подземелье.

Многомерность.

Внизу было, как и полагается в колодце. Прохладно, темно и мрачно. Ветер завывал где-то далеко вверху. Лишь отзвуки его эхом отражались от каменных стен. А вот песок, поднятый ветром, сыпался в колодец постоянно.

Камохин снял очки, стянул край шемага под подбородок и посветил фонариком сначала по сторонам, затем – вдаль. Проход, начинающийся на дне колодца, тянулся так далеко, что луч фонаря, не встречая преграды, растворялся во тьме. Он был достаточно высокий, чтобы идти не пригибаясь, и широкий, чтобы два человека могли свободно разойтись. Стены, пол и потолок были облицованы плитами из светло-коричневого песчаника. Брейгель провел пальцем по стыку между двумя плитами на стене. Зазор оказался настолько узкий, что в него невозможно было бы просунуть лезвие остро заточенного ножа. Плита была испещрена множеством крошечных значков, похожих на личинки насекомых или причудливо свернувшихся червячков.

Ученые уже ушли вглубь коридора. Лучи их фонарей скользили по стенам. То и дело темноту взрывали фотовспышки. Осипов и Орсон что-то оживленно обсуждали, забыв, скорее всего, обо всем на свете. А уж о стрелках – и подавно.

– Эй! Товарищи ученые! – окликнул ушедших Камохин. Те разом обернулись, ослепив стрелка лучами своих фонарей. – Вы далеко собрались? – Камохин прикрыл глаза ладонью.

– Идите сюда! – ответил Орсон. Голос его эхом раскатился под низким сводом. – Это необычайно интересно!

– С ними не поспоришь, – усмехнулся Брейгель и зашагал вперед.

Камохину страшно не хотелось уходить от колодца. Он и сам не мог в точности объяснить почему. Вроде бы никаких дурных предчувствий у него не было. А вот не хотелось, и все тут! Но при этом он понимал, что Брейгель прав, лучше подойти к ученым и посмотреть, что они там отыскали, чем перекликаться издали.

Пройдя примерно половину пути, отделявшего их от ученых, Брейгель неожиданно остановился и посветил на стену.

– Бамалама… – произнес он едва слышно.

– Ну как? – спросил Осипов.

– Наводит на размышления.

Плиты с высеченными на них непонятными письменами закончились. На очередной плите, во всю ее высоту, был вырезан паук, вытянувший лапы вверх и вниз. Точно такой же, как на пакале и на камне, найденном в сумке «эксперта».

Камохин направил свет на противоположную стену – там был точно такой же паук.

– И что это значит?

Вопрос повис во мраке и тишине.

Стрелки медленно пошли дальше, водя лучами фонарей по стенам.

После изображений пауков они увидели большие стилизованные звезды. Дальше – две плиты с изображениями лодки с мачтой, на которой человек, стоящий в лодке, пытался растянусь парус. У человека была большая голова с неправильными чертами лица и очень длинным носом. Руки и ноги его были словно из пластилина, а на спине – горб. Странным казалось и то, что лодка как будто висела в пустоте – под ней не было даже условных волнистых линий, обозначающих воду, как изображают ее дети или древние египтяне. Рисунки были совершенно одинаковые по обеим сторонам прохода, будто сделанные по одному клише. За странными лодочниками следовали плиты, вновь испещренные странными письменами.

– Кто-нибудь в курсе, что это за язык? – громко спросил Камохин.

– Мы с Крисом сошлись во мнении, что это язык майя, – ответил Осипов. – Хотя, конечно, мы не специалисты.

– Слыхал? – кивнул Камохин Брейгелю. – Два не специалиста уверены, что это написали майя!

– Нормальный научный подход, – ничуть не удивился фламандец. – Теперь мы в курсе, чьи это художества.

Дальше по обеим стенам чередовались следующие рисунки: оскалившийся человеческий череп, треснувший кувшин, закрученная спиралью морская раковина, страшный зверь…

– Это – динозавр! – остановился возле последней картинки Брейгель.

– Дейноних, – уточнил Орсон.

На следующих двух плитах был нарисован до безобразия толстый человек в чудном, испещренном змеящимся узором костюме. Руки у него были расставлены, потому что талия была слишком широка для того, чтобы прижать их к бокам. А вот почему у него была только одна нога?.. Может, другую дейноних отхватил?.. На голове у него была облегающая шапка, похожая на танкистский шлем. А на глазах – защитные очки, в точности такие, как у Орсона!

– Док, он похож на тебя! – указал на картинку Камохин.

– Неправда, – обиделся биолог. – Я совсем не толстый.

– Вы все это задокументировали? – помахал руками по сторонам Брейгель.

– Конечно, – кивнул Осипов. – Взгляните-ка на это.

На плите, возле которой остановились ученые, был изображен человек с огромным носом, оттопыренными губами и зверски выпученными глазами. Голову его украшал убор из птичьих перьев, руки были раскинуты, а ноги едва ли не завязаны узлом. Рисунок, как и все предыдущие, был в точности скопирован на противоположной стене.

– Я его знаю! – ткнув пальцем в стену, воскликнул Камохин. – Это же парень с пакаля, который мы нашли в замерзшем городе!

– Точно, – согласился Брейгель.

– Остальные рисунки, как мне кажется, я тоже видел на доске пакалей в кабинете у Кирсанова, – сказал Осипов. – Я могу и ошибаться, но в любом случае стилистика рисунков очень похожа. Все это стилизации под искусство древней Мезоамерики.

– И надписи на языке майя, – добавил Брейгель.

– Верно.

– В центре Монгольской Гоби?

Осипов только руками развел:

– Аномальная зона. Быть может, этот подземный ход – тоже ее часть.

– Наемники, выходит, знали о нем?

– Или они сами открыли вход, – заметил Орсон.

– И выпустили охранявшего сокровища паука, – усмехнулся Камохин. – Интересно, здесь нет еще одной такой же твари?

– Еще раз повторяю, это был не паук! – менторским тоном изрек Орсон. – На Земле арахниды так же, как насекомые и членистоногие, не имеют внутреннего скелета. Вес их тела распределяется по внешнему хитиновому покрову. С увеличением размеров насекомых увеличивается и их масса. А значит, должна увеличиваться и толщина хитинового покрова, чтобы он не ломался под весом мышц. Вся проблема в том, что хитиновый панцирь обладает собственной массой. Становясь толще и тяжелее с увеличением массы самого насекомого, хитиновый панцирь в какой-то момент становится настолько тяжелым, что животное не в состоянии двигаться. Это все равно что пытаться сделать танк неуязвимым, наращивая толщину брони.

– Но тот паук, которого мы видели, бегал довольно резво.

– О чем я и говорю! Это существо только внешне напоминало паука! На самом деле таковым не являясь. У него непременно должен быть внутренний скелет. А из этого я делаю вывод, что это существо неземного происхождения. Потому что даже в доисторические времена насекомые на Земле не имели внутреннего скелета.

– Я в детстве считал, что все пауки, если и не инопланетяне, так все равно какие-то монстры, – сказал Брейгель. – Уж очень они необычные на вид. И сети, опять же, плетут. К тому же они еще и ядовитые…

– Вопреки расхожему мнению, на Земле нет ни одного вида ядовитых пауков! – авторитетно встал на защиту арахнидов биолог.

– А как же тарантул?

– Чушь! Укус тарантула болезнен, но не смертелен.

– Серьезно? Ты меня успокоил, Док!

– А что там дальше? – Камохин посветил фонариком в дальний конец коридора.

Луч света скользнул по стенам, потолку и исчез в темноте.

– Похоже, этот коридор уходит в никуда, – сказал Брейгель.

– А этот?

Осипов посветил рядом с плитой, на которой был нарисован большеголовый человек с пакаля. На месте очередной плиты темнел новый проход. Орсон посветил в другую сторону. Там имелся точно такой же проход, уходящий под прямым углом от центрального.

Камохин заглянул в ближайший к нему проход. Точно такие же стены из светло-коричневого песчаника, испещренные загадочными письменами.

– Это просто лабиринт какой-то, – озадаченно произнес он. – Предлагаю вернуться назад.

– Почему? – удивленно спросил Орсон.

– Чтобы не заблудиться.

– Если идти все время прямо, то не заблудимся.

– А можно еще держаться рукой за левую стену, – сказал Брейгель. – Потом, когда повернешь назад, нужно прижать к стене правую руку. И без проблем выйдешь туда, откуда пришел.

– Можно делать отметки на стенах, – показал толстый черный маркер Осипов.

– Вы что, собираетесь исследовать этот лабиринт? – непонимающе посмотрел на товарищей Камохин.

– Ну, для того, чтобы заняться серьезным исследованием этого крайне любопытного объекта, у нас слишком мало времени и недостаточно провизии, – с сожалением развел руками Осипов. – Но мы можем хотя бы попытаться осмотреть и задокументировать то… то, что сможем.

– Док-Вик, – подозрительно прищурился Камохин. – Скажи честно, ты пытаешься задурить мне голову?

– Вовсе нет, – обиделся Осипов. – Я просто сам запутался.

– Так, – Камохин посмотрел на часы. – Через два часа за нами прилетит вертолет.

– Мы не так далеко ушли от места встречи, – сказал Брейгель. – Если подадим сигнал от колодца, в вертолете увидят ракету.

– Это если наверху прекратится песчаная буря.

– А если не прекратится, так нам там все равно делать нечего. Вертолет повторит заход через шесть часов. А потом – еще через шесть… И так пока не надоест.

– Прости? – непонимающе наклонил голову к плечу Орсон. – Что значит «пока не надоест»?

– Пока в Центре не решат, что в этом больше нет смысла, – уточнил Камохин.

– И когда же наступит столь значимый для нас момент?

– Полагаю, все зависит от того, насколько высоко ценит нас господин Кирсанов.

– Если бы он знал, что мы здесь нашли, – похлопал ладонью по стене Осипов, – он бы сам сюда прилетел.

– Честно признаться, у меня все это как-то не укладывается в голове, – помахал растопыренной пятерней Брейгель. – Ну ладно гигантский паук – в аномальной зоне чего только не увидишь. Но пакаль с изображением паука, камень с пауком и теперь еще подземный ход, в начале которого нарисован все тот же паук… Какая тут связь?

– Тот же самый паук изображен в долине Наска, – напомнил Осипов.

– Только очень большой, – добавил Орсон.

– Как тот, что бегал наверху? – ткнул пальцем в потолок Брейгель.

– Больше.

– Да, куда уж больше-то? – развел руками фламандец.

– Гораздо больше.

– Игорь, как убедить тебя в том, что нам следует осмотреть этот туннель?

– Меня не нужно ни в чем убеждать, – набычился Камохин. – Мы выполнили миссию – пакаль у нас. Любые другие действия в аномальной зоне должны быть заранее продуманы, спланированы и подготовлены.

– Ты сам-то понял, что сказал? – насмешливо посмотрел на него Орсон. – Мы понятия не имеем, с чем можем столкнуться в аномальной зоне. Как при этом можно что-то заранее спланировать? Откуда мы могли знать, что найдем этот проход?

– Если этот проход столь важен, мы вернемся сюда снова, как следует подготовившись.

– А ты уверен в том, что к тому времени он все еще будет здесь? Этому туннелю место в Южной Америке, а никак не в Монголии!

По мнению Камохина, самое разумное, что можно было сделать в подобной ситуации, это поскорее убраться из туннеля, которому здесь не место. Осторожность, присущая ему от природы, была отточена и обострена годами службы в спецназе. А исключительное здравомыслие он так и вовсе считал своей отличительной чертой. И именно здравомыслие подсказало ему, что не такого ответа ждут от него остальные члены группы. К тому же, если наверху продолжала бушевать песчаная буря, шансов улететь с первым рейсом вертолета у них все равно не было.

## Глава 7

Камохин снял с плеча автомат и сумку и кинул к стене.

– Предлагаю перекусить.

– А потом? – быстро спросил Орсон.

– А потом посмотрим, куда ведет этот туннель.

– Вот, это другой разговор!

Все сразу оживились. Включая Брейгеля, которому тоже было до жути интересно исследовать загадочный проход. Однако он считал неуместным вступать в спор с Камохиным. Стрелкам следовало держаться заодно, поскольку их задача – обеспечивать безопасность группы. И Камохин делал для этого все от него зависящее.

Квестеры расселись на полу, напротив друг друга, спинами к стенам. Из сумок появились пакеты саморазогревающихся пайков из армейского рациона, фляги с водой и маленький аккумуляторный электрочайник, без которого Орсон никогда не отправлялся в квест.

Пока еда разогревалась, а вода закипала, Орсон достал из сумки планшет, включил его и принялся пальцем гонять иконки по экрану.

– А что на другой стороне пакаля? – спросил Брейгель.

Биолог достал пластинку и продемонстрировал ее плоскую сторону. Все как обычно – две прямые непересекающиеся линии и странный завиток в углу, похожий на фрагмент спирали.

– Не представляю, что можно будет увидеть, когда все пакали будут собраны и сложены на доске, – едва заметно качнул головой Камохин. – На всех, что побывали у нас в руках, только прямые линии и дуги.

– Может быть, это график? – предположил Осипов. – Или схема какого-то устройства?

– Ну, если только телеги, – усмехнулся Камохин.

– Между прочим, ряд исследователей считает этого паука, – Орсон взмахнул пакалем, – диаграммой звездного скопления в созвездии Ориона.

– Ну, и что? – пожал плечами Камохин.

– Не знаю, – честно признался Орсон. – Я только что прочитал об этом.

– Так это тот же самый паук, что и в долине Наска? – спросил Брейгель.

– Не берусь утверждать с уверенностью, но, на мой взгляд, очень похож.

Орсон перевернул планшет и продемонстрировал всем остальным изображение паука на дисплее.

– Он самый, – кивнул Осипов. – Как будто под копирку сделаны.

– Я слышал про долину Наска. – Камохин открыл пакет с едой и перемешал содержимое вилкой. – Это пустыня где-то в Южной Америке, на поверхности которой вырублены гигантские изображения разных животных.

– Наска – это не пустыня, а плато на юге Перу, – уточнил Орсон, сверившись с планшетом. – Гигантская литосферная плита, покрытая так называемыми гелиографами – вырубленными в камне гигантскими изображениями. И это не только животные, но и геометрические фигуры, птицы, цветы. Некоторые достигают в длину более сотни метров. Поэтому с поверхности земли их не видно. Кстати, длина паука из Наска сорок шесть метров, – биолог улыбнулся. – Немного побольше того, что мы видели. Рисунки открыл в тысяча девятьсот тридцать девятом году американский археолог Пол Косок, пролетавший над плато на самолете.

– Эти рисунки тоже сделали майя?

– Нет, они принадлежат еще более древней, доинкской культуре, которая так и называлась «цивилизация наска».

– То есть самолетов у них не было?

– Полагаю, что нет, – улыбнулся биолог.

– А как же золотые самолетики? – лукаво прищурился Осипов.

– Какие еще самолетики?

– Золотые подвески в виде самолетиков, которые находят все там же, в Южной Америке, и датируют примерно тем же периодом, что и рисунки в долине Наска.

– Я думаю, чисто случайное внешнее сходство, – скептически скривил губы Орсон. – Для жителей древней Мезоамерики так называемые «самолетики» символизировали что-то совершенно другое, что нам сейчас непонятно. Мы же находим подобие среди привычных нам образов.

– Для чего тогда нужны рисунки, которые невозможно увидеть? – спросил Камохин.

– На сей счет существует несколько гипотез. Одни исследователи говорят, что это своеобразная форма посланий живущим на небесах богам. Другие считают, что это гигантский астрономический календарь. Ну и наконец самая популярная версия гласит, что плато Наска это не что иное, как древний космодром, а рисунки – указатели для инопланетных кораблей.

– Как-то с трудом верится в то, что на космических кораблях не было никаких навигационных приборов и им приходилось ориентироваться по рисункам на земле, сделанным индейцами, – усмехнулся Камохин.

– Я изложил все имеющиеся версии. – Орсон ковырнул вилкой в пакете, достал кусок мяса, сунул его в рот и снова взялся за планшет.

– Откуда эта информация? – поинтересовался Осипов.

– Из справочника «Загадочные и таинственные места планеты Земля». Издано еще до начала Сезона Катастроф. Ириша посоветовала загрузить. – Орсон двумя пальцами развернул новое окно на дисплее. – Кстати, оказывается, гелиографы не такая уж редкость на Земле. В Англии, в Оксфордшире, на склоне холма изображена гигантская лошадь. А в России, в Челябинской области – фигура гигантского лося. А самый большой гелиограф, имеющий в длину более четырех километров, был найден в Австралии.

– Тоже паук? – попытался угадать Камохин.

– Нет, изображение человека.

– А камень с пауком, что мы нашли у «эксперта», тоже из Южной Америки? – Брейгель положил себе в кружку чайный пакетик и налил кипятка.

– Судя по всему, да, – Орсон взял камень в руку и покрутил его, как будто это был крикетный шар, который он собирался бросить. – Это один из так называемых камней Ики. Они представляют собой обкатанные в реке осколки вулканической породы, называемые андезитами. Их якобы находят возле, опять же, перуанского города Ика. Размеры камней от нескольких граммов до нескольких центнеров. Всего на настоящий момент в различных коллекциях хранятся десятки, если не сотни тысяч экземпляров. Камни Ики знамениты вырезанными на них рисунками. Помимо обычных, вроде паука, что у нас, на камнях часто изображаются люди, едущие верхом на динозаврах и даже летящие на птеродактилях, люди, наблюдающие за звездами в телескопы, делающие различные сложные полостные операции, вроде пересадки сердца и переливания крови. В общем, совершенно фантастические сюжеты.

– И эротические, – добавил Осипов.

– Да, эротика, присутствует. – Орсон пальцем пролистнул несколько картинок. – На мой взгляд, довольно грубая и даже вульгарная. Коллекционеры покупают камни у местных жителей – уакейрос, охотников за древностями. Чтобы подтвердить подлинность камней, уакейрос готовы показывать место, где они были найдены. Как правило, это ничем не примечательные участки пустыни. А профессиональные, заслуживающие доверия археологи ни разу не находили камни с рисунками. Техники, изучавшие камни, пришли к выводу, что рисунки можно было сделать с помощью фрезы бормашины, а вот инструменты из обсидиана, кремния или бронзы, имевшиеся в распоряжении древних обитателей Мезоамерики, оставляли на андезите лишь едва заметные царапины. Все это свидетельствует о том, что большинство из камней Ики, по всей видимости, подделки. Хотя не исключено, что начало всей этой каменной лихорадке положила находка нескольких настоящих, древних камней, с вполне традиционными для доколумбовой Америки изображениями. Наиболее крупным собранием камней Ики является коллекция доктора Хавьера Кабреры, насчитывающая порядка одиннадцати тысяч экземпляров. Кабрера был уверен, что выявил некую систему в нанесении изображений на камни. Он считал, что камни Ики представляют собой гигантскую каменную библиотеку. Камни, по его мнению, группируются в серии от шести до двухсот штук, и, разложив их по порядку, от самых маленьких до самых больших, можно получить осмысленные, развивающиеся сюжеты, – биолог отложил планшет. – Бред полнейший! Выходит, врачи, проводившие операцию на сердце, делали записи о состоянии пациента, выцарапывая картинки на камнях!

– Весьма познавательно, Док. – Камохин кинул пластиковую ложку в опустевший пакет, аккуратно свернул его и убрал в сумку. – Ну, а каким образом все это связано с этим туннелем?

– Я всего лишь изложил факты, – Орсон щелкнул ногтем по пауку на пакале. – Но вот как их увязать воедино, я понятия не имею.

– Судя по рисункам и письменам на стенах, можно предположить, что этот туннель или лабиринт также относится к культуре древней Мезоамерики. – Осипов поднялся на ноги и подтянул обмотанный вокруг шеи шемаг.

– То есть его построили индейцы, не имевшие железных орудий и не знавшие колеса? – уточнил Брейгель.

– Ну, если они строили пирамиды, почему бы им не вырыть подземный ход? – резонно заметил Камохин. – Телевидения с Интернетом у них не было, поэтому времени было невпроворот. Вопрос в том, куда этот проход ведет?.. Если его тут вообще не должно быть.

– Паук на камне, паук на пакале и паук при входе.

Не похоже на простое совпадение.

– Точно, – кивнул Брейгель. – И наемники, наверное, не зря сюда топали. Таща на горбу все эти шарики, черепа и бутылки с кровью.

– Видимо, пакаль каким-то образом подсказал им, где находится вход в подземелье.