Михаил Хенох
Человек в серой шляпе

1

Роман сидел на старом обшарпанном стуле со сцепленными на голове руками и зевал. На столе перед ним лежала тетрадь с лекциями, он учился в аспирантуре «юрфака», надо было читать, но желания не было совершенно.

День выдался холодным и сырым, за окном прозябал поздний октябрь, а на опорнике было тепло, даже по-своему уютно. Ситуацию мог немного исправить кофе, благо имелась банка с растворимой горечью, но заставить себя встать Роме не представлялось возможным.

Вдруг в тишине, загипнотизированной гудением люминесцентных ламп, раздался громкий трескучий звонок телефонного аппарата. Роман вскинулся и дрожащей от выброса адреналина рукой снял трубку:

– Ало! Ало! Это милиция? – затараторил взволнованный женский голос.

– Да! Участковый Соколовский слушает!

– Вы знаете… – тут в трубке загремело.

– Говорите, я слушаю!

– Я – Ступникова Галина Ивановна! Сегодня гуляла с собакой, я пенсионер, не работаю, и значит, как обычно, проходила по бульвару, ну, вы знаете, Октябрьский бульвар, который в шоссе упирается! Вот, значит, почти до конца с Артемоном дошла и вижу, на скамейке мужчина сидит. Ну, даже не сидит, а как бы привалился на скамейку боком. Я подумала – пьяный, но на всякий случай решила посмотреть поближе, проверить, вдруг человеку плохо стало? Подошла, значит, и смотрю…

Тут женщина всхлипнула, и начала громко сморкаться, заставив Рому убрать трубку от уха:

– Вы продолжайте, Галина Ивановна, что вы увидели?

Женщина шумно вздохнула, ойкнула и заговорила дальше:

– Ну, я, значит, подошла и смотрю, у него лицо бледное такое, как мел, а руки… Руки все в крови!

– Вы скорую помощь вызвали? Назовите точный адрес, пожалуйста!

– Да… Я как домой с Артемоном прибежала – сразу и вызвала, значит, потом сразу вам позвонила! Октябрьский бульвар, девять, там, на предпоследней скамейке!

Роман записал личные данные женщины, обещал разобраться, и, попрощавшись, положил трубку…

2

Серёжа рос в интеллигентной семье врачей, до тех пор, пока мальчику не исполнилось двенадцать лет, в их семье была большая Тайна, и тайна эта заключалась в том, что его усыновили. После тяжёлых родов и гибели биологической матери, его будущий приемный отец – врач реаниматолог, выходил находящегося при смерти младенца. Родственники новорожденного написали отказ, и мужчина решил взять его себе, назвав Серёжей в честь своего отца, Заслуженного врача РСФСР. Своих детей у него с женой не было, и после семейного совещания, супруга согласилась омолодить их стареющий брак.

Серёжа рос замкнутым мальчиком, с малых лет он отличался умом, физической силой и любознательностью. Факт того, что в семье он не кровный ребёнок вовсе не расстроил его, а наоборот, вызвал странное чувство удовлетворения. Дело было в том, что своих ненастоящих родителей он не смог полюбить, но относился к ним с уважением и был хоть и не ласковым, зато беспроблемным ребенком.

Сергей, в отличие родителей, к медицине был равнодушен, но вопрос о том, в какой ВУЗ в будущем будет поступать чадо в их семье всерьёз не поднимался.

А настоящий, неподдельный интерес в нём разжигала научная фантастика, книги и журналы о покорении космоса, о экспедициях в неисследованные уголки земли, что, правда, было вполне нормально для советского мальчишки родом из конца шестидесятых.

3

Роман шёл по бульвару, морщась от колючего порывистого ветра, уже издали были видны суетящиеся рядом со злополучной скамейкой люди в белом – приехала «скорая».

Подойдя и представившись, он осмотрел потерпевшего, тот действительно был белый, как смерть, одет прилично, ногти на руках ухоженные – явно не работяга.

Медики сняли с мужчины пальто и срезали рукава пропитанной кровью рубашки, чтобы остановить кровотечение и наложить повязки на обезображенные ранами руки:

– Как думаете, он сам себя так или помогли?

– Да, хрен его знает, повреждения довольно странные, как он после такого оделся и куда-то пошёл – уму непостижимо, повезём бедолагу в больницу, а сам или не сам, это уж скорее ваша работа! Кровопотеря большая, можем потерять…

Роман проверил одежду мужчины. Документов не обнаружилось, был кошелёк, причём с деньгами, носовой платок, часы… Ничего необычного.

4

С новой и, как впоследствии выяснилось, главной страстью своей жизни, Серёжа познакомился в шестнадцать лет, оканчивая школу с углублённым изучением математики.

В Серёжином классе появился новый ученик – Вася, он, вместе с родителями, вернулся на историческую родину из капиталистического Бонна, где его отец работал в посольстве СССР. Сергей в классе особо ни с кем не дружил, так, приятельствовал с несколькими мальчишками, но новенький быстро вызвал у него интерес, и вскоре, как наивысшую для Серёжи меру признания – уважение.

Вася, видевший своими глазами другую заграничную жизнь, был самым настоящим инопланетянином в глазах своих одноклассников и даже некоторых учителей. Он обладал невиданной для обычного ребёнка широтой взглядов и невесть откуда взявшимися энциклопедическими знаниями в самых неожиданных сферах. Несмотря на всё это, учился «инопланетянин» весьма посредственно, справедливо рассчитывая, что его отец вскоре получит новое забугорное назначение, тем более соседствующий с Васей по парте Серёжа регулярно давал новичку списывать, уберегая его дневник от алого цвета.

Однажды, друзья болтали о всяком разном и в ходе беседы выяснилось, что у Васиного отца довольно необычное хобби, он собирает и переводит старинные документы, связанные с тайными обществами Германских земель, в частности с баварскими иллюминатами, Туле и розенкрейцерами…

Когда Серёжа первый раз пришёл к другу в гости, родителей дома не было. Вася провел экскурсию по богато обставленной, полной импортных вещей квартире и показал отцовскую библиотеку. Пока Серёжа, бегая глазами по полкам стеллажей вытаскивал и листал наугад диковинные книги, украшенные необычными картинками и странными символами, Вася рассказывал о жизни Адама Глауэра, как раз его отец переводил какие-то письма и дневники, связанные с этим человеком, самозабвенно описывая перипетии жизни не слишком удачливого оккультиста. Серёжа большую половину не понимал, но это не помешало ему погрузиться в новый, полный тайн и опасностей удивительный мир.

Возвращаясь домой, он интуитивно почувствовал, что нашел то, что ему по-настоящему интересно…

5

На следующий день Роман поехал в городскую больницу для проведения опроса пострадавшего, если тот вообще был жив и был в состоянии говорить.

Прибыв на место, он по-спортивному ловко взлетел на широкое крыльцо главного корпуса больницы, построенного в монументальном стиле советского классицизма, и, дёрнув тяжеленную дверь – зашёл внутрь.

В вестибюле, махнув удостоверением перед носом пожилого вахтера, молодой человек стянул с плеч намокшее пальто и поднялся на второй этаж, где была ординаторская реанимации. Там он нашёл врача, к которому был прикреплён его «подопечный»:

– Сергей Александрович, чего там у него? В сознание приходил?

– Слаб, кровопотеря большая, утром был в сознании. Сестра говорила, он бормотал что-то такое, странное, вероятно бред. Ром, ты с ней сам поговори, я особо в подробности не вдавался. А так, вот что могу сказать, сам себе он такие повреждения навряд ли мог нанести, да и вообще, странные какие-то раны и не понятно, зачем их так наносить… Сейчас тебе с ним поговорить не удастся, ему хуже стало, ты с Леной медсестрой пообщайся, и к Петровичу в морг зайди, он его уже осматривал, очень озадачен был, между прочим…

Лена – женщина средних лет с усталыми глазами, щёлкнула зажигалкой и глубоко затянулась. Они стояли в беседке-курилке среди кучки людей в разномастных халатах, окутанных табачным дымом и гомоном разговоров:

– Роман, вы знаете, этот мужчина очень странный, когда я ему повязки меняла, он очнулся и так вытаращился на меня! Глазища безумные, я прям вся оторопела!

– А, что он сказал? Он же вроде что-то говорил?

– Да! Бредил. Про оживших покойников говорил, о призраках каких-то! У него, видимо, кукушка отъехала после того… После того, что с ним сделали… Вспомнила! Вот ещё, он сказал, что его забрал какой-то человек в серой шляпе, потом, опять какую-то ахинею нёс и потерял сознание, ему после этого-то хуже и стало…

– Спасибо, Лена, я тогда побегу! Если ещё что-то вспомните, вы Санычу передайте, он мне позвонит!

Роман, поморщившись вышел под моросящий дождь, и направился к соседнему корпусу…

6

Вася отучился в их школе ровно полгода, пока Родина не дала его отцу новое задание. Парень не особо-то печалился из-за расставания с землёй предков и готовился завести новых, на этот раз испанских друзей, а вот Серёжа известие об отъезде единственного настоящего друга воспринял тяжело.

Друзья сидели у Васи дома, в последний раз. Разговор не клеился, и когда настало время прощаться, Василий «на память» снял с руки и протянул Серёже немецкие часы, очень крутая вещь, по тем временам:

– Серхио, не убивайся ты так, наверняка ещё увидимся, постараюсь написать тебе, но сам понимаешь, у вас тут с этим непросто!

«У вас, – уныло подумал Серёжа, – себя уже к этим «вас» не причисляет».

– И вот ещё что, – Вася торжественно поднял указательный палец вверх, – Фатер тебе кое-что просил передать!

Он отошёл ненадолго и вернулся с небольшим, но пухлым томиком, на чёрной плотной обложке которого золотым тиснением была сделана надпись – «Corpus Hermeticum»:

– Там к каждой странице вложена распечатка с переводом, так что, ты даже сможешь её прочитать!

Серёжа бережно принял подарок и спросил, на секунду забыв обо всём: