# Метро 2033: Стоящий у двери

Ольга Швецова

«Метро 2033» Дмитрия Глуховского – культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж – полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают «Вселенную Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа. Герои этих новых историй наконец-то выйдут за пределы Московского метро. Их приключения на поверхности Земли, почти уничтоженной ядерной войной, превосходят все ожидания. Теперь борьба за выживание человечества будет вестись повсюду!
Что может быть важнее для выживших в ядерном безумии, погубившем мир, чем бункер? Убежище. Дом. Крепость. И что может быть важнее для бункера, чем дверь? Массивный гермозатвор с тяжелым «штурвалом». Он – граница между безопасным «тут» и смертоносным «там», терминатор между двумя мирами.
Но всегда ли снаружи – враг, и всегда ли внутри – друг? Кто ты, стоящий у двери?..

# Ольга Швецова. Стоящий у двери

© Д.А. Глуховский, 2013

© О.С. Швецова, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


## Пролог

Верхушки сосен раскачивались под ветром; упавшие шишки то и дело постукивали по широким листьям нового подлеска. Странного вида растительность, раскрашенная в разные цвета, пыталась отвоевать себе место между прямыми и стройными желтыми стволами. Старый лес не сдавался, а снисходительно наблюдал со своей высоты за буйствующими у его подножия эволюционными уродцами, за их судорожными попытками закрепиться на этой земле, передать потомству свои мутации. Опаленные недавней войной и выжившие деревья на своем долгом веку видели многое: возведение и разрушение жилищ вокруг них, суету маленьких существ у корней в поисках подосиновиков и опят, прыжки белок по их ветвям, нарушающие покой. Исчезли белки, появились создания, отродясь невиданные на этой земле, и новые растения-выскочки, забывшие, что флоре приличествует зеленый цвет, а не густо-фиолетовый и синий. Люди стали редкими гостями в лесу, перемещались теперь небольшими группами, упакованные в странные чехлы, осторожно оглядываясь по сторонам. К ним вернулся страх, и они больше не вмешивались в жизнь деревьев, спешили поскорее покинуть уже не принадлежавшую им территорию.

Только редкие огоньки костров среди зеленой чащи освещали по ночам поляны, лес не остался покинутым и необитаемым, дал приют тем, кому он был нужен. Ищущий убежище обретет его.


Долгий путь вымотал до предела, очень трудно найти дорогу, поэтому и направлялся человек по понятным ориентирам: вдоль железнодорожных путей. Думал, что станции метро обитаемы, но не был уверен, что каждая заселена. Поэтому, кажется, и прошел мимо многих островков цивилизации, где можно отдохнуть, спрятаться от опасностей поверхности. Патронов на дорогу хватило, а вот силы уже на исходе. Оглядываясь, судорожно переводя автомат с одного темного угла на другой, вздрагивая от каждого шороха, он шел между горами мусора и обломков. Если правильно помнил, то впереди должна быть станция «Электрозаводская». Двадцать лет назад она там еще находилась. Во что теперь превратился самый красивый метрополитен в мире? Как же давно он не видел города! Покидая его на пару дней, как ему казалось, задержался на долгих двадцать лет. И теперь не узнавал в руинах знакомых очертаний. На подходах к МКАД еще безотчетно надеялся увидеть привычную картинку, но ожидания, как всегда, не оправдались: те же кучи строительного мусора, только размером побольше. Большой город – большая куча. Вот и сравнялись, наконец…

Человек резко обернулся, но стрелять не пришлось, просто ветер гонял по асфальту не то тряпку, не то пакет; предмет шевелился, как живой.

Противогаз, казалось, уже прирос к лицу, приклеился намертво. Есть ли в метрополитене вода? Хотелось пить. Умыться. А больше всего хотелось опять спокойствия и безопасности. Теперь безопасность надо искать не дома за закрытой дверью в окружении уютной обстановки – да и цел ли тот дом? – а забираться под землю и запираться надежными гермоворотами. И все же – домой хотелось, хоть одним глазком поглядеть. Но разве доберешься? Да и зачем? Для начала надо попасть в нынешнее обиталище людей. Дом или люди? Где теперь дом? Наверное, тут, с себе подобными, да и то при условии, что его примут, а не расстреляют на подступах. Уверенности никакой, и пути назад нет – слишком далеко возвращаться.

Вестибюль станции находился где-то внизу; пришлось съехать с насыпи и тут же вскочить на ноги в поисках противника. Но ни человека, ни зверя в округе пока не видно. Тяжелые двери частично сохранились, исцарапанные когтями, побитые ударами пуль. Значит, есть люди… Теперь надо быть вдвойне осторожным: животные могут усомниться в том, что он угрожает им, а вот человек эти сомнения забыл. Хорошо еще, если окликнут по привычке: «Стой! Кто идет?» Не отличаются люди гостеприимством в последнее время. Во всяком случае, в Москве исключения из правил искать не стоило.

Дырявая крыша вестибюля «Электрозаводской» прогибалась от снега, сугробы лежали и внутри – ветер заметал колючую поземку вниз на эскалаторы. В темноте показалось, что внизу блестит вода. Тепло. Там кто-то живет? Кто еще, кроме человека, будет обогревать подземелья? И будь метрополитен необитаемым, давно мог превратиться в переплетение промерзших бетонных труб, постепенно разрушающихся от сырости. Теперь путник ощутил, насколько сильно замерз, и поспешил спуститься вниз, насколько возможно спешить на проваливающихся под ногами ступенях эскалатора.

Проход был заделан давно, неровно уложенные кирпичи и камни обросли мхом. Но если метро отгораживалось от гостей извне, значит, было что сберегать внутри. Правда, ему от этого не легче: искать лазейку можно очень долго, нет никаких гарантий, что она найдется и не все станции прочно забаррикадировались от монстров. На мраморной облицовке что-то было нацарапано, стрелки и линии… И надпись – «вход». Значит, гостям всё же рады, но только двуногим, тем, кто умеет читать! Далековато располагался вход, до этой вентиляционной шахты еще предстояло добраться…


– Стой! Назовись, что ли… С какой станции? Документы!

Звука человеческого голоса он не слышал, казалось, целую вечность: трудности пути, страх и неизвестность сделали его длиннее, растянув время, как резину. Смысл слов дошел до путника не сразу. Станции действительно обитаемы! Люди ходят поверху, потому что его появлению никто не удивляется. Вот только где взять документы? Он решил пока на это не отвечать – усталость навалилась непосильным грузом, – и, едва разлепив пересохшие губы, назвал свое имя. Постовые подошли ближе. Один держал пришельца на прицеле, а другой стащил с его лица противогаз.

– Еще раз повтори, не слышно. Порядок есть порядок!

– Не станция… Бункер.

Человек упал на колени и растянулся на полу. Постовой наклонился к нему, внимательно разглядывая, подобрал упавший с «химзы» комочек грязи с налипшим мусором. И крикнул напарнику:

– Врача позови! Кажись, и правда не московский товарищ к нам явился…

## Часть первая. Поход

### Глава 1. Ветер странствий

Стукнуть в дверь или сразу смело браться за ручку? Голову занимали эти совершенно несущественные вопросы, отвлекая от главного: что сказать там, внутри? Как только командир сурово посмотрит из-под густых седеющих бровей, тут же забудется половина подготовленной речи. А когда спросит, зачем пришел, – даже не спросит, а как обычно выдохнет устало, – да еще и положит тяжелые ладони на крышку стола, отчего тот заскрипит… Тут вылетит из памяти и вторая половина. Останется только тихонько прошептать: «Хочу с вами в разведку». Неубедительно получится. Может быть, открыть дверь уверенно, храбро? Ногой? Так ведь открывается наружу… Денис представил себя подковыривающим железную дверь мыском ботинка, и самому вдруг стало смешно. Сомнения рассеялись, он постучал и тут же, не дожидаясь разрешения изнутри, вошел.

Седые брови поползли навстречу друг другу, и ладони придавили столешницу. Командир был не один – перед ним уже сидел один из будущих разведчиков, и Денис с сожалением подумал, что такому опытному сталкеру он проигрывает по всем статьям. Ни ростом богатырским не вышел, ни силой немереной, ни умением без промаха метать ножи, что по слухам было для этого наемника плевым делом. Единственное, на что он надеялся: возьмут за молодость и выносливость, ведь сталкером Денис был довольно посредственным, разве что уставал меньше других, возвращаясь из рейдов. А тут такое дело намечается, что по продолжительности ни одна вылазка с ним не сравнится. И так далеко от их станции не уходил еще ни один отряд. Только слухи долетали о дальних походах; слухов было много, но вот об удачных возвращениях героев говорили намного реже. Обычно это были легенды о бойцах, овеянных славой посмертно. И зачем же он сюда пришел? Именно об этом его и собирался сейчас спросить командир, хмурясь и прокашливаясь.

– Зачем пришел?

– Ну, ведь набор в отряд здесь проходит? Хочу с вами на поверхность.

Наемник слегка улыбнулся, а командир пробормотал что-то неразборчивое; показалось, что «едрена мать», годное почти на все случаи жизни.

– Ты хотя бы подожди, пока я тут с другим товарищем поговорю. Не фиг на чужое собеседование лезть. Жди, вызову.

И Денису ничего не оставалось, как ретироваться в коридор на прежние позиции. Чертова дверь, не пропускающая звуков! Так опозориться при незнакомце, с которым, может быть, еще придется вместе отправляться в путь…

…– Это что за чудо такое сейчас заходило?

Командир не знал, что и говорить:

– Да есть тут один молодой энтузиаст…

– Достал сильно?

– Не то слово!

* * *

Брожения в умах по поводу дальнего похода начались недавно. Начались с неожиданного появления на Электрозаводской чужого сталкера. Настолько чужого, что он удивлялся всему: ярким лампочкам, постам сотого метра и производственным цехам Бауманского Альянса. Пришельца содержали под надежной охраной, но слухи продолжали множиться и прирастать подробностями: вроде как он пришел из другого города чуть ли не в сотне километров от Москвы и шел не меньше недели, прячась по подвалам. По пути нашел кучу неоприходованных еще сталкерами складов, и теперь набирают отряд, чтобы всё это добро зря не пропадало.

Когда на станцию вдруг начали приходить наемники с других концов метрополитена, Денис понял, что дело серьезное, и подумал: зачем искать разведчиков по чужим станциям, если свои имеются? Теперь вот меряет шагами коридор под дверью, за которой проходили собеседования.

Чем он хуже других? Правда, ничем и не лучше… Опыта марш-бросков ему уж точно не хватало, но где было его приобрести, если не в походе? Он сможет себя проявить, покажет, на что способен! Пусть только ему дадут шанс попробовать себя в деле. В конце концов, ни один сталкер еще не родился в ОЗК и с противогазом на лице, все когда-то были молодыми и начинающими. Они смогли стать лучшими в своем деле, и он тоже сможет. Немного смущало, что командир отряда какой-то малознакомый, не с Бауманки. Легче было бы договориться со своим, с Казаковым, но Денис твердо решил не отступать перед трудностями и преодолеть трепет перед новым командиром. Не съест же он его… Во всяком случае, не съест здесь, на станции. Почему время тянется так медленно?

Ждать он не умел совершенно, принимал решения быстро и не понимал, как можно в этой жизни, полной опасностей, так тянуть с разговорами и сомнениями! Уж командир сталкеров должен быть решительнее других; впрочем, ему-то самому не приходилось набирать группу, может, тут лучше всё обдумать заранее.

Послышался щелчок дверной ручки, и молодой сталкер вихрем подлетел ближе, поправляя ремень и одернув старую куртку. Отступил в сторонку, пропуская наемника, и снова, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. Сердце упало куда-то вниз: командир молчал, смотрел сурово и явно не собирался задавать наводящих вопросов о цели визита. Она и без того была ясна. А решение командиром уже принято, судя по тому, как он вздохнул и прикрыл глаза рукой.


Нет такого порядка, чтобы здоровые мужики сидели без работы, поэтому Денис временно нес службу на блокпосте у границы с Ганзой. Начало весны – такая пора, когда хороший начальник сталкера на улицу не выгонит. Уже приходила в голову мысль: не от безделья ли его вдруг потянуло уйти куда-нибудь подальше с отрядом разведчиков? Нет, ведь он давно задумывался, глядя на город: что же скрывается за его границами? И искал ответа в книгах, байках караванщиков или чуть больше похожих на правду рассказах сталкеров. Во время обучения он услышал достаточно поучительных историй, хоть они были рассказаны учителями для того, чтобы отвратить курсантов от ненужного авантюризма. Лучше запугать сразу и радикально. Но верили не все… Денис, к примеру, верил наполовину: да, пусть с кем-то случилось именно это, но мораль в том, чтобы чужих ошибок не повторять. Если он сам будет осторожен, то с ним не случится несчастья. Не должно. Иными словами, если не торчать посреди площади, из любопытства высматривая в небе птеродактиля, то не попадешься на пути бегущему стигмату, потому что не глядел по сторонам.

Денис хорошо запоминал, что ему говорят, выполнял инструкции, потому что очень хотел добиться цели. Дисциплинированный ученик всегда ее добьется. Но в своих мечтах он все же хотел чего-то, никакой инструкцией не предусмотренного! Останавливали только опасения, что следующая поучительная история будет о нем самом, а вот он ее уже не услышит. К концу обучения мысли о далеких землях как-то позабылись, слишком много интересного происходило с ним и под руководством опытных наставников, к тому же Денис успел на собственном опыте понять: реальность превзойдет любую страшную сказку.

На посту происшествий не случалось, было скучно, однообразно и уныло. Даже поговорить не о чем, потому что обсуждать свои дела с кем-то, кроме командира, Денис не хотел. Да и с ним не очень-то получалось… Казалось, он давно уже остепенился и считал, что достиг потолка карьерного роста, попав в число сталкеров. А теперь снова вдруг вернулись давние мечты о Подмосковье, существующем будто на другой планете; очень хотелось туда попасть, и, спрашивая себя, зачем, сам не мог ответить на этот вопрос. Разве мало того, что он стоит на рубежах обороны станции? Да, теперь уже было мало – фантазия снова рисовала впереди просторы неисследованных городских кварталов. А что за ними – этого он представить пока не мог, не видел никогда.

Мечты тонули во тьме тоннеля, в который он уставился невидящими глазами. Хорошо, что он не работал в мастерских, там такое увлеченное погружение в себя могло закончиться намного хуже, а сейчас его только ослепил свет неожиданно подъехавшей со стороны Ганзы дрезины, стука колес которой Денис даже не услышал. Выругавшись на свою рассеянность, протирая слезящиеся глаза, он вместе с напарником отправился проверять документы у пассажиров. И с большим недовольством заметил среди них очередного бывалого сталкера. Зачастили они на Бауманскую в последнее время. Правда, не все визиты к командиру заканчивались успешно – отбор был строгим, но Денис надежды не терял.

* * *

Главный Привратник закрыл за собой дверь кабинета и тяжело опустился на диван. В последнее время ему стало трудно преодолевать даже это небольшое расстояние от Зала заседаний до собственных апартаментов. Сегодня он впервые услышал вопрос: а почему эти люди называются Привратниками? Его задал всего лишь ребенок, но это не имело значения. В тишине комнаты он раз за разом вспоминал, как звучит этот детский голос. Почему… Почему… Если хоть кто-то может об этом спрашивать, значит, прошлое зачеркнуто, выражаясь привычно высокопарным стилем – предано забвению. Навечно, как он надеялся. Ну, хоть для кого-то…

Власть над собственной памятью не дана никому, если только высшая сила не очистит разум перед приближением конца жизненного пути. Вряд ли к нему природа будет так милосердна. Он приложил все усилия, чтобы стереть свое прошлое из памяти других, но не смог уничтожить его в собственной голове. И вместо детского звонкого голоса он начал слышать надрывные крики из-за закрывающейся стальной двери: «Впустите! Звери! Еще есть время – откройте!» И вой. Голос отчаяния. Если не видеть источника этого звука – ни за что не подумаешь, что за дверью люди. Так он и думал, изо всех сил налегая на приводное колесо гермозатвора, представлял себе, что защищает себя и других от хищной своры, готовой разорвать тех, кто успел укрыться в убежище. И что впустить опасных нелюдей внутрь – значит погубить всех остальных по эту сторону. Он так крепко в это верил! И заставил поверить всех остальных. Поверить, что он и еще несколько человек из числа его помощников подарили им жизнь, и жизнь эта теперь принадлежит ему. Только он вправе распорядиться ею. Закрывший двери перед толпой, пытавшейся укрыться в бункере, стал именовать себя Привратником.

Конечно, это произошло не сразу, потребовалось много времени. Но устаревшее слово стало общеупотребительным и начало совершенно естественно произноситься. Сначала как название правящей группы. Потом как титул. Ключ стал символом власти. Хотя какие ключи могли быть у гермозатворов? Но ключ был ничем не хуже короны, разве что не надевался на голову. А сегодня он услышал этот вопрос, «почему Привратник?», и испытал удовольствие: хоть кто-то не знает о событиях двадцатилетней давности! Он отдал бы всё, чтобы так же, как это непросвещенное дитя, никогда не вспоминать об этом!

Темные времена не попадают в исторические хроники, поэтому и зовутся темными. Их не достигает свет познания, ему просто не позволяют пробиваться сквозь препятствия, которые никто лучше очевидцев событий не воздвигнет на его пути. Запрет письменного слова для всех, кроме приближенных, оказался очень удачной идеей, одной из первых идей Главного Привратника, ощутившего вкус абсолютной власти. Ему понравилось…

* * *

– Так почему все же Привратник?

Уполномоченный представитель главы Бауманского Альянса Поповкин никак не мог взять в толк, каким образом совсем неподалеку образовалось вдруг такое махровое Средневековье. Впрочем, он видел в жизни немало странных вещей, все они были сообразны логике, пусть и не такой, как у остальных. А бункер в условиях полной изоляции мог превратиться вообще черт знает во что! Человек же, сидящий перед ним, казался вполне разумным. Его лихорадило, он сильно простыл, и теперь пил горячий чай из жестяной кружки, морщась от непривычного вкуса.

– Ладно, оставим пока в покое ваше государственное устройство, и почуднее видали… Ты еще раз расскажи, что у вас на продажу есть?


Человек пришел три дня назад, назвался Сергеем Мухиным, и до новой информации пришлось подождать некоторое время, пока врач не привел его в чувство. Сказались переохлаждение и сильная усталость. Температура не спадала до сих пор, но говорить Сергей мог, хоть и сильно кашлял. Документов у него никаких не нашли, химзащиту рассмотрели очень внимательно, и определили как новенькую, практически не использованную, но слежавшуюся, будто на складе. А вот противогаз явно был в употреблении, хоть и с недавно смененным фильтром. И фильтров этих в мешке обнаружился такой запас, что народ долго удивлялся, откуда этот сталкер набрал столько и главное, зачем? Грязь на ОЗК и ботинках оказалась не городской, как определил один из местных – болотная торфяная жижа и сосновые иголки. Может, и в городе этой дряни насобирал на себя, кто знает, где этот Сергей Мухин путешествовал? Но рассказ самого сталкера подтвердил догадки: пришел он издалека. Рассказал историю о городе Жуковском, о бункере, в котором люди живут припеваючи, где защитных комплектов полные склады. Только вот не очень верилось Михаилу Поповкину в эту сказку, хоть логике она пока не противоречила.

Разве в городе, который битком набит секретными предприятиями, не мог существовать бункер? Мог. Аэродром, о котором рассказывал пришелец, был в свое время знаменитым местом – про авиасалон «МАКС» вспоминалось сразу, даже те, кто там никогда не бывал, хоть что-то слышали о нем. От аэродрома мысль Поповкина сразу перепрыгнула в другое русло: не сохранилось ли там чего полезного? И не пригодится ли бауманским умельцам? Впрочем, и химзащита интересовала Альянс не в последнюю очередь. Но из рассказа сталкера Мухина непонятно было, настроены ли обитатели бункера продавать свои богатства. Он путался в показаниях, и единственное, что поведал четко и внятно, это как добраться до бункера. А вот что ждет внутри, если бауманцы все же отправят караван за сорок километров от Москвы, оставалось пока непонятным.

Руководство Альянса информацию приняло скептически и караван отправлять отказалось, но идея разведки витала в воздухе: неплохо бы организовать экспедицию и посмотреть, насколько правдив рассказ путешественника. Правда, свои собственные силы Бауманка на эту авантюру жертвовать не планировала. Наемники в конечном итоге обойдутся дешевле, да и пропадут – не так жалко. Одного-двух представителей станции среди разведчиков будет достаточно, а остальной расходный материал можно набрать довольно быстро. Собственно, уже набралось, и даже с избытком. Вот теперь Поповкин и раздумывал, сколько людей потребуется, чтобы добраться до бункера?

Сюда «гонец» дошел в одиночку, но, как говорили знающие люди, это не феномен: иногда многочисленность отряда только во вред делу. С другой стороны, двоих-троих тоже не пошлешь – кто-то должен и груз нести, поэтому придется рассчитать все точно. Так что пока уполномоченный представитель задавал Мухину уточняющие вопросы, чтобы сформулировать задачу командиру будущего отряда сталкеров Доронину более предметно.

Командир был выбран из числа доверенных лиц, из своих, хоть и в состав руководства Альянсом не входил – слишком уж прямолинеен. Вот для разведки в сложных условиях – в самый раз, по крайней мере, тут Поповкин был почти на сто процентов уверен: Доронин вернется обратно и предоставит толковый отчет о том, что увидел. И тогда уже можно попробовать отправить караван… Если бункер существует и этот Сергей Мухин ничего не перепутал.


Всё существо противилось такому… облому. Денис еще не знал поражений, привык добиваться своего, старался, как мог, но тут его воля к победе разбилась о незыблемое решение командира: не возьму. Молодой сталкер отказа не принял. Он помнил случаи, когда принятые раз и навсегда решения менялись под влиянием обстоятельств, и надеялся на удачу: а вдруг произойдет что-то непредвиденное? Но оно почему-то не происходило.

Еще очень хотелось поговорить с человеком, пришедшим из бункера, но тот безвылазно находился в госпитале, болел, наверное. Только разок и удалось на него посмотреть, когда он появился на посту Электрозаводской. Вроде с виду обычный сталкер, это и внушало Денису надежду, что удастся повторить тот же подвиг. В конце концов, многие герои, которым приписывали великие дела, оказывались обычными людьми. И даже ничем не выдающимися. Сам себя Денис давно убедил, вот только командир никак не поддавался, да еще и непосредственное начальство отнеслось к заявлению Дениса с большим сомнением. Есаул, как его почему-то называли сталкеры из-за фамилии Казаков, не принял всерьез вопрос Дениса о шансах для местного сталкера пройти сорок километров по неисследованной территории. Лишь пожал плечами в недоумении, буркнув: «Тебе что, больше всех надо?..».

Еще один день прошел зря: дома не сиделось, не лежалось, и аппетит пропал, хоть раньше Денис на него не жаловался. Впрочем, до этого и не было у него такой несбывшейся мечты. Сон не шел – хоть в ночное дежурство на пост просись. Пришлось снова идти к Есаулу и просить поменять его график; начальник странно посмотрел, но разрешил.

Местный глава отряда сталкеров раньше казался чуть ли не первым после бога, но теперь Денис видел, что Казаков даже не второй. Присланный Альянсом командир Доронин приглашал того присутствовать на беседах с наемниками, хоть в этом не было никакой необходимости, чтобы только соблюсти этикет. Есаул слишком ценил свое время, эти расшаркивания были ему не нужны. Все равно решение от него никак не зависело, да и посоветовать не менее опытному командиру нечего. Местные кадры остались не у дел, а раз уж так вышло, не стоило тратить усилия и забивать себе голову проблемами всего Альянса. Для этого есть уполномоченный представитель и Доронин, на которого свалили всю грязную работу. Оставалось только посочувствовать ему.


Для командира ночь тоже проходила без сна: он сидел над старой картой и пытался понять, что теперь находится на месте знакомых городков и поселков, если принять за правду и точку отсчета сбивчивый рассказ пришельца из бункера. Пустоши Люберец… Странно представить совершенно ровную поверхность без единого укрытия, а между тем человек по ней прошел и остался жив. Весь опыт, приобретенный за годы работы, противоречил такому решению, но… Время. Время в пути ограничено, и придется решиться на марш-бросок по пересеченной местности, как в добрые старые времена. Жаль только он один и помнит, наверное, как это происходило. С полной нагрузкой, порой и в противогазе, но без общевойскового защитного комплекта. Если двигаться не слишком быстро, то за несколько часов можно добраться до следующей точки.

Железная дорога, как рассказывал Мухин, уцелела на довольно большом протяжении. И что с того? Указательный палец бродил по карте, Валентин Доронин прикладывал и линейку, но все равно не выходило короче, чем указал гость. Недоверие давно уже стало второй натурой командира, проверял он всё, что можно проверить, а особенно то, что выходило на словах гладко и правдоподобно. На бумаге всё хорошо, вот только кругом зверюги бегают, ползают и летают, а сколько на них придется вычесть времени, никаким расчетам неподвластно. Если тут ничего загодя не известно, так хоть людей надо подобрать таких, чьи возможности предсказуемы и просчитаны.

Троих он уже нашел, проводником Мухин пойдет – везучий, чертяка, а вот еще четырех Альянс навязал. При мысли об этом захотелось послать всё к птерам собачьим и засунуть приказ Поповкину в известное место. Четыре тоненькие картонные папки перед ним должны были рассказать об остальных членах группы то, что он узнал бы только при личной встрече. Да, никак не получается пока посмотреть товар лицом…

Доронин открыл первую папку, отколупнул со страницы придавленного таракана и погрузился в чтение.


Денис не помнил, как выглядела поверхность до дня Апокалипсиса, как его называли люди; он и самого дня не помнил. Только иногда во сне вдруг приходили смутные ощущения, что не всегда над ним был бетонный потолок, с годами становившийся все темнее и темнее, а что-то светлое, голубоватое, с белыми пятнами. Иногда оно брызгалось водой, и тогда шуршал полиэтилен, которым мамины руки заботливо укрывали колясочку для прогулок. А вот маминого лица он вспомнить не мог. Денис открывал глаза и закрывал их снова, чтобы хоть на несколько секунд еще увидеть тот солнечный свет из сна. И все равно куда чаще видел поверхность такой, какой она стала много лет спустя, когда он начал выходить в составе сталкерской группы. Воспоминания были не из приятных, но Денис не променял бы их ни на какие другие.

Теперь как-то все поблекло, и покоя не будет до тех пор, пока за разведчиками не закроются двери. Даже тогда надолго останется неприятный осадок и ожидание, что впереди еще немало возможностей проявить себя. Только нужно подождать. Да вот беда – ждать Денис не умел совершенно, теперь он уяснил это для себя окончательно. Поскорей бы уж командир увел отряд на неисследованные земли, тогда можно будет мечтать о чем-то другом. А если не мечтать, то и жить не стоило!

Спать по-прежнему не хотелось, хоть бочка с догорающим мазутом приятно согревала бок. Денис опять видел в темноте тоннеля сон наяву: длинную дорогу, бункер, затерянный среди леса, и самого себя с автоматом в руках, отражающего нападение мутантов. Эту картинку представить было легче всего – боевой опыт у него, несмотря на юный возраст, имелся. Оттого и не выходили из головы ложные надежды…


Командир изначально был против того, чтобы брать в отряд осужденных, но руководство настояло. Настаивало так, что от матерной ругани станция дрожала. Субординация победила, пришлось подчиниться приказу, но принять навязанное чужое решение внутренне Доронин все еще не мог. Убеждал себя, что лучше ненадежные и подготовленные, чем надежные, но неопытные. Работать приходилось и с теми и с другими, а вот результаты отличались не сильно. Ну и… Да пошли они все! Делом надо заниматься, что уж теперь… Отбросить всё второстепенное, а оценивать главное: годен или нет?

«Дело номер…». Солидно звучит, а внутри – сущая дрянь.

Кличка – Нумизмат. Осужден за воровство, причем у своих. Местный сталкер, с Бауманки, тяжело будет Есаулу его видеть. Подозревали, что он часть наверху собранного не сдавал. Есаул сначала поручился, что сталкер честный, да вот только при обыске нашли много интересного. Молчал Нумизмат, так и не рассказал, чего ему не хватало, чтоб у своих воровать. Ничего, этот подойдет.

Глюк. Наркотики продавал. Хорошо бы он их сам не употреблял, но это легко проверяется. Если руки дрожат, получит кандидат пинка хорошего. На поверхности бывал, когда еще Вадимом Першуковым назывался, давно, в общем. Рожа уголовная на фотографии, прямо кирпича просит.

Третий без клички, такому здоровяку кличку давать – жизнь дороже. Еще обидится и по стенке размажет. Контрабанда, беспошлинная торговля. Представить такого караванщиком как-то странно, но если его папка с делом тут оказалась, значит, неспроста. Ничего в деле не написано, наверное, решили, что указание роста-веса скажет командиру все, что требуется. А «химза» нужна какого размера? Ладно, то не его проблемы, пусть снабженцы репу чешут…

Последний, Метрополь – кличка дурацкая, – тоже наркоторговец. Что-то там руководство мудрит с подбором «кадров»: таких субъектов могила только и исправит, а тут за выполненное задание свобода обещана. Опять станции отбросами засорять! А вдруг не сдохнет назло всем в экспедиции и вернется?

Словом, не нравилась командиру идея, и сильно не нравилась. Лучше бы он того юнца взял с собой. Молодой, но боевой – рекомендации неплохие, справки-то Валентин уже навел. А вот вероятность успеха операции маловата, поэтому женщин и детей не брать! Не прогулка, чай, увеселительная. Еще за этими урками приглядывать надо, чтоб их птер сожрал, да подавился!..

### Глава 2. Особая команда

Жаль, что не дали ознакомиться со всеми претендентами сразу. Перед командиром стояли три человека и семь вещмешков. На экипировку Альянс все-таки разорился, а вот на людях решили сэкономить. Пропади она пропадом, такая экономия! Доронин предпочел бы недосчитаться чего-то нужного для экспедиции, но в людях быть уверенным до конца. А тут за спиной пойдут четыре придурка, вооруженные под завязку, которых еще придется вести к цели, которая им совершенно безразлична, и каждый из этих четверых будет думать, как бы сбежать по дороге, прихватив с собой патронов побольше. Впрочем, в добросовестности Нумизмата командир не сомневался. Значит, три придурка в отряде. Все равно не легче.

Пунктуальный Есаул был удивлен, что Доронин решил собрать сталкеров у выхода заранее, не видел смысла просиживать целый час в ожидании дрезины с остальными, кто пока еще представлен здесь тощими папками личных дел. Уж одного из них, будь на то его воля, точно не подпустил бы к серьезному заданию. Командир почему-то придерживался другого мнения, и на горячие возражения, что один из сталкеров воровал у своих, повысив голос, грохнул: «Чушь!» Да пусть хоть полстанции украдет, тут нужны другие качества. Их у Илюхи-Нумизата в достатке. И плевать командиру на все остальное! Он и плюнул тут же, прямо под ноги Есаулу и плюнул. Теперь они старались не встречаться взглядами: разногласий накопилось немало и помимо Илюхи. Доронин уже раз десять заставил перетрясти снаряжение, гонял сталкеров то за саперной лопаткой, то за бинтами в госпиталь. Только проводник Мухин сидел спокойно – командир сразу исключил его из зоны своего пристального внимания. Может быть, не дергал лишний раз только потому, чтоб тот с перепугу маршрут не позабыл. А может, и просто не принимал всерьез, сразу назначил в особо охраняемые объекты. Обитатель бункера для Доронина был некоторым подобием бумажной карты, то есть предметом практически неодушевленным. И Казаков не мог не признать, что командир уже подчинил себе группу, а также всю толпу любопытных, которые не мешали сборам и не давали пока повода разогнать их по рабочим местам.

– Стемнеет скоро, наверное, – недовольно сказал командир. – Что за бредовая идея прямо к выходу привозить? Сейчас выгрузят уставших каторжников каких-нибудь, на марш-бросок готовых, как к расстрелу!

– Еще шесть минут.

Дрезина показалась из тоннеля будто в ответ на требование Доронина. Только слишком широкие шаги и руки, сжатые в кулаки, выдавали, что он все же нервничает. Пристальный взгляд приковал к месту начавших было вылезать арестантов. Казаков только мельком взглянул на бывшего соратника. Тот выглядел не хуже прежнего, также флегматично крутил в пальцах старую монетку, из-за которой и получил прозвище Нумизмат. Ильяс Нарбеков больше в отряде не значился, остался только «штрафбатовец». Если даже он получит свободу, на Бауманской ему места не найдется. Есаул считал, что сталкер должен обладать незапятнанной репутацией, иначе престиж профессии не удержать. А вот Доронин на темное прошлое подчиненных внимания не обращал, его больше интересовало настоящее: ни одно движение заключенных, с которых сейчас снимали наручники, не проходило незамеченным. Командир почему-то нахмурился, но пока промолчал, продолжая разглядывать вверенных ему штрафников.

Это, видимо, Глюк: первым среди них оживился и начал разглядывать станцию. Судя по материалам дела, на Электрозаводской раньше не бывал, барыжил где-то на севере; задержан на Белорусской. Первым проявил любопытство, а на платформу сошел последним. Осторожен, даже слишком.

А первым с дрезины слез здоровяк. Ему бояться нечего, лицо открытое, глаза не бегают, даже руку протянул командиру, чтобы поздороваться. Доронин руку пожал, сработается он с таким сталкером. Правда, неизвестно, что у него на уме: спокойно принимает главенство командира, и так же спокойно дезертирует, если сочтет нужным. Но других на сопротивление начальству подбивать не будет.

А вот этот только ищет повода для драки. Не понравился Доронину Метрополь, сразу не понравился. Еще никто и слова поперек не сказал, а он уже на всех волком смотрит. У таких всегда «химза» неудобная и противогаз не по морде, а главная беда – соратники-подлецы да мутанты жизни не дают. И вряд ли командир ошибся. Через десяток километров все жаловаться и ныть начнут, а этот еще наверх не вышел, а уже в уме козни против командира строит. Не подходит.

Ильяс-Нумизмат стоял в сторонке. Казалось, кроме монетки в руке ему ничего не интересно, а особенно – бывший начальник Есаул. Не до вежливости сейчас было Доронину, не до примирения недовольных, время поджимало. Коротко поздоровался:

– Здорово, Илюха. – И указал на снаряжение. – Твое.

Вот и Глюк решился наконец ступить ногами на пол. Если он на поверхности будет так же сомневаться и всё на вкус и цвет пробовать, придется добавить скорости хорошим пинком. Вот в пути точно наплевать на этикет! А подчиненным – не время размышлять над приказами.

Уполномоченный Альянсом Поповкин попросил поставить подпись – «штрафбат» теперь передавался Доронину. Передавался в полное владение, и назад можно не возвращать. Показалось, что такой исход дела был даже более желательным: не зря в чьем-то государственном уме вдруг зародилась идея о сталкерах из числа заключенных. Но одного все же придется вернуть, причем немедленно. Вместо того чтобы расписаться, командир указал карандашом на Метрополя:

– Вычеркните этого из списков. Иначе никто никуда не пойдет. Результатов не гарантирую.

Поповкин задохнулся от возмущения, а Казаков одобрительно кивнул. Засунув карандаш обратно в нагрудный карман потрепанного пиджака уполномоченного представителя, Доронин покосился в сторону удивленного и растерянного Глюка. Приятели они, значит, с Метрополем… Тоже весьма сомнительное приобретение, но пока не находилось причин выкинуть и его из группы.

Конечно, промолчать исключенный из отряда бывший наркоторговец не мог и протест выражал нецензурно. Его больше не сдерживали наручники и конвой, поэтому он пошел на командира, а попытавшийся его удержать Ильяс свалился на пол: Глюк не дремал и подножка удалась точно. Толпа любопытных обитателей станции тоже не осталась равнодушной, но помощь Доронину не потребовалась: уклонившись от удара, он впечатал свой кулак в переносицу противника. Тот отлетел к краю платформы через неотгороженную арку, едва не соскользнув на рельсы, попытался встать, но, снова потеряв равновесие, сел и ощупывал лицо. Доронин смотрел на Глюка, будто спрашивая: кто еще сомневается в авторитете командира? Поповкин качал головой – теперь и он не сомневался.


Денис, привыкший к строгому и пунктуальному начальству, еще ни разу не видел, чтобы дисциплина в отряде поддерживалась вот так… Впрочем, ни один отряд сталкеров на его памяти не набирался столь странным способом. Он, конечно, слышал об операциях, в которых использовали заключенных-смертников, но видеть до сих пор не случалось. Самому и в голову не пришло бы ослушаться приказа: командир знает, что делает. Или ему просто попадались такие командиры, к которым он чувствовал доверие?

Пока Поповкин, пыхтя и протестуя, вносил поправки в документ, Доронин оглядел семь комплектов снаряжения и шесть человек перед ними. Проблему необходимо было решать немедленно – экспедиция планировалась не только для разведки, но и, возможно, для товарообмена. А количество человек – восемь штук, считая командира и не считая проводника – не с потолка свалилось, по весу рассчитано.

– Пищухин!

Денис не пошевелился. Даже не понял, зачем сейчас произнесли его фамилию.

– Тут что, целое семейство Пищухиных? К тебе обращаюсь! – Указующий жест командира пояснил слова. Денис ощутил внутри холодок, будто на него не пальцем показывали, а дулом пистолета, но с места все равно не сдвинулся. Предательски дрожали ноги. – Готов? Вчера вроде ты еще не сомневался… Но если струсил, сейчас быстро другого найду.

Он не струсил! Но почему-то сейчас было страшно споткнуться на виду у всей станции. Думалось о какой-то ерунде: откуда командиру известна его фамилия, ведь он ни разу не добрался в разговоре с ним до того, чтобы представиться по всей форме, только мямлил невнятно. Наверное, Есаул рекомендовал… Вот он, шанс показать, на что способен!

Сделать шаг вперед удалось, уверенно и непринужденно, как на построении, но на этом душевные силы закончились. Денис оказался перед чужим мешком, глядя на него в недоумении. Мечты стали постепенно таять под напором реальности – мешок выглядел тяжелым. А дорога слишком длинной…

– Три минуты на сборы. Надевай защиту и бегом в тоннель, к выходу! И так время зря пропадает…


Память не сохранила этой спешки, но оказалось, что он, действуя автоматически, сумел правильно нацепить комбинезон, вооружиться и пристроить на себе снаряжение. В полной мере Денис осознал происходящее только наверху, когда командир уже расхаживал перед строем, давя сапогами мягкий снег. Слева в шеренге оказался сталкер Илья, а справа – незнакомый наемник. Представлять их друг другу никто не спешил, Доронин ставил перед собой только боевые задачи. Достаточно было того, что он знал каждого по имени или прозвищу. Себя самого потребовал для краткости называть командиром или Дреддом. На вопрос, всё ли понятно, получил различные варианты ответов: от молчаливого кивка до «ясен пень», обозначил направление и сам задал необходимую скорость передвижения. Проводник Мухин держался рядом с командиром, группа тут же перестроилась в своем порядке, и Денис остался в одиночестве. Сталкер по прозвищу Вирус, назначенный замыкающим, громко топал за спиной, не позволяя отставать. Величие миссии пока не ощущалось, зато на бегу не замерзнешь.

* * *

Зачем он закрыл двери? Тогда это решение принималось осознанно: Главный Привратник помнил, как слышал крики, становившиеся все глуше, и был совершенно спокоен. Но вот о чем он думал в этот момент – забыл. Впоследствии это воспоминание вытеснилось куда-то на задворки сознания, а с годами стерлось полностью. Думал ли он об ограниченных ресурсах, или просто не хотел впускать в убежище какого-то конкретного человека? И было важно захлопнуть дверь перед его носом, а остальные просто оказались не в том месте не в то время? Не помнил. Разве это так важно? Наверное, да, иначе Привратник не пытался бы сейчас восстановить картину двадцатилетней давности. Особенно ярко эти воспоминания стояли перед глазами по вечерам, когда в последний час перед отбоем убавляли освещение. Он оставался в одиночестве, поговорить не с кем, а читать не позволяли уставшие глаза. У него были книги, запрещенные для всех остальных, не из дозволенного списка. Но вот света оказалось мало даже для Главного Привратника. Может, потребовать себе особые условия? Наверняка технически это возможно, иначе он скоро сойдет с ума. Ведь просить Елену сидеть с ним каждый вечер неудобно, у девочки должна быть своя жизнь. Да… Должна быть. Он позаботится об этом.

* * *

Слишком светло! Командир перед выходом раздал светофильтры, но все равно глазам было больно. Снег очень белый, чистый, хоть и подтаявший по весеннему времени. Если бы он еще и сверкал гранями снежинок, никакие затемнения не помогли бы. А вот проводник обошелся без фильтров. «Всё у них там в бункере не по-человечески», – думал Денис, в очередной раз вытаскивая ногу из глубокого сугроба. Внизу под ним была вода, ледяная и противная. Правда, если командир снизит темп и отряд найдет сухую дорогу, а еще лучше – объявят привал, тогда меньше будут замерзать ноги.

– Командир!

Неожиданный окрик сзади заставил оглянуться; сталкер указывал назад, на цепочку их следов, исчезавших в сумерках, а еще дальше двигались какие-то тени. Не так уж велики монстры, преследовавшие отряд, но количество невозможно было разглядеть. Пока Денис насчитал пять. Команды остановиться не последовало. Командир не хотел начинать стрельбу, ведь это значило только созывать еще хищников на свои головы. Пока они не угрожают, пусть бегут по следам. Жаль, конечно, что ни один «ствол» не был снабжен глушителем…

Громкий вой разнесся по окрестностям, командир остановился:

– Далеко не отходить!

Оставив рядом с собой здоровяка без имени и сталкера со снайперской винтовкой, он указал остальным на укрытия по обе стороны дороги. Денис рванул, куда указано, и с удивлением обнаружил под упавшей плитой Вируса. Рык командира был слышен даже на таком отдалении сквозь противогаз:

– Я тебе куда показываю?!

Но Дредд тут же махнул рукой и сосредоточился на противнике. Снайпер что-то говорил ему, вероятно уже сосчитав количество хищников: ночной прицел в сумерках – прибор более точный, чем человеческие глаза.

Лица соседа по укрытию Денис не видел, но тот фыркнул в мембрану противогаза и назвал свою фамилию:

– Сафроненко. А ты Пищухин?

– Пищухин. Денис.

– Видал таких тварей? Ваши они, местные?

Покровительственный тон Денису не понравился. В конце концов, это не первый его бой на поверхности! Просто он немного растерялся, события происходили слишком быстро. Теперь даже начала появляться уверенность в себе – монотонный бег по снегу сжег лишний адреналин, голова прояснилась. Казалось, что только сейчас и началась эта разведывательная экспедиция. Началась здесь, у Электрозаводской. Осталось отогнать стаю мутантов, и можно будет продолжить путь в глубину промзоны.

– Твари-то местные, но мы их не разводим – сами приходят.

– Март сейчас, вот они и носятся с места на место. Опасное время выбрал командир.

«Должно быть, Сафроненко хороший сталкер, если Доронин включил его в отряд», – решил Денис. А про неудачное время он уже слышал от Казакова. Тот считал, что опасностями можно пренебречь, вооружив отряд на такой случай, потому как чуть промедлишь – и сталкеры утонут в грязи, не добравшись даже до МКАД. Денис кивнул, соглашаясь, отвернулся, чтобы не пропустить сигнал к действию. И больше не совершать ошибок.


Нет, собаки не полезут в засаду, устроенную людьми, даже они видят опасное узкое место. Командир оглядывал развалины, искал пути, которыми воспользовался бы сам. Никогда он не считал врага глупее себя, может, поэтому и жив до сих пор. Пришлось, разве что, внести поправки на четвероногость и меньший размер – при таком противнике ожидать нападения приходилось почти со всех сторон. Значит, разбивать отряд было ошибкой. Темнота накрывала город, поле зрения сужалось, и лучше собрать людей в одну кучу, не прятать их, а укрепить оборону.

– Где Глюк?

Денис завертел головой, но, еще не привыкнув к новым соратникам, не мог различать их в почти одинаковой химзащите. Как командир успел запомнить каждого и распознавать мешковатые фигуры, было для него загадкой. Вокруг проводника и командира собрались только шесть человек, одного не хватало.

– Чтоб ему зад откусили! Ладно, ждать не будем, двигаем вперед…

Очень вероятно, что впереди их не ждало ничего хорошего, но зажатый с двух сторон кучами плит отряд мог выбирать только из двух направлений. Обратно возвращаться командир не пожелал, оглядывался в поисках выгодной позиции с хорошим обзором, и найти такую можно только на возвышенности.

Слушаться командира – это было основным правилом для Дениса, поэтому в голову молодого сталкера и закрались некоторые сомнения: ни разу указания не были такими противоречивыми, Казаков действовал более последовательно. Впрочем, спорить не хотелось. Особенно если вспомнить о методах Доронина-Дредда для поддержания порядка – точный удар командира еще не стерся из памяти. Несмотря на сомнения, Денис двигался плечом к плечу с Ильей-Нумизматом и Сафроненко-Вирусом, прикрывая Мухина. Да и Илью тоже – подрывник в отряде был только один, и терять его в планы не входило.

Боковым зрением он видел мелькающие тени, но стоило развернуться, те исчезали, как не было. Можно подумать, что отряд преследуют галлюцинации. Только вот не бывает у сталкера галлюцинаций, или он не сталкер. Есть шестое и последующие чувства, так его учили. Странное ощущение возникло у Дениса: вроде он, как и раньше, идет в группе ведомым, но почему-то не чувствует себя частью отряда. Будто один остался, хоть люди рядом, только руку протяни… Ну и пусть, сейчас главное не думать, а мутанта поймать на прицел! Но твари пока не попадались.

Командир только раз оглянулся. В отряде по-прежнему наблюдался недобор в одну человеческую единицу. Переживать за Глюка, слишком осторожного для побега, не стоило, догонит, если что. А нет, так и… Мешок его разыскивать придется, время тратить! Впереди вырисовывалась очень подходящая горка, на верхушке которой можно было отразить нападение хоть сотенной стаи, лишь бы боеприпасов хватило. Теперь надо взять высоту, опередив противника. И не считать мутантов идиотами!

Несколько собак бросились наперерез, но автомат Доронина двумя короткими очередями расчистил путь. Перешагивая через одну упокоившуюся в снегу тушку и одну визжащую, люди забрались на холм и заняли круговую оборону.

– Едрена мать…

Накаркал в мыслях: сотня не сотня, а пара десятков тварей беззвучно бродили вокруг, хорошо различимые на белом снегу. Четвероногие, небольшие, но зубастые и прожорливые. Доронин огляделся. Темная полоса железнодорожной насыпи уходила вдаль, в промзону. Туда мутанты за ними не сунутся, если сейчас как следует щелкнуть по носу. Кроме их отряда ничего съедобного в развалинах промышленных предприятий не будет, а вот врагов добавится – и с земли и с воздуха. Только самое безрассудное животное – человек – полезет в такие дебри. Потому что ищет не еду, а приключений себе на…

Откуда-то вынырнула фигура покрупнее собаки и замерла перед кольцом серых стражей, окруживших горку: Глюк нашелся. От стаи отделились пять особей и с громким лаем бросились ему навстречу. Командир, выругавшись, прицелился в самого резвого хищника, надеясь не промахнуться и не попасть в Глюка. Ну, хоть мешок сам поближе подбежал, уже проще будет.

Выстрел оказался не совсем точным – вместо головы пуля попала в бедро мутанта, но тварь все же выведена из строя. Второго завалил наемник Индеец, а третьего – Пищухин. Молодец, пацан, хоть и не сразу, но включился! Остальные твари притормозили и гавкали издалека, вроде просто поздороваться хотели… Глюк не растерялся и рванул вверх на горку на всех четырех конечностях. Так хотелось пнуть его в рожу и отправить обратно, но Доронин сдержался, только рявкнул:

– За каждый патрон, гнида, полной обоймой ответишь! – И сосредоточился на сжимавшемся кольце внизу. Снайпер Кирилл вопросительно глянул на командира, ожидая указаний. Похоже, опытный боец уже вычислил вожака стаи, и оставалось снять его метким выстрелом, внеся смуту в ряды противника.

Вожак не всегда самый крупный, а впереди всей стаи ближе всех к людям и вовсе крутилась мелкая самка. Оставалось вычислить, кому она принадлежит. Все беды от баб! Ну, ладно, не все… Но многие. Вожаку-мутанту, к примеру, его попустительство в отношении дамы стоило жизни: снайпер разнес ему голову, остальные взвыли и бросились на людей. Глюк в попытке оправдаться слишком высунулся вперед, и флегматичный амбал, разворачиваясь в сторону, сшиб его локтем, Пищухин успел подхватить скользящего вниз прямо в пасти хищников бойца и чуть не уронил автомат. Глюк, вместо благодарности грязно выругавшись, скорее на самого себя, чем на спасителя, отступил назад.


Дениса оглушали выстрелы, вой и визг. Еще ни разу не приходилось сдерживать наступление такого количества тварей, подбиравшихся все ближе по красному снегу, по телам, усыпавшим склоны горки. Он уже не думал, просто рефлекторно давил на спусковой крючок, переводил ствол «калашникова» с одной оскаленной морды на следующую за ней, не забывая заменять обойму. В это время даже удавалось различать звук охотничьего карабина Вируса и щелчки СВД. Потом снова – оружие к плечу, и серые морды перед глазами… После второй перезарядки вдруг услышал тишину, поднял автомат, но командир заставил опустить ствол:

– Они ушли.

Не успел Денис отдышаться и осознать, что они отбились, последовала команда:

– Нечего ждать, вперед!. А то еще дождемся кого-нибудь…

* * *

Докладывать и отчитываться перед ними, перед пятеркой Привратников, надоело до чертиков! Он, Алексей, не мальчик на побегушках все-таки, слишком многое в бункере зависит от него. А получается, что какая-то старая ветошь сидит и слушает – нет, прямо-таки глубокомысленно внимает – его словам, синхронно кивая. И от наклона седой головы зависит, будет ли принято давно обдуманное бессонными ночами, вымученное и четко просчитанное им решение по экономии электроэнергии, например. Понимали бы чего! Так в старческом полусне и руководят бункером, принимая или отклоняя предложения только по принципу, чего левая пятка захочет…

Алексей с усталым видом прикрыл глаза, пытаясь не выдать себя. Ведь не настолько слепы Привратники, чтобы не увидеть и не почувствовать мощную волну ненависти, а он не настолько хороший актер, чтобы сыграть почтение и уважение. С каждым разом удерживать на лице маску все труднее. Впрочем, и в остальное время характер у него не мягкий, прикидываться абсолютно покладистым не требуется. Главное, не показать, что дали б в руки автомат – и пристрелил бы всех тут на фиг. Этого пока будет достаточно.

Он давно понял, что его место по другую сторону стола. Но Привратников может быть только пять… Кто придумал этот порядок, Алексей уже не помнил, а изменить систему было не в его силах. Значит, придется идти к цели постепенно.

Как бы ни ценило Алексея руководство бункера, исполнитель никогда не станет приближенным ко двору, останется обслуживающим персоналом. Мостик, соединяющий с желанной целью, сделавший его не чужим для Главного Привратника, – Елена. Та, с которой он неразлучен уже двадцать лет – немалый срок.

С самого детства от любимой племянницы Главного Привратника приходилось выслушивать всякую милую чушь: все свои романтические мечты Лена вываливала именно на его бедную голову; он терпел, когда ему пересказывали содержание книги о рыцарях и прекрасных дамах, выдавая это за историческую правду. Теперь, превратившись в девушку, она стала поумнее и спокойнее, разговоры с ней даже начали доставлять какое-то удовольствие. Но проявлять внимание и пугать Елену раньше времени не хотелось, да и сам он к этому пока не был готов. А когда наступит время? В любом случае, он не пропустит момент, когда можно будет намекнуть, что пора бы и замуж… Хватит делать из него подружку, он мужчина все-таки, а его превратили за последнее время в какое-то большое ухо, в которое можно жужжать бесконечно и еще лапшу сверху развешивать! Как не понимала раньше, что он старше на двенадцать лет, так и продолжает пребывать в приятной иллюзии. Но зато благодаря ее болтовне Алексей точно знал, что сердце девушки свободно, осталось постепенно его завоевывать. Информации для того, чтобы эту стратегию спланировать, ему хватит с лихвой. Девчонка капризная, если не влюбится или хоть немного не увлечется им, замуж не пойдет. А придется! Зачем ему Елена? Династический брак? Это немного приблизит его к Привратникам, укрепит положение в обществе. В глазах ее дяди – главы бункера – уже давно создан образ серьезного и надежного молодого человека. В большой степени это было даже правдой, если не вдаваться в мелкие детали. Осталось подвести Главного к логическому выводу, что такой положительный и способный мужчина, как Алексей, может оказаться хорошим будущим родственником. В общем, осталось теперь, как в анекдоте, уговорить Рокфеллера. А Елене просто не оставят выбора, так что первую часть анекдота про девушку можно вообще отбросить за ненадобностью…

### Глава 3. Медвежуть

Проводник с командиром пока не расходились во мнениях: железная дорога служила ориентиром, вокруг нее на многие километры тянулись разрушенные корпуса предприятий, пустые и неприветливые, как и всё вокруг. Но в промзоне – особенно, потому что нечем поживиться даже монстрам. Заводские столовые опустели в первые дни, больше никакой пищи в округе не осталось.

Путь был прямым и однообразным, только в одном месте командир, сверившись с дозиметром, приказал идти в обход; пришлось лезть по скользким плитам, иногда съезжая назад, рискуя порвать химзащиту о выступающие железные прутья. Ноги как будто онемели, от непривычно большой нагрузки – вот он, дальний-то поход! – и от холода. У Дениса еще оставались силы: удобные лямки рюкзака почти не натирали плечи – кто-то очень хорошо продумал его устройство и правильно расположил в нем груз. Глюк, подгоняемый крупногабаритным молчаливым штрафником, замыкающим отряд, шел медленно, с его стороны постоянно слышалось тихое недовольное бормотание, предположительно в адрес командира. Кого тут еще можно было таким матом крыть?


Глюк явно затаил обиду. Если выражаться цивилизованно, то называлось бы именно так, вот только цивилизация к бывшему наркоторговцу имела весьма отдаленное отношение. Это Доронин понял еще на станции, а теперь лишь утвердился во мнении, но считал, что парень небесполезен в отряде. Злость – она в бою еще пригодится. И тут главное проследить, чтоб ствол оружия был направлен в нужную сторону. Ну, на то он и поставлен командиром над наполовину разбойничьей шайкой, наполовину сталкерской вольницей. И из этого странного набора может получиться хорошая ударная группа. Он скосил глаза на проводника. Интересно, понимает ли Мухин, что разведывательный отряд даже таким малым числом способен нанести урон его родному бункеру? Эх, не удалось разузнать о намерениях у руководства Альянса… Информация была довольно куцей: идти, куда покажут, любыми средствами заставить открыть ворота и проникнуть внутрь. Дальше – по ситуации. Понадеялись на его чутье, и не зря, надо сказать… Опыт у Доронина был, людей он считывал мгновенно, как насквозь видел. И почему-то проводник не казался опасным, он тоже выполнял чей-то приказ. Только вот чей? Кто послал человека пробираться в одиночку через кишащие мутантами пустоши, зачем? Заранее зная, что метрополитен обитаем, что там выжили люди и сохранились технологии. Неужели такая нехватка в боеприпасах, что человека погнали за сорок верст, и это по прямой, а на деле – намного больше! И самое интересное – тот пошел! Разумнее было послать такой же отряд… Значит, людей в бункере маловато осталось. Или снарядить группу – слишком дорогое удовольствие. Ну-ну… Они б еще почтового голубя отправили!


Белый снег вокруг не был запятнан следами, только проталины у основания стен чернели в темноте. Денис старался ступать на протоптанную впереди идущими дорожку, но идти стало намного труднее. Садист Дредд не давал отдыха. Бег уже давно перешел в быстрый шаг, отряд опасно растянулся, спина Ильи маячила перед глазами размытым серым пятном. Нумизмата-Нарбекова опознать было нетрудно, не один раз ходили с ним на поверхность, и эту походку вразвалочку Денис еще помнил. Здоровяк из бывших заключенных шел позади, тоже ни с кем не спутаешь. Денис ускорил шаг, чтобы рассмотреть остальных. СВД за спиной Кирилла служила хорошим опознавательным знаком, а вот отличать Вируса-Сафроненко от второго наемника он еще не научился, разве что по голосу. На проводнике была «химза» поновее, а командир… Наверное, командиров делают из какого-то особо прочного материала, потому что признаков усталости Доронин не выказывал. Никаких. Хоть и садист, но сам как из железа сделан, или виду не подает. Глюк опять куда-то подевался. И охота ему по целине нетронутой снег протаптывать! Будто не в разведку, а в обычную ходку отправился. Так далеко в промзону не забирался, наверное, еще ни один бауманский сталкер, поэтому осуждать Глюка Денис не мог: был бы посмелее и менее дисциплинирован – сам первый побежал бы глядеть, что там за покосившимися стенами и обрушенными крышами цехов и складов. Командир осматривал окрестности и, кажется, все-таки решил поискать место для стоянки. Иначе скоро отряд загнется от обезвоживания – холод давно был забыт, и по спине текли струйки пота, а ноги заплетались. Мышцы размякли, и еле вытягивали стопы из неглубокого снега. А уж какая участь досталась «первопроходцам», об этом Денис старался не думать.

– Стой!

Сафроненко упал на колени, картинно изображая целование земли. Под общий хохот еще и завалился на бок, дрыгнув напоследок ногой.


Он устал не меньше остальных, если не больше. Для Валентина Доронина этот марш-бросок был не первым, но командиру всегда во много раз труднее. Потому что он должен не только выбирать безопасный путь, но еще и опасаться нападения со стороны «своих». Нет своих в таком походе. Душой человека завладевает страх, он не доверяет никому, и с самого дна души поднимаются взбаламученные опасностью первобытные инстинкты. Он сам превращался в животное, чтобы слышать этот атавистический зов, который проведет сквозь опасности пути. Но командир при этом обязан хоть немного оставаться человеком. И думать не только о себе, но и о тех, кто вместе с ним преодолевает препятствия, несет на себе необходимую огневую мощь. Без этих людей задание не выполнить, их надо беречь. И бояться. Каждый из них способен выстрелить в спину. Просто от страха или от сознания собственной правоты, если ему покажется, что лучше знает дорогу. Или ему почудится, что командир не прав. У них в руках оружие, и черт знает, каким образом они решат его применить.

В который уже раз оглядев вверенный ему отряд, Доронин убедился в безопасности, по крайней мере, троих: проводника, Пищухина, в котором еще жив дух первооткрывателя новых земель, подавляющий даже самосохранение, и Глюка, ненависть и раздражение которого сосредоточены сейчас на одном конкретном человеке. А ненавидеть двоих он просто не в состоянии, не та душевная организация и уровень интеллекта. Даже нанятые за патроны сталкеры в любой момент могут устроить подлянку, просто покинув отряд. Чего тогда ждать от остальных?

Но он согласился на эти условия. Не потому, что приказ исходил с самого верха, и не потому, что доплата за вредность полагается, – рутина заела. Скучно стало жить на пятом десятке: тоннели шагами измерять да топтаться вокруг станций: шаг вправо, шаг влево. Оглядываться было не на что – если с ним случится такая неприятность умереть, темная берлога в арке на Семеновской быстро обретет нового хозяина. Ходят же другие сталкеры за МКАД, и ему охота поглядеть. А что отряд разношерстный, так это не беда, можно навести порядок. Правда, не все дойдут до цели, но когда они все-то доходили? Чудес не бывает.

То есть, если не он, то кто пошел бы? Мысль грела душу, но и сомнения закрадывались: просто никто больше не согласился. А предлагали кому? Не задумывался. Почему-то идея пойти разведать Жуковский показалась очень привлекательной. И теперь ощущения были как у человека, падающего с двадцатого этажа и пролетающего пятнадцатый: пока всё нормально. Молодежь шутку не поймет, выше второго этажа редко кто поднимался…

За спиной послышались шаги, но не приближающиеся, а наоборот.

– Глюк! Куда собрался?

– Да тут, наверное, свинец есть. Поискать бы, раз уж все равно пришли…

– А ты что, геологом решил заделаться, залежи свинца открыть? Сиди спокойно! – Только покажи этим паразитам, на чем нажиться можно, – враз про усталость забудут. Командир снова подумал, что следовало с самого начала отказаться от Глюка, ведь все равно слишком предприимчивый парень не дойдет до места. Если сейчас в заводских корпусах не пропадет, Доронин сам его пристрелит! Просто так, для снятия стресса. – Мешок оставь. Свинец он ищет… Сам ты… свинец! Свинья, в смысле. Учти, ждать тебя не буду.

Для поддержания дисциплины следовало, конечно, устроить показательную взбучку, но сил не было. Они еще понадобятся, путь не близкий…

* * *

Железная лестница ходуном ходила под ногами. Дядя запрещал так сильно топать по ней, но когда очень торопишься, то можно! Несколько человек выглянули в коридор на шум. Алексея среди них не видно, может быть, его нет дома? Но он был. Не поворачивая голову от бумаг на столе, проворчал:

– Лен, стучаться надо!

Опять надо! Если еще и тут начнут учить, она быстро захлопнет дверь с той стороны. И кому-то будет очень скучно!

– Лёш, ты ничего про Сергея не слышал? Не нашелся он?

– Очень мне надо про него узнавать… – Алексея мало интересовал пропавший Мухин, но раз мысли девушки так занимает редкое в унылом бункере происшествие, то придется рассказать, что ему известно. А известно немногое. – Говорят, к соседям даже ходили узнавать про него – не нашли. Съел его кто-то, наверное, вот и все дела. Сам виноват, нечего отделяться от группы.

Но не всё было так просто. Следов в обратном направлении сталкеры не обнаружили. Похоже, Мухин просто ушел и вернуться даже не пытался. След вел не в направлении реки и другого поселения, а в сторону совершенно противоположную. Может, увидел что-то интересное или преследовал дичь на ужин? По следам не разобрались, к тому времени как сталкеры поняли, что одного потеряли, их порядком затоптали животные. Быстренько обшарили окрестности, а когда вернулись на следующий день, то не нашли ничего. Тело нигде не лежало, крови не было, только подтаявшие ямки следов ботинок указывали направление. К городу, между прочим… Будь Алексей на его месте, тоже отправился бы в город, запасшись фильтрами и дозиметром, поискал бы чего-нибудь ценного. Но зачем идти одному? Опасно…

Лена почему-то за него переживает. Непонятно: хоть в этой «деревне» все друг другу не чужие, но Мухин не первый пропавший. И не последний. Всем когда-нибудь придется умереть. Лучше, конечно, позже, чем раньше…

– Короче, не нашелся твой Мухин.

– Почему это он мой?!

– Потому что ни от кого я столько вопросов про него не слышал, сколько от тебя. И вообще, тебе делать нечего? Тогда отнеси дяде кое-что…

Он вручил ей два листа расчетов и задумчиво уставился в остальные бумаги. Елена попыталась разобраться в цифрах, может, даже спросить о чем-нибудь… Скучно-то было ей, а не Алексею. А спрашивать тут надо начинать с того, что такое киловатты, поэтому пришлось уйти, так и не найдя себе развлечения.

Алексей подождал, когда затихнут шаги на скрипучей лестнице, и встал из-за стола.

– Ксюш, вылезай, она ушла! – Но бесформенный ком одеяла на кровати не двигался, только дрожал и хихикал. – Оксана!

Пришлось сдернуть одеяло самому. Девушке было жарко в одежде под толстым шерстяным пледом, хорошо, что Ленку удалось выпроводить быстро. Можно было и не прятать любовницу, ведь ничего предосудительного в ее присутствии в комнате нет, подумаешь, зашла проведать. Но сработала привычка: не давать лишней информации. Обошлось. И вряд ли Лена вернется в ближайшее время… Больше прятаться было и не от кого – люди любопытны, но закроют глаза на его личные дела. Теперь многое можно себе позволить, но все же не столько, сколько доступно Привратнику. Для того чтобы получить больше, ему нужна Елена, так что ей лучше оставаться в неведении. Алексей никому ничего не обещал. А если он нравится Оксане, так что же теперь, краснеть и сопротивляться, прикрываясь обетом верности Елене? От жизни надо взять всё, что она преподносит, особенно если это что-то приятное.

* * *

– Где этот собиратель цветмета и проблем на свою задницу?!

Глюк уже был мысленно вычеркнут командиром из списка живых и поднадзорных, но вот в списке умерших пока не проявился, и, судя по жуткому крику и скорости приближения к отряду, казался вполне бодрым. Кирилл поднял винтовку и навел прицел на остатки складов. Разглядев что-то, пока еще не видимое остальным, прижал приклад к плечу и оглянулся в ожидании команды. Доронин обматерил бинокль и темноту, но кроме движения серого на сером ничего не увидел. Впрочем, размеры этого серого были немалые, и, сочтя Глюковы вопли достаточно убедительным сигналом об опасности, он отдал приказ занять оборону. Опытные бойцы не спрашивали, что делать. Здоровяк пристроил пулемет Калашникова на поваленном столбе и заряжал короб с лентой. Еще лучше – драпать отсюда, потому что Глюк, врезавшись в середину группы, на этом не остановился, а попытался чесануть дальше. И даже расчехленный пулемет не произвел на него никакого впечатления – пришлось сунуть головой в сугроб, чтоб успокоился. Доронин включил фонарь. Неподалеку засияли отраженным светом глаза такой величины, что захотелось бежать без оглядки.


Когда луч выхватил из темноты прижавшегося к земле монстра, Денис ощутил слабость в коленках, но присутствие остальных добавило храбрости. В конце концов, людей много, а тварь одна. Да и не такая уж она большая оказалась, просто выпученные глаза выглядели жутко. Монстр покачивался на косолапых ногах, будто в нерешительности: нападать или нет? Количество противников его смущало – преследовал-то одного, а тут целая орава собралась. Потянув носом воздух, зверь вдруг встал на задние лапы, и по окрестностям разнеслось оглушительное рычание. В ответ раздался сухой треск выстрела. Кирилл не промахнулся, но пуля скользнула по черепу, не причинив твари особого вреда. Казалось даже, что пуля отскочила рикошетом от непробиваемой башки. И все же Доронин успел увидеть на мгновение белое пятно кости в ране, красные струйки потекли по шерсти, а животное тряхнуло головой – удар был силен.

– Стреляй! – Передние лапы снова опустились на снег, и монстр бросился в атаку, но не на отряд, а на снайпера. Да так стремительно, что пули взбили фонтанчики уже позади него. Еще один щелкающий выстрел, такой же безрезультатный, как первый. Было видно только, как гигантская мохнатая тварь с рычанием валяет по снегу человеческое тело, раздирая его когтями, ворча от боли и злости. Пулеметная очередь в бок опрокинула тварь, но не убила – монстр еще пытался встать на ноги.

– Не тратить патроны! – Доронин остановил бойцов, которые рвались добивать поверженного противника. – Может, «калаш» ему даже шкуру не пробьет.

Ну, автомат-то его не возьмет, а вот пулемет оказался эффективнее: еще несколько пуль успокоили монстра окончательно. Командир подошел ближе, держа в одной руке фонарь, а в другой «макаров». Уж девятимиллиметровая пуля в глаз точно смертельна – на таком расстоянии не промахнешься.

– Кирилл… Что ж ты? В темноте и ствола не видать, но без прицела почти попал. Почти…

СВД валялась неподалеку, а Кирилла не было видно под серой меховой горой. Нечего и надеяться найти что-то, кроме обезображенного трупа. Услышав шаги, Доронин оглянулся. Пищухин.

– Винтовку подбери. Почистишь и возьмешь на хранение. Держал когда-нибудь такую штуку?

Денис покачал головой, разглядывая куски комбинезона на снегу и перчатку, едва заметную под когтистой лапой.

– Завалили! Ну и зверь!

Кажется, Глюк в себя пришел. Командир несколько раз вдохнул и выдохнул, чтоб не убить гаденыша на месте, и медленно направился к отряду.

– Завалил, хрен лысый, из пулемета завалил!

– Не хрен, а просто – Лысый. – Здоровяк свернул чехол, а пулемет положил на плечо: мало ли какие еще мутанты тут водятся? Глюк хотел еще что-то сказать, но от удара в живот согнулся и сел на снег. Чувствуя, что подступает тошнота, сорвал с лица противогаз, немного отдышался и пискнул:

– За что?

– За то, что на отряд мутанта навел. Лучше б он тебя там сожрал по-тихому. Или ты побежал бы в другую сторону! Кто теперь снайпера заменит?!

– Дайте мне СВД, мне раньше приходилось… – неузнаваемым тихим голосом произнес Глюк. Доронин сначала не мог поверить, но парню было стыдно. Это хорошо. А винтовку он не получит, много чести для такого паразита! Черт, время уходит! Но если просто оставить тут Кирилла, как ненужную вещь… Бойцы не поймут. Да и монстра надо бы рассмотреть, пригодится на будущее.

Мутант был похож на медведя, а выпученные, как у лемура, глаза делали его морду совершено жуткой, будто клыков было мало, чтобы испугать. И хвост длинноват. В остальном, особенно в косолапости и манере нападать, явно проглядывал уже известный науке хищник. Только серый почему-то, как гризли, да размером побольше белого медведя будет. Сколько тут таких может бродить? Вряд ли много еще попадется. И что ему зимой не спится? Наверное, весну уже почуял, вылез. Если вообще спал, черт их разберет, медведей постъядерных…

– Медвежуть! – Сафроненко разглядывал неуместные на длинной морде выпуклые глаза, наверное, хищник тоже привык обходиться без света.

Чтобы сдвинуть тушу, пришлось приложить усилия половины отряда – килограммов под пятьсот этот косолапый весил. Доронин поднял мешок Кирилла, нужно будет распределить груз среди оставшихся.


Денис оттирал со ствола винтовки кровь, стараясь не думать о погибшем снайпере. Он совсем не знал его, не успел узнать. Не первый человек погиб у него на глазах, но привыкнуть к этому, казалось, невозможно. Интересно, только он один думает об этом, для остальных смерть в отряде – скучная обыденность? Или нет? СВД выглядела чистой, но, просунув палец в скобу, Денис опять заметил кровь. Оружие теперь придется нести ему, сможет ли он им воспользоваться? Надо вспомнить, как Кирилл держал винтовку. Такому оружию нужен упор, с рук не постреляешь, не автомат… И надо будет потом, в спокойной обстановке, разобрать ее и проверить: все-таки, что в лапах мутанта побывала, могла и испортиться.

– Пищухин! Иди сюда. – Денис подошел, забрал протянутую ему флягу с водой и патроны к винтовке. – Тебя не перегружаю, ты и так оружие тащишь. Всё, вперед!

Денис оглянулся. Тело уже забросали снегом, прихлопнув для уплотнения саперными лопатками. Понятно, что в мерзлой земле могилу не вырыть и на станцию с трупом не вернуться. Но не по-человечески это!

– Командир… – он не знал, как донести мысль до Доронина, но тот и так его понял. Покачал головой.


Доронин всех этих сентиментальностей не признавал. Живые его интересовали больше, и времени потеряно слишком много. Он рассчитал время в пути с запасом, но этот запас им понадобится около бункера. Трудно будет войти внутрь, вероятно, придется на день укрытие поискать. И думать об этом следовало уже сейчас. Еще там, на станции, он немало времени просидел над картой вместе с проводником, пытался представить реальную картину Подмосковья. Ему даже снилось, как он идет по этому снегу. Во сне не было так холодно, но в остальном ощущения мало отличались. Если еще объяснять очевидное всякому чувствительному юнцу, отряд придет к бункеру аккурат под утро, и неизвестно, чем кончится дело.

– Еще раз повторю для особо одаренных: вперед. Поскольку ворот бункера я тут не вижу, значит, к конечной точке мы пока не пришли.

Сначала медленно, потом постепенно увеличив скорость, командир побежал, разбрасывая снег. Проводник оглянулся и последовал за ним. Денис мысленно попрощался с Кириллом. Винтовка мешала на бегу, но спросить, как поудобнее ее закрепить, теперь не у кого.