Анна Гаврилова
Соули. Девушка из грёз

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава 1

– Соули, дорогая, вставай! – воскликнул кто-то. Похоже, это Мила.

Я приоткрыла один глаз, но тут же зажмурилась. Когда сестра приходит с утра пораньше и вот так зовет – хорошего не жди.

– Соули… – второй голосок.

О нет! И Лина здесь? Только этого не хватало.

– Соули, ну мы знаем, что ты не спишь! – протянула Мила.

– Соули, сестричка, ну пожалуйста! – Лина звала еще протяжней, еще жалобней.

Я демонстративно натянула одеяло на голову и искренне пожалела, что не имею привычки запираться на ключ. И о том, что у меня только одна подушка, тоже пожалела – одной подушкой двух сестер убить трудно.

– Соули, ну хватит!

Я все-таки откинула одеяло, открыла глаза и спросила, не скрывая раздражения:

– Что?

Близняшки не испугались, наоборот – просияли. Через мгновение обе уже сидели на моей постели и выразительно молчали. В домашних серых платьях, с волосами, затянутыми в тугие пучки, девочки походили на монахинь. Но любой, кто хоть чуть-чуть знаком с этой парочкой, знает – покорность тут не ночевала.

– Девочки… – строго позвала я.

Вертихвостки переглянулись. Мила намотала на пальчик выбившуюся из прически черную кудряшку и заявила:

– Нам нужно в город.

– Зачем? Мы же позавчера ездили.

Вопрос спровоцировал новые гляделки. Наконец губы Милы растянулись в счастливой улыбке, а Лина извлекла из кармана передника свернутую трубочкой газету и протянула мне.

– Вот, – кокетливо опустив глазки, сказала сестра.

Продукт первой и единственной типографии нашего захолустья я разворачивала медленно, с подчеркнутым скепсисом. Заголовок на первой полосе гласил: «Внимание, жители Вайлеса! Приветствуем нового штатного мага!» Ниже располагался фотографический портрет… который объяснял все.

Точеные черты лица, тяжелый подбородок, брови вразлет, нахальные глаза, короткая – по последней моде – стрижка. И хотя портрет черно-белый, сразу ясно – брюнет, и глаза, вероятнее всего, темные. Прежде таких мужчин лишь на обложках сентиментальных романов видела.

Я оторвалась от газеты, взглянула на замерших в ожидании близняшек.

– Правда красавчик? – благоговейно выдохнула Мила.

Лина ничего не сказала, просто зажмурилась и демонстративно схватилась за сердце.

Нет, на них просто невозможно злиться.

– Его зовут Райлен! – поспешила просветить Мила. – Ему двадцать шесть.

– Он после академии еще аспирантуру закончил, – встряла Лина.

– Он был лучшим на курсе. И в аспирантуре!

– Аристократ, – снова вклинилась Лина. – Из высших!

– Но главное не это! – пропищала Мила. Глубоко вздохнула, готовясь это самое «главное» выпалить, но Лина оказалась проворней:

– Он не женат!

Девочки слаженно пискнули и победно сжали кулачки.

О нет, только не это…

– Вы в своем уме? – недоверчиво спросила я.

Судя по безмерно счастливым улыбкам – нет, девочки рехнулись.

– Он изумительный! – воскликнула Мила.

– Потрясающий! – пропищала Лина.

– Безумно притягательный!

– Сногсшибательный!

– Хватит! – Да, я тоже умею вопить.

Я окинула сестер строгим взглядом, потом потрясла газетой и попыталась вразумить. Начала с щадящих аргументов:

– Ему двадцать шесть. Вам по пятнадцать.

– И что? – вскинулась Мила. Причем так серьезно, прям как взрослая.

– Он из высшей аристократии, – напомнила я.

– Ну так и мы не бедные, – парировала Лина.

– Да, не бедные. Но богатство и титул – вещи разные. Ты можешь быть сколь угодно богата, но если нет титула – высший свет тебя никогда не примет.

– Соули, не занудствуй! – воскликнули сестры. Причем разом.

Ладно, зайдем с другого бока.

– Он маг.

– И что?

– Что? Он все время в разъездах. А если война? Он обязательно пойдет на войну.

– Линар тоже маг, и что? – Лина даже вперед подалась от возмущения.

– Линар – твой брат, а этот… как его…

– Райлен! – дружно вздохнули сестры. И лица такие счастливые-счастливые. Как у блаженного, что под башней с часами сидит.

Ясно. Принимать разумные доводы девочки отказываются. Верить в то, что маг им совсем не нужен – тоже. Значит, щадить сестер без толку, придется сказать правду.

– Он на вас даже не взглянет, – сказала и тут же пожалела. Близняшки вспыхнули, ощерились. У Лины зрачки вытянулись, у Милы – клыки.

Я вскинула руки и выпалила:

– Полчаса на сборы!

Сестер как ветром сдуло, только радостный смех из коридора доказывал, что утренний визит не приснился. Увы.

Тяжело вздохнув, я выбралась из постели. Обреченно улыбнулась черноволосой девушке в зеркале и поплелась умываться.

Я люблю ездить в Вайлес длинной дорогой – она тянется через заливные луга, яблоневый сад, высокий каменный мост и рощу с огромными реликтовыми дубами. Но сестры, разумеется, и слышать об этой дороге не хотели, потащили напрямик – мимо древнего кладбища и спрятанной за частоколом скотобойни.

Конечно, я могла настоять на своем, но ссориться с близняшками не хотелось. Когда девчонки горят какой-то идеей – лучше не перечить, иначе начнут вредничать и ныть. Собственно именно поэтому так легко согласилась отвезти их в город – чем быстрей увидят этого мага, тем быстрей успокоятся.

Единственное, на чем я настояла, – никакого галопа. Весна выдалась дождливая, дорогу развезло, а если что-то случится с лошадьми, то отец голову снимет. Не из жадности, просто он заводчик и каждая лошадь ему как родная. Иногда кажется, что нас он любит куда меньше, чем своих дарайхаркских красавиц.

В город мы въехали как обычно – под пристальными, восхищенными взглядами. Кажется, тысячу лет в этих краях живем, а к нам до сих пор не привыкли. Наша портниха – госпожа Флер – говорит, что втроем, да на иссиня-черных дарайхарках, мы похожи на предвестниц Тьмы из древних легенд. Мол, такие же красивые, а если волосы распустить – так еще и грозные. Жаль только глаза не темные. У меня синие, а у близняшек вообще желтые.

По главной улице Вайлеса мы ехали неспешно, привычно кивали знакомым, улыбались. Близняшки неустанно стреляли глазками, искали ненаглядного Райлена. А я довольно щурилась, вспоминала рассказы брата о том, как делаются фотографические портреты, – он говорил, что фотохудожник и из страшилки красоту сотворить может, вопрос лишь в том, сколько заплатят.

Вот весело будет, если на деле этот маг не красавчиком, а страхолюдиной окажется. Такой повод похихикать над сестрами! Они же ради него белые платья надели, локоны накрутили и едва не передрались, выбирая шляпки. Меня тоже к завивке локонов склоняли, но я предпочла заплести простую косу и надеть обычное темно-синее платье. И сапоги вместо туфель, разумеется.

Я так размечталась, что не заметила, как мы въехали на центральную площадь. А потом подняла голову и чуть с лошади не свалилась. На противоположном краю, прямо у городской ратуши, сидел дракон. Не большой грузовой, какие летают в наши края каждую неделю, а изящный, одноместный.

Бронзовая чешуя сияла под лучами весеннего солнца, острые шипы короткого гребня даже издали внушали уважение, крылья были сложены, но их размах можно было представить без труда – шагов двадцать, не меньше. Личность владельца дракона сомнений не вызывала.

– Райлен! – умиленно выдохнули близняшки.

– Тише! – шикнула я. Огляделась.

К счастью, никого из горожан поблизости не было. Все любопытные топтались там, у ратуши.

– Девочки, ведите себя прилично, – процедила я и напомнила: – Мы не на мага смотреть приехали, а в кондитерскую.

– Конечно-конечно. – Мила даже не повернулась, продолжила разглядывать дракона.

– Ага-ага, – в тон сестре отозвалась Лина.

Я досадливо фыркнула:

– Если не прекратите – отцу пожалуюсь.

Сестры тут же приуныли, но строить из себя любопытных кухарок перестали. Лина нахмурилась, а Мила надула губы.

– Предательница, – сказала Лина.

– Ничего подобного. Просто по-хорошему вы не понимаете. А я не хочу, чтобы весь Вайлес сплетничал о том, что девушки из рода Астиров не умеют держаться на людях.

– Мы умеем, – пробубнила Мила.

Спор продолжать не стала, направила лошадь к домику из красного кирпича, над дверью которого красовалась вывеска с остроносым башмаком. Просто у кондитерской коновязи нет, а тут, у сапожной мастерской, не только коновязь, но и прирученный конюх. Мы ему всегда монетку даем и улыбаемся, а он старается так, что лошади из города довольнее хозяек возвращаются. Парнишка нас уже заметил и мчал навстречу.

Спешившись и одарив конюха улыбками, мы важно направились к кондитерской. Она располагалась через четыре дома, между гостиницей и шляпной лавкой.

– У… какой у него дракон, – тихонечко протянула Мила. Не выдержала все-таки.

– Ага… – поддержала Лина. И добавила с придыханием: – Вот бы покататься.

Обе тут же покосились на меня. Причем с таким осуждением, будто маг их уже на спину своей крылатой бестии посадил, а тут явилась я и все испортила.

Я закатила глаза и повторила:

– Девочки, ведите себя прилично.

Вздохнули. Слаженно и обреченно.

Ой, будто мне нравится шикать и одергивать. Да я жду не дождусь, когда меня избавят от обязанностей няньки. Жаль, не скоро это счастье выпадет – характер у девчонок один на двоих и он, мягко говоря, неспокойный.

Мы гордо продефилировали мимо гостиницы, чинно вошли в распахнутые двери кондитерской. Внутри, как всегда, витал аромат шоколада и ванили. Из-за стойки улыбался грузный господин Хош.

– Какая неожиданность! – радостно воскликнул он.

– Доброе утро, – лучезарно улыбнулась я. – Нам как обычно. И еще два маковых пирога для матушки.

– Конечно-конечно! – суетливо ответил кондитер. Крикнул в распахнутую дверь кухни: – Мисси, дорогая, три горячих шоколада, полдюжины клубничных эклеров и фруктовые тарталетки! И два маковых пирога с собой!

В кондитерской было на удивление пусто, все столики свободны. Близняшки, конечно, помчались к тому, что у окна, а я задержалась у стойки – надо же поддержать легенду.

– Господин Хош, а чей это дракон? Там, у ратуши?

– Как? – воскликнул кондитер. – Вы разве не знаете? У нас новый штатный маг!

Я сделала большие глаза, выдохнула изумленно:

– Да неужели?

– О! – Господин Хош расплылся в улыбке, подмигнул. Потом вытащил из-под прилавка газету и протянул мне. – Райленом зовут. Тут пишут, дескать, аристократ, а горничная жены мэра шепнула, что не просто аристократ – единственный сын герцога Даорийского.

Я нервно сглотнула. Ну ничего себе!

– И как же к нам занесло такую птицу? – понизив голос, спросила я.

Кондитер развел руками, но улыбаться не перестал.

– Да вот сами гадаем. Таких, как он, дальше столицы обычно не пускают. А тут… Может, провинился чем?

Ага. Интересно, что мог вытворить герцогский сынок, чтобы заработать такое наказание? Королевский дворец взорвать? Ведь наш Вайлес не только захолустный, но еще и скучный – происшествий, требующих внимания мага, почти не бывает. Раз в год какой-нибудь упырь из болота вылезет, или оборотень из древнего дольмена прихромает, ну или привидение разыграется. Все. Иного не бывает. Именно поэтому к нам обычно не молодых, а пенсионеров присылают. Последний штатный пенсионер – господин Файкн – именно от скуки и помер. Вернее, помер он от самогона, но запил точно от скуки.

Я скользнула взглядом по уже виденному фотографическому портрету – что ни говори, а Райлен этот и впрямь красив.

– Странно это все, – сказала я, возвращая газету.

Господин Хош пожал плечами. Тут из кухни выплыла дородная госпожа Мисси с подносом и я, учтиво кивнув кондитеру, поспешила к столику.

Рассказывать сестрам о том, что Райлен еще и будущий герцог, не собиралась. И вообще искренне пожалела, что согласилась на эту поездку.

Близняшки уничтожали сладости гораздо медленней, нежели обычно. Чашки с горячим шоколадом держали кокетливо оттопырив мизинчики. И, конечно, беспрестанно таращились в окно – бронзовый дракон был виден не очень хорошо, но тем не менее.

– Ну когда же он выйдет? – тихонечко пропищала Мила.

Лина бросила на сестру жалобный взгляд и потянулась за следующим эклером. Прежде чем укусить – осмотрела его со всех сторон, понюхала, украдкой лизнула глазурь.

– Не торопись, – шикнула Мила, чем окончательно подтвердила и без того очевидный замысел – девчонки решили сидеть в кондитерской до победного.

Неужели они не понимают, что такое поведение более чем подозрительно? Пришлось вмешаться.

– Ешь нормально, – сказала я. – Мы еще в шляпную лавку зайдем. И к госпоже Флер, если понадобится, заглянем.

Девчонки мигом приободрились, расцвели.

– Правда? – спросила Лина, откусывая добрую половину пирожного.

– Правда, – нехотя ответила я.

Нет, мне затея по-прежнему не нравилась, но лучше пройтись по лавкам, чем мозолить глаза господину Хошу. Он мужчина умный, все подмечает и понимает. А если учесть, что все городские сплетницы у него в клиентках, давать повод для подозрений нельзя ни в коем случае. Девушки из рода Астиров слишком хорошо воспитаны, чтобы проявлять столь неприличный интерес к незнакомцу.

– Спасибо, Соули! – не скрывая ликования, прошептала Мила.

Я фыркнула. Был бы у меня выбор, я б сию секунду домой отправилась. Но ведь близняшки не успокоятся, пока мага не увидят…

Кондитерскую покинули через четверть часа, предупредив хозяина, что пироги для матушки заберем перед отъездом. Тут же завернули к следующему домику, над дверью которого сияла вывеска, выполненная золотой краской: «Шляпы и шляпки». Здесь, как и в заведении господина Хоша, мы были единственными покупателями.

Едва вошли, из-за прилавка вынырнула худая веснушчатая женщина – госпожа Вия, невестка престарелого шляпника. Ее наше появление ничуть не удивило, зато обрадовало безмерно.

– Доброе утро. – Я улыбнулась и вежливо кивнула. – Как-то пусто у вас.

Шляпница сдавленно хихикнула.

– Это из-за мага. Должен был упырей и умертвия прогнать, а вместо этого прогнал покупателей. Весь город теперь у ратуши толчется.

Я тоже не удержалась от смешка.

– Что-нибудь новенькое есть?

– Конечно! – воскликнула госпожа Вия. – Сегодня утром целый сундук из столичной мастерской прислали!

Бесконечно довольная, она шагнула к стеллажу, отгороженному прилавком, – именно там хранились самые дорогие шляпки.

Увидев первую – темно-синюю со светлыми ленточными цветами и кружевом, я тихо ахнула, и даже близняшки оторвались от витринного стекла, сквозь которое вновь наблюдали за драконом.

– Я ее хочу! – воскликнула Мила.

– И я! – тут же подхватила Лина.

– Нет, – заявила я. – Эта моя!

– Девушки, тут на всех хватит, – вмешалась в разговор госпожа Вия. – Сейчас все покажу!

Наш отец утверждает, что женщина – та же сорока. Едва увидит что-нибудь блестящее, ни о чем ином думать уже не может. Наверное, он прав, потому что стоило госпоже Вие достать шляпки с дальнего стеллажа, новый штатный маг Райлен был забыт. Равно как и его дракон.

Мила и Лина азартно примеряли изделия столичной мастерской, хихикая, вертелись у зеркала и не обращали никакого внимания на то, что творится за окном.

Я не обольщалась – покончив со шляпками, девочки непременно вспомнят, зачем потащили старшую сестру в город, но несказанно обрадовалась выпавшей передышке. И так как вступать в битву за зеркало не желала, увлеклась изучением модного журнала, который прислали госпоже Вие.

Веснушчатая продавщица была рядом, неустанно комментировала фасоны. Я кивала, пропуская большинство замечаний мимо ушей. Так продолжалось до тех пор, пока не наткнулась на страницу с изображением…

– Какой стыд! – в ужасе прошептала я и тут же захлопнула журнал.

Один взгляд в сторону близняшек – слава Богине, не заметили!

Зато госпожа Вия все видела, но, в отличие от меня, не засмущалась, а совсем наоборот.

– Это новшество от мастера Эросита, – склонившись к самому уху, пояснила шляпница. – Говорят, в столице страшный ажиотаж!

Я прикрыла рот ладошкой и вытаращилась на госпожу Вию.

– Но там же… но они же… они же ничего не закрывают!

Собеседница одарила хитрой улыбкой, а я приоткрыла журнал на нужной странице и вновь скользнула взглядом по бесстыдной картинке – женщина полулежала на тахте, на ней не было ничего, кроме короткой, совершенно прозрачной туники и крошечного куска ткани там, где, согласно приличиям, должны быть панталоны.

– Это модно, – хитро прошептала шляпница.

– Это стыдно! – возмутилась я.

Женщина сдавленно хихикнула, а я решительно закрыла журнал и отложила подальше. Щеки пылали, как угли в кузнечном горне. Ужас! Не зря отец говорит, что столица – сердце разврата. В любом другом городе мастера Эросита давно бы побили камнями! Ну кому понравится, если его жена наденет такое?!

Я уже открыла рот, чтобы высказать госпоже Вие свое возмущение, но осеклась. В лавке было неестественно тихо.

Медленно повернула голову и застыла.

– Где близняшки? – нахмурилась я.

– Там. – Госпожа Вия беззаботно махнула рукой. – Увидели кого-то знакомого и выбежали.

– Даже так?

Кивнув шляпнице, поспешила к выходу. В отличие от девочек, я не бежала, но торопилась очень.

Конечно, дело в Райлене. Видимо, маг вышел-таки из ратуши. Надеюсь, сестрам хватило ума не таращиться на него во все глаза!

Едва ступила за порог, в лицо ударил порыв ветра. Невольно подняла взгляд к небу и снова застыла. Дракон… Бронзовое чудо с хищным гребнем величественно кружило над площадью. Чешуя сверкала в лучах яркого весеннего солнца, хвост извивался змеей. При других обстоятельствах я бы восхитилась, а так – тряхнула головой и огляделась в поиске сестер.

Долго искать не пришлось. Девицы в нарядных белых платьях стояли в десятке шагов. И в чем-то мои надежды оправдались – на мага они не таращились… они с ним разговаривали.

Я мысленно застонала. Только не это! Только не говорите, что сами подошли и познакомились!

Еще один быстрый взгляд по сторонам, еще один мысленный стон. Совсем недавно площадь напоминала пустыню – народ топтался у ратуши, разглядывая дракона. Теперь все стало совсем иначе – толпа плавно перетекала на эту сторону, поближе к Райлену. Ну конечно, эко диво в нашу глушь забралось!

– Ой, Соули! – воскликнула Лина. – Соули, иди сюда!

А маг, который все это время стоял спиной, повернулся и взглянул на меня.

Увы, портрет, напечатанный в газете, не лгал…

Точеные черты лица, тяжелый подбородок, брови вразлет, короткая – по последней моде – стрижка. Брюнет. И глаза, как и предполагала, темные, почти черные. Вот только на газетном портрете он… он не улыбался, а тут…

Я не сразу поняла, что от этой улыбки перехватило дыхание, и колени вдруг ослабли. Безумно захотелось сделать вид, что Лина обозналась, и вернуться в лавку, но… Но это все равно бесполезно.

С величайшим усилием натянула на лицо улыбку и двинулась к застывшей в молчании троице. Богиня, за что?!

Маг был одет в простой черный костюм и высокие сапоги. В руках держал саквояж и короткий магический жезл с массивным набалдашником. На отвороте камзола красовался значок магической академии – щит с пересекающей его молнией. Кроме улыбки на лице отражалась невероятная усталость, что неудивительно – если он прилетел утром, значит, провел в небе целую ночь, а возможно, и больше.

– Это наша сестра Соули, – прозвенела Мила.

Райлен, в отличие от сестрицы, действовал согласно этикету – откликнулся лишь после того, как я подошла.

– Рад знакомству. – Маг поклонился.

Не знаю, как так вышло, но жезла в его руке уже не было, и эта самая рука протянулась ко мне… О Богиня!

Я повиновалась – подала свою, а Райлен снова склонился и поцеловал пальчики. Я внутренне задрожала, потому что касание его губ подарило какое-то невероятное, немыслимое ощущение… и в этот миг Лина заявила:

– Соули! Господин Райлен обещал разобраться с нашим умертвием!

Перевела взгляд с мага на сестру, спросила недоуменно:

– Каким умертвием?

– Ну как же! – сделав большие глаза, воскликнула Лина. – Тем самым!

– Которое на нашем родовом кладбище объявилось, – подмигнула Мила.

«На нашем родовом кладбище никаких умертвий нет», – хотела сказать я. А потом до меня дошло…

– Ах! С умертвием! – воскликнула, понимая – все, это конец. Нет, это даже хуже, чем конец. Это катастрофа!

– Не волнуйтесь. – Бархатистый голос мага заставил вздрогнуть. – Я непременно решу эту проблему.

Сердце ухнуло в желудок, щеки снова запылали. Не выдержав, опустила глаза и сказала:

– Благодарю, господин Райлен, но… не нужно. Оно… оно такое маленькое и совершенно безобидное. И нисколечко нам не мешает.

– Ну что вы… – вежливо, с прежней улыбкой отозвался он. – Умертвие не может быть безобидным.

– Может, – возразила я. – Наше именно такое.

Райлен снисходительно хмыкнул:

– Как бы там ни было, я обязан с ним разобраться. Ваши сестры уже объяснили, как добраться в поместье, так что вечером заеду.

О Богиня!

Я бросила ошарашенный взгляд на близняшек. Девочки прямо-таки лучились счастьем. Дурехи!

– Но… но вы же наверняка очень устали. – Я все еще надеялась спасти положение. – Вам нужно отдохнуть. И вообще…

– Благодарю за заботу, госпожа Соули. Но откладывать это дело не стоит. Кто знает, вдруг сегодня ночью умертвие перестанет вести себя мирно и нападет?

– Господин маг, я уверена, что все будет в порядке.

– Госпожа Соули, я не раз встречался с умертвиями и могу заверить – вы зря полагаетесь на удачу.

– Я не полагаюсь, просто…

– Просто что? – не переставая улыбаться, спросил брюнет.

Шумно вздохнула и уже хотела признаться, что никакого умертвия не существует, что бессовестные близняшки все выдумали, но не успела. Откуда ни возьмись выпрыгнула госпожа Флер.

– Соули! Девочки! – радостно воскликнула она.

В том, что портниха спешит к нам ради возможности быть представленной Райлену, сомнений не было.

А потом началось… Сперва госпожа Флер, после господин Хош, еще несколько зажиточных горожан… Я, конечно, представила их магу, а они, разумеется, принялись осыпать брюнета приветствиями и вопросами. Райлен проявлял чудеса вежливости – несмотря на усталый вид, терпеливо слушал и отвечал. Очень скоро нас с девочками оттеснили. Я не расстроилась – самой очень хотелось оказаться подальше от всего этого.

Сгорая со стыда, схватила близняшек и поспешила выбраться из толпы. В сердце вспыхнула надежда, что за всей суматохой Райлен попросту забудет о маленьком, безобидном умертвии. Но стоило обернуться, надежда рассыпалась прахом. Его взгляд был красноречивей любых слов, и все-таки… И все-таки он сказал, а я прочла по губам:

– Вечером!

О Богиня! За что?!

Глава 2

Приземистые домики городской окраины давно остались позади, под копытами хлюпала грязь разъезженной дороги, стирая даже воспоминания об удобных мощеных улицах Вайлеса, а я по-прежнему пребывала в шоке.

Нет, ну как? Как девчонки додумались до такого? Подойти к мужчине и познакомиться! Да еще на глазах у всего города! Да еще улыбаться во весь рот, искренне радуясь столь позорному поступку! Хотя на фоне выдумки про умертвие знакомство с Райленом – верх приличия, так что повод улыбаться действительно есть.

– Соули, ну не молчи… – в который раз протянула Мила.

Я притворилась глухой.

– Соули… – жалобно позвала Лина. – Пожалуйста…

Я даже не шелохнулась.

– Соули, ну сколько можно? – снова Мила.

– Скажи хоть слово! – поддержала младшенькая.

Слово? Слово сказать могу. Даже три.

– Отец нас убьет.

– За что? – Изумление, прозвучавшее в голосе Милы, было настолько искренним, что я едва не выпала из седла.

Повернула голову, чтобы увидеть по-детски распахнутые желтые глаза и обиженно надутые губки.

– Мы же… мы же ничего особенного не сделали. – Каждое последующее слово звучало все тише, конец фразы сестричка вообще проглотила.

– Да неужели?

– Ну…

Мила замялась, на помощь пришла вторая негодница:

– У Зоили есть кузина, которая живет в столице. Так вот она писала, что они сами с парнями знакомятся и ничего постыдного в этом нет!

Я перевела взгляд на Лину. Нет, мне было уже все равно, и мое лицо не выражало никаких эмоций, но сестричка почему-то побледнела и едва не выронила коробку с маковыми пирогами.

Спорить с дурехой не собиралась – зачем? Я свою миссию няньки уже провалила, так что воспитательные беседы лучше оставить родителям. Но кое-что выяснить все-таки хотелось…

– А как в столице обстоят дела с умертвиями?

– Как… – пробормотала Лина, бросив быстрый взгляд на сообщницу.

– Ну мы же не могли подойти к нему просто так, без повода, – сказала Мила.

Я натянула поводья, заставляя Искру остановиться. Лошадка недовольно фыркнула, тряхнула серебряной гривой и смачно, со всего маху, ударила копытом по грязи. Сестры тоже придержали лошадей, на меня глядели хмуро.

– И вы не придумали ничего лучше, чем наврать про нежить?

– Это всего лишь шутка, – протянула Лина.

– Всего лишь?! Да вы хоть представляете, что подумает Райлен, когда все откроется?

– Что? – разом выпалили девчонки.

Я бессильно закатила глаза. Нет, они действительно не понимают.

– Что вы за ним волочитесь!

Близняшки вспыхнули, поджали губки.

– Райлен не такой занудный, как ты, – внезапно осмелела Мила. – И ничего такого не подумает!

– Еще как подумает. А после всему городу расскажет, потому что со стороны ваша выходка и впрямь забавно выглядит. Как же! Суровый маг ехал спасать невинных девиц от умертвия, а ему вместо гнилого трупа чай с маковым пирогом предложили и влюбленными улыбками осыпали.

– Не расскажет! – встряла Лина. – Он аристократ. Он благородный. А благородные так не поступают.

– Допустим, – не стала отпираться я. – Допустим, ему хватит благородства смолчать перед жителями Вайлеса, но своим друзьям-магам расскажет наверняка. Это же невероятно смешно – первый день на службе и сразу такое! И вот тогда потешаться станут не только над нами, но и над Линаром. Его и так в академии не жалуют, а уж после этой истории вообще загнобят.

Мила картинно скривилась, а младшенькая пискнула:

– Линару плевать на насмешки.

– Ага, конечно. – Я тоже скривилась. – Вероятно, именно поэтому он написал отцу, что подумывает оставить аспирантуру.

Близняшки мигом встрепенулись, посерьезнели. Конечно, им прекрасно известно, как сильно брат мечтал о поступлении. Да он буквально из кожи лез! Даже на каникулах от книг не отлипал. Когда сдал экзамены и получил звание аспиранта, как на крыльях летал и светился не хуже солнышка.

– Поймите же, – грустно продолжала я, – Райлену незачем держать в секрете вашу выходку. Рано или поздно о ней узнают все! Над нами не только Вайлес, вся Верилия смеяться будет.

Близняшки совсем приуныли, Лина даже носом хлюпнула.

– И что делать? – тихо спросила Мила.

– Ничего. Все что могли, вы уже сделали.

– Не «вы», а «мы», – встряла младшенькая. А поймав мой суровый взгляд, вспыхнула и промямлила: – Ты ведь тоже там была…

– Не волнуйся, мне не меньше вашего достанется, – мрачно усмехнулась я. Ласково провела ладонью по гривастой шее Искры, шепнула в лошадиное ухо: – Поехали отсюда.

Лошадка всхрапнула и уверенно зашагала по весенней грязи.

– Соули! – встрепенулась Мила. – Соули, а если мы найдем умертвие?

Я сперва ушам не поверила, после обернулась и бросила на сестру недвусмысленный взгляд.

– А что? – Нахалка подстегнула свою лошадь, быстро поравнялась со мной. – Ведь если на нашем кладбище и впрямь обнаружится умертвие, то Райлен ничего плохого не подумает. И смеяться никто не станет.

Я не стесняясь покрутила пальцем у виска:

– Мила, ты хоть представляешь, что такое нежить?

– Представляю, – уверенно заявила сестрица.

– И я представляю. – Лина тоже оказалась рядом, хотя ее кобыла едва плелась, явно испытывая особую неприязнь к дорожной грязи и поездке в целом.

– И конечно же знаете, где это умертвие добыть, – не скрывая улыбки, констатировала я. Непробиваемая серьезность близняшек смешила неимоверно, я даже про предстоящую выволочку забыла.

– Знаем, – подтвердила Мила.

Я не выдержала, хихикнула.

– Зря смеешься, – надулась младшенькая. – Мы в самом деле знаем.

– И где же?

– На общем кладбище! – дружно ответили мне.

Нет, на них просто невозможно злиться.

– Девочки, если вы забыли, то я напомню. Мы живем на самом юге Верилии. Здесь, в отличие от других земель королевства, спокойный магический фон. Именно поэтому у нас почти не бывает происшествий, требующих вмешательства штатного мага, и именно поэтому нежить на наших кладбищах не водится. Достать жемчужину со дна выгребной ямы куда проще, чем найти в Вайлесе умертвие.

– А мы не будем искать, – беззаботно откликнулась Мила. – Мы его поднимем. – И прежде чем я успела осознать, она затараторила: – В дневниках Линара есть пара заклинаний, с помощью которых можно оживить мертвяка. Нам просто нужно незаметно пробраться на общее кладбище, выбрать могилку, и все. Потом тихонечко проведем умертвие на наше кладбище, дождемся Райлена, а он…

– Погоди! – воскликнула я. Искра от неожиданности споткнулась, запрядала ушами. – Вы что, копались в вещах брата?

– Ну… – замялась Мила.

– Да эти дневники на самом видном месте лежали, – пришла на помощь Лина. – Прям на лабораторном столе.

– Где? – У меня от таких новостей глаза на лоб полезли.

– На столе, – повторила Лина скромно.

– Вы что, в его лабораторию пробрались?

– Ну… было пару раз, – нехотя призналась Мила, бросила гневный взгляд на сестру. – Зато теперь мы точно знаем, как избежать позора.

– Нет! – зло рыкнула я.

– Тем более отец на дальние пастбища уехал, – продолжала рассуждать желтоглазая нахалка. – А мама в гости к госпоже Дюи собиралась, а от госпожи Дюи раньше полуночи не возвращаются. Значит, никто не помешает. И вообще не узнает.

– Нет! Никаких мертвяков. Никаких кладбищ. Мы встретим Райлена, извинимся и попробуем уладить недоразумение иным, нормальным способом!

– Это каким же?

– На коленях умолять будем! Слезы лить! Клянчить и унижаться!

– Соули, ты уверена?

– Уверена! – выпалила я и решительно подстегнула лошадь.

День выдался по-летнему жаркий, послеполуденное солнце пекло, но на границе леса и старого городского кладбища было холодней, чем в ледяной яме. Я поежилась и в который раз огляделась. С одной стороны – бесконечная череда старинных, местами покосившихся надгробий, с другой – усеянный молодой листвой березняк. И тишина. Даже птичьего щебета не слышно.

– Может, ну его? – жалобно протянула Мила.

Лина выразительно кивнула и уставилась на меня.

Отчаянно хотелось сказать «да» и возглавить бегство, но я наступила на хвост собственному страху и выпалила:

– Не обсуждается. Вы обещали вызвать умертвие, так что будьте добры.

– Вредина, – скривилась Мила. В желтых глазах читался испуг.

Все-таки экскурсия по кладбищу остудила пыл близняшек, и это хорошо – в следующий раз подумают, прежде чем пускаться в авантюры. Увы, говорить такое вслух нельзя – заартачатся. Поэтому тоже скривилась и даже язык показала.

Нет, дело не во вредности. Во-первых, я действительно поверила их аргументам. Во-вторых, слишком много сил было потрачено на то, чтобы организовать эту вылазку. Сперва убедить матушку, что поездка в город прошла как обычно. Потом отвлечь прислугу, давая близняшкам возможность проникнуть в лабораторию Линара. Затем выдумать повод для еще одной прогулки и объяснить, почему она затянется до вечера. Я прям-таки наизнанку вывернулась, причем не единожды.

И это если не считать часовое путешествие по кладбищу, в результате которого мы с сестрами пришли к выводу, что поднимать умертвие лучше на меже – границе между могильником и лесом, где обычно закапывают преступников и прочих негодяев. Тревожить приличных покойников совесть запретила.

– Вызывайте, – сказала твердо, строго, как и подобает старшей сестре.

Близняшки переглянулись и выдали дружный тягостный вздох.

– Ладно, – пробормотала Лина. Нехотя извлекла из кармана пузырек с синей жидкостью – тем самым зельем, которое позволит обрести контроль над ожившим умертвием.

Именно зелье стало финальным аргументом в нашем споре – до разговора с девчонками я и понятия не имела, что нежитью можно управлять. А добыли пузырек там же, где заклинание… Ох, чувствую, когда брат приедет на каникулы, нам не поздоровится.

Лина сжала склянку в кулачке, сосредоточилась. Через мгновение зрачки сестрички вытянулись, а верхняя губа приподнялась, обнажая пару острых, как лезвие, клыков. Вкупе с белым платьем и кокетливыми черными локонами смотрелось жутко.

– Давай быстрей, – поморщилась Мила.

Младшенькая фыркнула, вонзила клык в пробку на манер штопора. Откупорив пузырек, шагнула ко мне:

– Палец давай.

Не будь Лина родной сестрой, я бы испугалась, а так… протянула руку, вздрогнула от болючего укола в подушечку безымянного пальца, внимательно проследила, как младшенькая сцедила каплю крови в склянку и лизнула порез. Ранка затянулась сразу же – чего и следовало ожидать.

Вернув пробку на место, сестра вручила жидкость мне и повторила:

– Только не промахнись!

– Не промахнусь, – заверила я. Бросила быстрый взгляд на близняшек, спросила: – Вы уверены, что справитесь? Может, мне тоже к заклинанию подключиться?

Мила тут же нахохлилась.

– Справимся. Это заклинание низшего порядка.

Я не смогла сдержать усмешку. Ой, не могу! Заклинание низшего порядка! А глазки закатывали так, будто оно и архимагу не под силу!

– Соули! – В голосе Милы звучали нотки обиды.

– Молчу, молчу!

Я благоразумно отступила и замерла. Девочки выглядели сосредоточенными, но нервозности уже не чувствовалось. Я тоже повеселела – зелье, позаимствованное у Линара, дарило невероятную уверенность.

– Все будет хорошо, – сказала я.

Близняшки поддержали уверенными кивками.

Кладбище было старинным, его закрыли сотню лет назад – как раз после того, как наш дед перебрался в эти края. И если могильные камни еще стояли, то с межой дела обстояли неважно. Тут никаких обозначений не было, а холмики могил давно сровнялись с землей. Но нам повезло найти кочку, по всем признакам напоминающую могилу. Именно над ней колдовали девочки.

Они встали по обе стороны – прямые, сосредоточенные, непривычно серьезные. Мила держала книгу в черном переплете, на обложке серебрилась монограмма «ЛрА» – Линар из рода Астиров. Лина сжимала и разжимала кулачки – именно ей предстояло вложить в заклинание силу.

Я ощутила легкое напряжение воздуха, а через мгновение зазвучали первые слова заклинания.

– Эрдиро феон… – нараспев произнесла Мила.

– Эрдиро феон… – точно повторяя интонацию, отозвалась Лина.

– Каэзон тро… – продолжала старшенькая.

Напряжение стало выше, воздух вдруг потяжелел, а ладони Лины охватило тусклое белое сияние.

– Каэзон тро…

– Гуе!

– Гуе! – послушно повторила младшенькая из близняшек.

Свечение усилилось и достигло предела. Сейчас будет выброс, который исказит магический фон и позволит словам обрести силу.

У меня почему-то колени задрожали. Не сразу сообразила, что сжимаю пузырек с Линаровым зельем куда крепче, чем нужно. Следом пришла паническая мысль: что, если склянка лопнет? А за ней вторая – что, если я промахнусь? Ведь кладбище старое, а мертвяка вообще с межи поднимаем. Тут без гробов хоронят, а без гробов мертвяки гниют куда быстрей. Вот вылезет из могилы скелет, а я брошу пузырек, а он между ребер проскочит…

«Ой! Богиня, не оставь!» – мысленно взмолилась я.

– Хуш! – выдохнула Мила.

Лина ударила ладонями воздух над могилой, как будто он стал осязаемым, и выдохнула, вторя сестре:

– Хуш!

Напряжение… оно лопнуло, как лопается мыльный пузырь. Или это воздух лопнул… Или… В общем, все вернулось на круги своя. Стало тихо, спокойно, обыденно. Уши, словно ватой, заполнило тишиной. Теперь я не только птичьего щебета – шелеста листвы не слышала.

Близняшки нервно переглянулись, и Мила опять уставилась в дневник брата.

– Только не говори, что заклинание перепутала, – прошептала я. Говорить нормальным голосом было как-то страшновато.

– Не перепутала. – Мила тоже шептала.

– Ну, значит, сработало, – включилась в разговор Лина. Потом скосила глаза на могильный бугорок и побледнела. – Ой!

Я тоже побледнела, потому что в голову пришла светлая мысль… Если кладбище закрыли сто лет назад, то кочка-могилка, над которой колдовали девочки, должна была сровняться с землей, как и все остальные. И раз она не сравнялась, то там либо кто-то относительно свеженький, либо…

Под ногами зарычало. Спустя мгновение земля дрогнула. Я завизжала и мячиком отлетела в сторону, девчонки точно повторили мой маневр, а земля опять содрогнулась и вздыбилась. И по тому, как она вздыбилась, стало совершенно ясно – оттуда отнюдь не тщедушный скелетик лезет. Мы дружно попятились.

– Соули, что это? – пропищала Лина.

Вот я то же самое спросить хотела.

Еще хотела отвести взгляд, но не могла – словно приклеилась. Страх пронзал тело тысячью иголочек, склянка с зельем жгла ладонь, сердце стучало так сильно, что казалось – еще чуть-чуть и вырвется из груди.

Земля треснула, мир сотряс новый злобный рык, а из распахнутой могилы пошла невероятная вонь. Я спешно зажала нос, но это не помогло – в легких вспыхнул пожар, глаза застелили слезы. Увы, разглядеть существо, которое лезло из могилы, они не помешали…

Лысая голова размером с бочонок, ужасающе широкие плечи, руки толщиной с бревна, скрюченные пальцы с длиннющими черными когтями. Из приоткрытого рта торчали длинные желтые клыки. Под серой, покрытой трупными пятнами кожей, перекатывались мускулы, словно подчеркивая и без того очевидную истину – до скелета этому трупу гнить и гнить. А вот глаз у существа не было, вместо них – заполненные землей провалы. Нос тоже отсутствовал, на его месте зияла дыра.

Умертвие поднялось в полный рост, а мы снова попятились – причем разом и не сговариваясь. Он – а это был именно «он», потому как одежда, в отличие от тела, давно разложилась, обнажив всю мужественность, – был огромен. В два раза выше нас и несказанно шире.

– Что это? – вторя сестре, пропищала Мила.

Я нервно сглотнула и прошептала:

– Кажется, это тролль.

– Кто такой тролль?

– Это… это такой монстр, – проблеяла я.

– А… а откуда ты знаешь, что он тролль?

Я не ответила. Во все глаза смотрела на восставшее из мертвых чудовище и пыталась понять – как? В наших землях троллей никогда не водилось. И в королевстве не водилось. И вообще…

А тролль тем временем прорычал что-то явно ругательное, наклонился вперед и ударил лапой по собственному затылку. Комья земли из глазниц выпали, теперь вместо черноты просматривались осколки желтых костей и коричневатые жгуты подгнившего мяса.

– О Богиня! – воскликнула я, чувствуя, как обед взбирается по пищеводу.

Близняшки были лаконичней, пропищали разом:

– Мама!

Мы сделали еще один слаженный шаг назад, а вот тролль перестал рычать и замер, словно принюхиваясь. Ну или прислушиваясь, что в нашем случае не намного приятнее.

Вонь, сопровождавшая восстание монстра, почти развеялась. Вокруг воцарилась знакомая, всепоглощающая тишина.

– Бежим?

Понятия не имею, кто это сказал, возможно, даже я, но повторять не пришлось. Мы дружно подобрали подолы, развернулись и припустили по устеленной изумрудной травкой меже. Без криков, без визгов, без истерик. Правда, молчали ровно до того момента, пока сзади не прогремел надсадный, исполненный ярости рык…

– Мама!! – возопили близняшки.

Я ограничилась громким, пронзительным визгом.

О Богиня! За что?!

Мой мир сдулся, сузился до тонкой полоски земли, отделяющей старое городское кладбище от приветливого лиственного леса. Больше не существовало ни Вайлеса, с аккуратными особнячками и уютными торговыми лавками, ни поместья, где родилась и прожила восемнадцать счастливых лет, ни суровых наставлений отца, ни табунов иссиня-черных дарайхаркских кобылиц, ни проклятого Райлена с его дурацким одноместным драконом. Все исчезло, остались только межа и завывающее умертвие за спиной. Ну и визжащие дурными голосами сестры – куда ж без них.

Очень хотелось напомнить близняшкам, что кричать бесполезно. Ведь кладбище старое, народ сюда только в День поминовения заглядывает. А от дороги, которой пользуются не в пример чаще, нас отделяет целое поле покосившихся надгробий. Вот только сил читать наставления не было. Я бежала. Просто бежала и надеялась, что мы все-таки сумеем оторваться от погони. Но шанс был призрачен…

Монстр настигал. Точно настигал, потому что его рык становился все громче, а земля под ногами недвусмысленно дрожала.

О Богиня! За что?! Почему? Как?! Где был мой разум, когда соглашалась на эту авантюру?!

Я едва не споткнулась о выползший на межу корень, тут же больно ушибла ногу о подвернувшийся булыжник и внезапно различила в вое близняшек слово…

Что? Неужели сестры решили, будто я забыла про это проклятое зелье? Я помню! Я отлично помню про пузырек с синей жидкостью, зажатый в руке, но… но я очень сомневаюсь, что эта склянка способна обуздать такую махину. Это же не скелетик какой-нибудь!

И все-таки я споткнулась. Покатилась кубарем, отчаянно прижимая к груди подол темно-синего платья и склянку под цвет. Визг близняшек больше не бил по ушам, звучал далеко-далеко. Зато рычание тролля… О Богиня!

Я вскочила и тоже завизжала, правда уже не от страха… Просто боль в ушибленной коленке была невыносимой, пронзала копьем.

Монстра видела более чем отчетливо – огромное серое нечто с ужасающим оскалом и темными провалами вместо глаз неслось по меже, не оставляя ни единого шанса на спасение. Вернее… вернее шанс был. Я вдруг поняла, что, если прямо сейчас нырну в лес, то умертвие промчится мимо. Чудище не станет ломиться сквозь частокол деревьев, потому что там поймать юркую жертву гораздо сложнее, а вот тех, кто остался на дороге, сцапать проще, чем пирожок с пекарского лотка.

О Богиня! Ну почему я не поняла этого раньше? Почему близняшки не догадались?

Нет, сойти с дороги уже не могла, поэтому выпрямилась и крикнула первое, что пришло на ум:

– А ну стоять!

Кажется, ничего особенного, но тролль внезапно запнулся и замер, причем резко. Увы, порадоваться такой покорности не успела – в следующее мгновение умертвие демонстративно расправило плечи и медленно двинулось на меня. Рот, снабженный парой гигантских клыков, растянулся в неприятной улыбке. Если бы передо мной был мужчина, а не бездумный мертвяк, я бы назвала эту улыбку похабной…

– Стой, где стоишь! – гневно воскликнула я, хотя ни гнева, ни храбрости не было. Коленки дрожали, по спине бежали мурашки, а сердечко стучало так жалобно, так часто.

Тролль, разумеется, и ухом не повел. Впрочем… ушей, как и глаз, у него не было. Зато признак мужественности… О Богиня! Я невольно покраснела и зажмурилась.

Пузырек с зельем по-прежнему жег ладонь, в голове толкались жуткие мысли. Что, если промахнусь? Что, если зелье не сработает? Что, если содержимого склянки и впрямь недостаточно для подчинения такой громадины? Что, если… Но ведь иного выхода нет, верно?

– Не подходи! – Я по-прежнему старалась казаться решительной.

– Р-р-р… – гаденько улыбнулся тролль.

Чудовище раскинуло руки и щелкнуло зубами, недвусмысленно намекая, что собирается сцапать и сожрать. И даже чуток присело, чтобы компенсировать разницу в росте и не промахнуться, когда ловить будет. Я нервно сглотнула и попятилась.

– Р-р-р! – на этот раз звучало куда злей. На меня наступал не мужчина чужой расы, а оголодавший хищник. Умертвие, наделенное единственным желанием – жрать!

Монстр словно мысли прочел. Растянул губы еще шире, так что увидела не только клыки, но и почерневшие десны. Сказал отчетливо:

– Мясо!

– Мама… – жалобно проблеяла я.

Мертвяк уверенно помотал головой и повторил:

– Мясо!

Ну… ну и что мне оставалось?

Изначально целилась в лоб. Но когда замахивалась – умертвие рыкнуло, и рука сорвалась. Склянка угодила в глазницу. Причем она не разбилась, а застряла. Пробкой наружу. Зрелище было, мягко говоря, пугающим. Хотя в сравнении с ужасом скорой смерти – плюнь и разотри. Ну… ну он и растер.

Понятия не имею, чем троллю не угодил посторонний предмет в черепе, но он хлопнул когтистой ладонью по глазу, склянка вошла глубже, напоролась на кость и лопнула. Я этот звон слышала, хотя стояла неблизко.

А потом мертвяк заорал, упал на траву и начал корчиться – то есть вести себя именно так, как описывали близняшки. Когда агония прекратилась и рычащая громадина вновь оказалась на ногах, я нашла в себе силы выкрикнуть громогласное «замри».

Тролль и вправду замер, хотя радости явно не испытал – оскалился жутко. Я тоже оскалилась, ибо реагировать на происходящее так, как полагается приличной благовоспитанной девушке, уже не могла.

А спустя пару минут в березняке послышался шорох, на фоне зеленой листвы мелькнуло белое платье, следом – второе. Близняшки все-таки сообразили свернуть с межи и меня, как оказалось, не бросили. В смысле не до конца бросили.

– Ух… – выдохнула Мила, боязливо выбираясь на межу.

– Зачем ты от него убегала? Надо было сразу зельем огреть! – воскликнула Лина. Младшенькой смелости вернуться пока не хватало, так что указания давала из березняка.

Я промолчала – просто сил ругаться не было. Но зарубку в памяти сделала. Вот когда с Райленом разберемся, такую выволочку желтоглазой нахалке устрою, что мало не покажется.

Глава 3

До родового кладбища добрались без приключений, но дорога заняла куда больше времени, чем рассчитывали, – незаметно провести серую громадину к поместью оказалось невероятно сложно.

Вначале, когда путь пролегал по меже и старинному кладбищу, все было неплохо, но, едва вышли за пределы приземистой каменной ограды, трудности как из дырявого мешка посыпались.

Трио дарайхаркских лошадок, поджидавшее у границы кладбища, умертвию, мягко говоря, не обрадовалось. Оглушающее ржание и молотьба копытами были малой толикой лошадиного недовольства. Тролль тоже в долгу не остался – скалился, рычал. Я же мысленно благодарила Линара за великолепно сработанное зелье, а вслух ругала себя, сестер и Райлена.

Нет, ну зачем он в наше захолустье приехал? Чего ему в столице не сиделось? Или, на худой конец, в Даоре? Неужели в их проклятом герцогстве нет работы для мага? Не верю! Ни капельки не верю! Если бы в Вайлес прибыл кто-нибудь попроще и постарше, то ничего бы не случилось. Близняшки ограничились бы простым любопытством, и обошлось бы без умертвия. А мне бы не пришлось ввязываться в авантюру, чтобы сохранить репутацию семьи и защитить Линара от насмешек.

Райлен! Ох, нашлась беда на мою голову!

Лошадок не сразу, но успокоили и тут же столкнулись с новой проблемой – как спрятать умертвие? Мы же рассчитывали на маленький скелет. Думали – выведем за ограду, накроем тряпкой, чтобы редкие возницы и всадники, которые на дороге встречаются, лишнего не увидели. Даже старую гардину из кладовки стащили. Вот только гардина наша троллю как носовой платок… Да и странно это, когда по грязи нечто высотой в два человеческих роста шагает. А через лес, отделявший старое кладбище от нашего поместья, лошадям было не пройти…

Я бы наступила на горло собственному страху и прогулялась по лесу пешком, но боль в ушибленной коленке усилилась. Последние шаги по кладбищу дались особенно тяжело – даже слезы выступили. Решение все-таки нашлось – я убедила умертвие упасть на брюхо и ползти вдоль дороги, не высовываясь за кромку деревьев.

Так что мы ехали, мертвяк полз, а лошади нервно косились на усыпанные молодой листвой деревья и прядали ушами.

– Соули, так откуда ты знаешь, что он тролль? – пропищала Мила.

– В книжке читала.

– В какой?

Я чуть-чуть смутилась, потому что книга была из тех, которые девочкам читать еще рано, но ответила:

– В сентиментальном романе «Мой мятежный рыцарь».

– А… – протянула Мила и замолчала, явно ожидая пояснений.

– Они живут в другом мире, – сказала я. – К нам могут попасть через дыру в пространстве.

– Как оборотни? – встряла младшенькая.

– Вроде того.

– Так он что, тоже через дольмен пришел? – удивилась Мила.

– Не думаю. Он слишком большой, через дольмен вряд ли пролезет.

Мила бросила боязливый взгляд на обочину, спросила понизив голос:

– Соули, а как, по-твоему: он давно умер?

– Видимо, да. Все-таки на старой меже захоронен был.

– А почему не сгнил? – нахмурилась Лина.

– В романе про такое не писали, но мне кажется, что тролли гниют дольше. Видели, какая у него шкура? Она как ткань со стальной нитью, из которой одежду для драконюхов шьют.

– Ага… – протянула Мила. Хотя, по-моему, шкуру она как раз не разглядела – их с Линой куда больше занимал признак мужественности. Близняшки так таращили глаза, что в итоге пришлось приказать умертвию прикрыться.

Тролль послушно сложил лапы на указанном месте, но оскалился жутко. Я тоже оскалилась, но уже не от нервозности, просто… просто про умертвий тоже читала. В сентиментальном романе «Мой нежный спаситель» героиня едва не угодила в пасть к мертвяку, а охотник за нежитью вырвал ее из объятий смерти и страниц двадцать рассказывал о повадках подобных тварей.

Он объяснял, что умертвие – тот же зверь, то есть слабость перед ним выказывать нельзя – учует и нападет. По той же причине к ожившему мертвецу не следует поворачиваться спиной. Еще тот охотник говорил, что умертвия пьянеют от запаха крови, поэтому ни за что не выпустят раненую жертву. И хотя наш мертвяк, в отличие от книжного, был под действием подчиняющего зелья, я решила строго следовать правилам.

Последняя часть пути пролегала через поместье и оказалась самой нервной. Во-первых, пришлось спешиться и вновь ощутить дичайшую боль в колене, а во-вторых… Ох, у меня спина вспотела пока мы обогнули дом, а умертвие, которое все-таки прикрыли гардиной, проползло маленький парк и протиснуло свою тушу в распахнутую калитку родового кладбища.

Хорошо, что родителей дома нет, а прислуга без особых причин ни у парадного входа, ни в парке не толчется, иначе бы точно засекли.

Но проблем и без того хватало…

– Замри! – грозно рыкнула я и под аккомпанемент испуганного сердечка подобралась к оживленному мертвяку. Резко сдернула гардину и отскочила.

Тролль в который раз оскалился. От него исходила невероятная ненависть. Слюны на желтых клыках не было, но тот факт, что тварюга хочет оторвать нам головы, сомнений не вызывал.

– О Богиня… – горестно вздохнула я, окидывая взглядом аккуратные надгробные плиты и возвращаясь к созерцанию огромной, покрытой трупными пятнами туши.

Здесь, на огороженном высокой живой изгородью кладбище, тролль казался еще больше и опаснее.

– Ползи туда! – рыкнула, указывая на дальний от калитки угол.

Мертвяк, разумеется, пополз, а вот меня охватила паника.

– Девочки, я боюсь его тут оставлять, – шепотом призналась я. – Что, если сбежит, а?

– Вот и я про то же подумала, – отозвалась Лина. Младшенькая, как и я, шептала. – Он же подчиняется потому, что чует в тебе хозяйку, а как только уйдешь – подчиняться станет некому…

Мила слушала внимательно, на обрамленной черными локонами мордашке проступила высшая степень испуга. Ага, я тоже представила, как мертвяк ломает ограждение, спеша закусить слугами и обитателями малой конюшни, так что испугалась не меньше.

– Может, тебе тут остаться? – неуверенно предложила старшенькая. – Покараулить?

– Не… – глубокомысленно изрекла Лина. – Райлен может спросить, где Соули, и если мы признаемся, что она караулит умертвие… ну, некрасиво получится.

Я нервно сглотнула и, стараясь не думать об услышанном, вернулась к воспитанию нежити.

– Замри! – злобно рыкнула я.

Замер, рыкнул в ответ. У тролля получалось не в пример громче и страшней.

– Лежать! Лежать до тех пор, пока не прикажу встать!

– Р-р-р… – ответил монстр и… начал вставать.

– Лежать! – выпалила я, стараясь скрыть за грозным тоном страх. – Замри!

Послушался. Причем тут же. М-да, со словами нужно поосторожней…

Если утром мысль о появлении в нашем поместье мага вызывала нервную дрожь, то теперь ту же дрожь вызывала мысль о том, что он может не приехать вовсе.

– Ну где же Райлен… – проканючила Лина.

Мила, как и я, молчаливо кусала губы.

На землю уже спустились сумерки, дневная жара отступила, так что дрожали мы не только от страха. Лошадки, несмотря на спокойный нрав, присущий породе, тоже нервничали – Искра даже пританцовывала и никак не реагировала на успокаивающие похлопывания по шее.

– А вдруг мы разминулись? – не унималась Лина. – Может, он другой дорогой поехал? Может, он уже добрался до поместья, узнал у прислуги, что никакого умертвия нет, и уехал обратно в город?

– Типун тебе на язык! – не выдержала я.

Младшенькая попыталась надуться, но быстро сообразила, что обижаться бесполезно.

– Нет, – хмуро сказала Мила. – Это самая короткая дорога, он по ней поедет. Только Соули может потратить лишние полчаса, чтобы поглазеть на какой-то мост.

В другой раз столь пренебрежительный тон меня бы задел, но сейчас было все равно.

– А ничего, что мы его прям тут, на дороге, ждем? – продолжала наводить панику Лина. – Он не посчитает это нахальством? Ведь этикет такое поведение запрещает…

Я сжала зубы и внезапно поймала себя на мысли – как все-таки повезло нашим братьям! Их розгами воспитывали, а нас строгим словом, и только.

– А почему он не захотел приехать днем? – невпопад спросила старшенькая.

– Потому что днем нормальные умертвия прячутся, – процедила я.

– А… – протянула сестрица. Хотела сказать что-то еще, но запнулась, потому что вдалеке показалась фигура всадника. Он ехал неспешно, но… но все-таки ехал!

– А если это не Райлен? – прошептала младшенькая. – Что, если это другой? А Райлен возьмет и не явится.

Видимо, общение с кровожадным мертвяком не прошло даром – я зашипела, отчетливо понимая, что совсем не против испить кровушки одной желтоглазой девицы.

– Будем надеяться на лучшее, – заключила Мила, словно невзначай отъезжая в сторону. Лина хмуро кивнула.

И все-таки это был он. Райлен!

Сумрак скрадывал краски, размывал контуры, но я сразу узнала. Наверное, благодаря улыбке – той самой, солнечной, открытой улыбке, которая озарила нашу первую встречу.

Мы с девочками приободрились, приосанились. С физиономии Лины сошла печать уныния, а Мила прям-таки расцвела. Я же попыталась сделать вид, что не особо-то и ждала – все-таки такая встреча действительно идет вразрез с этикетом…

Впрочем, волновалась зря – Райлен про этикет и не вспомнил, вместо положенного «добрый вечер», сказал:

– Даже так?

И подарил еще одну невероятную улыбку.

– Просто отсюда до родового кладбища добираться удобнее, чем от поместья, – соврала Мила. Фух, вовремя она сообразила.

– Да, – подхватила вторая вертихвостка. – Мы подумали, зачем вам крюк делать? К тому же… места незнакомые, вдруг заблудитесь.

Я недвусмысленно кашлянула, но Лина не поняла и продолжила:

– В наших краях не то чтоб опасно, разбойников не водится, но ночью холодно и страшно. Вот мы с сестрами и решили, что вас нужно встретить. Правда, Соули?

В глазах Райлена вспыхнули смешинки, и я… я почему-то понадеялась, что он скажет что-нибудь, чтобы сгладить неловкость, но… О Богиня! Маг не просто молчал, он приподнял бровь и выжидательно уставился на меня.

– Через поместье действительно дольше, – пошелестела и потупилась.

А потом тряхнула головой, стараясь выбросить лишние мысли и сосредоточиться на происходящем. В конце концов, на нашем родовом кладбище оживший мертвец. Причем не абы какой – а громадный и злющий. И действие подчиняющего зелья наверняка ограничено!

Помогло. Когда снова взглянула на штатного мага города Вайлеса, не только лучезарную улыбку увидела, но и кое-что еще…

Во-первых, лошадь. Бурое угловатое чудище, на котором восседал Райлен, не шло ни в какое сравнение с нашими дарайхаркскими красавицами, хотя… рядом с ними любая гривастая живность смотрится убого. А во-вторых…

Ох… Наш брат закончил академию и уже два года учится в аспирантуре, но о буднях магов никогда не рассказывал. Маги вообще скрытные, хранят свои секреты так же рьяно, как господин Хош – рецепты. Так что главный источник моих знаний об этих людях – все те же сентиментальные романы.

Книжные героини часто провожали магов на смертельную битву с нежитью, но… но ни один из них не уезжал из дома в шелковой рубашке и камзоле со сложной вышивкой. В романах все было наоборот – маги меняли изысканные одежды на грубые, пропитанные особым зельем куртки и примеряли тяжелые сапоги, украшенные боевыми серебряными шипами. Еще – вешали на пояс меч, ну или арбалет к седлу цепляли. И никогда не использовали духи – в такие моменты от них пахло болотной жижей или в крайнем случае полынью.

А Райлен… он выглядел так, будто только что из бального зала вышел, и запах парфюма чувствовался более чем отчетливо. Наверное, прав был отец, когда убеждал, что в сентиментальных романах все преувеличивают…

– Ну что? Едем? – жизнерадостно спросила Мила.

– Конечно, – отозвался Райлен. Вот только глядел при этом почему-то на меня и улыбался как-то… совсем загадочно.

Стараясь побороть внезапный румянец, повернула лошадь. Хотела сразу пустить рысью, но брюнет неожиданно нагнал, пристроился рядом и держался при этом как человек, который совершенно не намерен торопиться. Впрочем, ночь еще не наступила, значит, торопиться и впрямь незачем – нормальные умертвия до темноты прячутся… Вот только мне ехать шагом было страшновато – вдруг встретим кого-нибудь из знакомых? Тогда сплетен точно не избежать…

– Госпожа Соули, что-то не так? – тихо спросил Райлен.

– Ну что вы, – в тон ответила я. Признаваться в своих страхах было стыдно.

– Мне показалось, вас что-то смущает.

О Богиня, почему у него такой завораживающий голос?

– Нет, господин Райлен. Все в порядке. Я… я просто боюсь, что мы можем опоздать…

Брюнет хмыкнул. Улыбка, озарявшая аристократичное лицо стала как будто шире.

– Умертвия не выносят дневного света, – терпеливо пояснил маг. – Они прячутся, потому что солнце разъедает кожу. Исключением являются только боевые умертвия, которые… – Райлен внезапно запнулся, а потом сказал: – Простите, госпожа Соули. Вам эти подробности наверняка неинтересны.

«Еще как интересны!» – хотела воскликнуть я, но вовремя прикусила язык.

– Простите. – В голосе мага послышалось беспокойство. – Я не хотел напугать.

Я не выдержала, оглянулась на сестер. Близняшки отставали на три корпуса и сильно напоминали отъевшихся к зиме бурундуков – дулись жутко. Разговор наш, конечно, не слышали…

– Ну что вы, господин Райлен. – Я вновь перевела взгляд на брюнета. – Я ничуть не испугалась.

– Вы побледнели.

– Вам показалось.

– Госпожа Соули. – Райлен снова улыбался, и от его улыбки сердце почему-то застучало быстрей. – Госпожа Соули, прошу, не нужно…

– Что не нужно?

– Делать вид, будто вам интересен разговор про умертвия. Я ценю вашу вежливость, но она излишня. Поверьте, магия не единственная тема, которую можем обсудить. К обоюдному удовольствию, разумеется…

Я совсем засмущалась. Просто слово «удовольствие» в его устах звучало как-то… волнительно.

– И все-таки я хочу знать про умертвия. Боевые, они… они опаснее обычных, да?

– Конечно, – помолчав, сказал брюнет. – Несравнимо опаснее. Если вам и впрямь интересно… – Я спешно кивнула, а Райлен хмыкнул и продолжил: – Вам, конечно, известно, что после смерти душа покидает тело и уплывает в загробный мир. Такие души мы называем упокоенными. Но не всякая душа способна, как бы это сказать… поверить, что пора уходить, да и не всех в загробный мир пускают. Души, которые остались на земле, мы зовем неупокоенными, обычно они бродят рядом с местом, где захоронено физическое тело. И порой им удается снова в это тело вселиться. Вот тогда появляется умертвие. – И уточнил: – Обычное умертвие.

По спине зазмеился страх, пальцы сильней сжали повод, но я нашла в себе силы пискнуть:

– А… боевое как появляется?

– Любите страшные истории? – дружелюбно поинтересовался Райлен.

– Очень! – не моргнув соврала я.

Опять хмыкнул, но улыбаться не перестал.

– В этом случае душа возвращается в тело не случайно, а по призыву мага. Слышали про некромантию?

О Богиня! Слово это, конечно, слышала, но что оно означает, никто никогда не пояснял, потому что оно… оно ругательное, и вообще.

– Это запрещенное искусство, – озвучил мои страхи Райлен. – Так вот, маг заставляет душу вернуться в тело и подчиняет себе. Обычно с помощью зелья. В такие зелья часто добавляют дополнительные ингредиенты, которые обеспечивают переносимость солнечного света и частичный иммунитет к магии.

Я нервно сглотнула, переспросила:

– Иммунитет?

– Да. То есть способность к сопротивлению. Правда, она недолго длится, потому что достигается мобилизацией скрытых ресурсов организма. Увы, этот ресурс заложен в костях, так что… гасить заряды магии умеют даже хрупкие с виду скелеты.

О Богиня!

– Сопротивляются магии? Они поэтому опасней обычных?

– В том числе. Уровень сопротивляемости зависит от дозы зелья и его концентрации, – продолжал Райлен. После этой фразы заподозрила, что маг нарочно сыплет умными словами и терминами. – Сверхконцентрированный раствор обеспечивает стабильный иммунитет на срок до двух суток. Но это мелочь, в сравнении с другим…

– С чем? – холодея от ужаса, пролепетала я.

– Боевые умертвия почти разумны, то есть они понимают, что именно происходит. Могут просчитывать ходы противника и бороться за выживание. Там, где обычное умертвие бездумно полезет на рожон, боевое отступит, дождется более выгодного момента и нападет снова. Оно также способно преследовать врага, с которым вступило в поединок.

Мы как раз проезжали поворот к поместью. Я невольно поежилась, представив на мгновение, что умертвие выбралось из хрупкой тюрьмы и… О Богиня!

– Госпожа Соули? – осторожно позвал маг.

– А… А нам дальше! – махнула рукой. – Там будет узкая, но вполне удобная тропинка, она как раз выходит к нашему парку. А от парка до кладбища всего ничего…

Насчет удобства я, разумеется, погорячилась – тропинка идет по кромке пашни. Ну и о том, что в результате сделаем неимоверный крюк, умолчала. Зато никаких лишних глаз, по крайней мере, с наступлением сумерек – днем путь неплохо просматривается из соседнего поместья.

– Я не о дороге беспокоюсь.

– А?

Повернула голову и вновь узрела завораживающую, правда несколько напряженную улыбку.

– Вам холодно? Или все-таки страшно?

Какой внимательный…

– Холодно. – Голос прозвучал жалко. Райлен подозрительно прищурился, и я все-таки призналась: – Ну и страшно. Чуть-чуть.

Сказанное брюнетом в голове укладывались плохо – слишком много зауми. В сознании звучало только одно слово – некромантия.

О Богиня! Как же мы… как же нас угораздило?

Обернулась, скорчила страшную рожу, сигнализируя близняшкам, что у нас проблемы, но два черноволосых бурундука лишь сильней надули щеки. Зато когда к ним повернулся Райлен, на лицах расцвели приветливые, глуповатые улыбки. Правда, ненадолго…

– Госпожа, Соули, – позвал маг, – боюсь показаться некорректным, но я уже говорил вашим сестрам, что их присутствие при уничтожении умертвия нежелательно. Это довольно неприятное зрелище. Они обещали мне взрослого, здравомыслящего провожатого, то есть вас. Вижу, Миле и Лине все-таки удалось убедить вас в том, что их присутствие допустимо, но я бы рекомендовал отправить девушек в поместье. Пока не поздно и не слишком темно.

Я чуть из седла не выпала. Что?! Эти мерзавки пообещали Райлену, что я буду его сопровождать? И даже не предупредили!

Райлен нарочно повысил голос – скрывать свою позицию от близняшек точно не собирался. Лица девчонок сперва вытянулись, после вновь обзавелись бурундучьими щечками – прям оскорбленная невинность, не меньше. Но я ни жалости, ни сочувствия не испытала, наоборот, жуть как захотелось воспользоваться рекомендацией брюнета и отправить желтоглазых бестий домой. В отместку. В наказание!

И… и я бы так и поступила, если б не давешний рассказ про умертвия.

– Благодарю, господин Райлен. Думаю, девочкам эта прогулка будет полезна.

Маг одарил удивленным взглядом, а я не выдержала – сказала, понизив голос:

– Они куда смелей, чем нужно. Им не помешает испугаться.

Брюнет, кажется, не понял, но уточнить не успел, потому что я была проворней:

– Господин Райлен, а… а некромантия, она… ну она сильно запрещена?

Снова расцвел улыбкой:

– Сильно. За нее отрезают руки.

– Как это? – не в силах скрыть ужас, выдохнула я.

Брюнет пожал плечами, но улыбаться не перестал. На мгновение мною овладела уверенность, что Райлен шутит, вот только… он не шутил.

– Что-то еще? – учтиво поинтересовался штатный маг города Вайлеса, услыхав очередное «а…».

– А… вы боевых умертвий уже убивали?

– Конечно.

– Трудно?

Собеседник рассмеялся, а потом вдруг посерьезнел и сказал:

– Госпожа Соули, для вас я готов убить даже восставшего из мертвых тролля.

Я неимоверно смутилась, спросила тихо:

– Правда?

– Правда. – Улыбки в его голосе уже не было. Предельная серьезность, и только.

И я вдруг поняла – он действительно может. Может! О Богиня! Мы спасены! Осталось только придумать, как сделать так, чтобы Райлен не понял, кто того тролля разбудил…

Глава 4

К парку подъехали уже впотьмах. Звезды разгорались невероятно медленно, так что вместо стройных рядов деревьев видны были лишь черные тени. Впервые в жизни я вглядывалась в знакомые очертания с опаской.

– Ну что, приехали? – В голосе Райлена по-прежнему звучала улыбка, хотя… хотя он явно распознал нашу маленькую ложь насчет удобного объездного пути.

Я уже открыла рот, чтоб ответить, но меня опередила угловатая бурая лошадь, на которой восседал маг.

Исполненное страха ржание могло означать лишь одно – гривастая учуяла покрытого трупными пятнами гостя. Сердце пропустило удар. Неужели тролль ослушался приказа и покинул кладбище? Я потянула поводья и застыла в седле…

– Да, приехали, – пробурчала Лина.

Нет, тролль все-таки далеко, иначе наши лошадки тоже занервничали бы.

– Дальше лучше пешком, – выдохнула я. Просто очень не хочется лошадиные истерики слушать.

– Как скажете, госпожа Соули, – отозвался брюнет и, прежде чем кто-либо из нас успел возразить, зажег магический светлячок.

Свет был белым и тусклым, но вспыхнул так внезапно, что я вздрогнула и чуть поморщилась. А близняшки дружно вскрикнули – бедненькие, они наверняка все это время с перестроенным зрением ехали, а тут такая мука.

– Что-то не так? – учтиво спросил Райлен.

– Все хорошо, – с заметным неудовольствием ответила Мила. Потом вспомнила про приличия и исправилась: – Все хорошо, господин маг.

Райлен глянул странно, но промолчал.

Он спешился первым. Небрежно бросил повод на седло и начертил в воздухе какой-то символ. Слов заклинания мы не слышали, да и свечения на кончиках пальцев не наблюдали, но бурое чудище застыло – даже бока раздуваться перестали.

– А… – тихо протянула Лина. В этот миг сестричка напоминала уже не бурундука, а сову. Старшенькая не отставала.

– Если лошадь учует умертвие, то запаникует, – пояснил брюнет. – Проще наложить легкий стазис, чем ловить и успокаивать.

«Так она уже умертвие учуяла», – хотела сказать я, но промолчала, так как в этот самый момент вспомнила о еще одной проблеме…

Наш отец не просто заводчик лошадей дарайхаркской породы, он, как выражаются близняшки, фанат. Иногда кажется, что, будь его воля, он бы и спал в стойле, лишь бы не оставлять своих гривастых питомиц наедине с ночной тьмой. На нас эта увлеченность тоже отразилась – в седле оказались раньше, чем начали говорить. И так повелось, что с тех самых пор только верхом ездим, даже на балы. Спешиваемся тоже сами – всегда, при любых обстоятельствах.

И вот девчонки уже спрыгнули на землю, заставив Райлена в очередной раз изумленно заломить бровь, а я… я, дочь Анриса из рода Астиров, беспомощно глядела на сестер и понимала – не смогу.

– Господин Райлен…

– Да, госпожа Соули, – мгновенно отозвался он.

Я попыталась разогнуть ногу и поморщилась. Боль в ушибленной во время охоты на умертвие коленке вспыхнула столь же внезапно, как магический светлячок Райлена, и была невероятно сильной.

– Пожалуйста, если вас не слишком затруднит…

И снова удивленный взгляд – сперва на меня, после на близняшек. Девочки помнили, как хромала от кладбища и с каким трудом забиралась в седло, но все равно кривились. Зато на лице Райлена появилась невероятная, бесконечно теплая улыбка.

Маг спешно приблизился и протянул руки. Воздух наполнился горьким ароматом его парфюма, а сердце опять споткнулось. Я поставила здоровую ногу в стремя и почти сразу оказалась в крепких объятиях.

О Богиня! Какой стыд! Я – дочь Анриса из рода Астиров спешиваюсь, как какая-то… какая-то… разнеженная городская кокетка!

Зато едва Райлен поставил на землю, от смущения и следа не осталось – я едва не взвыла и даже покачнулась. И только поддержка брюнета спасла от падения.

– Госпожа Соули, что с вами? – вмиг насторожился он. Голос прозвучал жестко, серьезно.

Я хотела ответить, что все в порядке, но, едва попробовала перенести вес на ушибленную ногу, на глаза навернулись слезы.

– Госпожа Соули!

– Сестра коленку ушибла, – разом пробормотали близняшки. Кажется, поняли, что ничего дурного не желаю и к их драгоценному Райлену не пристаю.

– Когда?

– Ну… – дружно замялись девочки.

– Господин Райлен, все в порядке, – вклинилась я. Попыталась ненавязчиво, но уверенно высвободиться из объятий мага. Куда там! Застыл каменной скалой и не то чтобы не пустил – сжал еще крепче.

– Госпожа Соули, почему вы сразу не сказали?

– Господин Райлен, уверяю вас, это пустяки.

– Я обязан осмотреть ваши… пустяки.

Что?!

Щеки в который раз за вечер вспыхнули, но теперь к смущению добавилась изрядная доля негодования. Я предприняла еще одну попытку вывернуться из капкана его рук. Брюнет опять не поддался, а я не выдержала и выпалила:

– Господин Райлен, да как вы смеете! Пустите меня немедленно!

Нет, что он себе позволяет? Решил, что, если он маг и наследник какого-то там герцога, то ему позволено делать девушкам столь неприличные предложения! У меня же не ладошка болит, и даже не стопа, а коленка!

– Госпожа Соули… – Теперь в его голосе звучала угроза, но я не растерялась.

– Господин Райлен! Понимаю, что в результате некоторых событий у вас сложилось… – О Богиня! Как стыдно говорить об этом слух! – …некоторое мнение о моих сестрах и обо мне, но смею вас заверить, вы заблуждаетесь. Мы не такие!

Он шумно вздохнул и тоже возмутился:

– Госпожа Соули! У меня и в мыслях не было!

– Господин Райлен… – А… что сказать-то?

– Госпожа Соули! – И снова угроза, на этот раз почти шепотом: – Госпожа Соули, перестаньте говорить глупости. Вы ушибли колено, и вам больно. Я обязан его осмотреть и оказать помощь.

– Нет! – уверенно выпалила я.

– Да, – не менее уверенно и довольно зло.

О Богиня! Он что, серьезно? Нет, он в самом деле решил, будто я могу позволить себе столь низкий, неприличный поступок?!

– Госпожа Соули, чем дольше будете упираться, тем дольше продлится это щекотливое положение, – на последнем слове брюнет прижал так сильно, что воздух из легких вышибло.

– Господин Райлен! – возмущенно воскликнула я. А потом скосила взгляд на сестер…

Близняшки стояли в пяти шагах, чуть позади черноволосого мучителя и изумленно таращились на происходящее в свете магического светлячка непотребство. О Богиня!

– Хорошо, – прошептала я.

– Какая нога? – Он тоже шептал.

– Правая.

– Вы самостоятельно стоять можете?

– Могу.

– Тогда отпускаю…

Обжигающий капкан исчез, но не успела обрадоваться свободе, как брюнет опустился на колени и целеустремленно потянулся к подолу.

– Нет! – выдохнула я.

– Госпожа Соули… – Маг устало покачал головой и ухватился за юбку. – Госпожа Соули, пожалуйста, не забывайте: я не только мужчина, я еще и маг. А нам, магам, позволено чуть больше…

Прозвучало двусмысленно, но вспыхнула я по иной причине. Просто… просто пальцы Райлена самым бессовестным образом приподняли кружевной рюш панталон и коснулись колена.

О Богиня! Что может быть ужаснее! Как теперь смотреть ему в глаза?!

Колено овеяло странным теплом, от неожиданности едва не вскрикнула.

– Госпожа Соули, – строго сказал брюнет, – вам нужно в постель!

«В каком смысле?» – хотела спросить я, но… нет, я все-таки успела прикусить язык и услышать:

– Вероятнее всего, у вас трещина коленной чашечки. Вам нужен лекарь.

О Богиня! А зачем же вы тогда мою коленку трогали, если сами помочь не в силах?

Райлен убрал руку, вернул на место подол и поднялся.

– Нам необходимо вернуться в поместье, – безапелляционно сказал он.

– А… а умертвие? – осторожно спросила я.

– Давайте отложим этот вопрос.

– Что? Как это? Как это отложим?!

Брюнет закатил глаза, но быстро взял себя в руки. Ответил серьезно:

– Госпожа Соули, вы, помнится, говорили, что ваше умертвие вполне безобидно и ничуть не досаждает. Раз так, то отложим вопрос на несколько дней, хорошо?

– Нет!

– Что значит нет? – хмуро переспросил он. – Госпожа Соули, вы понимаете, что у вас травма? Вам нужен лекарь и отдых!

Ага… А еще я понимаю, что в данный момент на нашем родовом кладбище сидит огромная злобная махина, которая… О Богиня! Но я же не могу признаться Райлену, что там боевой тролль.

– Господин Райлен, – стараясь держать лицо и не пускать в голос панику, сказала я, – вы говорили, что в таких вопросах полагаться на удачу нельзя.

– Если умертвие… – он выдержал странную паузу и поправил украшенный сложной вышивкой ворот, – маленькое и безобидное, то дело можно отложить. Обещаю, как только ваша… коленка заживет, мы обязательно повторим эту прогулку.

– Господин Райлен! Но… но вы ведь предупреждали, что даже самое мирное умертвие может озлобиться.

– Госпожа Соули… – Как-то совсем странно прозвучало.

И я уж начала паниковать, потому что показалось – еще мгновение и Райлен развернется, чтобы уйти, но тут встряли близняшки.

– Господин Райлен, – осторожно, со вздохом сказала Мила. – Господин Райлен, Соули права.

Маг обернулся. Это движение показалось хищным, но я тут же забыла, ибо услышала:

– Да, да! Вдруг наше маленькое безобидное умертвие в самом деле озлобилось? – Младшенькая резко потупилась, но все-таки закончила: – И… выросло.

О Богиня!

Голос мага прозвучал не только терпеливо, но и дружелюбно:

– Милые девушки, так не бывает…

– А вдруг? – пробормотала Мила.

– Господин Райлен! – тут же вмешалась я. – Господин, Райлен… прошу вас.

Меня одарили хищным взглядом. Несколько мгновений штатный маг города Вайлеса молчал, а потом прошептал едва слышно:

– Какая вы все-таки упрямая, госпожа Соули.

Еще мгновение – и он… он неожиданно оказался за спиной. Я вздрогнула, хотела повернуться…

– Стоять! – сказал тихо, но не подчиниться уже не могла, а мой подол… О Богиня!

– Господин Райлен, что вы делаете! – в ужасе прошептала я.

– Если вы так настаиваете на продолжении прогулки, то я хотя бы обезболивающее заклинание наложу. – И, предупреждая разумные в такой ситуации вопросы, пояснил: – Я же не могу накладывать обезболивание на кость! Мне нужен доступ к нервным окончаниям.

А потом его пальцы обожгли кожу под коленкой, нарисовали какой-то узор и устремились выше, скользнув под ткань панталон.

– Господин Райлен! – сгорая от стыда, страха и возмущения, прошептала я.

– Госпожа Соули…

Нет, я понимаю! Я понимаю, что он, вероятно, устал от этих препирательств, но зачем прислоняться лбом к моей ноге?!

Я бросила умоляющий взгляд на сестер, но… О Богиня! За что?!

Девочки по-прежнему стояли в трех шагах и, приоткрыв рты, таращились на мага, который творил невероятное непотребство. Его пальцы выводили узоры на коже, хотя… нет, но ведь это уже не колено! Это на целых пол-ладони выше!

Брюнет словно мысли прочитал, выдохнул едва слышно:

– Госпожа Соули, перестаньте. Нервные окончания, которые отвечают за эту боль, не только под коленом…

О Богиня! Я согласна вытерпеть любую боль, только бы он перестал! Нет, еще миг – и я умру со стыда!

Наверное, Богиня услышала, потому что маг убрал руки и позволил задранной юбке опасть. А сам, наоборот, – поднялся и подставил локоть.

– Обопритесь! – Нет, это не просьба. Приказ.

О Богиня!

Если бы не умертвие, я бы сказала что-нибудь веское, вскочила на лошадь (благо боль в колене и впрямь утихла) и помчалась домой, но…

Но я вновь перевела взгляд на близняшек. Девчонки в белых, не по погоде легких платьях, стояли и взирали на нас все теми же огромными глазами. Может быть, именно их изумление заставило меня взять Райлена под локоть?

Украдкой показала сестрам кулак, вот только очнулись девчонки по иной причине.

– Ведите! – строго сказал маг.

– А… а светлячок, наверное, погасить нужно, – после долгой паузы пролепетала Мила.

– Ага, – поддержала младшенькая, – а то умертвие заметит…

Я едва удержалась от замечания – мол, не заметит. Глаз у нашего умертвия все равно нет! А после сообразила – девчонки правильно мыслят, свет может привлечь внимание домочадцев. Пусть между домом и кладбищем целый парк, но рисковать все-таки глупо.

Райлен раздраженно фыркнул, но светильник все-таки погасил. Тьма ударила по глазам, и я невольно вздрогнула. А спустя минуту поняла – во тьме видят все, кроме меня.

Первые шаги дались неожиданно легко – неприличная магия Райлена все-таки подействовала. Но… но потом я споткнулась – не то о корень, не то о ветку.

– О Всевышний! – прошептал брюнет.

Я не то что вскрикнуть, вздохнуть не успела… а он уже подхватил на руки и потащил дальше, в ночную тьму, где поджидал серокожий, усеянный трупными пятнами мертвяк.

– Господин Райлен! – Ох, если бы шепот мог убить, он бы… он бы уже раз сто умер.

– Не обсуждается, – прошептал брюнет. Не менее нахальный, чем мои сестры.

О Богиня! Теперь ясно, почему желтоглазые близняшки так к нему потянулись. Даже не будучи знакомы, по одному фотографическому портрету поняли – парень из той же породы. В смысле – характер похож.

А он тем временем продолжал:

– Госпожа Соули, я не могу и не хочу смотреть на ваши страдания. Так что потерпите. Если не станете брыкаться, то эта близость… будет приятна не только мне.

С ответом я не нашлась, просто вытаращилась на темноту, которая источала горький аромат парфюма и щекотала дыханием. Неужели он не понимает, насколько двусмысленно звучат его слова? Или нарочно? Нет, все-таки первое. Ведь Райлен – маг, а они… они все с придурью.

Да, именно так – с придурью, и это неудивительно. После десяти лет обучения в закрытой академии трудно остаться нормальным. А если к этому добавить семь лет аспирантуры… Бедный Райлен! Остается надеяться, что рано или поздно он все-таки научится изъясняться по-человечески.

Словно в подтверждение моих мыслей, брюнет резко остановился, шепнул:

– Ваши лошади.

– А… а что с ними? – Я почти привыкла к близости этого мужчины, но язык все равно заплетался.

– Их не привязали.

– А…

– Что? – прошептал он.

– С ними все хорошо будет. Не волнуйтесь.

– Ах да… – Маг явно морщился.

Надо же, а я было решила, что аристократ столь высокого ранга ничего про дарайхарок не знает. Кстати, надо при случае уточнить у отца продавал ли он лошадей в герцогство Даор.

– Ну вы чего? – донесся из темноты раздраженный шепот. Кажется, Мила.

Райлен отвечать не стал, продолжил путь как ни в чем не бывало.

Пока добирались до кладбища, я основательно привыкла к темноте, да и звезды наконец разгорелись. Так что высокую живую изгородь рассмотрела без труда, напряглась. В глубине души, конечно, надеялась на лучшее, но страшное предчувствие нет-нет да кололо. Что, если тролль все-таки сбежал? О Богиня!

Близняшки все это время шли впереди и сильно смахивали на парочку привидений. Увидав ограду, девчонки замедлили шаг, вскоре вообще остановились.

– Пришли, – прошептала Лина, когда Райлен приблизился.

– Замечательно. – Голос мага прозвучал ровно, уверенно.

Он бесстрашно направился к калитке, а я… Мне почему-то совсем нехорошо стало. Сама не заметила, что прижалась к сильному телу куда теснее прежнего. Райлен, как ни странно, не возражал. Горький запах его парфюма кружил голову – видимо, именно поэтому показалось, что на ноги брюнет меня поставил с неохотой и отстранился далеко не сразу.

– Какое уютное кладбище, – с улыбкой прошептал он.

Я потупилась.

Может, все-таки сказать? Да. Наверное, стоит рискнуть!

– Господин Райлен…

– Да, госпожа Соули?

– Господин Райлен, я, конечно, никогда не видела троллей, но я о них читала. И знаете, мне кажется, что наше умертвие… ну… ну оно тролль.

Рассмеялся. Тихо, мягко, по-доброму.

– А что такого? – встряла Мила.

Оказывается, близняшки все это время топтались рядом. Почему я не заметила?

Спорить брюнет не стал. Просто отбросил крючок кладбищенской калитки и шагнул внутрь.

За ажурной створкой царила умиротворенная тьма. Звездный свет серебрил макушки надгробий, но до земли недотягивался. Воздух был свеж и холоден, тишину заполнял шелест листвы и испуганное биение трех девчоночьих сердечек.

– Ой, что будет… – тихонечко протянула Мила.

Я нервно сглотнула. Лина тоже.

Мы стояли в проеме и глядели, как Райлен уверенно приближается к центру кладбища. В какой-то миг я почти перестала различать фигуру мага, подалась вперед.

– Ты что! – шикнула младшенькая и дернула за руку.

– А я, пожалуй, посмотрю, – прошептала Мила и проворно скользнула за калитку.

– Мила! – Я старалась не шуметь, но голос прозвучал довольно громко.

В следующее мгновение по глазам ударил свет. Близняшки дружно ойкнули, ну и я с ними. Магический светлячок вспыхнул в центре кладбища, по велению мага поднялся вверх, озаряя уютное прибежище усопших.

Мы замерли.

Райлен тоже не двигался. Он скрестил руки на груди и с усмешкой глядел на нас.

– Ну и где? – после недолгого молчания спросил брюнет.

– Где? – эхом повторила Лина.

Сердце ухнуло в желудок. О Богиня! Неужели мои страхи оправдались и гора подгнившего мяса сбежала?

Я сбросила руку младшенькой и осторожно просунула голову в калитку. Угол, в котором оставили тролля, просматривался отлично, но он был пуст. Окинула взглядом кладбищенский пейзаж – никого. Только знакомые памятники и зеленая травка меж ними.

– Эй… Эй, умертвие… – тихонечко позвала я.

Райлен недвусмысленно хмыкнул, но насмешку я проигнорировала. Страх холодной змеей скользил промеж лопаток, в животе тоже похолодело. Я постаралась отбросить лишние мысли и уверенно переступила незримый порог.

– Эй, не оставляйте меня одну! – пискнула Лина и едва не сшибла с ног – так спешила пролезть.

– Не ори, – строго сказала я. Опять всмотрелась в кладбищенский пейзаж. – Может, он прячется?

– От кого? – усмехнулся маг. – От еды?

Мы с близняшками переглянулись и дружно поспешили в достопамятный угол. Не знаю, о чем думали девочки, лично я надеялась найти следы, по которым можно определить направление побега.

– Девушки, может, хватит? – Голос брюнета звучал ласково. Так ласково, что хотелось огрызнуться. – Шутка мне понравилась, но она явно затянулась.

– Шутка? – Я обернулась и возмущенно уставилась на брюнета.

«Вы что же, с самого начала знали, что никакого умертвия нет?!» – хотела крикнуть я. Крикнуть и добавить: «Так какого ляда так настойчиво убеждали принять вашу помощь? Если бы не ваш визит, мы бы… мы бы…»

Я нервно сглотнула и попятилась. Близняшки дружно повторили маневр.

Мертвяк не сбежал. Он был тут. За саркофагом тетушки Тьяны. Собственно, этот саркофаг был единственным на всем кладбище, и Райлен стоял как раз рядом с ним. Мы с девочками наблюдали покрытый трупными пятнами зад. Тролль явно принюхивался, готовясь выскочить из-за каменной махины и открутить Райлену голову.

Видимо, на наших лицах отразилось все, и даже больше, потому что рука брюнета медленно потянулась к поясу. По сентиментальным романам знала – на поясе, рядом с мечом, маги носят жезл. О Богиня!

– Господин Райлен, быстрее! – прошептала я. – Тролль сейчас прыгнет.

И тут случилось жуткое – мертвяк повернул голову и одарил меня осуждающим взглядом. Ну и что, что глаз у него уже не было, я этот взгляд кожей чувствовала.

– Замри, – ошарашенно выдохнула я.

– Р-р-р, – ответил тролль, а в следующий миг перемахнул через саркофаг и бросился на Райлена.

Мы с девчонками завизжали.

Глава 5

Размашистый удар лапой, но маг успел увернуться – черные, предельно опасные когти прошли в какой-то пяди от побледневшего лица. Второй удар – уже снизу, но Райлен и на этот раз ушел, буквально выскользнул из объятий смерти. Кладбище озарила синяя вспышка, земля дрогнула. Звериный рык перекрыл наш с девчонками вопль, тролля отшвырнуло. Серая громадина налетела на надгробный камень, тот сломался, как имбирная печенюшка. Осколки разметало по земле.

О Богиня!

Снова синяя вспышка и резкое, отрывистое:

– Эрдиро феон!

Взгляд метнулся к Райлену.

Брюнет стоял ровно, ноги на ширине плеч, руки скрещены в ограждающем жесте. В правой – короткий магический жезл с мерцающим навершием. А лицо каменное. Ни капли эмоций, только предельная сосредоточенность.

– Р-р-р! – воскликнул мертвяк и стремительно ринулся в бой. Этот бросок был куда страшней предыдущего – гора подгнившего мяса обещала смести Райлена с пути. Смести и растоптать.

Прежде чем огреть серую тушу еще одним ударом синего света, Райлен бросил взгляд на нас и рыкнул:

– Вон отсюда!

Его руки взметнулись вверх, с навершия жезла сорвалась молния и ударила в голую, усыпанную трупными пятнами грудь. Тролль даже не поморщился, а брюнет едва успел отскочить, уворачиваясь от прицельного взмаха когтистой лапы.

Мертвяк был несравнимо выше и тяжелей, я на мгновение представила, что случится, если Райлен пропустит выпад, и сама едва удержалась от падения. От мага мешок раздробленных костей останется в лучшем случае!

– Вон отсюда! – вновь прорычал брюнет, а очередная синяя молния вспорола воздух рядом с безухой головой умертвия.

Мы с близняшками снова завизжали и дружно ринулись к калитке.

О Богиня! Что будет? Что будет?!

Следующий эпизод этого безумия видела боковым зрением и осознала не сразу. Маг оказался в недосягаемости, тролль взревел, но не кинулся. Вместо этого выдернул из земли надгробие и швырнул в противника. Раздался треск и грохот – Райлен не успевал уйти, он отразил снаряд магической молнией.

Над кладбищем прозвучало уже знакомое:

– Эрдиро феон!

Близняшки оказались куда проворнее меня, так что выбегала я последней. Обернулась в безумной надежде увидеть развязку – финальный удар синей молнии, который испепелит опасного мертвяка. Молния действительно прошла, врезалась в безглазую голову, вот только нашему «маленькому безобидному» умертвию было глубоко плевать. Он не умирал, наоборот – распалялся.

Ответом на атаку брюнета стал рык, от которого земля затряслась, и еще одно вырванное из земли надгробие, которое едва не задело Райлена.

– О Богиня! Что мы наделали? – глухо простонала я, а потом собрала волю в кулак и крикнула: – Замри!

В этот миг с навершия жезла сорвалась новая молния. Она была тусклой – будто магический заряд (или что там в этих жезлах заключено?) начал иссякать. И эта самая молния прошла мимо…

– Я сказал – вон! – Голосу мага мог позавидовать не только мертвяк – дракон!

Я инстинктивно отскочила, но уйти не смогла.

– Замри! – крикнула что было сил.

Умертвие ответило рыком и прыгнуло на Райлена, снеся между делом еще парочку надгробий. Маг снова продемонстрировал невероятную ловкость – ушел и огрел врага молнией.

Я же предприняла еще одну попытку остановить серую махину:

– Стой!

Меня проигнорировали.

– Тролль! Я с тобой разговариваю! Замри! Замри немедленно!

И снова ничего. Будто на Райлене свет клином сошелся, а хозяйка – так, побоку.

– А ну стоять!

Не помогло. Зато в новой попытке достать ускользающего брюнета, тролль оступился и врезался мордой в саркофаг… Каменный короб раскололся до основания.

– Райлен! – пропищали сзади. – Райлен, бейте в пах!

Тусклая синяя молния, вопреки предложению Милы, попала в голову осквернившего кости тетушки Тьяны.

О Богиня! Мы должны что-то сделать, хоть как-то помочь Райлену! Вот только что мы можем?

Я вдохнула поглубже и уже открыла рот, чтобы выкрикнуть новый приказ, как картина боя переменилась.

Нет, сперва все происходило по обычной схеме: мертвяк выдернул каменную глыбу надгробия, швырнул в брюнета. Тот увернулся, послал в отместку тусклую молнию, которая с легким треском врезалась в покрытую уродливыми пятнами грудь и погасла. Тролль взревел и прыгнул в намерении добраться до вражеского тела, и вот тут… тут случилось то самое. Райлен не стал уворачиваться – он отбросил жезл и прыгнул навстречу мертвяку. Я вскрикнула.

Рядом с троллем Райлен казался маленьким и хлипким. И в миг, когда они сшиблись, я поняла – все, конец. Почему-то представился заголовок завтрашней газеты: «Новый штатный маг Вайлеса совершил самое извращенное самоубийство в истории!» А потом серая гора с темными провалами глазниц и сияющей дырой вместо носа взревела так, что уши заложило, и я совсем опешила. Это было… страшно.

Одной рукой брюнет цеплялся за шею мертвяка, а ладонь второй крепко сжимала рукоять не то кинжала, не то чего-то иного, вонзенного в темечко умертвия. Ногами Райлен упирался в мускулистую грудь, так что объятие было не слишком тесным.

О Богиня! Он его убил?

В ответ на невысказанный вопрос, умертвие взвыло еще раз. Потом еще. Последний, четвертый крик был невероятно пронзительным, и мне вдруг так больно стало…

Нет, умом понимала – перед нами монстр. Омерзительное чудище, которое питается мясом живых и убивает не глядя, но… Он был таким милым, когда прикрывал свою мужественность лапами… И когда мясом меня обзывал. И когда приседал на манер хулиганов из сентиментального романа «Мой возлюбленный страж».

Сама не заметила, как по щеке покатилась слезинка. Потом вторая. Третья… А серое тело начало крениться. Райлен оттолкнулся, совершил кувырок в воздухе и приземлился в нескольких шагах от поверженного противника. Спустя пару мгновений тролль рухнул на спину и застыл, распластав гигантские руки-лапы.

Сзади раздался громкий, слаженный вздох облегчения и умиленное:

– Господин Райлен…

Маг даже не взглянул в нашу сторону.

Выражение его лица было прежним – сосредоточенным и хмурым. Уверенный, неспешный, он приблизился к трупу и словно нехотя выдернул кинжал из лысой макушки. Отступил на шаг, сказал:

– Харан.

Пальцы вычертили в воздухе замысловатый символ и распластанная на земле туша начала чернеть. Я с ужасом смотрела, как тело, которое несколько минут назад казалось непробиваемым, рассыпается в прах. Но это было далеко не все…

Райлен приблизился к груде пепла, повел над останками рукой. Отточенным жестом аристократа выдернул из кармана белоснежный платок и опустился на одно колено. Я было решила, что он собирается воздать дань достойному противнику (а что, в сентиментальных романах герои часто так поступают), но Райлен… О Богиня!

Пальцы мага погрузились в пепел, а спустя мгновение в них оказался до боли знакомый пузырек. Уже пустой, разумеется.

Я поежилась и сделала инстинктивный шаг назад.

– Ай, Соули! – воскликнула Лина. – Осторожно! Ты мне ногу отдавила!

Я бы извинилась, но именно в этот миг брюнет поднял голову и взглянул на меня. В черных глазах не было ни злости, ни удивления. В них застыла непонятная задумчивость…

– Господин Райлен, я все объясню…

Он приложил палец к губам, смерил еще одним задумчивым взглядом и снова поднялся. Так же неспешно и уверенно двинулся в глубь кладбища – подбирать жезл. А когда магическая вещица вновь оказалась в руках, застыл каменным изваянием.

И только теперь до близняшек дошло…

– Отец нас убьет, – простонала Мила.

– И выпорет, – горестно добавила Лина.

А я… я ничего не сказала, потому что знала – отец пороть не будет. Мы окажемся в тюрьме раньше, чем он увидит учиненный на кладбище разгром. А еще нам руки отрежут за некромантию.

О Богиня!

– Девочки, – прошептала я. – Запомните: вы ничего не делали и не знали. Это я подняла умертвие. Это только моя вина. Поняли?

Близняшки не ответили. Я не поворачивалась, в глаза не заглядывала, но чувствовала – напряглись до предела.

– Клянитесь!

– Клянемся, – выдержав долгую паузу, выдохнули сестры. И впервые в жизни я была уверена – даже врожденное легкомыслие не заставит девчонок это обещание нарушить.

Земля дрогнула. Каменное изваяние по имени Райлен окуталось белым магическим светом. Свет становился все ярче, все плотней, в воздухе появился грозовой запах, а ветер, качавший верхушки парковых деревьев, усилился.

– Конрамис! – выкрикнул брюнет и сделал сложный, резкий пасс рукой. – Конрамис ту!

Мир озарила нестерпимо яркая вспышка, а потом могильные камни ожили. Осколки разбитых надгробных плит целеустремленно поползли друг к другу в явном намерении обрести прежнее единство. Те, что были вырваны, но не раскололись, тоже пришли в движение – тяжело, но настырно, подбирались к могилам.

Когда первая плита встала на место, я приоткрыла рот. После второй не выдержала – потерла глаза, все еще не веря, что это происходит наяву, а не в мечтах.

– О Богиня! – с замиранием сердца прошептала я.

– О Райлен! – восхищенно воскликнули близняшки.

Кладбище восстанавливалось стремительно. Даже рытвины в газоне затянулись и примятая трава поднялась. И лишь саркофаг тетушки Тьяны остался как был – с трещиной от крышки до основания.

– Чуть-чуть не хватило, – недовольно пробормотал штатный маг города Вайлеса, пристально взирая на трещину. Свечение вокруг него давно погасло, кладбище озарял лишь крошечный светлячок – тот самый, что Райлен сотворил вначале.

– Да ничего страшного! – ободряюще пропищала Мила.

– Мы ее все равно не любили, – добавила Лина.

А я заложила руки за спину и сделала решительный шаг вперед. Пусть видит – я знаю, что у него кончилась магия, но сбегать от правосудия не собираюсь. Я признаю свою вину и готова понести наказание.

Мой жест истолковали верно. Близняшки перестали шушукаться и вздыхать, а Райлен… Он смерил задумчивым взглядом и неспешно двинулся навстречу.

– Госпожа Соули, – приблизившись, сказал маг.

Смотреть ему в глаза сил не было, так что покорно склонила голову и прошептала:

– Господин Райлен…

– Госпожа Соули…

Вздрогнула, потому что брюнет сделал еще один шаг, а потом наклонился к уху и прошептал:

– Госпожа Соули, умертвие – тот же зверь. Когда его жизни угрожает опасность, он на команды хозяина не реагирует…

Прошептал и отстранился. А потом спросил бодренько, с улыбкой:

– Еще умертвия есть?

– А… А про это только Соули знает, – промямлила Лина.

– Ага, – неуверенно поддержала Мила. – Это она тролля разбудила, а мы ничего не знали.

– И ни в чем не виноваты! – добила младшенькая.

О Богиня!

Улыбка Райлена стала какой-то запредельной. Показалось или он действительно закусил губу, чтобы не рассмеяться в голос?

– Госпожа Соули? – недвусмысленно позвал маг.

Теперь у меня пылали не только щеки, но и уши, и шея, и вообще все! А ушибленная коленка, на которой пальцы брюнета недавно вензеля выводили, – едва ли не огнем горела.

– Ну раз умертвий больше нет, – так и не дождавшись моего ответа, сказал маг, – предлагаю покинуть это уютное местечко…

– Зачем? – проворковала Мила.

– Мы никуда не торопимся, – поддержала младшенькая.

Если бы они сейчас достали из-под ближайшего куста корзинку для пикника и предложили Райлену отметить победу, я бы не удивилась.

– Во-первых, у госпожи Соули травма, – терпеливо напомнил брюнет. – Ей нужно в постель, причем срочно. Во-вторых… вы уверены, что никто не слышал грохота и не видел магических вспышек?

О Богиня! Ну конечно! Слуги! Они непременно придут выяснять, что случилось! Нужно выбираться отсюда. Немедленно! Вот только… вот только как же арест? Я же… я же некромантией занималась.

– Госпожа Соули! – Оклик мага заставил вздрогнуть. – Госпожа Соули, простите, но в этот раз вам придется идти самостоятельно. Впрочем, если не боитесь запачкать платье…

Я только теперь заметила, что нарядный камзол Райлена превратился в нечто жуткое, больше похожее на мешок из-под прошлогодней репы. Штаны тоже оказались заляпаны, да и на сапогах грязь. Но, по правде, риск испачкаться меня не смущал – меня смущал сам Райлен. Причем смущал жутко! До дрожи в многострадальных коленках.

– Я сама, – пробормотала и стыдливо спрятала глаза.

Он только усмехнулся в ответ. Однако… однако опереться на его локоть все-таки пришлось, потому что магический светлячок погас, а пока глаза привыкли к темноте, развеянной тусклым мерцанием звезд, была слепа, как новорожденный котенок, и идти без поводыря, разумеется, не могла.

Едва отошли от кладбищенской калитки, вдалеке между деревьями замерцали оранжевые отсветы факелов и послышался лай собак. Да, было бы удивительно, если бы слуги не заметили светопреставление, устроенное Райленом. Ох, надеюсь, они не догадаются, что здесь случилось, иначе нам с девчонками точно конец…

– Соули, дорогая! – раздался голосок, подозрительно похожий на мамин. – Ты представляешь, что вчера случилось?!

Я приоткрыла один глаз, но тут же зажмурилась. Не потому что спать хотелось, а потому что страшно стало. Даже жутко!

Но мама отступать не собиралась. Села на кровать и заявила:

– Представляешь, вчера ночью саркофаг с прахом тетушки Тьяны раскололся. Прям вот взял и треснул. От крышки и до самого основания.

– У… – многозначительно протянула я, притворно зевнула.

– А перед этим, говорят, вспышки света над кладбищем видели. И грохот слышали. И рычание!

– Рычание? – Я пыталась придать голосу удивленные интонации. Сквозь удивление и страх прорезался, но он был вполне уместен.

– Ага! Ужасное!

Изображать спящую было уже невежливо – пришлось сесть на постели и выдавить из себя приветливую улыбку.

Матушка была одета по-домашнему – в строгое серое платье и передник. Из-под белого чепца выбивалось несколько пшеничных прядок, одна змеилась по шее. В синих глазах отражался испуг.

– Ага, я тоже, когда услышала, перепугалась, – кивнула матушка. – Но слуги сказали, ничего странного на кладбище не нашли. Только саркофаг раскололся, и все. И кто тогда рычал, спрашивается? И вспышки эти…

Я нервно сглотнула, а потом в голову ударила шальная, но очень дельная мысль.

– А… А может, сама тетушка Тьяна? – робко предположила я. – Ну ты же помнишь, какой у нее характер… был. Может, она с кем-то из соседей по кладбищу поругалась ну или подралась.

Мама поморщилась:

– А ведь действительно… Но я все равно хочу мага вызвать. Это же по его части, верно?

– Не надо мага! – выпалила, а потом поняла, что натворила, и покраснела жутко.

– Ну-ка, ну-ка… Что у нас с этим прохвостом?

– Ничего, – пробормотала я.

– В глаза мне посмотри! – Голос родительницы прозвучал невероятно строго. Я таких интонаций никогда не слышала.

Смотреть не хотелось, но ослушаться, конечно, не могла.

– Влюбилась?

– Нет! – громко возмутилась я. И даже отшатнулась.

Мамулечка смерила пристальным взглядом, кивнула:

– Правильно. Незачем в таких, как этот господин Райлен, влюбляться.

– А… а что случилось-то?

Мама фыркнула. Громко и возмущенно. Почти как моя Искра, когда ей вместо обещанного яблока морковку приносишь.

– Да за ним полгорода волочится!

Я удивленно приподняла брови, а родительница продолжила:

– Представляешь, вчера какие-то девицы сами к нему знакомиться подошли. А он, бесстыдник, вместо того чтобы отрезвить дурочек и напомнить о приличиях, разговор завел. И это на глазах у всего города! Мы с госпожой Дюи в ужасе. Но ладно он, а девицы-то, девицы! И куда только родители смотрят?

Ой, как же мне захотелось натянуть на голову одеяло… или хотя бы подушкой прикрыться. Щеки вспыхнули, как по заказу. Уши тоже.

– Вот! – наставительно протянула мамочка. – Видишь, даже тебе стыдно, хотя ты ни при чем. А этой троице…

– Троице? – сглотнув переспросила я.

– Ага. Три соплюшки. Так и вешались на него, так и вешались!

О Богиня! Милая, любимая моя, ласковая! Не выдай нас, умоляю!

– Кстати, Фиска сказала, вы немногим раньше меня в поместье вернулись. Где так долго гуляли?

Нигде! – хотела выпалить я, но вовремя вспомнила, что с мамой этот фокус не пройдет.

– На сеновале возле дальней конюшни.

– На сеновале?

– Мы… ну, ну вернее близняшки, очень хотели звезды считать.

– Что? – искренне изумилась мама.

А я совсем растерялась, потому что после рассказа о «трех соплюшках» из головы вышибло все умные мысли, в том числе подробности этой нелепой легенды про сеновал.

– Б… Близняшки в каком-то журнале заметку про звездочетов прочли, – на ходу сочиняла я. – Вот и загорелись. А из окна же считать неудобно, а с сеновала все небо видно.

Мама закатила глаза и неодобрительно вздохнула, зато в Миле с Линой не усомнилась. А что, они и не такое могут…

– Надеюсь, это скоро пройдет, – вслух заключила она. Встала.

Я тоже хотела подняться, но едва пятки коснулись пола – взвыла раненой волчицей. Ох, как же так!

– Соули, что с тобой?!

Со мной рухнувшая мечта, что к утру коленка заживет сама по себе. Без лекарей и примочек.

– Я… я с сеновала вчера упала. Ударилась. Думала, все хорошо, а оказалось…

– Ох, Соули… – обреченно вздохнула мама, крикнула в распахнутую дверь: – Фиска, вызови лекаря! Наша Соули… – Нет, сообщить на весь дом, что великовозрастная дочка скакала по сеновалу, мамочка не решилась.

– Мамусик, близняшек ко мне позови, а? – жалобно попросила я.

Родительница удивилась безмерно. Просто при всей любви к сестрам добровольно с ними никогда не общалась. Даже уговорила родителей переселить меня в спальню в противоположном конце коридора – подальше от этой парочки.

В общем, просьбу пришлось обосновать:

– Они меня на этот сеновал затащили – им и развлекать! Я ж больная, встать не могу…

– А… – задумчиво протянула мама. Но близняшек все-таки позвала.

Когда вернулись с кладбища, сил читать нотации уже не было, но оставлять все как есть, я не собиралась. И сестры о моих планах догадывались, поэтому в спальню вошли понурые и с надутыми губами.

– Дверь закройте, – тихо процедила я.

Закрыли. Потом подошли к кровати и застыли, старательно изображая раскаяние. Я, конечно, не поверила и все, что думала, высказала. Правда, говорить пришлось шепотом, чтобы матушка или кто-нибудь из прислуги не подслушал. Девчонки сперва кривились и кокетничали, но к концу лекции раскраснелись всерьез.

– «Ах, господин Райлен, мы никуда не торопимся!» – зло передразнивала я. – Да вы хоть понимаете, насколько неприлично это звучит?! Или: «А мы ничего не знали, это все Соули виновата…» Думаете, такие слова вас красят? Вы хоть иногда головой думаете? Ну хоть чуть-чуть?!

– Ну… – тихонечко протянула Лина.

– Э… – подхватила Мила.

– Нет, не спорю – я и сама хороша, но вы… Да торговки с рынка и то тактичнее! Я даже не представляю, кем надо быть, чтобы умудриться вот так опозориться перед аристократом! Отец с дальних пастбищ вернется, я…

– Нажалуешься? – Старшенькая шмыгнула носом и окончательно надулась.

– Нет! Уговорю нанять для вас самую строгую гувернантку!

– Опять? – хором выпалили близняшки.

Я сжала кулаки и отчеканила:

– Да!

И плевать, что полгода назад, когда эти нахалки извели третью воспитательницу, я, как и мама, убеждала отца, что дело не в отсутствии манер, а в чувстве протеста. Мол, сестрички, на самом-то деле умные и на людях вести себя умеют, а гувернанток изводят из принципа – хотят показать, что уже взрослые и в опеке не нуждаются. Ох, зря отец нас послушал! Хотя до вчерашнего дня сестры и впрямь вели себя прилично. Шалили не больше положенного и к прохожим не приставали…

О том, что вызов умертвия относится к запрещенной во всех разумных королевствах магии, тоже рассказала. И какое наказание за такую магию полагается, поведала. Вот после этих слов девчонки совсем погрустнели, что, впрочем, не помешало до последнего цепляться за дневник Линара. Но я была непреклонна и невероятно зла, так что книгу в черном переплете близняшки все-таки отдали…

От продолжения расправы сестриц спасло появление штатного лекаря города Вайлеса. Скрюченный старик с неизменным саквояжем отнесся к моей коленке куда строже, чем Райлен. Сперва ударил серебряным молоточком, потом применил какое-то болючее заклинание и крякнул:

– Трещина в коленной чашечке.

Без лишних слов начертал под коленкой исцеляющий символ, наложил компресс с жутко вонючей мазью, замотал все это дело толстым бинтом и заявил:

– Ногу не сгибать! Два дня лежать!

Я от такого тона поежилась, а девчонок так вообще передернуло.

А потом передернуло всех, даже старика-лекаря, потому что в спальню влетела наша мамулечка… Нет, клыков и вертикальных зрачков, какие порой наблюдаются у близняшек, у мамочки не было, но в этот миг она сильно напоминала трехрогую гидру, о которой в прошлом номере журнала «Животный мир Верилии» писали. В чем дело, догадались прежде, чем увидели в ее руке бумажный квадратик записки…

– Да как вы могли! – воскликнула родительница. И добавила совсем возмущенно: – Соули!

Лекарь спешно откланялся, а мы… приготовились к долгой, мучительной смерти.

Глава 6

Два дня, проведенные в постели, были куда ужасней всех походов на кладбище. Но вовсе не потому, что нам влетело, нет… Просто у меня появилось время как следует подумать над случившимся, и чем дольше думала, тем страшнее становилось…

Черноглазый маг с самого начала знал, что никакого умертвия нет. Именно поэтому он нарядился в изысканный камзол вместо пропитанной специальным составом куртки, именно поэтому разрешил проводить до самого кладбища. Он пытался выяснить, как далеко мы готовы зайти ради того, чтобы сохранить лицо. И, видимо, все-таки рассчитывал выпить чаю с маковым пирогом.

Зачем согласился на эту авантюру? Посмеяться над провинциальными дурочками хотел, не иначе.

И тут… умертвие. Причем не простое, а боевое. О Богиня! Как глупо получилось! Или… или это все-таки справедливость? Он ехал, чтобы поиздеваться над нами, а в итоге сам едва не сел в лужу. Впрочем, лужей это назвать трудно. Мы едва не угробили нового штатного мага!

Дальше – хуже. Райлен сообразил, кто поднял того тролля. Кто превратил его в боевое умертвие – тоже догадался, причем задолго до трусливого признания близняшек. Райлен понял все, но… не арестовал. Более того – ни одного дурного слова не сказал. Ни одного! И улыбался так, будто мы не тролля, а заколдованную лягушку из загашника достали.

О Богиня! Почему он так поступил?

Когда возвращались с кладбища, я даже смотреть на него боялась. А он пытался завести разговор – не про мертвяков, а так, о погоде, но я отмалчивалась, и брюнет отстал. Зато когда доехали до поворота к поместью, заартачился: мол, не могу одних по такой темноте отпустить. И тот факт, что мы недавно целое умертвие подняли и приручили, как будто не в счет…

Странно это все. Невероятно странно. И страшно… потому, что понятия не имею, почему он так поступил. И чем аукнется это приключение, тоже не знаю. Райлен, безусловно, благороден, но мы же использовали запрещенную магию! Он, как штатный маг города, наверняка должен сообщить куда следует.

А зелье? Ну кто поверит, что три девчонки с домашним образованием и минимальными магическими способностями могли сварить зелье, подчиняющее умертвие? Ответ один – никто. Значит, если начнется расследование, то обязательно всплывет имя Линара… О Богиня!

Я так устала от этих мыслей, от страха, которым даже стены пропитались, что утром третьего дня самостоятельно избавилась от повязки и поковыляла к матушке – просить разрешения съездить в Вайлес.

Жутко боялась, что матушка не отпустит, – близняшки рассказали, как происходило знакомство с Райленом, и она знала, что я в этом позоре не участвовала, но все равно злилась. Очень!

К счастью, обстоятельства сложились даже лучше, чем я ожидала. Родительница встретила строгим взглядом и заявила:

– Ну раз ты уже выздоровела, то сегодня же едем к госпоже Флер. Она ждет!

При упоминании портнихи я слегка поморщилась – записка с доносом именно от нее прилетела. Но тут же взяла себя в руки и воскликнула радостно:

– Ой! А я тогда книги для госпожи Жейер захвачу. Завезу после примерки.

Мама скривилась и махнула рукой. Кажется, я все-таки прощена.

В город въехали… нет, не как обычно.

Кроме пристальных и восхищенных взглядов нам с близняшками слали не самые приятные улыбки. Этакие понимающие, хитрые, гаденькие. Я старательно изображала равнодушие и искренне радовалась, что лица мамы не вижу – она впереди ехала, в коляске.

На сестер тоже старалась не глядеть, потому что поддержать нечем, а ругать без толку – они свое уже получили. И еще получат, когда отец с дальних пастбищ вернется. Ну и мне, само собой, достанется, причем куда сильней: ведь одно дело – подойти на улице и совсем другое – искать встречи наедине. А именно такой встречи я желаю.

О моем визите к Райлену наверняка узнают. В этом городе от любопытных глаз и длинных языков укрыться невозможно. Разве что на дне выгребной ямы. Впрочем, кумушки и там достанут. Но встреча того стоит. Я больше не могу бояться неизвестности, я должна поговорить с ним и убедить не предавать дело с умертвием огласке. И извиниться должна – за себя, за сестер, за тролля.

– Соули! – окликнула Мила.

Я вздрогнула, огляделась и только теперь поняла, что, задумавшись, проехала мимо лавки госпожи Флер. Взгляд сам метнулся к гостинице, расположенной на другой стороне площади, щеки вспыхнули – насколько понимаю, именно там остановился Райлен. И именно в гостиницу придется идти, чтобы с ним увидеться.

О Богиня! Какой стыд!

– Соули! – Голос мамы прозвучал строго.

Я натянула на лицо улыбку и как ни в чем не бывало повернула лошадь. Дождавшись, когда помощник госпожи Флер придержит Искру, изящно спешилась. Многострадальная коленка отозвалась болью, но я даже не поморщилась – если мамулечка поймет, что нога все еще болит, к «госпоже Жейер» не пустит, а запихнет в свою коляску и заставит вернуться домой вместе со всеми.

– О, госпожа Далира! – воскликнула госпожа Флер. Портниха выбежала на крыльцо, чтобы встретить лично. – Девочки!

– Здравствуйте, госпожа Флер, – хмуро отозвались близняшки. Они снова напоминали отъевшихся к зиме бурундуков – дулись страшно. Будто не понимали, что мама бы все равно про знакомство с магом узнала. Не от портнихи, так от кого-нибудь другого.

Впрочем, я тоже симпатию не проявляла, ответила сдержанно и вежливо:

– Здравствуйте.

– О, Соули! Тебе так идет это платье! – тут же разулыбалась портниха.

Ага. Сколько денег она содрала с родителей за этот темно-зеленый атлас, даже вспоминать страшно. Было б удивительно, если бы оно не шло.

– А эта шляпка, – продолжала госпожа Флер, – а локоны! Ты хорошеешь с каждым днем!

– Благодарю. – Я присела в сдержанном реверансе и все-таки сумела выдавить из себя улыбку. А потом покраснела. Поняла вдруг – портниха заметила! Она заметила, что сегодня я одевалась и причесывалась гораздо тщательней, чем обычно. И когда ей станет известно о моем визите в гостиницу, она будет думать, что я для Райлена старалась. А я же не для него! Я просто так! Просто… просто настроение такое было. О Богиня!

– А глаза, – поддержала матушка. Она, конечно, строгая, но, когда ее детей хвалят, сразу таять начинает. – К мужу недавно поверенный младшей ветви королевского дома приезжал, сказал, у Соули глаза, как сапфиры в королевских регалиях.

Как по мне – комплемент сомнительный, но портниха заохала, вторя госпоже Далире. Я же поправила локон и ненавязчиво намекнула:

– Госпожа Флер, а как там наши платья?

– О! – радостно воскликнула доносчица. – Уверяю, вы будете самыми прелестными девушками на этом балу! Пойдемте-пойдемте!

Время превратилось в расплавленную карамель – тянулось медленно и мучительно, а уверенность таяла с каждой минутой. После примерки у госпожи Флер мы подкрепились горячим шоколадом в кондитерской, затем заглянули в шляпную лавку и снова вернулись к господину Хошу – уж больно вкусные у него маковые пироги.

Когда матушка решила, что дел в Вайлесе больше нет, солнце уже клонилось к закату. Увы, именно в эти часы зажиточные горожане предпочитают прогуливаться по мощеным улочкам и главной площади, так что моя дрожь только усилилась. Войти в гостиницу на глазах у всего города… О Богиня!

Но я все-таки нашла в себе силы забрать из коляски книги и снова взлететь в седло.

– Только не задерживайся, – прищурившись, сказала мама. Добавила едва слышно: – И глупостей не делай.

Я стыдливо опустила глаза и направила лошадь в ближайший переулок. К счастью, дом госпожи Жейер находился именно по эту сторону площади, в двух улицах, так что подозрений матушки можно не опасаться. Но… мне вдруг так захотелось, чтобы она поняла и удержала от этого безумного поступка!

Увы, ничего подобного не случилось.

Я почти сразу выехала на соседнюю улицу, огляделась, прикидывая, где бы переждать отъезд родительницы, и уже подумала – может, взаправду к госпоже Жейер заскочить, но тут взгляд наткнулся на приоткрытую створку ворот. Двор прилегал к гостинице – именно тут держали лошадей и ставили кареты. И именно тут был черный ход.

О Богиня! Приличные девушки черным ходом никогда не пользуются, ибо им скрывать и стыдиться нечего, но я уже так опозорилась, что приличной назваться не могу. И ждать не могу, потому что еще мгновение – развернусь и уеду. Слишком страшно, слишком стыдно. Так что сжала зубы и направила Искру к распахнутой створке.

Как ни странно, но слуга, копошившийся на заднем дворе гостиницы, не удивился. Более того – улыбнулся, поклонился и поспешил взять лошадь под уздцы.

– Я ненадолго, – промямлила и покраснела.

– Да, госпожа. Как скажете, госпожа, – с поклоном ответили мне.

Брови непроизвольно приподнялись, в груди загорелось странное чувство. Чувство усилилось, когда слуга отвел лошадь к коновязи и, отвесив еще один поклон, предложил проводить. Я напряглась неимоверно, но согласилась.

Два коротких коридора, заполненных запахом кухни, – и я оказалась перед стойкой учета постояльцев. Владелец гостиницы – грузный господин Жаррин нехотя оторвался от чтения журнала и бросил на меня удивленный взгляд. Очень удивленный.

А потом сказал, причем довольно грубо:

– Его нет.

– Что, простите? – тихо переспросила я.

– Его нет, – откладывая журнал, повторил господин Жаррин.

– Кого нет? – Я совсем растерялась.

А владелец гостиницы растянул губы в улыбке и огорошил:

– Господина Райлена. Его нет. Ушел. По делам. Вернется не скоро. Думаю, вам проще послать ему журавлика, чем ждать.

У меня от этой тирады не только брови – глаза на лоб полезли. Ну и румянец, будь он неладен.

Вот как? Как такое возможно? Я еще слова не сказала, а господин Жаррин… Неужели знакомство на улице… О Богиня!

– Господин Жаррин. – Я глубоко вздохнула и попыталась придать лицу возмущенное выражение. – Господин Жаррин, с чего вы решили, будто я пришла к… к господину магу?

– Так ведь не вы первая. – Мужчина пожал плечами.

– Что? – ошарашенно выдохнула я.

Улыбка хозяина гостиницы стала стократ шире, но суть в другом… Эта улыбка, она не издевательской была, а какой-то понимающей, что ли.

– Госпожа Соули, за последние два дня тут перебывало столько девиц… И я искренне удивлен, что вы тоже поддались этому порыву.

Что? Мне чудится или он и вправду сказал… О Богиня!

– Сколько девиц?

– Да половина Вайлеса! – Уж не знаю почему, но господин Жаррин был невероятно доволен.

А я, наоборот, разозлилась. Сама не знаю почему, но все-таки. Хотела выпалить, что я вовсе не к Райлену… Но благовидного предлога все равно не было, пришлось потупиться и сказать правду:

– Господин Жаррин, я не просто так. Я по делу.

– Ага, вы все «по делу».

Если раньше румянец только щеки заливал, то теперь вспыхнула вся. До корней волос и кончиков ногтей.

– Господин Жаррин, но я действительно по делу!

– Нет его, – медленно повторил владелец гостиницы. – Ушел. Надолго.

И я вдруг догадалась:

– Лжете. Он здесь, просто велел никого не пускать. – Эти слова говорить было особенно стыдно.

– А даже если и так? – Господин Жаррин понизил голос и перегнулся через стойку. – Госпожа Соули, я никому не скажу о вашем желании видеть господина мага, а вы… окажите ответную любезность – вернитесь домой.

Я не нашлась с ответом. Просто… просто не знала, что сказать. Такого унижения не испытывала никогда. И ладно господин Жаррин, но Райлен! Отделаться от меня через доверенное лицо, после всего того, что проделал с моими коленками… Видать, не просто так его в наше захолустье сослали. В столице, близ королевского двора, таких хамов не терпят!

И я уже раскрыла рот, чтобы выпалить… слова прощания, как услышала:

– Господин Жаррин, все в порядке. Госпожу Соули я рад видеть в любое время.

Маг стоял посередине деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Красивый, холеный, в изысканном камзоле. И смотрел на меня… ну как при первой встрече, только теплее. И улыбался невероятно.

Я невольно сглотнула и потупилась.

– А… – протянул хозяин гостиницы. Его брови взлетели на середину лба, но улыбка осталась прежней. – Так предупреждать надо…

Все. Мое смущение достигло пика. Я прижала к груди книги и пробормотала:

– Простите. Мне действительно лучше уйти.

– Госпожа Соули! – воскликнул брюнет. – Госпожа Соули, подождите!

Не успела сделать и шага, как он оказался рядом. Слетел по лестнице вихрем:

– Госпожа Соули…

Если в момент появления мага мне хотелось задрать подбородок и послать его куда подальше, то теперь…

– Господин Райлен. – Я в который раз потупилась и банально постеснялась обойти того, кто загородил дорогу.

– Госпожа Соули…

О Богиня! Ну почему так стыдно?!

– Госпожа Соули действительно по делу, – сказал Райлен. Причем другим, серьезным тоном. И я не сразу сообразила, что это он не ко мне обращается.

– А… А я уже понял, – отозвался господин Жаррин.

Лучше бы меня тот тролль загрыз!

– Госпожа Соули, вы позволите? – Райлен протянул руку в явном желании завладеть моей ладошкой.

Хотела отказать, но…

– Да, конечно.

Брюнет аккуратно сжал пальчики, пояснил:

– Дом штатного мага сейчас приводят в порядок, после господина Файкна. Поэтому я вынужден обитать здесь. Посетителей также здесь принимаю. Вы позволите проводить вас наверх?

Я кивнула и закусила губу.

– Господин Жаррин, – продолжал тем временем маг. – Будьте добры, распорядитесь, чтобы нам принесли чаю.

– Конечно, господин Райлен. Всенепременнейше!

Руку мою Райлен так и не отпустил.

Когда поднималась по деревянной лестнице, чудилось – ступени вот-вот провалятся, не выдержав такого позора, но… они оказались крепче, чем я думала. А жаль…

Я ни разу не бывала в гостинице. Ни в этой, ни в какой другой. Но героиням сентиментальных романов часто приходилось путешествовать, поэтому я примерно представляла, что к чему. Представляла и все равно тряслась. И когда Райлен вел по коридору, и когда распахнул передо мной дверь, впуская в небольшую, не слишком уютную гостиную.

– Присаживайтесь, госпожа Соули. – Он подвел к диванчику, обитому темной, благородной тканью.

Сердце споткнулось. Хотела сказать, что я всего на минуточку, что я и постоять могу, но… но все-таки присела. Лишь после этого Райлен отпустил мои пальчики, неспешно обогнул небольшой столик и устроился в кресле.

– Как ваша коленка, госпожа Соули? – благожелательно поинтересовался маг.

Я снова вспыхнула и опустила глаза:

– Все в порядке, господин Райлен. Благодарю вас.

Только теперь поняла, что по-прежнему прижимаю к груди книги, предназначенные для госпожи Жейер. О Богиня! Да что со мной сегодня!

Я глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и сказала:

– Господин Райлен, я… я пришла, чтобы извиниться.

– Госпожа Соули, – начал было он, но я помотала головой и брюнет замолчал.

– Господин Райлен, я… понимаете, это все так ужасно. И так глупо! Просто… – снова вздохнула, опять попыталась собраться. – Понимаете, мои сестры, они… они необычные девушки. Вы маг и вы сами наверняка заметили, что у них…

– Кровь оборотней, – тихо сказал Райлен.

Я кивнула.

– Да. Совсем чуть-чуть, но… – Ох, как же тяжело говорить об этом вслух! – Из-за этой крови они иногда ведут себя совсем не так, как должны. Просто не могут контролировать свои желания и поведение. И они не виноваты, это все кровь.

– Как это произошло?

Голос мага прозвучал спокойно, но взглянуть ему в глаза по-прежнему не решалась. Сидела, уставившись на собственные коленки.

– Вы уже слышали про наши дольмены?

– Слышал, – подтвердил Райлен. – Там узкий, нестабильный проход между мирами.

– Да, он самый. Так вот, к нам через этот проход оборотни иногда забредают. Все старожилы легко отличают их от обычных волков, а наш дед… – Я опять запнулась. – Когда он переехал в эти края, он про оборотней ничего не знал. И едва ли не на второй день с таким вот чудовищем столкнулся. Оборотень укусил, но дед, вопреки всему, выжил. Он тогда молод был, очень силен. Лекарь сказал, яд оборотней нельзя вывести полностью, объяснил, что дети могут унаследовать повадки и черты. У деда к тому времени наследников не было, только дочери… вот он и решился.

В гостиной повисла тишина, а потом Райлен спросил:

– Так ваш отец… тоже?

– Нет. Тогда все обошлось. В моих братьях кровь оборотней также не проявилась. Ну и я… мы все обычные люди. А вот близняшкам не повезло.

– Да уж… – шумно вздохнул Райлен.

– Только в Вайлесе про это никто не знает. Мы скрываем. Сами понимаете, какой это позор. Я бы и вам не призналась, но вы маг, от вас скрывать бесполезно.

– Да. Я еще при знакомстве след оборотня разглядел.

В голосе Райлена не было ни пренебрежения, ни брезгливости, и я решилась поднять голову и взглянуть на него.

– Госпожа Соули…

Снова опустила глаза, приклеилась взглядом к коленкам. Щеки не переставали пылать еще с той поры, когда въехала в гостиничные ворота.

– Из-за крови оборотней девочки иногда ведут себя совсем не так, как должны, – повторила я. – Вы пробудили в них любопытство, вот они и не сдержались, подошли познакомиться. А потом… а потом все как-то само собой сложилось. Мы не хотели вас оскорбить, господин Райлен. И… в общем, мы не думали, что из той могилы тролль встанет.

Маг хмыкнул, а я добавила спешно:

– Простите нас, пожалуйста. Мы не нарочно.

– Госпожа Соули, а почему же вы сразу не сказали, что никакого умертвия нет?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.