Эдуард Семенов
Теория точного выстрела… или Записки ветерана Куликовской битвы

Предисловие

… Со стороны улицы Алексиевича спортивно-оздоровительный комплекс «Георгиевский» напомнил ему его любимую пироженку. Покрытая серо-голубой глазурью, она возвышалось над застывшим асфальтовым пирогом, разрезанным белым кремовыми полосками на ровные кусочки парковочных мест.

Время шло к обеду. Серега или Сергей Павлович, или Серый, или Палыч, все зависело от собеседника, уже нагулял аппетит и не мог мыслить другими категориями. Все вокруг ему напоминало только о еде. Еде и неге. Даже музыка в машине…

Гриша Лепс как обычно с хрипотцой рассказывал про праздник губ, обид и глаз. Про линию колен. Очень хотелось опрокинуть в себя ту самую рюмку водку на столе.

На своем темно-синем «ниссане» он проскочил мимо открытого шлагбаума и клюющего носом охранника, а затем мастерски обогнув несколько флагштоков с развивающимися полотнищами, которые как свечки в торте торчали по всему периметру, ножом в масло воткнулся между красным «Миникупером» и белым китайским микроавтобусом, став еще одной вишенкой на этом празднике здорового образа жизни.

Посмотрел по сторонам. Было два часа дня. На парковке практически не было свободных мест. Буквально как возле "Ашана" в субботу утром, куда он заезжал, чтобы закупиться хавчиком на неделю. Ну, или как в пятницу возле бара, где он любил посидеть в конце недели.

Что все эти люди делают здесь? Ни еды, ни бухла?

Лепс допел. Пошла реклама. С чистой совестью Сергей Павлович выдернул ключ из зажигания и вылез на улицу, втянул ноздрями еще теплый осенний воздух.

Стоял сентябрь. Вторая половина. Ветер гонял паутину и желтые березовые листья. Сергей Павлович раскрыл пухлую барсетку и достал оттуда визитку. «Мануальный терапевт». Сверил адрес на визитке с надписью на огромном баннере, от края до края здания.

Пустые места на баннере занимали олимпийская эмблема, герб города и области. Название комплекса, с указание контактного телефона и адреса, шло по верхней кромке. Видимо, вот для таких случаев. Но все же большая половина стены была предназначена для того, чтобы информировать всех сюда входящих, что от значка ГТО до олимпийской медали не такое уж и большое расстояние.

Для подтверждения этой мысли прямо по середине красивые парень с девушкой, сильные, мускулистые, с пышными шевелюрами, почему-то уже развевающимися на ветру, застыли на старте. Он на низком, она на высоком. Оба были одеты в трусы, майки. На ногах – непонятная не брендированная спортивная обувь. Парусиновые тапочки как в СССР, определил Сергей Павлович. У него были такие в детстве…

Казалось, бегуны вот-вот сорвутся с места, чтобы побежать по гаревой дорожке, которая загибалась за угол здания и должна была видимо по замыслу дизайнера, окольцовывать весь спортивный комплекс, потому что появлялась за спиной бегунов.

Оценив фигуру легкоатлета, Сергей Павлович втянул в себя живот. Это было несложно. В животе предательски заурчало. Для того, чтобы пузо не выскочило назад, ему пришлось задержать дыхание. Надолго его не хватило. Живот как воздушный шарик снова наполнился воздухом и выскочил вперед, перегнувшись через кромку ремня.

«У мужчины фигура не главное», успокоил себя Сергей Павлович и продолжил любоваться легкоатлеткой. Рисунок, конечно, но… Ее грудь, бедра и тонкие щиколотки поражали своей идеальностью.

Таких просто не бывает… И в этот момент. Нет, не в этот. Сначала Сергей Павлович услышал легкий шелест. Так еще шумят колесики чемодана в аэропорту. А потом, когда опустил глаза, то почти сразу увидел ее.

Точную копию девушки с баннера. В белом костюме с гербом России на груди. В красных кроссовках. Девушка с черными шелковистыми, гладко зачесанными назад и собранными в пучок, волосам, с необыкновенно красивыми как две вишни глазами, шла прямо на него и катила за собой чемодан. Причем когда расстояние между ними сократилось до трех метров, девушка окликнула его.

– Дядь, – бровки ее собрались в кучку, – разрешите пройти!

Опешив от такого обращения к себе. Сергей Павлович потерял дар речи. «Дядей меня еще не называли. Не думал, что это может быть обидно!» Единственное, что сообразил сделать, так это шаг в сторону. Прижался к своему джипу.

Девушка прошла между ним и «Миникупером», добавив к запаху осени чего-то свежего и давно забытого, открыла заднюю дверь своей машины и, явно не рассчитывая на помощь рядом стоящего мужчины, легко, одной рукой, подняла свой чемодан, убрала его в багажник.

Чемодан был очень необычной формы. Вытянутый. Видимо для какого-то спортивного снаряжения, рассмотрел его Сергей Павлович, и не успел моргнуть, как девушка с картинки захлопнула багажник, села за руль, поправила зеркало заднего вида и выехала с парковки.

Даже не удостоив его прощальным взглядом. Как будто его просто не существовало.

И это тоже было обидно. Хотя чего обидного-то, стоял ведь и пялился как истукан. А мог и про чемодан спросить, и помочь. Тогда бы может она и посмотрела. А так-то нет, увольте! Время ушло. Ничего не оставалось делать, как только провожать эту земную красоту глазками.

«И вообще это уже давно не мой контингент». Достав с заднего сидения машины, фирменный голубой пакет центра томографии, в которой лежал снимок его шеи, Сергей Павлович пошел в сторону центрального входа в спортивный комплекс, по дороге рассуждаю о том, что «если бы да кабы, то во рту росли грибы».

Мимо прошло еще несколько девушек и парней с такими же чемоданами, весело чирикая о чем-то непонятном. Уже поднимаясь по ступенькам, он уперся глазами в пышную грудь из песни Лепса. А вот это ближе к теме! Или к телу. К груди прилагалась богато разукрашенная мадам с кудрявым мальцом на трехколесном велосипеде, которого дама пыталась спустить вниз.

– Вот нам, сейчас молодой человек поможет, – обратилась она к Сергею Павловичу.

– Конечно, помогу, – Сергей Павлович взлетел, на самом деле, небыстро поднялся по ступенькам, и подхватил, на самом деле, тяжело поднял ребенка с велосипедом. Кряхтя и сгибаясь под его весом, сразу предательски заныла шея, аккуратно спустил мальчугана по ступенькам.

Их было всего три, рядом был пандус для инвалидов. Уж, не намек ли это? Дама не скрывала: намек.

– Петенька, давай поблагодарим молодого человека! – Дама протянула ему руку то ли для поцелуя, то ли для рукопожатия. – Благодарю. Меня зовут Марина Анатольевна. Мы с Петей, это мой внук, ходим сюда на гимнастику. А вы?

Сергей Павлович опешил от такого напора, но руку все же решил облобызать. Она пахла кремами и благовониями. Интересно, а грудь-то хоть настоящая?

– У меня здесь назначена встреча, – уклонился от продолжения знакомства Сергей Павлович. -Извините, спешу.

Обмен взглядами, дежурные улыбки и он снова взлетел, ну в смысле поднялся по ступенькам к парадному входу. В огромной стеклянной двери отразилась его фигура. Пухлый, лысеющий, или как сейчас говорят, представительный, но все же действительно дядька.

Чтобы не видеть своей круглой рожи, открыл дверь и вошел внутрь…

***

… Внутри был металлоискатель, уже недремлющая охрана и невыносимый гвалт от кричащих, плачущих и хулиганящих детей.

У Сергея Павловича сложилось впечатление, что всех их свезли сюда, в огромный светлый холл, специально, чтобы они могли вдоволь наораться, набеситься и наесться, выхватывая на бегу бутерброды и напитки из рук сердобольных мамаш, молодящихся бабушек и крепких дедушек, сидящих и стоящих вдоль стен.

И снова среди всего этого шума выделялись парни и девушки постарше, которых никто не встречал и не провожал. И снова рядом с ними стояли … чемоданы.

«Да, что в них такое?» Сергей Павлович был уже настолько заинтригован, что собирался спросить об их содержимом у охраны, но охранник, сидящий за высокой стойкой, скрывающий мониторы камер наблюдения, сам прервал его размышления.

– Вы что-то хотели?

Сергей Павлович показал визитку. Мне вот к нему. Охранник ткнул рукой.

– Прямо по коридору, рядом с баскетбольным залом.

Потом привстал и показал рукой на тумбу с бахилами.

– Только бахилы на ноги наденьте!

«Бахилы. Не вопрос!» Их правда надо было еще купить. Пять рублей пара.

Сергей Павлович с трудом втиснулся на сидение между двумя мамами. Сидения были стандартными, для трех человек средней комплекции, а вот три попы на них почему-то не умещались.

«Ну, ничего в тесноте, да не в обиде». Не надевать же мне бахилы стоя! Да, и не получится. Носки дома, я уже давно сидя надеваю. Мамы, это были дамочки возрастом старше красотки с баннера, и младше мадам на входе, явно недовольные его бесцеремонностью, посторонились, и… не проявили никакого интереса к тому, что они сейчас буквально терлись друг о друга задницами. Как будто так и надо было. Хотя, осмотревшись, Сергей Павлович понял, что дело здесь, пожалуй, не в нем.

Или как говорится: «Не для тебя цветет сирень!»

Все внимание родительниц сейчас было приковано к тренерам, той особой касте людей, в неизменных спортивных костюмах, с эмблемами сборной страны или области. Подтянутые, мускулистые и стильные. Они олицетворили собой, нет не конечную цель всего этого предприятия по переработки человеческого материала в олимпийское золото, (конечную цель олицетворял, те, кто висел на стенах в виде больших и ярких постеров), а если можно было так сказать ее отдельную ветвь. Они были элитой.

Именно они забирали с собой будущих чемпионов или наоборот выводили их из зала, передавая в руки родителей. Прямо как на конвейере!

Вот им были все знаки внимания, для них были глубокие разрезы, украшения и маникюр, а также псевдоспортивный стиль в одежде, обуви и макияже.

«Ну, не больно-то и надо, – успокоил Сергей Павлович себя, быстро поняв как здесь все работает, – да и время неподходящее! Как-нибудь в другой раз».

Стараясь не кряхтеть и не пфукать, все же живот сильно мешал, одел бахилы. Пакет при этом пришлось зажать в зубах и от этого он стал похож на злого пса.

Подавляя в себе желание выругаться, и также никого не удостаивая вниманием, наконец-то встал и пошел по указателям на стене, которые как в сказке объясняли, что прямо пойдешь, баскетбольным мячом в нос получишь, налево утонешь в бассейне, а направо – можно получить хоккейной клюшкой по заднице. На втором этаже тебя свернут в бараний рог в отделении «художественной гимнастики». На третьем этаже обязательно подстрелят в тире.

«Где? Где? В тире? Тир!?» Сергей Павлович никогда не слышал, что тиры бывает на третьем этаже. Обычно для стрельбы использовали либо подвалы, либо открытые площадки. Так по крайней мере было в его Краснознаменном военного училище, которое он закончил в бог знает каком лохматом году. Что же это за тир такой? Очень интересно.

Однако, коридор быстро закончился и он, наконец, оказался у заветной двери…

***

Постучавшись и услышав разрешение войти, Сергей Павлович перешагнул еще один порог … чтобы практически сразу оказаться в глубоких объятиях небритого медведя, который, совершенно не стесняясь присутствия доктора, набросился на него и принялся мять, гладить, обнимать, и в буквальном смысле лапать, рыча и приговаривая.

– Серега, Серый, братан, ты откуда?

Навыки борьбы у Сергея Павловича были на подкорочном уровне, все-таки как никак мастер спорта по греко-римской в молодости, да и потом на службе приходилось сдавать нормативы. Не успел растерять рефлексы, поэтому даже несмотря на неожиданность атаки и злополучный пакет в руке, он смог толкнув локоть противника вверх, и нырнув под мышку, зайти сзади на двойной нельсон.

– Эй, эй! Полегче! – Нос Сергея Павловича прижался к старательно зачесанному затылку, и эта большая с острыми ушами форма черепа показалась ему жутко знакомой. Он, конечно, не антрополог, но здесь спутать было сложно. На всякий случай Сергей Павлович еще чуть-чуть надавил и медведь, издав нечленораздельный звук, начал, затихая, оседать. Достаточно.

Сергей Павлович ослабил свою бульдожью хватку. Медведь судорожно задышал, приходя в сознание и повернулся к нему лицом. Сергей Павлович окончательно убедился, что перед ним Коростылев.

– Привет, старый хрыч! – Обратился тот к нему. Немного переделанная фраза из фильма «Офицеры» была здесь не кстати. Все же хоть они и провели вместе лучшие свои года, и их койки в курсантском кубрике стояли рядом, но друзьями все же они никогда не были. Косяков в их отношениях хватало.

И тем не менее, встретить здесь своего сослуживца было неожиданно.

– Коростылев, ты что ли? – Сергей Павлович посмотрел на свои руки и удивился. Они предательски дрожали.

Коростылев с хрустом провернул шею, распрямляя замятые хрящи.

– Ну, я, конечно, а ты все в своем репертуаре. Бульдог и есть бульдог!

Сергею Петровичу такое сравнение согрело душу. Что было, то было… Поэтому он поспешил спрятать тот факт, что на самом деле его сердце бешено колотилось, а рот как у рыбы хватал воздух. И это после несколько секунд борьбы.

Хлопнул Коростылева по плечу.

– Ты-то тут как?

Коростылев приосанился, и покосился на притихшего доктора, который все это время находился здесь, но на всякий случай спрятался за ширму, а теперь показывал из-за нее свой нос.

– Я-то здесь командую, – Коростылев пошевелил пальцами и голова доктора скрылась.

– Как здесь? – не понял Сергей Павлович.

– Ну, вот так. Здесь, – Коростылев обвел руками и глазами все пространство, намекая, что его власть распространяется гораздо шире, чем на стены врачебного кабинета. – Как говорится директор спорткомплекса «Георгиевский», вот уж лет десять. Прошу любить и жаловать!

Коростылев оправился от захвата и сразу стал похож на того, кем он всегда и был. Настоящим полковником. Душа солдатам. Политруком, карьеристом, сволочью.

– Сразу как гарнизон расформировали, так и приткнулся сюда.

Он махнул рукой.

– Да, ладно, что я о себе и о себе. Ты-то как? Все также? По командировкам?

Он поднял глазами, показывая в небо.

– Вижу, руки не дрожат, реакция отменная.

Сергей Павлович посмотрел на свои руки. И правда, уже не дрожали. Хорошо.

– Да, нет, Петрович, – он вспомнил, как называл Коростылева в последний раз, когда они виделись. Это было в Мурманске в ракетном дивизионе. – И меня уже полгода как списали. Вот купил в городе квартиру, перебрался сюда. Обживаюсь. А недавно стал медкомиссию проходить, врачи сказали позвонки сместились. Прыгал много. – Усмехнулся, вспоминая свое последнее приземление. – Вот посоветовали к мануалу обратиться.

Коростылев приосанился.

– Так ты в Митричу?– Повернул голову в сторону ширмы. – Митрич, оказывается это твой клиент.

Доктор с наигранной и подобострастной улыбкой вышел из-за ширмы.

– Здрасьте.

Коростылев показал барина.

– Хорошо, что к Митричу обратился, он тебя на ноги поставит, – зачем-то показал врачу кулак. – Да, Митрич? Поставишь?

Доктор, почему-то принявший позу китайского болванчика, ответил утвердительно.

– Конечно, поставим, Андрей Петрович!

– Вот и хорошо, – он все больше и больше входя в роль отца-командира, уже на правах хозяина дома положил Сергею Павловичу руку на плечо. – Давай, вот как мы с тобой поступим! Ты с Митричем пообщайся, а как закончишь, поднимись ко мне. На четвертый этаж. Спроси у охраны в холле. Я предупрежу, они проводят. Посидим, поболтаем.

Взглянул в глаза.

– Время есть у тебя?

Вот чего-чего, а времени у Сергея Павловича было навалом, и предложение посидеть с бывшим сослуживцем отторжения не вызвало. В конце концов делить им уже больше нечего, можно и службу припомнить. Будь она неладна.

***

…Сергей Павлович был за рулем, а от Митрича, или Игоря Дмитриевича Павленкова, как было написано на визитке, пахло свежим одеколоном, логично было предположить, что терпкий мужской запах перегара в небольшой комнатке, принадлежал ушедшему директору.

Впрочем, он быстро улетучился и сразу стало легче дышать. Причем как в прямом, так и переносном смысле.

Митрич усадил Сергея Павловича возле себя, достал большую тетрадь.

– Вы записаны?

– Да.

– Напомните как вас зовут.

– Мерешко. Сергей Павлович. На 14-15.

– Да, есть такой.

Митрич взглянул на Сергея Павлович так как смотрят доктора. Как будто просветил рентгеном.

– Что-то ты вы бледный? Давайте, померяем давление.

Оно оказалось в норме. 120 на 80.

– Ну надо же! Нормальное! Как у космонавта.

Митрич проверил зрачки.

– На что жалуетесь?

– Шея болит.

– Давайте посмотрим. Садитесь на кушеточку. Так, хорошо, очень хорошо.

Митрич достал снимок МРТ. Долго, внимательно изучал его, потом обнял как родного. Крякнул. Резко дернул руками. В шее что-то хрустнуло. Перед глазами разбежались в разные стороны белые точки, а потом как будто пелену сняли. Сергей Павлович даже не поверил и протер зрачки. А Митрич, уже не обращая ни на что внимания, разложил его на кушетке, начал мять, ломать и гладить, вгоняя в сон.

Или скорее даже не в сон, а в полудрему, туда, где сон соединялся с явью, а явь была сном. Сколько пробыл в таком состоянии Сергей Павлович не понял, но, когда пришел в себе, почувствовал себя бодрым и крепким.

– Ну, как? – Митрич заглянул в глаза.

– Как будто заново родился, – Сергей Павлович недоверчиво покрутил шеей, не хрустела.

А Митрич уже начал что-то писать в своей тетради и между делом рассказывать.

– Тонус мышц у вас нормальный. Реакции тоже… Но уже видна некоторая заторможенность, – пояснил он, – Давно в спортзале не были?

– Давно, – честно признался Сергей Павлович, – как уволился, не до него было, да и на службе, если честно последние несколько месяцев в кабинете сидел.

Митрич кивнул подбородком, как будто такого ответа и ждал.

– Это видно, – он повернулся к Сергею Павловичу всем корпусом, – смотрите, сердце – это мотор, оно привыкло работать в одном ритме, сейчас вы ему даете отдых, но оно начнет лениться, уже начинает, а это чревато последствиями.

– Так что же делать? – пожал плечами Сергей Павлович, – староват я уже для спорта, да и ничего кроме борцовского ковра не признаю.

Митрич не стал спорить.

– Дело ваше. Но в мире есть много других интересных видов спорта. Или вот например.

Он, как бы невзначай протянул ему брошюрку, на которой была реклама фитнес-клуба «Георгиевский» и улыбающиеся качки делали, что-то похожее на зарядку. Сергей Павлович быстро оценил маркетинговый ход.

Взял брошюрку, пролистал. Внутри было несколько фотографий инструкторов как мужского так и женского пола. На любой вкус. Несмотря на то, что он, в общем-то, ничего не имел против тренажерки, но такое навязывание показалось ему чересчур.

– Спасибо. Я подумаю! – ответил он, опуская брошюру в пакет со снимком МРТ, и желая сменить тему, спросил. – Сколько с меня?

– Первый сеанс бесплатно, – нерешительно ответил Митрич.

Сергей Павлович услышал некоторую фальшь в его словах.

– Точно?

Митрич помялся.

– Вам, как другу Андрея Петровича…

Ах, вон оно что, – Сергей Павлович засмеялся. – Петрович мне далеко не друг. Сослуживец скорее.

Он полез в барсетку и достал бумажник.

– Так сколько с меня?

Митрич осторожно переспросил.

– А вам как? С чеком или без?

– Без разницы.

Митрич назвал две суммы. Причем сумма без чека была на треть меньше. Сергей Павлович достал пять тысяч и положил ее на стол.

– Не люблю быть должен.

Митрич взял купюру и задумался.

– А вы планируете еще приходить? Вам бы надо для закрепления результата походить недельку.

– Надо? Буду, – Сергей Павлович ощущал прилив сил и был бы рад повторить этот эффект.

– Тогда может сразу за все сеансы заплатите? Если сразу за все, то как раз хватит.

Сергей Павлович прикинул в уме, что так получается еще дешевле и согласился. Митрич улыбнулся, но купюру не убрал. Продолжал крутить ее в руке.

– Что-то еще? – переспросил Сергей Павлович.

– А можно вас попросить не говорить о нашей договоренности Андрею Петровичу? – осторожно, понижая голос выговорил Митрич, и даже втянул голову в плечи будто ожидая подзатыльника. Сергею Павловичу было удивительно видеть такую трансформацию в человеке, причем во враче и, судя по угрожающей татуировке, которая выглядывала из-под белого халата, ведущего весьма активный образ жизни.

Сергей Павлович открыл было рот, чтобы задать вопрос: «А при чем здесь Петрович?», но тут вспомнил свою последнюю встречу с ним, еще там на службе, десять лет назад, и подумал, что в принципе сейчас на пенсии, совершенно не обязательно влезать во все подробности. Проще сказать: «Да».

***

Ну, ведь правда, зачем ему все это? Зачем ему знать правду? Ну, мало ли почему врач не хочет, чтобы его арендодатель не знал об истинных доходах. Это же гражданка, здесь свои порядки. А он при этом существенно сэкономил. Почти вполовину от официальной цены.

Рассуждая таким образом, Сергей Павлович вышел из кабинета и пошел назад по коридору мимо все также суетящихся мамаш и детей. На выход. Он уже совершенно забыл о том, что пообещал Коростылеву зайти к нему, но у рамки металлоискателя к нему подскочил администратор, тощий парень с зализанным на бок волосами, в белой рубашке, синих брюках, этакий вежливый и практически невидимый парень на подхвате.

– Извините, вы Сергей Павлович? – спросил он, аккуратно, не касаясь его, преграждая дорогу.

– Ну, да, а в чем дело?

– Андрей Петрович, очень просил вас подняться к нему.

Сергей Павлович прикусил губу. Он не понимал почему, но вот после разговора с врачом, идти к своему бывшему сослуживцу очень не хотелось, но вроде как обещал. Поморщился.

– Ах, да, точно… И где он?

– Идемте, я провожу.

Уже в лифте, который повез их на четвертый этаж, Сергей Павлович окончательно вспомнил ту давнюю истории. Его прислали в округ для проведения проверки гарнизона по противодиверсионным действиям. Начальником гарнизона как раз был Коростылев. Ребята Палыча вскрыли дивизион как консервную банку, выявив внушительный список нарушений как по несению караульной службы, так и по ведению секретной документации. Однако Коростылева за все выявленные нарушения особо не ругали. Оказалось, что он всего месяц как числился в должности. Естественно, вроде как не успел войти в курс дела.

Прежний же командир части не мог ответить за нарушения, так как попал в госпиталь с инсультом. Дело спустили на тормозах, хотя часть и пришлось расформировать. Был только один маленький нюанс в этом деле. Коростылев попал на должность командира части из замов, который как раз и курировал вопросы противодиверсионной борьбы. Получалось, что он вроде как копал против своего командира, да сам налетел на свою яму. Ну как получалось?

Это были его домыслы, которые он нигде не озвучивал, и ни в каких отчетах это не проходило. Официально Коростылева вывели за штат в связи с сокращением.

И вот теперь он командует самым крупным спортивным комплексом в городе Георгиевске… «Совпадение. Не думаю!» Хотя! В мире бывает всякое. И вообще это не его дело.

***

Вход на четвертый этаж для простых посетителей спортивного комплекса был закрыт. Попасть туда можно было только на отдельном лифте с первого этажа. Сергей Павлович понял это выходя из лифта, по наличию двух кнопок в кабинке. Первый этаж. Четвертый этаж.

Администратор довел его до секретарши, которая сидела за широким столом в просторном холле, лишь на немного размерами уступавший холлу на первом этаже, и попрощавшись, растворился, а вернее вернулся к лифту, где сев на небольшой столик у входа, залез в телефон.

Секретарша же немолодая дама, сильно смахивающая на училку, попросила его подождать, а сам скрылась за дверью.

«Хорошо же устроился, однокашник, – подумал он, присаживаясь в мягкое кресло, и изучая входную дверь, сделанную из дорогих пород дерева, – на широкую ногу, однако!»

Пока открывалась и закрывалась дверь, Сергей Павлович услышал, что в кабинете у Коростылева кто-то есть, и этот кто-то сильно ругается с хозяином кабинета. Когда секретарша вышла, вместе с ней вышел долговязый, худой, взъерошенный мужчина, одетый в костюм сборной России. Несмотря на явную принадлежность к касте тренеров, он в то же время очень напоминал Пьера Ришара из фильма «Игрушка» или… худого лейтенанта. Причем второе сравнение Сергею Павловичу даже было ближе. Было в нем что-то такое, что сразу бросилось в глаза и напомнило о своей молодости. Какая-то упертость и обида на несовершенный мир, где один должен подчиняться другому.

Не обращая внимания на Сергея Павловича, странный тренер прошел мимо, разводя руками и дискутируя сам с собой.

– Это черт знает, что? Немыслимо. И как я на такое подписался? Говорят одно, а делают другое. А потом удивляются, почему мы на всех соревнования в полной жопе.

Сергей Павлович проводил его взглядом. Секретарша с заискиванием улыбнулась. Мол, не обращайте внимание. Рабочие моменты. И попросила войти.

Коростылев сидел за длинным столом. Он был уже одет в деловой костюм. Полковничий же китель, увешанный орденами висел рядом, за спиной на специальной вешалке из красного дерева. Надо головой портреты президента, премьер-министра и губернатора.

Явно было, что здесь проводились большие совещания. Но сейчас никого не было. Увидев Сергея Павловича, Коростылев встал со своего кожаного кресла. Снял пиджак и повесил его на спинку.

– Давай, заходи! Что ты там у порога мнешься, – посмотрел на секретаршу, кивком головы показал ей, что можно. Секретарша вышла. Коростылев спросил.

– Ты обедал? Перекусишь со мной, чем бог послал?

Сергей Павлович вспомнил, что еще недавно у него урчало в животе и не отказался.

– Можно и перекусить.

Коростылев подошел к стене, которая была занавешена белыми жалюзи и взявшись за шнурок сдвинул их в сторону. Оказалось, что за ними была стеклянная стена, которая открывала шикарный вид на старинное озеро, на берегу которого стоял спортивный комплекс.

– Как тебе? – гордо спросил Коростылев, с прищуром смотря на то впечатление, которое произвел. А вид открывался действительно шикарный. И Сергей Павлович действительно не ожидал такого.

– Впечатляет, конечно! – Он подошел к стеклу и посмотрел вниз. Это был другая сторона спорткомплекса. Стоянки и его машины видно не было. Зато было видны беговые и велодорожки вокруг озера. Двигающихся по ним людей. Маленьких как муравьи. Лодочную станцию и лодки, снующие по ровной глади. Прямо от подножия спорткомплекса как раз стартовала восьмерка на байдарке.

– Видишь, – Андрей Петрович встал в позу мыслителя. – Развиваем спорт. Всеми силами. Поднимаем Россию!

Секретарша вкатила в дверь столик, заставленный различной снедью. Рыбка. Мяско. В центре красовался запотевший графинчик. Вышла и вкатила еще один столик. На нем стояло горячее: кастрюлька с борщом и горшочки. Кувшин с морсом.

Андрей Павлович развернул один из стульев, который был придвинут к столу для переговоров, и предложил то же самое сделать Сергею Павловичу.

– Давай, присаживайся. По-простому!

Рука его потянулась сразу к графинчику.

– Будешь?

– За рулем.

– Ну, как хочешь, – Петрович плеснул себе рюмашку, поднял перед собой, по-гусарски оттопырив локоть. – За встречу!

Выпил, крякнул и начал разливать половником борщ по тарелкам.

– Давай, рассказывай! Что ты? Как ты?

Сергей Павлович пожал плечами.

– Да, что рассказывать? Вроде уже все сказал. Вышел в отставку. Купил квартиру здесь. Переехал.

Шумно прихлебывая, Петрович начал есть и внимательно слушать.

– Один? С женой?

Сергей Павлович усмехнулся.

– Один. Развелся уже давно.

Помогая себе черным хлебом, Петрович не терял нить разговора.

– Дети есть?

– Дочь. Но она уже взрослая. Самостоятельная. – И предугадывая следующий вопрос Петровича, добавил. – Внуков пока не подарила, но активно над этим работает.

Петрович снова налил себе полрюмочки.

– И правильно, что развелся. Я вот четыре раза был женат. И не жалею, что снова на свободе. Нам казакам воля вот так нужна.

Петрович провел ладонь по горлу.

– Детям помогаю. Как могу. Учебу оплачиваю. На карман. Все как положено. Но вот если на моря выезжаю, то не один. С теткой. При этом могу себе позволить выбрать! А иметь возможность выбора в наше время – это есть статус!

Сказал он как отрезал и это получилось у него так смешно, что Сергей Павлович не удержался и улыбнулся. Ему-то как раз хотелось не выбора, а стабильности, так как старость не за горами, но свою теорию жизни он развивать не стал, а пока Петрович жевал, попытался перехватить инициативу в разговоре.

– Что это у тебя за товарищ-то был сейчас. Чем недоволен?

– А…– Андрей Петрович отмахнулся как от назойливой мухи, – пустил на свою голову в зал. Вот теперь расхлебываю.

Посмотрел на портрет Путина.

– С другой стороны и отказать было нельзя. За него с самого верха хлопотали. Говорят надо развивать олимпийские виды спорта. А чего их развивать, когда от них одни расходы.

– И что же это за спорт такой?

– Стрельба, будь она не ладна, – разразился трехэтажным слогом Петрович, – … из лука. Понимаешь, Серега, по проекту у меня в спорткомплексе один зал должен был отдан под стрельбище для стрельбы из лука. Но пока тренера не было, я пустил туда наших борцов.

Он сжал кулак и так посмотрел на Сергея Павлович, чтобы он сразу понял, кого он подразумевал под словом «наших».

– Ну, чтобы молодежь воспитывать по-казацки, по-христиански.

Зачем-то вспомнил бога Петрович и перекрестился на икону, которая стояла в шкафу напротив. Помимо иконы в шкафу все было заставлено бутылками с иностранными этикетками.

– И в чем проблема-то? – не понял Сергей Павлович.

– Да в зале этом положили ковры борцовские, а оказывается для стрельбы из лука такое покрытие неприемлемо. Нога видите ли у стрелка стоит неустойчиво… На кучность влияет, – он посмотрел за Сергея Павлович будто ища у него поддержки. – Ну, ерунда же? Скажи. Мы с тобой стреляли из любых положений и это никак не влияло на кучность.

Сергей Павлович хмыкнул. Действительно. Если рисовать протоколы, то на кучность это не влияет. Впрочем, про стрельбу из лука он ничего не знал, поэтому сказать что-то конкретное не мог. Тем более, что явно дело здесь было в чем-то другом. И Андрей Петрович вполне четко и совершенно открыто обрисовал эту другую причину.

– И потом, понимаешь, борцы у меня на коммерции. Аренду платят исправно. А я из этих средств ветеранов поддерживаю.

– А стрелок что ли не платит за аренду?

– Да, платит. Муниципальную. Но это же копейки, – показал пальцами, сколько платят. Выходило действительно не много. – Вот организовал бы настоящий тир, где можно было бы из мелкашки пострелять, из арбалета, ножи бы метать, а то и из огнестрела пальнуть. Я бы пробил, если что с ментами надо решить. Решил. Это не вопрос. От желающих отбоя не было бы. Братва бы денег дала.

– А лук?

– Что лук? – не понял Петрович, потому что уже забыл про него.

– Ну, из лука в это тире можно было бы пострелять?

Петрович согласился.

– Из лука, конечно, – и снова отправился в мечтания, – Вот это была бы тема. Так нет же не хочет. Всех берет бесплатно. Да еще и просит денег на оборудование и поездки. Ну, не обнаглел? А? Я бы его выгнал, да только…

Кинул взгляд на портрет на стене. Помахал рукой. Почесал макушку.

Сергей Павлович понял, что не хочет погружаться в подробности, хотя так же ему стало понятна причина, почему врач просил не говорить Петровичу об их договоренности. Чтобы не развивать эту тему, согласился.

– Обнаглел, однозначно, – сказал он, вкладывая в эту фразу как можно больше иронии. Но Петрович ее на оценил и хлопнул его по плечу.

– Вижу, наш хлопец. Кстати, а что думаешь делать на гражданке? Не хочешь к нам?

– Куда это к нам? – поинтересовался Сергей Петрович.

– В «Боевое содружество», – Петрович гордо расправил плечи. – Уже почти десять лет общественной деятельностью занимаюсь. Пенсионерам помогаю, ветеранам. Ну, и себе, конечно. Я, как уволился, создал благотворительный фонд. Люди стали мне помогать потихоньку, я им. Так и живем. Потом вот тендер выиграл на строительство этого комплекса. Построил, и через фонд начал управлять этим муниципальным объектом. У нас еще несколько таких центров есть по области. Везде нужны администраторы. Могу тебя пристроить.

Сергей Павлович засмеялся и замахал руками.

– Да, нет, что ты. Какой из меня администратор?

А в инструктора по рукопашке, – живо перебил его Петрович, – молодежь тренировать в военно-патриотическом клубе? У тебя же получится.

Пошевелил шеей, показывая, что она еще помнит его захват. Сергей Павлович снова отмахнулся и схватился за левую часть груди.

– Да, какой из меня тренер? Чуть сам не помер. Сердце уже не то.

– Ну, как хочешь, – Петрович сильно удивился отказу, но продолжил благодетельствовать, – а может тебя в депутаты выдвинуть?

И сам аж расцвел от такой идеи.

– А? Что? Хорошая мысль. Послужной список у тебя отменный. «Содружество» за тебя впишется, поможет. Ну, и ты нам тоже?

Сергей Павлович понял, что Петрович как-то так быстро принял решение изменить его судьбу. Хотя лично он сам видел ее совершенно иначе.

– Нет, нет, Петрович, погоди, – затормозил он речь сослуживца, – спасибо тебе, конечно, за все твои варианты. Но понимаешь, устал я служить. Устал. Хочу просто пожить для себя.

– Как это для себя? – не понял Петрович и даже от удивления чуть приоткрыл рот. Хотя тут же опомнился и показал свою сущность. – А на что?

– Ну, вот так, – Сергей Павлович развел рукам, будто хотел обнять себя, и сделал вид, что не заметил последнего вопроса. – Слишком много у меня накопилось вопросов к самому себе. Хочу в них разобраться. Дожил почти до полтинника, а так до сих пор не понял, зачем живу? Все жизнь мне приказывали, требовали, указывали. Не хочу… Просто не хочу.

… И чтобы не обидеть Петровича, закончил.

– Пока не хочу. Но за предложения спасибо. Может, к ним и вернемся чуть позже.

Понимая, что Петрович может и не отстать, Сергей Павлович даже пошел на крайнюю меру. В голове проскочила мысль: «Не сяду за руль, вызову такси».

Налил себе рюмку и предложил тост.

– Давай, лучше выпьем за ребят с нашего выпуска, Пашку и Витьку. Помнишь их? Погибли геройски в первую чеченскую!

Петрович свел свои суровые полковничьи брови и встал, громыхая стулом.

– За них грех не выпить!

Поднял палец.

– Не чокаясь!

***

За более чем двадцать лет службы у них накопилось достаточно сослуживцев, которых надо было вспомнить, не чокаясь. Итогом этого стало то, что личный водитель Петровича отвез Сергея Павловича домой уже ближе к полуночи и помог подняться в квартиру. Даже ключ вставил в замочную скважину.

– Дальше не надо! Дальше я сам!

Сергей Павлович не хотел, чтобы кто-то посторонний видел как он живет. Не хотел кому-то показывать не распакованные коробки, не собранную мебель, диван без простыней и узлы с книгами. Пыльный экран телевизора и старый ноутбук на табуретке на кухне. Холодильник и немытую посуду в мойке.

При этом те же двадцать же лет службы научили Сергея Павловича просыпаться рано утром, ровно в семь часов утра несмотря ни на что. Как штык. Упал – отжался. Отсюда и до обеда. Все это сидело внутри него, и поэтому ровно в семь утра глаза открылись сами.

Даже без будильника. Похмелье было страшное. Аспирин, крепкий чай, холодный душ, немного «Энтеросгеля» для абсорбции и плотный завтрак позволили справится с токсинами. А дальше?

Утро пенсионера всегда было в этом плане очень длинным. Особенно холостого. Не надо вставать и куда-то спешить. Можно просто снова упасть на постель и смотреть в потолок. И думать, анализировать прошедшие времена или… вчерашний день. Все зависело от настроения.

Сознание выхватывало какие-то совершенно несущественные моменты. Глаза девушки как две вишни. Шум колесиков чемодана. Наколка на руке Митрича. Что-то рокерское вызывающее и одновременно лживое. И этот как его? Пьер Ришар….

Странный тренер, который был совсем не похож на тех биороботов по созданию чемпионов. Он был какой-то другой. Настоящий. Не фальшивый и от этого совершенно беспомощный против всей той системы, которую выстроил Петрович.

И Сергей Павлович, истосковавшийся по откровенным отношением, вдруг совершенно неосознанно потянулся в его сторону. Ну как больной тянется к стакану с чистой водой, чтобы сделать из него глоток.

Да! Сергей Павлович утром всегда разговаривал сам с собой. «Я был бы рад с таким человеком пообщаться. Просто поговорить. Может быть даже так же как и с Петровичем на повышенных тонах. Но это было бы по любому лучше, чем те же тосты и здравницы».

Он вспомнил последний тост: «За Путина!» И его чуть не стошнило. Надо же было так вчера напиться? Не то, чтобы он имел что-то против президента, даже наоборот. Но поднимать за него тосты во время дружеской попойки это было, что называется… зашквар.

Именно от этого чувствуя себя хуже всего, Сергей Павлович оделся и отправился за своей машиной. Утром вызывать такси казалось ему уже не такой хорошей идеей, поэтому он воспользовался общественным транспортом. Благо государство взяло на себя все расходы по перемещению ветерана по стране и городу.

Троллейбус высадил его на остановке, которая так и называлась «Спорткомплекс Георгиевский». Вместе с ним сошло двое мальчишек тащивших на себе два больших рюкзака с черным тубами и надписями «Арчери». «Стрельба из лука» – догадался Сергей Палыч. Мальчишки непрестанно зевали. Видно было, что им очень хотелось спать и, тем не менее, они с упорством маньяков шли на тренировку.

В сумках у них наверняка были луки и стрелы. Сергей Павлович уже понял, что это были ученики Пьера Ришара и совершенно неосознанно пристроился к ним в хвост. Таким образом спокойно дошел до своей машины, возле которой снова увидел белый китайский минивэн.

Правда на этот раз он уже стоял с другой стороны на месте «Миникупера». Сергей Павлович поискал глазами «Миникупер» и не нашел. Зато он нашел Пьера Ришара.

Странный тренер копошился у раскрытых дверей белого минивэна и, страшно ругаясь, практически также, как и в кабинете Петровича, вытаскивал из салона длинные чемоданы. Ставил их рядом и все ребята, которые проходили мимо, подхватывали их и тащили в сторону спорткомплекса. На полупустой стоянке эта длинная цепочка из мальчишек и девчонок была похожа на дорожку муравьев, спешащих со своими соломинками в муравейник.

Если бы это была какая-то эпическая сага, то можно было бы сказать, что именно в этот момент и произошел исторический момент, великая встреча двух былинных героев.

Но… сагой тут не пахло. Сергей Павловичу было просто скучно, у него все еще болела голова, у него было куча свободного времени, которое он не знал куда девать. Он не хотел идти на поводу старательно разработанных маркетинговых схем, которые затягивали в свои сети как паутину, и он хотел каким-то образом продлить свое долголетие, чтобы не спиться, не опуститься, не потерять интерес к жизни. Хотя и это было не совсем правдой, в тот момент он вряд ли думал такими высокими материями.

Вполне возможно он просто увидел человека, который сгибался под тяжестью трех чемоданов, и захотел ему помочь.

Возле машины толпилась молодежь, которая дружно поприветствовала подошедших парней, а те обратились к тренеру.

– Здравствуйте, Серафим Георгиевич!

Так Сергей Павлович узнал имя тренера. Затем он просто подошел к своей машине, увидел занятого делом человека. Предложил помочь и тот не отказался.

– Меня, кстати, Сергей зовут, – протянул руку Сергей Павлович и ощутил крепость руки тренера.

– Серафим, – бросил в ответ тренер, явно давая понять, что узнал в нем вчерашнего посетителя директора, который зашел вслед за ним в кабинет, и не верит в длительное знакомство. Мол, ко мне многие приходят, да не многие остаются. А всех не упомнишь.

Это вызвало у Сергея Павловича волну неудовольствие, как же так им пренебрегли и одновременно породило еще больший интерес узнать своего визави поближе.

Он предложил Пьеру Ришару свою помощь. Затем помог дотащить чемоданы сначала до порога спортивного комплекса и дальше, минуя охрану Петровича, поднялся на лифте для простых смертных, то есть с остановками на всех этажах, до дверей тира на третьем этаже.

Глава 1

– Можно посмотреть на тренировку? – попросил осторожно Сергей у Серафима в лифте.

Тренер искоса посмотрел на него.

– Охотник что ли? Или по приколу?

– Интересно просто.

– Кого-то хотите привести? – продолжил допытываться Серафим и тут же разъяснил, – если ребенок, то занятия с двенадцати лет.

– Просто интересно, – пожал плечами Сергей Павлович. – никого не хочу.

– Смотри, – разрешил Серафим и добавил, – под стрелы только не лезь.

Все что было дальше, совершенно не походило на то, к чему Сергей привык с детства. Всю жизнь его учили с пиететом относится к борцовскому ковру, и у него просто волосы дыбом встали, (ну то что осталось на голове, конечно), когда увидел как стрелки ходили по ковру в спортивной обуви, не разуваясь. Он просто на метафизическом уровне ощущал, что Александр Карелин, смотрящий с огромного плаката на все это святотатство, вместе с ним рыдал горючими слезами.

Сергей не смог себя пересилить и разулся. Оставшись в одних носках, прошел в зал. Серафим покосил на его пальцы, вздохнул, обсуждать эту тему с незнакомым человеком, ему не хотелось, поэтому промолчал.

А что тут было говорить? По его мнению, (Сергей хорошо слышал эти слова сквозь приоткрытую дверь), для борьбы нужно мягкое покрытие, чтобы было удобно падать и не травмироваться. Для стрельбы же нужен твердый пол, чтобы нога не шаталась и не мешала целиться. Это было ясно и понятно каждому, кроме эффективного менеджера в лице директора спортивного комплекса. Далее следовала нецензурная тирада.

Сергей еще восхитился витиеватости слога и смелости говорящего. Так мог говорить либо совсем безбашенный человек, либо имеющий очень крепкие тылы! Как он понял тылы у Серафима были. И это было уже интересно.

Собственно все это и выражалась во вздохе Серафима, но обсуждать директора при детях тренер не мог, так как все снова свелось бы к матерным словам, да и ни не хотел, потому что Серафим пока еще не определил статус Сергея.

Сергей же не хотел об этом говорить, потому что у него пока еще не прошла голова после вчерашний попойки с тем же директором. И вообще это было не его дело. Да и, если честно, не понимал он пока претензий Серафима.

По его мнению, и в этом он был согласен с Петровичем, борьба и стрельба из лука совершенно спокойно могли ужиться в одном помещении, а претензии по поводу мягкости пола, мягко говоря, были надуманными.

Ведь, вот же они сейчас готовятся стрелять? И ничто им не мешает. Скорее, именно они мешают и портят своей обувью маты. Да еще эти луки, острые стрелы могут проткнуть покрытие.

Как не хотел Сергей, но эти мысли сидели в его голове. Он искал на них ответы и сам собой вовлекался в тренировочный процесс как в водоворот.

***

Ребята вдоль стенок раскрывали свои чемоданы и начали доставать из них что-то похожее на маленькие лыжи. Затем металлические рукоятки. Ниточки. Прицелы. Такие линейки с небольшим красным кружочком на конце. И стали собирать из них – луки. У некоторых ребят луки были уже собраны. Они были маленькие с колесиками на концах, а прицелы были похожи на снайперские окуляры с балансиром и увеличительным стеклом.

Кто-то из опоздавших входил в зал с уже собранными деревянным луками. Делали по-быстрому разминку. «Ох, уж эта разминка!» Сергей смотрел на эти помахивания ручками чуть ли не с отвращением. Ему сразу вспомнился разогрев на тренировке борцов: сначала бег разным способом, потом кувырки, растяжки. Не менее получаса, до появления первых капель пота. А здесь? «Встали в кружочек, делай раз, делай два! Суставами покрутили. Пять минут и готово. Тьфу. Иди, стреляй! Это разве спорт?!»

Мишени, три маленькие желто-красно-синие кружочка в один вертикальный ряд, уже висели на дальней от входа стене. Стена закрыта плотным материалом, что-то типа твердого спрессованного поролона. «Это на случай промаха», – догадался Сергей.

Несмотря на то, что до мишеней было метров тридцать, все же, прикрыв один глаз ладонью и смотря в просвет между пальцами, Сергей смог их разглядеть. Они очень напоминали борцовский круг. У того в центре также есть красная точка, где сходятся борцы для схватке. Но дальше, конечно, существенная разница. У стрелка в центре круга все заканчивается, а у борцов все только начинается!

Рядом с тем местом, где стоял Сергей, стена была также укрыта плотным поролоном. После разминки те, кто вошел в зал с деревянными луками, направились к ней, а вот те, кто собирал луки, пошли к тренажерный угол, где лежали черные квадраты плотной резины. На них ставили гири и гантели. Ребята стали брать эти квадраты и носить в середину зала, кидать на маты.

«Что они делают?» – Не понял Сергей. Взяв луки, стрелки стали вставать на эти квадраты. «Ах, вот оно что? Делаю пол тверже. Неужели мягкий пол все же так влияет на выстрел!» Сергей увидел, что не все ребята вставали на эти черные квадраты. Некоторые оставались стоять на матах.

Началась стрельба… Ну, как стрельба! Хаос какой-то. Шум, гвалт, смех. Серафим, конечно, на них прикрикивал, и на какое-то время в зале наступала тишина, но затем все снова начинали говорить. Причем разом. В основном в тот момент, пока шли вынимать стрелы из мишеней.

Те, кто встал у первой стены, ( «На три метра» – обозначил дистанцию Серафим) , тупо вгоняли стрелы в стену. Кто-то просто стоял без стрел и натягивал тетиву. На дистанции же 18 метров, это как раз там, где бросались на пол черные квадраты, было поинтереснее.

Сам того не замечая, Сергей переместился вдоль стеночки поближе к ним. Ему хотелось понять, кто-то вообще попадает в эти кружочки?

***

Уже ночью дома, сидя на кухне и переписываясь по «Вацапу» с дочерью, Сергей вспоминал, что за долгие годы службы он стрелял из всех видом оружия.

Курсантом из «Калашникова», офицером из «Токарева», на курсах «Выстрел» из бесшумного винтореза и гранатомета. В командировках приходилось и из пушек палить. Прямой наводкой по наступающему в лоб противнику. Да уж, всякое бывало. Поэтому для Сергея всегда выстрел это было что-то шумное, пахнущее порохом, с дымком.

«Привет, дочь! Ты как?»

Пальцы бесшумно отстучали на экране короткую как выстрел фразу. В темноте свет от экрана был единственным и даже слепил глаза. Но за то можно было спокойно стоять у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу, смотреть вниз во двор своей новостройки и вспоминать, думать, общаться.

Коньячная рюмка совершенно не мешала делать все эти три дела одновременно.

«Привет, пап, я нормально. Как ты?»

Буквы появились как будто ниоткуда и связали их как пуповиной. А может даже и крепче. Интересно, через сколько строчек она скажет: «Ну, все пока. Мне уже пора!» Сергей загадал, что если десять, то он обязательно завтра поедет к этому Серафиму и попросит у него сделать хотя бы один выстрел из лука, потому что он хотел быть уверен, что в своей жизни стрелял из всего, из чего только можно было стрелять. Хотел понять, чем пахнет выстрел из лука.

«Ездил вчера к мануалу. Он просто волшебник. Вправил мне шею за пять минут. Как у вас погода?»

«Нормально».

Сергей понял, что дочь была не склонна общаться сейчас, поэтому и отвечала односложно. Он сделал глоток из бокала, смочил горло. Под окнами подъехало такси. Из нее вышел сосед. Надо было срочно что-то еще написать, но что…

«Как мама?»

«С чего это ты вдруг о ней вспомнил?»

Сергей сделал еще один глоток. Надо что-то отвечать, а он не знал. Может, не отвечать? Спросить еще что-то? Но тогда она может обидеться. Надо что-то написать.

«Я о ней всегда помню!»

«Так напиши ей. Ты же взрослый мужик, общайся без посредников».

И когда это дочь вдруг стала настолько взрослой, что сама дает ему советы?

«Ну, ладно пап, мне пора. Мы с Колей тут отдыхаем. У нас отпуск. Каждая минута на счету. Давай я вернусь и мы встретимся».

Сергей еще раз промочил горло и пересчитал строчки. Десяти явно не было.

«Конечно, дочь. Может с Николаем приедете ко мне? Познакомимся?!»

«Ах, да вы же не знакомы!»

«Не довелось»

Курсор на экране мигал так долго, что Сергей успел допить бокал и поставить его на подоконник. Он уже принял решение, что все равно завтра поедет к Серафиму, и просто смотрел в экран, потому что делать было совершенно нечего и идти некуда.

***

Сергей полез в холодильник и достал оттуда бутылку. Он знал, что дочь больше отвечать не будет. Если только завтра. Значит, теперь можно сесть за стол и полазить по интернету. Может быть залезть на какой-нибудь исторический форум, сцепиться с кем-то в философской баталии, поругаться… Однако, пальцы сами собой отстучали. «Стрельба из лука». Ноутбук немного покряхтел, собирая информацию в ленту, и выдал несколько тысяч ссылок на различные сайты, которые так или иначе имели отношение к этому виду спорту.

Вперед лезли различные предложения по охоте, затем реклама магазинов и только на десятом месте была статья в «википедии». Сергей решил, что изучать тему лучше с нее. Вранья там, конечно, много, но все же коллективный разум позволял сделать картину более полной.

Плеснул в бокал. Подержал в руках. Погрел. Глаза бегали по строчками, но смысл их не задерживался в голове. Так несколько раз он взглядом прошелся сверху вниз по экрану, пока наконец не выхватил из общего потока информации одну фразу. «Заниматься стрельбой из лука можно в любом возрасте».

Он вспомнил, как однажды после долгого перерыва пришел в борцовских зал и попал на крепких и горячих парней, которые не делали скидок на его возраст и регалии. Даже наоборот, каждому из них хотелось показать, что и он может стать чемпионом, поэтому ломали и гнули своего титулованного противника, невзирая на просьбы тренера быть полегче.

Собственно боли в шее, которые он до сих пор не может залечить, оттуда.

Следующей фразой, которая дошла до него, была «стрельба из лука – олимпийский вид спорта». Это показалось ему очень интересным. Нет, он и раньше об этом знал, но как-то не считал это важным. Являясь поклонником борьбы и истории, он считал, что олимпийским чемпионом можно стать только в борьбе, потому что именно борьба является основой этих игр, а все остальные виды спорта, ну разве еще кроме легкой атлетики, примазались к этому движению постольку поскольку.

Порылся в статистических данных и выяснил, что самым старым участником олимпийских игр в этом виде спорта был американец, его ровесник, а самым старым олимпийским чемпионом был 72-летний швед. И завоевал он золотую медаль тоже в стрельбе. Правда из ружья.

За чтением этой информации он и не заметил, как допил бутылку «Старого Крыма» и начал зевать… Переместиться с кухни в постель было так же просто, как принять положение лежа.

Но и в постели он уснул не сразу, а еще долго думаю о том, а чем он хуже американца или того же шведа. У меня тоже есть шанс стать самым старым олимпийским чемпионом? Или уже нет?

Погружаясь в сон, он вдруг увидел глаза как вишни, смотрящие на него с фасада «Георгиевского», а потом… услышал шум колесиков чемодана.

Подумал, а еще стрельбой из лука занимаются женщины и иногда даже очень красивые. Он представил как выглядел бы стоя с луком в руках в одном ряду с молоденькими красотками. И не нашел в этом ничего ужасного.

С этой мыслью и заснул.

Глава 2

«Он тоже не против с тобой познакомиться. Мы придем!»

Это сообщение от дочери Сергей прочитал уже утром, когда проснулся. Она прислала его уже чуть ли не в четыре часа утра. «Наверное, вернулась с вечеринки. Увидела мою фразу и посчитала нужным ответить».

Писать что-то в ответ уже не имело смысла и Сергей положил телефон на стол. Пенсионерский завтрак не отличался разнообразием. Бутерброд с маслом, кофе. Обязательно две ложки сахара, в чашку с надписью «Все будет хорошо!». Подарок. Жены. Бывшей. Гештальт о прошлой невозвратной жизни.

Пока жевал, просмотрел ленту новостей на телефоне. Да, прошли те времена, когда утро начиналось с новостей из радио и телевизора. Радио вообще осталось только в машине, а телевизор как напоминание о Малевиче стоял в углу и покрывался пылью.

«О точно, пыль!» Для Сергея, половину жизни поведшего в казарме, не было проблемой взять тряпкой и протереть все в комнате. Сделать влажную уборку. Вынести мусор. Он привык содержать себя в чистоте. Причем чистота должна быть не только в доме, но и в голове.

Однако в центре комнаты по-прежнему оставался островок неразобранных вещей. Коробки с одеждой, фотографиями, и другой домашней утварью, которую он не трогал принципиально. Это было ему напоминание того, что он до сих пор один. Вернее, вдруг так оказалось, что он один. Без жены, детей и внуков.

Конечно, он понимал, что его дочь сейчас где-то на берегах Турции делает все, чтобы сделать его дедом. Хотя представить ее в объятиях кого-то, было выше всяких сил. Поэтому он старательно избегал этих образов. При этом также понимал, что без этих образов, он вряд ли сможет покачать своего внука или внучку на коленях?

Представил себя в виду старикана, которому доверяют покачать коляску у подъезда и даже вздрогнул. Нет, это не я. Я еще полон сил и многое могу.

Солнечная погода за окном сменилась моросящим дождем. Осень! Старательно пережевывая бутерброд, Сергей скакал мыслями от темы к теме. Чем бы ему заняться сейчас? Как жить дальше в принципе?

Вот что такого он реально может? Открыть свой бизнес? Скучно. Заняться политикой? Неинтересно. Начать тренировать? А смысл… Остается одно, продолжать бухать в одиночестве дома или снова в одиночестве, но в баре, в надежде, что туда забредет другое случайное одиночество. Что вряд ли, потому что, себе то уже можно признаться в этом, он уже давно вышел в тираж и не является объектом для охоты. Ну, если только за деньги. Но это и скучно, и не интересно. Тогда остается только одно: стать олимпийским чемпионом? Смешно. А почему смешно? Потому что этого никто не делал. Но ведь делали же. Да, делали. Он сам читал. Но в прошлом веке. Когда олимпиады еще только начинались. А сейчас спорт это такая же профессия, как и любая другая. Здесь нужно время, опытный тренер, деньги, и еще куча факторов. Талант, наконец.

Ну и что? Зато задача не на один год. Как там говорили мудрейшие: «Дорога – это и есть цель!» По крайней мере не скучно, интересно и появляется смысл, чтобы жить. О том, что со стороны такая мысль у мужчины на пятом десятке лет выглядит по-идиотски, Сергей совершенно не хотел думать. В конце концов не обязательно ее озвучивать. Можно же просто попробовать, а не получится тогда в бизнес, политику, или на лавочку, если доверят.

И так Сергею от этих мыслей стало хорошо, что он прямо почувствовал себя на пьедестале почета, и за эти мысли наградил себя еще одной печенькой. Такой маленькой печенюшкой с шоколадной глазурью сверху и мармеладной прослойкой.

***

Добраться до тира Сергею удалось только к вечеру. Это только кажется, что человеку на пенсии нечего делать. Магазин, пенсионный фонд, банк. Там постой, тут поговори. Это до обеда. Потом заехать домой поесть. А обед надо еще приготовить. Забросить белье в стирку. Сообразить что надеть. Вынести мусор. Заехать на заправку.

Осенью темнеет рано. Только когда зажглись фонари, а на небе появились первые звезды Сергей смог подкатить к спорткомплексу. В сгущающихся сумерках здание спорткомплекса выглядело как круизный лайнер на приколе у пристани. Такой темный, спящий у ватерлинии и весь в огнях, где-то на верхних палубах.

Легкий ветерок с парка раскидал по асфальту желтую листву и дворник методично сметал ее в пластиковый пакет. Мерное шарканье метлы напоминало шум волны. А автомобили на стоянке как шлюпки у соседнего пирса.

«Нормально у Петровича, здесь все поставлено! – подумал Сергей, ища глазами место, куда припарковаться, а заодно и машину своего бывшего сослуживца. Ему почему-то не хотелось сейчас встречать его. Еще в подъезде он загадал, что если директор будет на работе, то он не пойдет к Серафиму. По непонятным причинам он чувствовал себя немного виноватым перед Петровичем.

Хотя, вроде бы оснований не было. Но звезды сегодня четко указывали ему путь. У спорткомплекса он почти сразу увидел китайский пикап Серафима. Чуть в стороне краем глаза он различил очертания «Миникупера» и сердце его почему-то екнуло. Он посмотрел на девушку с плаката и подмигнул ей. Типа, мы еще покажем.

Охрана, признав в нем товарища директора, пропустила его на верх беспрепятственно. Даже не прося надеть бахилы. Парень в белой рубашке, который сидел за стойкой, лишь кивнул ему как старому знакомому и вернулся к разгадыванию кроссвордов. В холле также было свободно. Видимо в вечернее время дети занимались меньше. Сейчас в нем преобладали молодые мужчины. Некоторые даже с букетами роз. Стайка девуль в облегающих спортивных брючках и маечках, выгодно подчеркивающие выпуклые ягодицы и торчащие груди, проскочила мимо него и скрылась в зале. Некоторые из этой стайки успели послать мальчикам с цветами воздушные поцелуи.

В другой раз Сергей с удовольствием бы понаблюдал за «ритуальными действиями перед обязательной случкой», как он называл конфетно-букетный период, но не сегодня. Сегодня у него была цель. И это была высокая и благородная цель, которой можно было вполне отдаться на старости лет, причем, что особенно подогревало Сергея, главное здесь даже была не цель, а сам процесс.

Он пришел вовремя. Тренировка еще не началась. Серафим о чем-то говорил с парнем, которые выглядел как самый настоящий гей. У него были длинные светлые волосы зачесанные назад и заколотые самой настоящей женской заколкой. Он сведя брови домиком внимательно слушал Серафима и собирал свой лук. Хозяйка «Миникупера» уже стояла на линии стрельбы и сосредоточенно натягивала и отпускала лук, не выпуская стрелы. При этом лук издавал странный щелчок, каждый раз когда руки лучницы достигали максимального напряжения.

Сергей не мог не залюбоваться ее грациозным движениям. Серафим же явно был не доволен ею. Поэтому прервав разговор с «геем», переключился на девушку.

– Олеся, о чем ты думаешь? – прикрикнул он на нее раздраженно. – Локоть выше, плечи опускай.

– Угу, – ответила девушка и продолжила делать то же самое, но Серафим видимо заметил какие-то изменения, потому что довольно хмыкнул и вернулся к разговору с парнем.

Сергей не удержался, снова снял обувь. Ковер все еще был для него святым местом, и подошел к тренеру. Тот положил руку на плечо парню, заглянул ему в глаза.

– Все понял.

– Угу.

Серафим вспылил.

– Что угу, Анжей? У тебя чемпионат на носу, – хлопнул его по плечу, – давай, соберись. Начни с прощелкивания, потом три метра и на дистанцию, – посмотрел на Сергея. – Вы ко мне?

Сергей почувствовал себя школьником и покраснел. Увидев его смущение, Серафим опустил глаза и посмотрел на его носки. Сергей тоже опустил глаза и увидел на одном из них дырку. Поджал пальцы так, что скрыть ее.

– Можете не разуваться, – Серафим поднял глаза, – уборщица все равно после нас будет убираться. Так вы по какому поводу?

Сергей напомнил о себе.

– Я был тут у вас недавно…

Серафим мотнул головой.

– Да, я помню.

Сергей продолжил.

– И вот я подумал, а есть ли какая-то возможность мне тоже заниматься у вас?

Серафим даже бровью не повел. Он снова отвлекся на спортсменов, а потом вернулся к Сергею.

– У нас спортшкола. Мне нужны постоянные тренировки и результаты. Пострелялками и по приколу это не ко мне.

Сергей проглотил слюну, у него почему-то пересохло во рту.

– Да я и не говорю про пострелялки. Я хочу серьезно.

Серафим с недоверием окинул взглядом Сергея.

– Закрой один глаз?

Сергей не ожидал такого вопроса, поэтому переспросил.

– Какой?

– Любой.

Сергей приложил руку к лицу. Серафим махнул рукой.

– Без руки.

Сергей убрал руку и зажмурил левый глаз. Серафим кивнул.

– Правша?

Сергей не согласился.

– Нет, левша. Всегда стою в левой стойке.

На автомате втянул голову в плечу и выставил вперед правое плечо, подтянув левый кулак к подбородку. Показал как это делает, но Серафим не оценил движения. Он лишь пожал плечами и пояснил.

– Человек всегда первым закрывает тот глаз, который не нужен для прицеливания. Вы закрыли левый глаз. Значит, целитесь правым глазом. И вам нужен праворукий лук. Пошли.

Он хлопнул в ладоши, чтобы на него обратили внимание.

– Продолжаем заниматься. Я сейчас вернусь.

Прошел мимо Сергея, позвав за собой еще раз.

– Пошли.

***

Они прошли по коридору и по дороге Серафим начал объяснять, не поворачивая головы.

– Стандартный спортивный лук весит около шестнадцати килограммов, плюс стрелы и прочая амуниция. Что вам нужно будет еще докупить я потом объясню…

Серафим достал из кармана, он был одет в костюм олимпийской сборной, связку ключей и начал искать нужный.

– Недавно замок сломался у оружейки, пришлось всем луки домой забирать, – вставил ключ в замочную скважину, – но сейчас вроде все починили. Поэтому все оставляют луки здесь.

Посмотрел на Сергея.

– По желанию, конечно. Некоторые берут домой, потому что стреляют дома.

Дверь открылась и перед Сергеем открылась оружейная комната, так называлась подсобка, в которой вместо швабр, ведер и тряпок, хранились луки, стрелы, мишени и … те самые чемоданы, которые так привлекли внимания Сергея.

– Сколько весишь? – Серафим прищурив один глаз, взвесил Сергея. – Килограмм сто?

– Ну, примерно.

Сергею конечно хотелось сказать, что меньше, но сейчас был не тот случай.

– Вот, – Серафим снял с гвоздиком деревянный лук, – на первое время. Потом подберем.

Показал головой на выход.

– Пошли.

Сергей удивленно открыл рот.

– А остальное?

Серафим ухмыльнулся.

– Ты же хотел по-настоящему?

– Конечно.

– Значит, об остальном пока забудь.

Сергей прижал лук к груди, потом перехватил его правой рукой. Примерился, лук был тяжелый. Серафим его поправил.

– Это праворукий лук, его держат левой рукой.

Сергей решил заспорить.

– Я все же левша. Мне правой рукой сподручнее.

Серафим посмотрел в потолок и вздохнул.

– Значит так, давай, поступим. Я говорю, ты делаешь…

Сергей открыл еще рот, но Серафим перебил его.

– И никак иначе.

Сергей закрыл рот. «Ну что ж, так даже проще, – подумал он, – как в армии, бери больше, кидай дальше и не надо думать».

– Договорились.

– Вот и ладненько.

Они вернулись в зал и Сергей уже не стал разуваться.

***

Нельзя сказать, что следующие три недели отличались для Сергея разнообразием. Серафим поставил его в угол, и… оставил наедине с собой.

А если быть совсем точным, то приказал натягивать лук. Или тетиву… Кому как понятнее.

Тренировка проходила примерно так. Он брал лук, вставал в угол, смотрел в стену, пытаясь найти на ней какой-то ориентир: трещинку или царапину, – и делал вид, что стрелял. При этом именно делал вид, так как стрелы ему тренер забыл дать. Сергей растягивал тонкую нить тетивы и снова мягко отпускал ее без выстрела, как будто играл на гармошке, растягивая меха.

С одной лишь разницей, что никаких звуков при этом не звучало. Все происходило в полнейшей тишине. Уже много позже Сергей часто вспоминал эти первые, как ему казалось «пустые» три недели. Не раз говорил себе, что если бы была возможность, отмотать все назад, то он бы не задумываясь вернулся назад и попытался переиграть все по-другому.

Ведь на самом деле именно в эти три недели происходило то, что на языке музыкантов называлось настройкой инструмента. В стрельбе из лука главный инструмент не оружие, а тело и каждый натяг тетивы был той самой тонкой настройкой, которые должны были научить мышцы и сухожилия вступать в мелодию выстрела точно в свое время и с нужной силой.

Задача ученика была почувствовать эту мелодию… Чем точнее настройка, тем тоньше музыка.

Но в том-то и дело, что все эти три недели его тело безбожно фальшивило. Мозг отказывался работать в унисон с луком, и совершенно не хотел становиться с ним единым целым, постоянно сбивая настройку глупыми ассоциациями и смешными картинками.

Все, абсолютно все вокруг Сергея мешало, раздражало и было направлено на то, чтобы сбить его с толку и глубоких мыслей. Даже трещина, которую он в конце концов выбрал для того, чтобы глазу было за что зацепиться, неизбежно превращалась в черную и полноводную реку с извилистым руслом, по которой на расписной пироге плыл индеец с пером в волосах.

Сергею требовались титанические усилия, чтобы загнать этого бессовестного индейца, вглубь трещины, откуда он постоянно выглядывал и смеялся над его неуклюжими попытками растянуть лук.

Ох, уж эти индейцы! Один раз Сергей забыл, что в луке не было стрелы и спустил тетиву. Он был уверен, что воображаемая стрела проткнула воображаемого индейца и заставила его замолчать, но лишь до того момента пока тетива не ударила его по руке.

Тут-то Сергей и понял все коварство краснокожего. Кожу руки будто обдало огнем. В глазах забегали огоньки, а тыльная сторона запястья сразу опухла и стала иссини-черной как свежий баклажан.

Сергей исполнил ритуальный танец «Ух, ты, как больно!», с броском лука на пол и зажимание кисти между колен. Индеец долго смеялся…

Пляску святого Витта заметила Олеся. Она в этот момент разбирала свой лук, упирая коленкой в рукоятку, снимала тетиву. Было видно, что она делала это дело сотни или даже тысячи раз, даже не задумываясь. Вот и увидев как Сергей пытается сдержать навернувшиеся слезы, она не задумываясь, отложила свой лук, подошла и осмотрела его стремительно синеющую руку.

– Нужна бодяга, – объяснила она, – подождите, кажется у меня есть.

При этом она так выразительно посмотрела ему в глаза, что он смутился и лишь, проглотив слюну, молча мотнул головой, так и оставшись стоять с протянутой рукой как нищий на паперти, пока девушка залезала в свой чемодан и вынимала из него тюбик с мазью.

В этот момент Олеся была не просто красива. Она была обворожительна, какой только может быть девушка в самом расцвете лет, да еще спортсменка. Все ее движения были естественны и просты. Но на Сергея она смотрела и в момент его пляски, и пока осматривала руку и пока мягко обрабатывала рану не так как смотрят женщины на мужчину, а как опытный спортсмен на новичка.

Это было обидно для Сергея, но как говорится не до жиру, быть бы живу. В конце Олеся даже подула на его рану, но опять она сделал это так, как старшие сестры дуют своим младшим братишкам. Что снова больно кольнуло по самолюбию взрослого мужчины.

Но развиться обиде не дал Анжей. Он складывал свой лук рядом с ними, и наблюдал за всем действием. Совершенно без всяких объяснений достал из своей спортивной сумки потертую кожаную крагу.

– Вот возьмите, – протянул он ее Сергею. – Это хорошая защита для запястья. Я ее пользовался, когда начинал заниматься.

Причем это произошло так же просто и обыденно, как и действия Олеси. Сергей это даже сравнил с детским поведением. Когда ты сидишь в песочнице роешь явку, а приходит девочку с бантиком и мальчик с машинкой. Девочка тут же начинает лепить куличики, мальчик подвозить ее на машинке песок, а ты этот песок грузишь ему в кузов. Потом мальчик уже насыпает песок твоим совочком, а девочка возит машину. А кулинар уже ты!

Но Сергей уже давно привык, что за все в этой жизни надо платить, чтобы не быть должным. Поэтому вместо «Спасибо!», он спросил.

– Что-то вам должен?

Немного смущаясь, потому что в тот же момент почувствовал, что такой вопрос был здесь неуместен. Действительно Олеся немного напряглись. Обстановку снова разрядил Анжей.

– Не парься! Еще сочтемся, – он осмотрел синюю руку Сергея. – А вообще поздравляю. С боевым крещением. Теперь ты стал настоящим лучником.

Сергей улыбнулся и выдавил из себя, то что и следовало.

– Спасибо!

Уже после этого сделал еще одну попытку познакомится с ними поближе.

– Может быть после тренировки где-нибудь посидим, – немного смущаясь, спросил он. – Пообщаемся. Мне все же хочется вас чем-то угостить. Не поймите меня неправильно.

При этом он сделал лицо как у кота из мультика про Шрэка. И у него получилось. Ребята засмеялись, переглянулись и мотнули головами в знак согласия.

Глава 3

Для перекуса они выбрали кофейню напротив спорткомплекса. Это была одна из тех модных забегаловок, где приятно пахло, было жутко дорого и совершенно невозможно было наесться. Будь его воля Сергей выбрал бы ресторан, бар или на худой конец бигмачницу. Благо их сейчас развелось как грязи. Но именно на нее указала девушка. Тут уж ничего не поделаешь, в современном миром правят именно они. Мужчинам ничего не оставалось делать как подчиниться.

Впрочем, почему только в современном мире. Сергей живо вспомнил тот момент, когда он ухаживал за своей женой. В далекой-далекой молодости. Однажды они стояли на автобусной остановке, шел проливной дождь. Он ловил машину. Весь промок. Остановился «Запорожец». И его подруга, тогда еще Ольга была в статусе подруги, отказалась ехать, потому то это была машина, на которой по статусу, так считала девушка, не положено было ей перемещаться.

Он тогда посмеялся над такой причудой, а надо бы было призадуматься.

Сейчас была примерна такая же ситуация. Ничто в этом мире не меняется! И смеяться ему уже не хотелось, и все романтическое настроение также улетучилось, а заодно и желание общаться. Все ему, как казалось, с этой девушкой было понятно. Уж лучше бы он наблюдал за ней со стороны. Как говорится, мужчина, наблюдающей за красивой женщиной со стороны, счастливее, чем тот, кто с ней идет рядом. Потому что у того еще все впереди.

Но делать было нечего, он сам пригласил. Теперь должен был вести себя соответственно. Тем более, что мысли про кафе и выбор девушки очень быстро сменились другими ощущениями.

Едва войдя в кафе, Сергей почувствовал запах карамели. Он понял, что так пахнет не только кафе, но и девушка. Точно! Олеся приятно пахла карамелью. У него даже ноздри стали подергиваться от этого аромата. Но вот в чем была проблема. Также пахла его дочь…

А значит, романтикой здесь уже не пахло. Ну, не мог он перешагнуть через себя. И о чем только думал, старый хрыч!

Впрочем, уж кто-кто, а Анжей по этому поводу не парился и начал удивительно живо организовывать пространство вокруг себя. Одновременно организовывая и Сергея.

– Палыч, извини, я сегодня без денег, – шепнул он ему на ухо. – Студент.

Сергей незаметно под столом махнул рукой.

– Разберемся.

Хотя ему и хотелось сказать, что-то вроде того, что «сам таким был», но он нашел в себе силы так не продолжать, и вместо этого протянул ему меню и шепнул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.