# Оскал фортуны

Анастасия Анфимова

«С самого утра жители Кувами-но-Токого-но-Канаго ждали нового господина. Затерянная среди холмов и лесов северо-запада сегуната Канаго, деревня без особых потрясений пережила гражданскую войну. Пятеро парней ушли в войско Самозванца, да два года спустя отряд армии Сына Неба сжег третью часть домов и, оставив за собой десяток кольев с умиравшими сельчанами, помчался дальше за бунтовщиками…»

> Если судьба показала зубы, это не значит, что она улыбается.


## Пролог

### 1

6 день Цапли, 955 год Сына Неба

С самого утра жители Кувами-но-Токого-но-Канаго ждали нового господина. Затерянная среди холмов и лесов северо-запада сегуната Канаго, деревня без особых потрясений пережила гражданскую войну. Пятеро парней ушли в войско Самозванца, да два года спустя отряд армии Сына Неба сжег третью часть домов и, оставив за собой десяток кольев с умиравшими сельчанами, помчался дальше за бунтовщиками.

Крестьяне безропотно заплатили барону Годуцо Токого оброк за два года и всю зиму питались рыбой и дикими корешками. Из-за чего умерли все дети младше десяти лет и несколько стариков. Господин поступил справедливо. Другие землевладельцы содрали с крепостных недоимки за четыре года. Управитель барона не забывал напоминать об этом жителям деревни. И вот теперь у них будет новый господин. Будет ли он так же справедлив, как барон Токого? Было над чем задуматься бедному крестьянину.

Сын Неба, да продлится его жизнь десять тысяч раз по десять тысяч лет, после победы над Самозванцем и южными варварами возвел в бароны и рыцари множество воинов, повелев сегунам выделить новым землевладельцам полагающиеся их титулу имения. Больше всего новых землевладельцев пришлось разместить на своих землях сегунам, так или иначе поддержавшим Самозванца в его недолгом царствовании. Сегуны, в свою очередь, потеснили слишком строптивых баронов. Установка границ новых землевладений и оформление соответствующих грамот – дело не быстрое. Нужно внести изменения в регистры баронств и книги учета сегунатов. А тут еще император даровал право мелким землевладельцам жаловаться на своих господ. Вновь возведенные землевладельцы и те, кому волей сегунов пришлось потесниться, забросали Канцелярию Сына Неба жалобами. Кое-где чиновничьи проволочки тянулись годами.

Годуцо Токого не стал жаловаться. Сегун Канаго отнял у него земли Кувами, чтобы отдать Одо Гатомо, его же соратнику, отличившемуся в битве у Змеиных озер и в Пустынном походе. Барон был согласен с тем, что этот воин вполне заслуживал посвящения в рыцари.

Управитель Токого давно освободил просторный дом за крепкой оградой и ждал только приезда нового хозяина деревни, чтобы покинуть ее навсегда. Согнанные на встречу нового землевладельца крестьяне уже устали стоять под мелким моросящим дождем, когда на дороге показался конный отряд и обоз из трех повозок, запряженных волами. Первым на темной от воды лошади ехал соратник, держа в руке копье с поникшим от сырости флажком.

Управитель поправил меч. Он узнал Гатомо, одетого в блестящие лакированные доспехи поверх нового кимо. Латы двенадцати соратников рыцаря выглядели значительно беднее. Слуга подхватил под уздцы лошадь нового землевладельца. Гатомо легко спрыгнул на мокрую землю.

– Кто ты и что тебе нужно? – после поклона произнес управитель ритуальную фразу.

Гатомо снял с пояса лакированный футляр и протянул ему сложенный лист бумаги. Увидев печать Токого, управитель низко поклонился.

– Теперь это ваш господин, – сказал он крестьянам. – Отныне ваша деревня называется Кувами-но-Гатомо-но-Токого-но-Канаго.

Селяне грохнулись на колени. Они обрели нового хозяина.

Дом Гатомо не понравился. В двух из четырех комнат пол не обогревался. Крошечные окна хранили тепло, но пропускали мало света. Старший соратник Румото Макао разделял мнение господина. Рыцарь вышел на крыльцо.

– Разгружайтесь.

– Забор-то жидковат, Гатомо-сей, – проговорил за спиной Макао.

– Будем строить замок! – ответил свежеиспеченный землевладелец. Подгоняемые соратниками крестьяне бросились разгружать повозки, таскать вещи в дом и кладовую. Прежний владелец оставил их в идеальном порядке. На дощатом полу амбара не было ни одного зернышка.

Из повозки, крытой кожаным пологом, выбралась толстая немолодая женщина в застиранной юбе[1].

– Где будет комната госпожи Сайо, Гатомо-сей? – поклонившись, спросила она у рыцаря.

– Выбери сама, – разрешил Гатомо. – Только смотри, чтобы там было тепло.

Весь день он обустраивался и устраивал соратников. Четверо поселились в доме, остальные у наиболее зажиточных крестьян. Вместе с рыцарем приехал помощник мастера-строителя. Не теряя времени, он с двумя соратниками стал выбирать наиболее подходящее место для постройки замка.

Пока Гатомо назначал старосту и объезжал окрестности, строитель уже отыскал три места, где можно построить маленький замок. Рыцарю осталось выбрать одно из них. Новый землевладелец потихоньку обживался в Кувами.


Между тем воспитанница Гатомо – трехлетняя Юмико Сайо, заболела. Видимо, сказались дальняя дорога и слабое здоровье крошки. Два дня нянька пыталась лечить ее всеми известными ей способами, а на третий – решила побеспокоить господина.

Рыцарь, наконец, выбрал место для своего замка. Крестьяне начали копать ров. Вместе с помощником мастера-строителя Гатомо до вечера составлял список необходимого инструмента. Он прекрасно разбирался в фортификации и несколько раз указывал начинающему строителю на недостатки в проекте замка.

– Я учту замечания, – поклонился тот. – Но последнее слово за моим хозяином.

– Вонг Бок – знаменитый мастер, – кивнул рыцарь. – Я думаю, он меня поддержит.

Он приказал подавать ужин. Молоденькая племянница старосты, взятая в дом служанкой, стала раскладывать по фарфоровым тарелочкам куски мяса и рыбы, когда в дверь, низко кланяясь, вошла нянька.

– Что случилось? – недовольно спросил Гатомо. – Ты мешаешь мне есть!

Женщина упала на колени:

– Госпожа Сайо больна, Гатомо-сей.

– Так лечи ее!

– Госпожа болеет уже два дня, – ответила нянька, не поднимая головы. – Я не знаю, как ей помочь.

Гатомо нахмурился.

– Иди к ней.

Девочка лежала в самой теплой комнате на толстом матраце, закутанная в меховое одеяло. Бледное лицо с мокрой челкой пылало, в зеленых глазах поселилась боль. Мягко ступая, Гатомо опустился у постели Сайо.

– Что с тобой, моя девочка? – спросил он, положив ей ладонь на огненный лоб.

– Мне плохо, мой господин, – слабым голосом ответила Сайо. – У меня ножки болят.

– Ты поправишься, – чуть улыбнулся рыцарь. – Обязательно. А няня сошьет новое платье для куклы.

– Шелковое? – спросила девочка.

– Шелковое, – пообещал Гатомо.

Соратники приволокли трясущегося от страха старосту. Выхваченный из теплой постели крестьянин не ждал для себя ничего хорошего.

– Есть в деревне лекарь? – хмуро спросил рыцарь.

– Нет, господин, – не вставая с колен, ответил староста. – Я иногда лечу.

– Ты должен вылечить маленькую госпожу!

– Не могу, господин, – заскулил крестьянин. – Твоя служанка уже спрашивала меня. Я не знаю, как помочь маленькой госпоже.

Гатомо кивком отпустил старосту. Он плохо спал и весь день не мог найти себе места. Когда они подъехали к стройке, рыцарь почти не слушал пояснения строителя. Сочувствуя, тот сказал:

– Я знаю, кто может помочь вашей дочери, Гатомо-сей.

– Она мне не дочь! – оборвал его Гатомо и, тут же спохватившись, спросил: – Кто?

– В Мусимо-но-Тонго живет лекарь Лихак. Говорят, нет болезни, от которой он не знал бы лекарства.

– Девочка не переживет дальней дороги, – покачал головой рыцарь.

– Прости мою смелость, господин, – вмешался соратник, – можно привести сюда лекаря. Мы все равно поедем за мастером Вонг Боком.

– Мусимо – небесный город, – сказал Гатомо. – Этот лекарь запросит кучу денег.

– Да, – согласился строитель. – Он дорого берет.

Вечером рыцарь первым делом поинтересовался здоровьем девочки.

– Жар спал, – ответила нянька, щуря красные от недосыпания глаза. – Но она слабеет на глазах.

Утром Гатомо собрал воинов во дворе дома.

– Я еду в Мусимо, – сказал он. – Со мной Макао и семеро соратников. Четверо останутся в Кувами. Ждите нас через три дня.

Выстроившись в шеренги по шестеро, соратники коротким поклоном ответили на слова господина.

Сайо опять впала в забытье. Нянька вытерла пот с бледного лба девочки. Когда-то у нее тоже были дети: двое мальчиков и девочка, радость матери. Господин ее мужа пошел за Самозванцем. Как подобает жене воина, она терпеливо ждала супруга, воспитывала детей, вела маленькое хозяйство. Муж не вернулся. Вместо него с юга пришло войско Агарито Тонго. Вместе с женами и детьми других соратников она наравне с мужчинами защищала стены замка. Детей убили, а ее вырвал из рук разъяренных воинов Гатомо. Ему нужна была нянька для годовалой девочки. Гатомо никогда не говорил, кем ему приходится Сайо, а она никогда не спрашивала.

В обозе сегуна Канаго она прошла от Нагаси-но-Хайдаро на севере, до Фамлао-сегу на юге. Теперь судьба занесла ее на северо-восток, где Гатомо стал рыцарем. Женщина стала надеяться на спокойную старость где-нибудь в уголке господской кухни, но Сайо заболела. Она искренне любила девочку. Пережив своих детей, она перенесла на малышку всю нерастраченную нежность.

Четвертую ночь нянька не смыкала глаз, подавая девочке травяной настой, меняя пропотевшее белье, уговаривая маленькую госпожу съесть хотя бы ложечку кашки с медом.

Соратники, оставленные Гатомо в деревне, ночевали в доме управителя, охраняя имущество господина. Семеро вооруженных до зубов оборванцев решили не тревожить господский дом. Благородные воины за крепким забором – слишком серьезный противник для этих шакалов. Проще пройти по деревне, запастись продуктами и скрыться в лесу.

Война с Самозванцем закончилась два года назад, но до сих пор империя кишела шайками бунтовщиков, беглых крестьян и просто разбойников, торопливо ловивших рыбку в мутной воде. Жители Кувами безропотно отдавали последнюю курицу, последний прогорклый рис. Не брезговали бандиты и жалким крестьянским тряпьем.

Лай собак насторожил соратников Гатомо. Один из них отправился на разведку и у первой же хижины столкнулся с тремя разбойниками. Опытный воин, он не стал отступать и выхватил меч. Его противники тоже не были новичками в драке. Одному из них удалось оцарапать бок соратника, но воин Гатомо вторым ударом разрубил ему грудь. Второй разбойник получил меч в брюхо. Третий, изловчившись, попал копьем в ногу соратника, распоров ляжку. Обливаясь кровью, воин упал и тут же погиб от удара в шею.

Не дождавшись посланного на разведку товарища, трое соратников стали спорить между собой. Один предлагал пойти в деревню и разузнать, в чем дело. Другие возражали. Неизвестно, столько врагов в Кувами. Вдруг с минуты на минуту они нападут на дом.

Узнав о гибели товарищей, разбойники не загорелись жаждой мести, а, покидав добычу в мешки, скрылись в лесу.

Гатомо вернулся в полдень. С ним приехал строитель замков Вонг Бок и пришел большой обоз с припасами и рисом. Узнав о нападении на деревню, рыцарь пришел в ярость и едва не бросился в бессмысленную погоню. Старший соратник осторожно напомнил господину, что с ночи прошло слишком много времени и вряд ли удастся отыскать следы разбойников.

Вместе с ним приехал и Лихак. Известный лекарь осмотрел девочку и поспешил к Гатомо. Тот стоял во дворе с мастером и разговаривал с коленопреклоненным старостой. Врач смиренно ждал, когда же на него обратят внимание. Получив необходимые распоряжения, мастер со старостой отошли.

– Что с маленькой госпожой? – наконец спросил Гатомо.

– У нее огненная лихорадка, Гатомо-сей, – опустив глаза, ответил лекарь.

– Ты ее вылечишь?

– Да, Гатомо-сей, – Лихак поклонился. – Но девочка не сможет ходить.

– Как не сможет ходить?

– Эта болезнь поражает ноги человека, – пояснил лекарь. – Я спасу ей жизнь. Она доживет до старости, но ходить не сможет никогда.

– И ничего нельзя сделать?

– Я бессилен, Гатомо-сей, – развел руками Лихак.

Рыцарь замолчал.

– Лечи! – подумав, приказал Гатомо. – И без ног люди живут.

Лекарь поклонился и, подхватив полы халата, поспешил в дом.

Жители Кувами были довольны своим старым господином Токого, но поступок нового хозяина поверг крестьян в шок. Купленным на свои деньги рисом рыцарь приказал кормить не только приезжих мастеров, но и жителей деревни, работавших на строительстве замка. Впервые за многие годы крестьяне искренне благодарили небеса за произошедшие перемены. Между тем дело было не в доброте Гатомо. Просто он знал, что предыдущий землевладелец обобрал жителей его деревни до нитки. И если не накормить их, то работать на него скоро будет некому.

Вечером, уставший до изнеможения, Гатомо ужинал со старшим соратником и мастерами-строителями. Вдруг в комнату вошел соратник, охранявший ворота.

– Господин, – поклонился воин. – Пришел староста с каким-то парнем. Они просят выслушать их.

– Пусть приходят завтра, – махнул рукой рыцарь. Он только что выпил и теперь думал только о том, как скорее оказаться в постели.

– Речь идет о разбойниках, Гатомо-сей.

Рыцарь вскочил.

– Пошли, Макао-сей.

У ворот на коленях стояли староста и молодой паренек.

– Что ты хотел сказать, старик?

– Мой господин, – ответил староста. – Сим говорит, что знает, где прячутся разбойники.

– Кто этот Сим?

– Это я, мой господин, – страшно шепелявя, ответил паренек.

– Встань и расскажи, что знаешь.

Крестьянин поднял голову.

– Вчера ночью я пошел за хворостом… – заговорил Сим.

– Почему ночью?

– Весь день мы копали ров для твоего замка, – ответил за парня староста.

– Я спрашиваю не тебя! – оборвал его Гатомо. – Рассказывай дальше.

– Я увидел каких-то вооруженных людей с мешками. Они бежали от деревни. Я испугался и спрятался в кустах. Хвала Вечному Небу, они меня не заметили. Я слышал, как они говорили о заброшенной шахте у горы Осенних Дождей…

– Так прямо и говорили? – удивился Гатомо.

– Нет, господин. Они стали спорить. И главный пригрозил одному, что бросит его в шахту. А шахта в округе только одна. У горы Осенних Дождей.

– Давным-давно там добывали серебро, – робко пояснил староста.

– Ты знаешь туда дорогу? – спросил рыцарь.

– Да, мой господин.

– Завтра с восходом солнца будь здесь.

Гатомо и Макао вернулись в дом. Соратники выжидательно смотрели на господина.

– Всем спать! – приказал он. – Завтра мы отомстим разбойникам!

Обменявшись радостными взглядами, воины покинули комнату.

Опираясь на крепкую сухую палку, староста бодро шагал по лесу. Гатомо приказал одному из соратников зорко наблюдать за крестьянином и убить при малейшей попытке предать. Лошадей оставили в деревне. В лесу от них толку мало.

Рыцарь рос в сегунате Хайдаро, где тоже немало лесов. Бесшумно ступая по опавшим листьям, он привычно отмахивался от докучливых насекомых, осматриваясь вокруг. Вдруг он заметил на склоне холма коричневое пятно.

– Господин, – негромко сказал старший соратник. – Похоже, там человек.

Отряд остановился.

– Кто это, старик? – спросил Гатомо у старосты.

– Это и есть гора Осенних Дождей, – пояснил тот.

– Я спрашиваю, кто это?

– Монах-отшельник, – торопливо заговорил староста. – Преподобный Кимцзы. Он живет в пещере много лет.

– Если его видим мы, то он может видеть нас, – сказал Макао. – Вдруг он предупредит разбойников?

– Нет, Макао-сей! – заверил староста. – Он святой и не вмешивается в дела людей.

– Мимо этой пещеры можно пройти к шахте?

– Да, только дорога будет длиннее.

– Веди к монаху, – приказал старосте рыцарь.

По еле заметной тропинке, петлявшей по заросшему кустарником склону, отряд Гатомо вышел на площадку перед пещерой, вход в которую закрывала бычья шкура. Неподалеку на плоском камне сидел одетый в коричневый балахон монаха лысый старик с редкими усами на морщинистом лице. Гатомо многое повидал в жизни и давно избавился от трепетного отношения к священникам и монахам. Стараясь быть вежливым, он слегка поклонился:

– Здравствуй, преподобный. Ты не видел здесь разбойников?

Монах оторвался от созерцания горизонта.

– О чем ты спрашиваешь, воин?

– Ты плохо слышишь, старик! – крикнул Макао.

– Я говорю о вооруженных людях! – повысил голос Гатомо. – Они напали и ограбили мою деревню!

– Ты тоже вооружен, мой господин, – ответил монах.

Рыцарь почувствовал в словах отшельника оскорбление. Быстрым движением он выхватил меч. Сталь зазвенела о камень, где секунду назад сидел монах. А он спокойно стоял рядом и внимательно смотрел на Гатомо.

– Ты хочешь посмеяться надо мной? – свистящим шепотом спросил тот.

– Я никогда ни над кем не смеюсь, – возразил отшельник, спокойно глядя в наливающиеся гневом глаза рыцаря. – И я не сказал ничего, что могло бы оскорбить тебя, мой господин.

Стоявший рядом староста со страхом вслушивался во все более напряженный разговор.

– Где разбойники?

– Ты же знаешь, – невозмутимо ответил монах. – Разве этот почтенный крестьянин ведет тебя не туда?

Неизвестно, чем бы закончилась их беседа, но тут из пещеры послышался глухой шум. Сейчас же Макао и двое соратников бросились туда. Из-за бычьей шкуры донеслись негромкие возгласы, глухие удары, звуки борьбы. Продолжая сжимать меч, Гатомо внимательно наблюдал за стариком. Морщинистое лицо отшельника оставалось бесстрастным. Соратники выволокли из пещеры изможденного бледного мужчину, одетого в рваное кимо.

– Ты кто? – спросил рыцарь, разглядывая незнакомца.

– Гейцо Мирамо.

– Разбойник?

– Я ратник!

– Ты воевал за Самозванца?

– Я воевал за господина.

– Кто был твоим господином?

– Барон Дзиро Бамоко.

– Бамоко – бунтовщик.

– Мой господин храбро дрался у Змеиных озер и с честью погиб у стен Хайдаро-сегу! – ответил воин.

Спорить с этим Гатомо не стал.

– Что ты делаешь у старика?

– Преподобный Кимцзы лечил меня от болотного дурмана.

– Ты лекарь? – удивленно спросил Гатомо у монаха.

– Нет, – покачал головой отшельник. – Я лишь помогаю человеку изгнать болезнь из своего тела.

Рыцарь пристально взглянул на ратника. Тот старался твердо держаться на ногах, но было видно, что это дается ему нелегко. Мелкие капельки пота выступили на высоком лбу. Чисто выбритое лицо усиливало впечатление бледности. Вряд ли он мог участвовать в налете на Кувами.

– А ты, Мирамо-сей, видел разбойников? – спросил он у ратника.

– Да, мой господин, – Мирамо поклонился. – Они были здесь вчера. У них двое раненых. Преподобный Кимцзы дал им мазь.

– И ты не пошел с ними?

– Я не разбойник, мой господин, – с достоинством ответил Мирамо. – Я воин!

– Я еще вернусь сюда, – сказал Гатомо, убирая меч в ножны. – Не вздумайте предупредить разбойников.

Отряд спустился с горы и вступил в густые заросли. Когда-то здесь бушевал пожар. Лесные великаны выгорели, уступив место молодым деревцам. Несмотря на все старания, бесшумно идти не получалось. Соратники обнажили клинки. К счастью, заросли кончились, и они вновь вступили в старый лес.

Макао первым заметил среди деревьев поросшие лишайником стены. Когда-то это был большой, срубленный из толстых бревен дом, служивший жильем охране шахты и складом серебра. Сейчас от него остались лишь три стены, утопавшие в зарослях папоротника и волчьих ягод. Разбойники набросали сверху веток, и получился просторный навес, под которым можно укрыться от дождя.

Никто из них не услышал, как соратники Гатомо обкладывали их со всех сторон. Один из бандитов сидел у потухшего костра и точил меч, второй неумело штопал рваную куртку, трое спали, укрывшись тряпьем.

Драка получилась стремительной и кровавой. Все пятеро не успели оказать серьезного сопротивления. Тела разбойников порубили на куски и побросали в шахту. Взяв оружие и остатки захваченной в деревне добычи, Гатомо с соратниками вернулся к пещере отшельника.

Монах с тем же отрешенным видом сидел на знакомом камне и смотрел в сторону горизонта. А Мирамо стоял с котомкой за плечами, явно поджидая отряд. Едва они приблизились, ратник поклонился Гатомо и сказал:

– Мой господин Гатомо, я предлагаю тебе свою руку и меч, доставшийся мне от предков.

– Ты хочешь стать моим соратником? – спросил рыцарь.

– Да, Гатомо-сей.

– Я не так богат, чтобы платить очень щедро, – сказал Гатомо.

– Зато ты храбрый воин и благородный человек, – Мирамо открыто взглянул в глаза рыцаря.

– Я приму тебя с одним условием.

– Я согласен, мой господин.

– Ты еще не знаешь, что я от тебя потребую! – нахмурился Гатомо.

– Я уверен, что это не заденет мою честь.

Рыцарю особенно понравились эти слова.

– В бою с разбойниками погиб мой соратник. У него остались жена и две дочери. Стань им отцом, а ей мужем.

– Да, Гатомо-сей.

Мирамо встал на колено и протянул Гатомо меч рукояткой вперед. Рыцарь обнажил клинок на ширину ладони, полюбовался затейливым узором, потом поцеловал холодную сталь и вернул меч Мирамо. Новый соратник поднялся.

– Моя правая рука, старший соратник Румото Макао, – сказал Гатомо, указав на Макао. Мирамо поклонился непосредственному начальнику. Покончив с процедурой найма, Гатомо обратился к монаху, так и не оторвавшему взгляд от горизонта.

– Ты можешь вылечить от огненной лихорадки?

– Я не лечу, – поправил отшельник рыцаря. – Я лишь помогаю человеку изгнать болезнь из своего тела.

Рыцарь не позволил себе разозлиться.

– Ты сможешь помочь маленькой девочке изгнать из тела огненную лихорадку? – по-другому спросил он.

– Когда она заболела?

– Восемь дней назад.

– Ее лечили?

– Я привез из Мусимо лекаря. Он сказал, что вылечит ее, но она не сможет ходить.

– Такое случается после огненной лихорадки, – согласился Кимцзы. – А ты хочешь, чтобы она ходила?

– Конечно! – ответил Гатомо.

Отшельник задумался, не отрывая взгляда от горизонта. Рыцарь терпеливо ждал, не решаясь нарушить молчание монаха. Вдруг он сможет сделать то, что не под силу лучшим лекарям. Память Гатомо услужливо подсказывала многочисленные рассказы о чудесах, творимых святыми отшельниками.

– Сколько ей лет? – спросил Кимцзы.

– Три года.

– Это плохо, – нахмурился монах. – Я попробую помочь ей изгнать болезнь. Но на это могут уйти годы.

– Годы! – вскричал рыцарь.

– Дети редко болеют огненной лихорадкой, – пояснил отшельник, отрывая взгляд от неба и посмотрев на Гатомо. – Выживают еще реже.

– Я согласен, – поспешил согласиться рыцарь. – Пусть годы, лишь бы ходила.

– Тогда привози девочку.

– Куда привозить? – опешил Гатомо. – Сюда? В сырую пещеру? Преподобный Кимцзы, может быть, лучше ты переедешь в мой дом? Я сделаю все, чтобы тебе там было хорошо.

– Нет! – решительно отказался монах. – Когда жар спадет, ты привезешь ее сюда. Я попробую помочь ей.

Гатомо слегка растерялся.

– Но почему ты настаиваешь на этом?

– В другом месте ничего не получится. Здесь недалеко целебная грязь озера Арива, полезные травы, живой воздух, – стал объяснять монах. – Но главное, тут ничто не помешает ей сосредоточиться на упражнениях, воспитывающих волю, укрепляющих тело и дух.

Гатомо взглянул на старшего соратника. Вдвоем они вошли в пещеру отшельника. Пол застилали сухие травы, от запаха которых запершило в горле. В углу поблескивал гаснущими углями очаг, дым от которого уходил в узкую расщелину. Вдоль стены на веревках висели пучки трав, на полках теснились деревянные и глиняные плошки. Рыцарь окинул жилище монаха быстрым внимательным взглядом. Осмотревшись, они вышли на воздух.

– Если жар уже спал, я пришлю девочку с нянькой.

– Без няньки, – монах опять уставился на горизонт.

– Она же совсем маленькая! – повысил голос рыцарь, скулы его побледнели. Соратники, давно знавшие господина, видели, что он едва сдерживает себя. Одно его слово, и они изрубят старика. – Чем тебе мешает нянька?

– Исцеление потребует полной отдачи и строгой дисциплины, – ответил Кимцзы.

– Но кто будет ухаживать за ней?

– Я, – спокойно ответил отшельник.

– Я совсем не знаю тебя!

Монах взглянул на Гатомо.

– Если не доверяешь, зачем просишь помочь?

Рыцарь не нашел, что ответить. Отшельник перевел взгляд на горизонт.

– Пришли с ней любого, кому доверяешь. Но это должен быть мужчина.

Гатомо отвернулся.

– Уходим, – громко скомандовал он.

Вернувшись в деревню, он раздал отнятые у разбойников продукты тем крестьянам, у кого в домах жили соратники. Потом навестил Сайо. Девочка спала, посапывая во сне. Лихак, растиравший в ступке какое-то лекарство, поклонился рыцарю. Прикорнувшая у постели девочки нянька проснулась и упала на колени.

– Жар спал, мой господин, – шепотом проговорил лекарь.

– Как ее ноги? – понизив голос, спросил Гатомо.

– Увы, – развел руками Лихак.

– Их можно вылечить?

– Мне такие средства не известны, – ответил лекарь. – Дети редко болеют этой болезнью…

– Знаю! – оборвал его рыцарь. – А выживают еще реже.

– Я оставлю лекарство, – поспешно заговорил Лихак. – И скажу, как им пользоваться.

– Оставляй, – согласился Гатомо. – Что от тебя еще ждать.

– Мне жаль, что я не всесилен, – ответил с глубоким поклоном лекарь.

Утром рыцарь расплатился с Лихаком и приказал трем соратникам проводить его до Мусимо. Отчасти ему было жаль уплаченных лекарю денег. Жизнь он девочке спас, но она осталась калекой. А это значит, что ей не удастся создать семью. Когда-то Гатомо дал клятву устроить ее жизнь, а он привык отвечать за свои слова. Исчерпав все средства, придется воспользоваться последней возможностью.

Проводив взглядом повозку Лихака, он взглянул на Макао. Старший соратник привычно стоял за правым плечом.

– Я решил отправить Сайо к монаху, – вполголоса сказал рыцарь. – Возьми соратника и запас еды на неделю для двоих.

– Да, Гатомо-сей, – поклонился Макао.

– И тебе придется остаться с ней.

– Как это? – не понял верный соратник.

– Ты останешься у монаха, – пояснил Гатомо. – Ты единственный, кому я могу доверить жизнь Сайо. И мою честь.

Макао молчал. Господин пытливо взглянул ему в глаза.

– Ты помнишь, что я поклялся сделать все для счастья девочки?

– Да, Гатомо-сей.

– И ты помнишь, когда и кому я дал эту клятву?

– Да, мой господин, – старший соратник застыл в глубоком поклоне.

– Ты останешься с ней и будешь оберегать ее.

Макао выпрямился.

– Я буду хранить ее как свою дочь.

Гатомо и старший соратник поклонились друг другу.

На следующее утро Гатомо проводил маленький отряд до опушки леса. Новый старший соратник почтительно молчал за правым плечом. Когда Макао с соратником и двумя крестьянами, несшими маленький паланкин, скрылись среди деревьев, рыцарь почувствовал в сердце сосущую пустоту. Сколько лет придется провести девочке в лесной пещере, знает только Вечное Небо. И будет ли от этого толк? А ему нужно тропиться. Закончить строительство замка, жениться, родить наследника и навеки закрепить Кувами за своим родом.

### 2

20 день месяца Оленя, 964 год Сына Неба

– Деревня называется Кувами-но-Гатомо, – проговорил ученик. – И дальше еще много всего.

Он раскладывал на широком листе лопуха свежие куриные яйца, лепешку, миску с вареным рисом и вымытые в ручье молодые морковки.

«Значит, до горы Осенних Дождей всего два перехода», – подумал Ротай, молча взяв одно из яиц.

– Там теперь новый хозяин, – продолжал Анмин. – Рыцарь Гатомо.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Что ты, учитель, – обиделся подросток. – Я же ученик самого Мастера Теней!

– Даже здесь в лесной чаще не стоит говорить такое, – нахмурился Ротай.

Анмин побледнел и, упав на колени, ткнулся лицом в прелую листву:

– Прости, учитель, я виноват!

– В наказание будешь молчать, пока я не разрешу.

Молодой человек кивнул, не поднимая головы.

Ротай знал, что вокруг поляны, где они остановились, на сотни шагов нет ни одного человека, но счел своим долгом напомнить мальчишке о соблюдении тайны.

Слишком многие охотились сейчас за его головой. Мастер Теней – единственный из совета братства, уничтоженного по приказу Сына Неба. Он уже очень стар, мышцы давно потеряли упругость, глаза зоркость, а слух остроту. Осталось только великое искусство, вколоченное долгими годами тренировок, лишений и послушания.

– Встань, – тихо проговорил Ротай. Юноша тихо поднялся.

Мастер выпил два яйца, съел лепешку и рис, протянул ученику последнее яйцо и кусок лепешки.

– Ешь. Идти еще далеко.)

Вокруг поднимались к небу высокие сосны. Внизу была тишина, а верхушки еле слышно отзывались на робкую ласку ветра. Вот уже много дней они шли на северо-восток от столицы Тонгойской империи. По пятам, дыша в затылок, гнались ищейки Тайного Ока Сына Неба, а они не бросали взятый след.

Опираясь на посох, мастер бесшумно скользил среди деревьев, безошибочно выбирая самую легкую дорогу. Под его старческими ступнями не хрустнул ни один сучок, не зашелестела потревоженная трава.

Пристыженный Анмин шел сзади, вовсю стараясь подражать походке учителя. Несмотря на разнос, устроенный ему, юноша был необычайно горд собой. Еще бы! Ему нет и четырнадцати лет, а он уже ученик самого Ротая. Последний ученик последнего Мастера Теней. Он уже научился открывать замки и засовы, карабкаться по стенам, бесшумно убивать кинжалом, удавкой и даже голыми руками. По пути из Тонго он воровал им еду и деньги и ни разу не попался ни стражам императорских наместников, ни соратникам владельцев земель, через которые приходилось пробираться. Анмин не знал, куда держит путь его великий учитель, по закону Братства Теней послушник подчиняется наставнику безмолвно, «как труп». Но чувствовал, что не просто так они забрались в дебри сегуната Кувами.

Путники вышли на поляну, впереди показались поросшие лесом невысокие горы.

– Еще день, другой, и мы будем в гостях у преподобного Кимцзы, – тихо сказал мастер.

Анмин открыл было рот, но вовремя вспомнил, что ему еще не разрешили говорить.

Ротай искоса посмотрел на ученика и спрятал улыбку в уголках морщинистого рта. «Способный ученик, вот только слишком глупый, – подумал старый мастер. – А может, и хорошо. Умного было бы жаль».

Когда солнце коснулось края леса, Ротай распорядился становиться на ночлег. Анмин бросился собирать хворост. Мастер сам разжег крошечный бездымный костер под нависшими ветками ели и с наслаждением уселся, вытянув натруженные ноги. Ученик быстро, но без суеты принес охапку мягкой травы, повесил над огнем закопченный маленький чайник и стал насаживать на прутики собранные по дороге грибы.

Не торопясь выпив чашку горячего ароматного чая, Ротай расслабился и, протянув пустую чашку ученику, сказал:

– Выпей и можешь говорить.

Анмин, обжигаясь, выхлебал горячий напиток.

– Спасибо за урок, учитель.

– Я рад, что ты понял, – благожелательно кивнул мастер. – Спи, завтра у нас важная встреча…

– Отдыхай, учитель, – склонил в поклоне голову Анмин. – Я буду охранять твой сон.

– Ты должен спать! – проворчал Ротай. – Ты словно позабыл все, чему я тебя учил! Сон очищает сознание и дает силы! Но он должен быть чутким, как у лесного кота! Без этого никогда не стать Братом Тени.

Ученик вновь ткнулся лицом в землю.

– Прости, учитель! Я лишь хотел проявить заботу…

Лучше бы он этого не говорил! Мастер почувствовал, как его разум охватывает гнев на глупого молокососа. Ни один мускул не дрогнул на морщинистом лице, голос продолжал звучать так же спокойно и благожелательно.

– Я еще не нуждаюсь в такой заботе. Поэтому спи!

Утром Ротай безошибочно узнал среди вершин гору Осенних Дождей, хотя не видел ее ни разу, лишь слышал от старых мастеров ее подробное описание.

Примерно через час им попалась едва различимая в траве тропинка.

– Что это? – спросил ученик, указывая на поросшие кустарником развалины небольшого сооружения.

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Ротай, его мысли занимала приближающаяся встреча с легендарным человеком.

Тропинка, извиваясь, вползла на гору и привела путников к входу в пещеру, завешенному старой бычьей шкурой. Кругом не было никаких свежих следов пребывания человека.

– Осмотрись тут, – приказал старик, отодвигая тяжелую шкуру. На полу толстый слой пыли. Она покрывала расставленные на полках миски и широкую лежанку в каменной нише. По углам висят пучки обвешенной паутиной травы. Все говорило о том, что здесь уже давно никто не живет.

– Учитель! – раздался негромкий голос Анмина.

Мастер вышел. Ученик стоял возле продолговатого холмика, обсыпанного ярко-желтыми цветами, явно посаженными чьей-то заботливой рукой.

– Не дождался меня преподобный Кимцзы, – вздохнул Ротай и вдруг почувствовал себя старым, больным и ни на что не годным.

– Там есть очаг, – приказал он. – Растопи его, сегодня мы переночуем здесь, и сходи в лес, нам надо подкрепиться.

– Да, учитель, – кивнул Анмин.

Братья Тени должны уметь находить еду даже там, где обычный человек умрет с голоду. Молодой ученик еще не овладел в совершенстве этим искусством, но сумел поймать пару куропаток.

Вечером путники сытно поужинали. Ротай сам приготовил чай и, смакуя каждый глоток, стал рассказывать:

– В этой пещере жил монах, все его знали как преподобного Кимцзы. И только Мастера Теней знали его истинное имя. Тебе ни к чему его знать. Это был самый молодой Мастер за всю историю нашего Братства. Не было такого дела, с которым бы он не справился. Я горжусь тем, что когда-то знал его. Однажды на него снизошло просветление. Он решил отречься от мира и посвятить себя самосовершенствованию и молитвам Вечному Небу, где обитают десять тысяч богов.

Слушавший его с открытым ртом Анмин завозился.

– Ты хочешь что-то спросить? – благожелательно поинтересовался учитель.

– А разве можно покинуть Братство? – спросил он испуганным шепотом.

– После клятвы на крови нельзя! – ответил Мастер и, отложив в сторону опустевшую чашку, продолжил: – Когда он доложил совету Братства о своем желании, многие напомнили ему о клятве и хотели тут же лишить дерзкого жизни. Но другие Мастера сказали, что служение монаха – так же священно. Совет долго спорил, пока самый старый Мастер не примирил всех. Ему разрешили стать монахом, но приказали поселиться именно здесь, в сегунате Касато. Кимцзы, как его стали называть, сторожил путь к Тайне Тайн Братства Теней.

– Так она есть? – с горящими глазами чуть слышно спросил Анмин. Жгучее желание прикоснуться к тайне заставило забыть обо всем. Неужели то, о чем тайком шептались ученики Мастеров и младшие Братья, существует на самом деле? Нечто чудесное и настолько запретное, что одно упоминание об этом могло стоить жизни.

Ротай прикрыл глаза и погрузился в молчание. Ученик напряженно ждал ответа, но Мастер сделал вид, что задремал, и молодой человек, разочарованно вздохнув, стал наливать себе остывший чай.

Утром Мастер устроил своему спутнику еще один экзамен. Под строгим взглядом учителя тот привел пещеру в первоначальный вид. Теперь никто сразу не определит, что здесь недавно побывали люди.

Так же придирчиво он проверил и то, как ученик заметал следы, оставленные на траве возле пещеры. Указав на некоторые огрехи, Мастер Теней в целом оказался доволен и даже похвалил парнишку за старание. Поклонившись могиле Кимцзы, путники отправились дальше.

Раздувшийся от гордости юноша с собачьей преданностью смотрел в спину наставника, шаг за шагом углублявшегося в чащу. Деревья тут росли так близко друг к другу, что у земли царил вечный полумрак, нарушаемый бледным светом редких грибов, облюбовавших стволы упавших от старости гигантов. Казалось удивительным, как в такой мешанине деревьев, густо переплетенных колючим кустарником, Ротай безошибочно находил дорогу, неутомимо переставляя старческие ноги в заплатанных башмаках.

Анмин устал, его руки были исцарапаны колючками, на потное лицо липла противная, жирная паутина, но он молчал и ни разу не сбился с дыхания. Если мастер Ротай, разменявший седьмой десяток, может идти, то уж он ни за что не станет просить об отдыхе.

Возле очередного рухнувшего дерева наставник остановился и перевел дух.

– Еще немного. Мы должны выйти из леса до темноты. Ночевать тут слишком опасно даже для нас.

– Веди, учитель! – громко и, как ему казалось, спокойно проговорил Анмин.

Мастер Теней отцепил от пояса сушеную тыкву, служившую флягой, и, сделав глоток, протянул ее юноше.

– Только один глоток! – строго сказал он.

Но что такое один глоток для иссушенного длительным переходом горла? Однако Анмин сдержался.

Принимая тыкву обратно, Ротай одобрительно хмыкнул.

«Учитель опять похвалил меня!» – обрадованно возликовал юноша.

Лес кончился, и они вышли на крутой склон, поросший низким кустарником. Мастер поднял руку, призывая к вниманию.

– Слышишь?

Анмин замер, где-то рядом слышался неясный звук.

– Вода? – вполголоса проговорил он.

Вскоре они отыскали небольшой ручеек, с журчанием кативший свои воды вниз по склону.

– Уже скоро, – облегченно вздохнул Ротай, в изнеможении опускаясь на землю.

Ученик мысленно поблагодарил Вечное Небо и всех обитающих там богов за то, что учитель решил остановиться на отдых. Юноше казалось, что он не сможет сделать больше ни шагу.

Вот только ему пришлось еще развести небольшой костер и вскипятить чай.

– Мне добыть еду, учитель? – дрогнувшим голосом спросил Анмин.

– Нет, – покачал головой Ротай. – Сегодня мы ляжем спать голодными.

Ученик с облегчением растянулся на траве.

Настоящий Брат Тени мог спокойно выспаться и на голых камнях, но Анмин был еще только учеником, поэтому ему не спалось. Он закрыл глаза и пытался добросовестно делать вид, будто он спит. Однако сон не шел. Мастер Ротай мирно похрапывал с другой стороны костра, а юноша все никак не мог заснуть. Ночной ветер шелестел кустарником, а ему казалось, что это кто-то шепчет невнятные, но полные тревоги слова.

«Неужели здесь кто-то прячется?» – подумал Анмин, поднимая голову. Но наставник спал как ни в чем не бывало, а уж он-то давно бы почувствовал присутствие рядом хоть зверя, хоть человека.

Чтобы прогнать тревогу, юноша начал вспоминать свою жизнь. Мать, которую он почти не помнил. Стайку вечно голодных ребятишек, собиравших милостыню и копавшихся на свалках на окраине Тонго. Как один за другим погибали его друзья. Кто от болезни, кто от кулаков старших и сильных обитателей воровского квартала.

Все изменилось шесть лет назад, когда он попытался вытащить кошелек у неприметного старичка, похожего на лавочника или небогатого крестьянина. Конечно, он попался. Ведь это был сам Мастер Теней Ротай. Но тот не стал убивать неудачливого воришку и не сдал его стражам в надежде на медный грош, полагавшийся за поимку малолетних преступников. Нет, великодушный Ротай взял его в ученики.

Уже тогда Братство Теней переживало не лучшие времена. Отступники, перешедшие на службу в Тайное Око Сына Неба, беспощадно расправлялись с бывшими братьями, и общество тайных убийц теряло одного члена за другим. И вот остались только один – последний – Мастер и он – последний ученик. Душу юноши переполняло чувство любви и преданности к учителю.

К входу в пещеру они подошли примерно через час после рассвета. Неприметная дыра в скале, полускрытая кустарником.

Ротай посохом отвел в сторону колючие ветки и прислушался. Анмин тоже замер, прижимая к груди приготовленные факелы – смолистые еловые ветки.

– Пошли, – проговорил учитель.

Внутри было тесно. С потолка свисали длинные каменные сосульки.

Анмин с трудом смог скрыть свое разочарование. Его наставник, казалось, совсем забыл об ученике. С напряженным вниманием он осматривал стены пещеры, кое-где покрытые незамысловатыми рисунками. Наконец, видимо что-то вспомнив, он решительно направился в угол, где среди мусора белели кости и полусгнившие обрывки шкур. Видимо, в пещере когда-то обитал крупный хищник. Ротай сунул руку в щель и надавил на камень.

Юноша замер, ожидая чего-то необыкновенного. Но ничего не произошло. Мастер подождал немного и, подойдя к торчащему возле стены каменному столбику, наклонил его к земле.

Послышался негромкий шум падающей воды, и часть стены плавно отъехала в сторону, открыв прямоугольный проход, пахнувший на людей холодом и опасностью.

– Учитель, – благоговейно прошептал Анмин.

– Пойдем, – махнул рукой Ротай. – Только не наступи на порог, если хочешь жить.

Юноша быстро-быстро закивал.

Путники вошли в темноту коридора.

– Зажги факел, – приказал Мастер.

Повозившись с кресалом, Анмин запалил смолистую ветку и высоко поднял ее над головой.

Люди шли по каменным плитам, затаив дыхание. Юноша разглядывал гладко отшлифованные стены коридора: никаких рисунков или орнаментов, глухая темная чернота.

Шагов через двадцать они вошли в просторное помещение. Взяв из рук ученика факел, Ротай поднес его к стоявшим у входа чашам. Ровное синее пламя осветило куполообразный потолок, блестящий пол с металлическим кругом посредине и барельеф на противоположной от входа стене комнаты. Прекрасное лицо девушки или, скорее, девочки грустно смотрело на вошедших.

– Кто это? – шепотом спросил Анмин. Открывшаяся картина так его заворожила, что ученик напрочь забыл о правилах поведения.

– Богиня радуги, – тихо ответил Ротай. – Стражница перехода.

Он подошел к нише, где лежало нечто аккуратно закрытое шелковым покрывалом.

– Ты думаешь, наш мир единственный во вселенной? – проговорил он, стряхивая с шелка мельчайшие пылинки, осевшие за долгие годы.

– Есть еще Вечное Небо, обитель богов, – не задумываясь, ответил юноша и, поколебавшись, добавил: – Еще тайный мир духов.

– Нет, мой ученик, миров великое множество, – возразил Ротай, рассматривая разложенные в нише золотые браслеты, обсидиановый нож, чашу из голубого нефрита и маску из неизвестного металла с большими черными рубинами вместо глаз.

– В одних живут люди подобные нам, в других нет ничего кроме смерти, третьи полны странными существами, для которых нет названия на человеческом языке.

Мастер Тени застегнул браслеты на руках.

– Когда-то боги и некоторые из людей свободно бродили по пространствам разных миров. То было время великих героев, злодеев и магов. Никто из живущих не помнит те времена. Не сохранились они ни в сказаниях, ни в летописях владык и монастырей. Слишком давно это было.

Юноша завороженно слушал речь учителя, а богиня на барельефе с тихой грустью смотрела на него, казалось, ее большие глаза стали наполняться слезами.

– Потом что-то случилось, – продолжал монотонно бубнить Ротай. – Одни говорят, что это была война богов, едва не погубившая саму жизнь, другие – что из неких пространств прорвались твари столь свирепые и могучие, что испугали даже богов… Никто не знает, но с тех пор дорога между мирами закрыта.

Учитель повернулся к Анмину.

– Но не для всех. Есть силы, в чьей власти провести человека в другой мир. Где его не достанет даже гнев Сына Неба, где он вновь будет молод и силен.

– Мы пойдем туда? – догадался ученик. – В другой мир?

– Да, – улыбнулся наставник. – Этот ритуал никто не совершал уже три сотни лет, даже не все члены совета нашего братства знают о нем. Теперь я единственный, кто владеет тайной, – тихо закончил он, подходя к юноше и глядя ему в глаза. – Таковым и останусь.

Молниеносными движениями он ткнул железными пальцами в грудь, живот и шею ученика.

Юноша захрипел и мешком рухнул на каменный пол, закатив глаза.

– Не притворяйся, – брезгливо скривил губы Ротай. – Ты не умер.

Анмин открыл наполненные ужасом глаза.

– Проход между мирами подобен радуге, – продолжил мастер, направляясь к нише. – Так же прекрасен, невесом и мимолетен. Именно поэтому его сторожит Асиона – девочка-богиня.

Юноша судорожно дышал, чувствуя, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело словно одеревенело, стало чужим, и только глаза еще оставались в его власти.

– Но она не нарушит волю богов. Только Тантос может привести человека в другой мир…

Анмин почувствовал, как по штанам медленно потекла теплая струйка. «Давно забытый демон разрушения, насильственной смерти, владыка проказы и других смертельных болезней!» Сотни лет никто не слышал о его адептах. Лишь в страшных сказках остались упоминания о кровавых обрядах и жутких церемониях.

– Когда боги закрыли проход между мирами, они изгнали Тантоса из нашей вселенной, – Ротай вернулся к распростертому телу ученика. В одной руке он держал обсидиановый нож, в другой – нефритовую чашу. – К счастью, я знаю, как вызвать его.

Старик аккуратно вскрыл вены юноше и подставил чашу под струю крови.

– Ты боишься, ученик, – одобрительно и жестоко заметил он. – Это хорошо. Тантос любит страх.

Оставив истекающего кровью ученика, Ротай подошел к барельефу.

– Уйди! – громко сказал он, гладя в печальное лицо богини. – Освободи место для истинного владыки портала!

Зачерпнув из чаши кровь, Мастер Теней стал наносить ее на лицо Асионы, бормоча при этом какие-то непонятные слова. Вскоре весь барельеф был покрыт толстым слоем крови, красными ручейками стекавшим по стене.

– Заклинаю тебя! – взвыл Ротай, воздев обагренные руки.

И тут по камню пробежала дрожь, словно туманная дымка окутала барельеф, и прекрасное лицо стало превращаться в отвратительную морду.

Старик рухнул на колени.

– Спаси, о великий Тантос! – тонким голосом закричал он. – Проведи меня по радуге в другой мир!

Каменные уста разомкнулись:

– Ты знаешь, что надо делать?

– Да, мой бог!

Старик засуетился. Он затащил еле живого Анмина в бронзовый круг и перерезал несчастному горло. Когда кровь пролилась на металлический круг, из-под него поднялась яркая световая колонна, упиравшаяся в центр свода храма.

– Ты попадешь лишь в тот мир, куда я смогу открыть проход, – прогрохотал голос демона.

– Я знаю! – закивал Мастер Теней. – Я готов уйти куда угодно.

– Ты должен как можно быстрее принести мне там достойную жертву, – продолжал Тантос. – Иначе твоя душа навсегда останется в бесконечном ничто между мирами.

– Я принесу тебе жертву, мой бог, – Ротай надел маску и, сделав шаг, вступил в колонну света.

Вначале он ничего не мог различить в сплошной мешанине цветных пятен и даже потерял ориентацию, окончательно запутавшись, где верх, а где низ.

Но постепенно Ротай стал различать какой-то смутный силуэт.

– Убей ее! – раздался в голове скрежещущий голос демона. – Закрепи портал!

Но оказалось, что в этом сверкающем яркими красками мире он, лучший убийца Клана Теней, беспомощен как новорожденный котенок. Ротай не чувствовал ни рук ни ног, все его попытки приблизиться к отдалявшемуся силуэту ни к чему не привели.

– Придется тебе помочь, человечек, – вновь заговорил демон.

Краски перед глазами Мастера Теней словно сгустились, и он четко разглядел перед собой низкорослого человека, отступавшего к черной стене. Он не различал ни лица, ни одежды, но это было не важно. Теперь старый убийца наконец-то смог увидеть жертву. У него даже появилось ощущение рук и ног. Правда, они казались деревянными и словно бы чужими.

Поэтому Ротай решил просто свернуть жертве шею и вытянул вперед расставленные руки.

Жертва заметалась, по её силуэту бегали огненные сполохи, казалось даже, что он различает жалобные крики.

– Убей! – проскрипел демон.

И тут нестерпимая боль пронзила все существо Ротая. Его безмолвный крик ужаса и боли смешался с воплем демона. Мир стремительно свернулся в яркую точку и, вспыхнув, исчез, словно погасшая звезда.

### 3

13 июля 20.. года от Рождества Христова

Ее звали Дрейк. Александра Дрейк. Но она не имела никакого отношения к знаменитому капитану корсаров и любимцу Елизаветы Английской.

Своей странной фамилией она была обязана отцу – Федору Ивановичу Дрейку. При рождении Феденька носил незвучную и пошлую фамилию – Хомяков. Неудивительно, что она никогда ему не нравилась. Ну сами посудите, не может умный, образованный, воспитанный человек иметь такую грызуновскую фамилию. Конечно, при первой же возможности он ее сменил. А поскольку он был человек начитанный, то избрал себе фамилию более знаменитую – то есть Дрейк. Просто в молодости Федя Хомяков зачитывался книгами о пиратах, сокровищах и приключениях. Он и сейчас частенько «зависал» с интересной книгой. Просто удивительно, как такой человек, имевший кроме громкой фамилии выдающуюся близорукость и толстые очки, смог заполучить в жены умницу, красавицу и т. д. Плодами столь «противоестественного» союза стали сын Евгений и дочь Александра. Старший брат пошел в мать. Целеустремленный, энергичный, он закончил заочно школу экономики и стал торговым представителем одной известной фирмы. Кроме зарабатывания денег Евгений увлекался альпинизмом, никогда, впрочем, не смешивая два этих занятия.

Но если сын получился в целом нормальным современным молодым человеком, то на дочери природа отыгралась вовсю. В то время как интеллигентный папочка только мечтал о подвигах и приключениях, перечитывая очередной потрепанный том, Александра их целеустремленно искала на свою… шею!

К пятнадцати годам она уже имела своеобразную репутацию. Первым событием в списке её «славных дел» стоял привод в милицию. Девочка на спор угнала машину, но все же вернула ее владельцу. Только – побитой. Вторым значительным событием стала жестокая драка в классе. Девочка поссорилась с Витькой Терминатором, крутым школьным авторитетом, который прославился самыми продвинутыми гаджетами и который занимался в секции дзюдо. Во время драки Александра откусила ему кусочек мочки уха, после чего получила прозвище «Кровавая Мэри». Родители Виктора были людьми далеко не бедными, и, чтобы замять историю, Дрейкам пришлось выложить значительную сумму. После этого в школе с Александрой предпочитали не связываться. Третья история была связана с занятием дайвингом на местном озере. Вот только, как и остальные ее «увлечения», оно также окончилось не вполне удачно. Девочка чересчур много времени провела под водой, после чего ее пришлось откачивать, и очнулась она только в реанимации. Однако это не охладило боевого пыла однофамилицы знаменитого пирата. И это лишь самые громкие из ее историй.

Не совсем верно считать Сашу обычным трудным подростком, хотя поводов для этого предостаточно. Все ее безобразия не имели меркантильного интереса или желания кого-то унизить. Просто окружающая жизнь казалась ей скучной и пресной без приключений и подвигов. Отвечая на родительские упреки, девочка демонстрировала свой дневник, где тройка была явлением достаточно редким. Отец гордо смотрел на маму сквозь очки: «Моя кровь!» На это супруга лишь сокрушенно качала головой: «Наличие образования не означает наличие ума!»

Неизвестно, куда бы завела Александру неуемная тяга к приключениям: на скамью подсудимых или в Государственную Думу. Кто знает, что могло бы случиться? Если бы не новое увлечение Саши. Вот уже целых три месяца она по макушку погрузилась в таинственный мир паранормальных явлений. Посидев пару ночей в Интернете, Дрейк с грустью поняла, что тема эта столь же велика, как вселенная или русская душа. Даже ей не под силу объять необъятное. Скрепя сердце пришлось выбрать более узкое направление для исследования. Экстрасенсорику, эзотерику, полтергейстов сразу пришлось оставить в стороне. Саша решила осчастливить мировую науку исследованием аномальных зон. Вот где поле деятельности для ее пытливого ума и беспокойной натуры! Ведь именно в этих местах случаются таинственные происшествия, появляются летающие кастрюли и их лягушкоподобные пассажиры.

Сказано – сделано! Первым делом «народный академик в первом поколении» решила составить список всех загадочных мест в радиусе пятидесяти километров. Более дальние исследования были затруднены отсутствием собственных средств передвижения.

Используя строго научный подход, поиски Дрейк начала с районной библиотеки, где осчастливила пожилую заведующую скромной просьбой позволить ей поработать с материалами, собранными местными краеведами. Женщина даже прослезилась от умиления, глядя на скромную девочку в аккуратном платьице, белых носочках (Саня была сама себе противна в таком виде, но наука требует жертв!) и с короткой косой.

– Очень хорошо, что наша молодежь интересуется историей родного края, – с чувством проговорила она и приказала хмурой библиотекарше выдать просительнице все имеющиеся материалы.

Усевшись в читальном зале, Дрейк достала мобильник, вставила наушники и, включив Rammstein, принялась бегло пролистывать написанные и машинописные страницы. Ни разоренные дворянские усадьбы, ни купеческие династии, ни разрушенные церкви её не интересовали. Даже местные промыслы и ремесла не удостоились внимания девочки. Глаза Дрейк загорелись, когда ей попалась работа какой-то учительницы начала семидесятых годов прошлого века, посвященная местным легендам. Разбойничьи клады, утопленные красавицы, – девочка тяжело вздохнула. Вдруг ее взгляд зацепился за знакомое название.

«Тряпишкина пещера возле села Елизаровка, – прочитала она и улыбнулась. – Там же бабка Маринкина живет! Вот здорово!»

Судя по легендам, в этой пещере еще при царе Горохе пропал купец Тряпишкин. Причём все его добро осталось нетронуто. Более того, старожилы рассказывали, что в древние времена в этой пещере было языческое капище, уничтоженное еще то ли самим Всеволодом Большое Гнездо, то ли Юрием Долгоруким. Чем тебе не аномальная зона?

От села до пещеры всего пять километров! Ура! Она уговорит Марину отправиться в гости к любимой бабушке, а по пути завернуть в Тряпишкину пещеру. Класс!

Выйдя из автобуса, девочки вскинули на плечи рюкзаки. До Елизаровки нужно было пройти еще два километра по остаткам шоссе. Когда-то многолюдная деревня в последние годы опустела. Теперь там постоянно жили только четыре старушки, да на лето приезжали несколько дачников.

Марину родители довольно часто возили к бабушке. Неугомонная старушка таскала внучку с собой по грибы и ягоды. Так что окрестности деревни девочка знала довольно хорошо. В самой Тряпишкиной пещере ей, правда, бывать не доводилось. Но до Глухого оврага, прямо за которым, если судить по записям, располагалась пещера, они с бабушкой доходили.

Поэтому сразу за остановкой подруги углубились в лес. Высокие ели вперемежку с осинником, ароматный лесной воздух – все это быстро подняло Саше настроение, которое после долгой тряски в автобусе было на уровне городской канализации.

– Алекс? – спросила Марина, – так подруга любила называть Сашу. – Там наверняка никакой пещеры нет!

– Почему? – спросила Дрейк, ударом кроссовки отправляя в полет шляпку попавшегося на пути мухомора.

– Помнишь землетрясение в прошлом году? Когда дом на Краснопервовской трещинами пошел, а у вас картины попадали.

– Ну и что? – пожала плечами Саша.

– Засыпало твою пещеру, вот что, – огрызнулась Марина.

– Тогда пойдем к твоей бабушке, – жизнерадостно сказала Дрейк. – Навоз у козы убирать или еще чего. Помочь надо старушке.

Марина поморщилась.

Ей с самого начала не нравилась эта поездка: потратить целый день на бессмысленное хождение по лесу, потом еще к бабке придется заходить, а она на огород пошлет. «Помоги внучка бабушке, водички наноси». Девочка поморщилась. И мобильник в этой дыре не ловит.

Но Дрейк приспичило взглянуть на эту нору, и подружке пришлось согласиться. Она почти никогда не спорила с Александрой. Многим казалось, что Саша чересчур нагло ведет себя по отношению к Марине, но это было обманчивое впечатление. Девочки никогда не ссорились, деля поровну радости и печали «переходного» возраста. Мягкая на первый взгляд Марина умела настоять на своем и не всегда принимала участие в авантюрах Дрейк. Но всегда помогала подруге из них выпутываться. К тому же всякий, рискнувший ее обидеть, имел дело с Кровавой Мэри.

Заваленный валежником лес производил впечатление сказочных дебрей. Трещали под ногами сухие ветки, влажно зеленел папоротник. Часа через полтора уставшие девочки устроили привал. По словам Марины, до Глухого оврага оставалось чуть больше километра. Солнце привычно карабкалось по ясному светло-голубому небу. Здесь в тени густого ельника воздух прогрелся, стал густым и вязким.

– Ну, и где твой овраг? – спросила Саша, вытирая со лба пот и налипшую паутину.

– Глаза разуй, – буркнула подруга, отряхивая штанину. – Мы уже по нему идем.

Присмотревшись, Дрейк увидела пологие склоны, густо заросшие березняком и орешником. То тут, то там мелькали шляпки грибов.

– На обратном пути можно грибов набрать, – попыталась поднять настроение подруге Дрейк.

Но та только безнадежно махнула рукой. Постепенно склоны стали круче, запахло сыростью. Стали попадаться рухнувшие деревья.

– А тут звери водятся? – запоздало поинтересовалась Саша.

– Угу, – мрачно кивнула Марина. – Барсуки, волки, лоси. Ты не бойся, тебя они не тронут.

– Почему?

– Отравятся!

Так переругиваясь, они шли до тех пор, пока овраг не превратился в узкую щель в земле с практически отвесными стенами.

– Вон твоя пещера, – устало проговорила Марина.

Слева, высоко над дном оврага, виднелась черная дыра.

Усталость Дрейк как рукой сняло. Цепляясь за кусты орешника и торчавшие из земли корни, она полезла наверх со скоростью таракана.

– Эй! – крикнула Марина. – А я?

Саша забралась на торчавшую почти под прямым углом березу и раскрыла рюкзак. Кроме всего прочего, там лежали веревки и прочее альпинистское снаряжение. Которое Александра, выражаясь словами Марины, «стащила у брата и после у нее будут проблемы». Но сама Саша предпочитала говорить «взяла на время попользоваться, только Женя об этом еще не знает».

Дрейк сбросила вниз веревку с поясом.

– Держи!

Пока Марина возилась с застежками, Саша пыталась заглянуть в пещеру, но до ее края оставалось еще около метра. «Интересно, как туда попал тот купец? – подумала она. – Или овраг тогда был поменьше, или Тряпишкин был скалолаз».

– Тяни! – крикнула подруга.

Вспомнив пару уроков брата, Саша легко втащила Марину на дерево.

– Держись крепче и не падай! – наставительно проговорила она и вновь стала карабкаться наверх.

Вот, наконец, и пещера! Неровная, черная дыра чуть выше человеческого роста.

Саша села, вытащила из рюкзака большой фонарик. Проход шел прямо шагов на двадцать и оканчивался завалом.

Когда Дрейк помогала вскарабкаться Марине, вдруг подул резкий холодный ветер. Они подняли головы. Откуда-то с запада стала стремительно наползать темно-синяя туча. В мрачной глубине облаков раздавалось многообещающее ворчание.

– Ну вот! – плаксиво проговорила Марина. – Теперь дождь будет! И что делать?

– У меня есть палатка, – жизнерадостно ответила Саша. – Переночуем в ней. А утром пойдем к твоей бабушке.

– Мать меня убьет, – вздохнула подруга, потом посмотрела в черный проход. – Ну и что тут интересного?

Первоначальный осмотр показал, что в пещере нет ничего кроме сухих листьев, мелких веток и прочего мусора. На одной из стен отыскались какие-то надписи, относящиеся, правда, уже к двадцатому веку.

Пока Дрейк с увлеченностью щенка обследовала пещеру, Марина, с тоской посмотрев на потемневшее небо, стала распаковывать рюкзаки.

Крик, похожий на боевой клич папуасов-людоедов заставил сердце девочки болезненно сжаться. Термос рухнул на землю и жалобно тренькнул.

– Тут трещина! Маринка! Да тут точно трещина!

Девочка бросилась к подруге.

Оказывается, Дрейк не теряла времени даром. Саша оттащила от стены пару камней, как она выразилась – «посвежее». И обнаружила в стене длинную трещину, толщиной примерно в сантиметр…

Поддавшись настроению подруги, Марина тоже нацепила на лоб маленький фонарик и попыталась туда заглянуть. Там явно было пустое пространство. Девочки звонко стукнулись головами.

– Ты куда? – удивленно вскричала подруга, глядя, как Алекс галопом несется к рюкзаку.

– За молотком! Будем долбить!

Однако скала не спешила поддаваться разрушению. Только когда Саша вставила в трещину короткий ломик, взятый как средство археологических раскопок и самообороны, и стала понемногу раскачивать, по стене побежали новые трещины, обозначив неровный контур. После того как Саша от души ударила в его центр ногой, камень не выдержал и рухнул внутрь. Словно в ответ на это раздался первый удар грома. Однако увлеченные девочки не обратили на это никакого внимания.

В воздух поднялось облако пыли. Оно быстро улеглось, и глазам подруг представился темный ход. Из мрачной глубины вырвался порыв холодного ветра, заставивший девочек поежиться. Марине показалось, что это был чей-то вздох, словно от тысячелетней спячки проснулось какое-то огромное существо. Стало жутко.

– Алекс, – жалобно попросила она. – А может, не полезем туда, а?

Но подруга бросила на нее взгляд, означающий: «Чтобы я и не пошла? Ты издеваешься?» – и стала протискиваться в узкий лаз. «Одарила же меня природа формами», – думала она, пыхтя и стараясь не порвать одежду о камни. Ну вот, Александра полностью пролезла, встала и тут же ударила лбом в нависший потолок. Не выдержав такого обращения, фонарик погас.

– Вот гадство! – от души выругалась Саша.

– Ты чего? – в дыре показалась голова Марины.

Воспользовавшись светом ее фонарика, Александра огляделась. Внутри было пыльно и грязно. Пол покрывали песок и мелкие камешки. Вслед за подругой полезла и Марина. Ей это было сделать гораздо проще. При бледном свете фонарика было видно, что проход имеет прямоугольную форму. Ну разве может в любой уважающей себя пещере быть прямоугольный ход? Мама Марины сказала бы: «Нет». Она когда-то занималась живописью и говорила: «В природе нет прямых линий». Но ведь откуда-то они тут взялись? И её дочь просто обязана узнать откуда.

Чем дальше ползли девочки, тем выше становился проход. Вскоре они очутились в небольшом квадратном зале с полом, засыпанным пылью и песком.

– Марин, давай здесь заночуем, – обратилась к подруге Алекс. – Подальше от грозы.

– А может, не надо? Жутко здесь как-то, – тихо сказала Марина.

Саша в ответ громко засмеялась.

– Да ладно. Я сейчас быстренько за вещами! – деловым тоном проговорила Александра и исчезла в проеме.

Подруга утащила фонарик, стало темно так, что девочка ничего не видела. В тот же миг, сквозь доносившийся снаружи шум дождя, ей послышалась чье-то тяжелое дыхание. Марина почувствовала, как шевелятся волосы на голове. Нет, вроде бы показалось. Девочка перевела дух и даже нашла в себе силы улыбнуться. И тут раздался жуткий удар грома, отсвет молнии на миг осветил противоположную от входа стену. Марине вдруг показалось, что из черноты скалы на нее смотрит, скривившись в усмешке страшное, уродливое лицо… или морда. Тут нервы ее не выдержали, и она завопила:

– А-Алекс!

– Ты что? – удивленно спросила Саша, ворвавшись в комнату и обнаружив подругу, прижавшуюся к стене. – Что случилось? Чего орешь?

Сощурившись от света фонарика, Марина пришла в себя и выдохнула:

– Почудилось просто, – и быстро спросила: – Домой звонила?

– Здесь же сети нет. Забыла? И вообще, что тут тебе такое почудилось?

Вместо ответа девочка зябко поежилась.

Алекс с трудом вытаскивала палатку из рюкзака.

– Где ставить будем?

– Зачем? – удивилась Марина. – Нас же здесь не замочит?

– Что, я ее зря тащила, что ли? – вопросом на вопрос ответила Александра и решительно заявила: – Посередине.

Естественно, поставили палатку там, где захотела Алекс. Как только они это сделали, им сразу стало скучно. Марина сумела убедить себя, что все ее страхи лишь плод разыгравшейся фантазии, и спокойно валялась на спальнике, копалась в телефоне. А вот Александра еще не так устала, чтобы просто сидеть без дела. Посмотрев на подругу, она жалобным тоном попросила:

– Так, давай чем-то займемся! Скучно так сидеть.

– Если тебе так хочется, наведи здесь порядок, а мне не мешай, – раздраженно ответила подруга. Она всегда предлагала Александре заняться уборкой, если та начинала ее уж очень сильно доставать. Дрейк всей душой презирала это «бессмысленное занятие» и на какое-то время оставляла ее в покое. Но сейчас Саша догадалась, что с Мариной что-то не так. Девочка выключила телефон и отвернулась, уткнувшись лицом в матерчатую стену палатки. Она все никак не могла решить: видела она ту морду или испугалась собственной фантазии. Тут девочка почувствовала, как что-то больно врезалось ей в бок. Зашипев, Марина стала шарить рукой в песке. Саша в тот же миг села на корточки и спросила:

– Эй, что сегодня с тобой происходит?

– Со мной все нормально, – странным тоном ответила подруга. – Алекс, по-моему, я нашла что-то интересное.

Она вытащила предмет, который так мешал ей спокойно лежать, и начала его отряхивать от песка.

При ближайшем рассмотрении это оказался обруч из красно-желтого металла, украшенный рельефом в виде переплетенных цветков, напоминавших лилии.

– Какой тяжелый, – проговорила Марина, разглядывая находку. На обратной стороне обруча, оказавшегося толщиной в палец, были выбиты столбцы странных знаков, напоминавших пляшущих пауков.

– Это же золото! – вскричала Дрейк, выхватывая находку.

С одной стороны кольцо расширялось, и на круглом медальоне яркими красками был изображен анфас портрет девушки с печальными глазами на вытянутом лице.

Подруг охватило странное чувство. Несколько минут они молча смотрели друг на друга круглыми от удивления глазами.

– Марин, ты тоже это видишь? – взволнованно спросила Саша.

– Ага, – странным тоном ответила подруга.

– Ты понимаешь, что это значит?

Та отрицательно помотала головой.

– Мы нашли неизвестное сокровище! Ты понимаешь это?! Настоящий клад!!!

Марина смотрела на раскрасневшуюся подругу и ничего не понимала. Откуда в скале спрятан клад? С другой стороны, откуда здесь ход прямоугольной формы?.. Из раздумий ее вывел возглас Саши:

– А здесь еще есть! – Оказывается, она нашла еще несколько золотых и серебряных монет с чеканкой в виде каких-то китайский иероглифов и два браслета из серебристого металла. Теперь все это вместе с кольцом лежало на спальнике подружки.

– Другого места найти не могла? – раздраженно спросила она и бросила все обратно в песок. – И верни мне обруч.

– Ты чего? – изумленно спросила Саша и начала подбирать сокровища и повторно их отряхивать от песка. – У тебя сегодня какое-то обострение нервозности.

Марина надулась. Она опять взяла в руки обруч и начала его разглядывать, поворачивая так и эдак.

– А ведь это корона! – воскликнула она. – Точно!

Но едва она собралась водрузить ее себе на голову, вновь то же чувство опасности, что преследовало девочку в этом подземелье, заставило Марину замереть. Кольцо, кажется, стало холоднее, словно по гладкому металлу пробежали легкие разряды непонятной энергии. Девочка вновь поднесла кольцо к глазам. Цветы орнамента затрепетали, словно живые. Марина взглянула на портрет девочки. Или ей показалось, или скорбные морщинки в углу рта стали глубже, а глаза заблестели, словно от слез?

Саша, не церемонясь, выхватила из рук Марины корону, говоря:

– Дай-ка, – и водрузила себе на растрепанные волосы. – Ну, как мне? – попыталась позировать Алекс. Подруга фыркнула, в этот момент Саша чуть не упала.

– А она тяжелая, – пробормотала Дрейк с затуманенными глазами.

– Алекс! – взвизгнула Марина, глядя, как подруга стремительно бледнеет, медленно опускаясь на песок. – Что с тобой?! – Девочка бросилась к подруге и схватила ее за руку.

И тут корона вспыхнула ярко-синим светом, цветы орнамента почернели и покрылись шипами.

Марина завизжала. Алекс резко вдохнула. Открытыми невидящими глазами посмотрела она на подругу и открыла рот.

– Свершилось! – прогремел в пещере скрипучий нечеловеческий голос. – Открылась дверь между мирами! Невинное дитя обрело корону Владык Перехода! Я не зря ждал…

Ослепленная ужасом, Марина отпрянула и бросилась к выходу. Но зачарованная Александра нечеловеческим прыжком преградила ей путь.

– Твоя никчемная жизнь должна закрепить портал, – мертвенно-бледные губы подруги скривились в злобной усмешке, обнажив зубы.

– Саша, очнись! – закричала девочка. – Это же я, Марина! Очнись!

Вдруг она перевела взгляд на корону. Портрет девочки с грустными глазами исчез. Вместо него на Марину, злобно усмехаясь, смотрела перекошенная морда… Именно та, которую она видела при вспышке молнии.

Девочка рванулась в сторону, пытаясь обойти Дрейк, но зацепилась ногой за мешок со снаряжением и едва не упала. Александра надвигалась на нее, хрипло хихикая и выставив вперед руки с растопыренными пальцами.

Марина схватила подвернувшийся под руку предмет и на четвереньках бросилась прочь от монстра, в которого превратилась подруга.

В тесной пещере далеко не уползешь. Ткнувшись лбом в стену, девочка поднялась на ноги.

– Не прячься! Смирись, прими свою судьбу! – рокотал голос.

И тут Марина увидела, что сжимает в руке молоток, которым Алекс так неосмотрительно разбила стенку пещеры.

Монстр приближался. Только сейчас девочка окончательно поняла, что ее лучшей подруги уже нет, а если она промедлит, то не станет и ее.

Горевшие за спиной Алекса фонари делали фигуру девочки каменно-огромной. Синий, излучаемый короной свет освещал мертвенно-бледное лицо и пустые глаза. Теперь даже лицо ничем не напоминало лучшую подругу Марины. Морда на короне издевательски хихикала.

«Корона!» – молнией пронеслось в голове девочки.

– Умри!

Но прежде, чем руки Александры сомкнулись у нее на шее, Марина из всех сил ударила ее по голове.

Родители всегда говорили, что Марина счастливчик и ей всегда везет.

Острие из титановой стали ударило прямо в центр портрета, пробив мягкое золото и… череп Александры Дрейк.

Нечеловеческий вой заполнил пещеру. Тело девочки, охваченное черно-синим сиянием, рухнуло на пол. Окончательно потеряв голову, Марина, не разбирая дороги, бросилась вон из пещеры. Ей было уже нечего терять, кроме своей жизни. Алекс не вернуть.

Окончательно она пришла в себя от жуткой боли в ноге. Лил дождь. Она лежала на дне оврага, рядом падали каменные глыбы. Скорее всего, произошел обвал. Попытка встать привела к новой вспышке боли.

«Сломала ногу», – в отчаянии подумала Марина, и тут крупный камень ударил ее в плечо. Хватаясь за раскисшую от дождя землю, девочка поползла прочь от падавших со скалы камней.


Марину нашли только через два дня. Двойной перелом, двустороннее воспаление легких, многочисленные ушибы и полная амнезия о последних двух днях. Вот и все, что осталось на память ей об альпинистских опытах лучшей в мире подруги – Александры Дрейк.


– Что, братец, плохо? А все потому, что ты опять нарушил запрет Создателя!

– Тебя же считают доброй, сестра. И вдруг ты радуешься тому, что моя сущность так сильно пострадала!

– Создатель запретил нам вмешиваться в судьбы людей этого мира. Ты сам виноват, братец!

– Нет, не я! Ты виновата, сестра. Ты ушла со своего места, открыв Мост радуги.

– Ты же знаешь, что я не выношу крови.

– Конечно! Ты у нас вечная девочка, сестра!

– А ты вечный негодяй!

– Таким сделал меня Создатель. Вини его.

– Создатель безгрешен! Лучше подумай о том, что две души попали в ничто между мирами по твоей вине!

– Одна, сестра. Только одна. Другую еще можно вернуть в свое тело.

# Примечания

1

Юба – повседневная одежда благородных женщин.