Марина Серова
Хватайся за соломинку. Жар бабьего лета

©Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Хватайся за соломинку

Вместо пролога

Впервые я в полной растерянности и совершенно не знаю, с чего начать. Эта до безобразия глупая история произошла не слишком давно, точнее, этой зимой, которая, как все помнят, приносила нам сюрприз за сюрпризом.

Ну взять хотя бы новогоднюю ночь, когда беспрерывно лил противный мелкий, совершенно осенний дождь. Когда погода преподносит подобные сюрпризы, у людей тоже наблюдаются некоторые отклонения. Это я заметила. Словно размягчение мозгов происходит.

Недаром же мудрые астрологи упорно твердят про магнитные и прочие бури, которые могут неблагоприятно повлиять на межличностные отношения. Как это они нам по-научному объясняют? Ах да: аура ослабевает, организм истощается. В результате становится почти беззащитен перед некими силами, коими мы, простые смертные, управлять пока еще не можем. Не дошел до этого всемогущий прогресс, к величайшему сожалению. Вот тогда, в эти самые периоды ослабления ауры, человек чаще попадает в разные ситуации, которых при нормальной ауре вполне смог бы избежать.

Вообще-то, судить обо всех людях одновременно я не берусь. Но что касается меня и моей ближайшей подруги Ленки-француженки, то тут я могу сказать однозначно: наши ауры напрочь отказываются нас оберегать, и наши ангелы-хранители тоже, вероятно, намокнув под дождем, часто сбегают куда-нибудь погреться и просохнуть. А мы, уязвимые, тут же находим себе приключения.

Собственно говоря, это приключение нашла Ленка. Точнее, была инициатором поиска. Но поскольку я – ее лучшая подруга, то мне во всей этой глупой истории выпала отнюдь не последняя роль.

Но вернемся к нашим баранам. Я собралась рассказать глупую историю, но так и не решила, с чего же, собственно говоря, начать.

Вообще-то, всех всегда интригует, когда в детективном повествовании сразу же появляется труп. И сейчас мне жуть как трудно не поддаться искушению. Однако в данном случае рассказ о прижизненной деятельности будущего кандидата в трупы стал бы менее интересным.

Посему начну-ка я лучше с Ленкиного словоблудия и с «Парижских тайн».

Глава 1

Ленка-француженка – моя подружка, бесконечно преданная любимой, но безденежной учительской работе, позвонила мне в пятницу вечером. Точнее даже сказать – ночью. Она вообще любит ночные звонки и совершенно не задумывается о том, насколько не люблю их я.

Итак, я сидела с последней запланированной чашечкой кофе в кресле, совершенно расслабленная и готовая бесчувственно пасть в нежные, мягкие объятия Морфея. Дел на завтра никаких не намечалось: только что одно успешно завершила – вычислила подлого шантажиста, и теперь была намерена просто отдохнуть, заняться собой, родной, самым близким мне на всем белом свете существом, – походить по салонам красоты и вообще. Может быть, даже похудеть на пару килограммов.

Составлением программы-минимум по оздоровлению несколько подуставшего от бессонных ночей и нечеловеческих перегрузок организма я собиралась заняться утром, которое, как известно, мудренее вечера.

Оставалось только забраться под теплое одеяло, протянуть руку и выключить торшер. Тем более что с «косточками» я уже успела побеседовать.

«Косточки» – это магические двенадцатигранники. Чтобы получить от них дельный совет, нужно сконцентрироваться, задать волнующий тебя вопрос и бросить «кости». Сочетание чисел расшифровывают толкования, которые я давно почти все знаю наизусть. Секрет прост: гадаю я часто, да и на память не жалуюсь.

Некоторые мои знакомые говорят, что я суеверна и страдаю ерундой. Но как они ошибаются! Ни разу «кости» не солгали. Никогда. А сколько раз они меня выручали в тупиковой, казалось бы, ситуации и давали поистине бесценные советы.

Сегодня совет «костей» был таков:

10+5+8.

В переводе с языка цифр это означает следующее: «Не позволяйте себе забыть прошлое, иначе вы совершите ошибку еще раз».

Я не стала слишком утомлять себя воспоминаниями и бесполезным копанием в прошлом. Решила, что завтра подумаю о том, кто из моих прежних поверженных врагов вздумал активизироваться и напомнить мне о чем-то далеком и неприятном.

Зевнув, я протянула руку к выключателю. И тут зазвонил телефон. И я в тысячу первый раз за год отругала себя за то, что вечно забываю включить автоответчик.

Пришлось снять трубку.

Как я уже сказала выше, позвонила Ленка.

– Привет, гениальный детектив. Как хорошо, что ты еще не спишь.

– Спала, – горестно вздохнула я, слабо надеясь тем самым ускорить финал ночного разговора. Если Ленке не намекнуть, что разговаривать мне сейчас утомительно, то она сама не догадается и начнет во всех немыслимых красках излагать школьные байки, героями коих неизменно являются, само собой, школяры-оболтусы, чрезвычайно неординарные, по ее глубокому убеждению, личности. – Могла б и пораньше позвонить. Что-нибудь срочное?

– Тань, пораньше я никак не могла. Я только что из школы вернулась. Электричка, подлая, на целых три часа опоздала. Ждала-ждала, а ее нет и нет. И на автобус идти вроде бы уже резона не было. Представляешь?

Ясно: захотелось подружке поплакаться на судьбу многотрудную. А я, между прочим, стояла у телефона босая, поочередно подтягивая для обогрева то одну, то другую ступню к коленке. А Ленка говорила не спеша, меня начинала бесить эта неспешность ночной беседы, но перебивать ее показалось неудобным.

– Тань, ты то дело, которым занималась, завершила?

– Да. Ты, чтобы это узнать, вытащила меня из постели? – несколько раздраженно спросила я.

– Не-ет. Это я к тому, есть ли у тебя деньги?

О господи! Если хочет попросить взаймы, так говорила бы напрямик.

– Если у тебя напряженка, приезжай с утра. Одолжу, так и быть.

– Нет, Тань. Ты неправильно поняла. Нам «книжные» дали, представляешь?

Я не знала, что это за «книжные», но спрашивать не стала. Себе дороже обойдется. Еще на полчаса беседа затянется. Но моей секундной задержки с ответом для Ленки хватило. Она поняла, что я, дикая, про «книжные» не имею ни малейшего представления, и тут же принялась объяснять под мой становившийся уже почти слышимым скрежет зубов.

То, что именуют сестрой таланта, Ленке не присуще. На объяснение, для которого мне понадобилось бы пару секунд, ушло минут десять. Я вяло произносила «угу», мечтая о том, что вот сейчас возьму да как рявкну грубо во весь голос: «Пошла к черту!»

«Книжные» – это, как оказалось, денежное пособие на приобретение методической литературы, давным-давно уже приобретенной нищими учителями на их кровные жалкие гроши, которые почему-то зовутся гордым именем «зарплата».

Когда я совсем было решилась произнести ужасную, грубую и обидную фразу про черта, Ленка сказала:

– Я решила их потратить с толком и окунуться в мир романтики. Давай завтра вечерком зарулим в кафе «Парижские тайны». Французская кухня, шампанское, записи Эдит Пиаф. Колорит. Мне этого так не хватает. Когда преподаешь язык и изо дня в день повторяешь с детьми одни и те же фразы, то тупеешь. Хочется как бы окунуться в мир…

Все, мне это надоело. Все равно не отстанет. Уж если ей так загорелось, то уговорит. Только у меня ноги замерзнут к тому времени окончательно, и я решила прервать подружкино словоблудие:

– Где и во сколько встречаемся?

Условившись о месте и времени встречи, я быстро попрощалась и наконец-то нырнула в теплую постель.

* * *

Утром, поглощая свой любимый ароматнейший напиток, я одновременно размышляла над странным сном, который мне сегодня ни к селу ни к городу приснился.

А привиделась мне голая степь, совершенно не знакомая местность и дороги. Много пересекавшихся дорог. И ужасно грязных. Грязных – это мягко сказано. Просто непролазных.

Я пошла по одной из дорог, но ноги увязали, я вся испачкалась, с трудом вытягивая их из грязи и пытаясь продвигаться вперед. Но куда идти, я не знала и остановилась в растерянности. Именно в этот момент за окном сработала сигнализация оставленной кем-то машины. От дикого воя сирены я проснулась. И сердце мое странно замерло.

Мне почему-то вдруг показалось, что такое уже было. Что когда-то была я на этой грязной дороге. И все мне там очень знакомо. Тут память услужливо подсунула вмиг заработавшему на полную катушку серому веществу странное сочетание магических «косточек», которые вчера порекомендовали мне не забывать своего прошлого, иначе будет совершена ошибка еще раз.

Словом, до утра мне больше уснуть не удалось. Я, может быть, и дремала, но сон был настолько поверхностным, что поднялась я с постели разбитая, с тяжелой головой и довольно мерзким настроением.

И вот теперь пыталась поправить ситуацию крепким кофе и хорошей сигаретой. А может, еще «косточки» морально поддержат? Но и они сегодня не желали радовать свою хозяйку: 7 + 21 + 9 – «У Вас есть опасность лишиться друзей и положения из-за эксцентричности Ваших манер».

Вот так. Ни больше ни меньше.

Я вздохнула и затушила сигарету Пора. Надо идти и заниматься собственной персоной, чтобы к вечеру выглядеть на все сто. Ведь мы с Ленкой собрались…

Да. «Парижские тайны». «Les mysteres de Paris». Романтическое название, и все. Не знаю, почему Ленку манит в это заведение, как магнитом. Аромат французской кухни там ощущается весьма и весьма слабо. Если быть точной, то почти совсем не ощущается.

И вообще, с этим кафе связаны довольно неприятные воспоминания. Поехав туда с подружкой однажды, я вляпалась в неприятную историю. И пришлось расследовать дело убитой старушки, которую прикончили из-за банки огурцов. Апогеем моего расследования было вычисление и истребление мафиозной структуры, занимавшейся грязным бизнесом – производством и сбытом наркотиков, которые доставлялись из Казахстана в обыкновенных банках с огурцами. Точнее, в самих огурцах, которые служили контейнерами.

Воспоминание напомнило мне о совете «косточек» помнить прошлое. А тут еще сегодняшний противный сон…

И первой мыслью, которая у меня в тот момент появилась, было – срочно позвонить Ленке, попенять на самочувствие в связи с подлыми магнитными бурями и решительно отказаться от запланированного культпохода. Однако другое предостережение магических двенадцатигранников – об опасности лишиться друзей – удержало.

Я махнула рукой, предоставив судьбе решать за меня мои проблемы, и отправилась в салон красоты. Для начала.

Но даже волшебные руки парикмахерши Светки и ее коллеги массажистки не поправили моего мухоморного настроения.

Моя видавшая виды «девятка» цвета «беж» всегда тонко чувствует настроение своей хозяйки и порой реагирует неадекватно – начинает капризничать. А вела я ее сегодня довольно нервно и чрезвычайно неосторожно. В итоге на перекрестке едва не влетела в крутой «мерс», едва успев давануть на тормоз так, что чуть лобовое стекло головой не пробила. Моя «ласточка» тут же заглохла.

Хозяин «мерса», высунувшись в окно, отвесил мне кучу комплиментов, что тоже задало определенный тонус моему организму. Я мысленно плюнула в холеную рожу хозяина «мерса» и попыталась завести автомобиль. Но, почихав и пофыркав, дернувшись пару раз в конвульсиях, «ласточка» окончательно замолкла.

– Черт, – выругалась я и вышла из машины.

Перекресток – не самое удачное место для поломки автомобиля. Сзади сразу принялись сигналить сразу несколько машин. Я развела руками, давая понять, что от меня тут мало что зависит. Выставила позади машины предупреждающий о поломке автомобиля сигнал и открыла капот. Недовольные водители, выстроившись в один поток, начали объезжать мою машину.

Увы, на курсах автолюбителей в пресловутой школе «Вираж», которую мы любовно именовали «Кюветом», ни устройство двигателя, ни ходовую часть толком не преподавали. Все, что я умела при поломке автомобиля, это, образно говоря, простучать колеса. О чем и заявила весело на экзамене досужему гаишнику, поинтересовавшемуся, что я буду делать, если на дороге заглохнет автомобиль. Гаишнику мой находчивый ответ понравился, и экзамен я сдала. Зато теперь заниматься бесполезным простукиванием колес на противном моросящем дожде без головного убора было не так уж и весело. А шляпку из норки надевать не хотелось – можно испортить тот восхитительный романтический беспорядок, который с такой любовью соорудила на моей голове волшебница Светка.

– Проблемы, сестренка? – От белоснежной сверкающей, явно покрытой мастикой «Нивы» ко мне шел высокий плечистый шатен в дорогой кожаной куртке.

– А-а, – махнула я рукой. – Давно надо было профилактический осмотр сделать. Да все руки не доходили.

– До автомобиля всегда должны руки доходить. Он, как ребенок, ему нужны постоянный уход и внимание, – шатен улыбнулся, обнажив два ряда крепких красивых зубов. – Сейчас посмотрим, что тут у нас.

Он покопался в движке, потом попросил тряпку вытереть руки. Тряпку я ему тут же услужливо подала.

– Скорее всего масляный фильтр забился. И, кажется, бензонасос навернулся. Но точно сразу сказать затрудняюсь. Надо разбирать.

Я горестно вздохнула.

– Могу дотащить до ближайшего автосервиса.

Я взглянула на молодого человека с благодарностью.

Акулы из автосервиса решили, что неплохо было бы произвести и какую-то шлифовку коленвала. Я плохо разбираюсь в тонкостях. Посему поняла лишь следующее: на сегодня я осталась без машины, и кошелек мой изрядно похудеет.

– Перезвоните завтра утром, посмотрим, как сложатся обстоятельства, – обнадежил меня пожилой механик в голубом фирменном комбинезоне.

Итак, «кости» почти угадали, я лишилась друга. Теперь можно не бояться обидеть Ленку. И отказаться от поездки. Не тащиться же к черту на кулички на своих двоих.

Шатен в белоснежной «Ниве», оказывается, поджидал меня. Когда я вышла из автосервиса, он меня окликнул:

– Девушка, я могу вас подбросить.

Дима оказался очень приятным молодым человеком, прекрасным собеседником. Очень ненавязчиво он выяснил мои планы на вечер.

– Далековато, конечно. Если вы не против, я мог бы составить вам компанию. И тогда вам не придется добираться туда и обратно на муниципальном транспорте. Одинокому холостяку как раз нечем сегодня заняться. И он был бы не против провести время в компании двух очаровательных девушек. Так как, Танюша?

Я согласилась. Это в какой-то степени тоже выполнение рекомендаций «костей» насчет прошлого. Ведь в тот раз мы с Ленкой заявились в «Парижские тайны» вдвоем. Сегодняшняя ситуация теперь не напоминает ту: нас будет трое.

Об этом я тут же и сообщила Ленке по телефону.

– Жаль, что в «Ниве» не оказалось еще одного маящегося от безделья холостяка, – притворно грустно вздохнула та.

* * *

В отличие от Ленки я не собиралась давиться этим непривычным для русского человека блюдом эскарго и предпочла говядину по-бургундски. Шампанское оказалось теплым, но сегодня это мало волновало.

Новый знакомый постоянно оказывал всяческие знаки внимания, и мне стало легко и уютно. Я от души веселилась, напрочь позабыв про утренние страхи и нелепые предчувствия.

– Потанцуем, Танечка?

Мы легко заскользили в ритм музыки, необъятный голос Эдит Пиаф пел о Париже. Мягкое боковое освещение придавало мило обставленному и отделанному под погребок помещению некую таинственность.

Я не заметила, когда он вошел. Вполне возможно, будь мы в кафе вдвоем с Ленкой, он выбрал бы меня. Или вообще не стал бы подходить, а наметил бы себе другую пассию. И все бы сложилось совсем не так, как потом сложилось. Все бы было по-другому.

Но это судьба. И «кости» меня предупреждали.

Он подошел к Истоминой во время звучания песни о Париже. Когда мы с Димой вернулись к столу, он вовсю кокетничал с Ленкой.

У меня почему-то тут же промелькнула мысль о розе, которая сейчас появится из ниоткуда. Так было в прошлый раз.

Но сегодня роза не появилась. Зимой с этим посложнее. Иначе бы точно цветок нарисовался. Смутное предчувствие снова царапнуло душу.

– Таня, Дима, это – Костя. Познакомьтесь, – Ленка сияла от удовольствия, как начищенный пятак.

Знакомство состоялось. И мы за него дружно выпили. Сегодня мне выпить не грешно. Я ведь избавлена от обязанностей водителя, и можно расслабиться.

Я исподтишка изучала нового Ленкиного поклонника. Недурен собой. Брюнет. Серые проницательные глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Таким ресницам любая женщина позавидует.

Одет со вкусом. И явно не с базара – костюм приобретен в одном из элитных магазинов. На среднем пальце массивный золотой перстень с крупным бриллиантом – показатель не просто достатка, а роскоши. Я бы даже сказала – чрезмерной. Правда, за подлинность бриллианта я бы поручиться не смогла. Это даже специалист не определит без лупы. Если, конечно, подделка хорошая.

Ленка, конечно же, тоже обратила внимание на перстень. И ей явно льстило, что ее кавалер гораздо шикарнее моего, который хоть и одет элегантно, но никаких дорогих украшений ни на руках, ни на шее не имел.

Большим плюсом в появлении среди нас, девушек, особ мужского пола было то, что не пришлось платить за ужин. Мелочь, а приятно. Особенно для Ленки, которая оставила бы здесь все свои нищенские «книжные» с солидной частью месячной зарплаты.

Мы уже брали в гардеробе свои вещи, весело болтая про «Парижские тайны», когда в кафе вошли два молодых парня. Несмотря на то что чисто внешне они не были похожи, выглядели все равно как близнецы. Одежда порой умеет делать людей совершенно одинаковыми. А эти словно с конвейера сошли.

Они держали свои пальто, поджидая, когда гардеробщик освободится и примет их вещи.

– У нас инициатором посещения «Парижских тайн» всегда Истомина является, – рассказывала тем временем я, – а по мне так лучше в «Русь» завернуть.

– Истомина – это кто? – поинтересовался Костя.

– Истомина Елена Михайловна, учитель французского языка, ваша покорная слуга, – Ленка чопорно протянула ему руку и поклонилась. Костя, подыграв ей, так же манерно, как и она, протянул свою правую руку и пожал ею Ленкину.

Камень в перстне сверкнув, выбросил сотню разноцветных лучиков. Мы все четверо прыснули.

Один из парней скользнул по нам ленивым взглядом. На мгновение, на единое мгновение, его взгляд, случайно упавший на руку Кости, как бы замер. А впрочем, может быть, у меня сегодня излишне разыгралось воображение.

Мы вышли, погрузились все четверо в Димкину «Ниву», весело хохоча и переговариваясь.

Пока Димка заводил и прогревал движок, я успела заметить, что те два парня-«близнеца» тоже вышли из кафе и уселись в вишневую «десятку», притулившуюся около роскошного «мерса». Один из парней, тот, что посветлее, уселся за руль, достал сотовый и набрал номер.

Димка плавно отпустил педаль сцепления, и мы двинулись из-под неоновых фонарей, освещавших территорию перед кафе, вниз по дороге, в опустившуюся на город ночь. Город находился внизу под горой, на которой нашло свое пристанище элитное кафе «Парижские тайны». Я потому и не люблю сюда ездить, что, пока доберешься, бензина сожжешь не знаю сколько. Ленке-то хорошо, ей до этого нет дела. Но если б у меня была возможность дать название этому заведению, я бы с удовольствием назвала его «У черта на рогах».

* * *

Нас вели. Не грубо, не слишком явно. Но детектив с хорошим нюхом это чувствует сразу. А я себя к плохим детективам не отношу. И слежку заметила. Нас вели «близнецы». Вишневая «десятка» то ехала вслед за нами, то нарочито отставала и терялась в потоке машин, следовавших тесной вереницей в город. И это было странно.

Если компанию, в которой я по воле случая оказывалась, начинали вдруг преследовать, то, как правило, преследователи были по мою несчастную душу. Работа у меня такая. Но сегодня я не обременена ни заказчиком, ни врагами. Если только разоблаченный мной шантажист нанял кого-то последить за моей личной жизнью и таким образом отыскать уязвимые стороны моей жизни, чтобы потом отомстить. Правда, поразмыслив, эту версию я отбросила.

Но ведь преследуют же. И «кости» советовали не забывать прошлого. Или по Костину душу? Хотя… Если бы Костя, на перстень которого один из «близнецов» бросил вожделенный взгляд, чувствовал за собой какой-нибудь грех, он бы вел себя осмотрительно и тоже наверняка заметил бы слежку. Но Костя весело болтал с Ленкой. Даже, по-моему, в шейку ее украдкой целовал. А Ленка хохотала как заведенная.

Еще один вариант: парни – гоп-стопники, им понравился Костин перстень, и они решили его экспроприировать при удобном случае.

Опять не пляшет. «Близнецы» выглядели слишком прилично для такой роли. Такие скорее на офис-менеджеров смахивают. Или на сотрудников элитного похоронного бюро. Вот так невесело я закончила свои размышления, а вслух произнесла:

– Кажется, это становится традицией.

– Ты о чем? – поинтересовался Дима.

Ленка в это время что-то шептала на ухо своему новому другу и не обратила на мои слова никакого внимания.

– Лена знает, – я повернулась к подруге. – Ты помнишь тот ласковый августовский вечер, – обратилась я к ней, – когда мы возвращались вот так же из «Парижских тайн»? Хотя, нет, я не совсем права. В тот раз нас вели по дороге в кафе, а не наоборот, как сейчас. Но разве от этого легче?

В машине сразу повисла тягостная тишина.

– Ты хочешь сказать, что нас кто-то преследует? – голос Ленки дрогнул.

– Вишневая «десятка». Сейчас она вон за той светлой «шестеркой». Парни-«близнецы».

Все, как ни странно, поняли, кого я назвала близнецами.

– Так, у кого имеются столь приятные знакомые? Признавайтесь, – излишне бодро, чтобы как-то разрядить обстановку, спросила я.

Все молчали. Потом поочередно признались, что никто из них не грешен.

– Значит, остаюсь я. Я всегда грешна. В силу рода занятий. Только, Костя, хочу предупредить, что они с явным вожделением посмотрели на твой перстень.

Мне показалось, что тень промелькнула по его лицу. А впрочем, именно показалось, поскольку в полумраке салона при неярком уличном освещении тени постоянно скользят по лицам, которые от этого выглядят почти нереально.

– Перстень классный, – мечтательно, как ребенок, увидевший очень красивую, но недоступную ему игрушку, произнесла Истомина, и ее слова, а еще больше их интонация неожиданно сняли возникшее вдруг напряжение.

– Вот так, Костя, во все времена благополучие одних вызывает зависть у других. И толкает этих других иногда на совершенно неправомерные поступки, – улыбнувшись, сказал Дима, не забывая следить за дорогой и консультироваться у зеркала заднего обзора. – А похоже, нас действительно ведут. Ну мы сейчас это проверим.

Дима прибавил скорость и свернул на первую попавшуюся улицу. «Десятка», все еще пытаясь сохранить инкогнито, продолжала нас преследовать. А Дима продолжал петлять по маленьким тесным улочкам.

– Не так, – сказала я ему.

– Что не так?

– От «хвоста» можно избавиться. Но только не так.

Я не сомневалась, что он пытался сделать именно это – избавиться от «хвоста».

– А как?

– Давай снова поворачивай и езжай в обратном направлении.

– Зачем? – он удивился.

– От кафе в город есть другая дорога – объездная. Правда, она не такая комфортная, не асфальтированная. Но твоему коню как раз по копытам, – шутливо перефразировала я поговорку.

– Какая разница? Они все равно за нами попрутся, если на хвост сели.

– О господи, тебе ли объяснять. Там же гора крутая. И переднеприводному автомобилю там делать нечего. А у тебя два моста ведущих. Где-нибудь посередине горы притопишь как следует. Пока они в гору взберутся, мы будем уже дома.

– Ну ты даешь, Танечка. Да ты же гений! Так кем же ты работаешь? Ты мне так и не сказала.

Я засмеялась:

– Почему не сказала? Свободный художник, так оно и есть на самом деле.

Но Ленка, которая в подпитии становится еще более болтливой, чем обычно, и которая, ко всему прочему, жутко гордится, что имеет столь известную тарасовскому бомонду подругу, не преминула тут же вывалить:

– Таня Иванова – самый талантливый и перспективный детектив города Тарасова.

И вновь меня посетило чувство, что все складывается почти так же, как в прошлое посещение «Парижских тайн». И теперь я точно не удивлюсь, если кто-то из присутствующих в машине мужчин надумает нанять меня, чтобы распутать какое-то сложное и непонятное дело. И опять будет боль разочарования.

Но пока этого не произошло. Наши спутники ошеломленно молчали. Очень часто мужчины считают, что быть частным детективом – прерогатива мужчин. Эти двое, видимо, именно так и думали.

От погони мы ушли легко, как я и предполагала. Разве переднеприводной автомобиль может соревноваться с полноприводным на крутом подъеме?

* * *

Наша «шайка-лейка» разошлась лишь к утру, потому что, разумеется, гостеприимная Ленка затащила нас к себе в гости. И мы прочумились до самого утра.

Музыка, танцы – не завидую Ленкиным соседям. А потом Костя с упоением читал на память Омара Хайяма. Обожаю. На Димином лице я, правда, особого восторга не заметила, что меня немного огорчило. Но я все равно подумала, что на сей раз «косточки» ошиблись, им бы следовало напророчить хорошо проведенное время в веселой компании интеллектуалов.

А под утро Костю сморил сон. Он заснул прямо в кресле, не закончив очередную строку стиха. И заботливая Лена, приложив палец к губам, поманила нас жестом на кухню, где приготовила на посошок ароматный кофе.

После этого мы с Димой отбыли. Он подбросил меня до дома и напросился на чашечку кофе. Не напился у Ленки.

Я сама валилась с ног и видела, что у Димки тоже закрываются глаза. В таком состоянии садиться за руль опасно, и я любезно предложила ему раскладушку.

Намерения наших ночных преследователей так и остались пока для нас всех «парижскими тайнами» за семью печатями.

Глава 2

Когда Димка уснул, я набрала Кирин номер:

– Володя, – сказала я полушепотом, чтобы не разбудить нового друга, – привет.

– Привет. Ты чего это шепчешь, словно боишься кого?

При этом Киря шептал сам, не желая, видимо, тревожить сладко спящую супругу. Выходной, он и в Африке выходной.

– Да-а, просто не хочу будить одного человека.

– Опять клиент? Опять проблемы? Туда едут – за ними гонятся, оттуда едут – за ними опять гонятся. Так, что ли? – Киря, мой однокурсник и бывший коллега, никогда не страдал отсутствием чувства юмора.

– Ты как будто в воду смотрел. Точно, гнались. Сегодня ночью. И мне очень бы хотелось знать кто.

– Когда знаешь кто, легче узнать, для чего. Или ты и так знаешь?

– Пока нет.

– Ясно. Опять беленькую и пушистенькую просто так злые дяди достали?

– Ага, – я рассмеялась. – Киря, про «десяточку» вишневую знать хочу. Кто хозяин, где живет. Номерок запиши.

– Подожди минутку… Давай, пишу. Ага, понятно. Завтра перезвони или вечерком сегодня. Постараюсь для старого друга. Почти бескорыстно, – Киря тихонько хихикнул.

После беседы с Кирей я с чувством выполненного долга вытянулась на диване и устало закрыла глаза.

* * *

Выспавшись уже в пять часов пополудни, мы с Димкой стали придумывать планы на вечер, который, собственно говоря, уже надвигался. Только почему-то ничего умного не придумывалось, и мой новый друг предложил показать мне сначала свой макаронный цех, тоже находившийся у черта на куличках, а потом свое холостяцкое жилище. Я не отказалась. Ни разу не доводилось видеть, как появляются на свет макароны.

Но прежде я позвонила в автосервис. Выяснилось, что моя машина будет готова только завтра. Ну и ладно. Будем изучать макаронное производство.

На проходной мы облачились в белые халаты, как в больнице, и прошли в «святая святых».

Оказалось, что макарошки появляются довольно забавно: из-под вращающейся «дырявой лейки» выползают этакие беленькие длиннющие червячки, которые тут же попадают на конвейер, где становятся уже более короткими червячками. Зато их становится больше по количеству.

Я наблюдала за процессом и не заметила, как к Диме подошел худенький мужчина в таком же белом халате и в колпаке, как у шеф-повара хорошего ресторана.

За шумом станка я не расслышала, что он сказал. Только услышала ответ Димки, поскольку он стоял ко мне ближе:

– А зачем они меня искали?

Сама не знаю, почему разговор меня заинтересовал, и я стала прислушиваться.

– Не сказали. Сказали только, что по личному вопросу.

Если судить по описанию внешности, то, кажется, искали господина Кортнева, то есть для меня – Димку, те два парня-«близнеца». Во всяком случае, моя интуиция утверждала, что это именно они. Ведь не зря же они принялись нас преследовать.

Димке это явно не понравилось, и, когда мы ехали к нему – смотреть его холостяцкое жилище, – он был сосредоточен и почти всю дорогу молчал.

– У тебя есть враги? – не утерпела я.

Ну вот. Все-таки «кости» были правы насчет прошлого. Сейчас меня наймут. И я опять вляпаюсь в неприятную историю.

– Да вот. Сам думаю. Впрочем, те ребята из фирмы «Солнышко», которые убеждали меня уступить им цех или пойти под их крылышко, так действовать не будут Сам удивляюсь, кому это я мог понадобиться? – Тут он ослепительно улыбнулся. – Разберемся. Ерунда, Танюш.

И я облегченно вздохнула.

Не буду описывать довольно скромное, но уютное гнездышко Димы Кортнева. Не для того я упомянула о его посещении. Просто оказалось, что Диму и дома искали все те же люди.

Об этом нам поведала его соседка, старушка – божий одуванчик.

– Ага. Гарные хлопцы. Прямо гренадеры. Статные, ладные. Одеты прилично.

– Мне кажется, – высказала я свое мнение, когда мы уселись в машину, намереваясь где-нибудь вместе поужинать, – тебе стоит пока исчезнуть. Я смогу в этом помочь.

Я могла бы поселить его в своей второй квартире, доставшейся мне от бабушки. Я гордо именовала ее конспиративной, иногда прятала там клиентов, а то и сама отсиживалась. И это уже почти значило, что я смирилась и почти решилась на него поработать.

– А-а, – Димка, обдумав ситуацию, видимо, уже успокоился и потому довольно беспечно ответил: – Встретимся – узнаю, зачем я им понадобился.

Я пожала плечами: если нет причин кого-то бояться, то зачем нагнетать страх?

Противный дождь закончился, и на город обрушился почти страшный для нынешней зимы пятнадцатиградусный мороз. Дорога мигом превратилась в опасную зеркальную поверхность. Дима вел машину предельно осторожно, несмотря на то, что колеса его «Нивы» были шипованными.

Около двери моей квартиры, держа меня за руку, он, улыбаясь, спросил:

– А может быть, пригласишь опять на чашечку кофе?

Я подумала, что он все-таки немного побаивается ночных преследователей и ответила:

– Конечно. О чем речь?

* * *

– А это магические двенадцатигранники, мои лучшие в мире советчики, которые никогда не ошибаются.

– И как же они тебе помогают? – Дима улыбнулся, с интересом глядя на меня.

– Надо перемешать «кости», задать самый волнующий тебя вопрос и бросить «кости». А ответ надо искать вот в этих толкованиях. Хочешь попробовать?

– Хочу, – в глазах у моего приятеля сразу заплясали чертики.

Он взял «кости» в левую руку и принялся их перемешивать.

Я сидела на подлокотнике кресла и с улыбкой наблюдала за его манипуляциями.

Внезапно Димка обхватил меня свободной рукой и притянул к себе. Я ощутила на своих губах его горячее, прерывистое дыхание. «Кости» мягко упали на ковер. Но мне уже было не до них. Мне было легко и приятно. Казалось, что я лечу в звездном пространстве. Поцелуй получился довольно долгим и был бы, вероятно, еще дольше, если бы…

Вот тут-то все и началось. В дверь отчаянно затрезвонили. Я даже невольно поморщилась. Кого это принесло в полпервого ночи? Только дураки в столь позднее время звонят в чужую дверь, да еще так громко.

– Плевать на всех, – прошептал мне на ухо Димка, – нас просто нет дома, и все.

– Свет же горит, – также шепотом ответила я, осторожно освобождаясь от его объятий.

– А мы выключим, – вновь прошептал он. И этот шепот звучал так таинственно, так интригующе, что я была готова согласиться.

Но тот, кто стоял за моей дверью, был явно настойчив и, кажется, не собирался уходить.

Я выпрямилась, вздохнула, и тут мой взгляд упал на «кости», покоившиеся на ковре:

7+9+19 – сочетание этих цифр означало крушение всех надежд.

Я рассмеялась, а Дима закрыл мне рот рукой:

– Тихо. Нас же нет дома.

– Какой вопрос ты задал «косточкам»? – впрочем, я и так это знала.

– А что?

– Почитай вот тут, – я протянула ему толкования и пошла открывать настойчивому гостю, которого заранее была готова убить. А еще лучше на мелкие кусочки порезать.

* * *

Перед дверью стояла Ленка. Ее трясло мелкой дрожью. Зуб на зуб не попадал.

– Господи, Лена, привет. Ты откуда взялась? Замерзла? Заходи скорее.

Она, продолжая трястись, шагнула в квартиру.

– 3-з-замерзла – эт-то не то с-слово. Я – с-со-сулька. В-вот видишь, – при этих словах она распахнула пальто, и я с ужасом увидела, что одета была моя подруга совсем по-домашнему, то есть в то, в чем дома ходит. На ней были короткие шорты, легкая футболка, а на ногах – сапоги, смотревшиеся очень странно со всем остальным.

– Господи, да говори ты скорее, что случилось?

– П-подожди. Д-дай оттаять. Я в т-таком в-виде с полдесятого вечера вокруг своего дома ходила. И к т-тебе уже п-прибегала. И звонила тебе. И п-по сотовому, и так.

Теплый воздух квартиры сыграл с моей замерзшей подружкой злую шутку: мороз, который как бы накопился в каждой клеточке ее тела, контрастируя с уютным и комфортным теплом квартиры, заставлял Ленку трястись все сильнее.

Димка, который выглянул из комнаты, взволнованно воскликнул:

– Таня, ей срочно надо дать водки. У тебя есть водка?

Я бросилась к холодильнику. Водка у меня была. Специально для приготовления рогаликов недавно купила.

Ленка опустилась на пуфик в прихожке, плотно прижала к себе полы пальто и ни за что не хотела его снимать, продолжая трястись, как студент перед экзаменом.

– Лена, – я взяла ее за локоть и потянула на кухню.

Нам удалось благополучно впихнуть в нее сто пятьдесят граммов водки. И все равно – только минут через тридцать она смогла внятно объяснить, что же произошло.

– Костя пришел к вечеру…

– Так он же у тебя остался? – возразила я.

– Он ушел потом. А вечером снова пришел. И почему-то волновался. Так мне показалось, – Ленку изрядно развезло, она то принималась хихикать, то опять дрожала, как осиновый лист. – И он попросил разрешения остаться у меня ночевать. Просто ночевать, – Ленка это подчеркнула, чтобы мы, не дай бог, чего плохого о ней не подумали.

– Это не важно. Ты лучше самую суть излагай. Иначе нам ночи не хватит.

– А что теперь торопиться? Какая разница, если он все равно спит?

Я не поняла хода ее мыслей. Да оно и понятно. Ход мыслей пьяного человека всегда очень трудно понять.

– Ой, кажется, я согрелась. Можно снять пальто? – невпопад хихикнула Ленка.

Я взяла у нее пальто и отнесла его на вешалку, в прихожку – Слушайте дальше… Нет, дайте мне сигарету, что ли, сначала… – расхрабрилась подруга, чем меня жутко поразила. Она в жизни никогда не курила.

Я прикурила себе и ей по сигарете, одну протянула подруге. Ленка взяла ее указательным и большим пальцами, затянулась и тут же закашлялась.

– Нет, вы мне лучше водки еще налейте. Курить я не умею.

Я плеснула ей еще граммов пятьдесят, уже начиная раздражаться.

– Лен, до утра тебе хватит времени, чтобы наконец-то внятно рассказать, что случилось?

– Угу, – она одним махом выпила водку, поморщилась и запила ее водой. И снова поморщилась. Потом, абсолютно глупо улыбаясь, изложила совершенно дикую для моего понимания историю:

– Костя пришел. Я вот в таком виде была. Ну, ты, Иванова, знаешь, что я дома всегда так хожу. Мы с ним болтали, телевизор смотрели. Потом захотели есть. А у меня, как назло, хлеб кончился. Это в полдесятого вечера было.

– Это не важно.

Если бы я знала, как была в тот момент не права. Все, каждая мелочь в ее рассказе, каждая деталь оказались потом важными.

– Короче, ты, Иванова, знаешь, что мини-маркет у меня во дворе. Я не стала одеваться по полной программе. Как была дома в футболке и шортах, так и вышла. Только пальто, шапку и сапоги надела. Прямо на босу ногу. Видишь? – Лена продемонстрировала босые ступни.

Я тут же кинулась в комнату, порылась в ящике, извлекла оттуда шерстяные носки и заставила ее надеть.

– Спасибо, заботливая ты моя. Но я уже почти согрелась. Продолжаю. Лифт был занят, я спустилась по лестнице. Купила хлеб. Еще Наталью Суровцеву встретила. Она тоже хлеб покупала. Мы с ней поболтали. Чуть-чуть. Потом я ее до подъезда проводила, она в соседнем доме живет. Там еще немного поболтали. А потом я пошла домой.

– Не представляю, как можно выйти из дома полуголой в пятнадцатиградусный мороз. Да еще с кем-то болтать. Сумасшедшая, – упрекнула я подругу. – В следующий раз, может быть, умнее будешь.

– Ой, Иванова, это только ты у нас такая правильная. Аж противно. А я как выходила всю жизнь за хлебом, лишь накинув на себя пальто, так и буду. Правильным людям на земле жить скучно.

Я уже пожалела о том, что прервала ее, поскольку размышления о нормах поведения могут заслонить суть разговора. Но Истомина, как ни странно, сама вспомнила, что так и не довела свое занимательное повествование до конца.

– У подъезда решила удостовериться, что ключ на месте, в кармане. А его там нет. Представляете?

– Может, ты его дома забыла? – вмешался Димка.

– Да вот фиг! – возразила подружка. – У меня же дверь только ключом закрыть можно. Она не захлопывается. Папа мне специально такой замок поставил после того, как я несколько раз подряд захлопывала дверь, забыв ключ дома. А так надежнее. Вы меня лучше не перебивайте, а то я никак с мыслями не соберусь.

Ленка снова довольно по-дурацки, а скорее просто пьяно хихикнула. А потом продолжила:

– Так вот. Сначала я решила ключ поискать. Но он не нашелся. Тогда я, смирившись с потерей ключа, поднялась на свой этаж и позвонила… – Ленка замолчала, ожидая нашей реакции.

– Никто не открыл, – догадалась я.

– Точно. Он, наверное, пока я ходила, уснул. Я звонила, стучала – бесполезно. Тогда я попыталась дозвониться тебе. Ты не брала трубку. Почему молчал твой сотовый?

Все было просто: я забыла его в машине, в «бардачке».

– Я уже и в службу спасения пыталась дозвониться. И искать ключ пыталась. Мужик мне какой-то помогал еще. Потом машина патрульная проехала. Ребята мне фарами посветили, пока я искала. Бесполезно.

– Так попросила бы кого-нибудь помочь вскрыть дверь.

– Так я и попросила. Ментов. Но они сказали, что надо вызывать участкового и искать двух понятых.

– Ну и что?

– Как что? Представляешь, открывают милиционеры дверь, а там спит… В общем, мужчина. Это видят понятые, то есть мои уважаемые соседи. Видят они и меня, у которой под пальто лишь шорты и футболка. Имидж же, Таня… Что стало бы с моим имиджем? Нет, Иванова, в таком виде я могла показаться одной тебе, хоть и ты правильная.

Я невольно фыркнула. Да уж, за исключением похода в магазин в столь своеобразном наряде, Ленку от общепринятых норм поведения под пулей отступить не заставишь.

– Но потом, Таня, я смирилась. И пошла к участковому, но было уже поздно. Опорный пункт только до одиннадцати вечера открыт. В общем, все против меня. Не-ет, такое только со мной могло случиться.

– Это точно…

Произнося последние слова, я имела в виду не только поход в шортах в магазин. Доверчивая моя подруга спокойно оставила чужого человека в квартире, и когда он не открыл ей на ее настойчивые звонки, решила, что он крепко заснул. Да кто его знает? Может быть, он воспользовался случаем, собрал все максимально ценное в квартире и тут же скрылся?

Ленку мое предположение просто ужаснуло:

– Как ты можешь так говорить, Таня? Костя не такой. А потом, опять же, он же не смог бы закрыть дверь. Ведь не стал бы он рыться в поисках ключа!

Господи, ну и детский сад! Что за подруга у меня такая – наивная, как школьница, будто ровесница своих обожаемых учеников.

Я отправилась в комнату, собрала подходящие вещи, чтобы утеплить Истомину:

– Одевайся быстро. Сейчас идем к тебе.

– Так у меня же нет ключа. Я вам тут целый час толкую.

– Твою дверь только ленивый вор не откроет.

Глава 3

Света на площадке, где находилась квартира Истоминой, не было. Я попросила Димку посветить мне зажигалкой.

Повозившись пару минут с замком, я открыла дверь, шагнула внутрь, в темноту квартиры, и едва не упала, споткнувшись обо что-то мягкое.

Я чертыхнулась нарочито громко, поскольку эта тишина, стоявшая в квартире, показалась мне зловещей. Не знаю почему, но у меня мороз по коже пошел.

Ленка с Димкой стояли у порога, и мне казалось, что я слышу даже прерывистое дыхание взволнованной подруги.

Пошарив рукой по стене, я нащупала выключатель и щелкнула им…

Ленка, округлив глаза, которые, казалось, давно готовились выскочить из орбит, открыла было рот, чтобы неистово, дико закричать. Но потом, тихо ойкнув, прикрыла его рукой и стала медленно сползать по стене. Она потеряла сознание. Руки безвольно повисли вдоль тела. Я ей в какой-то степени даже была благодарна за такую реакцию. Гораздо хуже было бы, если бы она все же завопила так, как собиралась, – весь дом бы на уши поставила.

На полу в прихожке, неестественно вывернув шею, головой к двери лежал новый друг Истоминой Костя. На затылке несчастного запеклась кровь. На щеке тонкая струйка тоже засохшей крови. Рядом с ним валялись осколки от керамической вазы, которая обычно стояла у Истоминой на тумбочке в прихожке.

Дима наклонился к парню, взял его за запястье:

– Готов, уже холодный, – констатировал он.

– Ничего не трогай, – почему-то шепотом предупредила его я.

Он кивнул, выпрямился.

– Смотри, Таня, а перстня-то нет.

Перстня действительно не было.

– Может быть, он у него в кармане? – предположил Кортнев.

Я пожала плечами. Вряд ли человек станет дорогостоящую вещь класть в карман. Потом добавила:

– Или они его приватизировали уже. Думаю, это дело рук наших вчерашних преследователей.

– Что будем делать, Таня? – голос Димки дрожал – ему тоже было страшно.

– Для начала займемся Ленкой.

Он взял ее на руки, как пушинку, и шагнул через Костю.

– Включи свет, Таня.

Я включила свет и кинулась на кухню за нашатырем.

Ленка поморщилась, пытаясь увернуться от «благоухающего» тампона, и открыла глаза.

– Иванова, ну почему я такая невезучая? – тихо простонала она, по ее щекам покатились слезы.

Она поднялась, села и закрыла руками лицо, раскачиваясь из стороны в сторону. Слезы струились между пальцев.

Я пока не трогала ее. Это бесполезно. Надо, чтобы она осознала, что случившегося поправить уже невозможно. В такие моменты нельзя сразу пытаться успокоить человека, может начаться истерика. По себе знаю: одно дело, если я сама что-то пытаюсь в себе перемолоть, и совсем другое, когда меня начинают успокаивать и жалеть. Мне тогда становится еще больше жаль себя, родную, слезы аж душить начинают.

Я понимаю, что Ленке сейчас нелегко. Но не только ей. Нам с Димкой тоже нелегко. Мы все трое были в этом чертовом кафе. Вот ведь, предупреждали меня «кости». И интуиция не молчала. Я постоянно находилась в состоянии тревожного ожидания чего-то дурного.

И это дурное произошло. Но что конкретно? Почему нас стали преследовать? И как на нас вышли? Хотя, что тут мудреного. На Димку по номеру его машины. Точно так же, как я собралась выйти на молодчиков-«близнецов». Его пытались найти дома, на работе. Если бы по счастливой случайности он не был в это время у меня, то неизвестно еще, чем бы встреча с «близнецами» закончилась. Я была уверена, что Костю убили именно они.

Так, пойдем дальше. Если парни смогли по номеру машины вычислить владельца и его место жительства, значит, у них есть определенные связи. Не каждый сможет получить такую информацию.

С Ленкой еще проще. Она сама себя перед ними в гардеробе назвала. Тут особого ума не требуется. Видимо, как-то они вышли и на Костю, раз он примчался к Истоминой испуганным.

Осталась одна я. Могут, конечно, при желании и меня разыскать. Нет ничего невозможного.

И что получается? На нас охотятся, так, что ли? На всех четверых? Кино. Пора нанять себя, родную, расследовать дело чрезвычайной сложности. Пока на меня не начали охоту. Или уже начали, но пока безуспешно?

Я пока размышляла про себя, боясь озвучить свои догадки. Ленка этого вообще не выдержит. Она все еще всхлипывала, размазывая слезы по щекам и, как маленькая девочка, шмыгала носом.

Я внимательно осмотрелась. Порядок в квартире не нарушен, если не считать одного опрокинутого стула. Вроде бы все вещи на местах. Ну об этом лучше Ленке судить, вот только оклемается немного.

– Так, Елена Михайловна, – грубовато сказала я, – поплакала и хватит. Прежде чем вызвать милицию, нам надо продумать, что делать в данной ситуации и как себя вести. Во-первых, где у тебя лежит запасной ключ?

– В тумбочке в прихожке. Где ж ему еще лежать? А еще один у мамы.

В тумбочке запасного ключа не оказалось. Им воспользовались преступники, иного мнения быть не может. Однозначно, как любит выражаться известный политический лидер.

– Ладно, проехали. Сейчас ты еще раз, теперь уже со всеми мыслимыми и немыслимыми подробностями, расскажешь про эпопею с ключом. Желательно, с указанием максимально точного времени.

– Я ч-что, к-каждую минуту на часы смотрела, что ли? – заикаясь от рыданий, спросила Ленка.

– Но ведь ты же помнишь, что из квартиры вышла именно в полдесятого. Так и продолжай в том же духе.

Вот что из этого получилось.

Двадцать один тридцать – вышла из подъезда. Спускалась по лестнице. Никого подозрительного не видела. Вполне возможно, что именно в данный момент преступники поднимались в лифте. Костя открыл на звонок, справедливо решив, что вернулась Елена с хлебом или вернулась, вспомнив, что забыла сумку или деньги.

А она в это время подошла к окошку ночной торговли, позвонила, купила хлеб. Деньги доставала из кармана.

Тут же около окошка встретила подругу из соседнего дома. Поболтала. Потом проводила ее до подъезда, снова поболтала.

Ленка утверждает, что поболтала совсем чуть-чуть. Зная ее талант к словоблудию, я предполагаю, что прошло не менее сорока минут.

Подошла к подъезду, обнаружила пропажу ключа, прошлась туда-сюда по тропинке в надежде на чудо – пыталась отыскать ключ. Никак не хотела смириться с его потерей. К поискам подключается неизвестный мужчина, светит ей сначала зажигалкой, потом спичками. Потом менты посветили фарами. Менты въехали во двор как раз тогда, когда у стоявшей возле дверей магазина автомашины сработала сигнализация. Поиски ничего не дали. Чуда опять не произошло. Но надежду Ленка не потеряла, ее осенило, что она могла отдать ключ продавцу вместе со свернутой десяткой, и вновь вернулась к окошку ночной торговли, попросила поискать ключ в кассе. Продавец перетрясла кассу, но безрезультатно.

Кто входил в подъезд или выходил из него, Истомина не видела: была увлечена и думала лишь об одном – о ключе.

Потом она поднялась в лифте на свой этаж и позвонила в собственную квартиру. Однако ей никто не открыл. Ни на стук, ни на звонки Костя не отреагировал. Вполне возможно, что он был уже мертв. Даже скорее всего.

Но на всякий случай я прокрутила ситуацию до конца, до самого Ленкиного решения пойти ко мне пешком.

Позвонить в службу спасения ей не удалось – уличный таксофон оказался неисправным, потом из мини-маркета через улицу она пыталась дозвониться мне. Потом Ленка отправилась в опорный пункт, где уже было закрыто. Туда она толкнулась в двенадцать ночи – посмотрела на часы. Потом во дворе появилась патрульная машина. Сработала сигнализация стоявшего у дома автомобиля. Ленка, наивная моя подруга, обратилась за помощью к ментам, попросила взломать дверь.

Если учесть все эти похождения в ночи, то можно предположить, что в первый раз она позвонила в собственную квартиру около одиннадцати часов.

Какие можно сделать выводы из этой информации? Скорее всего события развивались так.

С преступниками Ленке посчастливилось, видимо, разминуться, когда она отправилась в магазин. Они поднялись на ее этаж, позвонили в дверь. Костя, предположив, что вернулась Истомина с хлебом, открыл, не задумываясь. Его убили. И, возможно, поджидали мою подругу.

Звук сигнализации, возможно, подтолкнул преступников выглянуть в окно – окна Истоминой выходят во двор. А там как раз патрульная машина. Узнали ли преступники Лену, беседующую с милиционерами, неизвестно. Но думаю, их напугал сам факт, что во дворе милиция. И они смылись. Вполне возможно, что обыскать Ленкину квартиру они просто не успели.

Так что не появись в эту злополучную ночь во дворе представители правоохранительных органов, лежать бы Ленке рядом с Костей. Вот только за что? Зачем мы кому-то все понадобились? Если из-за перстня такой сыр-бор, то стоило ли искать нас всех? Одного Кости за глаза бы хватило. И еще. Преступники ведь могли просто прикрыть дверь, если спешили.

А впрочем, этого как раз на сто процентов утверждать нельзя. Ключик-то запасной почти на виду лежал. Если убийцы были заинтересованы в том, чтобы Ленка вошла в квартиру, не заподозрив их вторжения, чтобы потом повесить на нее всех собак, то их действия вполне логичны. Вряд ли милиция поверит, что они, испугавшись патрульной машины, кинулись искать ключ и закрывать дверь. Это будет сложнее всего объяснить оперативникам. Даже Кире. Он тоже иногда упертый бывает.

Короче, бред сивой кобылы. Единственно, что выглядит стройно, так это версия проникновения в жилище Истоминой и причина, по которой это жилище покинули.

– Давайте поищем перстень в квартире, – предложил Дима.

– Перстня, когда Костя пришел ко мне вечером, не было.

– Точно? Ты хорошо помнишь? Может быть, ты просто не обратила внимания?

– Да точно не было. Я даже спросила про него. А Костя ответил, что перстень приносит ему несчастье. Что, мол, как-нибудь в другой раз об этом расскажет.

Тогда вообще ничего не понятно. Если весь кровавый ребус из-за перстня… Словом, на сей момент единственно верное решение – вызвать милицию. И по возможности Кирю. Это его вотчина.

Но телефон Кири молчал. То ли поломка на линии, то ли ему надоели ночные звонки, и он отключил его сам. Тогда он просто свинья. Должен же сердцем, в конце концов, чувствовать, что друг в беде. Но выбора не было, пришлось звонить в дежурную часть.

Милиция приехала минут через пятнадцать после звонка.

Когда в квартиру шагнул этот хмурый, с желчным лицом оперативник, я поняла, что придется туго.

Врач-судмедэксперт констатировал наступление смерти ориентировочно в районе от двадцати одного тридцати до двадцати двух тридцати. То есть, как я и думала. Смерть наступила от удара тупым предметом, скорее всего именно разбитой вазой. Рана оказалась не совместимой с жизнью.

– Более точные данные я могу сообщить только после вскрытия.

Ленка рыдала и никак не могла внятно объяснить ситуацию. Я попыталась ей помочь, но «мухомор»-оперативник грубо оборвал меня. Стоит добавить, что водка, которой мы щедро напоили продрогшую Ленку, сыграла весьма плохую роль. «Мухомор» оказался непьющим по причине больной печени, и потому все, кто хоть на шаг отступал от трезвого образа жизни, вызывали в нем лишь отрицательные эмоции.

Его напарник, более молодой и более добродушный, объяснил мне все это на кухне, когда я его туда заманила с целью Ленкиной реабилитации.

– Вам с ним лучше сейчас не спорить. Завтра, когда более или менее прояснится ситуация, вашу подругу отпустят. Ничего с ней не случится. Одну ночь переночует у нас.

У меня волосы дыбом встали. Да если бы я знала, что все так получится, я бы Ленку спрятала, сама исчезла и позвонила бы в милицию анонимно. Но ведь я свято верила в то, что менты сначала свидетелей Ленкиной эпопеи поищут. Не так уж сложно найти ту патрульную машину. Да и мужика, ночного помощника, тоже. Не в лесу же живем.

– Она учитель, понимаете? Ну повлияйте на своего коллегу. Вы представляете, что о ней будут думать ее ученики? Это ж кранты ее авторитету у детей, – горячо убеждала я Антона – так звали молодого коллегу.

– То, что она – учитель, не оправдывает ее в глазах Архипыча, а совсем наоборот. По его мнению, все учителя должны быть монашками. Он вообще от запаха спиртного звереет. А ваша подруга, извините, не совсем трезвая.

Объяснения, что мы напоили Лену с целью спасения от воспаления легких, не помогли.

Отнюдь не положительную роль сыграло и то, что мы даже фамилию Кости не знали. А документов у него при себе не оказалось. Так что труп был, ко всему прочему, еще и неопознанным. Вот такой конфитюр.

Казалось, этот ночной кошмар никогда не кончится. «Мухомор» Архипыч был неумолим. Ленке, моей бедной, несчастной подруге, придется ночевать (о ужас!) на нарах.

Однако она последний удар судьбы перенесла более стойко, чем я ожидала.

– Ты же поможешь мне, Таня? До утра осталось-то всего ничего. Как хорошо, что сегодня воскресенье и мне не надо в школу. А то бы я повесилась.

– Ну уж, сразу вешаться. Сколько раз я в переделки всякие попадала. Похуже этой. И ничего, до сих пор жива. Утром, обещаю, ты будешь на свободе. И будешь смеяться над своим ночным приключением.

Насчет смеха я, конечно, переборщила. Когда рядом смерть, то почему-то совсем не смешно.

У Ленки тут же вновь закапали слезы:

– Таня, еще вчера я подумала, что Костю подарила мне судьба. А сегодня меня, как преступницу какую-нибудь…

Я обняла ее за плечи.

Когда вопрос коснулся того, как закрыть дверь, я попыталась еще раз воздействовать на «мухомора» Архипыча. Ясно же, как божий день, что без ключа подруга никак не могла ни открыть, ни закрыть дверь. Но ответ последовал безапелляционный:

– Глупо даже думать, дорогая вы моя, что преступники позаботились о том, чтобы не оставить дверь открытой. Это же абсурд!

Вот. Так я и думала. Выглядит действительно не очень убедительно. Но попытаться внушить упертому «мухомору» Архипычу, что именно на подобные выводы, скорее всего, и рассчитывали преступники, бесполезно. Я устало пожала плечами.

– Вы бы лучше, Татьяна Александровна, забрали ключ у ее родителей, раз они живут неподалеку, чтобы нам стариков не пугать. Пусть хотя бы до утра побудут в неведении.

Я была тронута. Надо же, какая забота! Какая тонкая душа при мухоморном характере! Аж слезы капнули.

Пришлось мне идти к Ленкиным родителям.

Антонина Васильевна всплеснула руками:

– Танечка, да что случилось, голубушка?

Я как можно деликатнее поведала историю с ключом, точнее, вариации на тему «эпопеи». О трупе в квартире я, разумеется, ни словом не обмолвилась. Старушка бы этого просто не перенесла.

* * *

Мы с Димкой выключились всего на пару часов. Обычно после столь непродолжительного сна я поднимаюсь очень тяжело. Но сегодня все было по-другому. Сегодня моя подруга в беде.

Мы позавтракали лишь тостами, приготовленными на скорую руку, и выпили кофе.

Я понимала, что быстро выручить подругу, чтобы ее отпустили через несколько часов, можно только в том случае, если поскорее найти мужика-помощника и патрульных милиционеров, которые подтвердили бы алиби Ленки на момент смерти Кости. Парни-«близнецы» пока побоку. Не до них.

Димке я поручила поиск мужика, который, по словам Елены, беседовавшей с ним во время поисков ключа, приходил к кому-то в соседний подъезд. Вот и вся информация. Негусто, конечно. Придется Кортневу попотеть – пройти с первого по девятый этажи пешком, позвонить в каждую квартиру и таким образом, то есть методом научного тыка, отыскать квартиру, в которой припозднился ночной гость.

Сама я сначала отправилась в автосервис. Сейчас без машины и без мобильника мне придется очень и очень туго. Даже совершенно невозможно.

Потом я наведалась в дежурную часть и, взяв список ребят, дежуривших ночью, поехала по адресам. Почти ни у кого из них не было телефона – вопиющая несправедливость. Сотрудники органов правопорядка только в нашей стране не имеют собственных телефонов. И машин приличных тоже. Поэтому и не могут порой достаточно эффективно работать.

Одного из дежуривших ночью я нашла, приехав по третьему адресу.

– Да, мы еще с Лехой смеялись. Наивная, как ребенок. Товарищи милиционеры, говорит, а взломайте мне дверь, пожалуйста. Я, говорит, вам паспорт покажу. А еще у меня там парень спит.

– Замечательно. Вы сможете подъехать в отделение и рассказать все это?

– Конечно, смогу. Когда надо?

– Да хоть сейчас. Я на машине. Обратно доставить обязуюсь.

– А что вообще случилось?

Пришлось вкратце изложить ему историю появления трупа в квартире подруги.

– Ну хорошо. Подождите, только переоденусь.

* * *

Димка ждал у соседнего с Ленкиным подъезда.

– Ну, и как твои успехи? – кинулась я к нему с надеждой.

– Он на второй этаж, в тридцать вторую квартиру приходил, – отрапортовал Димка. – Живет неподалеку. Но я не стал к нему подниматься, чтобы с тобой не разминуться.

– Надеюсь, что по воскресеньям он спит долго, – мечтательно сказала я.

Мужик не просто спал. Он дрых, изгоняя сном праведника похмельный синдром из измочаленного алкоголем организма, и долго не мог понять, чего мы, собственно говоря, от него хотим.

– Какая девушка? Не знаю никаких девушек. И вообще, у меня жена ревнивая. Сейчас придет с базара, она мне такое устроит… Она мне ночью чуть голову не оторвала.

– Василий Борисович, миленький, от вас зависит судьба моей подруги. Ну, вспомните: ночь, двор, девушка ищет ключ. А жена ваша ничего не узнает. Это не займет много времени.

– Девушка, говорите? А-ай, черт. Башка трещит. Опохмелиться бы.

– Если вы вспомните все подробно и дадите показания, я сама вас угощу.

– Точно? Не врешь?

– Зачем мне врать?

– Да ползала там чокнутая одна… Я и спросил, чего это она ищет. Сказала, что ключ. Во. Ну я помочь решил. Весь газ в зажигалке спалил. Потом еще спичек купил. Ну, а потом она мне говорит, что, мол, ладно, ничего не поделаешь. Идите, мол, мужчина, домой. И я пошел. И все.

В отделение мы приехали часов в десять. Я отыскала «мухомора» Архипыча. Тот уставился на меня непонимающим взглядом.

– Так подругу вашу освободили. Под подписку о невыезде. Ее отец нанял адвоката. Тот быстренько все и обстряпал. Улик, видите ли, недостаточно. У них всегда так. Мы поймаем преступника, а они его тут же выпустят.

Обидные реплики по поводу Ленки-преступницы я пропустила мимо ушей. В голове не укладывалось, то, что Ленка мне не позвонила. Надо же, свинья какая. Хотя…

– Во сколько ее освободили?

– Да минут двадцать назад. А что?

– Нет, ничего. Я вам немного подсобила и привезла свидетелей, которые подтвердят алиби моей подруги.

Странно. Двадцать минут назад сотовый был уже у меня. Может быть, Ленка просто не успела мне позвонить? Или звонила тогда, когда мобильник еще отдыхал вместе с «ласточкой» в автосервисе?

Фамилию адвоката, вызволившего мою Ленку из «аквариума», и его координаты я, конечно, тут же выяснила. «Мухомор» Архипыч, раздобрившийся по случаю столь активных действий с моей стороны, сменил гнев на милость. Кажется, он меня даже зауважал.

* * *

– Ее освободили, – сказала я, усевшись на водительское место.

Теперь я Димку катала на своей «ласточке».

Достав из сумочки сигарету, я закурила и протянула пачку ему. Но он отрицательно покачал головой, проведя ребром ладони по шее: мол, заникотинился по самые уши.

– Здорово, – обрадовался Димка. – А что ж она тогда не идет?

– Ты не понял. Ее освободили до нашего приезда. Михаил Кузьмич, Ленкин папа, нанял адвоката.

Я говорила эту чушь собачью и сама не верила в то, что произношу. Не мог он так быстро все устроить. Для этого нужны деньги. А их у родителей моей подруги от пенсии до пенсии едва хватает. Так что сначала он должен был, по идее, позвонить мне и попросить взаймы.

Смутная тревога холодной когтистой лапой внезапно сжала мое сердце.

– Ты что, Тань? Что-то еще случилось?

– Пока не знаю. Сейчас проверим, – и я набрала номер родителей Ленки Истоминой.

– Михаил Кузьмич, это я, Таня, – я старалась, как могла, чтобы голос мой звучал, как обычно, бодро. – А Лена у вас?

– Да нет. Мы ее уже дня три не видели. Она ключ-то нашла, Танюш?

– Пока нет.

– Танюша, – трубку взяла Антонина Васильевна, – ты ей передай, пусть зайдет к нам сегодня. Хоть щей горячих поест. Она ведь вечно на бутербродах. И ты с ней приходи.

– Хорошо. Я передам.

– И сама приходи, – продолжала убеждать меня Антонина Васильевна.

– Да, да, обязательно, – пробормотала я и отключила телефон, понимая, что произошло нечто ужасное и, возможно, непоправимое.

– Она пропала? – голос Димки дрогнул.

– Наверное. Заедем на всякий случай к ней домой. Но не думаю, что мы ее там найдем.

За дверью Ленкиной квартиры стояла зловещая тишина.

Глава 4

Я открыла квартиру подруги своим хитрым способом, с помощью пилочки для ногтей, и прошла внутрь, оставив Диму на площадке. На шухере, так сказать.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять – Истомина дома после ночных приключений не появлялась. Кошмар.

– Ну, что там? – спросил Дима, когда я принялась закрывать дверь.

– Ничего. Она исчезла. По чьей-то злой воле. Тебе, думаю, лучше пока тоже исчезнуть. Только в отличие от Ленки, по собственной воле. Иначе, чувствую, добром это не кончится. Я одна, кого этим ребятам в кашемировых пальто вычислить сложнее всего. Про меня у них никакой информации. Кроме того, что я – зеленоглазая блондинка.

– Да брось ты, Таня, с какой стати я должен скрываться? У меня бизнес, между прочим. И завтра я, свежий, как огурчик, должен быть на рабочем месте. Когда хозяин не следит за своей вотчиной, то знаешь, что с бизнесом случается?

Димка игриво чмокнул меня в щечку и хитровато улыбнулся.

– Пошли, – сказала я несколько резковато, увлекая его вниз по лестнице и не преминув продолжить: – А ты знаешь, что может случиться с тобой, если ты не послушаешь доброго совета друга, дурья ты башка? Конечно, не знаешь… Тогда заранее пиши завещание. И желательно на мое имя. Поскольку расследовать дела об убийствах забесплатно я до сих пор не бралась.

Димкино лицо сразу стало серьезным:

– Ты считаешь, что Лену убили?

– Ничего не могу сказать. Но вполне возможно. Похоже, эти ребята взялись за нас всерьез. Так что перестань кривляться и езжай-ка ты лучше пока на мою конспиративную квартиру. Я тебя подброшу. А сама займусь этими «близнецами». Может быть, до завтра я решу наши общие проблемы, и тогда ты спокойно сможешь вернуться к своим обычным делам.

– А как же ты?

– Я же тебе сказала: обо мне у них нет никакой, в сущности, информации. Если, конечно, они Ленку уже не раскололи. Но я обещаю быть очень осторожной. Может быть, даже замаскируюсь. И, возможно, тоже переберусь на конспиративную квартиру.

– Тань, ведь у тебя есть знакомые в милиции?

– Ну и что?

– Как что? Не лучше ли заявить об исчезновении подруги? И не проще ли выдать милиции ту информацию, которой мы на данном этапе владеем?

– Нет, – решительно сказала я.

– Но почему?

– А потому, что, во-первых, мы не знаем точно, на сто процентов, пропала ли Ленка. Во-вторых, те, кто действует столь нагло и откровенно, смогут пойти на крайности. Им, по всей видимости, терять нечего. Если они без проблем из «обезьянника», по сути, дела выкрали Истомину, значит, у них есть хороший «папа», который их, используя их же терминологию, запросто отмажет. А беспечная моя подруга сложит свою буйну голову, так и не узнав, что же такого она сделала. Вот так, милейший мой друг, – я щелкнула его по носу. – Нам же с тобой остается ждать, пытаться выйти на них самостоятельно и молиться за Ленкино драгоценное здоровье. Смею надеяться, что наши отморозки имеют хоть малейшее уважение к женщине. Хотя надежда на их лояльность, честно говоря, весьма и весьма слабая. Но это пока лишь домыслы. Может быть, я зря паникую и все обстоит совсем не так, как я живописала.

За такой вот милой беседой мы доехали до моей второй квартиры.

– Прошу, – сказала я, распахивая перед Димкой дверь.

– Бог ты мой, с кем меня судьба свела. Ты прямо агент ноль-ноль-семь. Даже коспиративная квартира имеется.

– Не юродствуй, – оборвала я его.

– Таня, неплохо было бы мою машину на стоянку отогнать.

– Сделаю это сама. Давай ключи.

– Да подожди ты. Дай хоть осмотреться немного. Он придирчиво осмотрел мою отнюдь не шикарную однокомнатную обитель, и мне, совершенно непонятно почему, стало неудобно за не слишком свежие обои и отнюдь не белоснежный потолок. Нашла о чем думать. Хотя, когда на душе скверно, то именно такие глупые мысли как раз дают возможность немного отвлечься.

– А ты богатая невеста. У тебя и эта квартира недурственная. А я-то, олух, своими пенатами хвастался. Знал бы…

– Не скромничай. – Я бросила ключи на полочку с телефоном. – Давай перекусим что-нибудь, и я отправлюсь заниматься делами. А ты можешь, если хочешь, посмотреть телевизор, почитать. Можешь даже ванну принять. Оплата в долларах. Шучу.

Но шутить вообще, и на эту тему в частности, на данном этапе было немного грустно по одной причине – вместе с Ленкой я влезла в какую-то бяку-каку и теперь просто вынуждена разобраться с ней. Причем совершенно бескорыстно. Но чего не сделаешь для себя, любимой, и для своей близкой подруги! Хотя…

У меня бывает так иногда. Кажется, что ниоткуда плата за труд не светит, а потом вдруг неожиданно находится спонсор. Может быть, на сей раз в этой роли окажется-таки мой новый друг Дима Кортнев? Поживем – увидим.

Фу, какая я все же корыстная. Аж самой неприятно. Там, неведомо где, мается моя подруга, если еще жива, а я тут о каких-то паршивых деньгах размышляю. Все, не буду больше. Стыдно и противно. Впрочем, я же просто ерничаю…

– Дим, приготовлением еды займешься ты. А я, не отходя от кассы, как говорят в народе, займусь делами. Холодильник и плита в твоем распоряжении. Надеюсь, ты человек изобретательный.

Димка пожал плечами и послушно произнес:

– Постараюсь.

Конечно же, я только пыталась выглядеть бодрой, потому и болтала всякую чушь. Когда сама себя поддерживаешь, легче переносить невзгоды. А сейчас я еще к тому же не знала точно, что это – всего лишь невзгода или настоящее горе. Оставалось только надеяться на лучшее. Согласитесь, потерять лучшую подругу, влипнув в совершенно дурацкую историю, – это больше, чем беда. На душе прямо кошки скребли. Сердце замирало, и ужасно хотелось плакать.

И если бы я не была Таней Ивановой, перспективным тарасовским детективом, прошедшим огни и воды, перевидавшим на своем коротком веку далеко не один десяток трупов, я бы разрыдалась. Но все же, когда я набрала Кирин домашний номер, голос у меня предательски дрожал.

– А кто его спрашивает? – раздался приятный женский голос, то есть голос супруги Кири.

– Это Таня Иванова. Он обещал мне кое-что сообщить.

– Я сожалею, но его нет дома. Он на работе.

– Так сегодня же воскресенье, – удивилась я.

– Он сказал, что у него срочные дела. Извините, пожалуйста, Танечка.

Я поблагодарила женщину и положила трубку. Не везет мне сегодня. Я всегда говорю, что если не повезет с первого раза, то от второй попытки ждать положительного результата бесполезно. Или почти бесполезно. Я много раз убеждалась в такой закономерности.

Но отступить я тоже не могла. Само собой, я набрала номер рабочего телефона Кири. Трубку сначала долго не брали. А потом ответил Кирин коллега, представившись лейтенантом Шамановым:

– Владимир Сергеевич пока отсутствует. Что ему передать?

– Передайте, что его хорошая знакомая, Татьяна Иванова, его ищет и убедительно просит перезвонить по номеру… – я назвала номер своего сотового и добавила: – Вопрос жизни и смерти.

– Хорошо, я обязательно передам.

Ответ прозвучал как завершающий разговор, поэтому я аж закричала:

– Не кладите трубку!

– Я слушаю вас, слушаю.

– Может быть, Владимир Сергеевич оставил для меня информацию о вишневой «десятке»?

– Извините, я не в курсе. Но все, что вы сказали, я ему передам.

Закономерность сработала и сегодня.

– Вот так, господин Кортнев, – поджав губы, проговорила я, входя на кухню, откуда уже вкусно пахло сардельками и гречкой. Не очень изобретательно, но зато калорийно и питательно. – Кажется, мы попали в черную полосу. Такую черную, что чернее уже быть не может.

– Ты о чем? – машинально спросил мой временно нанятый шеф-повар. Он увлекся приготовлением пищи и словно забыл обо всем, что присходит с нами.

– Все о том же.

– Тань, а может, надо сначала поесть? А потом думать?

Я невольно усмехнулась. Прямо как в рекламе про «Пеле»: «Кать, а может, кофе?»

Есть люди, которые во время приема пищи напрочь отключают свои мозговые центры и, полностью расслабившись, наслаждаются едой. И это правильно. Полезно для здоровья. Я же, наоборот, если меня гложет какая-то проблема, с каждым поглощаемым мною кусочком все глубже погружаюсь в проблему и…

По-моему, я придумала… Все равно иначе не выйти на преступников. А сидеть дома и ждать, когда они разыщут меня с Ленкиной помощью, в мои планы не входило: это они должны быть у меня на виду, а не я у них. Димку придется подключить. Что поделаешь? Сам напрашивался.

– Дима, мы, пожалуй, прокатимся немного именно на твоей «Ниве». Она первая засветилась.

Кажется, он даже обрадовался возможности помочь мне и себе.

* * *

Но сначала «кости», конечно. Они мне подскажут, как сделать первый шаг и при этом не оступиться.

5+5+10 – «Ваши дети должны вырасти крепкими и здоровыми. Скорее всего, их ждет неплохая карьера».

Замечательное, ну просто восхитительное высказывание. Я ему весьма и весьма порадовалась.

– Таня, а разве у тебя есть дети? – поинтересовался Дима, услышав, как я обрадованно процитировала вслух данное толкование.

– Глупый. Неужели не понятно? Если «кости» говорят о счастье моих детей, значит, они у меня когда-нибудь обязательно будут. Значит, будем жить. Неплохо было бы, если бы «кости» тут же и Ленкиных детей имели в виду. Ты готов?

Вопрос был совершенно неуместным, поскольку Кортнев следил за моими манипуляциями с «костями» уже стоя в дверях.

* * *

Само собой, адвокатская контора, где Аркадий Андреевич Корытов трудился на благо родного отечества и тарасовского криминалитета (не думаю, что мое предположение насчет последнего окажется ложным), более щедрого на куши из пухлых лопатников, чем нищее государство, была закрыта.

Воскресенье – оно и в Африке воскресенье. Ничего не поделаешь, придется ехать к нему домой.

Дверь открыла женщина средних лет весьма приятной наружности. Одета она была по-домашнему, в халатик леопардовой расцветки. В квартире тихонько играла приятная музыка. Словом, семья адвоката Корытова со вкусом отдыхала.

Брови женщины удивленно взлетели вверх. Разумеется, она меня не знала, не ждала и была весьма удивлена моим внезапным вторжением в их с Аркадием Андреевичем мирно проводимый выходной.

– Здравствуйте, – я нацепила одну из своих самых приятных дежурных улыбок. Широкую и белоснежную, как в рекламе зубной пасты. – Мне нужен Аркадий Андреевич, – произнеся эту фразу и не давая даме опомниться, чтобы она не успела сказать, что его нет дома и не будет до самого утра, я почти сразу же продолжала: – По очень важному для него, – при этом я сделала акцент на словах «для него», – вопросу.

Дама сделала неуверенный приглашающий жест рукой, словно все еще размышляла над тем, пускать ли меня за порог.

Я решительно шагнула в довольно роскошные, в двух уровнях, апартаменты Корытова.

– Подождите минуточку. – Она провела меня в гостиную и предложила присесть. Сама открыла дверь, инкрустированную под дерево, и ласково проворковала: – Аркаша, тут к тебе девушка. Говорит, что важный вопрос.

В ответ раздалось ворчание, возня. Потом в проеме нарисовалась невысокая, мешковатая фигура хозяина квартиры. Редкая шевелюра его была немного всклокочена, а глаза явно заспанные.

Вот не умеют люди распоряжаться самым драгоценным в своей жизни даром – собственным здоровьем. Не умеют, и все тут. Этому борову в свободное от работы время штангу бы потягать, трусцой вокруг дома побегать, а он дрыхнет. И даю, как говаривал один киногерой, зуб, что дрыхнет после плотного, калорийного, с явными излишествами обеда.

Про излишества я не предположения излагаю. От господина Корытова конкретно пахло стойким перегаром.

Ох, посмотрел бы на его совершенно нездоровый образ жизни мой давний друг Валентинский Виктор Иванович, который больше даже, чем американцы, печется о своем здоровье. И пробует при этом все немыслимые способы, чтобы его хватило лет этак на сто двадцать с гаком. Разумеется, Валентинский тут же упал бы в обморок.

Ладно, бог с ним, с Валентинским. Не знаю, что это я сегодня про него вспомнила. Хотя у меня ничего не бывает просто так. Вот приснились мне грязные дороги – нате вам, уже по ним кружусь и не знаю, как выберусь. Предлагали «кости» вспомнить прошлое, чтобы избежать будущих ошибок, – опять же, получи, Иванова, щелчок по носу.

Аркадий Андреевич лениво зевнул, прикрыв рот рукой, и поправил разъехавшийся на волосатой груди бархатный полосатый халат.

– Извините, не имею чести вас знать, но я вас внимательно слушаю. Итак, что вас ко мне привело, милая девушка?

Я достала из сумочки лицензию частного детектива и протянула его Корытову.

– О-о, какие люди к нам пожаловали. Чем могу служить?

– У меня вопрос сугубо конфиденциальный, – я многозначительно посмотрела в сторону застывшей в дверях гостиной супруги Корытова.

– Прошу, – Корытов указал на винтовую лестницу, ведущую к дверям его, как я потом поняла, рабочего кабинета. – Аринушка, сообрази нам кофе.

Неплохо устроился слуга закона. Рядовые адвокаты, которые защищают на заседаниях суда рядовых правонарушителей, так не живут.

– И что же вас ко мне привело, частный детектив Татьяна Иванова, известный сыщик города Тарасова?

Хм, наслышан, змей.

Я не хотела, чтобы Аринушка появилась с кофе в самый неподходящий для меня момент беседы. Посему для начала повосторгалась апартаментами, большим количеством книг и живых цветов. Словом, завела ничего не значащий, ни к чему не обязывающий светский треп, решив заодно немного потрепать нервы хозяину. Вот он и не выдержал.

– Вы появились в моем доме в выходной день только для того, чтобы выразить свои восторг и удивление? – Корытов несколько ехидно улыбнулся.

– Да нет, почему же. У меня к вам дело. Чрезвычайной важности. Просто я никак не сориентируюсь и не решу, с чего начать.

Да, я нарочито продожала тянуть время. Пусть он сочтет меня немного придурковатой. Словом, женщиной, со всеми присущими ей слабостями.

Кофе наконец-то прибыл. Арина поставила поднос с чашками на стол и спросила:

– Что-нибудь еще, Аркаша?

– Коньячку, пожалуй. Впрочем, у меня та бутылка еще не кончилась. Ничего, спасибо.

Арина удалилась.

Корытов поднялся с крутящегося кресла, куда несколько минут назад с трудом запихнул свои оплывшие телеса, и достал из бара ополовиненную бутылку коньяка.

– Вам в кофе?

Я отрицательно покачала головой:

– Большое спасибо, Аркадий Андреевич. Мне нельзя, я за рулем.

– Воля ваша.

Он достал из ящика стола стограммовую рюмку, щедро наполнил ее и залпом выпил.

– Итак?

– Я немного удивлена, что при таком достатке вы не можете позволить себе домработницу, – сморозила я очередную глупость.

– Домработницам тоже выходные положены, – Аркадий Андреевич начал уже раздражаться.

Тут – наконец-то! Дверь кабинета вновь открылась, и Арина снова позвала своего мужа:

– Извини, Аркаша, можно тебя на минутку?

Хозяин кабинета поморщился, вышел и прикрыл за собой дверь. Я стремительно метнулась к ней и приложила ухо.

– Там какой-то чокнутый, ей-богу. Сказал, что если ты к нему не выйдешь, то он сообщит кому следут про какой-то перстень с бриллиантом, который пропал у девушки. Той, из-за которой ты сегодня ездил в отделение милиции.

Хотела бы я посмотреть на реакцию Аркаши… Но по торопливым шагам Корытова вниз по лестнице я и так поняла, что сообщение его взволновало. Кажется, я попала-таки пальцем в небо. Вот и отлично.

Я оставалась в кабинете одна недолго, но мне этого за глаза хватило. Теперь я смогу «слушать» кабинет этого «стража закона». Разумеется, тем чокнутым, о котором доложила Арина, был не кто иной, как Дима Кортнев. И, конечно же, он не стал ждать, когда хозяин выйдет к нему. Испарился в тот самый момент, когда Корытов начал спускаться вниз. Одним словом, операция по одновременному проведению психической атаки и разведки боем, а также по внедрению спецаппаратуры прошла успешно.

Ай да Таня! Цены тебе нет. А этот индюк думает, что принимает у себя в кабинете косноязычную дурочку Нет, мы не такие. Жаль одного. Того, что время неумолимо бежит. И каждая потерянная минута грозит Ленке смертью, если она до сих пор жива. Я была уверена, что вызов Корытова для «спасения» Ленки-француженки организован именно «близнецами». Но адвокат еще не знал, чего ради я у него появилась и что за «чокнутый» рвался к нему только что.

Конечно, Корытов сделает соответствующие выводы, когда и я поведу речь о перстне и девушке, и проверит кабинет на наличие подслушивающей аппаратуры. Только я не беспокоилась. Он просто не сможет ничего обнаружить, поскольку «жучок», который я внедрила в его телефон, любовно выполнен золотыми руками Виктора Ивановича Валентинского, того самого, которого я несколько минут назад вспомнила, осуждая нездоровый образ жизни хозяина квартиры.

Его, этот замечательный «жучок», не всякий специалист обнаружит. Настолько искусно он имитирует обыкновенный крохотный шурупчик.

Зато технические параметры у данного чудо-прибора просто потрясающие. Это радиопередатчик большой мощности, способный транслировать на довольно приличное расстояние. По сути дела, я теперь смогу слушать этого господина из любой точки города в течение целой недели. Потом надо менять микробатарейку. Но этого, надеюсь, делать мне не придется, поскольку я не собираюсь целую неделю толочь воду в ступе и распутаю дело гораздо быстрее.

С тех пор, как состоялось мое знакомство с Валентинским, я практически перестала пользоваться дорогостоящей импортной аппаратурой. Японцы пусть отдыхают. Самоучка, совершенный наш тарасовский Левша давно заткнул их за пояс. Никем не признанный подпольный гений. Он бы в Америке доллары мог лопатой грести, а довольствуется крохами, зарабатывая на жизнь опасным бизнесом – нелегальной продажей аппаратуры частным детективам.

Когда я попыталась убедить Виктора Ивановича получить авторские свидетельства на его изобретения, он только рукой махнул:

– Шутишь, Танечка. Я пробовал одну штучку пробить, так авторское свидетельство получил совсем другой человек, а я только тычки в зубы. Да еще отмываться от грязи пришлось.

* * *

Корытов вернулся в кабинет, молча налил себе еще рюмку коньяка, опрокинул ее, запил остывшим кофе и подошел к окну. Осторожно выглянул. Он словно забыл про меня.

Я сама ему напомнила о своем присутствии:

– Аркадий Андреевич, вернемся к нашим баранам.

– К обсуждению моего образа жизни и имиджа? – ехидно спросил он.

– Нет, – спокойно ответила я. – У вас курить можно?

– Пожалуйста, – он взял с подоконника пепельницу и поставил ее на стол. – «Парламент» желаете?

– Спасибо, у меня свои.

Я достала пачку, не спеша закурила.

– Аркадий Андреевич, я – подруга Елены Михайловны Истоминой, которую вы так блестяще сегодня «отмазали» в ментовке.

Я специально употребила арго – наступило время показать себя этакой крутой, переменить сложившееся обо мне ошибочное мнение. Лицо адвоката потемнело. Но он попытался держать себя в руках.

– И что? – нарочито спокойно спросил он, хотя я прекрасно видела, что Корытов волнуется.

– Ее отец не обращался к вам. Вы солгали. И я знаю почему.

– Почему же? – он прищурился.

– Потому что вас об этом попросил хозяин перстня с бриллиантом.

– Что за день сегодня! Помешались все на каком-то перстне, о котором я ничего не знаю. Меня попросил вытащить из милиции девушку ее отец. По крайней мере, он так сказал. Он мне заплатил. Я выполнил его просьбу. И все. И я не понимаю, почему вы врываетесь в мой дом в выходной день и разыгрываете тут спектакль. Я думаю, нам с вами не о чем говорить. Мое время ценится дорого.

Корытов извлек дрожащей волосатой рукой сигарету и закурил.

– Мое тоже, – твердо сказала я. – Можете не сомневаться. И спектакль вы разыгрываете, не я. Отец Елены Михайловны ни сном ни духом не ведает ни о том, что дочь попала ночью в милицию, ни о том, что ее таинственным образом освободили.

– Ничего не знаю. Этот мужчина умолял. Он даже заплакал, и я сжалился.

– Ну конечно. Вы же такой добрый и порядочный. Такой наивный: верите людям безоговорочно и даже паспорт не спросили.

– А у него не было с собой паспорта. Откуда я мог знать…

– Чушь, – оборвала я его словоблудие, на мгновение перестав контролировать себя. – Вы все прекрасно знали. – Теперь прошу вас выслушать мои условия и рекомендации. И не дай бог, если вы хоть на йоту от них отступите. Я весь Тарасов переверну, но найду на вас управу. Вы сейчас прямо при мне позвоните тем парням и скажете, что я хочу с ними обсудить некоторые вопросы.

Корытов вскочил и чуть ли не заорал:

– Вон! Я сказал: вон отсюда! И больше никогда, слышите, никогда не смейте переступать порог моего дома! Никаких парней я не знаю. И знать не хочу! Ко мне приходил отец этой девушки. Все! Больше я ничего не знаю, – к концу тирады запал его пропал, и он уже скорее устало, чем раздраженно, сказал еще раз: – Уходите прочь.

– Дослушайте.

– Вон! – взвизгнул Корытов.

– Ну хорошо, – я поднялась, – только учтите: когда эти ребята узнают, что я предлагала вам перстень в обмен на жизнь моей подруги, вам не поздоровится. Вот моя визитка. Если надумаете, позвоните. По сотовому. Дома меня не будет. Я продолжу поиски похитителей и абсолютно уверена, что найду их. Запомните, если хоть один волос упадет с ее головы, вам несдобровать. Я позабочусь об уютной камере для вас. Надеюсь, она вам понравится. Правда, это не собственная квартира в двух уровнях, общество там не очень культурное и не очень вежливое. Но ведь вы и сами особой вежливостью не отличаетесь. Так что вам будет там хорошо. До свидания.

С этими словами я положила визитку на стол и, гордо подняв голову, направилась к двери кабинета. При этом Корытов не бросил мою визитку в мусорную корзину и не порвал ее демонстративно. А это уже кое-что. Значит, без меня он ее точно не порвет. А совсем наоборот, положит в самое надежное место, чтобы не дай бог не потерять.

Я вышла из дома Корытова, открыла «Ниву» ключом и села за руль – продолжение спектакля. Завела движок, не удержалась и взглянула на окна квартиры Корытова. Мне показалось – показалось ли? – что штора на окне кабинета шелохнулась. Я вырулила со двора так, чтобы адвокат мог ясно разглядеть номер машины Кортнева. А Димка, замаскированный на заднем сиденье, в этот момент довольно хихикал.

Глава 5

– Тань, а лихо мы его, – сказал он, садясь нормально, после того как я вывела машину за угол и остановилась.

– Не болтай, не мешай работать. Давай-ка садись за руль и гони что есть мочи на автостоянку. А у меня свои заботы.

Я достала наушники и надела их, не сомневаясь в том, что Корытов уже кинулся звонить одному из «близнецов». Почти так и вышло, как я запланировала: адвокат позвонил. Правда, не тому, про кого я думала.

– Лука Ильич, это вас Корытов беспокоит, – голос его взволнованно дрожал.

Довольно редкое имя «Лука Ильич». И где-то я его совсем недавно слышала. Вот только где? Снова, как в известном фильме: тут помню, а тут не помню. И опять ощущение того, что все сейчас происходящее когда-то уже было. Этот голос и это имя. Дай-то бог памяти. Но бог пока самым безобразным образом бездействовал. Не хотел помочь Тане Ивановой. И моя феноменальная память тоже.

– Что случилось, Аркаша? Что это тебе не отдыхается?

– Какой тут отдых! Ну и втянули вы меня в историю.

– А что такое, милейший? – голос отвечавшего Корытову неизвестного мне Луки Ильича был мягким и вкрадчивым, напоминавшим мурлыканье сытого, довольного барской жизнью кота.

– Я про ту девушку, которую утром вызволил из каталажки по вашей просьбе.

– Успокойся. Я тебе что, мало плачу?

– Не в этом дело. Сегодня ко мне дамочка одна приходила. Частный детектив Иванова. Слышали про такую? – При этом голос Корытова понизился чуть ли не до шепота, словно он произносил священные слова. Или словно боялся, что его могут подслушать. Что ж, правильно мыслит…

– Да? Вот как? И что? – собеседник, по-моему, несколько напрягся. Слышал и этот змей про меня, не иначе.

– Вообще-то это не телефонный разговор. Скажу одно: как бы ваши молодцы не успели перестараться. Предупредите их. Эта дама, насколько я знаю, довольно вездесущая. И если она сказала, что будет носом землю рыть, но ребят и подругу свою найдет, значит, так оно и будет. Лично я про нее наслышан. Да и вы, думаю, тоже. Остальное при встрече. Вам лучше приехать ко мне. Я все расскажу подробно.

– Кто платит, тот и заказывает музыку. Думаю, лучше вам навестить старого друга и, если хотите, работодателя.

Я молилась про себя, чтобы адвокат настоял на своем.

– «Ну же, Корытов, миленький, придумайте что-нибудь, – твердила я про себя. – Вам же это раз плюнуть». Почему я решила, что Аркаше удастся уговорить таинственного Луку Ильича, я и сама не знала. Просто верила в свою звезду, и все тут.

Думаю, что Корытов просто испугался за свою бездарную жизнешку не рискнул выйти из дома. И потому решился довести разговор по телефону, по возможности избегая высказываний в лоб, то есть используя на полную катушку возможности эзопова языка.

– Лука Ильич, словом, вы должны очень хорошо позаботиться о здоровье вашей клиентки. За это посетившая меня госпожа обещала очень хорошо заплатить. Посулила дорогостоящий перстень.

– Это действительно не телефонный разговор, Аркаша. Я жду тебя.

– Лука Ильич! – снова взмолился Корытов, но его собеседник уже положил трубку.

Мы с Димой сменили его машину на мою. И не только это. Например, я навесила на свою «ласточку» липовые номера. Конечно, это опасно, я знала. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского, как говаривали мудрые люди. А как же иначе? Разве я могла позволить этим мерзким убийцам сесть мне на хвост? Естественно, нет. Ни за что! Это я им хвостик пушистый прищемлю… Да, да, знаю: с поддельными номерами могут задержать. Но лично я считаю, что гораздо лучше провести сутки в кутузке до выяснения личности и обстоятельств, чем под земелькой постоянный приют обрести.

Мы помчались с Кортневым снова к дому Корытова, надеясь на то, что толстый адвокат еще не успел собраться и отбыть к своему таинственному шефу, который с ним явно не церемонился и вел беседу довольно фамильярно. Очень я надеялась «упасть ему на хвост» и познакомиться-таки с таинственным Лукой Ильичом.

Я нацепила темные очки, повязала на голову платок и сменила шубку на дежурную спортивную куртку, которую предусмотрительно прихватила с собой.

Димка тоже в некотором смысле сменил имидж, облачившись в ватник, который он всегда возил в багажнике автомобиля на тот случай, если где-то в пути придется залезать под машину. Милицейская фуражка довершила его скромный гардероб.

Димка вообще оказался находчивым человеком. Я еще в первый вечер нашего знакомства обратила внимание на эту фуражку, лежавшую на приборной панели его «Нивы». Тогда я не стала интересоваться ее предназначением. А потом Димка сам пояснил:

– Знаешь, Танюш, гаишники сразу видят эту фуражку и останавливают гораздо реже. За своего принимают. Рекомендую попробовать. Довольно эффективное средство против дорожной милиции.

Теперь эта фуражка нашла новое стратегическое назначение, чем был ужасно доволен ее владелец. Словом, наша парочка выглядела довольно живописно.

Только все оказалось напрасным. Мы прождали целых десять минут, но Корытов не появлялся.

Я уже достала было сотовый, чтобы позвонить к нему в квартиру и выяснить, успел ли он отбыть. Но мобильник, будто бы очнувшись от долгого сна, зазвонил прямо у меня в руках:

– Иванова? – услышала я знакомый и долгожданный голос Кири.

– Она самая. Ну, ты где пропадаешь, славный ты мой помощник? Я уже вся извелась, а тебя все нет и нет.

– Ты думаешь, Танечка, что дела только у тебя по выходным бывают? У нас, знаешь ли, их сегодня тоже невпроворот. Так что там у тебя со смертью и жизнью? Только скорее.

– Номерочек, Володя. Ты помнишь, что обещал мне узнать все про вишневую «десятку»?

– А-а, ты вон о чем. Что, так припекло?

– Есть немного. Так как?

– Подожди минутку, – Киря положил трубку на стол, я услышала шаги, шелест бумаги. – Вот. Пиши. Машина принадлежит фирме «Кентавр». Водитель – Абрамов Валерий Александрович. Все. Этого тебе достаточно?

Мне бы хотелось, конечно, про эту фирму знать все. Про ее деятельность, про сотрудников, которые, по моим последним наблюдениям, в свободное от работы время занимаются убийствами и похищениями людей. Но нельзя же требовать, чтобы Киря за меня мою работу делал. И я вежливо ответила:

– Более чем. Ты очень любезен.

– Не бескорыстно, – хихикнул мой давний приятель и однокурсник в одном лице, имея в виду, как всегда, «жидкую валюту». Сопьется так, паршивец. Уж больно часто мне приходится к нему за помощью обращаться и «жидкой валютой» расплачиваться.

Киря положил трубку, а я тут же набрала номер Корытова. Трубку взяла его жена.

Закрыв телефон вчетверо сложенным платочком, совсем как в некоторых детективах, я, изменив голос, спросила нараспев:

– Аркадия Андреевича услышать можно? Это по поводу его гонорара.

Если он дома, она его обязательно позовет, как пить дать. От гонорара еще никто просто так не отказывался.

– Вы знаете, – защебетала Арина, – его сейчас нет. Уехал по делам. Будет через пару часов. Куда ему перезвонить?

– Вы лучше подскажите, куда он уехал, и я ему сейчас же перезвоню. Это срочно.

Но, кажется, Корытов не слишком подробно рассказывал жене о делах, поэтому Арина с сожалением сообщила:

– Он не сказал, извините. Но вы можете оставить свой номер.

Я просто отключила телефон, весьма раздосадованная. Ну надо же. Перестаралась с конспирацией и упустила такую фигуру… Ведь Корытов привел бы меня прямиком к таинственному Луке Ильичу, который причастен – теперь это уже совершенно очевидно – к похищению моей подруги.

Поворчав, я завела движок. Димка положил свою ладонь на мою руку, сжимавшую от досады рычаг переключения скоростей так, что побелели костяшки пальцев.

– Да успокойся же ты, маленькая, – он ласково посмотрел мне в глаза, и я вздохнула.

Все-таки приятно, когда в беде ты неодинока и с тобой рядом, плечом к плечу, находится человек, готовый тебя поддержать, которому ты симпатизируешь. И я благодарно похлопала Димку по плечу:

– Ничего, все утрясется. Я знаю, что делать. Все равно мы их опередим, вычислим раньше, чем они нас.

– Ты мне нравишься, Таня. Твой оптимизм греет душу. Жаль только, что клиент, как я понял, утек. И жизнь Лены остается в опасности.

– Клиент утек. Это ты верно подметил. А вот Лену они теперь как зеницу ока беречь будут. Это точно. Мы ведь с тобой хорошо знаем, что убийство Кости связано с перстнем, который, как оказалось, разыскивает целая толпа желающих. И они пытаются найти подходы ко всем, кто был в компании Кости в тот злополучный вечер в кафе «Парижские тайны». Пока они не заполучили перстень, нам ничто не угрожает. Главное, как я уже сказала, чтобы они не вышли на нас раньше, чем мы на них. А Ленка… Чертова девчонка эта Истомина. Спасу – сама задушу, своими собственными руками. Чтобы не искала себе и мне приключений. За приключения, к сожалению, не платят. Тем более в валюте.

– Да, действительно. Влипли мы основательно. Знал бы, кому решил помочь машину до автосервиса доставить, еще подумал бы, – Дима улыбнулся. – Шучу.

– Ага. Только в каждой шутке есть доля шутки. Но, знаешь ли, все к лучшему. Может быть, случай тебя все равно бы с Костей свел. Может быть, это даже рок. Вот и представь, если бы в том месте не оказалось меня. Представил? То-то же, глупый. Так что я, как выразилась Ленка, подарок судьбы для тебя.

Димка рассмеялся.

– Понятно. Хороший подарочек. Я доволен, – он наклонился ко мне и чмокнул в щечку. – Так и запишем. Но ты так и не ответила, куда мы едем.

– Если не перестанешь мне мешать, то въедем прямиком в первый попавшийся фонарный столб. А вообще-то, мечтаю попасть целой и невредимой в «Кентавр». Куда ж еще. Я думала, что ты уже освоил параллельное мышление.

– Так сегодня же там наверняка никого нет.

– А вот и ошибаешься. Во всякой солидной фирме, как правило, есть охранники. Попытаемся наладить с ними контакт и хоть что-то узнать о «близнецах». Лука Ильич, скорее всего, лишь заказчик похищения, а исполнители они. Уж они-то знают, где Ленка. И выведут нас к ней. Главное – не мельтешить и не наломать дров.

Оставив машину в квартале от «Кентавра», я отправилась туда пешком. Димка остался сторожить мою «ласточку». С охранниками я должна встретиться одна. И при этом суметь так повести разговор, чтобы расположить к себе ребят.

Я на ходу продумала тактику и решила, что неплохо обзавестись бутылочкой «жидкой валюты». Только вот какой? По-моему, водка – самое то, что мне надо.

Офис «Кентавра» располагался на Конной улице на первом этаже четырехэтажного здания старой постройки. Монументальное строение серого цвета выглядело довольно мрачно. И это несмотря на все ухищрения многочисленных фирм, пытавшихся минимальными, как обычно, средствами изменить облик подобных построек. Первые этажи облицовывались недолговечным пластиком, навешивались сверкающие, как начищенный пятак, таблички, а также разного рода – бронированные, стеклянные или филенчатые двери. Правда, общее впечатление от обновленных таким образом зданий оставалось прежним.

Я решительно постучала в одну из дверей, над которой красовалась неоновая вывеска «Кентавр», и, съежившись, немного попрыгала, словно ужасно замерзла.

– Вам чего? – спросил молодой парнишка, совсем еще мальчик, в камуфляжной форме, приблизившись к стеклянной двери. До моего вторжения он со скучающим видом курил длинную тонкую сигарету, стряхивая пепел себе в ладонь.

– Впустите на минутку. Я совсем уже закоченела. Мне кое-что спросить у вас надо. У меня тут брат работает, – прокричала я довольно громко, чтобы он смог меня услышать. – Его Валерой Абрамовым зовут.

Парень приоткрыл дверь и с нескрываемым любопытством уставился на меня. А я продолжила пламенную речь:

– Я только что приехала из другого города к нему в гости. А записку с адресом потеряла. Он мне писал, что работает в фирме «Кентавр». Еле нашла. Фу-у. Пустите, пожалуйста, – я продолжала честно скакать на одной ноге, изображая вусмерть продрогшую провинциальную дурочку.

Мне повезло: парень был на дежурстве один. Иначе неизвестно, сумела бы я сюда пробиться или нет. Через пару минут мы сидели в его стеклянной будке, и я плела невероятную историю о любимом троюродном братце, который сам пригласил меня в гости и бессовестным образом забыл меня встретить на вокзале. А его домашний адрес я потеряла.

– Неужели никак нельзя его отыскать? – подобострастно заглядывала я в наивные серые мальчишеские Славкины глаза. И тут же перевела разговор на другое, мне ведь не только адрес Абрамова надо было узнать. Нужно тут вообще осмотреться, поразнюхать, что к чему в этом «Кентавре». – Ой, а у меня водка есть. Может быть, мы с вами выпьем по капельке? А то я совсем закоченела, даже руки свело, – я подула на ладони и потерла их одна о другую.

Ход я выбрала верный. Парень торчит тут один. Ему скучно, грустно. И вот приходит симпатичная девушка, простоватая с виду, может быть, даже чуточку придурковатая, и сама за просто так предлагает выпить. День выходной, начальства никого… Почему бы и нет? Охранник милостливо согласился и достал из выдвижного ящика два стакана, булку с колбасой.

После принятой дозы (только им принятой, ибо моя доза, когда он отвернулся, была тут же определена совсем по другому назначению – в качестве подкормки пальмы в большой кадке) я сказала парнишке, что у него необычайно красивые глаза и он похож на Тома Круза. Правда, пришлось пояснять, кто такой Том Круз, поскольку мой новый знакомый совсем не знал актеров, игравших в любимых им американских фильмах.

После первой, для сугрева, порции я предложила тост за знакомство с обаятельнейшим человеком, случайно встретившимся на моем сложном жизненном пути. А пока его произносила, выяснила, что «Кентавр» занимается поставками оргтехники, а мой «троюродный братец» является в нем менеджером и водит «десятку», принадлежащую фирме.

– Красивый у меня братец, правда? Высокий такой, плечистый. И самое главное – шатен. Обожаю таких вот, как ты, сероглазых шатенов.

– Спасибо, ты тоже красивая, – ответил разомлевший от комплиментов охранник и провел рукой по моим распущенным волосам.

Я не отвела его полыхавшую жаром руку. Пусть помечтает. А воображение парня разыгралось не на шутку: он, кажется, уже считал меня чуть ли не своей лучшей подружкой. Я была абсолютно права, прихватив «валюту». Алкоголь всегда притупляет бдительность, делает человека более контактным.

Парень спокойно среагировал на описание внешности «братца». Значит, я не ошиблась. Валерий Абрамов и есть один из «близнецов».

– Слав, а его служебной машины в гараже нет? Может быть, он в командировку уехал, и я притащилась не вовремя?

– Машины его нет. Но это не значит, что он куда-то уехал. Он всегда на ней, как на собственной, мотыляется. Экономия, – парень многозначительно поднял указательный палец и пьяно хохотнул. – Кто будет на своей тачке разъезжать в такую погоду, если шеф разрешает пользоваться машиной фирмы в любое время? У него ж работа такая. – Последняя фраза Славика прозвучала несколько иронично.

Тут он взял бутылку и уже сам с большим удовольствием наполнил наши стаканы.

– Давай за тебя, Танечка, – и стукнул своим стаканом о мой. Потом залпом выпил. Да, повезло мне с охранником: хороший хлопец и выпить не дурак.

– Тань, а может, сегодня вечером, когда закончится мое дежурство, поедем ко мне? А завтра придешь сюда и найдешь Валеру? – Он неумело обнял меня за плечи и попытался поцеловать в губы.

Я ловко увернулась. И словно спохватилась:

– Ой, заболталась я. Скажи-ка мне лучше номер телефона Валеркиного друга. Тоже высокий такой, только темноволосый. Валерка как-то раз проездом был у меня с ним. Забыла, как его звать. Ну, такой… – Я обвела руками пространство, как бы обрисовывая не видимого в данный момент плечистого друга Валерки, и добавила: – Они даже чем-то похожи.

– Антон Васильевич Саранцев, – Славика уже изрядно развезло. И ему хотелось показаться передо мной весомым, значимым. Хотелось говорить о сотрудниках фирмы, как о равных себе. – Тоже ничего пацан. Только они не похожи. Просто одежда одинаковая всегда делает людей похожими.

Что ж, верное замечание, отметила я про себя. А Славик продолжил развивать эту мысль:

– У нас все менеджеры как с конвейера сошли. Одинаковые кашемировые пальто, шарфики. Ну а что ты хочешь? – парнишка прищелкнул пальцами. – У нас же не шарага какая-нибудь. Фирма. Между прочим, «Кентавр» спонсирует избирательную кампанию Луки Ильича Шлюпкина. Слышала? Наши пацаны подписи собирают, электорат, так сказать, просвещают и подковывают. Шлюпкин им за это отдельно платит. И надо сказать, совсем недурно.

Парнишка пьяно улыбнулся и икнул.

Так вот откуда мне знакомо это имя! Могла бы, между прочим, и вспомнить. Надо же, какие люди Елене Михайловне честь оказали…

Да, да, как раз в тот момент, когда случилась эта глупая история, когда у людей авитаминоз из-за зимнего периода и когда хрупкие ауры при плохой погоде сами по себе дырявятся, наш город усердно готовился к очередным выборам мэра.

На данный пост было выдвинуто несколько кандидатур, причем две из них довольно, на мой взгляд, достойные.

Но ныне действующий мэр Денис Федорович Пухлячихин сделал так, что эти кандидаты оказались за бортом, так сказать. Они, видите ли, неверно и не вовремя представили на регистрацию нужные документы. А если говорить правду, то он просто боялся этих кандидатов, потому что они имели реальный шанс выиграть выборы. У мирных тарасовцев уже давно челюсти сводило, когда Пухлячихин появлялся на телевизионном экране, с большим трудом на нем умещаясь.

В итоге на финишной прямой до кресла мэра оказались сам Пухлячихин, старавшийся как можно меньше появляться на голубом экране, Лука Ильич Шлюпкин и Тимофей Иванович Мурляев. Пухлячихин понял, что рекламные ролики ему уже не нужны: оставшиеся оппоненты, изощряясь в пакостях и поливая друг друга грязью, сами себя скомпрометируют. И тихо выжидал, выступая изредка в местных новостях и насмешливо бросая едкие реплики в их адрес.

Денис Федорович высокопарно заявлял, что ему лично реклама не нужна, народ его по делам оценить может. Правда, по каким именно великим делам, он не снизошел уточнить. Вероятно, имел в виду строительство нового Дома правительства города. Но он не учел, что за два срока правления так, извините, осточертел народу, что шансы двух смехотворных претендентов значительно выросли. Поскольку представители электората говорили напрямую так: лучше черт лысый, только не господин Пухлячихин.

И вот теперь, когда у Шлюпкина и Мурляева появилась реальная возможность быть избранными на должность мэра, они усилили свои нападки друг на друга. В итоге их рекламные ролики напоминали зарубежные комиксы.

Толстая и красная (скорее всего от частых возлияний) физиономия Шлюпкина появляется на экране. Лука Ильич самозабвенно дает обещания, что только он сможет вытащить Тарасов из болота, в котором город на данном этапе погряз.

– Нет криминалитету! – с пафосом скандирует он. – Мы не будем раскармливать толстое мурло за счет простого народа!

В это время на экране идут мультипликационные кадры: маленькие людишки спешат к огромному пирогу, видимо, предназначенному ему, нищему электорату. Но к пирогу появляется огромный жирный рыжий кот, с явным намерением проглотить его за один присест. Причем кот, которого зовут, надо думать, Тимофеем, чем-то неуловимым жутко похож на господина Мурляева. Ну а о том, что «мурло» и Мурляев – слова однокоренные, упоминать, по-моему, совершенно излишне.

Народ об этом, естественно, догадывался. Не такой уж и глупый у нас электорат. И тем не менее некоторые избиратели, к тому же получившие некие «пособия» от Шлюпкина, были жутко довольны тем фактом, что покоривший их кандидат так красноречиво, ничего не боясь, критикует своего оппонента.

Однако Мурляев не терялся. Он тоже позаботился о «подкормке» электората и тоже не стеснялся в выборе средств для достижения великой цели.

В своем рекламном ролике он предстает отважным капитаном, который уверенно ведет красивый белоснежный корабль к солнечному берегу. А рядом тонет ветхая шлюпка. В ней некто очень маленький по размерам борется с постоянно набегавшими на утлое суденышко волнами. Некто, внешне ужасно похожий на… Шлюпкина.

Один из команды отважного капитана кричит ему:

– Присоединяйся к нам, горе ты луковое! И тогда никакие стихии не будут страшны! Мы в силах помочь всем, кому плохо!

Когда я из-за фильма с участием Жана-Поля Бельмондо вынуждена была в перерывах просмотреть эту галиматью, чуть от стыда за господ кандидатов не сгорела. Даже горе, и то «луковое», – явный намек на имя Шлюпкина. А вот соседка моя, благообразная старушка, та ничего. Ей понравилось, как Мурляев этого противного Шлюпкина раскритиковал.

Но я отвлеклась. Бог с ними, с кандидатами. Как умеют, так и завоевывают Олимп. То бишь мэрию. А закончится это все, как в известной ситуации: пока двое дерутся из-за банана, третий его съест. Лично я нисколько не сомневалась, что в итоге на выборах победит Пухлячихин.

Только при чем здесь я, Костя, Димка и моя Ленка? Вот уж и впрямь загадка.

– Так как насчет телефончика Саранцева? – обратилась я с вопросом к захмелевшему Славику.

– Да подожди ты, Танюша. Давай лучше еще поболтаем. Куда тебе спешить? Думаешь, эти двое и в выходной день не расстаются?

– Вполне возможно. Валерка говорил, что Саранцев его лучший друг. Может, все же поможешь – поищешь, а?

Пару минут назад я «не могла вспомнить» имени друга своего названого братца, а теперь смею утверждать, что он ни днем, ни ночью с ним не расстается. Однако эта несуразность вовсе не возбудила подозрений у моего нового знакомого. Он был достаточно пьян, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

– Ну ладно. Сейчас посмотрим, – нехотя согласился охранник.

Он порылся в столе, достал потрепанную тетрадь и принялся ее листать. Тетрадь то и дело норовила выскользнуть из его неверных рук.

– Дай сюда, чудо в перьях, – предложила я.

– Не в перьях, а в камуфляжке, – пьяно хихикнул Славка.

Теперь у меня были домашние и сотовые телефоны Саранцева и Абрамова. Телефона Шлюпкина в тетради охранников не было, да и быть не могло. А вот телефончик их шефа, импонировавшего кандидату Шлюпкину я на всякий случай запомнила. Мало ли, вдруг пригодится?

Выяснив все, что необходимо, я принялась срочно прощаться.

– А как же насчет вечера, Танюша?

– В другой раз, – я обворожительно улыбнулась и пошла к двери.

Он схватил меня за руку.

– Таня…

– Слушай, Славик, ты полегче. Братец у меня, сам понимаешь…

Что я имела в виду под этим «сам понимаешь», один бог знает. Но подействовало.

– Ты еще зайдешь? – спросил Славка, под руку провожая меня к двери.

– Обязательно, – снова улыбнулась я и послала ему воздушный поцелуй.

* * *

Димка нетерпеливо топтался около машины и обрадованно бросился мне навстречу, как только я вышла из-за угла дома.

– Наконец-то. Я уж волноваться начал. Думал, что-нибудь случилось. Хотел уже бежать тебя разыскивать.

– А вот это совершенно напрасно, – спокойно ответила я. – Ты же сам говорил, что в выходной никого в фирме нет. И волноваться за меня было нечего. А вот что делать дальше, я совершенно не знаю. И это очень и очень плохо. Просто кошмар да и только. Мы, кажется, подбираемся к таким вершинам, что все сложнее становится уцелеть.

– К каким вершинам? – Дима удивленно посмотрел на меня.

– Да это я так, о своем, о женском. Нам никто не звонил?

– Не-а.

Я уселась за руль и задумалась. Надо было немного поразмыслить, куда теперь направить свои стопы.

Я совсем запуталась. Машинально открыв «бардачок», извлекла из него «кости». Только они мне сейчас помогут.

– Кто? – спросил неожиданно Димка. Оказывается, последнюю фразу я произнесла вслух.

– Не кто, а что, – поправила я его. – «Кости» мои магические. Когда я захожу в тупик, всегда обращаюсь к ним.

На сей раз Димка не стал посмеиваться над тем, что я суеверная, он уже имел случай убедиться, что «костям» лучше доверять.

15+8+7 – «Кто-то готовится сделать вам выгодное предложение». Толкование я произнесла вслух и задумалась. А Димку как прорвало – из него посыпались вопросы, которые иначе как риторическими на данном этапе расследования не назовешь.

– И что это значит? Сейчас нам позвонят и предложат поменять Ленку на перстень с бриллиантом? И что тогда делать нам, если мы понятия не имеем, где этот чертов перстень искать? И вообще, при чем здесь он? И как все это связано со смертью Кости?

Дмитрию, конечно же, хотелось, чтобы «косточки» ответили на все вопросы подробно и дали точные инструкции по поводу того, что делать и как себя вести.

– Ничего пока не знаю, – немного устало откликнулась я, – будем думать. Но «кости» никогда не ошибаются – это точно. Сейчас попробуем позвонить по всем номерам, которые я раскопала в «Кентавре».

Попробовала позвонить Саранцеву и Абрамову. Напрасно. Никто не взял трубку. «А в ответ тишина», – как пел мой кумир Владимир Семенович Высоцкий.

– Вот так, друг мой. Влипли мы даже покруче, чем я сначала подумала. Знаешь, кому звонил наш милейший Аркадий Андреевич Корытов?

Я решила посвятить Димку во все тайны, которые несколько минут назад узнала сама. А закончив свой рассказ, спросила:

– Ну, как тебе это нравится? А эти мерзавцы не звонят и не берут трубку. Видно, пока в моих услугах не нуждаются. Скорее всего, пытаются раскрутить на информацию несчастную Ленку, которая знать не знает, чего от нее хотят. Господи, только бы они не применили к ней силовые методы! Только бы ее не били…

– Думаешь, возможно такое?

– Сама не знаю. Если уж наши противники пошли на убийство, то… Но молюсь, надеясь на необыкновенное чудо. И удивляюсь ее стойкости. Ведь раз на нас еще не началась охота, значит, Ленка пока молчит.

– Тань, а может, их просто нет сейчас в городе, раз телефоны не отвечают?

– Телефоны могут молчать исключительно для меня. А для всех остальных работать.

– Как это?

– Так. Ты словно про определитель номера не слышал… Уже и для мобильников есть сейчас такая услуга, отсталый ты человек.

– А если из автомата попробовать?

– Можно, конечно. Но, думаю, тоже бесполезно. Если они решили поиграть со мной в молчанку, то и на звонки из автомата тоже отвечать не будут. Зачем? Ведь у всех их друзей и знакомых есть не только домашние телефоны, но еще и мобильники. Так-то вот – Тань, я совсем запутался, кто, кого и зачем. Ты говоришь, что ребят послал к Лене кандидат в мэры города. Но при чем здесь этот чертов перстень? Неужели из-за него кандидат будет посылать к кому-то крутых ребят, способных на убийство?

– Бред сив кейбл, конечно, как говаривали мы в юности. Но против фактов не попрешь. И я, хоть тресни, должна выстроить мало-мальски правдоподобную логическую цепь. Давай попробуем еще раз. Итак, что мы имеем? Абрамов и Саранцев видят на пальце у Кости перстень с бриллиантом, после чего начинают нас преследовать. Мы ловко уходим от погони. Но парни неутомимы. Они продолжают начатое и выходят на тебя, предположительно через машину, затем на Ленку, зная ее имя, фамилию и отчество. Как они вычислили Костю, не знаю. Но, по всей вероятности, все же вычислили, если он пришел к Ленке без перстня и взволнованный.

Куда делся перстень? Но если эти отморозки все же пришли к Ленке, значит, они его еще не нашли. Костю им пришлось убить.

– Почему пришлось? Может быть, это произошло случайно?

– Молодец. Хорошо башка варит. Вполне возможно. И даже более вероятно. Его ведь ударили по голове сзади. И труп лежал в таком положении, что у меня тоже сложилось впечатление, что ударили пытавшегося сбежать человека. А уж дальше все завертелось. Ленку забрали в милицию. Оттуда ее ни с того ни с сего вызволяет адвокат, который, оказывается, работает на Шлюпкина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.