# Космический маршал. Недетские игры

Наталья Владимировна Бульба

> Среди основных задач, которые возлагаются на вновь создаваемую Службу:

> …

> – розыск, арест и доставка к месту отбытия наказания беглых преступников;

> – розыск и задержание лиц, подозреваемых в совершении преступлений, относящихся к категории особо опасных;

> …

> – обеспечение безопасности свидетелей в рамках программы защиты свидетелей;

> …

> Выдержка из декларации о создании Службы Маршалов Галактического Союза

## Пролог. За полгода до событий

Генерал Орлов – наблюдатель Штаба Объединенного флота Галактического Союза при Службе Внешних границ сидел за столом, тяжело опустив голову на сложенные в замок ладони.

– Уверен?

Новости, принесенные бывшим подчиненным, были не просто нетривиальными – с душком. Не успели выкорчевать в одном месте, как проросло в другом.

Здесь-то была своя вотчина, спрашивали за результат, обходясь без контроля за каждым шагом. А там?

Тех, кому можно доверять, легко пересчитать по пальцам рук, еще столько же, за кем придется присматривать, но… масштаб, демоны его подери! И ведь не объяснишь тем, что проглядели, явно работали с дальним умыслом.

Обратив внимание, что невольно повторил излюбленное ругательство дочери, Орлов усмехнулся, чувствуя, как начало отпускать.

Полковник Шторм – куратор той же службы со стороны контрразведки, отметив, как скривились на мгновение губы бывшего командира, а ныне друга и соратника по многочисленным, на грани дозволенного, аферам, тоже слегка расслабился.

Буря прошла стороной.

Орлов хоть и перенял у бесстрастных скайлов часть их привычек, иногда, натыкаясь на какую-нибудь сволочь, срывался. Вот тогда и начиналось все самое интересное. Сам глава Службы – вице-адмирал Искандер – предпочитал в такие дни или отсиживаться в своем кабинете, или отправляться с проверками на орбитальные базы.

Остальные же делали все, лишь бы не попасться грозному генералу на глаза. Самодурством тот не страдал, но драл в хвост и гриву, находя провинности там, где про них уже благополучно забыли. Чистки на близком окружении не заканчивались, отголоски долетали и до Штаба.

Вроде и хорошо, по мелочам нашивки не срывали, но Шторм каждый раз боялся, как бы генерал однажды не нарвался на того, с кем не стоило бы связываться.

Вячеслав с первого дня нес службу вместе с Орловым, предпочитал служить с ним и дальше.

– Не будь уверен, не пришел бы, – буркнул он вроде как недовольно и качнул головой.

Не тому, что произнес вслух, а своим мыслям. Мол, не первый год знакомы, мог и не спрашивать, но Орлов словно и не заметил. Еще раз перебирал в памяти все, что ему рассказал Шторм.

Правильно он оценил, ситуация была с гнильцой. Сколько уже концов обрубили! Не успевали избавиться от одного, тут же объявлялся другой.

А сколько их еще будет?! Щупальца Самаринии расползлись по всей галактике.

– Что собираешься делать? – генерал поднялся резко. Активировал внешний экран планшета, вывел на него оперативную сводку.

Еще одна привычка: чем сложнее задачка, тем больше загружал себя информацией.

Шторм подхватил ее именно у Орлова. С тех пор и пошло: либо работать, либо не работать. Между собой они называли это – отрываться по полной.

– Хочу устроить большую игру втемную.

Орлов опять усмехнулся, но теперь уже иначе, с толикой предвкушения.

– Опять Лазовски? Когда-нибудь его терпение точно закончится.

Полковник крутанул свои знаменитые усы, хмыкнул многозначительно:

– Им одним не обойтись. Хочу задействовать Воронова и О-два. Пусть поработают на благо нашей конторы.

Орлов даже приподнял бровь. Замашки у бывшего птенца стали…

Не зря его ребят называли штормовскими выкормышами. Сам – волкодав и их натаскивал так, что, если вцепятся, уже не оторвешь.

– А от меня что надо? – Улыбка ушла с лица генерала.

Весь предыдущий разговор был прелюдией, главное начиналось только теперь.

– Запомни, – еще вальяжнее развалился в кресле Шторм, – это не я тебя просил, это ты мне предложил. – Отметив, как машинально кивнул генерал – слышал, но хохма была старой и затасканной, закончил уже другим тоном: – Мне нужны твои связи в архиве и у погранцов.

Дело было слишком серьезным, чтобы не заручиться поддержкой тех, кто мог помочь. С кем-то, как с Орловым, разговор будет идти напрямик, с другими…

Чужие долги он не забывал. Требовалось – мог напомнить о себе. Да и более жесткими методами не брезговал.

Идти до конца – принцип, выстраданный бессонными ночами и отчаянием. Отступить от него Шторма не заставила бы и смерть.

Генерал продолжал молчать, знал, что Шторм не сказал еще самого главного. Тот ждать не заставил, понимали они друг друга не с полуслова – с неожиданно мелькнувшей в голове мысли.

Офицер Орлова по особым поручениям, эмпат и интуитивщик Игорь Таласки утверждал, что именно так и действуют неразвитые эмпатические способности.

Шторм считал, что они просто делают одно дело.

– Если станет известно, что эта операция моя, – мы ее провалим. Чтобы этого не случилось, мне нужен козел отпущения, труп и сильный, но незасвеченный ментат. Первый у меня уже есть, второе я достану, а вот с третьим проблемы. Если его поиском займусь я…

– Меня в этом качестве ты тоже не рассматриваешь, – правильно понял намек Орлов, уже что-то набирая на планшете. – Из какого ведомства тебе нужен спец?

Шторм к этому вопросу был готов:

– Лучше, если из особого. – Вздохнул, загадочно улыбнулся, вызвав у генерала легкое недоумение, качнул головой, убеждая, что все в порядке.

В порядке всё не было. Как это частенько происходило, в присутствии Орлова у Шторма открывалось второе дыхание. Обычно это усложняло план настолько, что только ему и удавалось вытягивать.

Вот и теперь возникшая идея была весьма необычной, но обещала успех в деле, которое он уже давно считал безнадежным.

– Знаешь, – он поднял шальной взгляд на генерала, – я тебе накидаю, кого бы хотел видеть, а ты уж постарайся…

Орлов только развел руками. Оставалось лишь надеяться, что и на этот раз Шторм знал, какая из его целей была главной.

## Глава 1

– Как же меня все достало! – пробурчала я себе под нос, отталкиваясь ногой от стола.

Кресло на колесиках отъехало, шелестя по пластику пола, мягко ткнулось в стену.

– Опять? – Эдик поднял голову, оторвавшись от кипы распечаток. – Не рано ли на этот раз?

– Опять! – несколько раз кивнула я, изображая болванчика.

Уже давно не обманывала сама себя, жила только работой да воспоминаниями, похожими на бусины в ожерелье. Мгновения прошлого: были и… нет.

И только память бережно хранила их, словно пытаясь доказать, что кроме списка чужих преступлений, выматывающих поисков, напряженных размышлений, сомнений, бессонных ночей и риска, который становился платой за удачу, существовало еще что-то, за что можно было зацепиться и идти дальше.

Я с ней не спорила, просто предпочитала свою точку зрения на этот вопрос. Потому сейчас и бесилась. Мне не было скучно – я всегда могла найти, чем заняться, но… чувствовала себя, словно лишенная кислорода. Еще немного, и сдохну.

– Сходи к шефу, – усмехнувшись, посоветовал Эд. – Будешь убедительна – он найдет тебе приключение на твою роскошную нижнюю часть.

Я грустно улыбнулась в ответ.

Эдуард Эскильо хоть и пытался выглядеть пошляком, мог ввести в заблуждение кого угодно, но только не меня. Мягким и покладистым он тоже не был. Характер у него, когда требовалось его проявить, был жесткий, бескомпромиссный, что мне весьма импонировало. Но больше всего мне нравилось другое – он никогда не нарушал однажды установленных нами правил. Своими подвигами на ниве обольщения представительниц прекрасной половины человечества не хвалился, мне в душу не лез. И советы давал, лишь когда я сама просила.

Идеальный напарник.

Я предпочитала работать в одиночку, но если обстоятельства вынуждали, соглашалась только на Эда. И ему не отказывала, когда Эскильо приходилось поступиться своими предпочтениями.

– Боюсь, что даже моих талантов на это не хватит. Ровер сказал – неделя отдыха, а на милость я не рассчитываю.

– Он о тебе заботится, – лукаво, словно знал о чем-то, но не собирался делиться, подмигнул мне Эдик, возвращаясь к работе.

Его намек я заметила, но никак не отреагировала. Будет что серьезное – скажет. А так… пустые разговоры.

Да и не завидовала я ему сейчас. Очередная справка по делу, которое наш отдел вел уже лет семь, была как две капли воды похожа на своих предшественниц. Хуже другое – мы все понимали, что их может быть еще столько же, прежде чем дело сдвинется с места. Бывали в нашей практике такие вот неуловимые бегуны.

– Заботится он! – проворчала я беззлобно, разбавляя вновь воцарившуюся тишину. Не торопясь поднялась, давая себе возможность еще раз подумать. Увы, иных вариантов, кроме предложенного Эдом, у меня не было. – Пойду на поклон, иначе свихнусь.

В ответ Эскильо только хмыкнул. Что такое «свихнусь» в моем исполнении, ему было известно лучше, чем кому-либо другому, – мы с ним делили один кабинет. В такие моменты я сама себе становилась невыносима, что уж говорить про напарника, который был вынужден терпеть рядом с собой взбесившуюся стерву.

Работали мы с Эдиком в отделе оперативного поиска Службы Маршалов Союза уже десять лет. Стажерами пришли в один день. С тех пор и привыкли помогать друг другу, по-другому выжить в нашей среде было практически невозможно. Если кому это и удавалось в одиночку, так только Роверу. Но он и был Ровер, этим все сказано.

Помня о том, что мы с Эскильо еще не раз друг другу пригодимся, я предпочитала его беречь, избавляя от урагана в своем исполнении. Лучше несанкционированная встреча со Лазовски, чем тоскливые глаза друга.

– Удачи! – вполне серьезно пожелал мне в спину Эд, когда я уже почти закрыла за собой дверь.

– И тебе! – отозвалась я, поправляя форму.

Шеф не терпел небрежности ни в чем.

Кабинет Ровера располагался в дальнем конце длинного и обычно безлюдного коридора. Ходила байка, что он специально забрался так далеко – давал своим подчиненным время осознать свои прегрешения, когда вызывал к себе, или передумать, когда те сами намеревались залезть голодному тигру в клетку.

Так это было или нет, спросить никто не решался, но в том, что нет дыма без огня, лично я убеждалась не раз. Вот и сейчас сомнения появились уже через несколько шагов.

Замешательство было недолгим, стоило представить, как понимающе ухмыльнется Эдик, когда я вернусь, как потерянную решимость сменила врожденная вредность.

Информер у кабинета был зеленым. Шеф присутствовал на месте и даже был готов снизойти до общения.

Не давая себе отступить, нажала на вызов.

– Элизабет Мирайя к помощнику директора Лазовски.

Пара секунд ожидания – дыхание я задержала машинально, и дверная панель дернулась, открывая доступ.

– Ты вовремя! – вместо приветствия произнес шеф, жестом указав мне на ближайший к своему столу стул. Взгляд от дисплея планшета, внешние экраны которого не были активированы, он так и не оторвал. – Как раз собирался тебя вызывать.

От неожиданности даже приподняла бровь, нарушая собственное правило: в присутствии начальства ничему не удивляться.

Хорошо, что Лазовски не заметил, а то бы на моей репутации невозмутимого маршала можно было бы ставить жирный крест. Достаточно раза, чтобы заработанное долгими годами реноме покрылось прахом.

Увы, в это мгновение я еще не знала, что это только безобидное начало.

– Присутствие Горевски зафиксировали сканеры на Зерхане.

– Горевски? – машинально переспросила я, радуясь, что еще не успела присесть. Точно бы подскочила, даже не вспомнив про собственные принципы. – Его же признали погибшим!

– Только косвенные доказательства, – спокойно отреагировал на мое изумление Лазовски. Отодвинул планшет, равнодушно, словно я была пустым местом, посмотрел на меня. – Факт его гибели мы подтвердить не смогли.

И опять он был прав, хоть и обидно.

Дело Валесантери Горевски – авантюриста, любимца и любителя женщин, высококлассного специалиста по промышленному шпионажу, продолжало оставаться открытым, несмотря на то что суд счел возможным вычеркнуть этого человека из списка живых.

– Хотите поручить его розыск мне? – уточнила я, уже не сомневаясь в ответе. Как иначе можно было интерпретировать воодушевление Странника при моем появлении?

– Не хочу, – неожиданно для меня заявил тот, сохранив на лице абсолютную бесстрастность, – но выбора у меня нет. Если кто и может привлечь внимание Горевски, так только ты.

Намеков в его заявлении было два. Один тонким назвать было сложно. Редко кто, глядя на меня, мог догадаться, что эта сексуальная брюнетка с взглядом заядлой любительницы приключений – маршал с солидным списком возвращенных в судебную систему преступников. Большинство из них как раз и попались на эту удочку, подпуская ближе, чем это стоило делать.

Не скажу, что меня радовало такое мнение о себе, но грех не воспользоваться тем, что дано природой.

Я и пользовалась… в меру разумного, конечно.

Второй… У Ровера были веские основания считать, что наш бегунок мною заинтересуется. Были у нас с тем в прошлом общие моменты.

– Когда приступать?

Я сделала вид, что ни одного из них не заметила. Шеф – что поверил.

– Вылетаешь завтра утром. Все данные по Горевски у тебя в хранилище, нужна будет дополнительная информация – к Вано, допуск я тебе уже повысил. Легенда – журналистское расследование, с Валенси все согласовано, с нюансами разберешься во время полета.

– Иду одна, без напарника?

Уголок губы Ровера дернулся, дав понять, что шеф заметил происшедшую со мной метаморфозу. Деловитый тон, равнодушно-холодный взгляд… Сидению в офисе я предпочитала оперативную работу в поле.

Впрочем, в нашем отделе другие не задерживались. Как и те, кто в первый же год службы не доходил до весьма простой истины: на все восторги и предвкушение будущих подвигов отводилось ровно столько, сколько требуется Страннику, чтобы озвучить поставленную задачу. Потом – рутина, в которой каждый неверный шаг способен привести к печальному итогу.

– С напарником, – без сомнений догадавшись, что пришло мне на ум, произнес Ровер. – Имя узнаешь позже.

– Прикрытие тенью? – я все-таки позволила себе усмехнуться, не опасаясь начальственного гнева или изматывающей душу нотации. Теперь уже можно было. Когда доходило до дела…

Вопрос был признан глупым, вместо ответа я получила направление на дверь как знак окончания аудиенции.

Ровер сказал все, что я должна была услышать, – я поняла даже то, о чем он предпочел промолчать.

Это была наша последняя возможность взять Горевски.

* * *

Вместо того чтобы отправить на Зерхан по-человечески, на лайнере, шеф пристроил меня на летящий туда военный крейсер. Планета располагалась на самой окраине сектора, на ее дальней орбите «висела» база Службы границ. В просторечии – погранцов.

Информация интересная, но помочь она мне ничем не могла. Только усложнить задачу. К воякам я относилась неоднозначно.

С одной стороны, как и положено нормальной женщине, – восхищалась. Отбор в армию был серьезный, все выточены как с одного шаблона. Было на что посмотреть, да и поговорить о чем – тоже. Называлось это разносторонним развитием.

С другой… все из этой братии, с кем мне доводилось общаться, с трудом воспринимали слово «нет». Психологический настрой на победу. Не всегда легкую, но тем более заслуженную, на их взгляд.

Я разделяла подобную точку зрения – сама предпочитала трудные дела, но не тогда, когда это касалось лично меня.

В том, что не ошиблась с опасениями, мне довелось убедиться в первый же корабельный вечер.

Я разбиралась с инструкциями и напутствиями шефа, которых оказалось больше, чем обычно, когда на дисплее внутренней связи появился значок вызова.

Свернув экран и отодвинув планшет, голосом подала команду. Экран посветлел, продемонстрировав кусок чужой, с идеальным порядком, каюты и лицо офицера по особым поручениям, которого капитан крейсера озадачил обеспечением меня надлежащими условиями для пребывания на его корабле.

– Госпожа Элизабет, – начал тот весьма официально, – каперанг Райзер приглашает вас на скромный ужин в узком кругу.

Вы… Госпожа…

Как говорил обычно Ровер: «Делайте выводы».

Сказанное прозвучало весьма витиевато, но сути скрыть не сумело. В малой кают-компании соберется с десяток высших офицеров, чье грубое мужское общество я должна буду разбавлять своим присутствием.

Соревнование в комплиментах, легкое вино – маловероятно, но не исключено. По-армейски тяжеловесный флирт, рассказы о боевом прошлом и намеки, что я могла бы скрасить будущее самого достойного из них. При этом все неожиданно окажутся холостяками или в состоянии перманентного развода.

Слишком хорошо знакомо, но… не избежать. Портить с ними отношения в первый же день не стоило. Мало ли кто и когда мог пригодиться.

Как учил когда-то шеф: «Не надо делать врагов из тех, кто вполне может стать друзьями».

Подобные высказывания уже давно стали в нашем отделе фольклором, передаваемым от маршала к маршалу, но своей истинности при этом не потеряли.

– Господин ка-пи-тан, – нашивки на кителе – капитана третьего ранга, но я решила ограничиться коротким «капитан», – передайте каперангу Райзеру, что я с огромным удовольствием принимаю его приглашение. – Следуя вбитым в собственное «я» рефлексам, улыбка была милой. Про остальное там ничего не было сказано. – Во сколько состоится ужин?

Вопреки ожиданиям, следующим из всего, о чем я поторопилась подумать, особой радости в глазах офицера я не наблюдала. Приняла и приняла, словно ему было все равно.

Факт несколько заинтриговал, но не настолько, чтобы я немедленно кинулась разгадывать эту загадку. Мало ли, может, у человека голова болит.

– Через час. Я приду за вами.

Моего ответа он не дождался, просто отключился.

Я сделала вид, что бестактностью это не выглядело. Пока подобное обращение не стало проблемой, его можно было просто игнорировать.

Да только осадок остался, словно говоря, что забывать об этой мелочи не стоит.

Прихорашиваться перед ужином я не собиралась, только тронуть губы блеском да нанести каплю духов. Ну и переодеться, не в джинсах же и футболке идти. Но и на это у меня уходило минут пять, не больше.

Прикинув в голове, сколько остается в запасе, я снова забралась в кресло с ногами, прихватив планшет. Жизнь Валесантери Горевски была не менее увлекательной, чем любимые мною в юности авантюрные романы.

По данным нашей службы, родился он на Земле тридцать шесть лет тому назад. Отец – военный инженер, гений, каких поискать. Благодаря его разработкам Союз ввел во флот более десятка модификаций средних и тяжелых крейсеров.

Мать – довольно известная оперная актриса. Внешностью Валесантери пошел в нее. Тот же жгуче-черный цвет жестких волос – теперь, правда, с придающими ему некую элегантность нитями седины; выразительный разрез пепельно-серых глаз.

Талант перевоплощений у него тоже от матери, свои амплуа он менял, как иные – надоевшие перчатки.

И умом моего подопечного Бог не обидел. По окончании технического университета ему прочили блестящее будущее.

Тут они не ошиблись – его будущее точно было блестящим. Если при этом не обращать внимания на некую специфичность блеска. В розыск его объявляли не только у нас, но и в других секторах Галактики. Когда он крал, то настолько по-крупному, что от такой наглости только и оставалось, что развести руками.

Единственное, что всегда оставалось для него табу, – разработка оружия. В этом Горевски был категоричен. Какую бы сумму ни предлагали – отказывался всегда.

Был случай, когда его пытались заставить предать собственные принципы угрозами. Либо он лезет в банки данных «Эстерналь Лаборатори» – ведущего производителя волновых мини-генераторов, либо… ему по кусочкам доставят тело подружки.

Почему не родителей?

Папенька все еще оставался в системе – не подберешься, а маменька… Она пользовалась такой популярностью, что, случись что, достали бы из-под земли и растерзали на месте.

Что удивляло в этой истории, девчонка была случайной, тот с ней лишь несколько ночей и провел. На взгляд многих из наших, с которым я была абсолютно не согласна, он мог просто забыть о ее существовании. Одна из десятков, если не сотен. Говорили, он мог сменить и троих за день.

Так ведь нет, Робин Гуд доморощенный! Выкрал у несостоявшегося заказчика не только барышню, но и часть данных испытаний по новому образцу, которые передал «Эстерналь».

С тех пор те из ведущих производителей стали единственными. О сумме, которую получил Горевски за свою «благотворительность», узнать нашей службе так и не удалось.

А около полугода тому назад прошло сообщение, что во время взрыва экспериментальной установки по выращиванию каких-то суперзасекреченных ботов был обнаружен его ДНК. Потом нашлись свидетели, видевшие его незадолго до этого поблизости от цеха. А еще чуть позже информацию, что это и был заказ, за который взялся Валесантери, подтвердили и осведомители из высокопоставленных. Имелись у нас и такие.

Не скажу, что мы были очень расстроены подобным поворотом событий, если только я, но совершенно по иным причинам, однако осадок присутствовал. Играть с Горевски было интересно. Каждый из нас считал делом чести рано или поздно, но поймать его.

Вот только в руки он так просто не давался. Уходил из таких ловушек, что мы только диву давались. Входили следом за ним в окруженное со всех сторон сканерами здание, а его там словно и не было. Даже самые хитроумные средства слежения, которые мы добывали не всегда законным путем, не могли подсказать, как он это сделал.

Из нашего отдела кто только не клялся, что уж он-то…

Теперь потягаться с неуловимым Валесантери предстояло мне.

Когда Шаевский пришел препроводить меня на званый ужин, я была уже готова. По легенде, я – известная в определенных кругах журналистка, славившаяся редкими, но весьма необычными репортажами на темы, которые обычно мои собратья по клавиатуре предпочитали обходить стороной. Ну, кто будет выявлять злоупотребления в той самой армии, которая нас успешно охраняет?! Только самоубийца.

Я именно такой и была. Писала сама, когда было время и настроение, так что прикрытие имела вполне реальное. Захочешь подкопаться – не удастся.

– Обойдемся без комплиментов, господин капитан, – резко заявила я своему сопровождающему, когда он попытался открыть рот.

Что делало ему честь, взгляд, которым он меня окинул, был практически лишен сексуального подтекста. Просто быстрый и цепкий взгляд, который заставил меня сомневаться в той роли, которую он играл на корабле.

– Я всего лишь хотел предупредить, госпожа Элизабет, что вам стоит сменить обувь, – как ни в чем не бывало отреагировал тот. – Вы можете сломать каблук.

Если он рассчитывал меня смутить – зря надеялся. Я и без него знала, что ходить на моих шпильках если где и можно, то только по каюте. Коридоров, в отличие от пассажирских лайнеров, здесь не было, только ярусные галереи из похожего на соты металлопластика.

Шаевский дал повод собой заинтересоваться, я решила последовать предупреждению выработавшегося за годы службы чутья. А оно говорило, что лучше выглядеть глупой и капризной, чем умной и опасной. Выставлять себя совсем уж дурой я не собиралась – как-никак, а журналистское реноме существовало, и закрыть глаза на этот факт было нереально, но добавить надменности в образ оно нисколько не мешало.

Насмешливо улыбнувшись Виктору – он позволил так себя называть, когда я намекнула, что для него буду просто Элиз, вернулась в каюту. Присев на самый краешек лежанки, олицетворяющей одновременно и постель, и тахту, закинув ногу на ногу, распустила шнуровку одной туфельки. Перекинула ногу, повторила то же самое и со второй.

– Не подадите? – показала взглядом на танкетки, стоявшие у самого входа.

Не сказать, что специально планировала это развлечение, но… грех не воспользоваться тем, что само идет в руки.

– По корабельному Уставу я не имею права заходить в вашу каюту, – невозмутимо отозвался тот. Словно перед ним не сидела симпатичная барышня.

– Хотите сказать, что вы никогда не нарушали Устав?! – недоверчиво воскликнула я, добавив во взгляд зарождающейся ярости. Чтобы встать и сделать четыре шага, отделявшие меня от обуви, я даже не подумала.

Игра выглядела примитивно, но иногда и она давала результат. Кажущаяся мужественность не всегда означала твердый характер.

Единственное, что меня несколько ограничивало в методах, – прикрытие тенью. Напарником мог быть кто угодно, даже этот самый Виктор. Данные о сотрудниках отдела поддержки были только у директора Службы Маршалов, и использовали их до первого контакта. Еще одна причина для нас действовать чисто, от этого зависело будущее других.

Капитан на мгновение опустил ресницы – ох, и не понравилось же мне это! Потом с едва прикрытой улыбкой издевкой в голосе произнес:

– Я был в группе Майского.

Не знаю, на что он рассчитывал, делая это признание, но я просто встала и прошла босиком эти четыре шага. Этот парень знал не понаслышке, кто такая журналистка Элизабет Мирайя, но это не означало, что я не смогу подобрать к нему ключик.

Если понадобится, конечно.

Полковнику Майскому и его команде не повезло встретиться со мной в недобрый для них час. Оторвалась я на этом деле по полной, продемонстрировав все прелести выпущенной на свободу стервы.

Ничего другого мне тогда не оставалось.

Задача у меня была не из легких. Цель – маньяк и садист Оли Ваер. Брали его трижды, в двух случаях ему удавалось сбежать еще по дороге в тюрьму. Скользкий, хитрый, великолепно знающий психологию людей и умеющий извлекать пользу из этих знаний.

Взять-то я его взяла, но… по документам он значился воякой, да еще и дезертиром, по его следу как раз и шла группа полковника.

Так что я правильно угадала, мальчик, стоявший напротив меня, не относился к разряду безобидных. Служба безопасности, если ничего не изменилось за последние два года, а то и что посерьезнее.

В тот раз мне пришлось вызывать Эдика, он и вернул Ваера в систему. Ну а я сдерживала бойцовские инстинкты СБешников, устроив им игру в разоблачения.

Не знаю, появились у них в конце концов какие либо догадки на мой счет или нет, но эта новая встреча не сулила ничего хорошего.

– Так это же просто замечательно! – с восторженной улыбкой повернулась я к нему, надев танкетки. Прокол, конечно, со стороны шефа, но разве такие сюрпризы кого-нибудь из маршалов останавливали?! – Я так рада, что именно вы будете опекать меня в этом полете.

Заледеневшее лицо и застывший взгляд стали мне достойной наградой.

Будем считать, что мне повезло, и тренировка собственной наглости будет приближена к учениям в боевой обстановке. Хоть какая-то гарантия, что, когда прибудем на Зерхан, они предпочтут держаться от меня подальше.

* * *

Пока добирались до кают-компании, прикинула и план действий, и возможные причины поведения Шаевского.

С командой Майского я встречалась два года тому назад. Воды столько утекло, что любое желание отыграться уже успело бы взрасти, отцвести и увять. У него что, других проблем не хватало, кроме как устроить мне вечер воспоминаний?!

Трудно поверить, его интерес был в чем-то другом. И, что было важнее для меня, это другое вполне могло иметь отношение к тому, чем предстояло заняться мне. О том, что Горевски занимался промышленным шпионажем, я не забывала ни на мгновение.

Ответов пока не было, мне оставалось только вступить в игру и попытаться найти их до того, как станет поздно.

Первый этап задуманного относился к разряду начальных и назывался: ввести в заблуждение.

Из шести офицеров (с количеством я ошиблась), присутствующих в малой кают-компании, где проходил ужин в мою честь, кандидат на роль подопытного кролика был только один – капитан третьего ранга Виктор Шаевский. Кого вводить в заблуждение, так именно того, кто со мной уже сталкивался. Испортить впечатление, подготовив остальных к моему нелегкому характеру, мог только он. То, что демонстрировала я его только в критических ситуациях, ничего не значило. Он об этом просто не знал.

К тому же посадили нас рядом друг с другом. Вряд ли случайность, что опять подтверждало мои подозрения насчет должности, которую он занимал на крейсере.

Да и на крейсере ли?!

Вопросы продолжали множиться, иллюстрируя старую маршальскую байку, гласящую, что в первые три дня нового дела даже опытный маршал подумывает о том, как бы безболезненно застрелиться.

Шутка, но так подходящая к этой ситуации.

– Вы не подадите мне соль? – улыбнулась я ему. Ни лукавства, ни насмешки, ни нарочитой доброжелательности. Просто дань вежливости. – Прошу прощения, господин Райзер, что перебила вас. Вы удивительный рассказчик!

Рассказчик из каперанга Райзера и правда был отменный. Еще бы разбираться в том множестве терминов, которыми он сыпал, повествуя о своем участии в Хастерском сражении.

Конфликт был пограничным, обошелся одним боем, но весьма кровопролитным. В свое время о нем много писали, да и сейчас нет-нет да вспоминали. Как пример недальновидной политики и оторванной от действительности стратегии.

Польщенный моей оценкой, Райзер вновь начал воодушевленно объяснять, почему он, тогда еще капитан среднего крейсера, отказался выполнять приказ и начал действовать на свое усмотрение.

Стоило заметить, что именно данный факт и открыл ему дорогу в Высшую Академию космического флота. Но прежде чем это произошло, был трибунал, на котором будущий каперанг не только сам себя защитил, так еще и доказал, что командование в этой операции действовало безграмотно и преступно.

Так что, льстя ему, душой я не кривила, слушала внимательно. Как раз в таких беседах лучше всего набираться опыта. Никакой тебе сухой теории, все на практике, пусть и чужой.

– Вы не нальете мне воды? – смутившись, вновь попросила я Виктора.

Райзер бросил на своего офицера по особым поручениям тяжелый взгляд.

Я сделала вид, что не заметила.

Капитан невозмутимо выполнил мою просьбу и продолжил аккуратно разрезать мясо на одинаковые кубики.

Поразительная выдержка и глазомер!

– Может быть, вина? – поинтересовался Райзер, торопясь загладить черствость своего подчиненного.

Я, благодаря, опустила ресницы.

– Мне известно о сухом законе на борту. – Опять улыбнулась, с толикой смущения убрала за ухо выбившуюся из простенькой прически прядь. – Не стоит нарушать правила ради столь скромной гостьи, как я.

Идиотом Райзера я не считала. Когда узнала, как именно буду добираться до Зерхана, просмотрела о нем все, что было доступно. Если не ошибалась в своих оценках, для него существовали лишь два типа женщин – серьезные матроны, знающие, что такое порядок и дисциплина в доме и умеющие его поддерживать в отсутствие главы семьи, и воспитанные дочери, слушающие своих папа́ и мама́.

Матроной я не могла быть по определению, оставалось – воспитанной дочерью. Именно этим путем и следовала. Достаточно сейчас произвести впечатление, чтобы все остальные мои выходки полностью выпали из его поля зрения. Он в них просто не поверит.

Пока оценивала собственные действия, едва не пропустила вопрос одного из помощников Райзера.

– Если это не является тайной журналистского расследования, не расскажете, что именно вас заинтересовало на Зерхане?

Второй помощник – Станислав Левицкий, каптри, как и Шаевский. В досье, которое мне передал Вано – наш ангел-хранитель из вселенной информационной поддержки, стояла особая пометка: фактический статус неизвестен.

Что это значило? Да вот это самое – все что угодно в фантике из невинных вопросов. Но пока я в этом не убедилась лично, предпочла приоритеты не менять.

– Не является, – с толикой равнодушия отозвалась я, взглядом давая понять Райзеру, насколько я огорчена тем фактом, что мне не дали дослушать его рассказ. Каперанг ответил добродушной улыбкой и очередным жестким взглядом указал Виктору на мою тарелку. Она была практически пуста. – Меня интересует судьба женщин, которые после беспорядков на Шираше последовали в ссылку за своими мужьями.

Левицкий слегка нахмурился, словно припоминая, о чем именно я говорила, потом недоверчиво произнес:

– Так ведь это происходило более ста стандартов назад?!

Второй помощник капитана со столь хорошим знанием внутренних конфликтов интегрируемых в Союз планет?!

Как сказал бы Ровер: «Примите стойку и подумайте, относится ли это к тому чудному, что довольно часто встречается в нашем мире, или вы просто чего-то не понимаете?»

В моем случае был как раз второй вариант.

– А разве с тех пор способность к самопожертвованию перестала быть достойным уважения качеством? – с недоумением уточнила я у него, чувствуя, как напряглось колено Виктора. Коснулась я его ногой вот уже как минуты две назад, реакцию получила только сейчас. – Мы провели опрос среди своих читательниц, более чем сорок процентов респондентов ответило, что могли бы повторить их поступок.

– И никаких скандалов? – чуть слышно прошептал Виктор, наклонившись ко мне.

Можно было начинать себе аплодировать, но я не торопилась.

Чтобы отвести от него подозрения (иногда стоит сыграть по чужим правилам, чтобы лишить бдительности), указала на блюдо, стоявшее на другом конце стола.

Там были просто великолепнейшие маронки – кусочки слегка кисловатого плода, завернутые в тончайшие мясные медальоны и политые пряным соусом.

И ведь не придерешься! Разве я виновата, что его поставили так далеко от меня.

Ответом капитана я, естественно, не удостоила.

– Вряд ли кто-то из них еще жив, – между тем продолжил Левицкий. – До полной колонизации выжить на Зерхане было непросто. Тем более сосланным.

Кивнув сразу обоим, и соглашаясь, и благодаря, сделала глоток воды и только после этого ответила Станиславу. В моем личном рейтинге подозрительных субъектов он все еще занимал второе место. После Виктора.

Почему не первое? Все очень просто. Несмотря на утверждение Шаевского, что он входил в группу Майского, я его не помнила. А память на лица у меня… профессиональная. Помощник же капитана пока что показывал лишь хорошую осведомленность. Подозрительно, но не более того.

– Я надеюсь отыскать их потомков. Мне уже обещали доступ в главный архив Зерхана. Осталось договориться с командованием пограничной базы. Насколько мне известно, часть документов после завершения процесса интеграции передали туда.

Вот тут они и скисли. Не то чтобы явно, но некая растерянность проявилась.

Чтобы продемонстрировать свои стервозные наклонности, совсем не обязательно смотреть снисходительно или убивать язвительными фразами. Достаточно быть независимой и… уметь наносить точечные удары в самые болевые точки.

У парней, собравшихся за этим столом, самой болевой точкой были их секреты. А в данном случае они явно были! А еще присутствовало мнение, что я могу на них посягнуть.

Странная ситуация, вроде и ни при чем, а уже виновата.

В очередной раз не заметив произошедшего, с ожиданием посмотрела на Левицкого, уточняя, будет ли продолжение банкета.

Тот оправдал мои надежды.

– Вы уже подали запрос? – довольно быстро вернув себе невозмутимость, поинтересовался Станислав.

Одна фраза, и он приблизился в моем рейтинге вплотную к Виктору. Общение с ним начало напоминать допрос. Слишком явно и открыто, чтобы быть правдой. Возможно, принимает удар на себя, отводя подозрения от кого-то другого.

Шаевский?

Пока в игре были только трое из шести.

А Левицкий между тем решил довести разговор до понятного лишь ему конца:

– Наша бюрократическая машина довольно инертна, если не озаботиться заранее, можно потерять время.

Как же мне не понравился этот намек на время! После него ощущение, что меня здесь считали более опасной, чем на самом деле, только усилилось. А раз так…

– Я надеюсь, что для меня будет сделано исключение, – спокойно, словно все это было уже давно решено, произнесла я, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за Левицким.

Это не мешало мне видеть и остальных. Если кто не попадал в поле моего зрения, так Виктор, сидевший справа от меня, и командир десантной группы, расположившийся слева. Но этот меня мало интересовал.

Командир десантной группы…

Все, что мне оставалось, – вспомнить собственного шефа самыми крепкими словами, которые были в моем лексиконе. Если свести воедино все, что уже удалось узнать за этот вечер, можно было делать вывод: вояки готовят на Зерхане мероприятие.

В таком варианте появление там моего подопечного вряд ли стоило считать простым совпадением, и Лазовски об этом не знать не мог.

Как же я вас люблю, помощник директора Службы Маршалов!

## Глава 2

Боевой крейсер – не пассажирский лайнер. Смотровой палубы, куда можно было бы попросить себя сопроводить, здесь нет. А между тем мне было просто необходимо общество Виктора.

Рассчитывать, что меня будут и дальше приглашать на завтраки, обеды и ужины в компании старших офицеров, не приходилось. Если только перед самой посадкой, но тогда будет слишком поздно.

Оставался только один выход – действовать нагло.

Стоит или не стоит игра свеч, я взвешивала полночи, а в семь часов по корабельному времени меня поднял сигнал смены вахт. Сомневаюсь, что просто забыли отключить каюту, скорее именно так и задумывалось.

Хоть и мелкая, но месть.

Ход их рассуждений мне нравился. Значит, действительно оценили и теперь решили слегка потрепать нервы.

Наивные! Когда начиналась охота и верх брали инстинкты, мне на сон хватало и четырех часов. Пару недель продержусь, если не уложусь за это время, воспользуюсь капсулами энергоподдержки. Потом, правда, буду спать сутками, но это уже не будет иметь значения.

Но им мои возможности не были известны, что меня вполне устраивало. В нашем деле главное – точная оценка. А переоценили или недооценили – не имело значения, все равно ошибка.

В половине восьмого вахтенный вежливо уточнил, пройду ли я в столовую, или предпочту принимать пищу у себя. Так же вежливо ответила: сегодня у себя, потом – посмотрим.

Выбор тоже был нелегким. С одной стороны, можно было посмотреть на обстановку, если и не послушать, так хотя бы ощутить настроение на корабле. С другой, я пока как диковинная птица. Пусть привыкнут к моему присутствию на борту. К ночной вахте слухи о моей скромной персоне сделают пару оборотов по постам и отсекам и начнут стихать. Вот тогда и стоит явить себя народу.

Спустя час я связалась с Шаевским и попросила от моего имени поинтересоваться у капитана, могу ли я воспользоваться их каналом связи. Вроде как надо получить информацию, которую мне должны были подобрать.

То, что не откажут, знала точно. Подозрений тоже никаких. Опять же играли роль отличия между военным и гражданским кораблем. Лети я на лайнере, имела бы неограниченный доступ к внешней сети.

Прошло минут десять, и Виктор поинтересовался, сколько времени я планирую провести во внешке.

Его вопрос поверг меня буквально в шок. Не знаю, как это выглядело со стороны, общались мы через внутренние коммуникационные сети, но я едва не задыхалась от возмущения.

Как это «сколько»?! Я журналистка или так… погулять вышла?! Сколько надо, столько и буду!

Мне бы радоваться, мой уже почти личный офицер для особых поручений практически спалился, позволив увидеть хищнический блеск в своих глазах, но я не торопилась праздновать победу. О том, что этот тип не так прост, я и так знала. А вот в чем выражалась именно эта «непростота», мне только предстояло понять.

Мои возмущения Виктор выслушал довольно спокойно, заработав огромный плюс. Не скажу, что я рассчитывала на его эмоции, но все равно приятно, когда против тебя не слюнтяй.

Впрочем, о том, что он может быть моей тенью, а значит, полностью подготовленным к контакту, я не забывала.

Еще через пятнадцать минут мне сообщили, что, как только я буду готова, меня проводят в отсек к связистам и даже выделят отдельный терминал, пользоваться которым я могу столько, сколько захочу. Без ложки дегтя, правда, не обошлось, но к ней я тоже была готова. С вояками сталкивалась не в первый раз, их правила знала. Пусть и не тотальный, но контроль. Выборочная запись, визуальный просмотр, проверка на шифрование.

Что ж… я не собиралась их разочаровывать. У нас были свои, весьма невинные, но надежные способы.

Ровно в девять я вышла из каюты, прихватив рабочую тетрадь, в которой «вела» записи по расследованию. Почерк в ней был мой – без экспертизы и не разберешь, но писала не я. Это называлось – оперативная калька. Попробуй теперь докажи, что о своей поездке в дебри Зерхана я узнала лишь чуть более суток назад.

Капитан Шаевский меня уже ждал. Чтобы напомнить, кто есть кто, окинула его не столько язвительно-оценивающим взглядом, сколько внимательным. Удовлетворенно кивнула – повседневная форма шла ему больше, чем парадная. Там была некая вычурность, показушность, здесь же более явно проступала его личность. Ни одной лишней складочки, но сохраняет свободу движений. Не самый новый комплект, но идеально выглажен и вычищен.

– Приятно хоть кого-то видеть с утра бодрым, – пробормотала я, намекая на раннюю побудку. Обменяться приветствиями мы с ним уже успели.

– Следующая вахта сменяется в тринадцать по корабельному, – словно и не ко мне обращаясь, отозвался он.

Это был намек, что я могла спокойно задержаться в каюте и подремать, а не носиться, как ужаленная в то самое место, которое Эд ласково называл роскошным нижним.

– Волка лапы кормят, – фыркнула я, слегка подправив одно из понравившихся выражений, которыми когда-то баловались наши предки, – а журналиста – вовремя сданный репортаж.

– А я всегда считал, что красивая барышня должна служить украшением, а не уподобляться хищнику, о котором вы упомянули, – парировал он с такой внутренней убежденностью в своей правоте, что мне прямо-таки стало неловко.

Интересно, что бы он сказал, узнай о том, за что именно ценит меня шеф? Уж точно не за эффектную внешность.

– Вы хотите исправить эту несправедливость? – заинтересованно уточнила я, еще раз пройдясь по нему взглядом снизу вверх. Задержавшись на нашивках, тяжело вздохнула и пожала плечами – такая красота, как у меня, не для капитана…

Думала, смутится – не тут-то было. Спокоен, как техлакский броненосный саблезуб. У того естественных врагов нет, кроме таких же, как он. Вот и этот, ни усмешки в глазах, ни обиды, словно и не для него извращалась в словесности.

– Если вы настроены поработать – нам стоит поторопиться. После полудня войдем в зону неустойчивой связи, могут быть проблемы.

Жаль, что я не могла высказать все, что думала об их методах борьбы со мной! Вано никогда не отпускал нас на прогулку, не дав полный расклад по возможности связаться с ним. На всем пути от Земли до Зерхана был только один аномальный сектор. Прошли мы его как раз в ночную вахту.

– Вот тогда мы и договорим, – мило улыбнулась я ему и, прижав планшет и тетрадь к груди, всей позой продемонстрировала, что, как школьница, готова следовать за ним.

Не знаю, что по поводу счета, но беседой я была довольна. Соскучиться за оставшиеся три дня я точно не успею.

* * *

– Ваш терминал, – указал мне Шаевский на стоящее отдельно рабочее место. Полукруглый стол, эргономичное сетчатое кресло, стержень-трансмиттер трехмерного экрана. Лучше трудно придумать. Четкость и объемность те же, что и у голографических, но у этого создавалось защитное заднее поле, обеспечивая индивидуальный просмотр. – Код доступа вам передаст дежурный офицер, как только вы подключитесь. Когда закончите, предупредите его же, я сопровожу вас обратно.

– Кажется, вы мне не очень-то доверяете? – чуть склонив голову, лукаво улыбнулась я. Получилось неоднозначно, то ли не удержалась от легкого флирта, то ли как раз его и пыталась избежать.

– Вам? – окинул он меня оценивающим взглядом. Снизу вверх. Как и я его совсем недавно. – А стоит?

– Предлагаю попробовать. – На этот раз иронию выдавал только блеск в моих глазах. – Я даже готова сделать первый шаг.

Говоря, я положила на стол планшет и тетрадь. Последнее – не дань моде. Новые интеллектуальные информационно-коммуникативные системы требовали тонкой моторики пальцев и определенной мыслительной дисциплины. Умение писать, выводя буквы, способствовало их развитию в большей степени, чем специальные тренинги.

Так что в нашу жизнь вновь начали возвращаться и написанные от руки признания в любви, и бумага, пусть и из поляризованного многослойного пластика, и ручки, хоть и световые.

– И каким же он будет? – Уже отойдя от меня, остановился Виктор.

– Ну, например, – я уменьшила расстояние между нами, приблизившись к нему почти вплотную; взгляд вахтенного связиста грозил пробурить во мне дырку, – я скажу, что вас точно не было в группе полковника Майского.

Тот фыркнул, закинул голову назад, словно рассматривая что-то на потолке. Потом улыбнулся… открыто и обаятельно.

– А я отвечу, что вы меня просто не заметили, и приведу в качестве доказательств множество нюансов той операции.

Я пожала плечами, обиженно хлюпнула носом, вызвав на его лице быструю смену гримас: от ошарашенной до… многообещающей.

– Но так же не интересно, – протянула я голосом незаслуженно обиженного ребенка. – Закончить, еще и не начав!

Его улыбка на мгновение стала растерянной, чтобы тут же заискриться иронией.

Вот ведь… тип, так несложно и голову потерять. Пусть и временно, но… чревато.

Нужно было действовать быстро и резко, меняя тактику.

– Но этим мы займемся позже, – вернув лицу серьезность, успела произнести я, пока он соображал, что ответить. – Пока мы с вами тут беседуем ни о чем, убегает то самое время, которого у меня и так мало.

Комментировать мое непостоянство, как и заострять на нем внимание, Виктор не стал. Резко опустил голову, почти достав подбородком до груди – особый шик, выпрямился, демонстрируя идеальную осанку, и, не сказав ни слова, покинул отсек.

Признав боевую ничью, я опустилась в кресло. Оно тут же зашевелилось подо мной, принимая наиболее удобную для тела форму. В таком не составляет проблемы просидеть несколько часов без движения. Вокруг создается воздушный кокон с волнообразно изменяющимся давлением.

Одно плохо, я всегда после него хотела есть. Сильно.

Положив планшет на разметку стола, ввела код журналистки Элизабет Мирайи, дождалась, когда на панели справа вспыхнет череда символов – допуск во внешку через каналы крейсера. Еще пара минут, и на посветлевшем экране появилось лицо Валенси, редактора журнала, в котором я подвизалась.

– И в чем я перед тобой провинилась? – надменно-язвительно поинтересовалась я у подруги.

В другой ситуации кинулась бы ей на виртуальную грудь, начав с того, как соскучилась, и продолжая комплексной оценкой окружавших меня мужчин. И не важно, что расстались всего как день, тут каждый час, как вечность.

На этот раз обошлись без лирики. Обстановочка не та.

И, похоже, не только у меня.

Судя по тому, что видела, она была в бешенстве. Во всей Галактике было лишь одно существо, способное довести ее до такого состояния, – Вано. Тот самый Вано, который являлся нашим информационным ангелом-хранителем.

Нечто подобное происходило у них если не каждый день, то через день, так что уже давно никто не обращал внимания. Милые бранятся – только тешатся. Это было про них. Бурные ссоры, не менее бурное примирение. Им – нравилось, к чему тогда беспокоиться?

Чем я занималась в свободное от журналистики время, Вали знала. Когда-то сама была маршалом, в нашем же отделе. И тоже под руководством незыблемого, как физический закон, Ровера.

Потом была дикая любовь, закончившаяся ребенком и браком. Именно в такой последовательности.

В отношении малыша у моей подруги не возникло ни малейших сомнений. Как только поняла, с чего это ей так отвратительно по утрам, решила – рожать. С будущим мужем ситуация была значительно хуже. Категоричное: «Мне хватит и одного ребенка», – сопровождалось указанием на дверь.

В чем-то она была права. Во всем, что не касалось добычи информации и выжимания из нее крупиц чего-нибудь действительно стоящего, он был сущим дитем. Ну или хотел таким казаться. У меня были точные сведения, что в информцентр Вано попал после тяжелого ранения.

– Ты про задание или крейсер? – тут же забыв про великовозрастного дитятю, как называла мужа, поинтересовалась Вали. Нехорошо так поинтересовалась, с намеком на крупные неприятности тем, кто посмел обидеть ее журналистку.

На девяносто девять и девять десятых процентов – игра. Но настолько качественная, что не придерешься. Будь на моем месте кто другой, она бы точно, случись такая необходимость, волосенки повыдергивала, в данном же варианте… оставит это развлечение для меня.

– Про крейсер, – криво улыбнулась я, постукивая пальцами по столу. Я даже знала, у кого переняла эту привычку. – Кто заверял, что четыре дня отдыха в комфортных условиях мне не помешают?

Она, задумавшись, машинально потерла лоб указательным пальцем – Вано подключился, Ровер на связи.

– Так и знала, что от них не стоит ожидать ничего хорошего! А ведь клятвенно обещали, что тебя встретят, как родную бабушку, – опасно сощурившись, наконец произнесла она.

Фраза означала, что, по данным Странника, на крейсере не должно быть ничего подозрительного.

Ну-ну… На мой взгляд, подозрительным был уже сам крейсер. О его команде разговор был особый.

Но вместо этого я грустно вздохнула, словно смирившись с тем, что так получилось, и произнесла:

– Значит, у нас разное понимание того, как встречают родную бабушку.

Закончила и… пожалела, что находилась сейчас не в кабинете Ровера. Уж больно хотелось посмотреть на его физиономию, когда он услышит мою реплику. Ее весьма вольный перевод гласил, что хотела бы я знать, какой *** дилетант готовил эту часть операции. В более точной трактовке, все выглядело не столь страшно. Я просто предупреждала, что столкнулась с тем, что может осложнить мои дальнейшие действия.

Валенси думала недолго. Ее взгляд стал тяжелым, ноздри раздулись, заставив меня инстинктивно отшатнуться. Кресло мягко приняло меня в свои объятия, словно намекая, что дальше отступать некуда.

– Дай мне час, и у тебя будет капитанская каюта и два его помощника в качестве стюардов. И разговаривать ты со мной будешь не от связистов, а…

– Остынь, – сменив гнев на милость, многозначительно улыбнулась я подруге, давая понять, что причина ее реакции от меня не ускользнула. Нас слушали. Теперь и с моей стороны. – Ты же знаешь, неудобства делают журналиста злее.

Теперь уже улыбалась и она. Самодовольно. Вот, мол, какие кадры подготовила!

Имела право. Моей наставницей в журналистике была именно она. В маршальской службе полученные у нее навыки тоже лишними не были.

– Уговорила, злая журналистка, – продолжила Вали уже другим тоном, – есть идеи, с чего начинать?

– Как и говорили, – приняла я деловой стиль общения. Пусть речь шла и о расследовании, определенные слова должны были дать Роверу достаточно информации для нужных мне выводов, – с главного архива. Подтверждение от них я уже видела в почте. Еще сбросила запрос в аналитический центр, меня интересует выборка по расовой принадлежности и генным группам сосланных и их потомков.

– Считаешь, что проблема может…

– Не считаю, Вали, – перебила я ее. – Но ты же знаешь, у меня – нюх. – Когда мысль мелькнула, я сама ужаснулась, а потом подумала и… Окраинная планета, фактически предоставленная сама себе. Всех сдерживающих факторов – база пограничников, но и она на дальней орбите. В случае чего – запас по времени.

– Не хотелось бы мне, чтобы ты была права, – опять тяжело вздохнула она. – Мне бы радоваться, такой материальчик можно заполучить, но… Наверное, я неправильный главный редактор.

Я усмехнулась вместе с ней.

– Давай не будем загадывать. Лучше попробуй добыть мне допуск к архивам базы. И…

Теперь перебила она. Выглядела при этом загадочно.

– Уже! Транспорт дожидается тебя в порту. Вместе со страховкой. Возвращать не обязательно!

Ну, Ровер! Ну, шеф! Похоже, разбитый в пыль гоночный кар он мне будет вспоминать до конца моей жизни. А ведь все на благо любимой конторы!

– Это было лучшее известие за весь день, – кровожадно усмехнулась я. – Считай, что репортаж уже у тебя. Можешь готовить анонс.

– Смотри, – подмигнула она мне, довольно потирая кончики пальцев, – ты – обещала.

Отключилась она раньше, чем я успела сказать какую-нибудь гадость.

Но… она была права, меня за язык никто не тянул, так что придется думать не только о загадках СБ, поиске Горевски, но и о взрывоопасном материале для подруги.

Боюсь, за последнее выговор от Ровера мне обеспечен. Он не любил, когда мы рисковали своей жизнью не ради его заданий.

* * *

Закончив разговор с Вали, я загрузила из внешки интерактивную карту Зерхана. На второй экран вывела данные, полученные из центрального судебного архива.

Больше двадцати тысяч имен, за каждым из которых прошлое, приведшее к приговору, неслучившееся будущее, несбывшиеся мечты, несозданные семьи, нерожденные дети…

Беспорядки начались в грузовом порту, перекинулись на небольшой городок, приютившийся у того под боком – Шираш и сейчас оставался планетой отнюдь не первого плана, – и покатились волной, обтекая мелкие сельскохозяйственные фермы и будоража поселения покрупнее.

Причина была банальна – голод. Колонизировать – колонизировали, а ради чего это сделали, так и не поняли.

Освоили только один материк, еще на двух бывали лишь разведочные команды. Климат ничем не примечательный, где-то чуть холоднее, где-то жарче, где-то есть вода, где-то ее не хватает.

Выделяйся планета чем-нибудь стратегически важным, получила бы особый статус. А вместе с ним – инфраструктуру; дотации, позволяющие по более доступным ценам закупать технику; инвестиции, дающие возможность строить заводы и производить то необходимое, в чем нуждалась колония, чтобы успешно развиваться.

Не получилось. Вместо этого один «ушлый» тип решил устроить на планете экологически чистую курортную зону. А спустя десять лет после того, как ему это удалось, началась резня.

Сначала это был стихийный митинг, затем – кровавая бойня, закончившаяся вводом войск.

Кто прав, а кто виноват – почти не разбирались. Все, у кого оказалось оружие… Оружие было практически у всех.

Третью часть отправили на рудники купольной колонии Трош, остальных – тоже на рудники, но Зерхана. В отличие от Троша Зерхан был открытой планетой, не требующей особого допуска, так что женам, пожелавшим отправиться вслед за своими мужьями, не отказали.

Работая «в четыре руки», как я сама называла этот процесс, течения времени совсем не замечала. Рассматривала голоснимки, изучала биографии, так сказать, «до» того периода, который интересовал, и одновременно с этим «гуляла» по городу, в котором мне предстояло искать моего бегунка. Попутно успевала делать записи в тетради. Символы, условные обозначения, ассоциации, неожиданно возникающие в голове мысли.

Иногда появлялось ощущение, что меня тут несколько. В какой-то мере так оно и было. Результат специальных тренингов для тех, кому приходилось работать под прикрытием. Самое главное – не забыть, какая ты на самом деле.

Мне в этом плане было легче, все мои копии отличались моим же скверным характером.

Ощущение присутствия постороннего рядом с собой сбило рабочий ритм, вызвав желание скинуть кому-нибудь на голову что-нибудь тяжелое. Вывалиться из процесса – легко, вернуться…

– Вы что-то хотели? – не слишком дружелюбно поинтересовалась я, разворачивая кресло к стоящему сбоку офицеру. И тут же улыбнулась, прося простить. Тот молча протянул кружку-непроливайку, из-под крышки которой тянуло ароматом настоящего кофе. – Извините, я просто не ожидала…

Стерва – стервой, но я умела быть благодарной.

– Вы уже три часа не отрываетесь от экрана, я подумал…

Он не смутился, но взгляд на мгновение опустил.

– Вы – мой спаситель! – добавив немного патетики, с чувством произнесла я. – Еще бы сигарету…

– Вы же не курите! – с легкой иронией тут же отозвался тот, принимая приглашение к разговору.

У меня, конечно, было чем заняться, кроме очередного любопытного экземпляра, знающего обо мне достаточно, чтобы не ошибиться сразу по трем пунктам. И сорт кофе, и время, когда он мог мне потребоваться, и сигареты. Я действительно не курила.

Но если я собиралась разобраться с тем, чем же их пугаю, не стоило разбрасываться предоставляемыми возможностями.

– Но я же могу помечтать.

Я продолжала сидеть, откинувшись на спинку кресла, он – стоял напротив. Мой ровесник или чуть старше, вряд ли с Земли, слишком яркий цвет глаз, такие бывают только у выходцев с Аршона или Эльдореи. Местные мутации.